Читать онлайн "Нарциссы цветут весной"

«На выдохе боль, надежда на вдохе.

Знаю, нелегко со стеклом в лёгких»

Andery Toronto

Пролог

Алина отрешённо уставилась на серые шторы в комнате Александра. Вечерело, значит, её скоро хватятся, да и у Саши, наверняка, придут родители. Поскорее бы всё закончилось…

Она ощущала на голове его тяжёлые ладони, которыми он то и дело с силой прижимал её к своему паху. Она чувствовала солоноватый вкус на языке, слюни, стекающие по подбородку, и саднящую боль в горле. Саше нравилось, когда он проникал в её рот полностью. Алина была не против, ведь главное, что она рядом с ним, вопреки ощущению, будто её тело было выпачкано в грязи. Плевать. Рядом с ним она погружалась в сладкую негу, сердце отбивало ритм, а душа пела.

Уже какой вечер подряд они проводили вместе, занимаясь тем, о чём Алина ещё недавно знала лишь из книг и сериалов. Девушка не противилась, ведь она была по уши влюблена в Александра Лазарева – самого популярного парня школы.

«Никто не сможет отнять его у меня, никто!»

Толчки резко усилились, отчего Алина зажмурилась. Но властный голос заставил распахнуть ореховые глаза.

— Смотри на меня, Лина.

Они встретились взглядом, и Алина в сотый раз потонула в его ледяных айсбергах, забывая обо всём на свете и ощущая только его вкус и присутствие в эту минуту. А большего не надо.

Глава первая. Невидимка

Алина Довлатова брела по дороге, усыпанной листьями. Плечо оттягивала сумка с учебниками, а на ногах были стоптанные кеды, которые из ярко-белых давно превратились в грязно-серые. Небо хмурилось, кажется, в этот день обещали дождь. Алина села на лавочку, скинув с плеча кожаную сумку. Вот уже две недели она училась в новом классе родной школы. В конце прошлого года она собралась с духом и подошла к директору с просьбой перейти в класс с историческим уклоном. Математика и физика ей давались с трудом, да и экзамены она сдавала другие, поэтому перевестись нужно было ещё в десятом классе, когда всех разбивали на профили. Только вот, как обычно, Алина тянула с выбором. Долго думала, сомневалась, надеялась всё же наверстать упущенное, но всё решил просмотр передачи про путешествия. Девушка наконец-то поняла, кем хочет стать! Она будет экскурсоводом или гидом, как сейчас обычно говорят. Выучит историю и общество, успешно сдаст экзамены и поступит на специальность, страничку которой она теперь просматривала ежедневно. Туризм и гостиничный бизнес. Это именно то, о чём она всегда мечтала, главное пройти на бюджет. А то не видать ей путешествий, как своих ушей.

Алина облокотилась на спинку скамьи, достала телефон из кармана брюк и сфотографировала мрачное небо. Очередное бесполезное фото в её галерее, которое никто не увидит, но сделать всё же хотелось.

В парке было тихо, и девушка наслаждалась уединением. Дома не дадут. Сёстры уже наверняка пришли, да и мама сейчас в отпуске. Только вот домой совсем не тянуло, поэтому девушка частенько задерживалась после школы, прогуливаясь в парке или бесцельно бродя по торговым центрам. Одно время в её жизни была Танька, с которой она могла разделить одиночество и скрасить серые будни, но потом та влюбилась и теперь всё время проводила с парнем, позабыв про подругу. После этого Довлатова ещё больше ощутила себя ненужной.

Ветер неожиданно усилился, развивая Алинины каштановые волнистые волосы. На лицо упала первая холодная капля. Потом ещё одна, и вскоре девушка уже шла по парку под мягкий шум начинающегося дождя. Она даже не ускорила шаг, просто накинула куртку с капюшоном, чтобы не промокнуть до нитки.

Домой она добралась минут через пятнадцать. Транспортом не пользовалась — слишком дорого, душно, быстро и людно. Лучше прогуляться. Полезно для здоровья.

Во дворе её встретила знакомая девятиэтажка, окружённая другими панельками, похожими на неё, словно сестры-близнецы. Алина зашла в подъезд, вызвала лифт и, оказавшись в кабине, нажала цифру семь. Всего минута и двери распахнулись. Пошарив в кармане куртки, она достала ключи, вставила в замочную скважину и вошла. В нос ударил запах жареной рыбы. Довлатова поморщилась, быстро скинула мокрую куртку, развязала кеды и зашла в ванную – единственное тихое место в доме. Но покой длился недолго. Дверь тут же открылась, за которой показалась Тома – старшая сестра Алины. На ней был халат и тапочки с забавными заячьими ушками.

— Опять разбросала свои кеды на дороге, я чуть не споткнулась, убирай давай! И вообще пусти, я собиралась помыть голову. Мне уже через час бежать на студосень.

Алина вздохнула и вышла из ванны, так и не помыв руки. И когда папа уже найдёт время, чтобы сделать щеколду?

Кеды пришлось убрать, но ждать очереди в ванную Алина не стала, воспользовавшись антисептиком. По пути в спальню её едва не сбила Настя. Она бегала по дому в тигровом купальнике и с множеством украшений из ракушек, звенящих при каждом движении.

– Тихонько, – попросила Алина, пытаясь остановить активную сестрёнку.

— Я играю в джунгли. За мной гонятся бизоны! А-а-а-а!

И проказница с громкими криками побежала в ванную, распахивая настежь дверь. Алина усмехнулась, понимая, что теперь роль главного разъярённого бизона сыграет опаздывающая Тома.

Переодевшись в хлопковые чёрные штаны и футболку, Алина подошла к зеркалу, что висело на старом шкафу. В нём отражалась долговязая девушка с ореховыми глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами. Дождь сделал её кудри ещё более пушистыми и волнистыми. Девушка с трудом прочесала их, а затем завязала в удобный высокий хвостик.

«Всё-таки надо будет как-нибудь сменить причёску», — подумала Довлатова и пошла на кухню. У плиты крутилась мама, напевая знакомую песенку под нос.

— Привет, — сказала Алина, подходя к холодильнику и вытаскивая оттуда белую кастрюлю в цветочек. Проигнорировав приветствие, женщина продолжила жарить рыбу.

— Привет, говорю, – чуть громче повторила Алина и взяла половник.

Мама удивлённо повернулась, вскинув нарисованные карандашом брови.

— Ой, я тебя и не заметила. Ты всегда ходишь как мышонок.

Алина пожала плечами и стала разогревать суп в микроволновке. Перспектива пообедать жареной рыбой не привлекала от слова совсем. Лучше уж гороховый суп и бутерброд с маслом.

Ела она почти в тишине. Если не считать маминых песен, шипения сковороды и жужжания Томиного фена. Настя наконец затихла в комнате, наверняка придумывая какую-нибудь новую игру или очередной розыгрыш. Порой Алина не знала, чего ждать от такой непоседы. При этом она любила своих сестёр, несмотря на то, что они были совсем разными. С Томой у них отношения не клеились, но это не мешало Алине уважать её за целеустремлённость и умение добиваться своего. Настю она воспринимала как маленький ураган — шумный и неугомонный, но без неё дом казался бы слишком тихим и пустым.

Тяжелее всего было с родителями. Мама почти не замечала Алину, словно она растворялась на фоне сестёр. Те всегда блистали: Тома — яркая, уверенная и талантливая ученица третьего курса престижного экономического университета, Настя — юная второклассница, смелая и собирающая все медали на конкурсах по художественной гимнастике и похвалы учителей. Алина же оставалась «середнячком»: училась на тройки, не выделялась талантами, была тихой и незаметной. Она никогда не вызывала проблем, но и поводов для гордости тоже не давала. И, кажется, именно из-за этого мама смотрела сквозь неё, отдавая внимание тем, кто сиял ярче.

Папа же часто срывался, критиковал за внешность, излишнюю скромность и нерешительность. Рвал её фотоснимки, если на них дочь выглядела как-то «не так», вычеркивая из альбома целые куски её жизни. Он мог с усмешкой отметить, что у Алины «слишком простое лицо» или «никакой харизмы». Казалось, что в ней его раздражает сама её обыкновенность, её стремление быть тише воды, ниже травы.

Алина молчала в ответ, не спорила, лишь прятала глаза и глотала слёзы. Ей казалось, что с каждым разом она становится всё меньше и меньше, превращается в невидимку, которую можно не заметить, не услышать, забыть. Её никогда не били, давали деньги на одежду и прочие хотелки, хорошо кормили, на день рождения разрешали сходить в кафе, а на лето отправляли к бабушке в деревню. Но в глубине души Алина чувствовала, что её ценят меньше всего.

Глава вторая. Невидимка

Приближался осенний бал – ежегодный праздник, на котором ребята соревновались между собой, демонстрируя таланты. От каждого класса выдвигались пары — мисс и мистер. Их ждали репетиции, выступления, подготовка номеров и, конечно, всеобщее внимание. Для многих это было событием года: возможность проявиться, выйти из тени и почувствовать себя особенными хотя бы на один вечер.

Алина мечтала стать мисс «Осень» с первого класса, но каждый раз стеснялась сказать об этом. А теперь в новом коллективе сделать это было ещё сложнее. Она ни с кем не общалась, сидела одна на последней парте и старалась лишний раз не высовываться. Иногда кто-то из девчонок пытался завести с ней разговор, но её однозначные ответы отталкивали собеседниц, да и к тому же, к концу учёбы все уже давно разбились на пары и не искали новых друзей. Парни не замечали её. Алина не удивлялась этому. Что в ней могло привлечь внимание? Слишком худая, бледная, с нездоровым румянцем, с выпирающими ушами и слишком большими для её лица глазами. Она давно привыкла к таким мыслям, поэтому очередное равнодушие только скользило по ней, не оставляя следа. Другое дело Вика Лепихова — высокая, фигуристая спортсменка со сногсшибательной внешностью. Все мальчишки были у её ног.

Несмотря на то, что Алина слишком критично относилась к своей внешности, в глубине души ей отчаянно хотелось попробовать себя в роли мисс. Она ведь неплохо поёт и хорошо запоминает стихи, а танцевать можно научиться.

Когда Ольга Ивановна стала выбирать пару участников среди желающих, Алина опустила голову. Сердце бешено колотилось в груди, хотелось наплевать на сомнения и поднять руку, но проклятый разум не давал этого сделать. Тяжело вздохнув, она заставила себя обернуться и увидела, что Вика и Диана уже подняли руки.

«Ну, как обычно, участвовать хотят только девчонки», — пронеслось в голове.

Мальчишки не любили этот праздник, ради которого приходилось оставаться допоздна на репетициях, вместо того чтобы пойти домой и с комфортом развалиться в компьютерном кресле за очередной каткой.

В итоге выбор пал на Диану Панкову, а её верным спутником стал Коля Маслов — харизматичный одиннадцатиклассник с пышной шевелюрой.

Алина лишь пожала плечами. Учительнице, видно, самой не хотелось заморачиваться, вот и выбрала наспех самых активных ребят, которые будут гармонично смотреться на сцене.

Классный час подошёл к концу. Алина закинула на плечо кожаную сумку и спустилась на первый этаж. Ещё один обыкновенный день. И ничего интересного. Совсем. Разве только конкурс по сочинениям о летних путешествиях поддерживал настроение с самого утра. Она написала о деревне, в которую ездила летом погостить у бабушки. Рассказала, как ежедневные купания в местной речушке научили её плавать, как бабушка — готовить пирожки с ревенем. А соседка, тётя Катя, по-дружески свозила в горы и показала местную достопримечательность — волнообразные хребты, от вида которых у Алины перехватило дыхание.

Тем утром Довлатова удивилась, когда учительница русского языка похвалила её и сообщила, что девушка заняла второе место в конкурсе среди всех школ города. Неужели ни у кого не нашлось более насыщенных историй о путешествиях? Люди ведь летают за границу, отдыхают у океана, катаются зимой на горных лыжах, а Алине к восемнадцати годам, кроме деревни, так ничего другого и не удалось увидеть. Спасибо тёте Кате — иначе горы остались бы лишь в мечтах. Но что-то в её сочинении, видимо, покорило жюри, поэтому Алине Довлатовой присудили сладкий приз и грамоту.

Приз быстро исчез, девушка не стала держать его до дома — хотела насладиться вкусом собственной победы, пока могла. Но на долгую память осталась грамота, что грела душу. Вот теперь-то родители её похвалят, а сёстры обзавидуются. Но не тут-то было. Тома ушла с ночёвкой к подруге, у Насти оказалось слишком много уроков, и она не вставала из-за стола весь вечер, а мама задержалась допоздна на работе. Отец же отделался сухой фразой «ну хорошо», даже не удосужившись оторваться от телевизора. Алина аккуратно сложила грамоту пополам и выбросила в мусорку.

Глава третья. Невидимка

В один осенний выходной день Алина жутко устала сидеть дома. Идти гулять одной не хотелось, и она решила рискнуть позвать Таньку. Подруга долгое время не отвечала, но в итоге сослалась на то, что полностью завалена учёбой. Тяжело вздохнув, Алина открыла шкаф, достала первый попавшийся свитер и джинсы, в коридоре наспех завязала кроссовки и накинула тёплую немного мешковатую куртку с капюшоном.

— Я до Таньки, — крикнула она на выходе, но никто не отозвался. Пожав плечами, она поспешила спуститься по лестнице. В кармане, к счастью, оказались беспроводные наушники, которые спасали даже в самые трудные минуты. На улице было тепло, несмотря на конец октября. Небо было затянуто серыми тучами, но ветер не поднимался, да и дождя не было уже недели две, что казалось странным для осеннего периода. Природа как будто замерла перед страшной бурей.

«Неужели снег выпадет?», — пронеслось в голове.

Алина любила мороз, но больше всего в восторг приводил пушистый снег и Новый год с его яркими огнями. В такое время всегда казалось, что чудеса случаются, а сокровенные желания исполняются. Алина мечтала о человеке, который будет любить её и понимать во всём. С ним можно было бы податься хоть на край света и никакие экзамены и будущее не были бы страшны. Но пока такой человек не появлялся в её жизни. Алина вообще с трудом находила новые знакомства из-за замкнутости и скромности. Раньше у неё было несколько друзей, но со временем все растерялись: кто-то переехал, а с кем-то дружеская ниточка оборвалась по необъяснимым причинам. Довлатова всегда винила себя. Казалось, что она чем-то обидела человека, раз он перестал тянуться к ней. А может быть, просто перестала быть ему угодной.

Алина не заметила, как забрела в один из дворов. Взгляд зацепился за старые скрипучие качели. Довлатова села, но раскачиваться не решилась, чтобы не навлечь на себя гнев какой-нибудь бабушки с первого этажа, пристально следящей за порядком во дворе.

Пошарив в кармане куртки, она нашла упаковку жвачки, ещё совсем не тронутую, и открыла её. Секунда — и малиновый вкус пластинки разлился во рту, отчего на лице появилась тень улыбки. Она надула парочку пузырей и встала. Сидушка качели была холодной, долго на такой не посидишь. Пора идти дальше. Несмотря на хорошую погоду, людей на улице оказалось немного: в выходной день все, вероятно, были заняты домашними делами.

В ушах играл трек о любви, а в горле ощущался давящий ком горечи. Хотелось сесть на асфальт и разрыдаться. Как же она устала быть невидимкой. Даже родные сёстры её почти не замечали. Тома была занята бесконечными конспектами и студенческой жизнью, хотя и во время учёбы в школе она мало уделяла внимания средней сестре. Так уж получилось, что даже маленькая разница в возрасте давала о себе знать с самого детства. Девочки не могли найти общий язык, часто ссорились и обижали друг друга. Видимо, дело было в разных характерах и отношении к жизни. Амбициозная серьёзная Тома не понимала увлечений мечтательной меланхоличной сестры, и чтобы не ссориться лишний раз, сводила общение к минимуму. Это задевало Алину, ведь взрослая Тома порой больше времени проводила с маленькой Настей, чем с сестрой, которая была младше всего на три года. Алина и сама тянулась к Насте, забирала её с тренировок, отводила к бабушке или собирала в школу, но та была ещё совсем маленькой и жила в своём простом, понятном мире, где обиды длились недолго, а радость находилась в мелочах. Настя охотно делилась с Алиной конфетами и секретами, но не могла заменить того доверительного общения, которого так не хватало со старшей сестрой.

Выходило так, что в семье у каждого было своё место, а у Алины — словно бы никакого. Она слишком тихая, слишком незаметная, слишком «удобная», чтобы на неё обращали внимание. Никто не задерживался рядом, чтобы спросить, как прошёл её день, что она чувствует, о чём думает.

Музыка в наушниках становилась единственным убежищем, где её слышали и понимали. Там слова чужих песен отзывались болью, точно говорили за неё — о том, что быть рядом и всё равно чувствовать себя одинокой порой больнее, чем быть в полном одиночестве.

Утерев набежавшие слёзы, Алина прищурилась и увидела вдалеке Таньку. Лучшая подруга с самого детства, её палочка-выручалочка шла под руку со своим новоиспечённым парнем и о чём-то мечтательно ворковала.

«Вот так она делает уроки», — усмехнулась Алина и резко развернулась.

Ей не хотелось встречаться с ней взглядом и тем более разговаривать. Всё было понятно без слов. Глаза вновь увлажнились, но Довлатова моргнула несколько раз и крепко сжала зубы. Сильнее закуталась в куртку и ускорила шаг, стараясь не дать слезам вырваться наружу. Плакать на улице, под взглядами прохожих, казалось слишком унизительным. Она привыкла справляться сама. Всегда сама. А плакать из-за предателей, казалось, и вовсе немыслимым.

Таня, человек, который был рядом с самого детства. Она жила в соседнем подъезде, поэтому девочки часто ходили друг к другу в гости или гуляли на площадке. Их дружба была светлым огоньком, озорным и душевным. С Таней можно было говорить обо всём на свете и переписываться до утра, обсуждая самые сокровенные тайны. Но девочки выросли, и Таня заинтересовалась парнями. Она меняла их часто, один не вышел лицом, другой недостаточно силён, а с третьим скучно. Однако её свидания не были препятствием для дружбы до тех пор, пока она не встретила Влада — студента первокурсника технического университета. Таня потонула в тёмном омуте его глаз, без остановки болтала о нём, восхваляя и восхищаясь. А потом перестала приходить на встречи и отвечать на звонки. Многолетняя дружба свелась к сухим сообщениям и односложным ответам. Алина пробовала говорить с ней, но не помогало. Таня была очарована новым парнем и, казалось, что не видела в этом мире больше никого. Это не могло не ранить Алину, которая по-своему любила подругу.

Она гуляла ещё где-то с полчаса, пока не проголодалась. Поблизости находилась уютная кофейня, украшенная тыквами и паутиной к приближающемуся Хэллоуину. Алина не смогла устоять перед её чарами и решила заглянуть. Внутри пахло кофе и корицей. Сделав заказ, Довлатова устроилась у окошка и решила посмотреть YouTube. Обычно ей попадались ролики про путешествия, но неожиданно в ленте высветился какой-то парень в маске крика. Алина решила ненадолго задержать на нём свое внимание и перешла в его аккаунт. Парнишка оказался звездой-миллионником, с толпой поклонников, готовых ставить лайки, писать комментарии, смотреть любые видео, платить за рекламу и присылать донаты. Странно, он нигде не показывал своего лица. Только вытянутая маска ужаса, тёмная одежда и грубый голос с лёгкой хрипотцой. Его контент состоял из бесконечных стримов, на которых он творил странные вещи: пугал прохожих, выбегал перед машинами ради реакции толпы, притворялся охранником, сжигал деньги, ругался на публике или подолгу молчал перед камерой. Было в нём что-то одновременно притягательное и отталкивающее. Алина и сама не поняла, почему не могла оторваться от этого незнакомца, возможно, из-за того, что он жил в том же городе, а может причина была в его маске, которая мешала увидеть истинное лицо «героя»? Алина приблизила аватарку, но и на ней парень под ником Али 666 был в маске. Неосознанно Довлатова подписалась, а вдруг в каком-то из роликов, он покажет свою личность, и она узнает, кто стоит за всеми делами.

— Ваш капучино на банановом и миндальный круассан, — сказал официант и поставил розовую чашку на столик перед Алиной.

— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка и обхватила горячую кружку ладонями. Тепло разлилось по телу, да и на душе стало как-то спокойнее после сладкого перекуса. Обратно Алина шла уже не такая несчастная, теперь она знала, как скрасит этот серый вечер. Али 666 обещал провести новый скандальный стрим.

Глава четвёртая. Али

Ночь. В непроглядной темноте Али едва не наступил в лужу и смачно плюнул. До дома оставалось не так много. Не хватало испачкаться как свинья. Конечно, он мог поехать на такси или взять машину Коляна, а то и вовсе угнать чью-то, но не хотелось трат и лишних проблем. Али мог месяцами копить на что-то глобальное, вкладываться в рекламу и продвижение канала, а мог спустить всё нажитое за один вечер. Ох, этот вечер! Ради такого стоит жить. Вся его жизнь состояла из жёсткой экономии и постоянных ограничений. Он любил те моменты, когда мог прокутить всё и ощутить прилив эндорфинов.

После эфира как обычно хотелось курить и Али тут же достал сигареты из кармана джинс. Он курил и когда ему было плохо, и когда хорошо. Каждое состояние сопровождалось сигаретами. Они давали ощущение надежды на завтра и укрепляли в голове мысль, что в этом мире всё не так плохо. Даже жизнь с ненавистным отчимом и их с мамой чадом не кажется такой уж ужасной, какой она на самом деле есть.

Али затянулся и выдохнул вверх серое облачко сигаретного дыма. На небе уже вовсю сияли звёзды, точно также как на YouTube сиял он. Эфир прошёл лучше некуда, они как с цепи сорвались и надонатили ему вдвое больше той суммы, что он сжёг. Пока он красовался на парковке с голым торсом, все его обожатели словно помешанные скидывали деньги, Али клялся, что отправит это на благотворительность в местную больницу и покажет в эфире своё первое благое дело. Но в конце он обналичил сумму и бросил её в мусорный контейнер. Щелчок зажигалки — и огненные всполохи сжирают деньги и всё содержимое мусорки, как голодное животное. Ну и грязи было в комментариях. Чего ему только не желали — сгореть в аду, наверное, было самым популярным. Вот только они ошиблись. Он и есть настоящий демон из ада. Но ему понравилось, что они были так неравнодушны и щедры. Очень. Он в центре внимания всего города, а что может быть лучше? По телу разлилось приятное чувство удовлетворения, такое, какое бывает после хорошего секса или обеда.

Парни говорят, что кто-то хочет натравить на него ментов. Лестно, до мурашек и бабочек в животе. Нет, он не боится: отмажется, не в первой всё-таки. Убежит, спрячется, откупится — и в конце концов что-нибудь придумает. Надольск в его власти и точка! Все эти олухи только прибавляются в его аккаунте, причём ежедневно. Они подписываются, смотрят, лайкают и пишут; у каждой второй девки его спрятанное маской лицо красуется на обоях в телефоне. Эффект загадочности делает своё дело. Какие же люди любопытные! А какой срач любят устраивать в комментариях, лишь бы только выплеснуть из себя всё дерьмо.

Усмехнувшись своим мыслям, Али завернул во двор и мельком глянул на смарт-часы. Половина второго. Предки спят, и слава богу. Докурив, он бросил сигарету на асфальт и зашёл в подъезд. На третьем этаже достал ключи и постарался не создавать шума. Если мать узнает, что он опять явился поздно, она будет читать нотации, а ему этого не надо. Пусть учит свою любимую Верочку, а он и сам знает, как ему жить. Прикрыв входную дверь, Али расшнуровал берцы, небрежно пнул их в сторону обувницы и ушёл в комнату, которая, конечно же, принадлежала не только ему. Бросив колючий взгляд на кровать в углу, он поморщился. Как обычно сестра спала звёздочкой, что всегда умиляло мать и отчима. Они были готовы часами обсуждать, как забавно спит их чудо, и точно также часами могли кидать в адрес Али предъявы.

Парень плюхнулся на свою законную кровать прямо в куртке и прикрыл глаза. За стеной стоял храп. Колян явно выигрывал в конкурсе по звучанию. Старый чёрт! Конечно, старым его было сложно назвать, но тот факт, что он был старше матери на целых двенадцать лет, усугублял ситуацию. И что мама вообще в нём нашла? Консервативный, правильный до скрипа зубов и упёртый как последний баран. Менялся он только с дочерью, в которой души не чаял. Его долгожданная звёздочка, как он любил её называть, вертела им как хотела, но он таял словно пломбир на солнце от одного её ласкового «папочка». С Али такого не прокатывало. Ему в принципе не повезло с вниманием. С рождения его воспитывала только мать, вечно уставшая от работы и жизни, с потухшим взглядом, она была скупой на эмоции. Али часто оставался с тёткой или соседкой, но и им было вечно не до него. Они запоем смотрели турецкие сериалы и занимали Али всякой ерундой, лишь бы он не мешался под ногами. В какой-то момент он понял, что придётся искать это внимание на стороне, среди друзей, воспитателей и учителей. И нашёл его. А теперь он настоящий блогер, грёбаный миллионник! Все хотят его — какие бы гадости он не творил. Все любят его, все восхищаются им, потому что он Али 666 — и в Надольске ему нет равных! Посмотри, мама, кажется, ты многого не знаешь о своём родном сыне. Забота о пятилетней дочери важнее; продолжай делать вид, что меня не существует — ведь от тебя я слышу только упрёки! А Колян вообще не имеет права попрекать его в чём-то. Он никто. Старый боров с гнусавым голосом и строго расписанной жизнью.

Он усмехнулся, глядя в темноту комнаты. Им всем казалось, что он вырос сам по себе. Что просто повезло. Что интернет — это баловство, не жизнь. Никто из них не видел бессонных ночей, выжженных нервов, ненависти, которую он аккуратно превращал в контент.

Он уже почти задеремал, но вибрация телефона заставила его подскочить. На дисплее высветилось «Костян».

«Ублюдок, ты пожалеешь, если разбудил меня просто так», — прорычал парень и принял вызов, с силой надавив на значок трубки.

— Чего тебе? — довольно громко прорычал он.

— Братан, я тебе ссылку скинул, ты не смотрел?

— Я спал нахрен.

— Но тут дело неотложное. У тебя там конкурент появился.

— Кто?

— Конкурент! Люди сотнями подписываются. Иди смотри.

Али отключился, зевнул и перешёл по ссылке.

«И что это за клоун нарисовался?».

С аватарки на него смотрел парень в маске черепа, а снизу название «Вершитель». Али подключил наушники и кликнул на один из роликов. На нём парень поджигает чью-то машину. Ну нифига себе! Али до такого ещё не дошёл. На втором видео машина уже догорала — чёрный остов на фоне ночного двора. Ни криков, ни лиц. Только подпись: «За жестокость — расплата».

Али снял наушники и несколько секунд тупо пялился в экран.

— Нет… — тихо выдохнул он и сжал кулаки.

Али не нужны конкуренты. И он избавится от него при первой возможности. Ведь это его город.