Читать онлайн "Туннель и молния"

Я лежала в кровати, уставившись в темноту. Часы на стене тикали так громко, будто отбивали ритм моего разбитого сердца. Четыре дня. Всего четыре дня с тех пор, как его не стало. Ему всего двенадцать. А старше на два года...

Закрыв глаза, я снова увидела ту картину: зелёные луга, тёмная туча, надвигающаяся с ужасающей скоростью, и он — мой младший брат, с удочкой через плечо, шагающий домой с рыбалки. Я кричала ему: «Беги! Прячься!» — но ветер уносил мои слова прочь. А потом — ослепительная вспышка, грохот, от которого заложило уши, и тишина… страшная, всепоглощающая тишина. Молния пронзила его. Оставив на теле, одежде и обуви страшные следы своего удара.

Сон пришёл незаметно, окутав меня тёмным покрывалом. Но это был не сон — это было вторжение. Что‑то пробралось сквозь трещины моего сознания, чтобы показать мне то, чего я не должна была видеть.

Я стояла в узком туннеле под автомобильной дорогой — том самом, что неподалёку от нашей деревни. Стены из сырого бетона, покрытые пятнами плесени, капли воды стекали вниз, образуя лужи на грунтовой дороге для пеших людей. Было холодно, промозгло. Дождь стучал по перекрытию наверху, создавая жутковатый ритм, будто кто‑то бил в барабаны в глубине земли.

Воздух был густым, словно пропитанным чем‑то чужим. Я чувствовала, как он проникает в лёгкие, оставляя на языке привкус железа и тлена. Запах разлагающейся листвы и сырого камня смешивался с едва уловимым ароматом озона — будто после недавней грозы.

— Брат?.. — прошептала я, и моё дыхание превратилось в облачко пара.

Тишина. Только капли, монотонно падающие вниз. И ещё — едва уловимый шёпот, будто тысячи голосов шептали что‑то на непонятном языке. Слова сливались в монотонный гул, проникая в сознание, как ледяные иглы.

И вдруг — шорох. Из темноты появился он. Такой же, как при жизни: в своей любимой синей футболке, с веснушками на носу и непослушной чёлкой, вечно падающей на глаза. Но взгляд… взгляд был другим — пустым, словно в нём погас свет. А за его спиной, в тени, шевелились другие силуэты — размытые, искажённые, будто пытающиеся вырваться из небытия.

Их очертания менялись: то напоминали человеческие фигуры, то превращались в нечто бесформенное, пульсирующее. Иногда казалось, что это просто игра теней, но затем они делали резкие движения — и иллюзия рассеивалась.

— Сестра, — его голос звучал глухо, будто доносился издалека, из‑под толщи воды. — Помоги мне.

Я бросилась к нему, но расстояние между нами не сокращалось. Он стоял всё так же далеко, в конце туннеля, освещённый тусклым светом фонаря, который мигал с нерегулярными интервалами, будто задыхался. При каждом мерцании его фигура то становилась чётче, то расплывалась, словно растворялась в воздухе.

— Я здесь! Я рядом! — крикнула я, но голос дрожал, а в груди разрастался ледяной ужас.

Он медленно поднял руки к животу. Пальцы впились в ткань футболки, а потом — рванули её в стороны. Я хотела закричать, но звук застрял в горле. Ткань разошлась с влажным хрустом, будто рвали сырое мясо. Под ней не было привычной плоти — лишь тёмная, пульсирующая пустота, из которой сочилась густая, почти чёрная жидкость.

— Помоги мне, сестра, — повторил он, и его руки погрузились внутрь, будто сквозь воск. — Я не могу… не могу уйти.

Он вытащил что‑то красное, мокрое, пульсирующее. Печень. Её поверхность блестела в тусклом свете, а по пальцам стекала тёмная кровь, густая, как смола. Но это была не просто кровь — она шевелилась, будто в ней жили крошечные черви. Они извивались, пробиваясь сквозь сгустки, оставляя за собой тонкие кровавые нити.

— Забери это, — прошептал он, протягивая мне свой орган. — Забери, и я смогу уйти.

Его пальцы дрожали, а печень пульсировала всё сильнее, будто пыталась вырваться и уползти. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но не могла отвести взгляд.

— Нет! — наконец вырвался мой крик. — Нет, я не могу! Верни это на место! Пожалуйста!

Его глаза наполнились слезами, но они были чёрными, как нефть, и стекали по щекам, оставляя на коже следы, похожие на ожоги. Каждая слезинка шипела, касаясь кожи, и от них поднимался едва заметный дымок.

— Ты должна. Иначе я останусь здесь навсегда. В этом туннеле. В этой темноте.

За его спиной тени стали ближе. Я разглядела их — это были они, те, кто не нашёл покоя. Их лица были искажены, рты раскрыты в беззвучном крике, а руки тянулись ко мне, царапая воздух. Некоторые из них напоминали людей, которых я когда‑то знала: старушку из соседнего дома, мальчика, утонувшего в реке пять лет назад, даже учителя начальной школы, умершего от сердечного приступа. Но их черты были искажены до неузнаваемости — глаза запали, кожа обвисла, а рты растянулись в вечной гримасе боли.

Я протянула руку, но не могла коснуться. Моё тело будто окаменело. Холод проникал в кости, сковывая движения.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Но ты должна отпустить меня.

Туннель начал рушиться. Камни падали с потолка, стены трещали, а из трещин выползали что‑то — длинные, извивающиеся щупальца, покрытые слизью. Они обвивали ноги брата, тянули его вниз, в пропасть, которая разверзлась под его ногами. Щупальца были полупрозрачными, сквозь их плоть виднелись извивающиеся внутри черви, похожие на тех, что ползали в крови.

— Отпусти меня… — его голос растворялся в хаосе, а сам он начал распадаться на части, словно его тело было сделано из песка. Сначала исчезли пальцы, потом руки, затем лицо. Остался лишь силуэт, подсвеченный тусклым светом, а потом и он растаял.

Я закричала, пытаясь дотянуться до него, но он растворялся в темноте, оставляя после себя лишь капли дождя и эхо его слов: «Отпусти меня…»

В этот момент я заметила, что печень, которую он мне протягивал, всё ещё лежит на асфальте. Она продолжала пульсировать, а из неё выползали всё новые и новые черви. Они ползли ко мне, извиваясь, оставляя за собой кровавые следы.

Я отпрянула, но споткнулась о камень и упала. Черви приближались. Я попыталась встать, но ноги не слушались. Один из них коснулся моей ладони — и я почувствовала, как холод проникает внутрь, растекается по венам.

— НЕТ! — закричала я, срывая голос.

И тут всё исчезло.

Я проснулась резко, словно вынырнула из ледяной воды. Пот струился по лицу, пижама прилипла к спине. В комнате было тихо, но моё сердце колотилось так громко, что, казалось, разбудит весь дом.

— Брат… — прошептала я в темноту, сжимая кулаки. — Я не могу тебя отпустить.

Слезы хлынули потоком, а я свернулась калачиком, прижимая к груди подушку, будто это могло заполнить пустоту внутри. За окном всё ещё шёл дождь, монотонно стуча по подоконнику, словно напоминая: он ушёл, и ты должна научиться жить без него.

Но как? Как жить, когда часть твоей души навсегда осталась в том туннеле? Когда ты знаешь, что за гранью реальности есть что‑то, что ждёт, чтобы забрать тебя к себе?

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но в голове снова и снова звучали его слова: «Забери это… Забери…»

И тогда я поняла — он не просил меня забрать его печень. Он просил забрать его боль. Его страх. Его незавершённость.

Но я не знала, как это сделать. И не знала, смогу ли когда‑нибудь отпустить его.

А за окном дождь всё стучал и стучал, будто отсчитывая секунды моей бессонной ночи. И где‑то в глубине души я знала: это не конец. Он вернётся. Снова.