Читать онлайн "Харон. Настоящая история."

Предисловие

Я обожаю мифологию. Зачитывалась Н. Куном, когда училась в университете. А курс «Мифология» был одним из любимых. Для писателя, конечно, в кайф придумать мир для своих героев, мир, которым ты можешь управлять, законы которого пишешь ты. НО грех не взять готовый мир и не поместить туда своего героя. А мир мифов – это как раз-таки тот самый, готовый мир. Бери и пользуйся. Всё подробно описано: устройство мира (не только мира живых, а что для меня особенно важно мира мертвых), функции богов, даже место человека в этом огромном мире и то прописано. Я всегда восхищалась древними людьми. Какие головы нужно иметь, чтобы объяснить абсолютно всё в этом мире! Считать миф просто литературным произведением – неверно! Миф – это форма мышления древнего человека. Миф – это мир глазами древнего человека. Таким они видели этот мир и жили по законам этого мира. Это очень круто, что мифы сохранились до наших дней, и мы можем прикоснуться к этому удивительному миру. Если честно, мир древних людей интересней, ярче, наполненее, чем современный мир. Поэтому мне было очень легко определиться с тем, где будет проходить действие моей книги.

С героем книги я тоже быстро определилась. Я считаю, что Харон – один из самых загадочных персонажей мифов. Н. Кун пишет о Хароне: «Суровый, старый Харон, перевозчик душ умерших, не повезет через мрачные воды Ахеронта ни одну душу обратно, туда, где светит яркое солнце жизни». Естественно, Харон упоминается еще в ряде мифов. Многие писатели (Овидий, Вергилий, Данте и т.д.) упоминали Харона в своих произведениях и описывали его суровым старцем. У меня к Харону возникла уйма вопросов. Вот три главных:

1. Почему он стал перевозить души? Наказан? По доброй воле?

2. Зачем ему деньги? Где и на что он их тратит? В мир людей он не суется, а что можно купить в подземном мире?

3. Почему все писатели в один голос говорят о нем, как о суровом, порой жестоком с душами старце?

Не найдя толковые ответы на свои вопросы, я вооружилась воображением и сама восполнила пробелы в истории Харона. Получилась очень красивая и грустная история. Читайте и погружайтесь в этот безумно захватывающий мир мифов.

Глава I

«Семья – не единственное место,

где нужно быть порядочным, но первое»

Хань Сян-Изы

Телефонный звонок гулким эхом прокатился по квартире. Пустой квартире. Я вздрогнул и проснулся. Высунул из-под одеяла руку, забарабанил по прикроватной табуретке, пытаясь найти мобильный.

- Черт! – отбросил одеяло, сел, потупил, кое-как поднялся с матраса, пошлепал босиком по холодному полу в соседнюю комнату, где в полной темноте надрывался телефон. Бесчисленное количество раз я слушал его зов, а до сих пор вздрагиваю. Спать, я хочу спать!

- Пора, брат!

Танатос. А кого еще я мог услышать?

- Сколько? – спросил я хриплым спросонья голосом.

- Двое: муж и жена. Разговори их, удачи!

Гудки.

- Нет проблем! Как скажешь! – сказал я не слышащему меня собеседнику. Ради забавы швырнул телефон в стену. Он разлетелся на части, но вскоре целый и невредимый, опять очутился на столике. Говорят, можно бесконечно смотреть на три вещи (воду, огонь, как работают другие). Фигня! Я бесконечно могу смотреть, как вдребезги разлетается этот чертов телефон.

Хмыкнув, я пошёл в ванную. Начал бриться, но тупой станок разозлил до того, что в моих черных глазах начали появляться всполохи красного. Надо успокоиться, то эта парочка напугается раньше времени. Я привожу себя в порядок скорее по привычке, чем по собственному желанию. Уложил волосы (хорошо, что я не старею: не будет седины, а то на черном она будет хорошо видна). Оделся total black (рубашка, джинсы, кроссовки). Напоследок пшик-пшик, и я готов. Взял ключи от машины, спустился к своей малышке. Сегодня она тоже total black, как и я. Неизменным в ней остается только одно – фотография на приборной панели. Я поцеловал два пальца и приложил их к фотографии. Скоро, совсем скоро мы встретимся. Ободренный этими мыслями, я выехал на мост. Вот и Стикс.

От реки поднимался пар и несло холодом. Даже с включенными фарами было темно. Здесь вечные сумерки. Примерно на середине моста я остановился, вышел из машины, подошел к периллам. Не знаю почему, но это мое самое любое место здесь. С полей наказаний слышны крики боли. Угрызений совести я не испытывал: они сами грешили. Преступление-наказание. Карма та еще сука. Вдалеке виднелось устье Ахерона. Собачий лай, словно раскат грома, пронесся над Стиксом. Я улыбнулся: Цербер. Стикс течет медленно, размеренно, её воды тягучи. Они светились синим светом, маня искупаться. В их глубине проплывают трупы героев, желавших когда-то обрести неуязвимость. Я повернулся и всмотрелся вдаль. Остров блаженных был ярко освещен (надеюсь, я сегодня посещу его). Элизиум…Я с тоской посмотрел на него. Мы скоро встретимся, родная, обещаю! Из-за пара не были видны Коцит и Лета. А вот яркие всполохи Флегетона, наоборот, были отлично видны. Дворец Аида и Персифоны даже с такого расстояния казался огромной скалой, величественной и прекрасной. Моё внимание привлек яркий огонек, зажегшийся недалеко от Флегетона. Минос, Эак и Радомант ждут… Пора за душами.

Припарковался я как обычно, около вяза. Сидя под его кроной от нечего делать стал рассматривать, как в детстве листья, что лежали на земле. Поднял один и прочитал: «Хочу стать врачом». Поднял другой – хочу жениться, третий – вылечиться от рака, четвертый – чтобы этого урода не стало.

- Ты ведь в курсе, что лист с твоей мечтой все еще висит на ветке? – прошипела Гарпия.

Горгона захихикала и перебралась на другую ветку.

- В курсе, - холодно ответил я, и только попробуй с ним что-нибудь сделать!

- Да не в жизнь…тьфу-тьфу-тьфу, - зашипела Гарпия и зарылась в кроне вяза.

- Это что за красавчик к нам пожаловал? – раздался хриплый голос, а землю сотрясли шаги. Из темноты показалось огромное змеиное туловище на четырёх толстых лапах, затем три головы.

- Привет, Гидра! – я искренне обрадовался ей

- Ну, привет! – первая голова озорно смотрела на меня.

- Дай хоть посмотреть на тебя! – вторая голова стала внимательно меня рассматривать. - Ну, красавчик, ни на день не постарел!

- Каждый день здесь трёшься, хоть бы раз остановился, спросил, как у старой гидры дела? – запальчиво сказала третья.

- Но, но! Остынь! - я поднял руки вверх, мол, сдаюсь, - знаешь же: работа не сахар, присесть некогда бывает. Выходных вообще нет. Чуть какой продых, я спать валюсь. Сам по тебе соскучился очень.

- Да знаю я, вижу же, как ты мотаешься туда-сюда! – кивнула первая

- С родителями общаешься? – спросила вторая

Две другие головы с укором посмотрели на свою сестру.

- Пыхнуть бы огнем на тебя, - зло сказала третья, - да больно будет.

- А что такого я спросила? – искренне удивилась вторая голова

Из ноздрей третьей головы повалил пар.

- Нет, с родителями с того самого дня не общаюсь, - поспешил я вмешаться в спор. - Не за чем! Работу я свою выполняю, не прикопаешься!

Стараясь переменить тему разговора, я кивнул на листья:

- Я тут почитал мечты людей…

- Да, - кивнула вторая голова, - это печально! Обмельчали люди! Раньше о чем мечтали? О подвигах, о создании космических кораблей, завоевать сердце дамы в конце концов! А сейчас? Деньги, убийство конкурента, как наебать, прости меня тартар, больше людей и получить как раз-таки больше денег! Не понимают, что мечты – это отражение человека, его суть. Обмельчали люди, - повторила еще раз вторая голова.

- Но не обобщай, - возразила ей первая голова, - есть очень достойные мечты, я тут на днях читала, один мальчик хочет открыть приют для бездомных животных и помогать им.

- Но таких людей все меньше и меньше, - вздохнула вторая голова.

- Нравится мне твоя лодка! – вмешалась в разговор третья голова, - сегодня БМВ, вчера Порш была.

- Да, - кивнул я, сам в восторге, - она меняется под моё настроение, иногда подстраивается под душу. Но вот одно остается в ней неизменным, - я встал, подошел к машине и вытащил фотографию, - это.

Гидра закивала всеми головами сразу.

- А с ней ты виделся? – с дерева послышался голос Горгоны.

- Я сейчас пыхну! Не суй нос не в свое дело! Сгинь! – третья голова угрожающе открыла пасть и Горгона поспешила ретироваться.

От надобности отвечать меня избавил голос Танатоса «Харон, мы здесь!». Я быстро встал, обнял Гидру.

- Береги себя! У тебя все получится! – сказала первая голова

- Почаще приходи, - сказала вторая

- Ладно, иди! Мне нужно несбывшиеся мечты еще спалить, тоже работаю, как видишь! – ворчливо сказала третья.

- Пока, - попрощался я и пошел к брату. А Гидра стала ходить вокруг вяза и сжигать листву – несбывшиеся мечты людей. У меня на сердце становится так тепло, когда я смотрю на неё. Сразу ощущаю себя ребенком, который прибегал к вязу и читал облетевшие листья. Гидра мне рассказывала о мире смертных, о людях. Мне страсть хотелось с ними познакомиться. Особенно с героями. Ведь их жизнь была такой интересной! Я по-настоящему скучаю по этой старой змее

***

От света солнца я отвык очень давно. Единственным источником света в этом царстве вечного сумрака был Тэнарум – небольшая деревянная дверь, врата в царство мертвых. Сейчас она была открыта. Я встал так, чтобы солнечный свет поглотил меня. Каждая моя клеточка радовалась теплу, свежему воздуху. Я. Чувствую. Себя. Живым. Но ненадолго, мой братец, как обычно обломал мне кайф. Он захлопнул дверь, а мне словно под дых дали. Я с раздражением посмотрел на него.

- Как обычно вырядился, - фыркнул Танатос

- Уж кто бы говорил, - с презрением ответил я и приподнял бровь.

Действительно из нас двоих чемпионом по понтам был именно Танатос. Даже сейчас он широко раскинул свои огромные сильные черные крылья и лениво ими помахивал. Леденящие, пронизывающие всё и вся порывы ветра рождали эти взмахи. А ему всё нипочем! Он стоит с голым торсом, в кожаных штанах, а черные глаза озорно сверкают.

- Хватит понтоваться, заморозишь мне души совсем.

Я никому не открывал свой секрет, просто из принципа. Не хотел чувствовать себя полностью покоренным после принятия должности паромщика. Так вот: я вижу души насквозь. Понимаете, чистые души, попав в подземный мир, остаются такими же прекрасными, молодыми, их даже окружает ореол света. И, наоборот, души, что грешили при жизни, были уродливыми. Причем уродство проявляется у каждой души по-разному. У убийц руки по локоть в крови. У пьяниц – уродливые синие носы и опухшие красные глаза. Педофилы сами становились детьми, голыми и побитыми, с опухшими и гниющими гениталиями. Поэтому, только взглянув на души, что мне предстоит переправить, я понял: их место в Элизиуме. Молодая парочка испуганно оглядывалась по сторонам. Девушка жалась к молодому человеку, вздрагивая от лая Цербера.

- Здравствуйте! – успокаивающе начал я, - меня зовут Харон, и я доставлю вас к месту вашего последнего пристанища. НО! Оплата вперед, - протянул я раскрытую ладонь. Танатос хмыкнул. Алые всполохи ярости в моих глазах заставили братца заткнуться и отвести взгляд. Молодой человек смело подошел ко мне и положил на ладонь четыре обола. Деньги моментально испарились.

- Добро пожаловать на борт, - я подошел к машине и открыл заднюю пассажирскую дверь. Стоило парочке сделать шаг, как к молодому человеку подлетела обнаженная сирена.

- Пошли со мной, - томно пропела она

К девушке же подбежала маленькая девочка, начала истерить, плакать, что эта тетя голая заберет её мужа, и она никогда не увидит его больше. Девушка заплакала и еще крепче прижалась к мужу.

- А суда не боитесь? – сказал появившийся словно из-под земли худой старик. Танатос хоте было вмешаться, но…

- Отвяжись от меня, мне противно, - послышался громкий и твердый голос молодого человека. Блудница печально улыбнулась и исчезла, - А ты, - обратился он к девочке, терзавшей его жену, - оставь её в покое, я никуда не уйду.

Девочка коварно улыбнулась и исчезла.

- Дамы вперед! – сказал я удовлетворенно. Девушка поспешила залезть в машину, за ней последовал и муж. Я захлопнул дверцу.

- Ничего не хочешь сказать? – я почти сел в машину, но меня остановил голос брата.

Я посмотрел на него невидящим взглядом.

- Нет, - я завел машину и тронулся в путь.

***

Напряжение в машине было настолько велико, что ощущалось, кажется, физически. На заднем сиденье я вез два изваяния. Парочка боялась даже дышать. Но любопытство взяло верх, и девушка стала осматриваться по сторонам. Проследив за её взглядом, я понял, что она увидела ярко освященный Элизиум.

- Элизиум, - миролюбиво произнес я, - уверен, что после суда, мне прикажут отвести вас именно туда.

- Кто же этого не хочет, - ответила девушка

- Если сочтут достойными, - поддержал свою спутницу молодой человек.

- Скажите хоть, как вас зовут. А то непривычно общаться, не зная имен.

- Александр

- Виктория

- Приятно познакомиться! А я…

- Харон, - перебил Александр, - мы знаем.

- А как вы вообще познакомились? Сколько лет вы вместе?

Парочка переглянулась и улыбнулась.

- Понимаете, у нас был договорной брак, - начал Александр, - наши семьи давно дружат, а, когда родились мы, было решено породнить их.

- В детстве, когда мне сказали, что для меня уже выбран муж, я была очень рада. Чувствовала себя взрослой. Еще бы! Уже невеста! – ухмыльнулась Виктория, - повзрослев, я его на дух не переносила, он мне казался таким дураком страшным. Дома устраивала такие скандалы! Но против воли родителей пойти не могла. Свадьбу помню только сквозь слёзы. Но это были мои последние слёзы в браке. Он оказался верным, любящим, надежным, - Виктория с нежностью посмотрела на мужа.

- А мне она понравилась с первого взгляда. – Целуя в лоб жену, проговорил Александр, - Я был на седьмом небе от счастья, когда она стала моей женой. У нас родилось трое детей. Двое сыновей и дочка. Сейчас у них свои семьи. Нам довелось увидеть внуков. Чтобы с нами сегодня ни случилось, её я не оставлю, мы будем вместе.

- Куда он, туда и я! – сказала Виктория, и они с мужем еще крепче сплели руки.

Что сказать? Я завидовал им, их детям. Пусть и звучит очень солидно, что твои родители боги, на деле же, это полная жопа. Вы думаете, я часто видел своих родителей? Нет. Они всегда были заняты своими обязанностями. Времени на детей (а у меня очень много братьев и сестер, серьезно, я и половины не знаю, как они выглядят) нет. Зато у богов всегда есть время потешить свое эго. Не дай Тартар кому-то не так ответить, косо посмотреть или не выказать должного почтения и не важно, кто это душа, придворные или родные дети, гнев падет на голову презренных. Особенно доставалось нам, детям. Танатоса травили Цербером, у него до сих пор шрамы по всему телу. Меня за шалости отправляли в Тартар. Как вспомню, так вздрогну. Поэтому я очень рано понял, что просто не стоит попадаться на глаза родителям. Я уходил на целый день из дома то к вязу беседовать с Гидрой, то на поля Асфоделей, и разговаривал там с душами. Они рассказывали мне о солнце, о живых людях, о мире, другом мире. Чрезмерно раздутое эго мешало и родителям нормально ладить между собой. Мама всегда считала, что отец недостаточно волочится перед ней. Отец обвинял маму в том, что она хочет сделать из него подкаблучника. Каждая фраза, каждая просьба о чем-либо могла послужить причиной грандиозной ссоры.

Мои размышления прервал крик ужаса. Мы проехали мост через Стикс и повстречали кошмар моего братца – Цербера. Он оглушительно лаял, мои попутчики дружно зажали уши и корчились от боли. Я остановил машину и поспешил увидеть старого друга.

- Ну, привет, Цеб! Привет, хороший мальчик!

Услышав знакомый голос, Цербер замолчал, присел на передние лапы, подняв попу вверх. Я погладил слюнявого по головам.

- Как ты, мальчик? Пузо отъел, значит, кормят хорошо, - собакен довольно замахал змеёй. Я поманил Александра и Викторию из машины. Они ни живы и мертвы вышли. Увидев души, Цербер выпрямился во весь рост, зарычал.

- Тиши, Цеб, свои! – погладил я по центральной шее пса и обратился к парочке твикс, - вы принесли угощение?

- Да, - пролепетала Виктория и протянула мне медовую лепешку.

- Сами, - покачал я головой.

Александр смело взял лепешку, подошел к стражу и протянул угощение. Цербер принюхался то одной, то другой, то третьей головой, тихо рычал, недоверчиво посмотрел на молодого человека, затем центральная голова быстро, но аккуратно выхватила лепешку из рук Александра.

- Ну, пошли дальше, - довольно сказал я, потому что Цеб освободил нам дорогу (собакен улегся рядом с будкой и наслаждением уплетал угощение) и можно было ехать дальше к дворцу правосудия.

***

Дорога далась моим спутникам тяжело. Виктория постоянно вздрагивала то от крика душ на полях наказания, то от лая Цербера. Александр вел себя мужественно, хотя и ему было очень страшно. Он озирался по сторонам, силясь что-то рассмотреть вдали. Но его глаза еще не привыкли к вечному сумраку царства мертвых.

Дворец правосудия представлял собой классический образчик античной архитектуры. Крыльцо, ступени которого выполнены полукругом; приземистые колонны, простые и мощные, венчались двумя плитами (нижняя - круглая, верхняя – квадратная); фронтоны двускатной крыши украшены статуями героев, что удостоились острова Блаженных.

Во дворце царила тишина: не слышно ни дыхания, ни шагов по мраморному полу. Абсолютно пустая приемная: ни стульев, ни лавочек, ни окон. Души не устают, а красивые виды не должны успокаивать подсудимых. Ожидая суда в царстве мертвых, полагалось переживать, нервничать. Еще лучше, если души будут носиться в беспамятстве, а всякие лавочки, кресла, стулья, будут их успокаивать – нехорошо! Зал суда был пустым, холодным, пыльным. Скамейки для свидетелей располагались амфитеатром. Трое судей уже восседали на высоком золотом троне. В центре – Эак, держащий ключи от Тэнариума. По правую руку – Минос, по левую – Радомант. Они сурово взирали на вошедших.

- По одному, - раздался голос Эака, и Радомант тут же начал вести протокол судебного заседания. Я силой вывел Александра из зала.

- Будь здесь, не вмешивайся, хуже сделаешь, - коротко сказал я и вернулся в зал.

Виктория уже стояла на коленях. Судьи, словно слайд-шоу, просматривали её жизнь. Стоит отметить, что Виктория спокойно просматривала свою жизнь. Некоторые моменты вызывали у неё улыбку, некоторые - грусть. Но ни капли сожаления не увидел царь Минос на её лице.

- Скучно, - чуть слышно проговорил Радомант, - со святошами всегда скучно!

- Что ж, Виктория, мы видим, что ты вела спокойную, размеренную жизнь. Старалась помочь ближним. Родила и хорошо воспитала детей. Давайте теперь послушаем свидетелей обвинения, если таковые есть.

Тишина. На трибунах не появилось ни одной души.

- Замечательно, теперь заслушаем нашего главного свидетеля, Харона.

Я вышел в центр зала.

- Мне нечего добавить к тому, что вы и так видели. Погребальные обряды совершились четко и в должный срок. Об этом позаботились её дети. Даже Цербер остался доволен медовой лепешкой, что припасла Виктория.

Судьи удовлетворенно кивнули.

- Тогда переходим к голосованию. Кто за то, чтобы отправить Викторию в Элизиум?

Все судьи единогласно проголосовали «за». Радомант все фиксировал в протоколе.

- Поздравляю, - коротко бросил Минос.

Виктория, не веря своему счастью, поднялась с колен. Я вывел её из зала. Настала очередь Александра. Он, глубоко вздохнув, вошел в зал суда. Всё началось заново: просмотр жизни, заслушивание свидетелей обвинения (таковых опять не было), мои показания. И… - Что ж, такое бывает редко: вы с женой отправляетесь в Элизиум. Наслаждайтесь вечностью! - сказал Эак, - Харон доставит вас туда.

***

Последняя запись в протоколе судебного заседания сделана, судьи поставили свои витиеватые подписи. Всё, я официально могу вести души в Элизиум. Мы поспешили покинуть эти мрачные стены дворца правосудия.

- Как ты можешь так спокойно реагировать на эти крики. Я уже не могу!!! – сказала Виктория, закрыла ладонями уши и поспешила в машину, - Как не затыкай, я их слышу!!! Словно они слышны не снаружи, словно они находятся внутри меня!

- Привык к ним, - пожал я плечами, - теперь они для меня лишь фон, как ветер или музыка.

- В Элизиуме мы будем их слышать? – закрыв глаза и стараясь ровно дышать, спросил Александр.

- Нет, - покачал я головой

- А какой он Элизиум? – спросила Виктория

- Надеюсь, там мы будем вместе? – Александр крепче обнял свою жену

- Будете вместе или нет зависит от вас. Элизиум, как общежитие, состоит из бесчисленного количества персональных раев. Они не изолированы, можно посещать любой. Души, если хотят, могут объединяться и создать общий рай.

- Мы так и сделаем! – облегченно вздохнула Виктория.

- Смотрите, до чего красивая река! – вдруг сказал Александр, - Можно остановиться, я хочу искупаться?

- Хорошо, только в последний раз наглядись на жену, потому что после купания, ты ее больше не вспомнишь!

Молчание…

- Это Лета, река забвения. Искупавшись в ней, ты забудешь свою прошлую жизнь.

«А река действительно красивая! - подумал я про себя, - ярко - розовая, чистая, сияющая изнутри»

- А вот и Элизиум, - сказал я и высадил своих пассажиров на пустынном клочке земли.

- Это шутка? – непонимающе спросила Виктория

- Если да, то она не смешная! – поддержал жену Александр.

- Тише, началось, - перебил я недовольное ворчание.

Земля задрожала, начали расти трава и деревья. Солнечный свет залил все вокруг. Когда глаза привыкли, я смог увидеть, что рядом с лесом появилось озеро, а на берегу – аккуратный деревянный дом.

- Мы вернулись обратно в мир живых? – не веря свои гласам, спросила Виктория – Саш, это же наш дом!

- Добро пожаловать в ваш рай! – сказал я. – Элизиум создал его для вас двоих. Моя миссия окончена! Пока меня не вызвали еще к одной душе, я бы хотел заглянуть в бар к своему другу Сократу и пропустить пару рюмочек.

Александр крепко пожал мне руку, а Виктория поцеловала в щеку. Я нащупал дверцу, открыл её и очутился в коридоре с бесчисленными дверями. Я знал куда идти, чтобы навестить друга.

Глава II

К сожалению, я очень редко бываю в Элизиуме. Поэтому при первой же возможности навещаю своего старого друга. Мне очень нравится рай Сократа: огромное количество казино, баров и других развлекательный заведений. Но, несмотря на это, отвращения и пресыщения ты не испытываешь, здесь царит атмосфера «развлекайся, но знай меру». Тех, кто не мог остановиться, кто скатывался к животным наслаждениям и терял человеческий облик, Сократ безжалостно выгонял из своего рая. Для Сократа главная ценность в человеке – разум. Именно Сократ помог мне «остаться в своем уме» после Элефтерии.

Чему стоит поучиться у Сократа, так это принимать себя таким, какой ты есть. Уж кому бы говорить о внешности, так это не мне. Мне по статусу положено в первую очередь смотреть на душу человека, не на внешность. Сократ, скажем так, был на любителя: приплюснутый и вздернутый нос, широкие и раздутые ноздри, толстые и чувственные губы, одутловатое лицо, а глаза были навыкате, словно у рака. А ещё приплюсуйте к этому низкий рост. Однако он обладал невероятной харизмой, чувством юмора.

Дверь в рай Сократа ты найдешь не по внешнему виду, а на слух. Музыка. Из-за закрытой двери гремит музыка. Я улыбнулся и открыл её. Меня одурманил знакомый аромат: смесь виски, сигарет (причем самых дешевых). Маленькое пространство было резиновым: места хватало всем, кто бы ни пришел. Небольшие круглые столики были заняты. Я продвигался сквозь толпу танцующих душ к барной стойке. Широкая устойчивая, она была опорой всего бара. Огромные стеллажи с выпивкой подсвечивались лентой со светодиодами. Вся посуда: бокалы, фужеры, стопки, тарелки – сверкала чистотой. В щели дверок стеллажей были воткнуты фотографии. Гирлянды из фотографий украшали и стены бара. Среди их я нашел и свою.

Раскрасневшийся Сократ беседовал с Гвендолин. Я помню эту скромную блондинку, которая, судя по всему, хорошо освоилась в Элизиуме, раскрепостилась. Декольте красного вечернего платья выгодно подчеркивало пышные формы. Сократ почувствовал, что на него смотрят, посмотрел по сторонам и встретился со мной взглядом. Быстро попрощавшись с Гвендолин, со всех своих коротких ног он бросился ко мне.

- Я уже думал, что Лета мне память стерла! Так давно я тебя не видел! – подбежал ко мне философ и крепко обнял.

- Я тоже скучал, - искренне ответил я.

- Проходи, садись, - Сократ повел меня к барной стойке.

– А ты брысь отсюда.

Сократ довольно грубо взял за шиворот Эринию и начал толкать вон из бара, тем самым освобождая мне место.

- Брат, ты позволишь так обращаться со мной? – обратила на меня свой пьяный взгляд Эриния и оскалила свои желтые клыки.

- А не ты ли отказалась исполнять свои обязанности, когда я попросил? Преследуешь нашего отца? – ответил вопросом на вопрос я.

Эриния зашипела, раскрыла свои кожаные, как у летучей мыши крылья с когтем на конце, начала подниматься вверх, не устояла и рухнула на круглый столик. Из груды досок и пыли она не смогла подняться. Беспомощно махала огромными крыльями, как муха, попавшая в паутину. Сократ одним движением поднял Эринию на ноги.

- Вон из моего бара! – рявкнул Сократ.

Эриния не желала отступать. Она зашипела, расправила крылья, издала рёв.

- Ты поплатишься за это унижение! – кричала она философу, - я буду преследовать тебя вечно!!!

- Ты не в праве, - спокойно ответил Сократ, - Меня определили в Элизиум: никто не имеет права преследовать меня, ибо я не совершил ничего противозаконного.

- Или ты пойдешь против своего хозяина, Аида? – поддержал я друга.

Сократ молча указал ей на дверь.

- Расплата приходит и к праведникам, - нехорошо посмотрев на меня, сказала Эриния. – Я терпелива, посмотрю еще на твои мучения.

Расхохотавшись, она удалилась из бара с гордо поднятой головой. Я стоял оцепенев. Эринии никогда не ошибаются, грядет что-то… В баре стояла тишина.

- Ну, чего смотрите? – весело сказал Сократ, - Какой бар без драк и сцен? Веселимся!

Я уселся на стул. Сократ копошился за стойкой.

- Тебе как обычно?

- Нет, удиви меня, - неожиданно для себя самого сказал я.

- Новинки! – хлопнул в ладоши Сократ, - Виски «Поцелуй Аида»?

Я отрицательно покачал головой

- Водочка «Рык Цербера»? Не?

- Не

- О! - Сократ низко наклонился ко мне и тихо сказал, - Может, коктейль «Сосок Персифоны»? Убойная вещь! Заставляет забыть обо всем на свете!

- Слышал бы тебя Аид! – засмеялся я, - давай Цербера.

Сократ кивнул, и на стойке тут же оказалась стопка с желтоватой жидкостью. Я подозрительно посмотрел на друга.

- Пей, не бойся, - улыбнулся тот.

Я опрокинул стопку. Мягонько пошла. Сообразил, что не заказал закусок, открыл рот, чтобы попросить хоть орешков, но вдруг «РРРРРРРРР» Громоподобный рык сотряс стены бара. Стекла заходили ходуном. Я поспешил закрыть рот рукой. Посетители бара хохотали и хлопали в ладоши.

- Что это было? – широко открыв глаза, спросил я у Сократа

- А ты думал, водка просто так называется «Рык Цербера»?

- А предупредить не судьба?

- Тогда бы я не увидел твоей растерянной рожи! – смеялся во всю Сократ.

- Давай еще!

- Уверен?

Я кивнул и получил еще один рык. Спокойная музыка, выпивка и приятная компания сделали своё дело, я расслабился и начал улыбаться. А вот Сократ смотрел на меня обеспокоенно. Когда я попросил шестой рык, он мне отказал.

- Тебя на работу могут вызвать в любой момент, а ты пьян. Ничем хорошим это не кончится. Не оказывай им услугу. Разум должен оставаться ясным.

Я молча кивнул.

- Держи кофе

Я отхлебнул горячий напиток и сказал:

- Работа, работа! Будь она не ладна!

Сократ задумался, а потом сказал:

- Посмотри вокруг. Что ты видишь?

- Мертвые души. Ни тепла, ни света, ни любви.

- Ты не прав! – вскричал Сократ, - Ты же знаешь каждую душу! Благодаря тебе они счастливы! Говоришь, нет любви! Посмотри на ту парочку. – Сократ указал на Александра и Викторию, которые отсалютовали мне., - Говоришь, нет света? Смотри, как они счастливы, как светятся их глаза, когда они смотрят друг на друга! Нет тепла? Обернись! Посмотри вокруг! Как на тебя смотрят души? Сколько тепла в их взгляде! Как ты можешь этого не чувствовать!

Я посмотрел вокруг и не мог не признать, что Сократ прав. Каждая душа в баре смотрела на меня и улыбалась, поднимала бокал, встречаясь со мной взглядом. Может это был алкоголь, но в груди у меня стало так тепло.

- Я знаю, как тебе тяжело! – продолжал Сократ, - прижмет – вспомни их.

В глазах у меня защипало.

- О! Только без соплей! – фыркнул Сократ.- Я знаю, как поднять тебе настроение! Скоро моё выступление. Я пошел готовиться, а ты занимай место в зале.

Стоит еще кое-что сказать о Сократе. Даже в мире мертвых он не переставал быть оратором. Только ему наскучило толкать философские трактаты. Публика все меньше их слушала и все больше закидывала его тухлыми помидорами. Сократ открыл в себе еще одни талант – комедианта. Теперь несколько раз в неделю он становился stand upером. Развлекал публику, да и денежка лишняя на бар – тоже не плохо.

Сократ позвал своего помощника, Марка. Хороший парень, жаль попал в аварию. Марк весело мне подмигнул. Я закал еще чашку кофе и пошел в соседний зал. Небольшая деревянная сцена, с микрофоном и стулом, ждала своего актера. Красная неоновая вывеска «Stand Up Socrates» украшала край сцены. Цитаты же самого Сократа «Счастье – это когда ты знаешь, что ты счастлив», «Да, я знаю, что я умный. Но я так же знаю, что я ничего не знаю», «Чтобы стать знаменитым, нужно быть известным. А чтобы быть известным, нужно стать менее известным».

Зрительный зал быстро заполнялся. Я выбрал себе место за круглым столиком возле сцены. Зал возбужденно галдел. Я не люблю пафос, но… зал оказался в темноте. Луч софита выхватил микрофон в центре сцены.

- Наши любимые усопшие! – послышался голос Марка, - Покойники и покойницы! Представляем вашему вниманию без сомнения самого известного Stand Up - комика царства мертвых - Сократа.

Раздались аплодисменты, Сократ, приветствуя зрителей, вышел на сцену.

- Приветствую, счастливчики! Да, счастливчики!!! Вы те немногие, избранные, что попали в Элизиум! Готовы повеселиться? Ну что? Сегодня начнем с тяжелого? В зале присутствуют родители из разных эпох. Наверняка каждый из вас согласится с тем, что самое тяжелое в жизни – это воспитать хорошего человека. Да и чада наши в этом не помогают. Подростки сегодня обожают роскошь, у них плохие манеры и нет никакого уважения к авторитетам. Они выказывают неуважение к старшим, слоняются без дела и постоянно сплетничают. Они все время спорят с нами, они постоянно вмешиваются в разговоры и привлекают к себе внимание, они прожорливы и тиранят учителей. Но все равно они самые любимые и самые лучшие!
Зал одобрительно загалдел и отсалютовал Сократу.
- Не уважают авторитеты…., - медленно и тихо произнес Сократ, - а посмотрим на авторитеты? Зевс – наше всё! Правитель! Тучегонитель!
На сцене появился экран. Там проецировалось изображение Зевса. Он гордо восседал на троне с молнией в руке. На спинке трона восседал Орёл.
- Но наш Тучегонитель имеет еще одно звание… В зале есть сводные братья или сестры, чьи отцом является Зевс? Поднимите руки!
Больше половины зала.
- Теперь не станете отрицать, что ваш отец – перпетум-кобелюм? – зал зааплодировал, захохотал.
- Аид! – зал притих, - Ему мы обязаны нашей вечностью.
На экране появился Аид, гордо взирающий на собравшихся. В одной руке он держал двузубые дубовые вилы, другой – удерживал Цербера.
- Девочки, вы же любите греть свои ножки о нас, - расплывшись в улыбке, сказал Сократ, - парни, ну вы понимаете, когда вы лежите в постельке, и она как свои ледышки к вашим икрам присоседит! Ни с чем не сравнимое чувство! Бедная Персифона! Она-то так не может сделать! Муженек-то покойник! Не погреешься. Может, поэтому она на землю поднимается раз в полгода? Пыл муженька охладел…
Раздались громкие одинокие аплодисменты. Зрители повернулись, чтобы посмотреть на выпендрёжника. В конце зала на золотом троне восседал правитель царства мертвых собственной персоной. Я посмотрел на Аида, от одного его вида у меня заболели глаза, наливаясь красным: я был в ярости. Зрители заёрзали, вжались в свои стулья.
- Кыш! – тихо сказал Аид, лениво махнул рукой, и бар опустел.
- Ну вот, - сник Сократ, - не дошли даже до шуток о Цербере.
- И этих довольно…- сказал Аид и своими пустыми глазами посмотрел на философа. Тихо ойкнув, Сократ согнулся пополам.
- Понял, понял, - сегодня, правда, был перебор.
- Вот и ладненько! – Аид перевел свой взгляд на меня. Сократ выпрямился, начал качаться из стороны в сторону, разминая спину.
- Ой, какие мы грозные! Глаза красные. Кулаки сжатые, – улыбаясь, и что самое обидное с невозмутимым спокойствием, сказал мне Аид, - Смотри-ка, Сократ, в рифму говорю, скоро тоже буду концерты давать.
Он меня не то, что не боялся, он меня считал не лучше тех душ, которых только что разогнал по своим мирам. А так оно и было. И я ничего не могу поделать с этим. Что Сократ говорил? Разум, а не чувства!!! Соберись!!! Я закрыл глаза, глубоко вздохнул и представил улыбку Элефтерии. Сам не заметил, как разжал кулаки, а, открыв глаза, осознал, что взор не застилает красная пелена.
- Владыка Аид, я рад Вас видеть!
Аид сощурил глаза:
- Взаимно…Чем меня порадуешь?
Я спокойно подошел к тому, кого ненавижу всем сердцем, достал кошелек. Аид внимательно следил за мной и протянул руку, взвесил. Состроил недовольную моську:
- Чаевых много берёшь, - смотря прямо мне в глаза, сказал Аид.
- Вы прекрасно знаете, что это не так. Я ни слова не говорю душам о чаевых. Это сугубо их желание.
- Всех все равно не выкупишь, - мечтательно сказал Аид.
Я ничего не ответил, просто развернулся и направился к выходу.
- Тебя ждет работа. Танатос расскажет подробности.
Я с грохотом захлопнул дверь рая Сократа, повернулся - сквозь красную пелену увидел улыбающегося братца.
- И да, - прежде чем исчезнуть, Аид обратился к Сократу, - stand upер ты так себе!

Глава III

Наверно, впервые я мысленно поблагодарил своего отца за то, кто я сейчас. Такие клиенты встречаются крайне редко, и, черт возьми, как я рад, что я Харон! Я облокотился на машину (малышка предстала сегодня в образе синей копейки) и с нетерпением ждал братца. Когда же он притащит мне этих двоих! Невольно улыбаясь, я представлял, что их ждет.

- У кого-то хорошее настроение? – съехидничала Гидра.

- Да, такое бывает очень редко, но сейчас я очень рад исполнить свои обязанности, - довольно ответил я.

- Видок твой, конечно, оставляет желать лучшего… Зачем треники-то напялил? И Эринния меня раздери, прекрати крутить на пальце ключи, головы кругом пошли! А вот сияешь, как новенький обол.

- Я вживаюсь в образ…Наконец-то!

- Не уподобляйся никому из этой троицы! – напоследок сказала Гидра и тяжелой поступью направилась назад к вязу.

Как же комично выглядел мой брат на фоне этих двоих! Прилизанный, в безупречном с иголочки костюме дрыщ…и эта парочка.

***

- Ни слова, - прорычал Танатос, подведя ко мне души. Я не скажу ни слова, а вот Сократ…

- О, нормальный человек, - сказал первый тип, протягивая руку. Это был накаченный молодой человек, с интеллектом, читавшимся на лице невооруженным взглядом. Одет он был практически так же, как и я, только его образ дополняли растянутые в коленках треники. Жидкие светлые волосы, встающие дыбом, маленькие водянистые глазки, бегающие туда-сюда, выдавали непосильную работу извилины. Человек решал, что делать с рукой, которую я так и не пожал. Не придумав ничего лучше, как хихикнуть и засунуть руку в рваный карман, он заговорил вновь:

- Дюша, это Серега.

Серега представлял зрелище еще более плачевное. Грязное, дырявое трико, с порванными стопарями. Тельняшка в жирных пятнах, в некоторых местах была прожжена пеплом от сигарет. По всей видимости, Серега когда-то занимался спортом, тело еще не совсем обрюзгло. Дорогу спорту перебежала водочка: багровое опухшее лицо и трясущиеся руки, явно требовали продолжения банкета.

- Развлекайся, - сказал Танатос, посмотрев на мое довольное лицо. Распахнул крылья и был таков. Наблюдая за его полетом, Серега нахмурил брови. Явно что-то начал подозревать. Открою один секрет: иногда, чтобы успокоить душу, я могу сделать так, чтобы она не слышала звуки царства мертвых. Я сделал в точности, да наоборот с этой парочкой. С наслаждением наблюдал я, как они клали кирпичи, когда услышали рык Цербера и стоны с полей наказаний.

- Добро пожаловать в царство мертвых! Меня зовут Харон, и я доставлю вас в вечность, – широко улыбаясь, поприветствовал я их, - Деньги вперед.

***

В копейке давно так не пахло: отчаянием, обреченностью и страхом. Парочка сидела, вжавшись в сиденье, и с расширенными от ужаса глазами смотрела в окна. Я специально провез их через поля наказаний. Души на полях, словно почувствовав, что скоро у них будет пополнение, специально подходили к машине, приветствовали нас и показывали свои уродства. Дюшу с Серегой словно магнитом манило к ним, они боролись с собой, трясли как собаки головами, шепча: «Нет! Нет!».

- Вы чего языки в жопу засунули? Расскажите хоть о себе! – со смешком сказал я.

- А чё говорить-то, - начал Дюша

- Откуда знаете друг друга?

- С Дюшей на одних нарах чалились – бросил Серега

- Вона чё. А за что вас повязали?

- Значит, было за чё, - начал повышать голос Дюша. Он стал наклоняться ко мне и размахивать руками. Серега рукой остановил его.

- Цыц! Нам нечего скрывать. Вот. Харон, как ты считаешь: мужик хозяин в доме? Жена должна его слушаться?

- Мужчина – глава семьи, да…- начал я

- Вооот, - протянул Серега, - тогда почему мне моя указывала, что делать? Вечно пилила: «Иди, работай! Хватит пить!» Задолбала. Я терпел. Однажды, как вмазал ей. Шелковой сразу стала. Через некоторое время опять. Ой, и получала она от меня! А однажды мою заначку вылила в унитаз. Так я этой же бутылкой горло и перерезал ей. Сел не за что! Вот на нарах и скопытился.

Я прекрасно помнил его жену. Она сейчас на полях Асфоладея.

- Ну а ты, Дюша? – спросил я у качка.

- Из-за шалав малолетних сел. Не ну, а чё они тусуются в пивнушке? Размалеванные, юбки короткие, сиськи наголо. Да им за двадцать всем дашь! Ну я и опреходовал с десяток! – заржал Дюша, - так они знали куда шли и зачем. Эти писюхи малолетние только за этим и нужны. На зоне со мной не согласились. Тяжко было…Серега меня под крыло взял. Как его не стало, мне быстро заточку в печень.

- Как несправедливо! – поддакнул я

- И не говори, братан! – вздохнул Серега.

Я не успел ничего ответить - громоподобным лаем нас встретил Цербер.

- У вас хавчик с собой? – повернулся я к пассажирам. Те закивали головами.

- Нам тут это, все по-человечески приготовили: бутербродики с колбаской и сыром, печеные пирожки, - говорил Дюша, шарясь в пакете.

- Хорошо, пошли кормить пёсика.

Пёсик остался доволен: его покормили, вволю поиграли. Души никак не могли оторваться от Цербера. Только и восклицали: «Вот бы мне такую собаку!!!». Путь был свободен.

***

Я не мог не удивляться спокойствию этих двоих.

- Все суды что ли по копирку сделаны?! – то ли смеясь, то ли раздражаясь, произнес Серега.

- Не говори! – поддакнул Дюша

Мы ждали, ждали дольше обычного. Наконец двери в зал суда распахнулись.

- По одному! – раздался голос Эака, Радомант тут же заскрипел перьями.

- Удачи, - искренне пожелал Серега Дюше, который пошел первый.

Начался обычный процесс. Просмотрев «Жизни фильм» Дюшеса, судьи переглянулись, зашептались.

- То, чем Вы занимались при жизни недопустимо! – вскричал Минос.

- Они знали, на что подписывались, когда приходили в пивнушку! - стоял на своем качок.

- Вины не чувствует, соответственно и не признает её, - озвучил запись в протоколе Радомант.

- Есть ли свидетели обвинения? – громко спросил Эак.

- Есть…- раздался тихий женский голос с трибуны

- О, Маринка, привет! – расплылся в улыбке Дюша, - Что здесь-то делаешь?

Радомант застыл с поднятым пером и воззрился на качка недоверчивым взглядом. Минос приподнял бровь, а Эак спросил:

- Вы правда не понимаете, при каких обстоятельствах души людей оказываются здесь? Дюша непонимающе пожал плечами.

- Я умерла, Андрей, так же, как и ты! Поэтому я здесь.

- А-а-а… Что случилось-то?

- Ты случился!

- А я тут причем? Я тебе не грохал!

- После того, как ты меня изнасиловал, я покончила с собой.

- Ты че несешь?! – начал кипятиться качок, - когда я тебя насиловал? Я ухаживал за тобой, долго! Это ты из себя цацу строила! Ну переспали мы, так все по взаимному было. Ну поорала ты, синяков мне понаставила. Но ведь в итоге тебе же понравилось!

- Понравилось? – громко сказала Марина. С каждым словом голос её все усиливался. – Ты избил меня, надругался надо мной! – она повернулась к судьям, - Этот человек – причина моей смерти! Я свидетельствую против него!

- Ваши показания внесены в протокол, - перекрикивал Андрея Радомант.

- Харон, твое слово, - обратился ко мне Эак.

- Я добавлю только лишь одно: все погребальные обряды были совершены…

- Братва постаралась, - довольно произнес Дюша

- Что же касается основного дела. В разговоре со мной Андрей не проявлял раскаяния, вины за собой он точно не чувствует. Я рекомендую отправить его на поля наказаний, пусть им займутся Эринии.

- Кто поддерживает предложение Харона? – деловито спросил Радомант, - единогласно.

Из зала суда я вытаскивал Дюшу силой. Он кричал, угрожал, пытался вырываться. Наивный.

Серега знатно струсил, когда увидел бьющегося в истерике Дющу.

- Твоя очередь, - я жестом пригласил я его в зал суда.

«Жизни фильм» Сереги оказался не таким печальным, как у Дюши. Профессиональный боксер, чемпион. Авария перечеркнула все. Перелом шеи поставил крест на спорте. Алкоголь, стремление самоутвердиться сделали из него убийцу.

- А начиналось все так хорошо, - сказал Минос, - что ж Вы!

Есть ли свидетели обвинения? – спросил Радомант

- Есть! – хрипло ответила Яна, жена Сереги.

- Боги! Ты и после смерти меня преследуешь?! Сейчас пилилово начнется! «Ты, иждивенец, долго на моей шее сидеть собираешься?», «Сколько можно пить?!», «Не мужик, а пародия на мужика!»

Серега, кривляясь, изображал жену.

- Сама виновата! Нефиг было лести ко мне под горячую руку!

Яна выслушала его спокойно, ни разу не перебила. После монолога муженька, она спокойно сказала:

- Этот человек регулярно бил меня, не содержал семью. Он убил меня из-за БУТЫЛКИ ВОДКИ! Он меня убил! Я свидетельствую против него!

Радомант старательно фиксировал показания свидетеля в протоколе.

- Харон, есть что добавить?

- Внесу ложку меда в бочку дегтя. Сергей – хороший друг. Андрею доставалось в тюрьме, он взял его под крыло. В остальном ни раскаяния, ни сожаления. Об убийстве он говорил хладнокровно, считает, что он прав. Его я также рекомендую приговорить к полям наказания.

- Кто за, братья? – Радомант первым поднял руку, - единогласно!

Эак огласил приговор:

- За Ваши злодеяния, вечность вы проведете на полях наказаний.

***

Я быстро доставил души к полям наказаний. Их уже ждали. Эриниям не терпелось заняться ими. Меня тоже кое-кто ждал. Как братец умудряется всегда портить мне кайф.

- Только не говори, что опять работа? Я с этими только закончил! Вымотался! – сказал я Танатосу, который облокотился на мою малышку.

- Нет, работы на сегодня я тебе не подкину, наоборот. Держи.

Он бросил мне мешочек, полный оболов.

- Премия от начальства.

Я нахмурился, от Аида мне ничего не нужно.

- Дают – бери, - серьезно сказал братец.

Что ж, я их честно заработал.

- Не думай, не прощу, - сказал я, открыл дверь машины, заставляя Танатоса отойти, и поехал в пустой дом.

Глава IV

Я понял, как устал, только тогда, когда зашел домой. День был насыщенный, эмоциональный. Я прошлепал по пыльному коридору в комнату. Дом, милый дом. Матрац на полу, штанга с моими вещами, маленькая тумбочка возле «кровати», счетчик. Снял свой костюм, бросил на штангу. Душ. Горячий душ заменяет мне солнце, в каком-то роде. И никто его у меня не может отнять. Поскорее залезть под одеяло, потому что контраст температур в душе и комнате вызывает дрожь. Думал, что долго не засну: необходимо переварить все увиденное, услышанное за день, но нет. Я успел только пожелать Элефтерии спокойной ночи, как провалился в сон. Лучше бы я не засыпал. Мне опять приснился он…

***

Солнце согревает каждую клеточку твоего тела. От тебя идет испарина, но теплый ветерок приятно холодит твою кожу. Элефтерия и Эллис купаются в реке. Да, младшая сестренка может испортить парочке приятное времяпрепровождение. Знает же, что мы с Элефтерией хотели остаться одни, нет, напросилась с нами! Нашу идиллию нарушили крики ужаса. Я резко подскочил. Со стороны деревни повалил дым. Это означало лишь одно: на деревню напали племена, что кочуют неподалеку. Элефтерия и Эллис завороженно смотрели на огонь.

- Мама! – крикнула Элефтерия не своим голосом

- Папа! – Эллис вылезла на берег и побежала в сторону деревни.

- Куда! – рявкнул я, - хотите, чтобы вас тоже убили?

- Там наши родители! - Элис вырвалась у меня из рук и побежала в деревню, Элефтерия – за ней.

- О, Стикс! Глупые!

Не чуя под собой ног, мы побежали в деревню. Дым застилал глаза и мешал видеть, что происходит вокруг. Удушливый смог не давал дышать. Когда ветер немного рассеял дым, мы увидели, что от деревни практически ничего не осталось. Все вокруг было в черно-серых тонах. Ветер принес еще и запах, запах горелой плоти. Дома, вспыхнувшие как спички, сгорели в мгновения ока. Я старался не терять из вида девчонок, пока всматривался в трупы несчастных. Элефтерия расспрашивала на ходу соседку, когда я подбежал к ним.

- Слава богам, они успели убежать в лес!

- И нам пора, - сказал я и осмотрелся в поисках Эллис, - Куда подевалась эта глупая девчо…

Я не успел договорить, крик боли и отчаяния заставил нас обернуться.

- Эллис! – Элефтерия бросилась к сестре.

Я не знаю, когда один из разбойников успел схватить Элис, но он это сделал и теперь волок её, словно мешок, на спине. Девочка больно ударила верзилу по голове. Тот в ярости обрушил на нее град ударов. Элефтерия подбежала и отходила обидчика тлеющей головешкой. Взвыв, верзила достал свой меч и замахнулся на Эллис. Элефтерия, не думая, заслонила собой сестру. Я почувствовал этот удар. Я почувствовал боль, разливающуюся по всему телу. Верзилы не стало, я вырвал ему сердце. Когда обернулся, то увидел полные ужаса глаза Эллис и Элефтерию…

***

Я подскочил на матрасе, липкий от холодного пота.

- Гипнос, брат, но ты-то, - покачал я головой. Взгляд сам упал на светящийся циферблат счетчика, - Моя, еще немного…

В комнате зазвонил телефон. «Это хорошо, работа меня отвлечёт», - думал я, заходя в пустую комнату, но, увидев, кто звонит, смог только сказать:

- Ох, ё-ё-ё!

***

- Сынок, здравствуй! Ты давно у нас не был, мы с мамой соскучились. Заедешь?

- Да, отец, как скажешь! Через час буду.

Почему это отец лично позвонил мне? С чего такая честь? Недолго думая, я нажал цифру один быстрого набора, гудки…

- Мне позвонил отец, сам…Не подскажешь причину?

- Здравствуй, Харон! А где привет Танатос? Как дела Танатос?

- Не ёрничай! Знаешь или нет, зачем отец вызывает меня?

- Знаю, а вот почему ты не догадался, ума не приложу…

- Я начинаю злиться…

- У тебя сегодня день рождения, родители хотят отпраздновать

Я опешил.

- На приеме будет много гостей, я, кстати, тоже получил приглашение. Приоденься… Харон, ты меня слышишь?

Нет, не слышал, давно отключился.

***

Через полчаса я был готов. Чем быстрее приеду, тем быстрее пройду через это. Машину я оставил около вяза, гидра с удовольствием за ней присмотрит. Тенариум открывалась медленно и со скрипом, словно не хотела пускать меня в царство отца. Замок родителей, светился во тьме и напоминал гигантский маяк. Своим светом он и приманивал души. Долгое время я верил, что дворец сияет и греет, как солнце. Как же я ошибался!

Ничего не изменилось с того момента, как я ушел. Те же души радушно встретили меня у кованых ворот. Меня под конвоем провожали во дворец. Красная пелена начала застилать мои глаза. Безупречно чистая подъездная дорожка была заполнена душами и богами. В отдалении, под навесом, я увидел колесницу матери, запряженную четверкой великолепных гнедых. Значит, и мама тут. Я улыбнулся: вспомнил, как она садила меня в свою колесницу, и мы катили по небу. Это были редкие минуты детства, когда я был счастлив. Я мог видеть мир живых, о котором слышал столько всего. Вспомнил и тот день, когда после очередной ссоры с отцом, я угнал её и улетел навстречу судьбе. Ночь в тот день не наступила: колесница разбита, возница в шоке потирает ушибленную задницу и во все глаза смотрит на семью смертных. Мир смертных не разочаровал меня: чужая семья приняла меня, лучше родная, я познакомился с любовью всей своей жизни.

Дворец отца, хоть и небольшой (у Аида с Персефоной в разы больше), но поражал свои убранством. Идеально подстриженная живая изгородь (чертов перфекционист), образовывала небольшой лабиринт, гости могли в тиши отдохнуть от шума праздника. Фонтан, в котором попеременно вырывались струи огня, золота, серебра, располагался в противоположной стороне от лабиринта. Гости, весело переговариваясь, подходили к Сократу, который отмечал прибывших.

- Это была единственная возможность увидеть тебя и поздравить с днем рождения, - ответил философ на мой немой вопрос и быстро сунул мне в руку небольшую коробочку, перевязанную ленточкой.

Я не успел ничего ответить, мои конвоиры подтолкнули меня ко входу. Я резко повернулся, души лишь глянули на меня и отшатнулись назад:

- Не гневайтесь… У нас приказ: не выпускать Вас из вида и как можно быстрее доставить к отцу.

Я ничего не ответил, только быстрее зашагал. Холл был полон гостями. Огромные хрустальные люстры освещали помещение. Света было столько, что глазам было больно смотреть. Боги и богини в великолепных нарядах важно расхаживали по залу, свысока посмотрели друг на друга и фальшиво улыбались. О, это запах высокомерия и зависти заставил меня вернуться в детство. Загремела музыка, двери тронного зала отворились, Сократ пригласил всех проследовать на аудиенцию.

***

Мать и отец восседали в центре зала на золотом троне. Представьте, вы заходите в светлый и уютный зал, а в центре – две черные фигуры. Волей-неволей ты останавливаешься и стараешься их рассмотреть. Я, как и все гости, всматривался в родные лица. Отец – красивый молодой человек, лет двадцати с длинными темными волосами, которые немного вьются, свисают на спину и соответствуют черным, как ночь глазам. Одет он был в темное легкое пальто с ремнем в виде молнии, белые брюки, эспадрильи. Богини, божества женского пола бросали на него томные взгляды. Мама поражала всех расправленными мощными крыльями. Одета она была в просторное черное платье, с вышитыми золотом звездами. На столике рядом с ней стоит большой золотой светильник.

Отец поймал мой взгляд, улыбнулся, оживился, зашептал на ушко матери. Мама посмотрела на меня, но никаких эмоций не проявила.

- Друзья! – громко начал отец, - поприветствуем моего сына, Харона.

Взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Мне пришлось выйти и встать рядом с троном отца.

- У него сегодня день рождения, - раздались аплодисменты.

- Я и моя богиня, моя жена Нюкта хотим сделать ему подарок. Мы хотим позабыть все раздоры и предложить ему постоянную должность при дворе. Возвращайся к нам, сынок.

Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Глаза начала застилать красная пелена.

- Нет, - сказал я спокойно.

В зале воцарилась тишина. Самым приторным голосом мама сказала:

- Мы с отцом ожидали такой реакции, поэтому ответ сегодня и не планировали получить. Сегодня мы просто празднуем, сегодня веселимся.

Гости зашумели, принялись меня поздравлять. Я мило улыбался, принимал подарки. А так же наблюдал, как боги и богини рассыпались в комплементах матери и отцу, однако после общения с ними, с кислыми минами возвращались в зал. Аид старался больше всех, старался предугадать малейшие желания отца, он напоминал мне Цербера. Я ничем не лучше!!! И я плакал, на коленях умолял отца вернуть Элефтерию. Ему стоило щелкнуть пальцем…Нет же! «За все нужно платить! Заплати за души Элефтерии или…вернись во дворец и займи своё законное место!» Поймите, жить взаперти после того, как узнал настоящую жизнь, я не мог. Вот и обречен перевозить души за плату, чтобы погасить долг отцу.

Чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей, я вышел во двор, к фонтану. Но не успел я присесть на лавочку возле фонтана, как ко мне подбежал запыхавшийся Сократ.

- Тебя требуют родители…

Я кивнул и последовал вслед за другом. Он проводил меня в лабиринт.

- Каков будет твой ответ? – спросил отец, поворачиваясь ко мне.

- Такой же: нет, - спокойно ответил я

- Хватит, сынок! – подключилась мама, - возвращайся домой.

- Как мы можем ласково говорить, - начал я, а как же «позор семьи, связавшийся с мерзкими смертными»?

- Прекрати! Ты обязан занять свое законное место! – вяло произнес отец, его больше интересовал, салют, а не разговор с сыном.

- Но это не моё!!!! Как вы не понимаете! Именно поэтому я и сбежал! Мир не ограничивается царством мертвых. Смертные потрясающие! Они столько умеют, столькому могут научить!

- И чему же тебя научила эта… Как её? Элефтерия! – скептически спросила мама

- Любви, преданности, самопожертвованию…

- Ты думаешь, она помнит тебя? – братец вышел из тени лабиринта вставить свои пять копеек.

- Это неважно! Важно, что помню я! Вообще, о чем мы говорим? Заключен договор! Слово богов нерушимо!

Танатос клокотал от ярости.

- Что ж, договор необходимо выполнять, - сладко улыбнулся братец, - пригласите её.

Слуги ввели девочку лет одиннадцати-двенадцати. Она была грязная, в лохмотьях.

- Эту душу зовут Виктория. Она сирота. Смертные такие слабые, - заметила мама, - стоит не поесть дней семь и… ты тут.

- Необходимые обряды, естественно никто над ней не совершил. Возьмешься ли ты перевести её бесплатно? – спросил отец.

Я внимательно посмотрел на девочку: на меня смотрела копия Эллис. Волны ярости накатывали одна за одной. Элефтерия погибла ради сестры.

- Нет, я работаю за деньги, создай портал и отправь её в Тартар - сквозь зубы ответил я отцу. Развернулся и пошел к машине.

Спиной я чувствовал волны ярости, исходившие от родных. Души непонимающе смотрели на именинника, что покидает собственный праздник. У Тенариума меня догнал Сократ.

- Легче, легче! – поднял руки Сократ, когда я к нему обернулся,- глаза вампира, бледная кожа – все прошло отвратительно…

- Почему они не оставят меня в покое? – тихо произнес я

- Блажь богов,- вздохнул философ, - боги всемогущи, они все видят, все знают, но вот парадокс: при всем при этом узколобы и недальновидны.

- Как они решили, так все и должно быть, и плевать им на мнение других. А последствия и кто их будет разгребать вообще не их дело, - закатив глаза, пояснил Сократ, когда увидел недоумение на моем лице.

- Легче не стало…

- А ты открыл подарок?

Я только сейчас понял, что в руке до сих пор держу маленькую коробочку. Светло-серый бархат приятно грел руку. Открыв коробку, я заплакал. Там лежала пряжка с пояса Элефтерии.

- Я видел её сегодня, она в порядке. Это единственное, что она смогла тебе подарить. Кстати, - сказал Сократ, уходя, - остальные подарки я распорядился доставить тебе домой.

Я нахмурил брови.

- Сегодня твой день! Живи, Харон! Не забывай, кто ты, не забывай хоть немного радоваться, Элефтерия тоже этого хочет.

Пряжку я положил на тумбочку рядом со счетчиком. Как ни странно я быстро и крепко уснул.

Глава V

Я. Проснулся. Сам! САМ!!! Не от звонка братца, а сам открыл глаза, даже выспался. Это большая редкость.

Горка подарков мозолила глаза. Решил последовать совету философа «Живи, Харон!» Большинство подарков - чистая формальность и к тому же подарены абсолютно не знающими меня душами и богами. В мусорное ведро отправились: куча рубашек не моего размера (серьезно, после пятидесятой, я перестал считать), безвкусные побрякушки (от колец до огромных и массивных цепей). Я люблю живопись…большинство картин я порезал, в рамы сломал. А вот подарки от благодарных душ были с юморком. Медаль «За многолетний труд», сборник стихов «Ода Харону», книга отзывов и предложений (обязательно положу её в «малышку»). В голове промелькнула мысль, что я создаю себе алтарь, но инстинкт подсказал, что подарки «чисты», как и души, что их подарили. Посему я не имею права их выкидывать. Некоторые подарки я оставил специально: сертификаты на косметику, парфюмерию, одежду. Они пригодятся, когда мы с Элефтерией вернемся в мир живых. Время пролетело, словно Гермес, спешащий к Зевсу. Подарок от семьи…один на всех: брошь из золота в виде короны, инкрустированная бриллиантами. Я выкинул её в мусор, она очутилась у меня в руках…Понятно, лежи в дальнем ящике при«кроватной» тумбочки.

Телефонный звонок.

- А мне понравилось отдыхать! – вздохнул я

Трубку надо брать, даже через не хочу.

- Готовься, особый случай…

И гудки. Танатос был… растерян. Заинтриговал, братик.

***

Мы договорились встретиться на нашем обычном месте, у вяза. В «малышке» орала музыка, но, несмотря на это, я услышал крики. Отчаянные женские крики. Я даже выключил магнитолу, подумал, что послышалась. Но, подъехав, я увидел Танатоса, у которого на плече была отчаянно кричавшая и извивающаяся девушка. Незнакомка еще успевала отвешивать братцу знатные тумаки, везде, докуда доставала. Вид корчащегося от боли братца мне нравился, я невольно ухмыльнулся. Но потом до меня дошло!

- Твою мать! – я пулей вылетел из машины.

- Это то, о чем думаю?!!

Братец только кивнул, потому что кулак незнакомки, попал четко в скулу.

- Я слышал о таком, но ни разу не встречал!

- Эй, ты! – крикнула мне девушка. – Долго будешь стоять? Помоги! Этот придурок похитил меня! А еще наркотой накачал, потому что я галюны ловлю! У него крылья! Он подхватил меня и принес сюда!

- Отпусти её, - сказал я брату

- То-то же! – грозно посмотрев на Танатоса, сказала незнакомка.

- А ты перестань кричать, успокойся! – сказал я неуемной душе.

Танатос отряхнул грязь с одеяний, расправил крылья…

- Помочь мне не хочешь? – приподнял я бровь.

- Нет, мое дело - доставить. Твое – переправить! Удачи!

Бог смерти расправил крылья, два мощных взмаха, и он скрылся из вида.

- Чудо-трава отпусти уже меня! – сказала незнакомка и села на траву под вязом и стала рассматривать его крону.

А я невольно начал рассматривать ее. Молодая, лет восемнадцать, длинные белокурые волосы, ярко-голубые глаза (я не мог на них насмотреться, они напоминали мне небо, они просто заворожили меня). Мини-юбка, топ подчеркивали стройное молодое тело. В общем, она была полной противоположностью Элефтерии. Я потихоньку подсел к ней.

- Как тебя зовут? – тихо спросил я.

- Елена, - ответила девушка и посмотрела на меня своими голубыми глазами.

- Здравствуй, Елена, меня зовут Харон. И у меня к тебя очень серьезный разговор, - я остановился, глубоко вздохнул, решив сказать все разом, пластырь оторвать, так сказать. -У тебя нет галлюцинаций. Ты умерла. Это мир мертвых.

Секунд десять она смотрела на меня внимательно, потом звонкий хохот огласил округу.

- Хорошая шутка, - сказала Елена, все еще хохоча.

- Это не шутка! – сказал я серьезно. Смех оборвался. – Тот здоровяк, которого ты колотила, Танатос – бог смерти, по совместительству мой брат. Я Харон – паромщик, тот, кто должен переправить тебя в жизнь вечную. За плату, естественно.

- Плату? – переспросила девушка. – Ты видишь у меня сумочку?

- Драхмы я чую не хуже Цербера. Посмотри в кармане.

Все еще скептически настроеная, Елена полезла в карман юбки. Выражение лица ее изменилась, когда она достала две так хорошо знакомые монеты.

- Нет, - Елена из упрямства показала головой, - Я НЕ ВЕРЮ!

- Хорошо, следуй за мной.

Я отправился к Тенариуму…

Вы спросите, как Харон выходит в мир живых! Дело все в том, что кладбище считается миром мертвых. Это как посольство, а я дипломат. По кладбищам я могу передвигаться сколько угодно. Елене я хотел показать её родных, так как обряд совершен недавно, высока вероятность, что они еще на кладбище, оплакивают её. Так и вышло. Отец с матерью стояли возле её могилы и утешали друг друга. Как бы Елена ни привлекала к себе внимание, они не реагировали. Ни слезы, ни крики, ни истерика не помогли Елене привлечь внимание родителей. В конце концов, она подошла ко мне:

- Что дальше со мной будет?

- Пошли, я тебе все расскажу.

Мы вернулись к вязу. Елена села под дерево, оперлась спиной о ствол. В руки к ней упал листок, она стала его рассматривать.

- Это моё…моя мечта, - она опять посмотрела на меня полными слез глазами, - я хотела лечить крокодайлов в Африке. Именно это я написала в пять лет у себя в блокноте. Биологом, я хотела стать биологом.

- Это непростой вяз, на нем растут мечты людей. Те, что не сбудутся уже никогда, опадают, - тихо произнес я.

Елена глубоко вздохнула, утерла слезы и спросила твердым голосом:

- Что дальше? Что со мной будет?

- Я переправлю тебя через Стикс, отведу к судьям. Они и решат твою судьбу. Я уверен, ты попадешь в Элизиум. В рай, - добавил я, увидев, что Елена меня не поняла.

***

Поездка ко дворцу правосудия проходила в полной тишине. Елена прислонилась окну и не проронила ни слова. Побелевшие костяшки кулаков выдавали её волнение. За исключением Элефтерии мне никого не хотелось обнять, утешить. Елена…пробудила во мне странные чувства. Мне хотелось, её защитить. Я гнал, как мог, эти мысли, получалось плохо. Заслышав рычание Цербера, Елена вздрогнула и бросила на меня испуганный взгляд. Я вышел из машины.

- Возьми в бардачке гамбургер, - сказал я Елене. Она послушно кивнула и достала угощение для пёси.

Это получилось так естественно и легко: я взял её за руку… повел к Цебу. Елена послушно следовала за мной. Только после того, как мы вошли во дворец правосудия, до меня дошло, что я держу за руку душу, с которой вряд ли больше увижусь. Нехотя, я отпустил руку Елены.

- В зал суда ты должна войти одна, - сказал я ей, в попытке оправдать ситуацию с руками. Дверь распахнулась, я ободрил её взглядом и обомлел…я же должен был расспросить её в пути обо всем! Да что со мной твориться!!! Сейчас судьи позовут меня, а ничегошеньки о ней не знаю! Не знаю даже как она умерла!

- Харон! - раздался голос Эака

- О, святой Стикс! – прошептал я.

Минос приветливо посмотрел на меня.

- Мы готовы к просмотру «Фильма жизни», - доложил Радомант.

Елена вела спокойную размеренную, ничем не примечательную жизнь. Я начал не на шутку беспокоиться, при таком раскладке - только поля Асфоладея. Стало ясно, что Елену напоили клофелином в ночном клубе. Сердце не выдержало. Свой «кинофильм» Елена практически не смотрела-следила за моей реакцией. Я вымученно улыбался ей.

- Есть, что добавить? – спросил меня Эак, - Елена что-то рассказывала в пути?

У меня не было выбора, я вынужден говорить правду…

- Нет, Елена за всю дорогу не проронила ни слова. Но она очень переживала. Случай Елены особенный. Данная душа не верила в свою смерть, мне пришлось долго ей все объяснять. Это повлияло на меня, и я позабыл свои прямые обязанности и не расспросил её.

- Он меня и не спрашивал! – попыталась сказать Елена, но судьи уже удалились на совещание.

- Ты почему меня не поддержал? Почему ни о чем не расспросил меня ни о чем?

- В зале суда никто не может врать физически, так устроено это место!

Лицо Елены залила краска гнева.

- Значит, я не так тебя поняла!

Я хотел ей возразить, но появилась судьи…

Как я и предполагал…поля Асфоладея. Елена выслушала вердикт и со злостью сказала мне:

- Я видела, как ты смотрел на меня. Что понравилась? Так может смотреть только человек, который знает, что такое настоящая любовь. Так пусть твоя любимая предаст тебя. Пусть для неё ты будешь ничего не значащим прислужником.

Сказав это, Елена гордо вышла из зала суда. Возвращаясь домой, я все думал над словами Елены «ничего не значащий прислужник». Она права. Так горько стало на душе.

- А день так хорошо начинался, - проговорил я и надавил на газ.

Глава VI

За столько веков, казалось, я должен был привыкнуть…Я не обязан всем нравиться…Укоры Елены никак не хотели выходить из моей головы. Домой совершенно не хотелось, поэтому я заехал к Сократу.

Как только я переступил порог, в баре смолкли голоса. Тишину нарушил Сократ:

- Харон, друг мой, рад тебя видеть! Ну пошли, для тебя у меня есть укромное местечко.

Сократ повел меня в Vip-зал. Блаженная тишина и отсутствие любопытных взглядов. Я сел на удобный диванчик, осмотрелся. Vip-зал был поделен на небольшие уютные отсеки. У меня был из дерева. Сократ мне принес «Поцелуй Афродиты» и сухарики от Прокруста. Себе же графин водки «Дыхание Аида» и колу. Сократ выпил рюмку водки, дыхание стало настолько морозным, что на выдохе образовался аккуратный кусочек льда. Философ взял стакан колы и положил туда лёд, затем выпил напиток и испытывающе посмотрел на меня.

- Просто так ты не приходишь, что случилось?

- Елена…

Сократ поперхнулся колой

- Неожиданно…подробности

- Елена – душа, которую я только что отвез на поля Асфоладей.

- Ну не так все плохо…

- Она не поняла, что умерла, думала, что ее накачали наркотиками, - я невольно улыбнулся, вспоминая это. Сократ внимательно наблюдал за мной, - я ей все объяснил, пообещал Элизиум, а она получила поля Асфоладей. Её упреки до сих пор звучат в моей голове. За века работы я должен был привыкнуть, что не все довольны, но тут…

Я выпил «Поцелуй Афродиты», отодвинул сухарики. Сократ загадочно посмотрел на меня.

- Что?

- Ничего, просто ты последовал моему совету и начал жить! Тебе понравилась Елена, поэтому и запомнил её упрёки.

- И она сказала: «Я видела, как ты смотрел на меня. Что понравилась?» Неужели, правда?

Сократ кивнул и выдохнул очередной кусочек льда.

- Не убивайся так! Элефтерии ты не видел долгие сотни лет. Её образ ты романтизировал. Это похвально, что ты верен ей и делаешь все, чтобы вы были вместе. Но ты не ЖИВЕШЬ! Помни мой совет: ЖИВИ, Харон, ЖИВИ.

- Хватит, Сократ, - рявкнул я, кровь прилила к моему лицу, - Я не сойду с пути! Я люблю Элефтерию и не предам её никогда!

- Ну, не сверкай глазами! Не обижайся! Я твой друг и хочу, что бы ты был счастлив и неважно с кем!

Мой гнев на Сократа прошел. Я знал, что Сократ не врет, уж души-то я читать умею. Поэтому, кстати, на душе погано. Больно осознавать, что Елена меня, мягко говоря, недолюбливает. Я только закинул сухарик в рот, как зазвонил телефон.

- Запасайся освежителями воздуха, пригодятся, - Танатос опять говорил загадками.

- Работа?

Я кивнул.

- Помни, ты не виноват, что души приговариваю не к Элизиуму. Они прожили жизнь, а не ты!

***

Гидра стояла за вязом и не подходила ко мне, зато хмурилась и зло смотрела на троицу, что ждала меня. Стоило подойти ближе, я почувствовал мерзкий запах. Мой нос сразу сморщился. Танатос старался держаться в стороне от душ, что сам же и принес. Это были мужчина и женщина. Одеты в лохмотья, очень худые…пожилые. Запах шел от них – лохмотья, лица были перемазаны грязью.

- Я бесплатно не работаю, - сказал я, брезгливо осматривая души.

Мужчина вышел вперед и протянул мне заветные монеты.

- Серьезно? – спросил я у брата, приподняв бровь, - Кто совершил обряд?

- Женщина, что нашла их в лесу.

- Деньги не пахнут, - пожал я плечами и открыл им дверцы малышки, - Садитесь!

Семейная чета опасливо подошла к машине и скромно села на заднее сиденье. Ехали мы в полной тишине. Пока я собирался с мыслями, как расспросить эту парочку, женщина тихонько начала плакать. Мужчина обнимает женщину, нежно гладит по спине и приговаривает: «Все уже закончилось!»

- А, может, все только начинается и земная жизнь цветочками покажется? – тихо проговорил я, смотря в зеркало заднего вида.

- Мы справимся, - весомо ответил мужчина.

- Мертвым еды не нужно! Муки голода мы испытали в полной мере – остальное не напугает.

Я прикусил язык.

- Позвольте спросить: как так получилось, что вы оказались на улице?

- От сумы и от тюрьмы не зарекаются! – начал мужчина, а женщина уткнулась ему в плечо и горько заплакала. – Не мы так захотели, жизнь так распорядилась. Я ведь её со школы добивался, - сказал мужчина, с нежностью смотря на супругу. – Со временем купили квартиру, дачу. За отличную работу меня наградили автомобилем. Родили дочку (женщина роняла крупные слезы на плечо мужа). В один день наша жизнь поделилась на до и после. Дочка в школе упала в обморок, долго не приходила в себя. В больнице сдали анализы – лейкемия. А ей всего 15 лет! Что мы только не делали, куда только не обращались. Пока была возможность занимать деньги, занимали. Заложили всё, что было! Дочку не спасли, после похорон, банки забрали все, что было за долги. Так мы и оказались на улице.

- Город маленький, - подала голос женщина, - бездомным помощи ждать не от куда: ни бесплатных столовых, ни ночлежек. Летом хотя бы тепло. Зимой холодно…голодно. Эту зиму не пережили.

- Поэтому, чтобы нас ни ждало, нам не страшно!

У меня на душе стало легко. Их дочь я хорошо помню, она в Элизиуме. И я сделаю все, чтобы эти двое тоже оказались там.

***

Цербер с удовольствием съел бутерброд с колбасой и даже позволил женщине себя погладить. В зал суда их пригласили вместе. Когда судьи смотрели «Фильм жизни», парочка не плакала, наоборот, они улыбались, вспоминая счастливые моменты. На дочку они смотрели жадно, пытаясь насладиться каждым моментом. Вердикт судей был предсказуем: Элизиум. Как только вердикт был озвучен, парочка преобразилась: лохмотья сменились нарядными белыми одеяниями, лица очистились. Теплое свечение исходило от этой четы.

Я держался, как только мог, чтобы раньше времени не проболтаться о том, какое счастье их ждет впереди.

- Это же наш дом! – воскликнула женщина, выходя из машины.

- Не могу в это поверить! – тихо произнес мужчина.

- МАМА! ПАПА! – девочка выбежала из дома и со всех ног бросилась к родителям.

Я смотрел на них и думал: «О, Стикс, моя работа лучшая в мире!»

Глава VII

Впервые за долгое время, я не захотел оставаться один. Пришел к Сократу и не уходил из бара до утра. Побывал на выступлении Stand Upеров, хохотал во все горло. Не пил, честно, но такое ощущение, что выхлебал приличное количество «Рыка Цербера». В перерыве между выступлениями я подошел к стойке за кофе. Периферическим зрением заметил, что на меня смотрит Эриния и нехорошо ухмыляется. Я её узнал… Мои размышления сказать или не сказать сестре пару ласковых прервал телефонный звонок.

- Тебя еще не хватало! – раздраженно сказал я, отвечая на звонок брата.

- Что? – не понял Танатос

- Забей! – ответил я, оглядывая бар: Эриния исчезла.

- Ну ла-а-адно, - протянул брат, - Тебя ждет работа, встречаемся на обычном месте. И да, захвати детское кресло.

- Зачем? – я наконец сосредоточился на разговоре с братом.

- Без вопросов, брат, без вопросов…

***

Гидра сидела под вязом, заткнув уши. У меня тоже возникло такое желание, потому что Танатос держал на руках не ребенка, а ультразвук. Я достал детское кресло и пошел к брату.

- Я и забыл, когда в последний раз у меня были такие клиенты. Сразу в Элизиум ввести?

- Ты же знаешь правила! Вези к Мойром, пускай разбираются, почему оборвалась его жизнь.

- Сестер хоть увижу.

- Передавай им привет!

- Плата? – я протянул руку

- После того, как Мойры вынесут свой вердикт.

Я поставил детское кресло на траву.

- Давай сюда этот ультразвук, - я протянул руки. - Кто хоть это?

- Девочка, её зовут Элпис, - сказал брат и передал мне малышку.

Укладывая малышку в кресло, я подумал: «Надеждой одной я и живу всё это время!»

***

Мои сёстры живут на Олимпе, я люблю там бывать: ближе к солнцу. Взяв ребенка, я подошел к Тенариуму, прикоснулся к шершавой поверхности двери.

- Олимп! – громко сказал я.

Тенариум засветилась, я взялся за горячую ручку. Море света, теплый ветерок, каждая клеточка моего тела радовалась.

- Добро пожаловать на Олимп, - Оры как всегда восхищали красотой.

Я вступил на Олимп. Блеск дворцов богов меня давно не восхищал. При каждом посещении Олимпа я всегда смотрю на Землю. Как она прекрасна!

Мойры живут в огромном двухэтажном доме. На воротах выкован замысловатый узор из линий, которые пересекаются, завязываются в узел или расходятся в разные стороны. Дядя Гефест постарался, уважаю этого мужика. Калитка как всегда не заперта. Казалось, что дом Мойр стоит на пушистом белом облаке: так дружно цветёт хлопок у сестёр в саду. Дорожка, ведущая к дому, влажная, потому что по саду курсирует тучка и поливает хлопок. Как свежо в саду!!! Я залюбовался радугой, большой и яркой. Элпис хотела ухватиться за радугу, смешно сжимала свои кулачки и с удивлением смотрела на меня, когда понимала, что в них ничего нет. В дверь стучать не потребовалось: сёстры распахнули дверь и с улыбками встретили меня.

- Харон! – заголосила Клото и бросилась, шурша легким белым платьем, меня обнимать. Её белокурые локоны приятно щекотали мне лицо. Сестра не хотела меня выпускать из объятий, Лахесис я просто помахал рукой. Она посмотрела на меня своими серыми глазами, приподняла бровь, отвела назад длинные черно-белые волосы, собранные в хвост, походкой «от бедра» пошла в дом.

- Что это ты нам принес? – спросила Атропос.

Я отстранил Клото. В присутствии Атропос мне всегда становилось не по себе. Я словно возвращался в царство мертвых, глядя на её черную одежду. Собранные в тугой пучок черные волосы и глаза-черные сапфиры до ужаса напоминали мне мать, а ледяное спокойствие – отца.

- Её зовут Элпис, и ты, сестра походу накосячила…

Ни слова не сказав, Антропос пошла домой. Клото взяла меня за руку и потащила в дом. Сестры не обращали внимания на малышку, а она, стоило нам войти в дом, начала плакать. В огромной комнате располагалось неисчислимое количество ткацких станков, которые издавали неимоверный шум. Вдоль стен располагались стеллажи с коврами. Лахесис на компьютере моделировала узор каждого из них. К одному из станков подошла Антропос, посмотрела на ковер и сказала «Ещё немного и у тебя будет работа». Клото тем временем подошла к своему компьютеру и открыла базу данных. Недовольно посмотрела на Элпис, которую я пытался успокоить, щелкнула пальцем, и малышка перестала плакать.

- Так… Элпис…вижу… Она родилась полгода назад

- Ты гений! – нахмурил я брови

- Уже ищу её ковер! – фыркнула Лахесис, переходя от полки к полке, от стеллажа к стеллажу, - Вот! Э-э-э….

Сестра показала нам милый ковер в розовых цветах. Начало ковра было наполнено радостными картинами: родители, игрушки, улыбки…а дальше шли просто ошметки.

- Антропос, не объяснишь? – приподняв бровь, спросила бросающая жребий

- За качество отвечаешь ты. Как я могу отмерить жизнь на этом? Я и обрезала нить! – спокойно парировала неотвратимость.

- А позвать меня не судьба?

- Это. Не. Моя. Работа, - Антропос спокойно пошла к корзине с ножницами.

- Спокойствие! – Клото закрыла глаза и глубоко дышала. – Сейчас я все исправлю, - она улыбнулась мне и взяла на руки малышку. Мойра погладила её золотистые волосики.

- Попрощайся с ней…

Я тоже хотел погладить малышку по голове, но Элпис крепко ухватила своей ручкой мой указательный палец и так серьезно, по-взрослому, посмотрела мне в глаза.

- Я не оставлю надежду, НИКОГДА, - только и смог сказать я ей. Клото поцеловала малышку, и та исчезла.

- Я напишу матери, необходимо отправить Морфея. Смертные должны забыть смерть ребенка.

Ковер Элпис вернулся на станок. Мне хочется верить, что яркие и сочные нити, которыми он ткется, означают счастливую и долгую жизнь.

Проводить меня вышла только Клото. Мы шли к Тенариуму, Землю скрыли облака, но вдруг сестра остановилась и показала мне на яркую точку.

- Элпис сейчас там, это свет горит в её детской. Вы встретитесь, но еще очень нескоро!

Я молчал, боялся задать свой вопрос. Помню, как умолял на коленях Антропос не обрезать нить Элефтерии, но она не вняла моим мольбам. Помню, как Клото отказалась воскресить любимую, но она боялась гнева отца.

- Давай выкладывай, не томи! – закатила глаза сестрица.

- Элефтерия вернется в мир живых? Я окнах нашего дома будет так же ярко гореть свет? – я показал на дом Элпис.

Сестра открыла рот, явно хотела что-то сказать, но… поджала губы и очень печально посмотрела на меня.

- Ты получишь ответ на свой вопрос… и ОЧЕНЬ скоро…

Она погладила меня по плечу, обняла. Я вернулся обратно… во тьму.

Глава VIII

Слова сестры и то, как она посмотрела на меня, не выходили из головы. Гидра с удивлением провожала меня взглядом: я прошел мимо неё, не отреагировал на вопросы. А вот Танатос привлёк моё внимание и вывел из задумчивости. Он ждал возле малышки, протянув мне обол.

- Любая работа должна оплачиваться, - пожал он плечами. Я принял обол без зазрения совести. Почувствовал радость, когда монета исчезла в моих руках.

- Как сёстры? – брат сегодня на редкость разговорчивый.

- Как обычно, все в делах. Исправили свою ошибку с Элпис, - открыл дверцу машины и уже почти сел…

- С тобой всё в порядке? Ты какой-то притихший…

- Я никогда не оставлю надежду! – я сел, хлопнул дверцей и поехал домой. В зеркало заднего вида я еще долго наблюдал озадаченную моську брата.

***

Дома я не находил себе места. Ходил из комнаты в комнату, звук моих шагов отзывался в пустых помещениях. Сел на кровать. Нет, не могу, надо что-то делать! Меня словно гнали из дома. Я достал чемодан, начал собирать свои нехитрые пожитки. Полчаса хватило. Я четко понимал, что больше не вернусь сюда. Уходя, обернулся, осмотрел пустую квартиру. Большая часть моей жизни прошла здесь. Эта квартира – моя тюрьма, моя крепость… Прощай.

Я перекинул сумку через плечо. Спускался к малышке, чтобы закинуть вещи в багажник и рвануть к Сократу…Зазвонил телефон…Единственная вещь, от которой я пока не могу избавиться.

- Для тебя есть работа

- Кто?

- Не переживай, клиент адекватный.

***

Под вязом меня ожидала целая делегация во главе с Танатосом. Провожать пожилого мужчину пришла вся семья: жена, трое детей, шесть внуков и даже две правнучки. Энергия, исходящая от этой семьи, мне напомнила другую – пары, что встретила в Элизиуме свою дочь. Я улыбнулся: действительно, адекватный клиент.

Семья округлила глаза, когда я подошел.

- Это Харон, - представил меня брат пожилой красивой женщине, - именно он и перевезет душу Вашего мужа в царство мертвых.

Она вышла вперед и протянула мне два обола.

- Позаботьтесь о нем, - только и смогла сказать она.

Монеты исчезли в моей руке…телефон издал незнакомый звук. СМС? Мне никогда не приходило ни одного сообщения.

«На Вашем счету лежит предельная сумма. Рекомендуем открыть еще один в банке «Аид»».

- Не может быть! – ошарашено произнес я, прочитав смс.

Танатос, поняв, что я впал в ступор, подошел ко мне и прочитал сообщение.

- Достойное завершение, - весомо кивнул он в сторону семьи, что ожидала меня.

Я начал отходить от первого шока.

- Тебе назло, - огрызнулся я.

Я подошел к своей последней душе.

- Нам пора, попрощайтесь с семьей

- Попрощаться? – удивился мужчина, - Я скажу им: «До встречи!», - Он обнял всех, поцеловал, - Мы увидимся, нескоро, я надеюсь, но увидимся. Я буду присматривать за всеми вами.

Душа спокойно, по собственной воле пошла со мной. Семья предусмотрела всё, даже вкуснейший бутерброд для Цеба. Судьи нас уже ждали. Мужчина спокойно вошел в зал суда, С гордостью просмотрел фильм жизни. Я дал, естественно, положительный отзыв. Я был счастлив проводить его в Элизиум.

***

Я вернулся к вязу. Гидра не хотела ко мне выходить. Только после угрозы спалить вяз, она показала свои заплаканные глаза. Я её обнял, крепко-крепко.

- Пообещай, что будешь меня навещать.

- Конечно, буду.

- Что бы ни ждало тебя дальше, будь счастлив, мальчик мой. Иди, иначе здесь появится шестая река. Я был с ней согласен, потому что у самого ком в горле стоит. Тенариум не сработала с первого раза. Когда в моих глазах загорелись всполохи, она все-таки пустила меня в царство отца.

***

На крыльце меня ждала Эриния и улыбалась своей самой хищной улыбкой. Дверь мне открыл брат. Он был взволнован.

- Тебя ждут, пошли быстрее!

Мы вошли в тронный зал. Недовольство родителей, казалось, сбивало с ног. Мне было все равно. Я не уйду отсюда без Элефтерии. Двери зала хлопнули: вошла Эриния.

Я не стал тянуть время, я и так долго (это мягко говоря) ждал этого момента и заговорил первым.

- Нюкта, Эреб, пришло время сдержать своё обещание.

- Так официально? – ухмыльнулась мама

- Я обращаюсь к вам не как к родителям, а как к царю с царицей, - гнул я свою линию, - многие века назад мы заключили договор.

Я положил к ногам родителей счетчик, который горел алым цветом.

- Свою часть договора я сдержал.

Мать бесстрастно посмотрела на счетчик. Отец поднялся.

- Приведи сюда душу Элефтерии, - обратился он к Эринии. Сестра расправила свои кожаные крылья и исчезла. Я замер в предвкушении. Минута казалась вечностью. Повеяло холодом. Вернулась Эриния, а с ней… Элефтерия. Я забыл, как дышать. Она нисколько не изменилась. Я не мог наглядеться на родное лицо.

- Я сдержал обещание, любимая…

- Слово царя-закон, - прервал меня отец, - Элефтерия свободна…

Меня переполняли чувства. Я бросился к любимой, хотел её обнять…Она отстранилась от меня.

- Владыка Эреб, Харон, выслушайте меня, пожалуйста.

От звуков её голоса по моему телу пробежали мурашки.

- Харон, я очень рада видеть тебя, родной! То, что ты сделал для меня бесценно…- она отвела взгляд, - Я никуда не пойду отсюда, Харон! – тихо произнесла она.

Мой мозг отказывался переваривать данную информацию.

- Харон, посмотри на меня, - попросила она. Я смело посмотрел ей в глаза, - Пойми, я простая смертная. Большую часть своей жизни, я провела здесь. Я встретилась именно здесь со своей сестрой, родителями. На земле меня ничего не держит. Там все для меня чужое! – она подошла ко мне, обняла и поцеловала в щёку.

- Значит, останемся здесь, будем жить в Элизуме…

-Шведской семьёй? – подала голос Эриния, - Как же её молодой человек?

Эриния кубарем полетела со ступенек дворца. Однако, хохот сестры, наполнил, казалось, весь Аид. Элефтерия с ужасом посмотрела на меня. Я успокоился, глаза перестали полыхать красным.

- Любить, значит отпустить. Будь счастлива.

Элефтерия, плача, обняла меня, и растаяла в воздухе.

- Теперь ты вернёшься в лоно семьи? – с надеждой спросила мама.

- Нет, - ответил я с улыбкой, - я теперь тоже свободен.

С каким наслаждением я разбил телефон прямо перед тронами родителей. Развернулся и направился к выходу. Меня никто не останавливал. Я шел на автомате. Погладил Цербера. Не заметил, как оказался на мосту. Лета шумела, бурлила, будто что-то предчувствовала. Я закрыл глаза, расправил руки и полетел вниз.

***

Позвольте Сократу завершить эту историю. Харон бессмертный, Лета не убила его, но стерла все его воспоминания. Он забыл не только Элефтерию, он забыл всё. Эреб нашел его на берегу, принес во дворец. Воспоминания вернулись, но только те, что нужны были владыке. Пишу и плачу. Я потерял друга. Мне больно смотреть, как он в одиночестве перевозит души…до сих пор…