Читать онлайн "Нарциссы цветут весной"

«На выдохе боль, надежда на вдохе.

Знаю, нелегко со стеклом в лёгких»

Andery Toronto

Пролог

Алина отрешённо уставилась на серые шторы в комнате Александра. Вечерело, значит, её скоро хватятся, да и у Саши, наверняка, придут родители. Поскорее бы всё закончилось…

Она ощущала на голове его тяжёлые ладони, которыми он то и дело с силой прижимал её к своему паху. Она чувствовала солоноватый вкус на языке, слюни, стекающие по подбородку, и саднящую боль в горле. Саше нравилось, когда он проникал в её рот полностью. Алина была не против, ведь главное, что она рядом с ним, вопреки ощущению, будто её тело было выпачкано в грязи. Плевать. Рядом с ним она погружалась в сладкую негу, сердце отбивало ритм, а душа пела.

Уже какой вечер подряд они проводили вместе, занимаясь тем, о чём Алина ещё недавно знала лишь из книг и сериалов. Девушка не противилась, ведь она была по уши влюблена в Александра Лазарева – самого популярного парня школы.

«Никто не сможет отнять его у меня, никто!»

Толчки резко усилились, отчего Алина зажмурилась. Но властный голос заставил распахнуть ореховые глаза.

— Смотри на меня, Лина.

Они встретились взглядом, и Алина в сотый раз потонула в его ледяных айсбергах, забывая обо всём на свете и ощущая только его вкус и присутствие в эту минуту. А большего не надо.

Глава первая. Невидимка

Алина Довлатова брела по дороге, усыпанной листьями. Плечо оттягивала сумка с учебниками, а на ногах были стоптанные кеды, которые из ярко-белых давно превратились в грязно-серые. Небо хмурилось, кажется, в этот день обещали дождь. Алина села на лавочку, скинув с плеча кожаную сумку. Вот уже две недели она училась в новом классе родной школы. В конце прошлого года она собралась с духом и подошла к директору с просьбой перейти в класс с историческим уклоном. Математика и физика ей давались с трудом, да и экзамены она сдавала другие, поэтому перевестись нужно было ещё в десятом классе, когда всех разбивали на профили. Только вот, как обычно, Алина тянула с выбором. Долго думала, сомневалась, надеялась всё же наверстать упущенное, но всё решил просмотр передачи про путешествия. Девушка наконец-то поняла, кем хочет стать! Она будет экскурсоводом или гидом, как сейчас обычно говорят. Выучит историю и общество, успешно сдаст экзамены и поступит на специальность, страничку которой она теперь просматривала ежедневно. Туризм и гостиничный бизнес. Это именно то, о чём она всегда мечтала, главное пройти на бюджет. А то не видать ей путешествий, как своих ушей.

Алина облокотилась на спинку скамьи, достала телефон из кармана брюк и сфотографировала мрачное небо. Очередное бесполезное фото в её галерее, которое никто не увидит, но сделать всё же хотелось.

В парке было тихо, и девушка наслаждалась уединением. Дома не дадут. Сёстры уже наверняка пришли, да и мама сейчас в отпуске. Только вот домой совсем не тянуло, поэтому девушка частенько задерживалась после школы, прогуливаясь в парке или бесцельно бродя по торговым центрам. Одно время в её жизни была Танька, с которой она могла разделить одиночество и скрасить серые будни, но потом та влюбилась и теперь всё время проводила с парнем, позабыв про подругу. После этого Довлатова ещё больше ощутила себя ненужной.

Ветер неожиданно усилился, развивая Алинины каштановые волнистые волосы. На лицо упала первая холодная капля. Потом ещё одна, и вскоре девушка уже шла по парку под мягкий шум начинающегося дождя. Она даже не ускорила шаг, просто накинула куртку с капюшоном, чтобы не промокнуть до нитки.

Домой она добралась минут через пятнадцать. Транспортом не пользовалась — слишком дорого, душно, быстро и людно. Лучше прогуляться. Полезно для здоровья.

Во дворе её встретила знакомая девятиэтажка, окружённая другими панельками, похожими на неё, словно сестры-близнецы. Алина зашла в подъезд, вызвала лифт и, оказавшись в кабине, нажала цифру семь. Всего минута и двери распахнулись. Пошарив в кармане куртки, она достала ключи, вставила в замочную скважину и вошла. В нос ударил запах жареной рыбы. Довлатова поморщилась, быстро скинула мокрую куртку, развязала кеды и зашла в ванную – единственное тихое место в доме. Но покой длился недолго. Дверь тут же открылась, за которой показалась Тома – старшая сестра Алины. На ней был халат и тапочки с забавными заячьими ушками.

— Опять разбросала свои кеды на дороге, я чуть не споткнулась, убирай давай! И вообще пусти, я собиралась помыть голову. Мне уже через час бежать на студосень.

Алина вздохнула и вышла из ванны, так и не помыв руки. И когда папа уже найдёт время, чтобы сделать щеколду?

Кеды пришлось убрать, но ждать очереди в ванную Алина не стала, воспользовавшись антисептиком. По пути в спальню её едва не сбила Настя. Она бегала по дому в тигровом купальнике и с множеством украшений из ракушек, звенящих при каждом движении.

– Тихонько, – попросила Алина, пытаясь остановить активную сестрёнку.

— Я играю в джунгли. За мной гонятся бизоны! А-а-а-а!

И проказница с громкими криками побежала в ванную, распахивая настежь дверь. Алина усмехнулась, понимая, что теперь роль главного разъярённого бизона сыграет опаздывающая Тома.

Переодевшись в хлопковые чёрные штаны и футболку, Алина подошла к зеркалу, что висело на старом шкафу. В нём отражалась долговязая девушка с ореховыми глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами. Дождь сделал её кудри ещё более пушистыми и волнистыми. Девушка с трудом прочесала их, а затем завязала в удобный высокий хвостик.

«Всё-таки надо будет как-нибудь сменить причёску», — подумала Довлатова и пошла на кухню. У плиты крутилась мама, напевая знакомую песенку под нос.

— Привет, — сказала Алина, подходя к холодильнику и вытаскивая оттуда белую кастрюлю в цветочек. Проигнорировав приветствие, женщина продолжила жарить рыбу.

— Привет, говорю, – чуть громче повторила Алина и взяла половник.

Мама удивлённо повернулась, вскинув нарисованные карандашом брови.

— Ой, я тебя и не заметила. Ты всегда ходишь как мышонок.

Алина пожала плечами и стала разогревать суп в микроволновке. Перспектива пообедать жареной рыбой не привлекала от слова совсем. Лучше уж гороховый суп и бутерброд с маслом.

Ела она почти в тишине. Если не считать маминых песен, шипения сковороды и жужжания Томиного фена. Настя наконец затихла в комнате, наверняка придумывая какую-нибудь новую игру или очередной розыгрыш. Порой Алина не знала, чего ждать от такой непоседы. При этом она любила своих сестёр, несмотря на то, что они были совсем разными. С Томой у них отношения не клеились, но это не мешало Алине уважать её за целеустремлённость и умение добиваться своего. Настю она воспринимала как маленький ураган — шумный и неугомонный, но без неё дом казался бы слишком тихим и пустым.

Тяжелее всего было с родителями. Мама почти не замечала Алину, словно она растворялась на фоне сестёр. Те всегда блистали: Тома — яркая, уверенная и талантливая ученица третьего курса престижного экономического университета, Настя — юная второклассница, смелая и собирающая все медали на конкурсах по художественной гимнастике и похвалы учителей. Алина же оставалась «середнячком»: училась на тройки, не выделялась талантами, была тихой и незаметной. Она никогда не вызывала проблем, но и поводов для гордости тоже не давала. И, кажется, именно из-за этого мама смотрела сквозь неё, отдавая внимание тем, кто сиял ярче.

Папа же часто срывался, критиковал за внешность, излишнюю скромность и нерешительность. Рвал её фотоснимки, если на них дочь выглядела как-то «не так», вычеркивая из альбома целые куски её жизни. Он мог с усмешкой отметить, что у Алины «слишком простое лицо» или «никакой харизмы». Казалось, что в ней его раздражает сама её обыкновенность, её стремление быть тише воды, ниже травы.

Алина молчала в ответ, не спорила, лишь прятала глаза и глотала слёзы. Ей казалось, что с каждым разом она становится всё меньше и меньше, превращается в невидимку, которую можно не заметить, не услышать, забыть. Её никогда не били, давали деньги на одежду и прочие хотелки, хорошо кормили, на день рождения разрешали сходить в кафе, а на лето отправляли к бабушке в деревню. Но в глубине души Алина чувствовала, что её ценят меньше всего.

Глава вторая. Невидимка

Приближался осенний бал – ежегодный праздник, на котором ребята соревновались между собой, демонстрируя таланты. От каждого класса выдвигались пары — мисс и мистер. Их ждали репетиции, выступления, подготовка номеров и, конечно, всеобщее внимание. Для многих это было событием года: возможность проявиться, выйти из тени и почувствовать себя особенными хотя бы на один вечер.

Алина мечтала стать мисс «Осень» с первого класса, но каждый раз стеснялась сказать об этом. А теперь в новом коллективе сделать это было ещё сложнее. Она ни с кем не общалась, сидела одна на последней парте и старалась лишний раз не высовываться. Иногда кто-то из девчонок пытался завести с ней разговор, но её однозначные ответы отталкивали собеседниц, да и к тому же, к концу учёбы все уже давно разбились на пары и не искали новых друзей. Парни не замечали её. Алина не удивлялась этому. Что в ней могло привлечь внимание? Слишком худая, бледная, с нездоровым румянцем, с выпирающими ушами и слишком большими для её лица глазами. Она давно привыкла к таким мыслям, поэтому очередное равнодушие только скользило по ней, не оставляя следа. Другое дело Вика Лепихова — высокая, фигуристая спортсменка со сногсшибательной внешностью. Все мальчишки были у её ног.

Несмотря на то, что Алина слишком критично относилась к своей внешности, в глубине души ей отчаянно хотелось попробовать себя в роли мисс. Она ведь неплохо поёт и хорошо запоминает стихи, а танцевать можно научиться.

Когда Ольга Ивановна стала выбирать пару участников среди желающих, Алина опустила голову. Сердце бешено колотилось в груди, хотелось наплевать на сомнения и поднять руку, но проклятый разум не давал этого сделать. Тяжело вздохнув, она заставила себя обернуться и увидела, что Вика и Диана уже подняли руки.

«Ну, как обычно, участвовать хотят только девчонки», — пронеслось в голове.

Мальчишки не любили этот праздник, ради которого приходилось оставаться допоздна на репетициях, вместо того чтобы пойти домой и с комфортом развалиться в компьютерном кресле за очередной каткой.

В итоге выбор пал на Диану Панкову, а её верным спутником стал Коля Маслов — харизматичный одиннадцатиклассник с пышной шевелюрой.

Алина лишь пожала плечами. Учительнице, видно, самой не хотелось заморачиваться, вот и выбрала наспех самых активных ребят, которые будут гармонично смотреться на сцене.

Классный час подошёл к концу. Алина закинула на плечо кожаную сумку и спустилась на первый этаж. Ещё один обыкновенный день. И ничего интересного. Совсем. Разве только конкурс по сочинениям о летних путешествиях поддерживал настроение с самого утра. Она написала о деревне, в которую ездила летом погостить у бабушки. Рассказала, как ежедневные купания в местной речушке научили её плавать, как бабушка — готовить пирожки с ревенем. А соседка, тётя Катя, по-дружески свозила в горы и показала местную достопримечательность — волнообразные хребты, от вида которых у Алины перехватило дыхание.

Тем утром Довлатова удивилась, когда учительница русского языка похвалила её и сообщила, что девушка заняла второе место в конкурсе среди всех школ города. Неужели ни у кого не нашлось более насыщенных историй о путешествиях? Люди ведь летают за границу, отдыхают у океана, катаются зимой на горных лыжах, а Алине к восемнадцати годам, кроме деревни, так ничего другого и не удалось увидеть. Спасибо тёте Кате — иначе горы остались бы лишь в мечтах. Но что-то в её сочинении, видимо, покорило жюри, поэтому Алине Довлатовой присудили сладкий приз и грамоту.

Приз быстро исчез, девушка не стала держать его до дома — хотела насладиться вкусом собственной победы, пока могла. Но на долгую память осталась грамота, что грела душу. Вот теперь-то родители её похвалят, а сёстры обзавидуются. Но не тут-то было. Тома ушла с ночёвкой к подруге, у Насти оказалось слишком много уроков, и она не вставала из-за стола весь вечер, а мама задержалась допоздна на работе. Отец же отделался сухой фразой «ну хорошо», даже не удосужившись оторваться от телевизора. Алина аккуратно сложила грамоту пополам и выбросила в мусорку.

Глава третья. Невидимка

В один осенний выходной день Алина жутко устала сидеть дома. Идти гулять одной не хотелось, и она решила рискнуть позвать Таньку. Подруга долгое время не отвечала, но в итоге сослалась на то, что полностью завалена учёбой. Тяжело вздохнув, Алина открыла шкаф, достала первый попавшийся свитер и джинсы, в коридоре наспех завязала кроссовки и накинула тёплую немного мешковатую куртку с капюшоном.

— Я до Таньки, — крикнула она на выходе, но никто не отозвался. Пожав плечами, она поспешила спуститься по лестнице. В кармане, к счастью, оказались беспроводные наушники, которые спасали даже в самые трудные минуты. На улице было тепло, несмотря на конец октября. Небо было затянуто серыми тучами, но ветер не поднимался, да и дождя не было уже недели две, что казалось странным для осеннего периода. Природа как будто замерла перед страшной бурей.

«Неужели снег выпадет?», — пронеслось в голове.

Алина любила мороз, но больше всего в восторг приводил пушистый снег и Новый год с его яркими огнями. В такое время всегда казалось, что чудеса случаются, а сокровенные желания исполняются. Алина мечтала о человеке, который будет любить её и понимать во всём. С ним можно было бы податься хоть на край света и никакие экзамены и будущее не были бы страшны. Но пока такой человек не появлялся в её жизни. Алина вообще с трудом находила новые знакомства из-за замкнутости и скромности. Раньше у неё было несколько друзей, но со временем все растерялись: кто-то переехал, а с кем-то дружеская ниточка оборвалась по необъяснимым причинам. Довлатова всегда винила себя. Казалось, что она чем-то обидела человека, раз он перестал тянуться к ней. А может быть, просто перестала быть ему угодной.

Алина не заметила, как забрела в один из дворов. Взгляд зацепился за старые скрипучие качели. Довлатова села, но раскачиваться не решилась, чтобы не навлечь на себя гнев какой-нибудь бабушки с первого этажа, пристально следящей за порядком во дворе.

Пошарив в кармане куртки, она нашла упаковку жвачки, ещё совсем не тронутую, и открыла её. Секунда — и малиновый вкус пластинки разлился во рту, отчего на лице появилась тень улыбки. Она надула парочку пузырей и встала. Сидушка качели была холодной, долго на такой не посидишь. Пора идти дальше. Несмотря на хорошую погоду, людей на улице оказалось немного: в выходной день все, вероятно, были заняты домашними делами.

В ушах играл трек о любви, а в горле ощущался давящий ком горечи. Хотелось сесть на асфальт и разрыдаться. Как же она устала быть невидимкой. Даже родные сёстры её почти не замечали. Тома была занята бесконечными конспектами и студенческой жизнью, хотя и во время учёбы в школе она мало уделяла внимания средней сестре. Так уж получилось, что даже маленькая разница в возрасте давала о себе знать с самого детства. Девочки не могли найти общий язык, часто ссорились и обижали друг друга. Видимо, дело было в разных характерах и отношении к жизни. Амбициозная серьёзная Тома не понимала увлечений мечтательной меланхоличной сестры, и чтобы не ссориться лишний раз, сводила общение к минимуму. Это задевало Алину, ведь взрослая Тома порой больше времени проводила с маленькой Настей, чем с сестрой, которая была младше всего на три года. Алина и сама тянулась к Насте, забирала её с тренировок, отводила к бабушке или собирала в школу, но та была ещё совсем маленькой и жила в своём простом, понятном мире, где обиды длились недолго, а радость находилась в мелочах. Настя охотно делилась с Алиной конфетами и секретами, но не могла заменить того доверительного общения, которого так не хватало со старшей сестрой.

Выходило так, что в семье у каждого было своё место, а у Алины — словно бы никакого. Она слишком тихая, слишком незаметная, слишком «удобная», чтобы на неё обращали внимание. Никто не задерживался рядом, чтобы спросить, как прошёл её день, что она чувствует, о чём думает.

Музыка в наушниках становилась единственным убежищем, где её слышали и понимали. Там слова чужих песен отзывались болью, точно говорили за неё — о том, что быть рядом и всё равно чувствовать себя одинокой порой больнее, чем быть в полном одиночестве.

Утерев набежавшие слёзы, Алина прищурилась и увидела вдалеке Таньку. Лучшая подруга с самого детства, её палочка-выручалочка шла под руку со своим новоиспечённым парнем и о чём-то мечтательно ворковала.

«Вот так она делает уроки», — усмехнулась Алина и резко развернулась.

Ей не хотелось встречаться с ней взглядом и тем более разговаривать. Всё было понятно без слов. Глаза вновь увлажнились, но Довлатова моргнула несколько раз и крепко сжала зубы. Сильнее закуталась в куртку и ускорила шаг, стараясь не дать слезам вырваться наружу. Плакать на улице, под взглядами прохожих, казалось слишком унизительным. Она привыкла справляться сама. Всегда сама. А плакать из-за предателей, казалось, и вовсе немыслимым.

Таня, человек, который был рядом с самого детства. Она жила в соседнем подъезде, поэтому девочки часто ходили друг к другу в гости или гуляли на площадке. Их дружба была светлым огоньком, озорным и душевным. С Таней можно было говорить обо всём на свете и переписываться до утра, обсуждая самые сокровенные тайны. Но девочки выросли, и Таня заинтересовалась парнями. Она меняла их часто, один не вышел лицом, другой недостаточно силён, а с третьим скучно. Однако её свидания не были препятствием для дружбы до тех пор, пока она не встретила Влада — студента первокурсника технического университета. Таня потонула в тёмном омуте его глаз, без остановки болтала о нём, восхваляя и восхищаясь. А потом перестала приходить на встречи и отвечать на звонки. Многолетняя дружба свелась к сухим сообщениям и односложным ответам. Алина пробовала говорить с ней, но не помогало. Таня была очарована новым парнем и, казалось, что не видела в этом мире больше никого. Это не могло не ранить Алину, которая по-своему любила подругу.

Она гуляла ещё где-то с полчаса, пока не проголодалась. Поблизости находилась уютная кофейня, украшенная тыквами и паутиной к приближающемуся Хэллоуину. Алина не смогла устоять перед её чарами и решила заглянуть. Внутри пахло кофе и корицей. Сделав заказ, Довлатова устроилась у окошка и решила посмотреть YouTube. Обычно ей попадались ролики про путешествия, но неожиданно в ленте высветился какой-то парень в маске крика. Алина решила ненадолго задержать на нём свое внимание и перешла в его аккаунт. Парнишка оказался звездой-миллионником, с толпой поклонников, готовых ставить лайки, писать комментарии, смотреть любые видео, платить за рекламу и присылать донаты. Странно, он нигде не показывал своего лица. Только вытянутая маска ужаса, тёмная одежда и грубый голос с лёгкой хрипотцой. Его контент состоял из бесконечных стримов, на которых он творил странные вещи: пугал прохожих, выбегал перед машинами ради реакции толпы, притворялся охранником, сжигал деньги, ругался на публике или подолгу молчал перед камерой. Было в нём что-то одновременно притягательное и отталкивающее. Алина и сама не поняла, почему не могла оторваться от этого незнакомца, возможно, из-за того, что он жил в том же городе, а может причина была в его маске, которая мешала увидеть истинное лицо «героя»? Алина приблизила аватарку, но и на ней парень под ником Али 666 был в маске. Неосознанно Довлатова подписалась, а вдруг в каком-то из роликов, он покажет свою личность, и она узнает, кто стоит за всеми делами.

— Ваш капучино на банановом и миндальный круассан, — сказал официант и поставил розовую чашку на столик перед Алиной.

— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка и обхватила горячую кружку ладонями. Тепло разлилось по телу, да и на душе стало как-то спокойнее после сладкого перекуса. Обратно Алина шла уже не такая несчастная, теперь она знала, как скрасит этот серый вечер. Али 666 обещал провести новый скандальный стрим.

Глава четвёртая. Али

Ночь. В непроглядной темноте Али едва не наступил в лужу и смачно плюнул. До дома оставалось не так много. Не хватало испачкаться как свинья. Конечно, он мог поехать на такси или взять машину Коляна, а то и вовсе угнать чью-то, но не хотелось трат и лишних проблем. Али мог месяцами копить на что-то глобальное, вкладываться в рекламу и продвижение канала, а мог спустить всё нажитое за один вечер. Ох, этот вечер! Ради такого стоит жить. Вся его жизнь состояла из жёсткой экономии и постоянных ограничений. Он любил те моменты, когда мог прокутить всё и ощутить прилив эндорфинов.

После эфира как обычно хотелось курить и Али тут же достал сигареты из кармана джинс. Он курил и когда ему было плохо, и когда хорошо. Каждое состояние сопровождалось сигаретами. Они давали ощущение надежды на завтра и укрепляли в голове мысль, что в этом мире всё не так плохо. Даже жизнь с ненавистным отчимом и их с мамой чадом не кажется такой уж ужасной, какой она на самом деле есть.

Али затянулся и выдохнул вверх серое облачко сигаретного дыма. На небе уже вовсю сияли звёзды, точно также как на YouTube сиял он. Эфир прошёл лучше некуда, они как с цепи сорвались и надонатили ему вдвое больше той суммы, что он сжёг. Пока он красовался на парковке с голым торсом, все его обожатели словно помешанные скидывали деньги, Али клялся, что отправит это на благотворительность в местную больницу и покажет в эфире своё первое благое дело. Но в конце он обналичил сумму и бросил её в мусорный контейнер. Щелчок зажигалки — и огненные всполохи сжирают деньги и всё содержимое мусорки, как голодное животное. Ну и грязи было в комментариях. Чего ему только не желали — сгореть в аду, наверное, было самым популярным. Вот только они ошиблись. Он и есть настоящий демон из ада. Но ему понравилось, что они были так неравнодушны и щедры. Очень. Он в центре внимания всего города, а что может быть лучше? По телу разлилось приятное чувство удовлетворения, такое, какое бывает после хорошего секса или обеда.

Парни говорят, что кто-то хочет натравить на него ментов. Лестно, до мурашек и бабочек в животе. Нет, он не боится: отмажется, не в первой всё-таки. Убежит, спрячется, откупится — и в конце концов что-нибудь придумает. Надольск в его власти и точка! Все эти олухи только прибавляются в его аккаунте, причём ежедневно. Они подписываются, смотрят, лайкают и пишут; у каждой второй девки его спрятанное маской лицо красуется на обоях в телефоне. Эффект загадочности делает своё дело. Какие же люди любопытные! А какой срач любят устраивать в комментариях, лишь бы только выплеснуть из себя всё дерьмо.

Усмехнувшись своим мыслям, Али завернул во двор и мельком глянул на смарт-часы. Половина второго. Предки спят, и слава богу. Докурив, он бросил сигарету на асфальт и зашёл в подъезд. На третьем этаже достал ключи и постарался не создавать шума. Если мать узнает, что он опять явился поздно, она будет читать нотации, а ему этого не надо. Пусть учит свою любимую Верочку, а он и сам знает, как ему жить. Прикрыв входную дверь, Али расшнуровал берцы, небрежно пнул их в сторону обувницы и ушёл в комнату, которая, конечно же, принадлежала не только ему. Бросив колючий взгляд на кровать в углу, он поморщился. Как обычно сестра спала звёздочкой, что всегда умиляло мать и отчима. Они были готовы часами обсуждать, как забавно спит их чудо, и точно также часами могли кидать в адрес Али предъявы.

Парень плюхнулся на свою законную кровать прямо в куртке и прикрыл глаза. За стеной стоял храп. Колян явно выигрывал в конкурсе по звучанию. Старый чёрт! Конечно, старым его было сложно назвать, но тот факт, что он был старше матери на целых двенадцать лет, усугублял ситуацию. И что мама вообще в нём нашла? Консервативный, правильный до скрипа зубов и упёртый как последний баран. Менялся он только с дочерью, в которой души не чаял. Его долгожданная звёздочка, как он любил её называть, вертела им как хотела, но он таял словно пломбир на солнце от одного её ласкового «папочка». С Али такого не прокатывало. Ему в принципе не повезло с вниманием. С рождения его воспитывала только мать, вечно уставшая от работы и жизни, с потухшим взглядом, она была скупой на эмоции. Али часто оставался с тёткой или соседкой, но и им было вечно не до него. Они запоем смотрели турецкие сериалы и занимали Али всякой ерундой, лишь бы он не мешался под ногами. В какой-то момент он понял, что придётся искать это внимание на стороне, среди друзей, воспитателей и учителей. И нашёл его. А теперь он настоящий блогер, грёбаный миллионник! Все хотят его — какие бы гадости он не творил. Все любят его, все восхищаются им, потому что он Али 666 — и в Надольске ему нет равных! Посмотри, мама, кажется, ты многого не знаешь о своём родном сыне. Забота о пятилетней дочери важнее; продолжай делать вид, что меня не существует — ведь от тебя я слышу только упрёки! А Колян вообще не имеет права попрекать его в чём-то. Он никто. Старый боров с гнусавым голосом и строго расписанной жизнью.

Он усмехнулся, глядя в темноту комнаты. Им всем казалось, что он вырос сам по себе. Что просто повезло. Что интернет — это баловство, не жизнь. Никто из них не видел бессонных ночей, выжженных нервов, ненависти, которую он аккуратно превращал в контент.

Он уже почти задеремал, но вибрация телефона заставила его подскочить. На дисплее высветилось «Костян».

«Ублюдок, ты пожалеешь, если разбудил меня просто так», — прорычал парень и принял вызов, с силой надавив на значок трубки.

— Чего тебе? — довольно громко прорычал он.

— Братан, я тебе ссылку скинул, ты не смотрел?

— Я спал нахрен.

— Но тут дело неотложное. У тебя там конкурент появился.

— Кто?

— Конкурент! Люди сотнями подписываются. Иди смотри.

Али отключился, зевнул и перешёл по ссылке.

«И что это за клоун нарисовался?».

С аватарки на него смотрел парень в маске черепа, а снизу название «Вершитель». Али подключил наушники и кликнул на один из роликов. На нём парень поджигает чью-то машину. Ну нифига себе! Али до такого ещё не дошёл. На втором видео машина уже догорала — чёрный остов на фоне ночного двора. Ни криков, ни лиц. Только подпись: «За жестокость — расплата».

Али снял наушники и несколько секунд тупо пялился в экран.

— Нет… — тихо выдохнул он и сжал кулаки.

Али не нужны конкуренты. И он избавится от него при первой возможности. Ведь это его город.

Глава пятая. Али

— Короче надо что-то мутить, — шептал Костян, пока Али задумчиво покусывал карандаш.

— Да что мутить? Мы в полной жопе? Не понял ещё? У него вон уже с утра на пять тысяч подписчиков прибавилось! Гнида. И откуда только взялся?

В ту ночь Али так и не заснул. Известие о конкуренте заставило его не сомкнуть глаз до самого будильника. А дальше всё понеслось по кругу. Упрёки матери и отчима, капризы сестры, школа. Чёртова карусель его пустой жизни. Парень тяжело вздохнул. Хотелось курить, но до конца урока оставалось ещё двадцать минут. Али так сильно сжал карандаш в кулаке, что тот хрустнул. Швырнув его в сторону, парень откинулся на спинку стула.

— Придумаем что-нибудь, не в первой же, — вновь завёл ту же шарманку друг. Но Али лишь отмахнулся. Не до его бесполезных утешений сейчас. Хотя надо отдать должное: Костя Митин выручал всегда, даже в те моменты, когда кидали все, кто мог. Его преданности многим стоило бы поучиться. Ребята дружили с третьего класса. В отличие от Али, друг внешне мало привлекал внимание: он не вылазил из чёрных безразмерных толстовок и широких поношенных штанов, которые буквально висели на его худощавом теле. Конопатый, темноволосый, с серыми глазами и впалыми бледными щеками, усыпанными прыщами, парнишка не пользовался успехом у девчонок. Но за этой неприметной оболочкой скрывался характер… Острый на язык, упёртый и далеко не глупый, он славился своей хитростью и находчивостью. Люди неохотно тянулись к нему, но в то же время он всегда был окружён ими. Они шли к нему за решениями, за советами, за «разрулить». Митин легко мог закрыть как свои, так и чужие проблемы, всегда был в курсе всех новостей и с малых лет умел зарабатывать деньги. Казалось, он всегда знал на шаг больше остальных и пользовался этим без лишних угрызений.

С десяти лет мальчишка выживал и справлялся, как мог, частично из-за семейных проблем, о которых он старался не рассказывать даже лучшему другу. Али до сих пор не знал наверняка, кто в семье был беспробудным пьяницей: отец или мать? Да и не особо интересовался этим. Раз Митин не делится, значит так нужно. Иногда Али ловил себя на мысли, что знает о Косте меньше, чем тот — о нём самом. Но, как ни странно, это не напрягало. Скорее наоборот — внушало странное спокойствие.

Митин был его личным секретарём и менеджером по рекламе. Когда пахло жареным, он легко решал все конфликты и вёл бюджет. Али доверял ему и щедро платил, хоть порой и хотелось прибрать к рукам весь собранный куш. Именно Костя когда-то посоветовал Али завести блог и не прогадал.

— Короче, нужна новая фишка… — начал было друг, но его прервала Ольга Ивановна.

— Я вам не мешаю, господа? — строго сказала учительница, снимая очки. — Я смотрю, вы у нас лучше всех часть «С» решаете. Может встанете на моё место и объясните одноклассникам решение?

Али закатил глаза, едва сдерживаясь. Как же его достала эта школа!

— Глаза будешь дома маме закатывать, Лазарев. Вещи взял и пересел к Довлатовой.

— Просим прощения, Ольга Ивановна, — тут же включился Митин, поднимаясь со стула и поправляя курчавые сальные волосы. — Готов у доски решить следующее задание.

— Поздно замаливать грехи. Вы мне мешаете второй урок подряд. К тому же, на вас без конца поступают жалобы от учителей. Я давно собиралась вас рассадить. Лазарев, пересаживайся, говорю.

— Ольга Ивановна, давайте…

— Без давайте, Митин. Со мной твои уловки не работают, — женщина надела очки, показывая, что разговор окончен и перевела взгляд на Лазарева. — Ты отнимаешь время у класса.

Али лениво посмотрел на друга в надежде, что тот как обычно урегулирует спор, но Митин лишь развёл руками и прошептал:

— Иди, на русиче вернёшься.

Учительница, словно, услышала его.

— И никаких пересадок. Будете сидеть так до конца года. Я лично прослежу за этим.

Али приложил все усилия, чтобы не послать Ольгу Ивановну куда подальше. Ему предстояло ещё терпеть её до выпускного, чтобы с треском не вылететь из школы. Классная руководительница никому не давала поблажек. Её побаивался не только собственный класс, но и коллеги: грузная, с суровым взглядом и неподвижной, выверенной манерой держаться, она сразу внушала уважение и страх. Женщина никогда не переходила на крик, но именно её ледяного тона было достаточно, чтобы в кабинете образовалась тишина. Стоило ей оторваться от доски и провести взглядом по классу, как даже самые шумные замолкали, утыкаясь в тетради.

Митин не раз пытался с ней спорить, давить, включать своё привычное обаяние и хитрость — и каждый раз натыкался на ту же каменную не пробивную стену. Никаких уступок и точка — таков был её девиз.

«Мда, кайфовый денёк», — пронеслось в голове у Лазарева, пока он лениво складывал тетради в рюкзак.

Через несколько минут он уже сидел рядом с Довлатовой и, зевая, листал ленту в соцсетях. Математика ему никогда не давалась, особенно часть «С» ЕГЭ. Куда интереснее было ставить запятые и писать сочинения по русскому языку. А ещё лучше — поскорее сдать всё это и забыть. У него уже было дело, на котором он планировал сколотить неплохое состояние. Осталось только отговорить мать от поступления в юридический.

Ольга Ивановна продолжала объяснять решение задачи на проценты, а у Али от этого закрывались глаза. Сказывалась бессонная ночь. В сотый раз подавив зевок, он подумал о том, что хуже успешного конкурента может быть только математика. И серая мышка за одной партой, которая вся сжалась, как только Али сел рядом. Умирая от скуки, парень бросил взгляд на раскрасневшуюся Алину и едва коснулся её пушистых кудрей.

— Тебе бы выпрямить их и станешь секси.

Она вздрогнула и часто заморгала. Али обратил внимание на цвет её глаз – ореховые, тёплые и немного печальные. Было в них что-то такое, что затягивало, манило и заставляло смотреть. Парень и сам не понял, зачем заговорил с ней, даже неосознанно пытаясь сделать комплимент. Обычно девчонки первыми тянулись к нему, а он привык к их вниманию.

— Правда? — едва слышно прошептала она, пряча взгляд.

— Ага.

Она неловко кивнула. На секунду между ними повисла тишина, прерываемая только скрипом мела по доске. Али уже собирался снова уткнуться в телефон, когда случайно заметил её тетрадь. Часть «С». Аккуратные строчки, без единой помарки. Парень чуть прищурился, сейчас это решение ему пригодится — Ольга Ивановна то и дело поглядывала на него и явно намеревалась вызвать следующим после Вики Лепиховой. Он слегка наклонился ближе к Алине и, понизив голос, спросил:

— Ты уже решила что ли?

— Да.

— Дай списать.

Девушка робко кивнула, протягивая тетрадь. Али усмехнулся уголком губ и, не теряя времени, начал переписывать.

— Да ты отличница что ли?

Она едва заметно пожала плечами.

— Просто… учу всё.

— Ну ты даёшь, — хмыкнул он, пробегая глазами по решению. — Я бы тут и за час не разобрался.

Несколько минут он писал, изредка поглядывая на доску, чтобы создать видимость работы. Когда закончил, откинулся на спинку стула и снова посмотрел на соседку.

Та всё так же сидела, чуть ссутулившись, будто стараясь стать меньше и незаметнее.

Али прикусил губу и задумался.

«А может… не зря меня сюда пересадили?»

Он лениво улыбнулся и, не отрывая от неё взгляда, тихо добавил:

— Будешь теперь моим спасением, Довлатова.

Она снова покраснела.

Глава шестая. Невидимка

«Будешь теперь моим спасением, Довлатова».

Эта фраза не выходила у Алины из головы уже третий день. Она постоянно думала о Саше и удивлялась, как можно так часто вспоминать человека, с которым едва знакома. Самого Саши на уроках не было. Она не знала, что её одноклассник любил прогуливать. Все ребята в классе были для неё фоном, серым пятном — она не интересовалась ими, и они не интересовались ею. Взаимно и без фальши. Но теперь всё почему-то изменилось — он сказал, что она будет его спасением. Неужели скромная Алина и правда могла ему понравиться? Всё из-за того, что она дала списать? Да нет, ерунда какая-то… А что, если он давно влюблён в неё? Раньше они часто пересекались на мероприятиях, а уроки по физкультуре у них были общими. Правда, она как-то особо не обращала на него внимание. Довлатова могла влюбиться в актёра, певца или даже блогера, но не в парня, который ходил с ней в одну школу. Это совсем не романтично. А может, дело было в низкой самооценке, ведь если она полюбит, какова вероятность, что её чувства будут взаимны?

Подметая пол в спальне, которую она делила с сёстрами, Алина копалась в себе. Комната была тесной и немного хаотичной: три кровати, расставленные вдоль стен, стулья с накинутой одеждой, учебники, сложенные неровными стопками. У окна стоял деревянный письменный стол, который сёстры делили по вечерам, а иногда в дело шёл и заставленный косметикой и украшениями туалетный столик Томы — на нём появлялись тетради, линейки и задачники, стоило хозяйке отлучиться.

В комнате тут и там были разбросаны игрушки младшей из сестёр: куклы с растрёпанными, превратившимися в мочалку волосами, пластиковые фигурки зверей из «Киндер-сюрприза» и потерянные детали от конструктора. В этом беспорядке не было уюта — только ощущение, что здесь живут разные люди, которые никак не могут договориться.

Алина провела щёткой по полу ещё раз, будто пытаясь вместе с пылью вымести из головы и свои мысли. Но та самая фраза заела словно надоедливая пластинка: «Будешь моим спасением, будешь моим спасением». Она резко выпрямилась, отбросила швабру в сторону и подошла к зеркалу. В который раз за день оглядела себя унылым взглядом и раздражённо фыркнула. Как же её бесили эти пушистые непослушные волосы. И почему именно ей не повезло с ними? У Насти и Томы они были прямые и никогда не закручивались. Видимо, вся «генетическая лотерея» досталась ей.

Лазарев прав, ей срочно нужно их выпрямить! Сорвавшись с места, она подбежала к туалетному столику Томы и начала перебирать вещи в поисках выпрямителя. Сестра пользовалась им, чтобы волосы казались всегда идеально уложенными словно после парикмахерской. Тома выглядела безупречно в любую погоду и при любом настроении, и, конечно, на столике у неё было полно всего. В ряд выстроились аккуратные ряды баночек и флаконов: кремы с нежными текстурами, прозрачные сыворотки, стеклянные пузырьки с духами, от которых тянуло сладким и немного холодным ароматом. Рядом лежали кисти с мягким ворсом, разноцветные палетки теней, помады, шпильки и заколки в форме цветов, рассыпанные, будто случайно, но на самом деле — идеально вписывающиеся в этот женский беспорядок.

Из трёх сестёр Тома больше всех любила ухаживать за собой и могла часами сидеть перед зеркалом, если, конечно, не нужно было бежать в универ. Белый туалетный столик Тома купила на первые заработанные деньги во время летней практики в банке. Он стал её личным алтарём. Вся семья знала: с него нельзя брать ничего без разрешения, иначе гнев Тамары обеспечен. А в гневе сестра была страшна. Но в тот день Алина решила нарушить правила — ей так хотелось быть красивой и ухоженной, как старшая сестра. Тем более дома она была одна, и вся квартира была в её распоряжении.

«Может, она взяла его с собой? Ведь у неё сегодня, кажется, какое-то мероприятие по постановке целей на следующий год», — пронеслось в голове.

Сестра была профоргом в университете и отвечала за организацию досуга для студентов. Вечерами она подолгу пропадала на репетициях танцев и сценок. Благодаря ответственной Тамаре Довлатовой университет уже второй год подряд занимал первые места на городских конкурсах.

Бросив бесполезные попытки, Алина решила пойти на кардинальные меры. Достала из-под подушки потёртый кошелёк с розовым пони и взяла оттуда пять тысяч, которые ещё летом ей давала бабушка со словами: «На, вот, от нас с дедом, купишь себе что-нибудь к школе, только Настьке не показывай, я ей уже дала, а то она егоза и это к рукам приберёт».

Бабушка любила Алину больше всех, потому что именно она чаще всех навещала её. В подростковом возрасте Тома отправлялась в загородный лагерь на все три смены, а Настя сначала была слишком маленькой, а позже начала заниматься художественной гимнастикой и вместе с группой ездить на конкурсы, Алина проводила с бабушкой почти все летние каникулы. Ей нравилась деревня с её бесконечными зелёными полями, запахом свежескошенной травы и сена. Деревня дарила спокойствие и душевную тишину.

Вечера с бабушкой и дедушкой были одинаковыми. Они смотрели телевизор и общались за чашкой чая с мятой. Говорила в основном бабушка: вспоминала молодость в колхозе, рассказывала о трудностях профессии деревенского фельдшера, которой посвятила всю жизнь, и бранила деда за лень и пьянство. Алина слушала, и её мечта покорить этот мир и покинуть родные края крепла с каждым днём. Несмотря на всю любовь к деревенской тишине ей хотелось расправить крылья и улететь далеко-далеко.

В тот день на улице сыпал снег. Такой сильный, что даже в пределах метра ничего не было видно. Спрятав замёрзшие руки в карманы тёмно-зелёного пуховика, девушка брела по заметённым улицам к парикмахерской, что находилась рядом с булочной, где пахло свежими кренделями и круассанами. С трудом открыв тяжёлую дверь, Алина зашла внутрь.

— Мне нужно выпрямить волосы, — робко сказала она и мельком взглянула на рыжую женщину.

— Раздевайся, сейчас посмотрим.

Алина повесила пуховик на рогатую вешалку и прошла к круглому стулу с коричневой обивкой. В парикмахерской как обычно пахло лаком для волос и лёгким ароматом шампуня. Низкорослая женщина долго расчёсывала её пушистые волосы и задумчиво поджимала нижнюю губу, пока на заднем фоне играл популярный зарубежный трек.

— Выпрямить, говоришь…

— Ага.

— А что, если мы, наоборот, закудрявим?

— Нет! — чуть не подпрыгнула Алина, от чего женщина звонко рассмеялась. Жестом она попросила подождать, достала из кармана чёрных джинс телефон и пару минут что-то искала, пока наконец не развернула экран смартфона в сторону Алины.

— Вот, биозавивка, сейчас самая модная, видела, наверное, у девчонок?

На экране появилось фото молодой девушки. Её длинные волосы мягкими волнами спадали на плечи, лёгкие завитки начинались почти от корней, придавая объём, и красиво переливались на свету. Она выглядела так, будто только что вышла из салона — ухоженно, свежо и уверенно.

— Вау, — протянула Алина и покосилась на своё отражение в зеркале. Неужели и с её непослушной копной можно проделать подобное?

— Выйдет, конечно, дороже, чем укладка, но хватит почти на полгода. Ну, что думаешь? У меня дочь теперь только такую и делает.

Алина задумчиво прищурилась. А почему бы и нет? На карте у неё была отложенная сумма, так что даже если бабушкиных пяти тысяч вдруг не хватит — а это вряд ли — можно будет добавить. Зато она наконец перестанет злиться на своё несносное отражение.

— Я согласна, — улыбнулась она, на что парикмахерша подмигнула ей и принялась за работу.