Читать онлайн "От востока до запада и обратно"

Когда Олеся Павловна Леновская пришла в этот мир, он ещё дышал атмосферой Советского Союза. Но спустя два года после её рождения могучий Союз начал распадаться, открывая новую эпоху — лихие девяностые. Для маленькой Олеси это было просто время игр, открытий и чудес.

Её называли по-разному: Олеся, Олесенька, Олесюша, Лесенька, Леська, Олешка. В каждом имени звучала своя нотка тепла. Но как бы её ни называли, она оставалась любимой дочкой и внучкой, солнечным лучиком в доме, где её всегда ждали.

Это имя не было выбрано случайно. Её отец, человек с глубокими чувствами и тонкой душой, назвал дочь в честь песни, которую без устали слушал в годы своей молодости. Когда в доме звучали первые аккорды этой мелодии, он будто замирал, уносился мыслями куда-то далеко — в свою юность, в то лето, полное надежд и первой любви. Отец бережно хранил кассету с группой «Наутилус Помпилиус» и включал её только в особые моменты. Каждый раз, слушая эту песню, он улыбался, поглаживал маленькую ладошку Олеси и мысленно говорил: «Ты — моя музыка, ты — моя память о самом светлом».

На дворе стоял 1996 год. Лето вступило в свои права — тёплое, щедрое на свет и ароматы. Курчум, утопающий в зелени деревьев и покосившихся деревянных заборов, дышал тишиной и размеренной сельской жизнью. Солнце лениво катилось по небу, нагревая гальку на дороге, за которой пыль поднималась столбом от редких проезжающих машин.

Воздух был густым от запахов: скошенное сено, речная влага, дымок от дровяных печек, на которых бабушки варили варенье из смородины. Где-то вдали гудел трактор, и его ритмичный гул, казалось, задавал темп всему дню. Во дворе у Олеси щебетали воробьи, бегали босиком дети, играя в «выше ноги от земли», и то и дело раздавался звонкий смех.

Олеся сидела на крыльце, босая, с книгой на коленях, но больше смотрела на облака и слушала, как пчёлы гудят над клумбами. В груди что-то щемило — радость, покой и немного грусти, будто она уже тогда чувствовала, что это лето будет особенным, что оно останется в памяти на всю жизнь.

В магнитофоне что-то заскрежетало. Лента внутри зажужжала и вдруг остановилась, издав короткий хрип. Олеся нахмурилась и нажала на кнопку «Стоп». С опаской приоткрыла крышку — и вздохнула: кассету начало жевать. Узкие тёмные плёнки запутались, сморщились, как нитки на катушке.

— Ну вот, — пробормотала она вслух, — только началась песня…

Она аккуратно вытащила кассету, сдувая с неё пыль. Села на пол, подогнув ноги, и достала из пенала простой карандаш — свой любимый способ «починить музыку». Вставила его в одну из катушек и начала бережно крутить, медленно и внимательно, чтобы не порвать плёнку. Карандаш слегка скрипел по пластику, а плёнка постепенно возвращалась на место, наматываясь с шелестом, похожим на шёпот.

— Главное — не торопиться, — бормотала себе под нос, — не дёргать, а то всё — конец «Наутилусу».

Когда всё было вроде бы исправлено, она с удовлетворением выпрямилась, уже собираясь снова вставить кассету обратно, как вдруг из кухни раздался голос мамы:

— Олесь! Одевайся скорее, мы опаздываем! Сегодня твой выпускной, не забудь!

— Ой! — воскликнула девочка, вскидывая голову. — Точно! Выпускной…

Всё внутри вдруг зашевелилось — и тревожно, и радостно. Последний день в детском саду… Завтра — школа. Ну, почти. Ещё целое лето впереди, но всё равно это было что-то важное, взрослое. Она одевалась быстро, но с волнением. В голове крутились обрывки воспоминаний: как они лепили из пластилина, как Алина однажды расплакалась на утреннике, как воспитательница Ольга Викторовна обнимала каждого перед сном… Сердце защемило — чуть-чуть, по-настоящему.

— Мам, а мы после садика погуляем? — спросила она, выглядывая в коридор.

— Конечно, — улыбнулась мама, поправляя дочке бантик. — Сегодня твой день. Запомни его.

Олеся кивнула и тихо ответила:
— Я постараюсь.

Выпускной прошёл как в тумане. Торжественный вальс, аплодисменты, чаепитие с разнообразными вкусностями. Олеся с восторгом рассматривала угощения, и её большие карие глаза светились от волнения. Каждое лакомство казалось ей настоящим чудом. После чаепития детям вручили подарки. Олеся развернула большое ведёрко, наполненное разноцветными деталями конструктора. Этот подарок стал ярким символом окончания детского сада, напоминая о дружбе и незабываемых моментах.

Но когда праздник закончился и они вышли из здания садика, Олеся вдруг остановилась. Она обернулась, посмотрела на знакомые окна, на качели во дворе, на песочницу, где они с Алиной и Лизой строили замки.

— Мам… — тихо сказала она, — а мы сюда больше не придём?

Мама присела рядом, обняла её.
— Не придём, солнышко. Но ты всегда можешь вспомнить это место. И друзей своих тоже.

Олеся кивнула, но в груди что-то сжалось. Она поняла, что «навсегда» закончилось. И это было первое настоящее расставание в её жизни.

Летние каникулы наступили, озаряя каждый уголок дома ярким солнечным светом. Олеся в предвкушении встречи с двоюродной сестрой Аней не могла усидеть на месте. Её сердце замирало от нетерпения.

— Доченька! — раздался голос мамы из кухни. — Пойди встречать гостей!

Бросившись из дома во двор, Олеся увидела белую машину дяди Игоря, стоявшую около гаража. А когда она подошла ближе, заметила свою сестру и тётю Надю. Их улыбки сверкали ярче летнего солнца.

— Сестрёнка! — радостно воскликнули девочки, бросаясь в объятия друг другу.

Они вбежали в дом, уселись за стол, уставленный угощениями, и с благодарностью принялись за булочки, испечённые с любовью бабушкой Валентиной.

— Ань, ты голодна после дороги? — заботливо спросила мама.

— Да, тётя Валя, — ответила девочка, чувствуя приятное тепло родного дома.

После ужина девочки выбежали во двор.
— Может, сходим, покупаемся? — предложила Аня.

Олеся согласно кивнула, и вскоре они уже переоделись в купальники и побежали к арыку, стоявшему во дворе. Арык был обширным, с бетонированным дном, но под ногами всё равно чувствовался мягкий песок, а из-между плит пробивались мелкие водоросли. Девочки с весёлой находчивостью спустились по деревянной перекладине на дно.

— Давай посмотрим, что там? — предложила Аня с волнением в голосе.

Они надели очки и окунулись под воду. Олеся открыла глаза, но увидела лишь мутную серую пыль.
— Я ничего не различаю, — призналась она.

— Наверное, нужно попробовать без очков, — предположила Аня. Она сняла очки, зажала нос и погрузилась под воду, а затем вынырнула.

— Лучше без очков? — уточнила Леся.

Аня покачала головой. Решив просто насладиться водными забавами, девочки позволили себе плавать, брызгаться и играть в воде до самого вечера.

Когда они вернулись в дом, за столом уже сидели все члены семьи. Обстановка была наполнена радостным жужжанием голосов и смехом.

— Как ваши купания, девочки? — поинтересовался папа.

— О, они были замечательные! — воскликнула Аня. — Мы так наплескались!

— Да, вот только вода была какая-то мутная, и мы ничего не могли разглядеть, — добавила Олеся.

— Это ничего, главное, что вы хорошо провели время, — улыбнулась тётя Галя.

После ужина девочки быстро переоделись в сухую одежду и побежали к телевизору — начинались «Спокойной ночи, малыши». Сияющие глаза и восторженные улыбки говорили о том, что они были полны радости. После передачи они умылись, почистили зубы и забрались под тёплое одеяло. Под лунным светом, проникающим сквозь занавески, их дыхание становилось медленным и равномерным. В этот момент в комнате царила тишина, прерываемая лишь тихим стрекотанием сверчков за окном.