Читать онлайн "Тэрра - Книга 1. Алтарь выбора."

Город Сурра.

Древний Храм стоял в утреннем безмолвии. Лишь ветер поднимал со сводов пожухлые листья, пережившие зиму, и уносил их вглубь леса. Ни крика птиц, ни шороха зверя – только тишина, густая и тяжёлая, будто само время здесь замедляло свой ход.

Но вдруг звук шагов нарушил этот покой. Двое приближались к Храму по лесной тропе.

Первым по ступеням поднялся принц Каэль – высокий, в тёмно-синем камзоле, поверх него развевался серый плащ. Он быстро вошёл под своды, даже не оглянувшись.

— Каэль! — окликнул его Дарэн, друг детства и верный щит, шедший следом в кожаном доспехе.

Но принц не остановился. Он подошёл к Алтарю и опустился на одно колено. Закрыв глаза и склонив голову, он прижал ладони к холодному камню. Губы зашевелились в беззвучной молитве.

Храм вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь их рваным дыханием после быстрой дороги.

Дарэн остался у входа, молча наблюдая.

Каэль замер, ожидая отклика Алтаря – как вчера... как месяц назад... Хоть малейшего движения, хоть шёпота силы. Но камень под его ладонями оставался неподвижным. Древний Алтарь молчал.

Принц медленно открыл глаза. В этой тишине сами собой всплыли слова отца – те, что он слышал ещё мальчишкой. О деде, которого отец никогда не видел. Только слышал о нём от своей матери. И Каэль слушал… и представлял.

«Высокий мужчина, объятый огненной защитой. На вороте плаща перекатываются языки пламени, вокруг взъерошенных волос – красное сияние, словно огненный нимб.

Могущественный. Настоящий. Один взмах руки – и чешуя дракона вспыхивает.

Истинный король».

Каэль посмотрел на свои ладони, прижатые к камню. Слабое марево тепла – едва заметное, как дыхание на морозе. И ничего больше.

Минуты тянулись – тягучие, как густая смола, стекающая с крон деревьев, проросших сквозь своды Храма.

Но камень продолжал молчать, холодный и непоколебимый.

В груди поднималась ярость – медленно разгораясь изнутри, словно тлеющий под золой огонь. Глаза блеснули тем же жаром. Жажда силы и власти захлестнула его, заполняя до краёв. Руки невольно сжались – ногти впились в ладони.

​— Завтра, — бросил Каэль, и в голосе вспыхнула сдерживаемая ярость. Он быстро поднялся и направился к выходу.

Дарэн молча кивнул и шагнул следом – но в этот миг тишину Храма пронзил мягкий голос, эхом отдаваясь в сводах, пропитанных запахом мха и смолы:

— Твою избранную приведёт отец… Ты должен оберегать её, как дыхание своё… Я нарекаю её твоим сердцем… Мэллоди…

Последние слоги растаяли, уплыли в вышину, оставив лишь лёгкий гул в ушах.

Каэль застыл, потрясённый. Прислушавшись, он разочарованно опустил голову. Алтарь, который наконец ответил ему, сказал не о силе, а об избранной. Горечь мгновенно поднялась внутри него: Тэрра не ответила на его жажду. Как он станет великим королём… с этой ничтожной искрой?

​— Принц, — рука Дарэна легла на его плечо, — прошу, идёмте. Ваш отец будет недоволен.

​Каэль резко стряхнул его руку и зашагал прочь, не ответив.

Он шёл, утопая в себе – в жгучем желании доказать: отцу, миру… себе, что достоин трона. И не заметил – ни быстрого шага, ни дороги, ни значения слов Тэрры.

А Дарэн, следуя за ним, молча обдумывал пророчество, которое принц отбросил так легко.

Девушка в лесу.

​В небольшом доме под кронами леса, окружённом цветочной поляной, от собственного крика проснулась девушка.

​Ей снилась сила – безмерная, всепоглощающая. Боль и разочарование обращались в вихрь разрушения. Тэрра содрогалась под её мощью. Земля трескалась под ногами, небо темнело, затмевая солнце. Мир рушился, но ей – это нравилось.

​Она резко села, в ужасе посмотрев на свои руки. Во сне они были объяты огнём, но теперь – чисты. Ни ожогов, ни жара. Только дрожь.

Ночная сорочка прилипла к телу от пота, волосы растрепались, словно огонь и вправду коснулся её.

«Жива...» – мысль вспыхнула и тут же погасла, а сердце всё ещё билось неровно и тяжело.

— Сон… — тревожно прошептала она, проводя дрожащей ладонью по лицу.

— Милая, ты кричала. Дурной сон? — послышался хриплый голос матери из-за тонкой занавеси.

— Да, матушка, — ответила девушка, поднимаясь с лежанки. — Я сейчас...

Пока она переодевалась, сердце не унималось, а в глубине души шевелился липкий страх. Приведя себя в порядок, она подошла к ложу матери.

Женщина слабо дышала, глаза её были закрыты, кожа пожелтела, стала тонкой, как высохший пергамент. Руки дочери дрожали, но голос оставался тёплым и спокойным. Она поднесла чашку с отваром целебных трав – аромат мяты и коры ивняка наполнил воздух горьковатой свежестью – и помогла матери сделать глоток. Потом мягко укрыла её лёгким покрывалом, словно оберегая хрупкое, едва тлеющее пламя.

Они жили здесь всегда. Когда-то это был дом, почитаемый обителью целителей-травников. Семья её взывала к Тэрре, лечила недуги, выхаживала раненых, возвращала дыхание умирающим. Дар исцеления был дарован через Алтарь – жертвенный, как сама планета: с каждым прикосновением, каждым отваром сила истекала из целителя, унося годы, здоровье, само биение сердца.

Сначала ушла бабушка – истаяв над чаном кипящих корней, руки её стали прозрачными, как осенние листья на просвет. Потом отец – сгорбленный ношей чужих ран, он угас в одну ночь, будто свеча. Теперь мать слегла – тяжёлая хворь медленно вынимала из неё жизнь. Дом наполнился тишиной – сочившейся из стен, густевшей в углах, как смола хвои из свежесрубленного ствола.

Люди из города больше не стучали в дверь – страх перед увяданием отпугнул их. Никто не хотел платить такую цену за своё здоровье.

— Матушка, не переживай за меня, — тихо сказала девушка, садясь на край постели. Пальцы скользнули по исхудалой ладони матери, ощущая бугорки старых шрамов. — Вы с бабушкой всему меня научили. Я выдержу.

Снаружи ветер прошелестел в ветвях, и казалось, сам лес слушал...

— Травы соберу, отвары сварю – жизнь свою сохраню, — продолжила девушка, и её голос окреп, наполнившись тихой решимостью.

Женщина слабо кивнула. Её пальцы, иссечённые годами служения, сжали руку дочери – передавая ей путь дара. Девушка отвернулась к окну, где лес мерцал в лучах рассвета, окутанный лиловой дымкой… и продолжила – мечтательно, с почтением:

— Я предам тебя земле, как положено. С песней Тэрре и венком из полевых цветов – ромашек, что ты любила, и красного клевера… — она сделала глубокий вдох. — А после пойду в Храм. Получу благословение Алтаря. Вот увидишь: ты на небесах возрадуешься... Ты ведь встретишь саму Богиню…

Она улыбнулась сквозь слёзы, что стекали по влажной щеке.

— Я войду в Академию. Торговлей травами доберусь до города, к людям. Я сильна. Я справлюсь... — Последняя фраза прозвучала шёпотом, но в ней – жила несломленная воля. — Тэрра не оставит.

Она ещё не знала: имя её – Мэллоди – произнесённое самой планетой в Храме Сурры, уже вплеталось в нити судьбы мира.

Женщина уже не могла говорить. Глаза её в последний раз сверкнули светом тихой улыбки. Девушка наклонилась, коснулась губами лба – холодная кожа была словно воск. Она прикрыла лицо матери простынёй и долго сидела в тишине, держась за её руку. За ту самую – что держала её при первом шаге, учила различать лютик и чистотел, гладила после кошмаров… И теперь отпускала её в последний путь.

В стенах замка.

Минул полдень, когда Каэль вернулся в дворец. Холод мраморных стен, залитых солнцем, казался ещё жёстче – будто сам камень отталкивал его, не желая принять.

На верхних ступенях широкой лестницы его встретил королевский советник – высокий, худощавый мужчина в тёмном камзоле, сшитом строго, без украшений.

Сдержанный. Безмолвный. Словно тень господина. Только глаза – сухие, цепкие, как у ястреба – выдавали тревогу. Он склонил голову:

— Его Величество ждёт вас в покоях. Он… гневается.

Каэль задержал шаг. Нахмурился, но промолчал. Он знал: снова наставления, снова стоять пред отцом, как перед судьёй, а не как наследник перед королём.

Ступая по мрамору, он толкнул тяжёлую дверь – шаги гулко разнеслись под сводами. Петли скрипнули, разрывая тишину покоев. Сердце сжалось, но лицо оставалось непроницаемой маской. Принц вошёл.

— Вновь был в старом Храме, Каэль? — голос Амариса Второго был глухим, низким – в нём звучали усталость и разочарование, наслоившиеся, как годовые кольца на срезе дерева.

Король стоял у открытого окна – высокий, в длинной бархатной мантии глубокого синего, цвета ночного неба перед грозой. Золотые узоры по краям мерцали в солнечном свете, будто языки пламени, застынувшие в ткани. Фигура его казалась высеченной из камня. Только руки за спиной, сжатые в кулаки, выдавали напряжение.

Он наблюдал за учениками во внутреннем дворе – там искры магии вспыхивали, словно рой светляков.

Помолчав, он продолжил:

— Сколько раз я просил тебя... — голос его надломился вздохом. — Мой старший сын. Наследник престола. И снова ослушался.

Каэль стоял посреди покоев, гордо вскинув голову. Молча выслушав, лишь чуть шевельнул плечами – упрямо, без слов. Принц знал: молчание – его дерзость. Оправдываться он вновь не желал.

— Закончи обучение, — жёстче напомнил Амарис, поворачиваясь. Голос звенел, как клинок о камень. — Ты будущий король, не пророк. Не жажди власти сверх меры. Помни предупреждение предков.

— Я не такой, как дед, — холодно бросил Каэль. В янтарных глазах полыхнул огонь – тот, что сжигал королевства. — Я не он! И достоин большего! Я стану сильнее… но не для разрушения.

Слова повисли клятвой. Амарис слышал в них лишь вызов. Он тяжело вздохнул.

Тревогу сына он ощущал безошибочно – король чувствовал её… но знал: надавить – и сердце ожесточится окончательно.

Каэль поклонился – холодно, формально – и, не дожидаясь ответа, вышел. Дарэн, ожидавший у дверей, последовал молча, понимая: спорить напрасно. Принц уже ушёл в свои мысли – в свой бушующий огонь.

Амарис остался в безмолвии, глядя в окно. После ухода сына покои всегда казались пустыми. Полосы света ложились на мрамор и ковёр с гербом династии – золотым фениксом на синем поле.

Стены были увешаны стеллажами: корешки хроник потрескались от времени, пахло сухими свитками, воском печатей, тёплым металлом от тлеющей жаровни... Седина на висках короля блестела серебром. Лицо с резкими скулами – непроницаемое, как знали в Сурране. Но глаза – тёмно-карие, глубокие, как обожжённая земля, выдавали усталую решимость, тяжесть мыслей, что давила на плечи грузом времени.

К нему подошла Элиана.

Руки её легли на плечи – лёгкое касание, полное тепла. Напряжение отпустило. В её взгляде – жила мудрость, тихое спокойствие тех, кто много видел.

— Не печалься, дорогой, — прошептала она, и голос её окутал – как прохладный отвар после лихорадки. — Сходи в Храм. Если Алтарь молчит для него… заговорит с тобой. Ты не только король. Ты отец.

Он кивнул. На лице её – мягкое утешение и вера. Поцелуй в щёку – тёплое напоминание: любовь – магия сильнейшая.

И король решил: в ближайшие дни – к древнему Храму.

Прошло два дня.

Небо всё это время затягивали серые облака – тяжёлые, словно сама Тэрра скорбела с девушкой. Ни капли дождя. Ни луча солнца. Только ровная серая пелена лежала над миром.

Мэллоди похоронила мать в тихом уголке леса – где покоились бабушка и отец. Три холмика под сенью старого дуба. Корни его уходили глубоко – туда, где, по вере рода, души целителей возвращались к Тэрре.

Положив последний камень на могильный холм, она опустилась на колени. Пальцы её были в ссадинах, ногти сломаны – она копала сама, без помощи, без свидетелей. Только лес слушал…

Девушка прошептала слова благодарности. Прощения. Обещания:

— Ты будешь рядом. Я знаю... — Голос дрогнул, но не сломался. — Я исполню всё, о чём ты мечтала. И стану достойна… достойна дара, что ты мне оставила.

Она поднялась. Отряхнула землю с платья – тёмно-зелёного, что любила матушка, – и направилась к дому.

Он стоял опустевший.

Тёплые стены – некогда наполненные ароматами трав, голосами и смехом, – теперь были холодны и безмолвны. Свет, пробивающийся сквозь щели ставен, лежал на полу бледными полосами – и в этом свете плясала пыль, мелкая, как пепел.

Девушка в последний раз прикоснулась к одеялу матери – грубая шерсть кольнула израненную ладонь. Глубоко вдохнула родной запах: сушёный шалфей, дым очага… и что-то родное – то ли мёд, то ли воск свечей... Внимательно посмотрела на стол, где заваривала чай, на полку с книгами о травах – истрёпанными, с закладками из засушенных листьев, – которые мать заставляла её учить.

Прикрыв глаза, она провела ладонью по грубой столешнице, прощаясь. Потом обернулась и вышла. Закрыла дверь, не запирая. Лес возьмёт своё.

Мэллоди неспешно пошла по тропинке.

Заброшенный дом, вросший в лесную глушь, остался позади – как часть её прошлого, что уже не вернуть.

Она оставила в нём всё: детство, утраты, память о родных. И что-то ещё – ту девочку, что боялась грозы и плакала над мёртвой птицей. Теперь она шла вперёд. Одна.

Полдня она пробиралась сквозь чащу.

Лес был древним, наполненным звуками, которые знала лишь она: шелест крыльев неведомых птиц, хруст веток под лапами зверей, тихое дыхание природы – вдох и выдох, ровный, как у самой Тэрры.

Свежий запах трав и хвои, терпкий и смолистый, наполнял её сердце уверенностью.

Порой тропа терялась, и ей приходилось искать путь по солнцу, скрытому за пеленой облаков, и по мху, что рос с северной стороны стволов. Иногда – ползти сквозь заросли ежевики, что цеплялись за платье, царапали руки до крови. Один раз она чуть не сорвалась в овраг, где внизу бурлил невидимый ручей, – спаслась, лишь схватившись за скрюченный корень старого дерева, что торчал из обрыва.

Но она не остановилась.

В её глазах горело упрямство – тихое, непоколебимое, как течение реки, что точит камень.

Когда солнце – наконец пробившись сквозь облака – стояло высоко, перед ней открылся Храм.

Огромный. Величественный. И странный.

Построенный без крыши, как гласила древняя легенда – «дабы звёзды и Великая Са’тар1 вечно озаряли Алтарь».

Его белокаменные стены были обвиты мхом, густым, изумрудным – лес пытался поглотить святыню. Арки, высокие, стройные, уходили вверх, теряясь в листве деревьев, что проросли внутри.

Это был Храм Силы.

По преданию, именно здесь прямой потомок Огненного Владыки – того самого, чьё имя шептали со страхом, – когда-то получил свою мощь. И здесь же его наследник впервые узнал имя своей суженой.

Девушка застыла перед арками. В горле встал ком, а сердце забилось глухо и тяжело – отзываясь на зов камня, проникающий в плоть.

Она шагнула вперёд – мимо разрушенных колонн, под сводами, где птицы свили гнёзда, а время застыло в трещинах мрамора. В центре Храма – круглый Алтарь. Древний камень, гладкий от тысяч касаний, излучал сияние – тихое, как луна на воде. Она подошла ближе. Ноги дрожали – не от страха, а от усталости. Опустилась на колени, склонила голову.

— Великая Тэрра… — прошептала Мэллоди. Голос эхом вернулся, словно обнял её. — Я пришла.

Ветер прошелестел в стенах – приветствуя. Листья зашуршали. Птица прокричала вдали – протяжно и тоскливо... Усталость навалилась – внезапная, тяжёлая, как каменная глыба. Два дня без сна. Полдня пути сквозь лес. Горе, что сжимало грудь, – всё обрушилось разом.

Дремота окутала её – мягкая, неумолимая. Веки сомкнулись. Голова склонилась на Алтарь – камень был тёплым под щекой, живой, дышащий вместе с ней.

Сколько она спала – не знала. Может миг. Очнулась от прохлады – на Алтарь легла тень. Она поднялась и вышла на ступени Храма, где ещё грели мягкие солнечные лучи. Опустившись на мягкую траву неподалёку, Мэллоди расправила складки платья и стала вспоминать песни, что пела ей матушка.

Встреча.

Увидев, что серые тучи разошлись и солнце осветило замок, Амарис Второй решил отправиться в Храм по велению суженой Элианы.

Оставив залы дворца, король направился туда. Его путь пролегал меж садов, где всё благоухало.

Ветерок обдувал кроны плодовых деревьев – вишни, яблони в цвету. Лепестки осыпались под ноги – как снег. Аромат сирени кружил голову.

Амарис вспомнил: давным-давно он был здесь – с матерью. Она говорила о великом дворце, о священных цветах у фонтана, о пышной белой ветренице, что цветёт лишь у Алтарей, где дышит Тэрра.

Воспоминания детства. Мира. Ожидания. Он улыбнулся – на миг стал мальчиком, что шёл с матерью рядом, в будущем, полном света.

Но шаги тяжелели. В памяти всплывали образы: Богиня Лиара – и её пророчество. Сражения – крики умирающих. Союз народов… И сын – непокорный, горящий тем же огнём, что и дед.

Вдруг ветер донёс пение – нежное, вплетённое в дыхание леса. Чистое. Не просто голос, а будто сама земля пела – или небо. Женский голос – юный, полный глубины. Слова песни тронули его душу – она была о нём, о прошлом, что он боялся забыть:

«Спи, мой птенчик, крыло под щекой,

Мир огромен – и ветрен, и хрупок.

Не всякий, кто рвётся за синей чертой,

Возвращается с сердцем и звуком.

Амарис замер. Сердце его забилось чаще. Эта песня… он слышал её очень давно. От той, кого больше нет.

Не раздумывая, король сошёл с тропы и пошёл на звук – вглубь леса, сквозь заросли и корни, цеплявшиеся за мантию. «Кто мог петь здесь, так близко к Храму, и так проникновенно? Кто знает эту песню?»

Твой отец поднимался в закат,

Говорил – за свободой, за светом.

Только пламя сорвало наряд,

И исчез он… без слова, без лета.

Голос приближался. Амарис шёл на него, как на свет в темноте – не думая, ведомый чем-то большим, чем любопытство. Памятью. Болью. Надеждой.

Он ещё не знал, что идёт к той, кому суждено изменить всё.

Король осторожно раздвинул ветви деревьев – молодые побеги мягко подались под его руками, лес сам открывал путь.

Перед ним открылась небольшая поляна. В самом её центре стоял древний Храм Тэрры – тот самый, куда он шёл. Он знал каждый камень этого места, каждую трещину в мраморе, каждый изгиб арок. Бывал здесь сотни раз – юношей, королём, отцом. Но сейчас Храм казался другим.

Он дышал. Воздух вокруг дрожал, будто пронизанный невидимой силой – тёплой и древней. Свет ложился иначе… мягче.

И вот она…

Юная девушка у подножия ступеней. Казалось, она была частью этого мира – не гостьей, но его дыханием, его душой. Словно всегда была здесь.

Амарис застыл, не смея потревожить мгновение. Дыхание замерло.

Лучи заходящего солнца играли в её золотистых волосах – цвета спелой пшеницы и мёда.

Её фигура была лёгкой, почти воздушной – как молодой тростник. Платье выцвело и местами порвалось от долгой дороги. Но на ней оно смотрелось не бедно, а естественно, как кора на дереве. Лицо её светилось умиротворением.

Она подняла голову к солнцу, закрыв глаза. Ресницы легли тенью на щёки. Миг – и она продолжила петь. Голос её лился – чистый, тонкий, как дыхание самой планеты, как шёпот ветра в листве:

Не стремись за огнём в пустоту,

Где короны лишь маски для боли.

Лучше выбери травы в цвету,

Голос Тэрры, а не голос воли.

Ветры будут, и шепот мечей,

Но храни своё сердце живое.

Пусть не буря, а тихий ручей

Подарит тебе крылья и звоны.

Слова ударили в грудь. Эти слова его матушка пела ему перед сном, когда он был совсем мал, когда мир был погружён в хаос. Он думал, что забыл. Но нет. Память жила в костях, в крови, в самой душе.

Спи, мой птенчик, ты в мире не тень.

Не наследуй чужие дороги.

Пусть не гнев, а светлый день

Принесёт тебе путь… и итоги».

Девушка пела, не зная, что её слушают. Пела для себя, для Храма.

Амарис сделал шаг вперёд – ветка хрустнула под его ногой.

Девушка вздрогнула. Медленно обернулась, и их взгляды встретились. Её глаза были широкими, испуганными – цвета молодой листвы, с тёмной глубиной у зрачков. В них мелькнуло смятение и искреннее удивление.

Она поднялась, отряхнула подол платья и склонила голову молча, смущаясь. Король поднял руку, успокаивая.

— Прости, что напугал тебя, — мягко сказал он, шагнув ближе. — Я не хотел мешать. Но твой голос… — Он глядел теперь не как правитель, а как человек, внезапно ощутивший трепет перед чем-то большим. — Твоя песня… она как дыхание самой Тэрры. Где ты её слышала?

— Бабушка пела мне, — тихо ответила она. — Рассказывала, что эту песню пела Королева детям войны, когда те плакали.

Амарис замер. Он вспомнил, как его мать, действительно спасая детей своего народа, часто успокаивала их этой песней.

— Твоя бабушка была мудрой женщиной, — медленно произнёс он. — И как тебя зовут, дитя?

— Меня зовут Мэллоди, — смущённо произнесла она. — Я жила с матушкой в лесу, но… она умерла. Я пришла за благословением, — голос дрогнул, и слова оборвались.

Амарис кивнул. Взгляд его смягчился.

— Прими мои соболезнования, дитя, — тихо сказал он. — Потерять мать – тяжкое бремя. Ты сильная, раз прошла через лес одна.

Мэллоди опустила глаза.

— Я тоже пришёл сюда – за помощью Алтаря, — продолжил король. — Ты подождёшь меня? Это недолго.

Она кивнула и поднялась на ступень Храма, устроившись там.

Король вошёл под своды, ещё ощущая отголоски её песни. Подойдя к Алтарю, опустился на колени и положил руки на холодный камень.

— Тэрра. Я пришёл за советом. Подскажи мне, что делать. Я волнуюсь. Каэль непокорен, он жаждет силы… Я боюсь за него. Боюсь, что он… потеряет себя.

Камень дрогнул. По Алтарю прошла рябь, словно вода под ветром.

— Приветствую тебя… потомок Огненного Короля, — голос раздался отовсюду, обволакивая его и проникая в душу. — Давно ты не общался со мной… Амарис. Я помню день, когда даровала тебе силу. Ты предан этой земле, но дух твой тревожен. И всё же… ты ищешь не для себя. Я помогу...

На миг всё замерло вокруг – даже воздух застыл.

Королю показалось, что дыхание остановилось. Но вдруг вспышка света озарила Храм. Алтарь задрожал:

— Девушка… — голос завибрировал, — чьи волосы переливаются солнечным светом, чьи глаза отражают зелень лугов, а душа поёт голосом самой природы… Она – суженая твоего сына. Нарекаю ему: оберегать её, как часть себя... Отведи её во дворец… Обручи с Каэлем. Проведите церемонию у моего Алтаря – и я благословлю союз. Но если он отвергнет… я не смогу помочь.

Алтарь затих, мерцание погасло. Наступило безмолвие.

Амарис медленно поднялся. Тэрра дала ответ – но не утешение, а ещё одну задачу. Зная характер сына, король понимал: он вспыхнет гневом. В груди заныло, и навалилась усталость.

Выйдя из Храма, он увидел девушку, сидящую на ступенях. Она дождалась. Король пригляделся – золотистые волосы, зелёные глаза… Та самая. О ней говорила Тэрра. В его сердце вспыхнула тёплая благодарность – и страх за то, что будет дальше.

— Мэллоди, — обратился он мягко. — Я король Амарис Второй. Хочу пригласить тебя во дворец. Будь моим гостем. Я хочу познакомить тебя со своей семьёй.

— Я… простая девушка. Вы хотите взять меня в услужение? — спросила она осторожно.

— Нет, дитя, — ласково ответил король. — Мне не подобает оставлять юную девушку одну в лесу под вечер. Скоро стемнеет. Здесь есть тропа – она приведёт нас прямо к замку. Пойдём – и не заблудимся.

Мэллоди замерла в нерешительности. В её душе бушевали сомнения: довериться ли незнакомому королю?

Но его слова звучали искренне, а в лесу стремительно темнело. Предложение было неожиданностью, и она не знала, что ответить. Дорогу дальше она не видела. Куда идти? Не оставаться же здесь.

И тогда голос матери всплыл в памяти: «Если кто-то протягивает руку – не отказывай. Недоверие – не мудрость, а страх».

Она медленно кивнула.

— Хорошо… — неуверенно ответила она. — Я пойду с вами.

Король кивнул с лёгкой улыбкой и протянул ей руку.

Амарис показал девушке тропу, и они направились к замку. Всю дорогу он оставался задумчивым, что невольно настораживало Мэллоди. Она же старалась не думать о тревожном и вспоминала уроки, что давала её бабушка: «Будь достойной, держи себя прямо – не позволяй ни одежде, ни речи обмануть тех, кто станет судить тебя».

Тем временем Амарис размышлял, как сообщить эту весть королеве и своенравному сыну. Как убедить Каэля – гордого, нетерпеливого – принять то, что уже предначертано? Он помнил… сын слишком похож на деда, на того, кто едва не погубил всё.

«Почему судьба дала мне двух сыновей, столь разных? – думал король. – Каэль – вспыльчив, стремится к власти. А младший – мудрее, спокойнее, но слишком отстранён. Один жаждет трона, другой бежит от него».

Дорога к замку неумолимо сокращалась. Судьба была решена – оставалось лишь принять выбор Тэрры… или попытаться его изменить.

***

Вдали показались шпили замка, переливавшиеся золотом в последних лучах солнца.

Когда они подошли ближе, ворота немедленно распахнулись, и стражники склонили головы. Увидев незнакомую девушку рядом с Владыкой, стражники не посмели задать вопросов, но взгляды их задержались на ней. Мэллоди ощутила на себе скрытую настороженность и любопытство.

Она неловко отвела глаза, но, переступив порог, вдруг замерла от восхищения:

— Ах… как прекрасно… — вырвалось у неё шёпотом.

Сад, освещённый последними лучами заката, манил разноцветными красками. Высокие башни величественно возвышались над дворцом.

Её глаза сияли – она рассматривала всё вокруг с любопытством ребёнка. Король улыбнулся. Давно он не видел такой живой радости. Она вела себя так открыто и естественно…

«Думаю, она и впрямь самая подходящая для моего упрямого сына», – подумал Амарис.

Он проводил девушку в гостевую башню – тихое место, где обычно останавливались союзные маги и послы.

— Здесь ты можешь отдохнуть, — сказал он. — Завтра утром, за трапезой, я познакомлю тебя со своей семьёй. Отдыхай. Если понадобится что-либо, обратись к служанкам.

Он поклонился и медленно вышел за порог.

Мэллоди осталась одна.

Комната тонула в отблесках заката. Она была просторной, с резными ставнями и гладкими стенами из тёмного дерева и мрамора. На полу – ковёр с узором равновесия. У стены – широкая кровать с высоким изголовьем, покрытая мягким одеялом.

Воздух был прохладен и свеж, пах древесиной и камнем – будто комната жила своей жизнью, вне суеты дворца.

Мэллоди подошла к окну и увидела сад с фонтаном в центре. Огненные тени ползли по дорожкам, ветер лениво колыхал листву и разносил аромат цветов, принося чувство покоя.

Она присела на край кровати, провела пальцами по мягкой ткани и тихо прошептала:

— Я и мечтать не смела о таком…

Она откинулась на подушки и закрыла глаза. Усталость последних дней легла на неё – и сон пришёл тихий и неотвратимый.

1Са’тар – спутник планеты Тэрры. Её циклы и влияние описаны в Кодексе Тэрры.