Читать онлайн "Пламенное Сердце: между двумя огнями"

Прошло много времени с той мести Огненного принца. Но даже века не сумели заглушить её отголоски. Они дрожали в глубинах, как невидимые струны, и каждый прилив приносил с собой шёпот древнего ужаса. Память о его ярости не растворилась в тумане лет, она висела в воздухе, как горький дым, словно сама стихия не желала забывать. Пепел его гнева давно осел на дне морей. Он смешался с илом и костями павших, превратившись в тяжёлый слой, похожий на чёрное зеркало, которое скрывает под собой тайну. Глубины хранили этот мрачный сплав, и казалось, что сама вода стала вязкой, пропитанной проклятием. Время стерло имена героев и жертв, но страх остался. Он жил в каждом течении, в каждом шёпоте волн, в каждом внезапном завихрении, которое тревожило рыбака в ночи. Даже рыбы в глубинах избегали тех мест, где когда-то пылали огненные вихри. Их стаи обходили проклятые воды стороной, будто знали, что там скрыта память о боли.

Водное королевство так и не оправилось от той эпохи. Его берега почернели, словно выжженные углём, и даже солнце, касаясь их, не могло вернуть свет. Песни народа замолкли, превратившись в беззвучные молитвы, и лишь редкие голоса стариков рассказывали о том времени, когда море было живым. И когда редкий ветер касался этих берегов, он приносил не свежесть, а эхо. Сухой шорох напоминал о том, что даже море может быть мёртвым. Вода там не звала, не пела, не утешала. Она молчала, как гробница, и каждый, кто осмеливался приблизиться, чувствовал, что ступает в пространство, где сама жизнь когда-то была сожжена огнём.

Теперь, вместо Форда Эри III, престол разделили два принца — Адриан Эри Вальт и Линкольн Эри Вальт. Близнецы, но не равные. Их рождение было отмечено знаками, северный ветер завыл над башнями, когда появился Адриан, а южные воды дрогнули, когда на престол встал Линкольн. С тех пор сама природа словно разделила их судьбы. Север, с его ледяными проливами, серыми скалами и крепостями, обросшими водорослями, достался Адриану. Он правил из цитадели Кальмир, где стены сочились влагой, а стража носила маски из рыбьих костей, чтобы не дышать воздухом, пропитанным страхом. В его залах не звучала музыка, только капли, падающие с потолка, и шёпот казнённых, запертых в соляных нишах. Даже факелы там горели тускло, будто боялись света. Южная часть, с её ручьями, паром и сакурой, досталась Линкольну. Его дворец был полузатопленным храмом, где зеркала отражали не лица. Там не было огня ни в лампах, ни в сердцах. Даже закат казался холодным, как стекло, и тени деревьев ложились на воду, словно чёрные письмена. Жрецы Линкольна писали законы на водной плёнке, исчезающей через час, чтобы никто не мог их оспорить. Народ жил в мире, где сама истина растворялась, как капля в реке.

Близнецы пошли по стопам отца. Они не искали любви народа, только подчинения. Адриан запрещал смех в северных портах, а Линкольн огонь в южных домах. За нарушение следовало утопление, без суда и слов. Вода стала их оружием, их приговором, их вечным языком власти. И всё же народ не восставал. Не из покорности, а из ужаса. Каждый берег, каждый дом, каждая песня была пропитана страхом. Люди жили, словно тени, и даже дети учились молчать раньше, чем говорить. В их глазах отражалась не надежда, а пустота, и эта пустота была самой верной короной близнецов. В глубинах, под коралловыми сводами, снова начали шептать имя Огненного принца. Шепот не был молитвой, он звучал как протокол пробуждения, как древний код, встроенный в саму ткань моря. Пепел, осевший на дне, начал дрожать, словно активированный архив, и каждая частица вспыхивала коротким импульсом памяти, пробуждая забытые слои истории.

В это время, далеко от затопленных храмов и ледяных проливов, где власть близнецов душила землю страхом, Огненный принц медленно, но неотвратимо преображался. Из крошечного, наивного лисёнка, с глазами, полными удивления, он вырос в величественного огненного лиса. Его шерсть пылала, как закат над вулканическим хребтом, а дыхание согревало воздух вокруг, стабилизируя климат локально, словно сама природа подчинялась его ритму. Его шаги оставляли на земле тёплые следы, и даже камни начинали светиться от его прикосновения. Он больше не прятался. Его силу чувствовали даже деревья, и их кроны склонялись, будто приветствуя возвращение древнего хозяина. Залго обучал Тирана магии кицунэ. Это была не просто магия огненных потоков и иллюзий, но целые системы: чтение памяти в пепле, управление формами, дыхание леса, способность видеть сквозь время. Их тренировки проходили в пещерах, где стены были покрыты письменами, и каждый символ активировал слой памяти. В лесах каждое дерево хранило тайну, а на вершинах гор огонь встречался с небом, создавая стабильные зоны магического давления, где сама реальность дрожала от напряжения.

Целус, его старый друг, не исчез. Он часто приходил в огненные леса, где воздух дрожал от жара, чтобы провести время рядом. Они сидели у источников, где вода кипела от прикосновения Тирана, и вспоминали дни, когда всё было проще. Когда мир ещё не раскололся на лёд и пламя. В этих встречах рождалась новая сила. Она исходила не из мести, а из памяти, верности и огня, который не сжигал, а освещал путь. И в этот огонь постепенно вплеталась надежда. Она была тиха, как дыхание леса, но устойчива, как камень горы. Народ ещё не знал, что пробуждение началось, но сама земля уже чувствовала его шаги. Ветер нес запах пепла, смешанный с теплом, и это было знаком: эпоха близнецов подходила к концу, а протокол нового мира начинал запускаться.