Читать онлайн "Ночная смена"

– Каждым утром становится все холоднее и холоднее... Пора дровами запасаться, если, конечно, не получится выпросить у Фаргрима телегу угля, – пустая городская улица с зияющими чернотой глазницами домов упирается прямиком в ворота продуктового склада «Номер 53».

– Кто вообще дает подобные названия, если склад в городе один? Еще этот отвратительный график... Кто в здравом уме начинает работу в 5 утра? Нормальные люди еще спят в это время... Фаргрим только обещает еще одну бригаду учредить, сам и не чешется, даже объявления не подал, жадный засранец...

Как и сотни раз до этого, ноги сами принесли мое сонное тело к высокому каменному забору, ограждающему внутреннюю жизнь склада от любопытных глаз. Двойные деревянные ворота с калиткой для пешего прохода одной стороной упираются в небольшое помещение сторожки, из печной трубы которой выходит белесый дымок, подсвечиваемый луной.

– Опять он дрыхнет на посту, – я зашел на крыльцо и с силой постучал в дверь. Несколько секунд ожидания, я наблюдал за облачками пара, выходящими изо рта.

– Яро! С добрым утром, мать твою! Открывай!

Через мгновение я услышал копошение по ту сторону двери, затем глухой удар об пол и приближающиеся шаркающие шаги. Дверь распахнулась, и передо мной возникла заспанная фигура моего ночного сменщика Яро. Его жидкие блондинистые волосы были взъерошены, а глаза сощурены от света масляной лампы. Из-за его цвета волос казалось, что на лице вообще нет растительности, даже бровей. Поначалу меня это напрягало, но я привык. Он стоял, слегка съежившись от уличного холода.

– А что, уже утро, что ли?

– Столько спать будешь – всю жизнь проспишь.

Я слегка отпихнул парня и прошел в теплую и уютную сторожку. Она имела и второй вход, который вел прямиком на территорию склада. Большую часть помещения занимала печь, с которой в данный момент слегка свисало импровизированное одеяло из бывшего ковра. Я тут же поставил на огонь чайник и сел за стол, который стоял перед окном, выходящим на площадь для телег и большие ворота. Яро захлопнул дверь и закрыл ее на ключ, затем подсел за стол напротив.

– Значит так, на складе все спокойно, Малышей я кормил часов в 8, как стемнело. Каша еще осталась, им на утро хватит, – малышами Яро называл двух волкодавов, охраняющих периметр. Их цепи приделаны к тросу, который шел вдоль всего забора, позволяя псам перемещаться вдоль ограждения.

– Конечно, на складе все спокойно. Твоя заспанная рожа это подтверждает. А это как вышло? – показываю пальцем на сломанную пополам метлу, стоящую в углу.

– А, да, я площадь подметал и по глупости оставил метлу у забора. Дорк принял метлу за игрушку и вот... Слушай, Бракс, тут еще такое дело, сможешь за меня ночную отстоять?

– Исключено! Я и так вторую неделю без выходных батрачу, а ты мне еще предлагаешь сутки отстоять?

– Ну пожалуйста, Бракс. Потом я на сутки выйду с утра, как раз выходной у тебя получится. Просто у меня матушка к сестре уезжает, хата свободна будет... Хочу Мегги позвать...

Я немного обдумал его предложение, ритмично постукивая пальцами по столу: – Хорошо, так и быть. Но чтобы в 5 утра был как штык!

– Спасибо огромное! Ты самый лучший напарник, который у меня когда-либо был!

– Ага. И единственный. Вали уже отсюда, покоритель сердец.

Яро с широкой улыбкой подскочил с места и начал торопливо собираться, затем пожал мне руку и выскочил в утреннюю прохладу улицы. Как раз закипела вода. Я налил ароматный напиток в чашку, взял сломанную метлу в руки и сел за стол. Попытался присоединить сломанные концы друг к другу с надеждой найти правильное положение, да только жеванная древесина не хотела поддаваться. Ай, да и черт с ней. Только накрошил. Потом какую-нибудь старую лопату разберу. Закончив свое чаепитие, я направился кормить собак. Слегка разогрел густую кашу с мясными кусочками и костями, разлил ее в два ведра и вышел на территорию склада. Борк и Дорк уже вовсю бесновались, звеня цепями, угольно-черной и снежно-белой молнией носясь из стороны в сторону. Их басовитый лай эхом разлетался по всей округе.

– Эх, хотел бы я знать, чему вы радуетесь больше, мне или ведрам с кашей. Вот так. Кушайте, оголодали совсем... Не кормил вас Яро? Обманул он меня, да? Хорошие мальчики!

Псы жадно уплетали вкуснятину, по самые уши занырнув в ведро, и периодически поднимали морду, чтобы облизнуться и подышать. В образовавшейся тишине, нарушаемой чавканьем, я услышал настойчивые стуки в главные ворота и недовольные возгласы. Выйдя сквозь сторожку, я поймал недовольные взгляды дрожащих от холода грузчиков. Они стояли вокруг своей повозки с сигаретами в зубах и все как один начали возмущаться.

– Бракс, где ты ходишь?

– Чего так долго?

– Давай быстрее открывай ворота.

– Ты же знаешь, что мы в это время приезжаем.

– Как так-то, Бракс?

– Почему мы должны мерзнуть?

– То, что вы замерзли, это ваши проблемы. Лето давно прошло, зима близко, одеваться теплее надо. Давайте печати.

Недовольные рожи выстроились в хаотичную очередь и, обдавая меня табачным дымом, совали мне под нос разрешающее письмо с печатью Фаргрима Блескокамня – начальника склада. Грузчики давно усвоили, что спорить со мной бесполезно. Правила безопасности придуманы не просто так и написаны кровью тех, кто их не соблюдал. Инструкция должна соблюдаться от и до. Пока я запускал народ на работу, подъехала комфортабельная одноместная карета. Оттуда вразвалочку выползло грузное тело лысого дворфа с бородой, уложенной в длинную черную косу. Он, улыбаясь, направился ко мне, протягивая правую руку, в левой держа письмо с печатью, написанной собственным почерком.

– Здорова, Бракс. Все спокойно?

– Утро доброе, Фаргрим. Все спокойно.

– Сегодня гуманитарку из столицы привезут, ее разгружать не надо, завтра дальше поедет. Отправишь повозку вон, на дальнюю площадку.

– Хорошо, понял. Фаргрим, на улице уже холодать начинает, нам бы пару телег угля...

– Угля? Не, это дорого. Одна доставка досюда в кругленькую сумму обойдется...

– Предлагаешь нам дрова у людей воровать?

– Да ну, брось, не говори глупостей. Пока валежник из леса потаскайте, ближе к зиме что-нибудь придумаем.

Он тут же отвлекся на грузчиков, начав полностью игнорировать мои возгласы и возражения. Фаргрим собрал их в кружок и стал болтать свои пустые одухотворяющие речи. Людям же было абсолютно без разницы на его «общие цели» и «великие планы», они просто хотели отработать смену и получить свои гроши, чтобы было на что кормить себя и свои семьи.

Как только полностью рассвело, телеги и повозки повалили градом, выстраиваясь в очередь у приоткрытых ворот. Началась обычная рабочая рутина. Одни и те же действия я совершал уже тысячи раз и довел их до полного автоматизма. Досмотр ввозимых товаров, сверка вывозимых, вы – езжайте до склада номер один, затем направо, вы – налево и по прямой, и так далее и тому подобное... Все посетители склада вместе с лошадьми и телегами смешались воедино, но рабочую идиллию разрушил яростный собачий лай. Борк и Дорк вовсю драли глотки, пытаясь сорваться с цепей. Их гнев был направлен в сторону наглеца на телеге с высокими бортами и черным тканым куполом. Мужчина в кожаной броне и черном плаще с капюшоном бесцеремонно объехал длинную очередь и, смерив возмущающихся презрительным взглядом, встал в зону досмотра. Он достал из сумки письмо с восковой печатью и сунул его мне под нос.

– Гуманитарная. От Уилфреда Бенингтона.

– Слушай, парень, у нас не...

– Куда ехать? – он зыркнул на меня исподлобья. На бледном худощавом лице, прикрытом капюшоном, читалось презрение.

– Так. Сначала мне нужно досмотреть то, что ты везешь.

– Я. От Уилфреда. Бенингтона.

– Мне плевать, от кого ты. Хоть от самого Архиепископа. Показывай груз.

– 50 серебряных, и мы не тратим время на ерунду.

– Хм. Попахивает запрещенкой... Есть что скрывать? – я подошел к повозке и потянул за черную ткань. Наглец тут же соскочил с козел и, не успев коснуться ногами земли, ударил меня по руке.

– Убрал свои грязные руки, холоп! – он придвинулся ко мне вплотную, обдавая вонью гниющих зубов. А еще я заметил, как правая рука застыла за спиной под плащом. – Знаешь, что у нас делают с такими, как ты? Их неделями морят голодом, а потом вырывают ногти за каждое лишнее слово. Когда ногти кончаются, и если урок не усвоен, снимают заживо кожу.

– Ты еще и пугать меня вздумал? А ну, упердывай отсюда вместе со своей «гуманитаркой».

Короткое мгновение – и я услышал лязг металла за его спиной. Реакция последовала молниеносно, и я повалил наглеца на лопатки одним точным апперкотом в челюсть. Зубы звонко клацнули, из десен брызнула кровь, а голова с глухим звуком ударилась об утоптанную землю. Из правой руки выпал кинжал. Тут же, откуда ни возьмись, появился суетящийся Фаргрим. Дворф выхватил из моей руки письмо с печатью и, по мере прочтения, глаза его расширялись до размеров его пивного пуза.

– Святой камень, ты хоть понимаешь, что ты наделал?

– Я защищал себя. Человек отказался показать груз, угрожал расправой и напал с ножом.

– Я утром тебе про гуманитарную помощь говорил для чего? Чтобы ты мне тут бойцовский клуб устроил? Теперь у нас всех могут быть проблемы! Уилфред Бенингтон – уважаемый человек! Столичный банкир! У него бесконечный кредит доверия!

– Без досмотра телегу не впущу.

– Я сам все осмотрю. Убирайся с глаз моих, иначе месяц ты отработаешь бесплатно!

Я знал Фаргрима очень хорошо, и если он начал говорить о деньгах, то непременно, и даже с радостью, выполнит свои угрозы, если я буду противиться его требованиям. Пришлось проглотить чувство унижения и оскорбления, поступившись своими принципами, отправиться досматривать телеги за воротами склада. В это время дворф привел в чувства «многоуважаемого человека» и долго о чем-то с ним беседовал, периодически поглядывая в мою сторону. Затем быстро обошел телегу, осмотрев наружную часть, пожал руку пострадавшему, сунув толстый кошелек. Парень же, как ни в чем не бывало, взобрался на козлы и повел телегу на дальнюю площадку.

Дальше меня вновь затянула привычная деятельность, и постепенно я забыл о случившемся. Снова люди, телеги, лошади... и так по кругу до самого вечера, пока не кончился народ, а очередная смена грузчиков не подошла к концу. Парочка из них пожала мне руку, подметив, что у меня поставлен удар, и, напомнив мне об инциденте, в красках описали, как со стороны это выглядело красиво. Фаргрим же, ни с кем не попрощавшись, насколько позволяли его короткие ножки, быстро прошагал мимо толпы работяг, даже не заметив, что напарник меня не сменил. Началась новая смена, не успев закончиться предыдущая. Я поставил вариться собачий ужин, закрыл ворота на засов, убрал мелкий мусор с территории, выгреб кучи лошадиного навоза и подмел площадь огрызком метлы. Рядом со сторожкой, между ящиков с просрочкой, что-то ярко блеснуло в свете масляной лампы. Это оказался кинжал того ублюдка. На первый взгляд – крайне дорогая штука. Видимо, я хорошо его приложил, что он аж забыл про свое оружие, а потом, в суете, его затоптали сюда, ну или припрятал кто... Подробнее я рассмотрел эту вещицу за столом, ожидая, пока остынет собачья еда. Зазубренный серебряный кинжал, на рукоятке выбит герб: огромный питон, сжимающий в смертельных объятиях грозного льва.

– Никогда раньше не встречал ничего подобного... Спрошу утром у Яро, может, он в курсе.

Оставив вещицу на столе, я отправился к псам. Еще на подходе к забору я подметил странное поведение Борка и Дорка. Они нервно бегали из стороны в сторону, слабо поскуливая и даже не притронулись к еде.

– Борк, Дорк. Кушать. А ну, ко мне! – псы нехотя выполнили команду, дежурно ткнувшись в меня носами, и продолжили хаотичное движение.

– Что-то случилось, ребят? А ну, за мной, пройдемся.

Пока мы двигались вдоль забора, волкодавы не переставали суетиться. Они то обгоняли меня, то сталкивались друг с другом в легком недоумении, теряясь где-то позади. И после того, как мы прошли большую часть пути, они застыли как вкопанные. Псы прижали уши, слегка опустив головы, шерсть на загривке постепенно вставала дыбом, и тишину прохладной улицы нарушило гулкое, утробное рычание. Борк и Дорк смотрели, не отрываясь, в одну точку. Когда я проследил за их взглядом, по телу побежали мурашки. Взгляды собак были прикованы к той самой телеге с черным тентом. Я впервые за все время, проведенное на посту охранника склада, отцепил массивные цепи от ошейников волкодавов.

– Чертов Фаргрим. Было же очевидно, что тут что-то не так. Борк, Дорк. Ждать.

Псы и не собирались двигаться, даже обретя полную свободу в перемещении. Я ослабил свет от масляной лампы и как можно тише стал приближаться к странной телеге. По телу, кроме мурашек, побежала мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от волнения. Я аккуратно приподнял черную ткань, осветил внутреннюю часть купола, заметив среди хлама основания двух странных ящиков. Забравшись внутрь, сдвинул тяжелые чемоданы, набитые... камнями? Убрал мешки с сеном и тряпьем. Раздвинул руками солому и от догадки чуть не вывалился через задний борт телеги. Собаки подняли лай, кружась на месте и брызгая слюной.

Передо мной лежали два гроба из красного дерева, крышка одного из них была сдвинута, видимо, из-за моих старательных манипуляций. Внутри виднелась тоненькая бледная женская рука и мягкая белоснежная обивка. Любопытство пересилило страх, и я снял крышку полностью. Внутри лежало тело невероятно красивой эльфийки. Тонкий заостренный носик, пухлые губы, черные волосы спадали на грудь, голубое легкое облегающее платье с глубоким декольте подчеркивало фигуру. По человеческим меркам, на вид ей лет 20 и... Она шевельнула пальцем? Еще раз? Да она жива! Я бросился ее приводить в чувства. Пару раз ударил по щекам. Ноль реакции... Черт! Сердце не бьется! Я решил попробовать оказать первую помощь, как учили в армии.

– Как же там было... мм.. Руки.. Так... Ага... Раз два три вдохнуть. Раз два три вдохнуть.

Кладу руки на грудь и с силой вдавливаю грудную клетку: «РАЗ ДВА ТРИ», отрываю ей рот для вдоха и с криком вываливаюсь из телеги. В тот момент голова отключилась полностью, и я, как визжащий ребенок, рванул в родные стены сторожки. Псы с лаем, срывающимся на визг, побежали за мной вдоль забора, видимо по привычке, и проводили почти до самых дверей безопасного места. Я с грохотом захлопнул дверь и сполз на пол. Сердце бешено колотилось, пытаясь вылезти через горло. Понемногу голова прояснилась, и ворох мыслей ворвался жужжащим роем.

– Мне же не могло показаться... Клыки... Да не может быть... Вампир... Здесь? Черт, она пальцами шевелила... Сжечь все к чертям!

Я одним прыжком оказался у бочки с маслом для лампы и трясущимися руками начал сливать горючую вязкую жидкость в ведро, запачкав пол, штаны и ботинки. Схватив с печи огниво и припрятанный за печной трубой арбалет, повесив его на плечо. Я рванул что было сил обратно к повозке. Но, подойдя ближе, обомлел от увиденного. Черная ткань купола изодрана в лоскуты, а оба гроба лежат с открытыми крышками и абсолютно пусты.

– Привет, красавчик, – ехидно раздалось за моей спиной. Я резко развернулся на звук, вздрогнув, и выронил ведро.

Передо мной стояла та самая бледная эльфийка, положив руки на бедра, и точно в такой же позе стояла ее сестра. Они были похожи как две капли воды, но одна была в голубом платье, другая в красном. Девушки широко улыбались, не пытаясь прятать длинные вампирские клыки.

– Значит, так ты знакомишься, да? – сказала упырица в голубом. – Или ты просто любишь лапать спящих девушек?

– Я прошу прощени...

Не успев договорить фразу, девушка в голубом в одно мгновение оказалась возле меня, на подлете врезав мне мощную и звонкую пощечину невероятной силы. Такой удар я не получал ни на одном из своих кулачных боев. Я рухнул на землю, проехав несколько метров, и, как пойманная рыба, начал открывать рот и двигать челюстью, пытаясь избавиться от писка в ушах. Когда вернулся слух, первое, что я услышал, – это яростный лай двух волкодавов. Они встали между мной и вампирами, не давая им подойти. Было видно, что псам страшно и они не решались нападать первыми, но готовы были защищать себя и меня до последнего.

– Эли, ты обещала, что следующий человек будет мой..., – сказала девушка в красном.

– Хорошо, хорошо. Я тогда с шавками разберусь. Лин, только давай не заигрывайся. И мне оставь, не допивай полностью.

Лин запрыгала на месте, звонко смеясь и хлопая в ладоши, а Эли приблизилась к псам, и в глазах ее сверкнул желтоватый огонь. Борк и Дорк начали фыркать и мотать головой, как будто вдохнули перца, а затем их поведение полностью переменилось. Они радостно виляли хвостами и терлись боками о длинные ноги бледной эльфийки.

– Хорошие песики... Какие у вас бока мясистые... Смотри, палочка? Хотите палочку? Принеси!

Огромные волкодавы с щенячьей радостью побежали в сторону брошенного предмета, а девушка, улыбнувшись левым уголком губ, отправилась следом. Вторая упырица с тем же щенячьим восторгом подбежала ко мне и одним рывком поставила меня на ноги.

– Теперь ты мой! Но я не буду так же делать, я хочу, чтобы ты все осознавал. Хочу видеть твои глаза, полные ужаса. Смотри, как она с ними играет.

Она обвила меня руками и с силой повернула голову в сторону своей сестры. Та управляла псами, как хотела. Они, как цирковые животные, выполняли каждый приказ, радостно виляя хвостом.

– Хм... Я тоже хочу собачку. Будешь моей собачкой? Конечно будешь!

Упырица резким движением руки вогнала когтистый палец мне в нижнюю челюсть, пробив мягкие ткани. Я взвыл от боли и бессилия и ничего не мог ей противопоставить. Она согнула палец крючком и начала таскать меня за собой по кругу, с силой дергая за челюстную кость. Во рту языку не осталось места, и он, не слушаясь моих команд, периодически облизывал солоноватый палец.

– Смотри, Эли, у меня тоже есть своя собачка! – сестра, не отвлекаясь от Борка и Дорка, закатила глаза.

– А почему ты ходишь на двух ногах? Собачки же ходят на четырех! На колени! – она выдернула палец и указала им на землю. – На колени, я сказала.

Она вплотную приблизилась к моему лицу, пытаясь заглянуть в мои глаза, опущенные в землю. Еще один из моих принципов – «Ни перед кем, ни при каких условиях не вставать на колени». Мне больше нечего терять.

Апперкот! Вложив всю свою ярость в удар, я попал точно по проклятой упырице, выбив один из клыков. На мое удивление, она замешкалась и с глупым видом отошла на пару шагов назад, приложив руки ко рту. Это мой шанс. Удары посыпались градом: точная двоечка в нос, хук правой в скулу и сразу в противоход хук левой, ее слегка согнуло, и я с силой впечатал вампирше с колена в прыжке. Нечесть рухнула на землю, свернувшись калачиком, прикрыв лицо руками, еще больше раззадоривая мой пыл. Я сел на нее сверху, продолжая сыпать ударами, впечатывая голову в землю, бурля яростью и кровавой пеной изо рта и пробитого отверстия в челюсти.

– Элейна! Помоги мне! Эли!

– Ха-ха-ха! Что с тобой, Линтра? Вспомнила, как папенька учил тебя уму-разуму? У тебя тогда было такое же глупое лицо!

На меня начала наваливаться усталость, и разум постепенно вновь обрел способность анализировать ситуацию. Мои удары не наносили вампирше ощутимых повреждений. Разбитые брови, сломанный нос и выбитые зубы моментально восстанавливались и отрастали заново, но психологический эффект превзошел все мои ожидания. Постепенно я полностью выдохся, тяжело дыша.

– Какая же ты мерзкая и ничтожная! Пора с этим кончать!

Элейна схватила меня двумя руками и, как игрушку, бросила в каменный забор возле главных ворот. От удара на меня посыпалась каменная крошка, и я на секунду потерялся. Вампирша напрыгнула на меня сверху, прижав своим весом к земле, вдавила мою голову, лишив возможности двигаться, и клыками потянулась к моей шее. Белая и черная молния одновременно снесли упырицу с моего безвольного тела и начали таскать ее по земле, рыча, раздирая кожу и связки. В этой вакханалии женских криков, собачьего рычания и хруста перегрызаемых костей я поковылял, пополз, побежал, спотыкаясь, в сторону сторожки, периодически оглядываясь и заряжая арбалетный болт. Избитая мной вампирша пришла в себя и кинулась на помощь сестре. Борк и Дорк переключились на нее, ослабив напор на первую цель. Девушка в грязных лохмотьях голубого платья кинулась за мной вдогонку, но я в последний момент успел рухнуть в помещение сторожки. Вампирша застыла в дверях, а я, лежа на полу, вскинул заряженный арбалет и заорал: «Иди сюда, мразь!»

Тварь тут же диким зверем прыгнула в мою сторону, получив арбалетный болт промеж глаз, который сбил ее в полете, заставив исполнить неполное сальто. Она рухнула на меня, и началась возня. Моя атака опять же не оказала ожидаемого эффекта, и, так как силы были, естественно, не равны, вампирша с легкостью вывернулась и подняла меня за горло над землей.

– Твои псы... Испортили мне платье и прическу! – свободной рукой она вытащила арбалетный болт, и рана тут же затянулась.

– Я не моя неженка-сестра. Таких, как ты, я уничтожаю пачками! – постепенно синея и задыхаясь, я начал водить руками за собой, нащупав стол.

– Ты совершил две ошибки. Первая: ты потревожил наш покой... – рука наткнулась на что-то холодное и металлическое.

– А вторая: Ты разрешил мне войти в свое жилище! Теперь ты сдохнешь!

Я с силой вогнал ей в висок зазубренный серебряный кинжал с гербом питона и льва. Это было единственное, на что у меня бы хватило сил. Еще пара секунд – и я бы потерял сознание. Лезвие вышло через глазницу, выбив глазное яблоко. Кожа на месте прокола стала пузыриться и лопаться, выпуская клубы вонючего дыма. Вампирша взвыла от боли, бросив меня на пол. Она пыталась аккуратно схватиться за нож, но кожа на руках так же начинала кипеть. Я, откашлявшись и приходя в себя, схватил следующее, что оказалось рядом. С разбегу я насадил упырицу на деревянный черенок от сломанной метлы, вогнав его точно между грудей, приподняв ее в воздух и с силой впечатав в доски пола. Она безвольной куклой осталась лежать на месте, а на лице застыла гримаса боли и страданий. Глазница вампирши продолжала пузыриться и вонять, и чтобы избавиться от запаха, я вытащил кинжал и, обессиленный, сел рядом, прислонившись к остывающей печи.

Гулкая тишина окутала меня. Только удары собственного сердца эхом отдавались в больной голове и огромной шишке на затылке. На улице больше не слышно ни собачьего лая, ни женских криков. Ничего. Небо постепенно начало обретать синевато-голубой оттенок.

– Эли! Элайнааа! Ты там? Можешь допивать его, я себе еще одного нашла!

Еще одного? Начало светать! Черт! Яро! Почему именно сегодня ты решил вовремя прийти на работу! Я неуклюже поднялся и подошел к окну. На площади вторая вампирша держала Яро за подбородок, поставив его на колени. Она что-то говорила ему, облизываясь и ухмыляясь.

Я распахнул ставни: – Сестричку потеряла, дорогая? – упырица встрепенулась, схватила Яро за блондинистые волосы и приставила когти к горлу.

– Что ты с ней сделал? Где она?

– Она тут. На полу. Кстати, спасибо, Яро. Черенок от метлы, оказывается, очень эффективное оружие!

– Ах ты ублюдок! Надо было сразу тебя прикончить! Отдай мне ее, или я вырву парню кадык!

– Нет, так не пойдет. Ты отпустишь Яро, и как только он дойдет до меня в целости и сохранности, ты получишь тело своей сестры. Или ты хочешь, чтобы я показал ее людям и церкви? Подумай, что скажет твой хозяин, когда Архиепископ отправит своих паладинов поговорить с ним.

– У нас нет хозяев! Мы сами порабощаем, кого хотим!

– Нет хозяина, говоришь... Тогда, может быть, папенька? Как его там... Уилфред Бенингтон. Точно... Вы Элейна и Линтра Бенингтон.

Ее глаза округлились, и голос начал дрожать: – Н-н-нет, ты не посмеешь!

– Еще как посмею. У меня даже есть письмо, подписанное твоим отцом, а также путевой лист извозчика, который приведет церковь прямо к вам домой. Решайся, дорогуша. Скоро рассвет... Выхода нет...

Линтра в ярости начала бесноваться, выть и визжать, а Яро ошалелым взглядом следил, как когти упырицы рассекают воздух и крушат ящики, бочки и различный хлам в труху и пыль.

– Вижу, ты согласна. Значит так. Оставляешь Яро на территории склада, а сестру забираешь со стороны улицы.

Вампирша, тяжело дыша, что-то рявкнула в мою сторону и одним прыжком преодолела каменный забор. Яро тут же бросился к распахнутым дверям сторожки. Я подошел к обезображенной серебряным кинжалом Элейне и обломил длинный торчащий черенок, поглубже вдавив остаток. Открыл дверь на сторону улицы, где меня ожидала злющая рожа Линтры, и небрежно сбросил с небольшой лестницы тело ее сестры. Линтра тут же бросилась к Элейне, стала просить прощения за жуткие травмы на лице и в суете пыталась привести ее в чувство, ковыряясь в грудной клетке. Я оставил эту парочку, захлопнув дверь, и с удивлением обнаружил сидящего на противоположном крыльце Яро. Он сидел, широко округлив глаза, с пустующим взглядом, смотря куда-то в землю.

– Ты какого черта там сидишь? На улице опасно, пока не встанет солнце.

– Я же чуть не умер, Бракс... Вот тут когти были... Откуда она взялась?

– Не имеет значения... Она пока занята, но может вернуться, и ты, дурак, уж точно живым не уйдешь, мне больше нечем торговаться.

– Я думаю, она не вернется... У тебя же есть документ ее отца...

– Он у Фаргрима, если тот его не сжег. Это был блеф.

Яро подскочил на месте: – О нет, дай я зайду скорее!

– Дверь открыта... Яро... покажи шею... – рука потянулась за серебряным кинжалом.

Рожа Яро растянулась в улыбке, и он одним прыжком перемахнул через сторожку, глухо приземлившись со стороны улицы.

***

– Вот такая история, Ландер, я тогда с первыми лучами солнца Борка и Дорка проверять побежал... Живые были, мои бойцы, но, конечно, не сильно здоровые... В угол забились, скулили жалобно. Одному ухо оторвали, да морду исполосовали, другому лапу сломали, что кость торчит, и гриву в лоскуты раздербанили. Друид местный их подлатал, но, сам понимаешь, охранять, как раньше, они уже не в состоянии. Я им жизнью обязан. К себе их забрал. В тесноте да не в обиде, как говорится. Начальнику я сказал, что медведь напал. Мол, в гуманитарке рыба была, а косолапый, учуяв вкуснятину, решил заглянуть на огонек. Раздербанил телегу, разбросал содержимое, сожрал все съестное... Гробов, кстати, на утро нигде не было. И в тот день никто из работников ничего странного не замечал.

– Мда... Мне, конечно, сказали, что ты все расскажешь, покажешь, но чтоб такое...

– В общем, ладно. Засиделся я с тобой. Кинжал всегда держи на поясе. Арбалет за печной трубой. Обход делай, пока не стемнело или когда рассвело. До завтра, хорошей смены.

***

(настойчивый стук)

– Да что ты будешь делать... Эй, открывай... Как там тебя... Ландер. Еще одного соню мне в напарники взяли... Где их только находят...

Я осмотрел окружающую территорию и задумчиво почесал затылок. Скоро придут грузчики, надо хотя бы им ворота открыть... Похоже, ничего другого не остается... Придется лезть. Я взял дощечку, которой подпирали одну из створок ворот, приложил ее к забору и с разбегу оттолкнулся от нее, зацепившись за верхушку ограждения. Ну а дальше дело техники, подтянулся, спрыгнул, открыл ворота. Задача номер один выполнена. Задача номер два: попасть в сторожку. На мое удивление, дверь, ведущая на территорию склада, оказалась открыта. Я смело распахнул ее, и посеребренный арбалетный болт пролетел мимо моего левого глаза, оцарапав мне висок. Я тут же бросился внутрь и одним ударом плеча вынес стрелявшего, отбирая оружие.

Ландер упал на пол и, выхватив кинжал, разрезал воздух перед собой, крича: – НЕ ПОДХОДИ, УПЫРЬ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

– Брось ножик... порежешься еще.

– Бракс? Это ты? Прости, я не хотел. Они приходили... Слышу, повозка у сторожки остановилась, пацаны и девки напитки распивают, да песни горланят, хотел выйти, прогнать, пока не натворили чего. Дверь открываю, а на пороге парень стоит и говорит: «Выходи к нам, отдохнем, как раз одна дама свободна». Я головой мотаю, сказать ничего не могу, руки, ноги одеревенели. «Ну хотя бы к себе пусти, на улице прохладно» – и ехидно улыбается. А во рту у него клыки, как два кинжала. Я молиться начал, силы вернулись, дверь захлопнул и бегом на печку. Так и просидел до утра... Потом тебя услышал и вот...

– Парень, говоришь? Блондин?

– Ага... Как будто бровей нет.

– Значит, Элейна регенерировала... И сейчас, скорее всего, они хотят мне отомстить... Спасибо, что предупредил, дальше я сам.