Ночь была черная, даже слишком черная, черней, чем сама чернота, я бы сказал. Мы с моим помощником Джексолом шли по старому кладбищу и не решались глядеть по сторонам. Кругом царила кладбищенская тишина, которую слегка нарушал шелест листвы на кладбищенских деревьях. Могилы тоже были какие-то кладбищенские и это настораживало.
– Почему здесь всё какое-то кладбищенское? – спросил Джексол.
– Непонятно! – ответил я.
– Господа что-то ищут или заблудились? – произнес хриплый голос.
Он нам показался очень кладбищенским. Мы синхронно вздрогнули и не просто вздрогнули, а вздрогнули лихо, по-кладбищенски!
– Вы кто будете? – спросил я.
– Сторож, – ответил голос.
– Небось кладбищенский? – поинтересовался Джексол.
– Как вы догадались? – удивился голос.
– Интуиция, – гордо ответил я.
– И дедукция! – добавил Джексол.
– Почему у вас тут всё такое кладбищенское, – спросил я.
– Сам удивляюсь, – донеслось из темноты.
– А почему мы вас не видим? – задал вопрос Джексол.
– Потому что темно, – грустно произнес голос. – У нас тут по ночам почему-то всегда темно, просто какая-то кладбищенская темнота.
– Ваше кладбище и в правду уж чересчур кладбищенское. Джексол, посветите нашему другу в лицо, у вас же где-то был фонарь.
Мой помощник поднес светильник к голове сторожа.
– Батюшки мои! Джексол, немедленно уберите фонарь! – прокричал я.
Кладбищенская дрожь пробежала у нас по спинам: лицо сторожа было настолько кладбищенским, что от страха замолчали даже кладбищенские птицы! Впрочем, они и так молчали, но если бы и не молчали, то замолчали бы обязательно! Замолчали бы по-кладбищенски быстро и навсегда.
– Вы не говорили, что у вас такое кладбищенское лицо, – упрекнул я сторожа.
– Как я вам мог это сказать, если я немой?
– Как немой? – удивился я.
– Так немой, – ответил сторож. – С рождения.
– Сочувствую, – сказал Джексол, – но почему вы в таком случае разговариваете?
– Так в полнолуние я всегда разговорчив, – развел руками сторож.
– Сэр, а зачем мы пришли на кладбище в полнолуние? – Джексол посмотрел на меня с искренним удивлением.
– Послушайте, коллега, вы, что аннотацию к этой истории не читали? – удивился я.
– Признаться, упустил этот момент, – виновато произнес мой помощник.
– Хорошо, я вам напомню: в полнолуние страшный оборотень занимается непотребными делами с манекеном из модного магазина. И делает он это в старом склепе.
– Ужас какой-то! Пойдемте скорей отсюда, сэр! Это кладбище мне определенно не нравится!
– Джексол, мы вообще-то пришли сюда с целью всё это увидеть!
– Правда? А зачем нам это?
– Как зачем? – удивился я (причем удивился сильно, по-кладбищенски). – Мы должны расследовать это дело.
– Дело, которым они там занимаются?
Я призадумался.
– Ладно, разберемся по ходу пьесы. Следуйте за мной.
– Надеюсь, манекен женский, – дрожащим голосом спросил Джексол.
– Определенно! Из зала дамской одежды, если верить моим источникам.
– А если не верить?
– Откуда у вас такой скептицизм, коллега? Я бы сказал кладбищенский скептицизм!
Так незаметно за разговорами мы оказались у старого склепа. Очень кладбищенского склепа доложу я вам!
– А где же сторож? – испуганно спросил Джексол.
– Сбежал подлец!