Читать онлайн "Мифик"

Сектор-223 Единого материка. Май 2047 год.

Пульс…

Пульс….

Пульс.

- Спирит, пульс!

- Оператор… пульс… - ответ сорвался помехой: <шипение, обрывок фразы, что-то металлическое> - … превышает пороговые значения состояния покоя. Пожалуйста, расслабьтесь. Сделайте плавный вдох и -

- Проклятье, Спирит! Конкретное значение!

- Пульс - сто восемьдесят четыре удара в минуту. Рекомендую- <шипение> - уменьшить физическую активность…

- Спирит, заткнись!

- Слушаюсь.

Мария выдохнула, коротко, с надсадой. Голос ИИ раздражал больше, чем должна раздражать машина. Да и какой покой, когда каждая клетка тела знает - рядом что-то есть…

Она стояла на краю опушки. Лес позади был плотным, как стена - кедр, ель, берёза переплетались корнями, слипались ветвями. Всё вокруг казалось тяжёлым, пропитавшимся влагой и гнилью. Воздух был густым, тёплым, пах болотным мхом, старой хвоей и железом - то ли кровь, то ли ржавчина.

Перед ней раскинулась поляна. Обычная на первый взгляд - если не считать тумана, что стелился по земле будто живой. Жёлтая трава, придавленная росой, неподвижна, хотя лёгкий ветер должен был бы шевелить верхушки. Кое-где чернели сорняки, неизвестные цветы тянулись к серому небу - не яркие, а глухие, будто нарисованные акварелью, на потускневшей бумаге.

Капли влаги на нитях паутины искрились бледным светом. Поляна походила на гигантскую чашу, сплетённую руками невидимого паука. Красиво. И чертовски неестественно.

Под тонким слоем снаряжения Мария ощущала, как холод сочится сквозь кожу. Посеребренный экзоскелет - старый “AI warsup-3” пехотный модуль конца тридцатых, с обновлёнными приводами и встроенной системой жизнеобеспечения. Своего рода доспех: прочный, практичный, слегка уставший от полевой эксплуатации. Стертая гравировка руны на груди, говорила о падении с немалой высоты. Броня выдержала, но прочесть что было выгравировано стало невозможно. Серо‑матовая бронеплёнка с чёрными сочленениями в области суставов, аккумулятор на спине, блок охлаждения у шеи.

Ничего «сверхъестественного» - простая броня, продолжающая выжимать из её тела последние остатки выносливости. И только. Для чего-то еще - она уже была не пригодна.

- Спирит, диагностика -пробормотала она.

- «Температура тела - повышена. Пульс нестабилен. Гормональный фон - не стабилен. Предупреждение: вероятная перегрузка эмоциональных центров. Диагностирую внешнее вмешательства в нервную систему.»

- Спасибо,… сегодня ты удивительно проницательный.

Она не двигалась. Только слушала.

Слева - хруст. Или ветер? Нет, не ветер - слишком размеренно. Мария обернулась. В шлеме заискрил дальний модуль слежения: пусто. Только деревья, обвязанные мхом, прозрачный пар под корнями.

- Я знаю, что ты тут…- прошипела она.

Голос вышел сиплым, еле слышным, но даже от шепота воздух стал гуще. Лес будто ответил - не звуком, а движением. В глубине хвойной тьмы мелькнула фигура, но Мария не была уверена - может, просто контуры, тень, игра света на рассветной дымке.

Сердце забилось быстрее. Она поймала себя на мысли, что дышит поверхностно - короткими, частыми вдохами. И тогда из‑за поляны донёсся голос. Женский. Мягкий, певучий, такой родной, что у Марии мелко дрогнули пальцы.

- Мааашааа… - тянул он, чуть напевая. - Иди к нам, у нас хорошо… тут тепло… и вкусно. - Она замерла. Сердце будто оборвалось, но не от страха - от узнавания. - Маша, у нас мягкий очаг… хлеб… базилик… - слова шли как дым, вкрадчивые, медовые.

В воздухе вспыхнули запахи: печёный картофель, смолистый дым костра, свежий хлеб - с хрустящей коркой, чуть подгоревшей от жара. В памяти против воли всплыл школьный поход - Мария еще ребенок, а родители, молодые и живые, смеются у огня, поджаривая хлеб на прутиках. Желудок свело от этого запаха, ставшего в одно мгновение слишком настоящим.

И там, в центре поляны, под стеной тумана, вспыхнул огонёк - жёлто‑оранжевый, мерцающий ровно, без искр. Не просто костёр. Что-то совершенно неподвижное, ровное, как будто огонь не горел - а наблюдал.

- Ма…? - короткий, передающий усталость и надежду, с ее губ сорвался слог. Но она пока находила в себе силы не двинуться в сторону костра.

Встряхнув головой, Мария понял: стоит сделать шаг вперёд на поляну - и всё изменится, и не в её пользу.

В этот момент нерешительности и сомнения , она все еще стояла на границе леса, будто на границе миров, впившись ботинками во влажный мох, как в последнюю ниточку, висящей над бездной. Каждый вдох отзывался болью в груди - фильтры дыхательного блока забились, воздух будто густел, как теплая смола. На внутреннем дисплее над зрачком дрожали строки телеметрии - пульс, температура, микродрожь в правой руке. Над глазом тлел красный круг интерфейса Спирита, мигал неровно, как будто нервно.

Поляну начал заливать серый предрассветный свет. Трава блестела росой - густой, липкой, слишком ровной, словно выложенной вручную. Влажность висела в воздухе, притупляя звук. Лес молчал… не было ни птиц, ни ветра, ни даже шороха. Только собственное дыхание - громкое, "мясное", живое как никогда.

- Спирит, анализ атмосферы - она не отводила взгляда от огонька костра. - Аномальные соединения.Фиксирую поражения нервной системы неизвестным феромонном. Причина: неисправность фильтров.

Запах хлеба и дыма усилился, вязкий, тёплый, уютный - неуместный, будто кто-то греет печь в сердце забытых болот. А потом снова - женский голос, нежный и рассыпчатый, как галька по стеклу:

- Мариииия… иди к нам, у нас тепло…

- Не смотреть. Не слушать, - шепнула она. - не верить.

Девушка зажмурилась и побежала вдоль кромки поляны. Шаги вязли - земля была мягкой, как «дыхание пушистого зверя» под ногами. Туман шевелился. Каждый шаг откликался болью в боку, но останавливаться было нельзя. В шлеме трещал Спирит, пытаясь удержать связь, фразы рвались помехами:

- Оператор, пульс сто девяносто шесть… Деградация сенсоров… Воздух нестабилен…

- Молчать, Спирит! - выдохнула она.

Сбоку мелькнуло движение - что-то будто скользнуло меж деревьев. Две точки света - глаза, или отражённые звёзды. На секунду показалось, что стволы сосен дышат, а мох тянется за ней, словно хочет ухватить.

Мария вырвалась к противоположной стороне опушки - дыхание рвалось клочьями, фильтр сипел, на губах вкус ржавчины. Она упёрлась ладонями в колени, выгнула спину, глотая отфильтрованный воздух.

- Не оборачиваться, - сказала почти неслышно. - Просто не оборачиваться.

Но за спиной стояла такая тишина, что в ней слышно было всё: как падает влага с листа, как дробится её сердце. Она медленно подняла голову, чувствовала, как волной поднимается мороз по коже, и, вопреки всему, повернулась.

На другой стороне поляны - там, где она стояла минуту назад, - из серого тумана выступала фигура. Высокая, изломанная, будто составленная из древесных теней. Руки слишком длинные, ближайший свет падал и прерывался на ней, как будто воздух вокруг был другим. Лицо её неразличимо, но из той мглы светились глаза - болотным, живым, холодным светом.

Мария не успела выдохнуть - только рванулась. Экзоскелет взвыл, мышцы гудели, будто стали частью машины. Земля под ногами уходила, туман рвался, деревья мелькали - и за каждым из них будто кто-то стоял.

Спирит шептал в ухо, ровным механическим голосом:

- Опасность уровня <шипение> пантеона … рекомендация - бегство… бегство… бегство…

И она бежала. Мария неслась, сбивая дыхание до хрипа. Воздух стал вязким, будто его можно было резать ножом. Каждый выдох вспарывал горло и отзывался болью в груди. Экзоскелет гудел на изломе, металл тянул мышцы, механика уже шла вразнос. На лбу холодный пот смешался с кровью из рассечённой брови - она даже не помнила, когда ударилась.

Лес нависал сверху, сходился, как пасть. Ветки стали живыми - длинные, скрипучие, покрытые влагой и мхом, тянулись к ней. Один из сучков влупил по шлему, визор затрещал, на мгновение ослепив. Второй вцепился в плечо - острая боль прожгла, и Мария с рывком вырвала себя, слыша, как что-то внутри костюма рвётся и шипит. А следующая ветка с силой приложилась по лице девушки, срывая неисправную маску дыхательной системы.

- Системное предупреждение: нарушение гидропривода. Давление падает. Критическое повреждение дыхательной системы. Обеспечение жизни - не

-Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Тьма сгущалась. Не просто темнота - она двигалась, шевелилась, будто под кожей мира кто-то переворачивался с боку на бок. В этом мраке шептали голоса. Одни умоляли, другие звали по имени, третьи смеялись - низко, с хрипом, будто из гнилых лёгких.

Мария споткнулась, рухнула в грязь. Земля была - теплая. Слишком. Она выдернула ногу - налипшие комья шевельнулись, будто изнутри. Сердце долбило так, что вибрация шла по рёбрам. В ушах трещал импульсный шум, а в голове стучало одно: беги, черт побери, беги.

Она поднялась, рванула дальше. Плечевой привод выбросил из себя искры - коротко, как вспышку фотоаппарата, - но этого хватило, чтобы увидеть, кто скользнул между деревьями позади. Высокая тень. Изломанная, неестественная.

Адреналин и импульс страха - возродил силы. Девушка ускорилась, задыхаясь. Всё вокруг стало чужим. Лес моргал смещением, дорога петляла и каждый поворот казался спасением. И вдруг - свет. Узкий, ровный. Столбы.

Она хрипло рассмеялась, почти заплакала, вцепилась взглядом в линию горизонта:

- Дорога! Есть! Спирит, фиксируй координаты!

- <зловеще напевая> Нет сигнала... нет сигнала.

Она не слушала. Мчалась, ломая воздух грудью, слыша, как позади всё наконец отступает - ветки опускаются, шорохи редеют. Даже мрак будто сдался. Где-то над соснами срывался первый луч солнца, ломая ночную пленку. И в этот миг - лёгкость. Словно тиски спали. Сухие листья под ногами сменились росой, впереди забрезжил

Она вылетела из леса - и застыла. Перед ней была та же поляна. Та же, проклятая, обложенная серебристой росой и туманом. Костёр догорал в центре, ровный и оранжевый, будто всё это время просто ждал, пока она вернётся.

Мария медленно разжала кулаки. В ушах звенело. Рыдания и смех сплелись в коротком, рваном звуке.

- Нет… не может быть...

Где-то среди деревьев послышалось тяжёлое дыхание. Не звериное - не человеческое…но все же… живое. Она знала. Она просто знала, что оно догнало ее…

Существо шагнуло вперёд, и лес задрожал под его ногами. Оно было не просто высоким - оно растянулось, будто дерево, что вытянулось из земли за тысячу лет. Кожа - серая кора, покрытая мхом и трещинами, сквозь которые пульсировала тёмная, почти чёрная жидкость. Глаза - два болотных огонька, не мигающих, как будто не живых, а подвешенных в пространстве. Его руки - длинные, ветвистые, с корнями вместо пальцев, а из спины торчали сучья, обвивающиеся вокруг его тела, как живые щупальца. Оно не шло - оно «перемещалось» будто лес сам делал за него шаги.

- Ты… бегала… - голос был грубым, хриплым, будто древние деревья скрипели друг о друга. - Никто… от службы… не сбегал… Ты… не сбежишь…

Мария рванулась в сторону, пытаясь вырваться из корней, что уже впились в её ноги. Экзоскелет визжал, металлические суставы скрипели, но корни только сжимались сильнее.

- Спирит! Анализ путей отступления! - выдохнула она, голос дрожал.

- Пути отступления… отсутствуют…

- Да пошёл ты! - закричала она, пытаясь выдернуть ногу, но корни уже пронзили броню, впиваясь в плоть. Кровь хлынула по ноге, смешалась с древесной слизью. - ПУСТИ, СУКА!

Существо подняло руку, и деревья вокруг зашевелились. Сучья, ветви, корни - всё потянулось к ней, и моментально обездвижило. Мария кричала, боролась, но силы покидали её, словно кровь утекала в землю.

Деревья подняли девушку над землёй, обвивая её руки и ноги, растягивая тело в разные стороны. Существо переместилось вплотную к ней, так быстро, что уловить способ ходьбы было просто невозможно… и прошептало, уставившись огоньками прямо в глаза девушки:

- Не сбежишь.

Мария издала вопль бессилия, и в этот миг деревья, обвивающие её конечности, с огромной силой рванули в разные стороны. Металл экзоскелета ломался, плоть рвалась, кровь брызнула во все стороны, смешиваясь с древесной слизью. Мария исчезла в лесу, её крик оборвался, как будто кто-то выключил звук.

Существо подняло руки, древесина на теле существа разверглась, и ветви выплеснулись из него, словно щупальца спрута - схватили остатки тела девушки, и поглотили их внутрь тела-ствола.