Читать онлайн "Тэрра - Книга 1. Алтарь выбора."

Город Сурра.

Древний Храм стоял в безмолвной утренней тишине – лишь ветер поднимал со сводов пожухлые листья, что пережили зиму, и разносил их по лесу. Ни крика птиц, ни шороха зверя. Только тишина, густая, как смола.

Но вот – звук шагов нарушил этот покой. Двое приближались к Храму по лесной тропе.

Первым по ступеням поднялся принц Каэль – высокий, в тёмно-синем камзоле, поверх которого развевался серый плащ. Он ворвался под своды, не оглядываясь.

— Каэль! — окликнул его Дарэн, друг детства и верный советник, что шёл следом в кожаном доспехе.

Но принц не остановился. Он подошёл к Алтарю и опустился на одно колено. Закрыв глаза и склонив голову, он прижал ладони к холодному камню. Его губы зашевелились в беззвучной молитве.

Но в Храме продолжала стоять тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием от спешки.

Дарэн остался у входа, молча ожидая. Каэль же замер. Он стал ждать. Ждать… как вчера, как месяц назад…

Но Алтарь безмолвствовал.

Минуты тянулись. Тягучие, как густая смола, что стекала с крон деревьев, проросших сквозь своды Храма.

Но Камень продолжал молчать.

Юноша чувствовал, как в груди поднимается ярость, – она жгла изнутри. В глазах полыхнул неугомонный огонь – безграничная жажда силы и власти. Руки невольно сжались в кулаки, так что на ладонях остались следы от ногтей.

​— Завтра, — раздражённо бросил Каэль, поднимаясь и направляясь к выходу. Ярость искрилась в голосе, вспыхивая, как угли.

Дарэн молча кивнул и шагнул следом – но в этот миг тишину Храма пронзил мягкий голос, эхом отдаваясь в сводах, пропитанных запахом мха и смолы:

— Твою избранную приведёт отец… Ты должен оберегать её, как дыхание своё… Я нарекаю её твоим сердцем… Мэллоди…

Последние слоги растаяли, уплыли в вышину, оставив лишь лёгкий гул в ушах.

Каэль застыл, прислушиваясь, но, поняв, что Алтарь говорит не о силе, а об избранной, помрачнел. Горькая обида захлестнула его: Тэрра не ответила на его молитвы. Как он станет великим королём с той ничтожной крохой магии, что у него есть?

​— Принц, — рука Дарэна легла на его плечо, — прошу, идёмте. Ваш отец будет недоволен.

​Каэль раздражённо стряхнул его руку и зашагал прочь, не ответив.

Он так ушёл в себя – в вихрь горечи и жажды доказать, себе, отцу, миру, что достоин трона, – что не заметил ни дороги, ни быстрого шага, ни слов Тэрры.

А Дарэн, что шёл следом, молча обдумывал пророчество, которое принц так легко отбросил.

Девушка в лесу.

​В небольшом доме под кронами леса, который окружала цветочная поляна, от собственного крика проснулась девушка.

​Ей снилась сила – безмерная, всепоглощающая. Разочарование и боль во сне превращались в вихрь разрушения. Тэрра содрогалась под её мощью. Земля трескалась под ногами, небо темнело, затмевая солнце, мир вокруг рушился. Но ей нравилось...

​Она с ужасом посмотрела на свои руки; сорочка от жара прилипла к телу, волосы были взлохмачены.

«Жива...» – беглая мысль пробежала в голове, грудь тяжело поднималась.

— Это был лишь сон?.. — тревожно прошептала она, проводя дрожащей ладонью по лицу.

— Милая, всё хорошо? — послышался хриплый голос матери из-за тонкой занавеси.

— Да, матушка, — ответила девушка, поднимаясь с лежанки. — Сейчас иду к тебе.

Пока она переодевалась, сердце всё ещё колотилось, а в глубине души шевелился липкий страх.

Приведя себя в порядок после сна, она подошла к ложу матери.

Женщина слабо дышала, глаза её скользили где-то в иных мирах, кожа пожелтела, стала тонкая, как высохший пергамент. Руки дочери дрожали, но голос оставался тёплым, спокойным. Она поднесла чашку с отваром целебных трав – аромат мяты и коры ивняка наполнил воздух горьковатой свежестью – и помогла матери сделать глоток... Потом мягко укрыла её лёгким покрывалом, словно оберегая хрупкое пламя.​

Они жили здесь всегда. Когда-то это был дом, почитаемый обителью целителей-травников. Семья её взывала к Тэрре, лечила недуги, выхаживала раненых, возвращала дыхание умирающим. Тэрра наделила их редким даром исцеления – жертвенным, как сама земля: с каждым прикосновением, каждым отваром сила истекала из целителя, унося годы, здоровье, само биение сердца...

Сначала ушла бабушка – истаяв над чаном кипящих корней, руки её стали прозрачными, как осенние листья на просвет. Потом отец – сгорбленный ношей чужих ран, он угас в одну ночь, будто свеча на сквозняке. Теперь мать слегла с тяжёлой хворью… и дом наполнился тишиной – густой, липкой, как смола хвои, что сочится из свежесрубленного ствола.

Люди из города больше не стучали в дверь – страх перед увяданием отпугнул их. Никто не хотел платить такую цену за своё здоровье.

— Матушка, не переживай за меня… — тихо сказала девушка, садясь на край постели. Пальцы скользнули по исхудалой ладони матери, ощущая бугорки старых шрамов — Вы с бабушкой всему меня научили. Я выдержу…

Снаружи ветер прошелестел в ветвях, и казалось, сам лес слушал...

— Травы соберу, отвары сварю – жизнь свою сохраню… — продолжила девушка, и её голос окреп, наполнился тихой решимостью.

Женщина слабо кивнула. Её пальцы, иссечённые годами служения, сжали руку дочери – передавая ей путь дара. Девушка отвернулась к окну, где лес мерцал в лучах рассвета, окутанный лиловой дымкой… и продолжила – мечтательно, с почтением:

— Я предам тебя земле, как положено. С песней Тэрре и венком из полевых цветов – ромашек, что ты любила, и красного клевера… — Она сделала глубокий вдох. — А после пойду в Храм. Получу благословение Тэрры. Вот увидишь: ты на небесах возрадуешься... Ты ведь встретишь саму Богиню…

Она улыбнулась сквозь слёзы, что стекали по влажной щеке…

— Я поступлю в Академию. Обязательно. Травами добуду себе путь в город, к людям. Я сильная, матушка. Справлюсь... — Последняя фраза прозвучала шёпотом, но в ней – жила несломленная воля. — Тэрра не оставит.

Только она ещё не знала: её имя – Мэллоди – только что прозвучало в древнем Храме Сурры. Её судьба сплеталась незримо нитями Тэрры.

Женщина уже не могла говорить. Но глаза её сверкнули – не слезами, а светом тихой улыбки. Девушка наклонилась, коснулась губами лба – кожа холодная, словно воск… Она прикрыла лицо матери простынёй и долго сидела в тишине, держась за её руку. За ту самую – что держала её при первом шаге, учила различать лютик и чистотел, гладила после кошмаров… И теперь отпускала её в последний путь.

В стенах замка.

Минул полдень, когда Каэль вернулся в дворец. Холод мраморных стен, залитых солнцем, казался ещё жёстче – будто сам камень отталкивал его, не желая принять.

На верхних ступенях широкой лестницы его встретил личный советник короля – высокий, худощавый мужчина в тёмном камзоле, сшитом без единой складки.

Сдержанный. Безмолвный. Словно тень господина. Только глаза – сухие, цепкие, как у ястреба – выдавали тревогу. Он склонил голову:

— Его Величество ждёт вас в покоях. Он… недоволен.

Каэль задержал шаг. Нахмурился, но промолчал. Он знал: снова нравоучения, снова стоять пред отцом, как перед судьёй, – а не как наследник перед королём.

Гулко ступая по мрамору – его шаги отдавались эхом в сводах – он толкнул тяжёлую дверь. Петли скрипнули, разрывая тишину покоев. Сердце сжалось, но лицо – непроницаемая маска. Принц вошёл, и шаги отозвались в пустоте – словно комната осуждала его дерзость...

— Вновь был в старом Храме, Каэль? — голос Амариса Второго был глухим, низким – в нём звучали усталость и разочарование, наслоившиеся, как годовые кольца на срезе дерева.

Король стоял у открытого окна – высокий, в длинной бархатной мантии глубокого синего, цвета ночного неба пред грозой. Золотые узоры по краям мерцали в солнечном свете, будто языки пламени, застынувшие в ткани. Фигура его казалась высеченной из камня. Только руки за спиной, сжатые в кулаки… выдавали напряжение.

Он наблюдал за учениками во внутреннем дворе – там искры магии вспыхивали, как рой светляков...

Помолчав, он продолжил:

— Сколько раз я просил тебя... — голос его надломился вздохом. — Мой старший сын. Наследник престола. И снова ослушался…

Каэль стоял посреди покоев, гордо вскинув голову. Молча выслушав, лишь чуть шевельнул плечами – упрямо, без слов. Принц знал: молчание – его дерзость. Оправдываться он вновь не желал.

— Закончи обучение, — жёстче напомнил Амарис, поворачиваясь. Голос звенел, как клинок о камень. — Ты будущий король, не пророк. Не жажди власти сверх меры. Помни предупреждение предков.

— Я не такой, как дед, — холодно бросил Каэль. В янтарных глазах полыхнул огонь – тот, что сжигал королевства. — Я умом острее! Достоин большего! Я стану сильнее… но не для разрушения.

Слова повисли клятвой. Амарис слышал в них лишь вызов. Он тяжело вздохнул.

Тревогу сына он ощущал безошибочно – король чувствовал её… но знал: надавить – и сердце ожесточится окончательно.

Каэль поклонился – холодно, формально – и, не дожидаясь ответа, вышел. Дарэн, ожидавший у дверей, последовал молча, понимая: спорить бессмысленно. Принц уже ушёл в свои мысли – в свой бушующий огонь.

Амарис остался в тишине, глядя в окно. Комната опустела – как всегда после ухода сына. Полосы света ложились на мрамор и ковёр с гербом династии – золотым фениксом на синем поле.

Стены были увешаны стеллажами: корешки хроник потрескались от времени, пахло сухими свитками, воском печатей, тёплым металлом от тлеющей жаровни... Седина на висках короля блестела серебром. Лицо с резкими скулами – непроницаемое, как знали в Сурране. Но глаза – тёмно-карие, глубокие, как обожжённая земля… выдавали усталую решимость, тяжесть мыслей, что давила на плечи грузом времени.

К нему подошла Элиана.

Руки её легли на плечи – лёгкое касание, полное тепла… Напряжение отпустило. В её взгляде – жила мудрость, тихое спокойствие тех, кто много видел.

— Не печалься, дорогой… — прошептала она, и голос её окутал – как прохладный отвар после лихорадки. —Сходи в Храм. Если Алтарь молчит для него… заговорит с тобой. Ты не только король. Ты отец.

Он кивнул. На лице её – мягкое утешение и вера. Поцелуй в щёку – тёплое напоминание: любовь – магия сильнейшая.

И король решил: в ближайшие дни – к древнему Храму.

Прошло два дня.

Небо всё это время затягивали серые облака – тяжёлые, словно сама Тэрра скорбела с девушкой. Ни капли дождя. Ни проблеска солнца. Только ровная серая пелена… давила на плечи.

Мэллоди похоронила мать в тихом уголке леса – где покоились бабушка и отец. Три холмика под сенью старого дуба. Корни его уходили глубоко – туда, где, по вере рода, души целителей возвращались к Тэрре.

Положив последний камень на могильный холм, она опустилась на колени. Пальцы её были в ссадинах, ногти сломаны – она копала сама, без помощи, без свидетелей. Только лес слушал…​

Она прошептала слова благодарности. Прощения. Обещания:

— Ты будешь рядом. Я знаю... — Голос дрогнул, но не сломался. — Я исполню всё, о чём ты мечтала. И стану достойна… достойна дара, что ты мне оставила.

Она поднялась. Отряхнула землю с платья – тёмно-зелёного, что любила матушка, – и направилась к дому.

Он стоял опустевший.

Тёплые стены – некогда наполненные ароматами трав, голосами и смехом, – теперь были холодны, безмолвны, как склеп. Свет, пробивающийся сквозь щели ставен, лежал на полу бледными полосами – и в этом свете плясала пыль, мелкая, как пепел.

Девушка в последний раз прикоснулась к одеялу матери – грубая шерсть кольнула израненную ладонь. Глубоко вдохнула родной запах: сушёный шалфей, дым очага… и что-то родное – то ли мёд, то ли тёплое молоко... Внимательно посмотрела на стол, где заваривала чай, на полку с книгами о травах – истрёпанными, с закладками из засушенных листьев, – которые мать заставляла её учить.

Прикрыв глаза, она провела ладонью по грубой столешнице, прощаясь. Потом обернулась и вышла. Закрыла дверь, не запирая. Лес возьмёт своё.

Она неспешно пошла по тропинке.

Заброшенный дом, вросший в глушь, стал частью её прошлого – страницей, которую перевернули. Она оставила в нём всё: детство, утраты, память о родных. И что-то ещё – ту девочку, что боялась грозы и плакала над мёртвой птицей. Теперь она шла вперёд. Одна.

Полдня она пробиралась сквозь чащу.

Лес был древним и глухим, наполненным звуками, что знала лишь она: шелест крыльев неведомых птиц, хруст веток под лапами зверей, тихое дыхание природы – вдох и выдох, ровный, как у самой Тэрры.

Свежий запах трав и хвои – терпкий, смолистый – наполнял её сердце уверенностью.

Порой тропа терялась, и ей приходилось ориентироваться по солнцу, скрытому за пеленой облаков, и по мху, что рос с северной стороны стволов. Иногда – ползти сквозь заросли ежевики, что цеплялись за платье, царапали руки до крови. Один раз она чуть не сорвалась в овраг, где внизу бурлил невидимый ручей, – спаслась, лишь схватившись за скрюченный корень старого дерева, что торчал из обрыва.

Но она не остановилась.

В её глазах горело упрямство – тихое, непоколебимое, как течение реки… что точит камень.

​Когда солнце – наконец пробившись сквозь облака – стояло высоко, перед ней открылся Храм.

Огромный. Величественный. И странный.

Построенный без крыши, как гласила древняя легенда – «дабы звёзды и Великая Са’тар* вечно озаряли Алтарь».

Его белокаменные стены были обвиты мхом, густым, изумрудным, словно лес пытался поглотить святыню. Арки, высокие, стройные, уходили вверх, теряясь в листве деревьев, что проросли внутри.

Это был Храм Силы.

По преданию, именно здесь прямой потомок Огненного Владыки – того самого, чьё имя шептали со страхом, – когда-то получил свою мощь. И здесь же его наследник впервые узнал имя своей суженой.

Девушка застыла перед арками и в горле встал ком, а сердце забилось глухо, тяжело – будто отзываясь на зов камня, проникающий в плоть.

Она шагнула вперёд, потом ещё – мимо разрушенных колонн, под сводами, где птицы свили гнёзда, а время застыло в трещинах мрамора... В центре Храма – круглый Алтарь. Древний камень, гладкий от тысяч касаний, излучал сияние – тихое, как луна на воде. Она подошла ближе. Ноги дрожали – не от страха, а от усталости. Опустилась на колени, склонила голову.

— Великая Тэрра… — прошептала она. Голос эхом вернулся, обнял её. — Я пришла.

Ветер прошелестел в стенах – приветствуя. Листья зашуршали. Птица прокричала вдали – протяжно и тоскливо... Усталость навалилась – внезапная, тяжёлая как плита. Два дня без сна. Полдня пути сквозь лес. Горе, что сжимало грудь, – всё обрушилось разом.

Дремота окутала её – мягкая, неумолимая. Веки сомкнулись. Голова склонилась на Алтарь – камень был тёплым под щекой, живой, дышал в такт её сердцу.

Сколько она спала – не знала. Может, – миг. Очнулась от прохлады, – на Алтарь легла тень. Она поднялась и вышла наружу – на ступени Храма, где ещё грели солнечные лучи своим мягким теплом. Она расположилась на мягкой траве неподалёку, расправив складки платья, и стала вспоминать песни, что пела ей матушка.

Встреча.

Увидев, что серые тучи разошлись и солнце осветило замок, Амарис Второй решил отправиться в Храм по велению суженой Элианы.

Оставив залы дворца, король направился туда. Дорога его пролегала меж садов, где благоухало всё.

Ветерок обдувал кроны ягодных деревьев – вишни, яблони в цвету. Лепестки осыпались под ноги – как снег. Аромат сирени… кружил голову.

Амарис вспомнил: давным-давно он был здесь – с матерью. Она говорила о великом дворце, о священных цветах у фонтана, о пышной белой ветренице, что цветёт лишь у Алтарей, где дышит Тэрра...

Воспоминания детства. Мира. Ожидания. Он улыбнулся – на миг стал мальчиком, что шёл с матерью рядом, в будущем, полном света.

Но шаги тяжелели. В памяти всплывали образы: Богиня Лиара – и её пророчество. Сражения – крики умирающих. Союз рас… И сын – непокорный, горящий огнём деда.

​Вдруг ветер донёс пение – нежное, вплетённое в тишину леса. Чистое. Не просто голос, а будто сама земля пела – или небо. Женский голос – юный, полный глубины. Слова песни тронули его душу – она была о нём, о прошлом, что он боялся забыть:

«Спи, мой птенчик, крыло под щекой,

Мир огромен – и ветрен, и хрупок.

Не всякий, кто рвётся за синей чертой,

Возвращается с сердцем и звуком.

​Амарис замер. Сердце его забилось чаще. Эта песня… он слышал её очень давно. От той, кого больше нет.

Не раздумывая, король сошёл с тропы и пошёл на звук – вглубь леса, сквозь заросли и корни, что цеплялись за мантию. «Кто мог петь здесь, так близко к Храму, и так проникновенно? Кто знает эту песню?»

​Твой отец поднимался в закат,

Говорил – за свободой, за светом.

Только пламя сорвало наряд,

И исчез он… без слова, без лета.

Голос приближался. Амарис шёл на него, как на маяк в темноте – не думая, не рассуждая, ведомый чем-то большим, чем любопытство. Памятью. Болью. Надеждой.

Он ещё не знал, что идёт к той, кому суждено изменить всё.

Король осторожно раздвинул ветви деревьев – молодые побеги мягко подались под его руками, словно лес сам открывал путь.

Перед ним распахнулась поляна. В самом её центре стоял древний Храм Тэрры – тот самый, куда он шёл. Он знал каждый камень этого места, каждую трещину в мраморе, каждый изгиб арок. Бывал здесь сотни раз – юношей, королём, отцом. Но сейчас Храм казался другим.

Он дышал. Воздух вокруг дрожал, будто пронизанный невидимой силой – тёплой, древней, живой. Свет ложился иначе, мягче.

И вот она…

Юная девушка у подножия ступеней. Казалось, она была частью этого мира – не гостьей, но его дыханием, его плотью. Словно всегда была здесь.

Амарис застыл, не смея потревожить мгновение, не смея дышать.

Лучи заходящего солнца играли в её золотистых волосах цвета спелой пшеницы и мёда, превращая их в живое сияние.

Её фигура была лёгкой, почти воздушной – как молодой тростник. Платье уже изрядно выцвело и местами порвалось – но на ней оно смотрелось не бедно, а естественно, как кора на дереве. Лицо её светилось умиротворением.

Она подняла голову к солнцу закрыв глаза – ресницы легли тенью на щёки – и продолжила петь. Голос её лился – чистый, тонкий, как дыхание самой планеты, как шёпот ветра в листве:

​Не стремись за огнём в пустоту,

Где короны лишь маски для боли.

Лучше выбери травы в цвету,

Голос Тэрры, а не голос воли.

Ветры будут, и шепот мечей,

Но храни своё сердце живое.

Пусть не буря, а тихий ручей

Подарит тебе крылья и звоны.

Сердце Амариса сжалось. Эти слова его матушка пела ему перед сном, когда он был совсем мал, когда мир был погружён в хаос. Он думал, что забыл. Но нет. Память жила в костях, в крови, в самой душе.

Спи, мой птенчик, ты в мире не тень.

Не наследуй чужие дороги.

Пусть не гнев, а светлый день

Принесёт тебе путь… и итоги».​

Девушка пела, не зная, что её слушают. Пела для себя, для Храма.​

Амарис сделал шаг вперёд – ветка хрустнула под его ногой.

Девушка вздрогнула. Медленно обернулась, и их взгляды встретились. Её глаза были широкими, испуганными – цвета молодой листвы с тёмной глубиной. В них мелькнуло смятение и искреннее удивление.

Она поднялась, отряхнула подол платья и склонила голову, смущённо молча. Король поднял руку, успокаивая.

— Прости, что напугал тебя, — мягко сказал он, шагнув ближе. — Я не хотел мешать. Но твой голос… — Он глядел теперь не как правитель, а как человек, внезапно ощутивший трепет перед чем-то большим. — Твоя песня… она как дыхание самой Тэрры. Где ты её слышала?

— Бабушка пела мне, — тихо ответила она. — Рассказывала, что эту песню пела Королева детям войны, когда те плакали.

Амарис замер. Он вспомнил, как его мать, действительно спасая детей своего народа, часто успокаивала их этой песней.

— Твоя бабушка была мудрой женщиной, — медленно произнёс он. — И ты… как тебя зовут, дитя?

— Меня зовут Мэллоди, — смущённо произнесла она. — Я жила с матушкой в лесу, но… она умерла. Я пришла за благословением, — голос дрогнул, и она умолкла.

Амарис кивнул. Взгляд его смягчился.

— Прими мои соболезнования, дитя, — тихо сказал он. — Потерять мать – тяжкое бремя. Ты сильная, раз прошла через лес одна.

Мэллоди опустила глаза.

— Я тоже пришёл сюда – за помощью Алтаря, — продолжил король. — Ты подождёшь меня? Это недолго.

Она кивнула и поднялась на ступень Храма, устроившись там.

Король вошёл под своды, ещё ощущая отголоски её песни. Подойдя к Алтарю, опустился на колени и положил руки на холодный камень.

— Тэрра… Я пришёл за советом. Подскажи мне, что делать. Я волнуюсь. Каэль неуправляем, он жаждет силы… Я боюсь за него. Боюсь, что он… потеряет себя.

Камень дрогнул, – по Алтарю прошла рябь.

— Приветствую тебя, потомок Огненного Короля, — голос раздался отовсюду, обволакивая и проникая в душу. — Давно ты не общался со мной, Амарис. Я помню день, когда даровала тебе силу. Ты предан этой земле, но дух твой тревожен. И всё же – ты ищешь не для себя. Я помогу.

На миг всё замерло вокруг, – даже время стало вязким.

Королю показалось, что дыхание остановилось. Но вдруг вспышка света озарила Храм. Алтарь задрожал:

— Девушка, — голос завибрировал, — чьи волосы переливаются солнечным светом, чьи глаза отражают зелень луга, чья душа поёт голосом самой природы… Она – суженая твоего сына. Нарекаю ему: оберегать её, как часть себя. Отведи её во дворец. Обручи с Каэлем. Проведите церемонию у моего Алтаря – и я благословлю союз. Но если он отвергнет… я не смогу помочь.

Алтарь затих, мерцание погасло. Наступила тишина.

Амарис медленно поднялся. Тэрра дала ответ – но не утешение, а ещё одну задачу. Зная характер сына, король понимал: реакция будет бурной. В груди заныло, и навалилась усталость.

Выйдя из Храма, он увидел девушку, сидящую на ступенях. Она дождалась. Он пригляделся – золотистые волосы, глаза цвета луга… Та самая. О ней говорила Тэрра. В его сердце вспыхнула тёплая благодарность – и страх за то, что будет дальше.

— Мэллоди, — обратился он мягко. — Я король Амарис Второй. Хочу пригласить тебя во дворец. Будь моим гостем. Я хочу познакомить тебя со своей семьёй.

— Я… простая девушка: Вы желаете взять меня в услужение? — спросила она осторожно.

— Нет, дитя, — ласково ответил он. — В моём положении не подобает оставлять юную девушку одну в лесу под вечер. Скоро стемнеет. Здесь есть тропа – она приведёт нас прямо к замку. Пойдём, – и не заблудимся.

​Мэллоди оробела. В её душе бушевали сомнения: довериться ли незнакомому королю?

Но его слова звучали искренне, а в лесу стремительно темнело. Предложение было неожиданностью, и она не знала, что ответить. Дорогу дальше она не видела. Куда идти? Не оставаться же здесь.

И тогда голос матери всплыл в памяти: «Если человек готов помочь – не отказывай. Верни добро добром».

Она медленно кивнула.

— Хорошо… — неуверенно ответила она. — Я пойду с вами.

Король кивнул с лёгкой улыбкой и протянул ей руку.

Амарис показал девушке тропу, и они направились к замку. Всю дорогу он оставался задумчивым, что невольно настораживало Мэллоди. Она же старалась не думать о тревожном и вспоминала уроки, что давала её бабушка: «Будь достойной, держи себя прямо – не позволяй ни одежде, ни речи обмануть тех, кто станет судить тебя».

Тем временем Амарис размышлял, как сообщить эту весть королеве и своенравному сыну. Как убедить Каэля – гордого, нетерпеливого – принять то, что уже предначертано? Он помнил… сын слишком похож на деда, на того, кто едва не погубил всё.

«Почему судьба дала мне двух сыновей, столь разных? – думал король. – Каэль – вспыльчив, стремится к власти. А младший – мудрее, спокойнее, но слишком отстранён. Один жаждет трона, другой бежит от него…»

​

Дорога к замку неумолимо сокращалась. Судьба была решена – оставалось лишь принять выбор Тэрры… или попытаться его изменить.

​Вдали показались шпили дворца.

Когда они подошли ближе, уже начинало смеркаться. Ворота медленно распахнулись, и стражники склонили головы. Никто не посмел задать вопросов, но взгляды их задержались на девушке, и Мэллоди ощутила на себе скрытую настороженность и любопытство.

Она неловко отвела глаза, но, переступив порог, вдруг замерла от восхищения:

— Ах… как прекрасно… — вырвалось у неё шёпотом.

Сад, освещённый последними лучами заката, манил цветами и зеленью. Высокие башни величественно возвышались над замком. Её глаза сияли, пока она любопытно рассматривала всё вокруг.

Король улыбался. Как давно он не видел такой искренности. Она вела себя так живо, так естественно…

«Думаю, она и впрямь самая подходящая для моего упрямого сына», – подумал Амарис.

Он проводил девушку в гостевую башню – тихое, уединённое место, где обычно останавливались союзные маги и послы.

— Здесь ты можешь отдохнуть, — сказал он. — Завтра утром, за трапезой, я познакомлю тебя со своей семьёй. Отдыхай. Если понадобится что-либо, обратись к служанкам.

Он поклонился, и величаво исчез за порогом.

​Мэллоди осталась одна.

Комната тонула в отблесках заката. Она была просторной, с резными ставнями и гладкими стенами из тёмного дерева и мрамора. На полу – ковёр с узором равновесия. У стены – широкая кровать с высоким изголовьем, покрытая мягким одеялом.

Воздух был прохладен и свеж, пах древесиной и камнем – будто комната жила своей жизнью, вне суеты дворца.

Мэллоди подошла к окну и увидела сад с фонтаном в центре. Огненные тени ползли по дорожкам, ветер лениво колыхал листву и разносил аромат цветов, принося чувство покоя.

Она присела на край кровати, провела пальцами по мягкой ткани и тихо прошептала:

— Я и мечтать не смела о таком…

Откинувшись назад, закрыла глаза. Усталость последних дней легла на неё – и сон пришёл тихий и неотвратимый.

Засыпая, Мэллоди ещё не знала, что завтра её мир изменится навсегда.

* Са’тар – луна Тэрры. Сведения о ней хранятся в Кодексе Тэрры.