Читать онлайн "Некомплект"

Глава 1. Рутина

Дождь стучал по крыше микроавтобуса «Геспер-Доставка» ровным, убаюкивающим дробным ритмом. Алексей Гордеев ловким движением поставил галочку в цифровом планшете, скользнул стилусом по экрану — «Подпись клиента получена». Он даже не посмотрел на имя. Это было лишним.

Его мир был выстроен, как идеальный логистический алгоритм. Шестьдесят три доставки в среднем за смену. Оптимальный маршрут, рассчитанный программой и отточенный им до секунд. Сумка с термоизоляцией для «теплых» заказов — слева. Хрупкие грузы — на сиденье, пристегнуты ремнем. Документы в планшете всегда открыты на вкладке «Текущая накладная». Ничего лишнего.

«Доставил, проверил, забыл» — эта фраза висела в их отделе на плакате с улыбающимся курьером. Для Алексея это было не корпоративное клише, а жизненная философия. Любопытство — враг эффективности. Вопросы — причина задержек. Его ценили за безотказность и феноменальную точность. На совещаниях начальник отдела приводил его в пример: «Гордеев за пять лет — ни одной потерянной посылки, ни одной жалобы на грубость. Ноль ошибок в документах». Коллеги за глаза звали его «Роботом», не зная, что Алексей принимает это как комплимент. Робот не чувствует усталости. Робот не отвлекается. Робот не ошибается.

Он заехал на центральный склад к концу смены, чтобы сдать неврученный заказ — клиента не было дома. На КПП охранник, Вадим, скучающе кивнул:

— Опять мимо, Лёш?

— По инструкции, — коротко ответил Алексей, сканируя штрих-код возврата. — Два звонка, ожидание три минуты. Не открыли.

— Живой человек подождал бы, поболтал с соседями, — усмехнулся Вадим. — А ты как по расписанию.

— Расписание существует для соблюдения, — произнес Алексей, не поднимая глаз с экрана. Он заполнил форму возврата, указав точное время обоих звонков. В графе «Примечания» написал: «Получатель не доступен. По вторичной попытке вручения — аналогично». Сухо, ясно, без эмоций.

Его личный микроавтобус был чистым, почти стерильным. Ни оберток, ни пустых стаканов. На панели — только навигатор и держатель для планшета. На пассажирском сиденье лежала потрепанная тетрадь в черной клеенчатой обложке. Единственное отступление от правил. В нее от руки Алексей вносил данные всех своих доставок за день: адрес, номер накладной, краткое описание заказа. Компания требовала хранить данные три месяца. Алексей хранил пять лет. Тетрадь была его частным архивом, залогом абсолютного контроля. Иногда, вечерами, он перелистывал страницы, и ряды аккуратных записей успокаивали его. В этом хаотичном мире был островок безупречного порядка, созданный его рукой.

Дом Алексея был логическим продолжением его рабочего пространства: минимализм, каждая вещь на своем месте. Он разогрел готовый ужин, съел его, глядя в окно на мокрый асфальт двора. Телевизор не включал. Новости — это шум, беспорядок фактов, не имеющих к нему отношения. Его телефон завибрировал — служебное сообщение. Завтра выезд на маршрут в спальный район, плюс одна специальная доставка. «Особый статус. Вручение строго адресату с проверкой содержимого по описи. Получатель: Петров Игорь Валерьевич».

Алексей на мгновение замер с вилкой в руке. Игорь Петров. Школьные годы, походы, болтовня до рассвета о будущем. Они не виделись... лет десять, наверное. Игорь пытался поддерживать связь первое время, но Алексей всегда был занят — то работа, то курсы по логистике. А потом и вовсе перестал отвечать. Проще было. Старые друзья — они как неудачно упакованная посылка: начинают напоминать о себе в самый неподходящий момент, нарушая расписание.

Он доел ужин, помыл тарелку, поставил на сушку. Открыл тетрадь, записал завтрашнее число и время выезда. Рядом с именем «Петров И.В.» после секундного колебания поставил маленький вопросительный знак карандашом. Не эмоции. Просто отметка. Личный контакт мог потребовать отклонения от стандартного скрипта общения. К этому нужно быть готовым. Нужно продумать фразы.

Алексей лег спать ровно в двадцать три ноль-ноль. Перед сном он мысленно проехал завтрашний маршрут, представил развороты, светофоры, парковочные места. Последней мыслью перед сном была не встреча с другом, а та самая «специальная доставка». Проверка по описи. Значит, возможны споры о содержимом. Значит, нужно быть особенно внимательным к пунктам списка. Никаких эмоций. Только факты, только пункты списка.

За окном продолжал стучать дождь, смывая с города дневную пыль и суету. Алексей Гордеев, педантичный курьер, не знал, что его безупречный, выверенный мир рухнет завтра. И виной тому будет не громкое событие, не катастрофа, а маленькая, почти незначительная галочка в графе, которая называлась «Некомплект».

Глава 2. Личная доставка

Утром дождь кончился, небо было затянуто белесым, однородным полотном. Идеальная погода для работы — ни жары, ни слякоти, которые отнимают время. Алексей загрузил микроавтобус по списку. Спецдоставка — старый армейский рюкзак в пластиковом пакете со штрих-кодом — лежала отдельно, на пассажирском сиденье. В документах стояла пометка: «При вручении вскрыть, сверить по описи, подпись о некомплекте (при наличии) обязательна».

Маршрут был несложным. Коробки с автозапчастями в гаражный кооператив, партия защитных стекол для телефонов в салон связи, документы в юридическую контору. Алексей работал на автомате, его мысли крутились вокруг встречи с Игорем. Что сказать? «Привет, как жизнь?» — звучало фальшиво. «Давно не виделись» — и так очевидно. Лучше всего — строго по делу. Действовать по инструкции. Инструкция не предусматривает светских бесед.

Адрес Игоря оказался в новом, но уже слегка обшарпанном микрорайоне. Дом-корабль, почерневшие балконы, детская площадка с единственной кривой качелью. Алексей припарковался, взял рюкзак и планшет, сверил номер квартиры. Сердце почему-то стучало чуть чаще обычного. Он сбросил это на неудобную лестницу — лифт, судя по табличке, не работал.

Дверь открыл сам Игорь. Он изменился. Пополнел, лицо обрюзгло, под глазами — синеватые мешки. Но глаза, внимательные и чуть насмешливые, были теми же.

— Лёха? — Игорь широко улыбнулся, но в улыбке было больше удивления, чем радости. — Вот это да. Занесло же.

— Здравствуй, Игорь, — кивнул Алексей, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Доставка для тебя. Нужно вскрыть при тебе и сверить содержимое.

— А, ну давай, заходи, — Игорь отступил, пропуская его в квартиру.

Квартира была пустой. Не в смысле отсутствия вещей — их было много, но они стояли в коробках, стопками у стен. Чувствовалось, что человек только въехал или… собирался навсегда уехать. Пахло пылью, краской и одиночеством.

— Переезжаешь? — поинтересовался Алексей, ставя рюкзак на единственный свободный стул.

— Да как-то… — Игорь махнул рукой, не глядя на него. — Жизнь меняется. Распаковываться нет смысла.

Наступила тягостная пауза. Алексей, спасаясь от неловкости, с головой погрузился в процедуру.

— Нужно вскрыть при тебе. Вот опись, — он ткнул пальцем в экран планшета, затем разорвал полиэтиленовый пакет.

Алексей вытряхнул содержимое на стол: свернутую палатку-домик, старый свитер, жестяную кружку, компас на шнурке, карту, сложенную в четверо, и туристический фонарик на динамо-машине.

— Сверяем, — сказал он вслух, больше для себя. — Палатка — есть. Свитер — есть. Кружка — есть. Компас — есть. Карта — есть. Фонарь — есть. — Его палец скользнул вниз по списку. Последняя строчка. — Швейцарский нож многофункциональный, Victorinox, красный. — Он посмотрел на стол, перевел взгляд на пустой рюкзак, снова на стол. Ножа не было.

— Некомплект, — констатировал Алексей, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не служебная безучастность, а досада. Почему именно сейчас? Почему в этой доставке? Он активировал поле на планшете, поставил галочку в графе «Некомплект. Отсутствует: нож Victorinox, красный». — Тебе нужно здесь расписаться. И я распишусь. Отдел контроля качества разберется, недостающий предмет будет доставлен отдельно или компенсирован.

Игорь взял стилус. Его рука дрогнула. Он посмотрел не на экран, а на разложенные на столе вещи, и его лицо стало каменным.

— Ладно, — хрипло сказал он и вывел на экране неразборчивую загогулину.

— Процедура обязательна, — автоматически ответил Алексей, подписываясь своим четким, почти каллиграфическим почерком. «А. Гордеев. Курьер. 14:37». — Прости что так вышло.

— Да не в ноже дело… — пробормотал Игорь, глядя в окно. Потом резко обернулся. — Слушай, Лёх, может, выпьем чаю? Поговорим… старые времена…

— Я на маршруте, — быстро ответил Алексей, уже упаковывая вещи обратно в рюкзак. Встреча с прошлым оказалась еще более неудобной, чем он опасался. — График. Ты же понимаешь.

— Да, конечно, — Игорь снова улыбнулся, но теперь это была улыбка человека, который понял все раз и навсегда. — График. Работа. Ты не изменился.

— Всего доброго, Игорь, — сказал Алексей, уже в дверях.

— Пока, Лёха. Береги себя.

Спускаясь по лестнице, Алексей чувствовал странную тяжесть в груди. Он заглушил ее привычным ритуалом. Сел в микроавтобус, поставил галочку «Доставлено (частично)», сделал отметку о некомплекте в бортовом журнале. Запустил навигатор на следующую точку. Успокаивающий голос диктора проговорил: «Через двести метров поверните направо».

Алексей тронулся с места. В зеркале заднего вида мелькнул фасад дома и окно той самой квартиры. Ему показалось, что там, за грязным стеклом, стоит тень. Но он тут же отогнал эту мысль. Не его дело. Он доставил, проверил, отметил некомплект. Теперь можно забыть.

Он не знал, что только что своими руками, своим четким почерком поставил галочку в невидимом смертном приговоре.

Глава 3. Шок

Три дня прошли, как обычно. Шестьдесят, шестьдесят одна, пятьдесят девять доставок. Ноль ошибок. Алексей почти вычеркнул встречу с Игорем из оперативной памяти, переместив ее в архив личных, не относящихся к делу, воспоминаний. Почти. Иногда, в пробке или за заполнением вечернего отчета, перед глазами вдруг всплывало каменное лицо друга и его фраза: «Да не в ноже дело…»

В среду утром, за чашкой безвкусного кофе из автомата в диспетчерской, он услышал обрывок разговора двух курьеров:

— …вот в этом новом районе, что за кольцевой…

— Самоубийца?

— Да, говорят, повесился. Молодой еще.

Алексей не обратил бы внимания. Город большой, случаи разные. Но диспетчер, Людмила Петровна, щелкая длинными ногтями по клавиатуре, вздохнула и сказала в пространство:

— Гордеев, ты же в тот район во вторник ездил. Улица Зеленая, дом 45?

Ледяная игла прошла по спине Алексея.

— Ездил, — выдавил он.

— Так вот, получатель твоей спецдоставки, Петров… Нехорошая история. Полиция там. На всякий случай, если позвонят с вопросами — направляй к юристам компании. Ничего сам не говори.

Кофе вдруг стал горьким и противным. Алексей молча кивнул и вышел, чтобы начать обход. Но весь день он был не в своей тарелке. Руки сами выполняли действия, но внутри все дрожало. «Самоубийство. Повесился»«Не в ноже дело»

Он не мог просто забыть. Впервые за долгие годы его железный внутренний регламент дал сбой. Вечером, вместо того чтобы ехать домой, он загнал микроавтобус на стоянку и сел на автобус, идущий в тот самый микрорайон. Он не отдавал себе отчета, зачем. Просто посмотреть. Убедиться, что это какая-то ошибка.

У дома 45 по улице Зеленой стояла полицейская машина, но вокруг было тихо. Ни толпы, ни мигалок. Смерть вошла и вышла, оставшись почти незамеченной. Алексей поднялся по знакомой лестнице. Дверь квартиры Игоря была заклеена полосой полицейской печати. Он постоял несколько минут, глядя на полосатую бумагу, чувствуя полную пустоту. Ни горя, ни страха — только глухое, тяжкое недоумение. Зачем?

Спускаясь, он столкнулся на площадке с пожилой соседкой, выносившей мусор.

— К Игорю-то? — спросила она, качая головой. — Ужас, ужас… И парень вроде тихий был. А тут родственники собираются, поминки, говорят, послезавтра… в этой квартире. Совсем одинокий, бедолага…

Поминки были, в квартире ничего не изменилось, все было как он и запомнил. Коробки, коробки... Пришло человек десять — коллеги, пара дальних родственников, соседка. Все говорили тихо, смущенно. Алексей стоял в углу, чувствуя себя чужаком и предателем. Он видел фотографию Игоря на тумбочке — улыбающегося, еще молодого, с рюкзаком за плечами. Того самого рюкзака.

И тут его взгляд упал на угол, забитый коробками. Сверху лежал он. Старый армейский рюкзак. Тот самый. Алексей, движимый импульсом, который сам не мог объяснить, сделал несколько шагов. Он не видел лица женщины, говорившей с ним о чем-то. Он видел только рюкзак. А потом его глаза, привыкшие замечать детали, скользнули на старый письменный стол у окна. Среди бумаг, пачки сигарет и пустых чашек лежал нож.

Красный Victorinox.

Совершенно новый, блестящий. Тот самый, которого не хватало в описи.

Мир на мгновение замер. В ушах зазвенело. «Некомплект. Нож Victorinox, красный. Отсутствует»

— …так и не поняли, почему, — донесся до него голос соседки. — Вроде и работы новой ждал, и квартиру сменил… А тут — раз, и нет человека.

Алексей отвернулся от стола. Ему стало физически плохо. Он пробормотал что-то невнятное и почти выбежал из квартиры, спотыкаясь на лестнице. На улице он прислонился к холодной стене дома и глотнул рваными глотками морозный воздух.

Именно в этот момент к нему подошел мужчина в темном, немарком пальто. Лицо усталое, глаза внимательные, проницательные.

— Алексей Гордеев? — спросил мужчина, негромко. — Я — Волков, следователь. Расследую дело Петрова. Видел вас на поминках. Можно пару слов?

Алексей молча кивнул, еще не в силах говорить. Внутри него, среди хаоса, его педантичный ум уже начал выстраивать новый, чудовищный файл. И название у этого файла было: «Некомплект. Нож. Смерть».

Глава 4. Первый контакт

Мужчина — Волков — отвел его не в сторону, а к своей машине, неказистой «Ладе» без опознавательных знаков. Открыл заднюю дверь, предложил присесть. В салоне пахло старым кожзамом, кофе и чем-то еще — остывшим металлом, может быть, оружием.

— Не переживайте, это не допрос, — сказал Волков, садясь за руль, но не зажигая мотор. Он достал блокнот в серой обложке, не диктофон. — Просто поминки — место, где люди иногда говорят больше, чем при официальной беседе. Вы друг Игоря?

— Школьный друг, — поправил Алексей. Голос звучал чуждо, сдавленно. — Давно не общались.

— Но последним его видели вы, — Волков не утверждал, а констатировал, листая блокнот. — Во вторник, около трех. Вы доставили посылку.

— Да. Служебная доставка.

— И что было в посылке?

Алексей на миг закрыл глаза. Перед ним, как на экране, всплыла опись.

— Палатка, свитер, кружка, компас, карта, фонарь. Старый рюкзак.

— Все передали? Ничего не забыли?

Вопрос был задан ровным, профессиональным тоном, но Алексея он пронзил, как током. Нож

— Был некомплект, — сказал Алексей, и его собственный голос прозвучал для него как голос из протокола. — По описи должен был быть швейцарский нож. Victorinox, красный. Его не было. Я отметил это в накладной, клиент расписался. Процедура.

Волков кивнул, что-то помечая в блокноте. Его лицо ничего не выражало.

— И что, нож потом дослали? Клиент жаловался?

— Нет. Я сказал, что отдел контроля качества разберется. Он сказал, что не нужно.

— Странно, — произнес Волков, глядя в свои записи. — Обычно люди или возмущаются, или ждут. А он… «не нужно». Вы не подумали, что это странно?

Алексей молчал. Думал ли он? Он не позволял себе думать о таких вещах. Он отмечал и ехал дальше.

— Понимаете… — начал он, и слово застряло в горле. — Этот нож… он у него дома. Я его видел. Только что. На столе.

Теперь Волков поднял на него взгляд. В его глазах промелькнул не всплеск удивления, а скорее подтверждение догадки. Тяжелый, усталый интерес.

— На столе? Вы уверены?

— Да. Красный, Victorinox. Новый.

— И вы не задумались, откуда он взялся, если его не было в посылке? Может, он у него и был свой?

— Может, а может это отдел контроля.. передав о некомплекте я дальше не отслеживаю, возможно вопрос решили.. — сказал Алексей, но сам в это не верил. Нож в описи, нож на столе — это была не случайность. Это была связь. Причина и следствие. Его педантичный ум отказывался видеть в этом просто совпадение.

Волков закрыл блокнот, вздохнул.

— Дело, в общем-то, ясное. Самоубийство. Причины, скорее всего, личные, которые мы уже не узнаем. Допросов не будет, не волнуйтесь. Просто формальность — последний, кто видел живым. Спасибо, что уделили время.

Он говорил это так, словно уже мысленно поставил на деле жирную точку. Но его глаза, эти усталые, всевидящие глаза, говорили о другом. Они изучали Алексея, будто пытаясь понять, насколько тот надежен. Насколько он видит.

— Всего доброго, — сухо сказал Алексей и потянулся к ручке двери.

— Гордеев, — вдруг остановил его Волков. — А часто у вас такое? Некомплект?

Вопрос повис в воздухе. Простой, рабочий вопрос. Но почему он его задал? Почему именно сейчас?

— Бывает, — коротко ответил Алексей. — Редко, но бывает. Процентов пять доставок, наверное. Книга, перчатки какие-нибудь, мелочь.

— И что, тоже ножи пропадают? — Волков снова смотрел прямо на него, и теперь в его взгляде не было и тени формальности.

Алексей замер. Его память, тот самый архив, моментально выдал ответ. За последний год --- два случая с ножом. Тот самый красный Victorinox. Оба --- «некомплект». Он никогда не связывал эти факты. Это были просто строчки в отчете.

— Статистика в пределах нормы, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Бытовой брак, человеческий фактор на складе.

Он соврал впервые за много лет не из-за инстинкта самосохранения, а из-за инстинкта порядка. Признать странность — значит допустить хаос в свою выверенную вселенную. А он не мог.

Волков медленно кивнул.

— Понятно. Ну ладно. Еще раз спасибо.

Алексей вышел из машины. Холодный воздух обжег легкие. Он пошел прочь, не оглядываясь, чувствуя на спине тяжелый взгляд следователя. В его голове, которая всего час назад была идеально упорядоченной системой папок и файлов, теперь царил хаос. И посреди этого хаоса ярко горели две строки:

«Некомплект. Нож.»

«Самоубийство.»

И между ними — его подпись.

Глава 5. Зёрнышко сомнения

Николай Сергеевич Волков сидел в своем кабинете в следственном отделе, курил у открытого окна, хотя курить там было запрещено. Дело Петрова лежало перед ним на столе, тонкая папка с минимальным набором бумаг: акт осмотра, заключение судмедэксперта, протокол опроса соседей, распечатка его короткого разговора с курьером Гордеевым. Все сходилось. Все кричало: «Самоубийство. Депрессия. Одиночество».

На столе рядом с папкой лежал полиэтиленовый пакет с вещдоком. Красный складной нож Victorinox. Его нашли в ящике стола на новой квартире. Чистый, без отпечатков, кроме смазанных следов самого Петрова. Совершенно новый. Волков взял пакет в руки, повертел его перед глазами. И снова это чувство — назойливое, как зубная боль. Где-то он уже видел такой нож.

Не в быту. На работе. В другом деле. Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла, позволив памяти покопаться в архивах. Он видел сотни дел. Самоубийства, несчастные случаи, бытовуха… И вдруг — щелчок.

Дело Семенова. Полгода назад. Мужчина, сорока лет, найден в гараже, вскрыл вены. Рядом — тот же красный Victorinox, новый. В предсмертной записке: «я во всем виноват, больше не могу». Родственники говорили, что нож ему недавно прислали по почте, от неизвестного отправителя. Но в суматохе, в горе, на это не обратили внимания. А Волков тогда подумал: «Странный подарок для самоубийцы». И забыл.

Он резко встал, подошел к шкафу с архивными делами. Нашел папку «Семенов». Пролистал. Да, вот фото ножа. Тот же. И в описи изъятых вещей стояло: «Нож складной, Victorinox, красный, новый. Упаковка отсутствует. Принадлежность не установлена». Никакой «Геспер-Доставки» там не фигурировало. Просто нож.

Сердце застучало чаще, глухо и тревожно. Совпадение? Два самоубийства. Два новых, одинаковых ножа. И в деле Петрова — нож, которого не было в посылке, но который чудесным образом нашелся дома.

Волков сел и начал быстро строчить в блокноте. Гипотеза: внутри легальной курьерской службы существует канал. Не банда, не мафия — технология. Они используют стандартные процедуры компании как прикрытие. Курьер, отмечающий брак, даже не подозревает, что ставит метку. А кто-то, пользуясь внутренними данными о доставках и графиках, эту метку исполняет. Чисто, без следов, используя инфраструктуру «Геспера» как свой собственный инструмент.

Это было безумием. И в то же время — леденяще логичным. Преступность как услуга, встроенная в повседневность.

Волков откинулся в кресле, вглядываясь в потолок сквозь дым. Не мафия. Не банда. Это было тоньше. Какой-то канал связи… доска объявлений... Услуга. Кто-то умный, с доступом к логистике, предлагает: «Обеспечим неотвратимое устранение под видом бытовой случайности. Инструмент — ваша же посылка». Заказчик выбирает шаблон: нож, книга, перчатки. Исполнитель — «техник» — получает метку и адрес. Никаких встреч, переговоров, следов. Бизнес-модель. Убийство как стартап, встроенный в вены легальной компании.

Дело Петрова он собирался сегодня закрыть, отнести подписать отказное. Рука уже потянулась к папке. Но он ее не взял. Вместо этого он открыл нижний ящик стола, достал чистую папку и написал на ней от руки: «Некомплект?».

Первую мысль, которая пришла в голову, он записал в блокнот, не для отчета, а для себя: «Позвонить Гордееву. Узнать про ножи. Осторожно».

Он понимал, что лезет на минное поле. Если это бред — он тратит время и подставляет себя под насмешки. Если это не бред… то он наткнулся на что-то огромное, темное и безумно опасное. Но он не мог остановиться. Зёрнышко сомнения, раз попав в почву, уже пускало корни.

Он взглянул на часы. Рабочий день кончался. Завтра. Завтра он начнет копать.

Глава 6. Рождение гипотезы

Мысль о том, что его подпись могла иметь какое-то отношение к смерти Игоря, не давала Алексею покоя всю ночь. Он ворочался, а перед глазами стояли то галочка в графе «некомплект», то усталое лицо следователя Волкова. Он пытался убедить себя: случайность, стечение обстоятельств. Но его собственный мозг, обученный искать закономерности, уже начал выстраивать чудовищный паттерн. И он не мог его стереть.

Утром, придя на работу, он чувствовал себя разбитым. Мир, который вчера еще был ясным и упорядоченным, сегодня казался хрупким, готовым рассыпаться от одного неловкого прикосновения.

Его спасла рутина. Диспетчер Людмила Петровна, хмуро глядя на монитор, бросила ему, не отрываясь:

— Гордеев, тебя к начальству. В кабинет к Сергею Викторовичу. И с отчетом за квартал по доставкам. Срочно.

Алексей кивнул. Отчет — обычная квартальная сводка. Сухая статистика: сколько доставок, сколько случаев несоответствия описи их потом сравнивают с отчетом отдела качества на предмет жалоб от получателей. Работа для бухгалтерии и отдела контроля качества. Обычно он делал ее на автомате, почти не вдумываясь. Сегодня это поручение прозвучало как приговор.

Кабинет начальника службы доставки Сергея Викторовича был таким же стерильным, как и его собственный микроавтобус. Ничего лишнего. Сергей Викторович, мужчина в дорогой рубашке и без намёка на улыбку, указал ему на стул.

— Отчет, Гордеев. К обеду. Детализированный. Понимаешь задачу?

— Понимаю, — коротко ответил Алексей. Он поднялся, чтобы уйти, но его остановил вопрос:

— Кстати, как там с тем спецзаказом? С Петровым? Никаких претензий от родственников не поступало?

Голос начальника был ровным, но в вопросе прозвучала не служебная забота, а что-то иное. Настороженность.

— Нет, — сказал Алексей, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. — Ничего не поступало.

— Хорошо. Закрой вопрос. И по отчету — оперативность важна.

Вернувшись на свое рабочее место, Алексей запустил программу. Он имел доступ к общей базе доставок, но данные по некомплектам хранились отдельно, в защищенном файле. Его доступ был ограничен его же собственными доставками. Но сегодня, по спецзаданию, система дала ему расширенные права — на просмотр сводных данных по всему отделу.

Это была его стихия — цифры, таблицы, категории. Он погрузился в работу, и на время тревога отступила, уступив место привычному азарту систематизатора. Он экспортировал, фильтровал… Их оказалось 47. Большинство — бытовая мелочь. Но когда он стал группировать данные, пальцы на клавиатуре начали неметь.

Группа 1: Ножи (складные, охотничьи, кухонные) — 5 случаев.

Группа 2: Книги (в твердом переплете) — 8 случаев.

Группа 3: Перчатки (рабочие, хозяйственные, кожаные) — 11 случаев.

Остальное — разное (ручки, брелки, носки) — 23 случая.

Сам по себе список ничего не значил. Он открыл городской портал с некрологами и сводками происшествий — просто чтобы «развеять свои глупые сомнения». Вбивал фамилии и даты из своего списка, относящиеся к ножам. Петров — суицид. Семенов (из накладной 4471) — суицид. Крылов... поиск выдал короткую заметку: «Трагически погиб на рыбалке». Агеев — «найден в гараже». Мартиросян — «выпал из окна».

Лёд тронулся. Не эмоции, а данные. Пять случаев «некомплекта» по ножам. Пять смертей, подпадающих под категорию «суицид или несчастный случай». Вероятность случайного совпадения, как мысленно прикинул Алексей, стремилась к нулю.

Теперь его охватил не страх, а холодная, почти безумная ярость. Его систему — чистую, логичную, предсказуемую — кто-то использовал не как грязный инструмент, а как чистый холст. Они не ломали «Геспер». Они им пользовались. Как легальным прикрытием. Как идеальной логистической сетью для частных, точечных заказов из подполья. Он, Алексей, был не просто слепым орудием. Он был курьером в сервисе доставки смерти, сам того не зная.

Он не удержался. Сделал то, чего не делал никогда — полез в общую базу компании, чтобы найти ту самую накладную 4471, с ножом, который доставлял не он. Его доступ был ограничен, но по номеру накладной система выдала краткую информацию: «Доставлено. Некомплект: нож складной. Отметил курьер В. Ларионов. Дело закрыто, компенсация выплачена».

И тут его взгляд упал на поле «Примечания отдела контроля качества». Обычно там стояло сухое «Урегулировано» или «Компенсировано». Здесь же была странная, ни на что не похожая запись, словно код: «Н-4471. Устранено: 12.04. Техник: Столяр».

«Устранено». Не «доставлено», не «компенсировано». Устранено. Как неисправность. Как ошибка.

Именно в этот момент его телефон тихо завибрировал. СМС от незнакомого номера: «Это Волков. Ваша статистика по ножам. Совпадение?»

Алексей посмотрел на экран с кодом «Устранено», на свою таблицу со смертями, на сообщение. Мозг, сопротивлявшийся хаосу, наконец сдался. Хаос оказался системой. Чудовищной, но системой. Он набрал ответ, его пальцы не дрожали: «Не совпадение. Это схема. Нашли ключевое слово: „Устранено". Нужно встретиться.»

Он сохранил файл отчета на флешку, стер историю поиска в системе и принялся механически доделывать свою работу. Его лицо было каменной маской. Но внутри бушевала буря. Он был экспертом по некомплектам. И только что обнаружил фатальный сбой в самой большой системе своей жизни — в собственной реальности.