Читать онлайн "О жизни и службе в девяностые."

Военный доктор всегда спокоен.

Если вы не служили в армии, то, скорее всего, не знакомы с такой категорией военнослужащих, как военные медики. Мне пришлось с ними пообщаться достаточно близко — сначала в Афганистане, а потом в Уссурийске.

С доктором в Афганистан мы приехали почти в один день. Я — молодой зелёный лейтенант, отслуживший после окончания училища около года, а он — наоборот, почти пенсионного возраста майор, приехавший набрать недостающую для выхода на пенсию выслугу лет. В Афгане день шёл за три.

Доктор был очень опытный и ввёл лютый режим соблюдения санитарных норм и правил! Воду пить только кипячёную; у каждого бойца на ремне — фляжка, и не дай бог она будет пустой! Ну и много-много других вещей, которые берегли наше здоровье в этом неблагополучном в санитарном отношении регионе.

Сейчас не об этом. Сами понимаете, люди в армии в основном молодые. Младшие офицеры в 45 уже на пенсию выходили. О срочниках и говорить нечего: молодёжь от восемнадцати до двадцати трёх лет, была пара человек постарше. То есть все здоровые. В медпункте я вообще ни разу больных не видел. Видимо поэтому наш врач немного скучал. И начал разрабатывать новый подход к лечению лёгких травм.

Порезался, споткнулся, ушибся рядовой — на всё это у доктора было два лекарства. Слева от стола стояла большая склянка, с йодом, а справа — такая же с зелёнкой. В обеих банках торчали мазилки — палки с ватными тампонами на конце.

Приходит боец с больной ногой — доктор с невозмутимым лицом достаёт левую мазилку, помажет йодом: «Иди». Придёт другой с жалобами на спину — достаёт правую, помажет зелёнкой: «Иди». И выздоравливали! Видимо, эффект плацебо действительно существует. Очень грамотный и креативный был специалист!

Теперь речь пойдёт о докторе, с которым меня свела судьба в Уссурийске. Но сначала небольшая предыстория.

Заступил я в наряд начальником караула. Очень хлопотный, ответственный наряд: много людей, оружие, боеприпасы, грузовой автомобиль. Точно уже не помню, но постов семь было в части, а это 21 караульный, 2 разводящих, 1 помощник начальника караула и водитель. Куча народу, к тому же два поста — на удалении от части, километрах в семи. Там находилась база НЗ и склад ГСМ. Пока съездишь сменишь посты — уже снова пора ехать. Каждые 2 часа — смена часовых. А ещё при караульном помещении было несколько камер, типа местной временной гауптвахты. Располагались они в пристройке.

Арестованные там бывали редко и недолго: их сразу отправляли на гарнизонную гауптвахту. А в то время когда они были, туда выставлялся часовой из состава бодрствующей смены.

Я, принял караул, выставил часовых — можно немного передохнуть. Вышел во двор перед караульным помещением, стою, смотрю на закат, а тут мимо проезжает колонна запыленных автомобилей. Уставшие водители и старшие машин возвращаются в автопарк после пятисоткилометрового марша. Есть такое мероприятие, на котором проверяются навыки вождения молодых водителей.

Вдруг одна из машин останавливается, опускается окно, и абсолютно незнакомый капитан подзывает меня и вручает литровую банку красной икры! Неожиданный подарок! Всему караулу хватило. Что ни говори, а люди в Сибири и на Дальнем Востоке гораздо проще, приветливее и добрее, чем на западе. «Вот, — думаю, — служба отлично начинается, хороший знак!»

Но не тут-то было! Наступил вечер, часов десять было, как ко мне в караулку привели огромного детину. Ростом больше двух метров, кулаки — как моя голова. Призывник из Сибири, 18 лет, а служить не хочет! Не явился по повестке, потом скрывался в лесу. Ну, в общем, тот ещё фрукт! Нашли его с милицией, привезли к нам в часть за тысячу километров на поезде. Зачем — непонятно, надо было на месте провести суд.

Он всячески пытался уклониться от службы. В дороге наглотался лезвий и иголок. Думал, что ему станет плохо и положат его в госпиталь. Не угадал! Плохо ему не стало. Привезли.

И вот он передо мной. Нужно продержать его до утра в камере, а потом отправить на гарнизонную гауптвахту.

Проверил, как положено: колющие, режущие, шнурки, верёвки и т. д. На нём длиннющая шинель. Где такую нашли — ума не приложу. Как две моих. Огромный парень!

Спрашиваю: «Почему служить не хочешь?» В ответ бубнит, что отец сидел, брат сидит, все друзья под судом и т. д., и т. п. Говорит, что лучше отсидит, чем будет служить. Глупый, молодой, одурманен тюремной романтикой. Объясняю, что ему сейчас корячится 2 года дисбата, а потом снова срочная служба! Вроде немного начал вникать.

Отвёл я его на губу, закрыл на замок камеру, выставил часового. Ночь прошла как обычно — в бесконечной круговерти смен, заряжаний, разряжаний оружия, проверок постов и тренировок караула.

Время завтрака. В караул привезли пищу. После завтрака — время отдыха начальника караула, мои законные 4 часа. Я уже размечтался, что сейчас завалюсь спать, но как я ошибался!

Отнесли завтрак на губу. Арестанты тоже есть хотят. Проходит минут десять — и тут звонок с гауптвахты. Часовой в панике докладывает, что тот детина что-то проглотил. Хрипит, и кровь изо рта.

Прибегаю и вижу картину: сидит арестант в углу, задыхается, страшно хрипит и красные кровяные пузыри пускает. Рот, подбородок, руки в крови! Картина не для слабонервных. «Ну, — думаю, — сдохнет сейчас прямо тут!» Запаниковал я немного.

«Что проглотил?» — спрашиваю. А он достаёт из-под подкладки шинели открывашку от сухпайка. Видимо, ему в дороге давали сухпай и не уследили, как он открывашку припрятал.

Кто не знает, расскажу, что это за штука. Это стальная пластина 4–5 см в длину и 2 см в ширину, толщиной 1 мм. С одного края загнута по длинной стороне так, что образует угол с вырезом назад. Такой острый зуб, которым вскрывается консервная банка.

Видимо такая пластина у него в горле застряла. Зуб не проскочил! А ему всё хуже: пузыри всё больше и жирнее! И хрипы какие-то булькающие начались.

Хорошо, что было утро и доктор как раз только что пришёл на работу! Хватаю арестанта, часового, открывашку — и бегом в санчасть!

Заходим в кабинет. Я в панике: «Умирает призывник!» Невозмутимый доктор посмотрел на железку, на бойца и со спокойствием удава говорит: «Человеческий организм так устроен, что если в него что-то попало, то оно само выйдет! И лезвия, и иголки, и железяки. Даже если внутри иголочка кольнёт кишку, та моментально прогнётся в этом месте и пропустит иголку, а кислота в желудке растворяет всё!»

От этой информации я мгновенно успокоился! Не станет же доктор, да ещё майор, врать. Будет жить наш призывник! Но человек-то хрипит, пузыри пускает! Нельзя же его так в камеру сажать — кровью пол зальёт, я потом караул не сдам!

«Что с ним делать?» — спрашиваю. «Оставляй, — говорит доктор, — его и караульного. Повезём дурака в госпиталь».

«Слава богу, — думаю, — спихнул наконец-то!» — и ушёл в караулку спать. Но какой уж тут сон: то один позвонит, то другой. Каждому доложи подробности.

Время к обеду. Вернулся из госпиталя караульный и сильно меня развеселил своим рассказом.

Привели они дурня к ЛОРу. ЛОР, понятное дело, тоже опытный военврач и спокойствия ему не занимать! Видимо и не такое видел в армии. Посмотрел детине в рот, поковырял разными блестящими инструментами в горле, пытаясь вытащить металлическую штуку. С одной стороны подцепит, с другой пошевелит — ни в какую. Стальной зуб крепко впился, да и горло к тому времени отекло.

Надоела доктору эта возня, да и больные ждут. Короче говоря, он без тени сомнения протолкнул железку внутрь!

На следующий день сделали парню операцию: разрезали желудок, достали иголки, лезвия, которые не успели перевариться, и злосчастную открывашку! Заштопали, как поросёнка!

Через месяц военный суд определил ему 2 года дисбата — и поехал бедолага в Сибирь убирать снег!

Давайте помолимся за военных врачей, спасающих здоровье каждого военнослужащего, невзирая на чины и звания!

2. Для чего в части водовозка

Было это в конце осени 1985 года в Улан‑Удэ. Температура по ночам часто опускалась ниже нуля. Я только недавно прибыл в эту часть и занимался своей экипировкой — проще говоря, получал со склада обмундирование, которое мне не додали в училище.

Регион забайкальский, служба на свежем воздухе — значит, положен офицеру овчинный полушубок. А в каждой части начальниками продовольственной и вещевой служб были мои «земляки», потому что они закончили тыловое училище рядом с моим родным городом. Вот так мне повезло! Сами понимаете, земляку выдадут всё самое лучшее.

И получил я белоснежный, новенький, мягонький полушубок! Ну просто сказочный! Лёгкий, тёплый — воротник поднимешь, и никакой забайкальский ветер не страшен.

С этим богатством я прямо со склада зашёл в автопарк — похвастаться своим приобретением товарищу, который нёс службу дежурным по автопарку. Похвастался, показал, конечно. Решили попить чаю.

Автопарк — хозяйство большое: несколько закрытых боксов для важной техники и открытые стоянки для той, что попроще. Вы пробовали завести грузовой автомобиль, простоявший несколько недель на тридцатиградусном морозе под открытым небом? Да ещё на ветру! Лучше не пробуйте. Как‑нибудь потом расскажу, как это происходит по тревоге.

А мы пьём чай, разговариваем о том о сём… А через большое окно дежурки, расположенной на крыше гаражного бокса, виден весь парк как на ладони. Где‑то боксы открыты, где‑то идут работы на открытых стоянках. В общем, жизнь кипит.

А среди этой кипящей жизни неторопливо ездит водовозка — кажется, ЗИЛ‑130 с бочкой. Внутри бочка разделена на два отсека, у каждого отсека свой люк. На гражданке полно таких водовозок.

Проедет в одну сторону, вернётся. Потом ещё разок, потом по кругу начала кататься. Смотрит дежурный на эти покатушки и не может понять, зачем водила так расточительно тратит бензин. Бензин, надо сказать, всегда был в дефиците. Перерасход — обычная вещь, а тут покатушки по парку. Ведь потом не спишешь!

Пошёл разбираться. Остановил машину, вопросы водителю задаёт глупые: что, зачем и почему. Тот в ответ лопочет что‑то невразумительное про обкатку после ремонта.

И вдруг до чуткого носа прапорщика доносится едва ощутимый, но такой родной и много лет знакомый запах браги! Не поверил служивый, что мотор ЗиЛа может на ней работать, заставил водителя открыть бочку. Тут и я подошёл.

Открывает — и, о майн гот, как говорят в Америке! В одной из ёмкостей плещется родная, с неповторимым видом и ароматом, субстанция!

Все знают самое лучшее место, где можно поставить брагу в воинской части. Конечно же, это пустой огнетушитель! Отличный сосуд! Он может долго висеть в подразделении на виду у командира с напитком внутри и не вызывать никаких подозрений. Главное — не пропустить момент, когда субстанция созреет и попросится наружу.

Вопрос настолько проработан многими поколениями военных, что практически не вызывает интереса. А тут — целая бочка, да ещё в водовозке, да ещё новаторский способ ускорить процесс созревания, перемешивая напиток в движении. Оказалось, что холодная погода никак не давала браге выбродить и новаторы решили ее покатать.

Очень высоко оценил командир части это изобретение — и поощрил водителя водовозки тремя сутками гауптвахты!

В Приморский край я приехал служить в 1989 году, сразу после вывода войск из Афганистана. Отгулял положенный отпуск — и здравствуй, Уссурийск, бандитский городок!

Наверное, вы слышали, какой беспредел творился на трассе от Владивостока до центра России в девяностых‑двухтысячных годах. Как бандиты контролировали бизнес по перегону японских машин. И это были не отдельные группировки, которые эпизодически вымогали деньги у перегонщиков. Существовала целая система отъёма денег, обойти которую несчастным автобизнесменам было практически невозможно. Редко кому удавалось проскользнуть, не заплатив за дорогу сотню‑другую баксов с машины.

Отказ от платы обычно превращал свеженькое, сверкающее чудо японского машиностроения в помятое, с разбитыми стёклами ведро с болтами. Кстати, сто долларов в те времена были неплохими деньгами: некоторые работали за них целый месяц!

И способов отжать эти деньги было немало — от элементарных угроз и вымогательства с битьём капотов и лобовых стёкол до организации ДТП, виновником которых был, естественно, «лох»-перегонщик. Ему же потом приходилось оплачивать причинённый ущерб. Если в первом случае — чистый криминал, то во втором — всё по закону: виновник ДТП возмещает стоимость ремонта и запчастей, не подкопаешься. Само собой, денег с собой у человека нет — машину ведь только что купил. И оставляет бедолага в залог свою тачку. Попробуй потом выкупи, забери…

Если интересно, посмотрите фильм «Спец» Виталия Демочки. В нём как раз показано то время в Уссурийске, когда происходили описываемые здесь события.

Мой сослуживец тоже столкнулся с этим беспределом, но в иной форме. Его брат заказал две машины из Японии. Их купил и привёз на судне его знакомый моряк. Как раз разрешили морякам возить машины сколько сможешь, а до этого можно было привезти только одну в год. И все, у кого были деньги, заряжали моряков валютой — и те привозили тачки. Для себя и друзей — более‑менее нормальные, а на продажу — сплошь битьё со свалок.

Загружали на судно пару одинаковых машин: одну — под восстановление, другую — в качестве донора. Да на свалке ещё запчастей прикупят, снимут с хлама. Все свалки в Японии подчистили. Пока судно идёт две недели из Японии во Владивосток, на борту кипит работа! Между вахтами моряки превращаются в костоправов и маляров: варят, рихтуют, красят и полируют тачки. В порту Владивостока выгружают машины вполне товарного вида — и на рынок, где их уже ждут перегонщики из центра России.

И вот судно пришло во Владивосток. Брат моего сослуживца попросил его помочь по‑братски — перегнать машины из Владивостока в Уссурийск. Расстояние — всего 100 км. Как положено, в порту выгрузили машины, оформили документы и стали выезжать из порта. Но не тут‑то было! Буквально через пару улиц им перегородили дорогу несколько машин с пассажирами криминального вида. Подошёл серьёзный человек, спросил, сколько отдали в Японии за одну из машин. Брат назвал сумму. Ровно столько денег ему положили на капот, забрали тачку и уехали. В итоге он попал на стоимость пошлины и доставки. Беспредел среди бела дня! Приехали братья в Уссурийск на одной машине.

3. Приморье, криминал, девяностые.

В Приморский край я приехал служить в 1989 году, сразу после вывода войск из Афганистана. Отгулял положенный отпуск и здравствуй Уссурийск, бандитский городок! Наверное вы слышали какой беспредел творился на трассе от Владивостока до центра России в девяностых двухтысячных годах. Как бандиты контролировали бизнес по перегону японских машин. И это были не отдельные группировки, которые эпизодически вымогали деньги у перегонщиков. Существовала целая система отъема денег, обойти которую несчастным автобизнесменам было практически невозможно. Редко кому удавалось проскользнуть не заплатив за дорогу сотню другую баксов с машины. Отказ от платы обычно превращал свеженькое, сверкающее чудо японского машиностроения в помятое, с разбитыми стеклами ведро с болтами. Кстати, сто долларов, в те времена, были неплохими деньгами, ведь некоторые работали за них целый месяц! И способов отжать эти деньги было немало. От элементарных угроз и вымогательства с битьем капотов и лобовых стекол до организации ДТП, виновником которых был, естественно лох перегонщик. Ему же потом приходилось оплачивать причиненный ущерб. Если в первом случае чистый криминал, то во втором все по закону. Виновник ДТП возмещает стоимость ремонта и запчастей, не подкапаешься. Само собой денег с собой у человека нет, машину ведь только что купил и оставляет бедолага в залог свою тачку. Попробуй потом выкупи, забери. Если интересно посмотрите фильм “Спец” Виталия Демочки. В нем как раз показано то время в Уссурийске, когда происходили описываемые здесь события.

Мой сослуживец тоже столкнулся с этим беспределом, но в иной форме. Его брат заказал 2 машины мз Японии. Их купил и привез на судне его знакомый моряк. Как раз разрешили морякам возить машины сколько сможешь, а до этого можно было привезти только одну в год. И все у кого были деньги, заряжали моряков валютой и те привозили тачки. Для себя и друзей более менее нормальные, а на продажу сплошь битье со свалок. Загрузят на судно пару одинаковых машин. Одну под восстановление, а другую в качестве донора, да на свалке еще запчастей прикупят, снимут с хлама. Все свалки в Японии подчистили. Пока судно идет 2 недели из Японии во Владик, на борту кипит работа! Между вахтами моряки превращаются в костоправов и маляров: варят, рихтуют, красят и полируют тачки. В порту Владивостока выгружают машины вполне товарного вида и на рынок, где их уже ждут перегонщики из центра России. И вот судно пришло во Владивосток. Брат моего сослуживца попросил его, помочь по братски, перегнать машины из Владивостока в Уссурийск. Расстояние всего 100 км. Как положено в порту выгрузили машины, оформили документы и стали выезжать из порта. Но не тут то было! Буквально через пару улиц им перегородили дорогу несколько машин с пассажирами криминального вида. Подошел серьёзный человек, спросил сколько отдали в Японии за одну из машин. Брат назвал сумму. Ровно столько денег ему положили на капот, забрали тачку и уехали. В итоге он попал на стоимость пошлины и доставки. Беспредел среди бела дня! Приехали братья в Уссурийск на одной машине.

Следующий случай произошел со мной. Жил я тогда на улице Краснознаменной в деревянном доме на два хозяина. Место неплохое, недалеко цирк, центральный универмаг, автовокзал. От работы далековато, но ничего, молодой, ходил быстро. Дом был старый, холодный. В квартире сени, проходная кухонька с плитой, топившейся углем, электроплитка на столе, а дальше комната метров 15. Окна небольшие с двойными рамами, расположенные на высоте метра полтора от земли. Тоесть любой прохожий мог свободно заглянуть нам в окно. Занавески конечно были, ведь без них живешь, как на улице. Народ постоянно мимо дома снует туда сюда. А у меня была небольшая японская магнитола, привез из Афганистана. Красивая! В то время такую технику можно было купить только в комиссионке или у моряков. Стояла она спокойно, за занавеской, на подоконнике у окна, которое выходило на улицу и каждый прохожий мог ее видеть. Знал я, что Уссурийск город воровской, но не думал, что настолько! Однажды, часов в 12 ночи, мы уже успели заснуть, звякнуло разбитое оконное стекло! Я подскочил, спросонья ничего не соображаю! Метнулся к окну и увидел убегающего парня. Ворюга позарился на мой аппарат, хотел вытащить с улицы, разбил стекло в первой раме, а во второй не успел. Я его спугнул. Ночь на дворе, убрал я магнитолу с окна, от греха и лег спать. С утра встал пораньше, надо что то решать со стеклом. Зима не шуточная бывает в Приморье. Вышел на улицу, выковыриваю осколки из рамы, думаю как восстановить, где что взять. Тут подходит мужик из соседнего дома. Я его раньше видел, здоровался по соседски, но заговорили в первый раз. Посмотрел он на окно, спросил как все случилось и сказал, чтобы я спокойно шел на работу, дескать он все решит и стекло вставит. Было у него и стекло и инструменты. Спасибо говорю. Прихожу вечером с работы, окно в порядке, как новое, он меня встречает. Не беспокойся сосед говорит. Этих людей нашли, наказали. Больше тебя никто не потревожит! Заметьте, я ни о чем его не просил! Позже я узнал, что мой сосед был каким то авторитетом средней руки и не терпел, когда рядом с его домом хулиганила шпана. Мы даже немного сдружились, хотя он был вдвое старше меня. Часто к нему в гости приходил друг, работавший на местном рыбзаводе. Выпивали они конечно, но всегда вели себя достойно. Его друг часто приносил красную рыбу, видимо с работы, и мой сосед за символические деньги отдавал ее мне. 3 рубля за четырехкиллограммовую тушку копченой кеты, даже для Приморья было очень дешево. В магазине она стоила втрое, вчетверо дороже! Думаю, что он хотел меня чем то поддержать. Посередине сеней у меня постоянно были подвешены к потолку, чтобы мыши не достали, тушка кеты холодного копчения, с метр длиной или несколько горбуш. Вышел в сени, отрезал ароматный кусок к ужину и холодильник не нужен. Дожили мы до лета. Как- это отдельная история. Расскажу может быть. Кто служил в Уссурийске знает что такое офицерское троеборье! Вода, дрова, уголь! Натаскай, наруби, привези! Это вопрос выживания! И вот лето, пора в отпуск! Настроение великолепное, билеты на самолет до Москвы в кармане. Кстати, чтобы их забронировать, а потом выкупить записывались в очередь в кассу, недели за три и ходили отмечаться! Не достанешь билеты, поедешь на поезде! Семь суток в жаре с ребенком, без душа и нормальной пищи. Хотя был у нас замполит, который только на поезде ездил в отпуск. Ведь на дорогу давали дни к отпуску. Вот он, чтобы меньше времени быть на службе ездил поездом, а это плюс 2 недели к отпуску. Человек службу ненавидел. Меня немного смущал вопрос, как оставить квартиру на целых 45 суток! Отпуск на Дальнем Востоке был долгий. Обнесут как пить дать! Поговорил с соседом, поделился своими опасениями. Езжай говорит смело, ни о чем не беспокойся, все будет нормально. И в самом деле, приехали мы через полтора месяца, палисадник перед крыльцом зарос травой, а на крыльце лежит тыква килограммов на восемь. Жена посадила по весне. В квартире все цело! Спасибо сказал соседу, ну и проставился конечно.

Криминальный характер города, да и всего Приморского края чувствовался стоило лишь немного там пожить. В газетах и на ТВ это тоже находило отражение, но зачастую затмевалось новостями из столицы! То Ельцин на БТР влезет, то белый дом из танков начнут крошить, то вдруг ГКЧП на нашу голову! В один из таких замечательных дней провожал я жену в аэропорт. Собрали две небольшие сумки. В одной вещи, в другой вещи, документы и билеты на самолет. Пришли на автовокзал, благо недалеко от дома. Поставили сумки на скамейку и стоим рядом, разговариваем смотрим по сторонам, ждем автобус. И пяти минут не прошло, одной сумки как не бывало! Кто, как, когда! До скамейки, где стояли сумки всего полметра! Жена расстроилась! Ушла сумка с хорошими дорогими вещами. Побегали вокруг, поспрашивали. Кто то видел человека с сумкой, но все бестолку. Это Уссурийск,на ходу подметки режут! Хорошо хоть сумка с документами осталась, а то бы жена никуда не улетела! Посадил её на автобус до аэропорта и пошел в милицию писать заявление. Приняли, но сказали, что глухарь. Этими заявлениями весь кабинет был завален! В другой раз у жены на рынке, а может в автобусе, кто знает, порезали полиэтиленовый пакет. Вытащили паспорт и немного денег. Пришла домой, в пакете прорезь, как лезвием, возле дна. Деньги ладно, невелика потеря, а вот паспорт восстанавливать тот еще квест! Но не прошло и пары дней, как к нам заявился парень и принес паспорт! Нашел, говорит, во дворе, мы тогда уже в девятиэтажке жили, на Ленинградской. В паспорте адрес прописки, вот и пришёл благодетель! Не поверил я ему конечно, но разве что докажешь. Отдал за паспорт бутылку вина и то рады, до смерти, что не надо бегать восстанавливать.

А однажды прошел слух и по ТВ тоже предупредили, что в городе кто-то с помощью домкрата выдавливает входные двери в квартирах и ворует, все что попадет под руку. Главное способ бесшумный! И как раз у наших соседей по лестничной площадке так выдавили дверь. Напротив их двери была стена, в которую, через деревянный брусок уперли домкрат и выдавили замок. Хорошо, что напротив нашей двери была лестница! Милиция, следователь, кипиш… Свидетелем меня позвали, но толку ноль! Из прдъездов тоже воровали все подряд! У нас коляска детская прогулочная стояла на площадке, без слез не взглянешь и то украли! Такого воровства я больше нигде не встречал! Да и время было не подарок!