Читать онлайн "Нулевой век: Век зарождения жизни - Жадность"

НУЛЕВОЙ ВЕК. ВЕК ЗАРОЖДЕНИЯ ЖИЗНИ: ЖАДНОСТЬ

Вступительная часть автора

Здравствуй, дорогой читатель. Сегодня мы начнём вступление к книге с такого греха, как жадность. Ибо речь самой книги пойдёт о смертном грехе. Он, наряду с другими смертными грехами, является одним из самых сильных. Но так как мы — люди, мы и говорим, что этот грех страшен для нас. Подобно живому организму, он проникает в наши мысли, и даже наши действия становятся жадными. Желания воплощаются в реальность. Мы претворяем их в жизнь. Но порою мы задумываемся: а стоит ли оно того? Нужна ли была нам эта мечта, чтобы осуществить её? Жадность, подобно острым клыкам, впивается в нас, и мы уже не можем предотвратить подобные действия.

Но что, если она перерастёт во что-то большее, чем просто желание? Обладать чем-то настолько сильно, что готов идти по головам. Пока не доходишь до той самой точки. До завершения, когда дело сделано. И что с того, скажете вы? Я желал этого? Хотел? Но вот вопрос, который я готова вам задать: было ли ваше желание истинным? Истинно вашим? По-настоящему важным? Значимым для каждого вашего действия на пути к цели? И каждый ли миг приближал вас к ней? Но получили ли вы хоть что-то, когда дошли? Опыт? Смирение?

Стремясь получить то заветное, вы теряете самое главное, забывая о себе. О себе как о личности. Теряясь в своих же якобы желаниях, вы теряете и близких. Выдавая желаемое за действительное, вы теряете самое главное — себя.

Приятного чтения.

Сноски к книге:

Лансория — храмы, возведённые в честь Высших.

Высшие — прозванные существа, имеющие силу создавать, разрушать и изменять мир.

След-следы — остаточные явления в определённом месте в определённом промежутке жизни, материи, пространства или времени.

Проклятие — вид болезни. Проклятие накладывается на душу, и снять его невозможно. Подобную болезнь может наложить адепт или Высший.

Ч.Р - Черная Роза оргонизация.

Вступление

Идущий вперёд, как песок, не спешит,

Горюя, тоскуя, он покорит

Все блага времён, подчинятся ему.

Станет он бесконечным

В конце всех времён.

Яркие лучи солнечного света освещали могилу с гравировкой «Шарлотта». Она, подобно белому ангелу, раскинула руки перед всеми, кто приходил. А посетителей было двое. И один из них стоял там сейчас — одетый в чёрное, с бледной кожей и столь же холодным взглядом. Чёрные заострённые ногти и татуировки на руках в виде спиралей. Это было его проклятие — наказание, которое он получил от каждой живой души, что он обратил в пыль. Смоляные волосы, свисающая слева чёлка прикрывала часть глаза. Причёска была взъерошенной и опускалась до шеи. Скомканные и плохо расчёсанные. Виднелись заострённые уши. Рост был около ста шестидесяти восьми сантиметров. Ладони были шершавыми, выглядели крепкими и сильными.

Единственное, что отличало его от обычных людей, — это взгляд. Не просто взгляд, а чёрные белки и янтарные, словно кошачьи, глаза, смотрели на любое живое существо. И те в страхе сбегали от него. Внушая противникам лишь страх одним взглядом, Сэмюэль, как и обещал своему брату Тисту — а именно такие отношения у них остались после всего, что было в прошлом — обещал не встревать в неприятности. Он научился, как говорят: «Кто не может скрывать свои мысли, тому не быть властителем».

А своё обещание он держит всегда. Слово не воробей: вылетит — не поймаешь. А его слово на вес золота. Он уже давно перестал быть прежним капризным мальчиком и стал взрослым ответственным мужчиной. Когда-то он нёс в себе двоих: Сэмюэлем звали мальчика, чьё тело Марра когда-то взял себе. Но это уже в прошлом. Теперь они — одно целое, имеющее одно сознание и одну форму тела. Негодующий от злобы мужчина исчез, растворился в новой личности. Переродился, став тем, кто напоминает другим о своих ошибках.

Сэмюэль сидел здесь лишь потому, что сам этого хотел. Он хотел увидеть могилу той, кто его вырастила. Это было в воспоминаниях той личности, и он принимал это как свершившийся факт. Он стоял перед её могилой и понимал, что прошлого не вернуть. Как не вернуть и её улыбки.

У каждого живого существа есть свой огонёк, светлый и чистый. Этот самый огонёк после смерти каждого живого отправляется в мир перерождения для нового цикла жизни. Эти самые огоньки, подобно своим стремлениям и желаниям, идут по лестнице вверх. Их огоньки, их свет и эмоции — это то, что поддерживает баланс света и тьмы. Пошатнувшись в одну из сторон, баланс рухнет. А эмоции, которые они будут испытывать, будут питать как светлое Солнце, так и тёмную Луну. Так было в прошлом, но не сейчас. Но для чего же такая сложность? Тист, будучи тем самым разработчиком, посчитал, что каждое живое творение имеет право на существование. Но существование без цели не должно быть. Иначе жизнь будет потрачена впустую. Подобно ступенькам вверх, они будут теми, кто сможет победить самих себя. Преодолеть свои же границы. И воссоздать то, что будет иметь смысл для них самих.

Однако Сэмюэль играл в этом деле немаловажную, столь весомую роль. Он, подобно Церберу, восстанавливал баланс, наставляя расы на путь истины из самых глубин тьмы, в которую они опустились. Тьма всепоглощающая и холодная, как зимняя буря, пробирала до самых костей. Но лишь лучик солнца мелькнёт, и надежда придёт, тот свет, что осветит их путь во тьме, в сердце. И поможет выйти к светлому, к доброму. Сэмюэль покажет глубины холода и отчаянья вашим умам и сердцам для того, чтобы вы грезили и стремились к свету. Показав тьму — зло и подобное — вы поймёте, каково это быть в доброте.

Стоя перед могилой женщины, что его вырастила, он не мог и представить, что станет таким жалким, чьё сердце стонет от боли. Его сердце не могло противиться той несправедливости, что он сотворил своими руками. И пусть его тело прокляли все души, что он пожрал. И пускай его разум уже не будет тем, что прежде. Но сейчас здесь самый жалкий и самый пугливый — он. Плачущий, словно ребёнок, жаждущий, чтобы ручьи, текущие из его глаз, прекратились, жаждущий покаяния в объятиях единственной, кто его любила и отпустила так далеко, как только можно было. Неугасающее желание обнять её тело, помочь исцелить её болезнь. Словно покаяние было для него. Для того, кто уничтожил всё и не смог сохранить свою матушку. Несмотря на его желание появиться перед ней, она умерла, растворилась в его разуме и стала частью его же силы. Какие бы слова он ни подобрал, он у могилы без тела. Какие бы молитвы он ни произносил. Чувство вины гложет его. Боль терзает его тело и разум. Мысль, что именно он был тем, кто отнял её жизнь.

Прикрыв своей ладонью часть лица, нос, губы, он, словно ребёнок, прятал свои стекающие слёзы, ведь они не проходили. Причинить себе боль он не мог, да и смысла не было, если боли тело не ощущает. Стараясь хоть как-то сдержать свои эмоции, он присел на мягкую траву. Здесь, в чистом поле и под ярким голубым небом, стояла большая могила, посвящённая Шарлотте, матери двоих прекрасных детей. Сжимая свою волю в кулак, он готов был есть землю, лишь бы получить прощение у мертвеца, которого даже перерождение не вернёт к жизни.

— Никогда не видел, чтобы ты злился на самого себя, — сказал столь спокойный голос и медленно стал шагать к сидящему на земле мужчине. Только Тист хотел коснуться его плеча, чтобы утешить, но услышал громкие, злые слова.

— Не твоё дело, — буквально рыкнул тот, отталкивая мужчину от себя.

Но на подобную злобу блондин не стал реагировать так же. Он понимал, что вина, которую он будет нести на своих плечах, огромна. А изменить он ничего не сможет. И его агрессия доказывает то, что он испытывает это чувство. Но Сэмюэль не был тем, кто показывает свои эмоции всем. Он был скрытен, и всегда другие думали, что он не имеет страхов и волнений и ничего не боится. Но это было не так, он был подобен хрупкой вазе, что однажды уже разбилась. И, сложив вновь вазу, ты уже не сможешь воссоздать ту же самую. Её кусочки будут неполноценными. Но это лишь ваза. С личностью всё ещё хуже. Собрать её по кусочкам куда сложнее. Выглядеть всегда мужественным и сильным может каждый. Но вот в душе твоей, сможешь ли ты быть таким же? Боль от потери близкого поражает тебя, если ты виновен в происходящем. И каким бы сильным ты ни был, ты не сможешь вечно удерживать эмоции вины.

Тисту ничего не оставалось, как дождаться, когда его приступ гнева и злобы прекратится. Сэмюэль ведь только как год-другой вышел из тюрьмы, в которой он был заточён на самый долгий срок, и выпущен в новую эпоху. Ту эпоху, когда весь мир забудет о содеянном. И эпоха настала, время, в которой помнят его чёрные белки и янтарные глаза, что является признаком несчастья и бед для каждого на любой планете. Они несут страх прошлого.

Тист, который был спокоен всегда, старался утешить Сэмюэля. В его глазах тот был как заблудившаяся овечка, что старалась идти на свет, исправиться, стать лучшей версией самой себя. И в этом он ему поможет. Не обманывайся его доброй и милой внешностью. Он не такой добрый и милый. Несмотря на своё доброе сердце, Тист мог и разозлиться, и гнев его сметал всё на своём пути и куда страшнее был, чем гнев Сэмюэля. Тист был тем, кто предпочитал решать вопросы делом и словом. Если дело доходило до крайности, приходилось менять всё грубой силой и создавать заново. Его предпочтение было выжидать и наблюдать. Видеть, как тот, кто разрушил всё до основания, оплакивал. Тист умело мог выждать возможности и знал, какие слова могут успокоить такое существо, как Сэмюэль.

— Шарлота поручила мне тебя. Ты был для неё самым дорогим и самым ценным, как любой сын для своей матери. Уверен, она будет жить в тебе с честью и достоинством. Её душа не угасает и поведёт тебя по пути любви и счастья, — тот, кто лил крокодильи слёзы и старался заглушить свою боль, услышав слова, словно воодушевился. Эти слова вселяли надежду на будущее.

— Ты так думаешь? — задал вопрос Сэмюэль и стал потихоньку вставать с колен, надеясь на то, что слова, что ему сказали, будут правдивыми.

Колыхающиеся листья травы заставляли задуматься над некоторыми вопросами. Тёплый ветерок был приятным. Запах зелени стоял в этом месте. Здесь царила сильная тишина, лишь голоса этих двоих были тут. Не было видно конца и края в этом прекрасном поле. Капельки осели на траву. И, шагая по полю босиком, ощущаешь капельки на траву. Вдыхая свежий воздух, ощущая тот запах дождя и травы, ощущаешь себя уже спокойнее.

— Истина, — добавил тот слово тот и улыбнулся так, чтобы на душе собеседника поднялось настроение. Его улыбка, пожалуй, могла успокоить любого. — У нас есть работа, ты же не забыл о ней? — молвил мужчина, стараясь как-то отвлечь его от грустных мыслей. Работа порою лучшее лекарство. Держа его за плечо, тот уводил его от могилы, где Сэмюэль последние месяцы проводил, как ему казалось, в покаянии.

Идя вдоль поля в своей жёлтой кофте с двумя кленовыми листьями возле швов, которую ему когда-то связала Шарлотта. Его блондинистые волосы слегка завивались на кончиках. Кожа была смуглой, поскольку он часто бывал под лучами солнца и загорал. Тист прекрасно знал, что возможен иной исход переговоров. Сейчас внизу предстояло дело по рассмотрению одной планеты — Аншориан. Аншорцы, живущие на этой планете, были безмерными фанатиками и старались заставить и другие расы уверовать в их веру. Вот только она была искажённой и извращённой верой во вселенную, что убийство поможет вернуть каждую душу в цикл её перерождения. И ради этого они стали убивать цивилизации. Аншорцы считали, что цикл поможет им завершить нынешний переход и перейти в другой, более сильный, и это не так. Они убили цивилизации, отправив души на земли Аккасии, которые были восстановлены после всего, и там же обитали огоньки живых созданий. Жалобы на эту планету предоставил Дарион.

Дарион и занимался сбором всех душ умерших созданий. Он был тем, кто регулировал процесс жизни и смерти во вселенной. Ему подобное было подвластно. И угроза, исходящая от вида Аншорцев, была не просто каким-то страхом и паранойей. Подобно страху прошлого и убеждению новой веры вроде этой. Само прошлое, как осколок, остаётся на сердце у каждого, кто был включён в это прошлое. И даже спустя столетия это прошлое не стёрто до самого конца. Сейчас мир куда спокойнее, чем был тогда, когда были войны и разруха. Но даже в этом мире можно найти те самые недочёты и осколки.

Аншорцы выглядели как послушники храмов, имеющие цвета — белый, чёрный и зелёный. Имея рясы на своих одеяниях, они старались выдавать свою веру за правду. Ведь для них она была истиной. Но ложью для всех тех, кто слышал или видел те ужасы, что творили они. Бледные, имеющие чёрные круги под глазами и не имеющие волос на голове, имели некие шипы, что торчали из их позвоночника. Это в своей одежде они отчётливо показывали как особенность своего вида среди других. Их история и всё это было идеологией подчинения одной сущности, в которую они поверили, которой решили поклоняться и почитать как неоспоримое божество в этом мире.

Тист протянул руки, и появилась дверь на поле, а ключ к ней был лишь у самого хозяина. Стоило опустить ручку двери, и они оказались в другом мире и на другой планете. Это был такой способ перемещения для него и ему подобных существ. И ключи он дал лишь тем, кого посчитал достойным для этого. Находясь на огромной скале, оттуда можно было увидеть горы, а вокруг целое государство, и рядом с ним были такие же круги, внутри которых были другие города. В самом центре чёрное, как смоль, остриё — высокое здание невиданных размеров. Даже если эти двое спустятся вниз и пройдутся по улочкам города, их не увидят, ведь они смогут скрыть своё присутствие. Несмотря на то, что улочки чистые, деревья столь ухоженные и белые, мир напоминал чёрное и белое, где природа была белой, а здания — чёрными. Детишки были одеты в одежду священнослужителей и бегали свободно по улице. Город напоминал дорогу, вдоль которой всё было встроенное. Стояли разные статуи, которые вызвали сомнения, в нормальном ли психическом состоянии были жители. Статуи показывали убийство одного над другим, доминирование расы. Некоторые статуи олицетворяли убийство матерью своих детей. От такого коробило даже Сэмюэля, который только поменял свою точку зрения.

— Не стоит так волноваться, — сказал в полуоборота желтоглазый и криво улыбнулся. — Я выполню свою работу злодея от начала и до конца, — на что ему в ответ пожали плечами.

Тист прикрыл глаза и выдохнул. Ему осталось наблюдать за происходящим. Хлопнув раз в ладоши, позади него появился мраморный белый трон, на котором было выгравировано Солнце. Ничто так не отображает отца своих творений, как его трон, на котором он восседает в судный день своих детей. Ступая босыми ногами по этим землям, кара его была справедлива и страшна. Идя вдоль улочек, где были и дети, и взрослые, Тист присел на свой трон и внимательно наблюдал за событиями. Родители шептали своим отпрыскам, что есть их вера и сила в единого создателя. Их вера будет одна во всём мире. И каждый подчинится ей. Шепча подобное своим детям, они и не догадывались, что кара настигнет их столь быстро.

Сэмюэль шёл медленно к самому центру города, где стоял их храм, их святилище. Его чёрный плащ развевался на ветру, на нём не было рукавов, это для того, чтобы видеть его грешные руки, на которых отобразились татуировки из душ тех, кого он поглотил. Все они хоть и вышли из него, но проклятие оставили. Самое мощное и самое страшное нарекло его на одиночество, скитаться в этом бренном мире и видеть гибель всего, что ему дорого. Чёрный плащ развевался на ветру, а чёрная длинная юбка была одета на штаны. Это была не одежда, всё это была его чёрная пыль, его сила, которой он мог управлять и разрушать, окутывая всё в округе. Шаги становились всё тяжелее и тяжелее, а сам он замедлялся, слышал всё, что говорили эти создания, и видел всё, что было не по нраву. Убийства, убийства и ещё раз — убийства. Мужчина остановился на ступеньках прямо перед этим самым храмом. Сжимая волю в кулак, тот осматривал всё своим взором. До той секунды, пока не пожелал, чтобы его увидели.

Тист наблюдал сверху, пристально следя за гибелью нации. Ему не хотелось рушить столь прекрасный мир, но их идеология убивала всё. Лучше пресечь это сразу, чем вновь наблюдать гибель всего. Успех возможен всегда, даже если шансы на него малы. Чёрные, подобные песку, песчинки стали разлетаться по каждой улочке. Каждый, кто дышал в этом городе, исчезал в песках времени, стёршись из этого мира, словно никогда и не рождался. Песчинки разносились повсюду, и тьма поглотила это лучезарное место. С помощью своего песка Сэмюэль мог разрушать пространство и время, само мироздание и суть жизни, словно её и не существовало. Он мог разрушить всё до атомов — будь то живое существо или неодушевлённый предмет. Эта сила стала бы угрозой даже для Тиста, управляющего созиданием: он мог бы в мгновение ока отнять всё живое в мире, но не способен воссоздать вновь. Тист опасался бы его, если бы не вернул того в чувство. Но прошлое остаётся в прошлом, а жизнь, подобно ручью, неумолимо течёт вперёд.

Город стал разрастаться, словно само время пришло в эти земли, отнимая саму жизнь. И обратно это время не вернуть вспять. Каждый кирпичик, каждый камушек — всё возвращалось на круги своя. Деревья и птицы — всё возвращалось в свою изначальную форму. Изначальную полностью, разрушенную до самого основания. Камни исчезли, живые создания тоже. И лишь спустя пару часов города стали опустевшими, и каждый, кто жил на этой планете, полностью исчез. Тист смотрел за тем, как исчезала цивилизация, и молча наблюдал. Чёрный туман, подобно пескам времени, отнимал всё живое. Однако сила Сэмюэля работала и в обратную сторону, если тот пожелает воссоздать что-то. Но создания его не будут такими, как создания Тиста.

Внезапный гость потревожил наблюдение Тиста. Тот зрел с большим интересом. Пожалуй, как создатель, но не мог поднять руки на свои творения. Вспомнилась его Мирра. Не было и дня, когда он не сожалел о том, что решил наказать её. Однако раздумья прервал голос Дариона.

— Какое мастерство разрушения, — утвердительно сказал голос. Блондин перевёл взгляд на мужчину, одетого в белый костюм, который носили люди на Земле. С чёрным воротником. В руках была трость. Он так же смотрел заворожённо за исчезновение этой цивилизации.

— Пожалуй, тебя тут и не хватало, Дарион, — произнесло Солнце, улыбаясь. — Уверен, ему понравился подарок, который он обнаружил в этом маленьком святилище, — будучи довольным, он видел, как почти исчезли все, и в самом центре стоял Сэмюэль на месте исчезнувшего города. Ему ещё предстояло почистить несколько планет, на которые отправились эти создания на своих летательных аппаратах. Но это была лишь формальность. А сейчас он держал в руках книгу — дневник Олбана Сэмюэля «Чёрное сердце».

Сказать, что он был удивлён, — это ничего не сказать. Ведь дневник был написан Олбаном. Кто он такой и почему написал неправдивую историю о нём? Вопросов было много, но не ответов.

— Только посмотри на его удивлённое лицо, — молвил златовласый, прикрывая своё лицо и лукаво улыбаясь. Сказал бы он ему, что эти существа возвели его в боги, было б интересно узнать его реакцию.

Давным-давно, сто лет назад, в организации Чёрной Розы жила семья исследователей, имевшая огромное влияние. Имея лишь кровь Высших, они исследовали и воссоздали множество того, что было запрещено во вселенных. Однако самое большое создание-детище были семь дневников. Фамилия того, кто написал, была Олбан, звали его Айзек. Он написал семь книг о семи существах, имеющих огромное влияние на этот мир и тех, кто создаёт его. Его же предки некогда написали две книги о Мирре и Марре. Чёрная Роза решила, что таким образом это поможет будущей организации умертвить тех могущественных сущностей, с одной целью — выйти из их тени и стать свободными, и посчитали, что эти книги будут лучом надежды для организации. Однако они не учли одну маленькую истину: что эти так называемые дневники в будущем будут превозносить этих сущностей, и к ним будут относиться как к Высшим созданиям в мире. Но и истинная цель этих дневников будет проста — уничтожить Высших. То, что было описано, — малая часть их возможностей. И больше половины окажутся фантазиями самого автора, имеющими под собой какие-то обоснования в виде исследований. Но по факту ничего.

Пока Сэмюэль просматривал книгу в удивлении, Тист спустился вниз, встав на землю в пустых владениях. Трон исчез, а сам блондин стал всматриваться по сторонам, где бы ему начать созидать. Мужчина присел на колено, замахнулся правой рукой и со всей силы ударил по земле, но удар не отразил силу, по сути, лишь сотряс воздух да землю. Его кулак ударил по земле, достигая самого ядра планеты. Яркий луч солнца пронзил это место, он был не простым: настолько сильный, что земля стала покрываться растительностью, расползаясь по всем ближайшим уголкам планеты. Такой луч солнца — некая программа, готовящая эту планету к другой цивилизации. Недолго Тист загружал эту программу, всего пару минут, и его программирование было окончено.

— Это что за бредятина такая? — возмущался желтоглазый, просматривая книгу.

— Твоя книга, написанная Олбаном. Точнее, его дневник, — стал подходить к нему Тист. Он видел интерес и удивление в глазах мужчины.

— Что значит моя книга? — прорычал в ответ Сэмюэль, помахивая перед носом друга ею.

— Неужели забыл о Чёрной Розе? — спросил Дарион, смотря прямо в глаза и видя там интерес собеседника.

— Нет, — выдохнул Сэмюэль, так надеясь, что сама организация исчезла, как и всё остальное. Но она, на удивление, в порядке.

— Один из глав этой гильдии написал сто лет назад дневник — семь штук. И одну из них держишь ты. Ты как раз вышел из тюрьмы, забыл тогда и начал выполнять свою работу. Забыл? — напомнил ему златовласый.

— Семь... — задумался младший брат Тиста, пытаясь вспомнить.

— Сэмюэль, ты же не забыл, что сейчас нас всего семь, тех, кто воссоздал этот мир заново, — уточнил мужчина, смотря на забывчивого брата. Тот вряд ли забудет всё, если это не настолько нужно ему.

Застыв на месте, тот ощутил некую опасность, что проносилась рядом с тем, кто был ему дорог.

— Аниса, — прошептал Сэмюэль имя возлюбленной, что переродилась в этом мире под этим именем.

Он ощутил опасность рядом с ней и исчез, словно его тут и не было. Сэмюэль, обладающий силой времени и управления мирозданием, мог перемещаться в любую точку мира, только представив. Этот умелый дар видеть сквозь время, что было в далёком прошлом, стал его силой. Но даже так ему необходимо отправиться к ней сейчас, немедля, бросив все свои дела. Лишь бы не увидеть её гибель вновь и не пережить тот кошмар, что случился с ним ранее.

Красивые пейзажи пустынной планеты, которая стала абсолютно чистой после полных реформ, изменивших её зелёную и красивую природу. Сейчас тут пусто. Однако пески, которые тут образовались, олицетворяли время. Сейчас тут полное опустошение.

— Ну вот, он ушёл, — сказал Дарион. Его очередь поработать.

Он стукнул об землю тростью, и из его спины проросли ветки, белые и чёрные, на которых выросли огоньки — это и есть души. Оставив души на этой земле, вскоре тут начнётся целая цивилизация, и души войдут в новые тела. Внезапный стук о землю — и ветки деревьев снова росли из его спины. Будучи жнецом, он переносил души из любой точки вселенной в земли Аккасии.

Направляясь к замку на одной из планет, мужчина надеялся успеть. Сэмюэль подобрался к замку, который охватила война. Страна была в разрухе и упадке. И этот замок собрались уничтожить вместе с теми, кто был в нём. А значит, Аниса была в опасности. Он не смог спасти её в прошлой жизни, а в этой он себе такого не позволит. Поднимаясь по лестнице, он слышал и видел, что было в тронном зале. А девушка была ещё жива. На плече рана, но она жива. Её семья умерла, принцесса осталась одна, и её жизнь была в опасности. Воин замахнулся над головой девушки, видя её страх и то, как она тряслась от увиденной смерти близких.

— Люди, столь хрупкие создания... — рыкнул тот и снова исчез с места, ведь время шло уже на секунды. А значит, если его взмах меча произойдёт, она умрёт.

Аниса, девушка, оставшаяся последней принцессой в этом королевстве, надеялась на подписание мира между двумя странами, но увы. Они отказались и пошли войной на них. Видя в ней угрозу, ни одна страна поддержала убийство принцессы. Страхи и предрассудки прошлого настигли и эту планету, где жила девушка. Маленькие руки тряслись от страха, из тела уже текла кровь, она потеряла много крови. Пускай если ей суждено умереть, значит, так должно быть. Она не сумела защитить свою страну. И сейчас она видела смех в глазах принца, что обезумел от желания убить. Всегда во все времена люди боялись того, чего не понимали и считали ненормальным или проклятым. С Анисой случилось то же самое. Сила исцелять других пугала.

Взмах меча от смерти отделял её. Прижмурившись, она решила с гордостью встретить объятия Морфея. Раз она принцесса, то и умрёт подобно принцессе, без страха и сожаления. Но страх прекратился, ведь ощущения смерти не пришло к ней. Открывая свои зелёные глаза, девушка увидела мужчину в чёрной одежде перед собой. Голова палача падала вниз. Настолько сильно он когтями отделил голову от шеи. Аниса так испугалась, что перед глазами настала темнота, и девушка лишилась чувств, упав на пол.

На месте уничтоженных стран вырастали деревья. Они прорастали мгновенно, когда все души в этом месте умирали. В последние столетия такое часто бывало. Дарион — жнец, который занимался сбором душ. Прибывал он сюда сразу, как только ощущал угасание жизни. У него было множество планет, и он редко бывал у себя дома. Он один собирал огоньки по всей Вселенной и переносил их в земли Аккасии. Однако для сбора душ жнецу понадобится древо смерти, заложенное в каждой планете, если страна угасает. Дарион выполнял работу сам, и естественно, что души не сразу перерождались. Тисту нужно проверить и пересмотреть некоторые души. Поскольку Солнце создавало их из своей энергии, то, подобно нитям, они были прикреплены к нему. Души этого не знали, но мужчина проверял каждую душу для того, чтобы та не свернула с пути, к которому стремилась. Ведь цели они выбирали себе сами — свобода выбора. Он давал им изначальные варианты событий, которые они должны были выбрать и пойти путём, который обучит их. Путь к свободе их — души.

Сладкий сон, в который погрузил Сэмюэль девушку, виделся ей, напоминая о её прошлом. Аниса была не слишком высокого роста, от рождения у неё были красивые глаза, переливающиеся изумрудным цветом. Она была умна и начитанна, как положено для принцессы целой страны. Была милосердной и доброй девушкой, всегда великодушно относилась к бездомным и пожилым людям. Она человек, который всегда помогал нуждающимся. Сложно назвать её наивной. Аниса всегда любила изучать что-то новое. Её интересовало всё: математика, политика, медицина, астрономия. Длинные каштановые волосы были всегда уложены, чёлка всегда аккуратная. Она была худенькой девушкой, но с хорошим аппетитом. Анису всегда можно было узнать по нежным чертам лица, по приятной улыбке. У неё был наивный взгляд ребёнка, но порою и задумчивый. Изумрудный — её любимый цвет. Порою она даже предпочитала платья именно с этими камнями. Вместо заколок и украшений ей нравилось вставлять в волосы цветы.

В детстве матушка часто успокаивала Анису, потому что она любила носиться, как маленькая буря, по всему замку. Эта малышка, такая активная, всегда всем помогала, и её же помощь после оборачивалась бедой. Будь то помощь на кухне, куда она часто приходила, чтобы стащить какую-нибудь вкусняшку. Повара старались привить ей интерес к изучению блюд. Приготовление их было занимательным, однако после таких вот попыток кухня чуть не была спалена. Поэтому после ей запретили вход туда. Малышка стала интересоваться красивыми цветами и как их правильно обрезать. Она так увлеклась этим процессом, что обстригла все кусты роз, и каждый цветок в саду пострадал. Сад, который долгие годы взращивали, исчез за считанные три часа. Узнав, что маленький пастух пасёт коров и овец, девочка захотела попробовать и это. Но и тут, увы, процесс не увенчался успехом. Малышка не уследила ни за одной овцой, мало того, она не согнала их в одно стадо, а разогнала, после чего королевство и селяне ещё долго пытались оправиться от её проделок и, как они назвали, шалостей принцессы.

Как мать ни отговаривала её от подобных действий, ребёнок же всегда топал ножкой, буквально требуя нового интересного изучения. Не того, которому её обучали преподаватели, а того, которое она сама находила. Однажды, взяв с собой лишь верёвку, Аниса прослышала, что многие удальцы покоряли вершину в лесной чаще «Унон». Эта долина имела огромные горные массивы и находилась в лесу, что был неподалёку от замка. Ей так хотелось этот процесс опробовать, что, несмотря на опасения матери и отца, несмотря на все уговоры, она сумела-таки сбежать в лесную чащу. В тёмную безлунную ночь малышка спустилась по канату вниз из комнаты. Ей было около девяти лет отроду. Она стала идти с канатом в руках, мечтая испытать нечто новое и интересное. Несмотря на серьёзную стражу, желание девочки стало сильнее. Она обошла всех стражников и по итогу рванула пешком к лесу, не подозревая, какие у неё будут неприятности.

Маленькая Аниса сумела дойти до леса, но уже под самое утро. Рассвет освещал деревья, сквозь которые виднелись лучики солнца — яркие, красивые, освещающие большой смешанный лес в этой части. И она уже была уставшей. Голова кружилась, тело не хотело двигаться и идти дальше. Войдя в самую чащу, Аниса поняла, что пожалела и хотела бы вернуться, да вот и самого начала ей не видать. Ей казалось, что лес был маленький, но в итоге лес был больше изнутри, чем с виду, из окон дворца. Бродя по округе леса, она поняла, что окончательно заблудилась, и, несмотря на старания идти к вершине горы, у неё не получилось приблизиться. Сильная болотистая местность. Много деревьев, что преграждали путь. Листья и абсолютная тишина. Знала б малышка, как сильно она перепугала всех в замке.

Большие массивные деревья, которые выросли тут, загораживали весь вид. Зелёные ели прикрывали путь маленькому ребёнку. Большие берёзы закрывали некоторые места обзора. Казалось, что куда ни глянь, везде были деревья. Большие кусты, в которых можно спрятаться. Папоротник, как самый страшный кошмар, прятался под каждым деревом и своими листьями пугал малышку. Маленькие кусты имели под собою болотистые тропки, в которых можно утонуть. Она всхлипывала носиком, идя по листьям, что шуршали под ногами. Завывал прохладный ветерок. Ребёнок, которая была в платье, поняла одно: она ошиблась. Она осознала, что ошиблась, и хотела бы вернуться. Но как — она не знала. Послышался шорох в больших кустах. Показались серые уши. Грозные клыки торчали из пасти, рыча. Это был злой голодный волк, жаждущий поесть. Его взгляд пугал девочку.

Пятясь назад, девочка старалась не дёргаться. Возможно, он просто проходил мимо и решил поздороваться с ней. Ноги переплелись, и она упала на землю. Волк почему-то не нападал. Они крупные здесь, в этом лесу, размером с человека. Волк приблизился близко, скаля свои клыки, он, вероятно, уже был готов укусить малышку, но остановился, смотря ей в глаза. Его самого что-то испугало. Маленькая Аниса смотрела в глаза и видела в них отражение чёрной тени, что стояла где-то позади неё. Этот кто-то явно был человеком или схож с ним. Но кто же мог напугать волка? Кто мог испугать животное, что разрывает своими клыками людей наполовину и пугает многих в этой стране? Стараясь дышать ровно, девочка ощущала, как сердцебиение стало успокаиваться. Волк словно склонился перед тем, кого испугался. Он знал, что перед ним враг намного сильнее его самого. И поднять голову ему не позволили его же собственные инстинкты самосохранения. Теперь животное стало медленно отходить от ребёнка, пятясь назад и даже не поднимая взгляда. Стоит ему сделать лишь шаг, как смерть его поразит.

Когда он поднял взгляд, он не посмел больше и шагу ступить. Ибо шаг этот будет равносилен смерти его. Малышка, которая подняла голову вверх, встретилась взглядом с глазами янтарного цвета, смоляными волосами и одеждой чёрного тона. Выглядел мужчина лет на двадцать, может, старше. Его руки были в странных татуировках. Быстро поднявшись с места, девочка стала отходить чуть дальше от места.

— Иди за мной, — лишь эту фразу сказал желтоглазый, разворачиваясь и идя в противоположную сторону от направления, в которое шла она.

Ребёнок сжала свою волю в кулак и видела, как животные разбегались в разные стороны от этого мужчины. Осматривая его одежду, девочка понимала, что перед ней точно было существо в облике человека. Она обратила внимание, что он был без обуви. Ходил босыми ногами. На ногах принцессы же были туфельки. Став присматриваться, девочка заметила, что трава стала разъедаться при соприкосновении с плащом, что был на нём. Тот вёл девочку совсем другой тропой, пока не подошёл близко к выходу из леса. Рванув с места и даже не поблагодарив его, она побежала назад домой. Испуганная, она запомнила, что нужно слушаться старших, иначе жизнь тут же оборвётся на месте. Малышка сильно была напугана, но сразу же попалась в руки стражи, которая и отвела её к семье. Ох, какой нагоняй получила малышка от своей семьи. Но самое главное, что она вернулась цела и невредима. Аниса мечтала отблагодарить того, кто спас её тогда, маленькую. Она исправилась и перестала быть столь беспечной. Она стала изучать науку и необходимый этикет.

Приходя в себя в мягкой кровати, девушка стала понимать, что находится в совершенно другом месте, не дома. Кровать была огромной и удобной. Вокруг всё красиво сияло. Правда, за окном была темень, но сама комната была ослепительно белой. На стенах висели большие картины, а на потолке эффектная люстра, вычурная и ярко светящая. Однотонные обои и много полок с книгами, стол со стулом и большая гардеробная. Встав с места, девушка заметила, что одета в белое, не пышное платье до самого пола, а на плече была повязка. На воротнике вышиты белые розы, как настоящие. Откуда кто-то знал, что девушка любила белые розы? Встав с кровати, она направилась к двери, чтобы понять: где она? Кто тут есть? Но даже в коридоре было светло.

Идя вдоль коридора, Аниса начинала слышать голоса. Здесь же люстры были меньше. На них словно были свечи, которые и горели столь ярко. Подойдя к большому залу в центре комнаты, девушка вошла в арку. Правда, напротив него был выход на улицу. Пока что она не понимала, где находилась. Услышав голоса отчётливее, она остановилась за стеной и, приблизившись к краю стенки, краем глаза выглянула. Высокий рыжеволосый мужчина в странном балахоне — или тряпках — до самого пола стоял перед троном, на котором сидел мужчина в чёрном одеянии. Странная примета была у этого рыжего мужчины. На его голове виднелся, как посчитала девушка, плавник. Хотя на самом деле это была кость, что образовалась у него очень давно, ещё в прошлом.

— Кажется, ты не рад видеть меня? — засмеялся рыжеволосый Арчер. — А ведь я и твоим надзирателем был, — упомянул он и эту фразу, но не чтобы подразнить мужчину, а скорее напомнить ему о прошлом. Но и тому есть что сказать в ответ — Сэмюэлю.

— Насколько я знаю, шуба, которую я носил раньше, теперь непригодна, — сказал он и улыбнулся в ответ типу. Эта фраза призывала вспомнить тот факт, что когда-то это тело было и его. Он управлял им до того, как влез в мальчишку.

Подобные колкости между ними были не редкостью, такова была их дружба. Они могли перекинуться ещё парочкой фраз, которые были не по нраву окружающим, а понятны им самим.

— Я пришёл к тебе, как и было обещано, — махнул рукой рыжеволосый Арчер, и слуга стал вводить в замок разных созданий в цепях.

Однако слуга, как и толпа входивших, засмотрелся на девчонку, которая подсматривала.

— Не ожидала увидеть принцессу, которая будет подсматривать, — сказал женский голос, хихикая. Это сестра Арчера насмехалась над девушкой. Удивлённая Аниса стала поворачиваться, пока не достигла взгляда девушки, по возрасту и росту схожей с ней. Она выглядела как тот парень, что стоял перед троном. У неё на голове был такой же плавник — на него и засмотрелась девушка. Она понимала, что это некультурно — прям в упор смотреть на то, что выпячивается. Но всё же. Она и сама подняла свои глаза вверх. А пальцы сами потянулись провести по этому плавнику, он был вдоль макушки. Начиная, пожалуй, чуть ли не от лба и заканчивая на затылке.

— Я знаю, что он выглядит как что-то необычное для каждого. Видя его, каждый либо смеётся, либо засматривается. Это как увидеть альбиноса среди стаи, — сказала та с улыбкой, ведь уже привыкла к этой штуке.

— Простите, я не хотела быть такой неуважительной, — сказала сестра надсмотрщика, занервничав.

— Меня Ода зовут, — сказала младшая сестра, у которой были большие ресницы, и она частенько похлопывала ими. Её большие глаза так и улыбались каждому, несмотря ни на что. Когда-то девушку звали по-другому, но она решила начать всё с чистого листа и имя взяла под стать своей новой внешности. У неё бледноватая кожа, а её миловидное личико, на котором всегда была улыбка, дарило радость всем. Она была немного пухленькой, и её целью было попробовать все блюда в мире. Но и это, казалось, ей к лицу. Девушке даже показалось, что её глаза были как настоящая вода — бездонные и манящие. Она была рыженькой, милой девушкой, однако одета в такие же тряпки, как и её брат.

Аниса раньше не видела такого стиля одежды. Длинный цельный плащ, покрывающий весь рост. Именно в форме плаща, но не имел пуговиц. На его груди были неровные выглаженные полоски, а сверху ещё одна ткань была, она развевалась и была перекинута через плечо. Ткань была алого цвета. Девушка и её брат были очень похожи внешне. Этот плащ был как бы мятый местами, ощущалось, что у них была сидячая работа. Тряпка, что была перекинута через плечо, символизировала прошлое для этих двоих — никогда не забывать его. Это было напоминанием.

В прошлом

Когда-то Сэмюэль использовал свою силу времени. Звёзды, которые он пересёк, как сила его, способная остановить время. Вокруг была лишь тьма, та, что была с ним всю его жизнь. Окутывая себя тёмными песчинками, тот протягивал руки, словно представляя, что весь мир был лишь на его ладонях. Каждый, кто жил, был в его распоряжении. Он лишь махнул своими руками, и время находилось в пространстве, созданном Тистом. Аккасия создавалась очень быстро, прямо на его глазах. Появлялись плодородные земли, виднелись и жители, весёлые и радостные. Шагая лишь в одно место, он жаждал прийти и увидеть её.

Он никогда ранее не пробовал использовать силу, не уничтожая и разрушая всё, а для того, чтобы остановить время или отмотать его назад. Его желание исправить прошлое было сильным. Он чувствовал себя виноватым перед своей матерью и даже перед Миррой. Имея силу, он хотел исправить всё, что натворил. Чёрный песок окутал его самого и всё, что было вокруг него, менялось до того самого момента, когда они останутся с Миррой вдвоём, когда, протянув руку ей, он не сумел спасти её от смерти. Остановив время в тот самый миг, когда тело девушки ещё не разрушено, а Тист ещё был в маленькой люльке, он увидел Мирру в её прекрасном облике. Мужчина потянул свою руку, желая прикоснуться к ней, ощутить её тепло, увидеть улыбку. Сейчас его сила была огромна, и что с того, если он изменит всё? Пусть всё канет в Лету, пусть исчезнет и станет прежним. Рука тянулась, и кончики пальцев медленно приблизились к её белым, как снег, локонам. Её нежная кожа и светлая, как луч, улыбка. Пальцы приблизились и должны были коснуться её тела, но рука прошла насквозь. Словно призрак, та была здесь и сейчас, но не было возможности её коснуться. Он вновь попробовал, но эффект тот же. Мужчина ощутил дыхание позади себя. Столь спокойное и ровное.

— Ты знал, что я не могу всё исправить? — посмотрел на блондина в пол-обороте Сэмюэль.

— Знал, — ответил честно златовласый, он был позади. В этом тёмном месте, где есть только их прошлое и их нынешнее, и сила, которой они обладают. — Даже имей ты всю силу времени и вселенную, имей всё, что пожелаешь, и управляй этой силой, ты не сможешь исправить прошлое. Я хотел донести до тебя эту истину. Осознай, что прошлое осталось в прошлом.

— Почему же оно в прошлом? Что не так с ним? — прикрыл глаза младший брат Солнца.

— Почему? Что не так с ним? — стал шагать Тист к своему названному брату. — Всё наше прошлое построено вне пространства и времени. И что было тогда — не изменить. Я всё думал так же, как ты: что же мы сделали не так в те дни? — стал шагать вперёд, приближаясь. — Ты не задумывался о том, что же такое жизнь? Какова её ценность? Что определяет её ценность в этой жизни? В любой из жизней? В любой форме? — Тист всматривался в глаза, которые прикрыл его брат от боли.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказал желтоглазый.

— Время, — смотрел он на Мирру, — время — это то, что заставит каждого оставить свой след в любом временном отрезке. Время — это жизнь, которое отмечено каждому, и даже её окончание оставляет хоть какие-то следы в этом бренном мире. А теперь представь, что времени нет... — сказало Солнце.

— Нет, нет, — стал махать головой мужчина, словно не хотел принимать такую реальность. Сэмюэль всё отрицал.

— Ошибся, когда создал мир, в котором нет времени, нет жизни, — вот такое обоснование он сказал в ответ своему брату. — Если времени нет, то и жизнь вернуть невозможно. Даже повернись ты время вспять, приди сюда хоть тысячу раз, ты не сможешь изменить то, что уже совершилось. Процесс можно лишь изменить, создав пространство со временем. Но даже так вставить его в прошлое не получится, шансов будет ноль, — таков ответ Тиста.

— Тогда что же с Ариэль? Ты ведь вывел её из этого места, спас? — обернулся возмущённый Сэмюэль.

— Хах, — вздохнул Тист, улыбаясь, но улыбка не была радостной. Это был напряжённый разговор.

— Если у меня нет такой власти, то она есть у тебя, — стал смотреть с надеждой на златовласого брата тот.

— Иди за мной, — махнул рукой Тист, ведя мужчину за собой. Перед ним появилась дверь, которая могла вести в разные промежутки времени. Это некий способ помещения, который доступен Тисту. Открывая дверь, в которую он часто входил, Сэмюэль неохотно направился вслед. Но войдя внутрь двери, он увидел то, чего и вовсе не ожидал.

На полу из мрамора лежала маленькая Ариэль, мёртвая. Её органы были разорваны, и кишки лежали наружу. Зрелище не для слабонервных. Из её тела выходил чёрный песок, только в малых количествах.

— Помнится мне, когда-то твоя рука пронзила сердце этой малышки. Марра, которого я знаю, убил девочку ещё тогда. О, даже если ты этого не сделал осознанно, даже если это была моя сестра. Смотри, какие последствия проклятия несёт в себе её смерть, — Солнце показало то, что случилось бы, если бы он не сумел найти единственное правильное решение.

Её тело не разлагалось, а просто лежало и источало смерть. Смерть всему живому, заставляя всё гибнуть.

— Получается, что её спасением была жизнь? — спросил Сэмюэль, смотря на девочку, он был так шокирован этими словами.

— Единственный способ спасти её — применить время на себе, а затем попытаться вывести её из этого места, — выдохнул тот, ведь знал, что скажет Сэмюэль далее. Можно сказать, что её спасли чудом.

— А Мирра? Почему ты её не выведешь так же? — решил докопаться до истины тот.

— Всё просто — её огонёк души уже переродился в новой эпохе. И, перенеся её из этого времени в то, в котором ты сейчас живёшь, она просто исчезнет, растворится, обратившись в пыль, — утвердительно объяснил Тист.

— Значит, она умрёт? — повернулся Сэмюэль. — А как же остальные?

— Остальные, те, кого ты поглотил? — стал смотреть в глаза столь пристально блондин. — Их огоньки уже поглотили, и они исчезли. Ты не сможешь исправить прошлое, поскольку время не смогло настигнуть и их, жизни остались в теле того, кто поглотил их. И извлечь их оттуда невозможно, — эти слова звучали больно из уст Солнца.

— Закон пространства и времени, — усмехнулся желтоглазый.

— Верно, закон пространства и времени, — так же улыбнулся и Тист. — Закон, по которому прошлое и время в нём не изменимы. Ибо самого времени нет. Нет времени — нет жизни. И нет следов прошлого, которые бы остались в этом времени.

— Тогда скажи мне, брат, как так вышло, что Чёрная Роза остались живы? Ты вроде создал мир по новой? — подошёл столь близко Сэмюэль.

— Случайность, которая вышла нам боком, — откашлялся тот, понимая масштаб проблемы.

— И как это понимать? Случайность... — смотрел он пристально на брата.

— Я уничтожил не все планеты, — дал ответ Тист, нервно сглотнув. Он отвернулся и сделал пару шагов. — Моя ошибка, вновь.

— Не все? А что же тогда ты оставил? Зачем? Какой был смысл? Если ты желал всё воссоздать, то нужно было покончить со старым.

— Надо было, я оставил лишь две планеты, на которых было нечто важное. Планету, на которой мы сражались с тобой. И ещё одну, на которой осталась маленькая сестра Арчера. Ты не убил её когда-то, я посчитал это большой радостью и решил оставить эту планету. Кто ж знал, что кто-то из Чёрной Розы сумеет остаться в живых, — ответило Солнце.

— Вижу я, что ты что-то скрываешь от меня, — усмехался тот криво, ведь знал, когда Тист лукавил, и сейчас он явно это делал. Сэмюэль видел его насквозь.

И так, время неумолимо вернуло всё на круги своя. Однако:

В замке Дариона

На большом острове, в самом центре большой пропасти, стоял замок с заострёнными куполами, чёрный, лишь внутри стены были белыми. Хозяин любил однотонную гамму. Несмотря на свой внешний вид. Дарион, имевший чёрные и белые волосы с обеих сторон, стремился всегда к некой гармонии в своей жизни. Он мечтал, что однажды и сам будет более слажен. Большой объём работы не позволял ему часто находиться в самом замке. Планета, где он жил, была бесплодной. Точнее, на ней никто не жил. Холодный тон добавлял некой мрачности. В замке было по большей части темно. Окна были, но самого освещения не хватало. Тут было темновато каждый день. В залах было всё достаточно скромно. Тронный зал имелся, но не был вычурным, как был у отдельных Высших. Дарион отсутствовал, а его помощники и помощницы, которые здесь жили, занимались убогим трудом. Это были некое подобие людей.

Был кабинет, в котором был стол из дерева. Запах древесины стоял по всему залу. В кабинете было небольшое круглое окно. Растительности вокруг самого замка не было. Он буквально стоял на скалистой местности. Всегда, когда приходили гости, они шли через некие колонны, которые были схожи с греческой архитектурой. Они имели росписи и были высотой в два, а то и более метра. Это была некая дорожка перед тем, как войти в сам зал. Висели небольшие картины при входе в коридорах. Но их было мало. Картины были морского типа, поскольку Дарион любил именно море и его стихию. Земли были безжизненными, вот только в самом центре зала стояло огромное сухое дерево. Почему сухое? Потому что оно было символом его силы — древо жизни и смерти. Это древо он сам прорастил. В ночное время дерево могло светиться неким синим цветом или бирюзовым. Это означало, что хозяин замка работал с душами. Это был момент, когда он переносил все души из одного места в другое. Древо светилось именно из-за того, что он работал.

Однако сейчас хозяин прибыл в замок по самому срочному делу. Оно не требовало отлагательств. Находясь в своём кабинете, тот заметил фигуру — тень гостя, притаившегося в углу, невысокого роста.

— Я принёс тебе бумаги, — указал тот на стол. Сняв цилиндр с головы, тот разгладил свои чёрно-белые волосы. Его глазной белок почернел, а другой покраснел. Видя то, что было написано на бумаге, он злился, вены набухли на висках, и тот старался контролировать себя. Он почти всегда был спокоен, но сейчас.

— Ох, как они вообще сумели раздобыть камень Мирры, — возмутился тот, узнав, что Чёрная Роза продолжает свои эксперименты по созданию живых новых рас. А это запрещено, поскольку может внести хаос и уничтожить всё до самого основания. И разгорится новая война. Тайный гость исчез, как и следы его пребывания.