Читать онлайн "Худший из миров. Книга 3."

Глава 1. В которой герой проходит все круги ада.

Табло продолжало неумолимо отсчитывать секунды; до возвращения на каторгу оставалось чуть менее трёх минут.

Дорогой читатель, ты, наверное, слышал о таком страшном месте, как чистилище. В представлении христиан чистилище — это закрытая локация, в которой грешники ожидают своей неминуемой участи. Место, где души умерших очищаются от неискуплённых при жизни грехов, место, где время практически не движется и грешная душа испытывает сильнейшие муки. Тысяча лет безнадёжной праздности. Вот и наш герой прибывал сейчас в подобном месте и в схожем же состоянии.

Проклятое табло отсчитывало секунды катастрофически медленно, в то время как злость разъедала сознание Олега Евгеньевича изнутри. Хотелось садануть о стенку кулаком или прикусить губу до крови. До ужаса хотелось ощутить хоть какой-нибудь реальный раздражитель, но не было: ни губ, ни стены, ни рук. Был только мрак, частью которого был сам наш герой. Поначалу боль душила нещадно; она выступала в роли палача и, не жалея своей жертвы, жестоко сыпала многочисленными нелицеприятными фактами, которые Олег Евгеньевич в бешеных количествах пропускал мимо своего сознания, не придавая им и малейшего значения. Воспоминания об утраченной семье, о том, как он молча рыдал у обелиска, оставшегося на месте, где совсем недавно находился приличных размеров город, где проживали: мать, отец, сестра и дедушка. Все эти мучительно долгие часы ужасные мысли ни на секунду не покидали сознания Олега, потому как сна в этой странной темноте тоже не было. Поначалу было жутко, больно и до безобразия досадно, но к концу пребывания злость, гнев и ярость сменила безразличие. Тот немыслимый объём злости и боли спалил нервные окончания авантюриста, и чувства притупились; злость, бушевавшая всё это время, сошла на нет, её сменила апатия.

00:00:01 отсчитал циферблат, и яркая вспышка света затмила взор.

— «Ну, здравствуй, Турамс», — мелькнуло в голове Олега Евгеньевича.

Вот только и в этот раз наш герой оказался не прав. Место, в котором материализовался Олег Евгеньевич, было отнюдь не Турамсом, точнее, не каторгой. Командор оказался посреди огромного зала в центре большого ритуального круга. И самое занимательное, что материализовался Олег Евгеньевич Бендер голышом. Ещё совсем недавний каторжанин проморгался и осторожно огляделся вокруг. За спиной нашего героя располагался ритуальный алтарь, у которого с открытыми ртами стояли два монаха в белых одеяниях.

— Это чего? — поражённо поинтересовался один храмовник у другого.

— Не было никогда такого, чтоб святой круг кого-либо в себя призывал сам по себе, — ошарашенно произнёс второй монах, — ты смотри за ним, а я за пресвятейшим сбегаю.

Сказать, что монах сбегал, — это ничего не сказать; пузатый послушник улепётывал так, что только пятки сверкали, а монах помоложе и постройнее ощетинился на незваного гостя посохом и молча за тем наблюдал. Выходила довольно странная вещь: по сути, Командор должен был оказаться во дворе каторги №24/12, но вновь случилось что-то непонятное.

— «Так, Вивальди говорил, что практически все обнулённые после спуска оказались в местах, где они впервые вошли в игру, — неспешно размышлял Олег Евгеньевич, с интересом рассматривая служителя, — вот только я тут точно никогда не был, это место больше походит на храм, а не на каторгу».

— Э! Падре, что это за место? — надменно поинтересовался Олег у растерянного и самую малость нервного служителя.

— Х… Храм. Высший, — слегка заикаясь, выдал монах.

Олег Евгеньевич внимательно осмотрелся:

— А тебя как звать?

— Нь… Не говори со мной, ты не достоин, — монах угрожающе дёрнул посохом, как бы намекая, что расспросы гостя ему неприятны.

Олег Евгеньевич намёк понял; во всём этом бардаке было очень много непонятного, а посему стоило подготовиться к грядущему и самую малость обдумать стратегию дальнейшего поведения. Тактика на данный момент была одна — помалкивать в тряпочку, мотать всё на ус и вникать в суть происходящего.

В одном из многочисленных боковых входов появился пропавший послушник. Пухляк нервозно размахивал руками и что-то объяснял следующему за ним дьяволу. Кем точно был следующий за послушником персонаж, Командор не знал, но, если бы дьяволы существовали, они бы выглядели именно так. Под два метра ростом, с нижними конечностями как у сатира и тонким чёрным хвостом, сильно похожим на плеть. Тело начальника послушников выше пояса сильно напоминало человеческое, единственное — кожа имела красный окрас. А вот голова была определённо козлиная, с длинными витыми рогами по дуге, загнутыми назад.

— Пресвятой Гнилиус! — охранявший Олега храмовник с почтением склонился на одно колено.

— Где он? — бесцеремонно поинтересовался рогатый.

Послушник молча указал пальцем в сторону Командора. Козломордый подошёл к краю круга и внимательно посмотрел на незваного гостя. После главный храмовник щёлкнул пальцами, и над Олегом появилось зарево красного цвета. Жидкий огонь растёкся над головой, словно чернила по листу, предоставив козлоголовому полнейшую информацию.

— Ну и чего вы меня звали? Это какой-то каторжник, скорее всего, от прошлой партии отбился! — нервозно поинтересовался рогатый у монахов. — Отправьте его на каторгу, к которой он приписан, и больше не беспокойте меня по пустякам!

— Я проверил, — робко, со страхом в голосе заявил более стройный послушник, — мы отправили всех, а этот в круге при нас появился.

Хвост-плеть козломордого задёргался, нервно лупя хозяина по бокам; Пресвятейший явно занервничал. Гнилиус выставил перед собой два пальца и громко произнёс:

— Харан!

Из-под потолка в направлении гостя ударили три грозовых разряда, вот только своей цели они достигнуть не смогли. Разряды словно ударились о невидимый купол над кругом и прекратили своё существование. Троица служителей храма с удивлением и опаской уставилась на незваного гостя. А Олег Евгеньевич вновь принялся лицедействовать. Когда ударили громы, наш герой не успел даже испугаться, и это в данный момент работало ему на руку. Со стороны это выглядело так, будто гостю было абсолютно плевать на мощнейшее заклинание рогатого, и Командор, уловив нотки искреннего непонимания на лицах, принялся старательно культивировать образ полного безразличия.

— Кто ты? — громогласно проревел рогатый.

Олег Евгеньевич тяжко вздохнул, окинул троицу тяжёлым взглядом и почти безразлично произнёс:

— Конь в пальто.

Лёгкие нотки непонимания на лицах служителей культа сменились на тяжёлые, а само общение медленно, но верно превращалось в абсурд. Какой-то неизвестный, никчёмный человек – более того, каторжанин – с пренебрежением и наглостью хамил служителям одного из высоких храмов.

— Кто ты? — понизив голос, теперь уже более спокойно повторил вопрос козломордый.

— Человек, Командор, — холодным, на удивление равнодушным голосом ответил Олег, — каторжник, вот решил посмотреть, как вы тут без меня поживаете? Не скучали?

— Прекрати паясничать! — скрежеща зубами, потребовал Пресвятейший, — как ты узнал? Кто тебе рассказал?

Собственно, что неизвестный некто мог рассказать Олегу Евгеньевичу, не приходило и в голову. Но в силу отсутствия козырей на руках приходилось делать хорошую мину при очень плохой игре:

— Неважно кто, — с деловым видом ответил Олег, — важно другое, что ты теперь с этим делать будешь?

— А что теперь с этим поделаешь? Теперь нужно разбираться своими силами. Я думаю, мы сможем договорить так, чтобы решение всех устроило.

Рогатый, раздумывая, смотрел на наглого нагого человека; в манере гостя не было и намёка на стыд или порядочность. От подобного «фрукта» можно было ожидать чего угодно, осознал козломордый:

— Следуй за мной, — уже более спокойно попросил рогатый, — поговорим в моём кабинете без лишних ушей.

Рогатый не торопясь развернулся и побрёл в сторону одного из многочисленных входов. Олег же не стал дёргать судьбу за бубенчики и, обдав монахов пренебрежительным взглядом, двинулся следом.

Кабинет труженика культа не выглядел аскетично; напротив, декор и отделка мебели были первоклассными, не каждый миллионер из мира первого мог себе такое позволить. Массивный лакированный дубовый стол занимал без преувеличения третью часть комнаты; рядом с ним как-то сиротливо смотрелись довольно просторные кресла, отделанные чёрной кожей. Гармонично вписывалась в интерьер и спинка массивного стула, стоящего по ту сторону огромного стола. Для гостей рангом пониже предназначался не самый мягкий угловой диванчик уже ближе к выходу, над которым висела картина внушительных размеров с изображением какого-то побоища. А вот стена напротив выглядела менее пафосно. Вдоль неё расположились стеклянные шкафы с книгами и различными папками, перевязанными тесёмками. У самого входа, на уровне глаз, прямо напротив хозяйского стола чьей-то заботливой рукой были прикручены к стене образы богов основного пантеона. Олег Евгеньевич догадался об этом, потому что под каждым таким полотном красовалась красивая резная табличка с именем.

Хозяин кабинета без особых церемоний прошелся по комнате, уселся в кресло и закинул ноги на стол. После Пресвятой достал головоломку из верхнего ящика стола и принялся её собирать. Головоломка Олегу была хорошо знакома: это был кубик Рубика три на три. А знаком наш герой с сей головоломкой был по одной банальной причине. Матушка Олега в годы его бурного роста требовала от сына, чтобы тот развивался гармонично; будучи преподавателем, она натаскивала нашего героя по древним советским учебникам, вбивая в не самую светлую голову крупицы знаний. Матушка заставляла Олега развивать мелкую моторику рук, и для этих целей она подарила юному сорванцу кубик Рубика. Казалось бы, простая игрушка, что она может дать в жизни, но матушке перечить Олег не стал. Он усидчиво пытался собрать головоломку. Отчасти он так усердствовал по следующей причине: матушка отпускала его на улицу только после того, как он проводил определённое время за той самой головоломкой. Матушке нужно было, чтоб Олег с усердием покрутит головоломку в руках, развивая пространственное мышление. К её несчастью, сосед-пьянчуга был знаком с этой головоломкой не понаслышке и как-то объяснил недорослю, что проклятый кубик собирается по схеме и даже показал, как это делается. И понеслась. Пытливый разум освоил хитрый приём, и недоросль принялся без особого труда минуты за две, не напрягаясь, собирать кубик по цветам, вот только матушке от Олега нужно было не это, и она поставила временной лимит на сбор кубика. И вот только после этого началась работа мелкой моторики Олега Евгеньевича: он научился собирать кубик одной рукой. Его личный рекорд составлял двенадцать секунд. На этом матушка перестала мучить нерадивое чадо, а злополучный кубик был похоронен в глубинах дивана вместе с прочим никому не нужным хламом.

— Грёбаная штуковина, — как-то без злобы посетовал рогатый, словно он разговаривал с хорошим знакомым, — сколько ни пытаюсь собрать, правильно всё равно не выходит.

Козломордый небрежно положил кубик на стол:

— Так значит, ты не расскажешь, кто тебе рассказал? — между прочим поинтересовался рогатый.

— Да какая теперь уже разница? Теперь важно другое.

Взгляд Олега Евгеньевича выражал крайнюю степень понимания глубины заданного вопроса. Вот только это была всего лишь видимость – блеф при крайне скверной игре.

— А почему ты на каторге не стал привязываться? — пролил частицу света на произошедшее событие Пресвятой Гнилиус.

Вообще, несмотря на свой внешний вид, хозяин кабинета был неплохим существом и мог явно расположить к себе собеседника, если того желал.

— Я уже и не помню, в первый день что-то пошло не так, а дальше не до того было, — последовав примеру хозяина кабинета, в столь же непринуждённой манере признался наш герой.

— Подожди, ты сказал, тебя зовут Командор? — рогатый встал из-за стола и прошёл к огромному шкафу, стоящему у стены, — Командор, Командор…

Пресвятой бубнил что-то себе под нос, ковыряясь в шкафу:

— Вот она, — с радостью произнёс рогатый и достал из стопки газет одну, — а не тот ли ты Командор, которого несколько дней назад публично казнили?

Олег Евгеньевич уже было раскрыл рот, чтоб сказать: «не тот», но рогатый бросил газету на стол перед Олегом. На первой странице чьей-то заботливой и весьма талантливой рукой был выведен портрет. Со страницы газеты взирал злодей в полосатой робе каторжанина, взгляд его был холоден и жесток:

— А, тот, — только и смог выдавить из себя Олег.

Козломордый ощерился, он всё понял, он осознал, что каторжанин ему морочит голову:

— Ай-яй-яй! Не красиво обманывать верховного храмовника, молодой человек. Неправильно это. Опрометчиво.

Командор в полемику влезать не стал, он молча пожал плечами и без какого-либо приглашения удобно расположился на кожаном диване.

— У вас, молодой человек, очень большая проблема, вы довольно сильно разгневали богов. Настолько сильно, что они приказали старшим кланам вас покарать, я не помню такого события за всю свою жизнь. Нет, бывало, конечно, разное, но вот в таком виде впервые. Так что вы в этом плане превзошли всех.

Олег продолжал многозначительно молчать, а рогатый вновь принялся собирать кубик:

— А, между прочим, через вас теперь достанется и мне на орехи.

— А вам-то за что? Вы вроде здесь вообще не причём? – поинтересовался Олег, вольготно раскинув руки по спинке дивана.

— Причём, — сухо ответил хозяин кабинета, — по всем правилам, если на каторжника нет специального жетона, я должен его уничтожить, чтоб тот не осквернял храм своим присутствием. Но я не могу, законы мироздания почему-то защищают тебя, и теперь, если боги узнают, что ты здесь был, конкретно мне довольно сильно влетит.

— О как! — Олега Евгеньевича такая новость порадовала, — и что вы теперь думаете делать?

Рогатый с грустью вздохнул:

— Единственное, что я могу сделать, это дать тебе другой статус. Если мы договоримся, ты уйдёшь отсюда свободным разумным.

Лицо Командора невольно расплылось в довольной улыбке:

— Такой ход событий меня вполне устраивает!

Пресвятой щёлкнул пальцами, и красный ник над головой Командора вновь появился; он несколько раз моргнул и поменял цвет на зелёный, Олег Евгеньевич это прекрасно видел в отражении стекол большого шкафа.

— А теперь выбери себе новый ник и, как у вас говорят, щёдрый раунд, выбери себе новую расу.

И вот тут О. Бендер всерьёз призадумался: ему предстояло сменить имя и расу, но вопрос способностей оказался для него закрыт, что произойдёт со стеклышком? Оно ведь привязано к игроку 666. Останется ли оно или исчезнет навсегда? Вчерашний каторжанин по полной оценил возможности этой безделушки и теперь нипочём не желал с ней расставаться. А посему и выбор наш герой делать не торопился. На эту стекляшку были очень большие надежды и чаяния, и лишиться её сейчас ох как не хотелось.

— Пожалуй, я пас! — без эмоций заявил Олег, — не хочу менять расу и имя.

У козломордого аж глаз задёргался:

— Да ты, блин, издеваешься! Я уже запустил процесс изменения данных, назад пути нет.

— Ну, тогда я выбираю расу «человек» и имя «666».

От злости лицо хозяина кабинета перекосило; он и так-то был не особо симпатичным, а теперь и вовсе превратился в урода. Данные не поменялись: Олег, как был человеком, так им и остался, ник в отражении стекла всё так же светился зелёным. Гнилиус поднялся из-за стола, подошёл к гостю и поднял того одной рукой за волосы:

— Да ты охренел! Я же дал тебе такую возможность скрыться от твоих неприятелей и даже богов, а ты мне тут концерты устраиваешь! Я сейчас запущу смену персонажа ещё раз, и ты всё сделаешь как надо, ты понял!

Олег Евгеньевич испытывал немыслимый дискомфорт, патлы, сжатые в кулаке, нещадно болели, но больше в этой ситуации пострадало чувство собственного достоинства.

— Ты же говорил, что не можешь причинить мне вред? — скрипя зубами, напомнил Олег.

— Я причиняю тебе боль, а не вред, — слегка успокоившись, пояснил рогатый.

Ладонь разжалась, и Олег приземлился на диван, — послушай, ты с таким ником отсюда не выйдешь. Ты прямая угроза моим интересам. Меня боги покарают, если узнают, что ты здесь был, так что, пока ты не сменишь данные, ты не покинешь этот кабинет. Располагайся и чувствуй себя как дома.

Козломордый ехидно оскалил зубы. Командор, в свою очередь, так же ехидно ответил своей фирменной улыбкой, а после завалился на кожаный диван и закрыл глаза.

— Ты чего вытворяешь? — не выдержал хозяин кабинета.

Отвечать Олег не стал, он повернулся спиной к хозяину кабинета и постарался уснуть. И объятия Морфея приняли его с радостью. Проснулся Командор от неприятного ощущения, словно за ним кто-то наблюдает. Так и было: на неприятного гостя из своего кресла глядел рогатый хозяин кабинета, он держал в руках грёбаный кубик, о чём-то размышляя, вращая головоломку в руках.

— С добрым утром, любимая, — прикололся Олег.

Настроение у Гнилиуса было мрачнее некуда, а при учёте разницы в уровнях досрочно покинуть стены кабинета нашему герою не светило. Ситуация выходила патовая, а посему Олег решил действовать жёстче.

— Уважаемый, мне бы уборную посетить, — улыбаясь, попросил Олег.

Но хозяин кабинета отвечать не стал, он пропустил слова наглеца мимо ушей, так словно того и не было. Козломордый избрал политику игнора. Пресвятой делал вид, словно в кабинете находится он один, совершенно игнорируя слова и просьбы незваного гостя. На этот счёт Олег решился применить свой контраргумент. Вчерашний каторжанин решил познакомить главного храмовника с культурой и порядками каторги. Внимательно оглядев помещение, наш герой сосредоточил своё внимание на небольшой пальме, стоящей в массивной кадке на полу. Олег Евгеньевич без затей подошёл к растению и с наслаждением облегчился в горшок. В этот непростой момент рогатый проявил чудеса стойкости натуры.

— Я, уважаемый, готов провести в вашем кабинете целую вечность, а вы готовы к этому? — окончив акт облегчения, без затей поинтересовался наш герой, вызвав у рогатого нервный тик верхнего века правого глаза. Этот служитель храма явно был не готов к подобному повороту событий, — и это я ещё пока по большому не хочу, я пока размышлял, какой угол рядом с вами выбрать, левый или правый.

Терпение рогатого иссякло, он вскочил со своего стула и заскрипел зубами:

— Ты чего себе позволяешь, тварь! Это мой кабинет, — с какой-то скулящей ноткой практически проорал Пресвятой.

— Нет! — Олег Евгеньевич как-то недобро улыбнулся, — я в этом кабинете надолго, возможно, навсегда. Так что это теперь наш кабинет!

Взгляд рогатого погрустнел от осознания сложности ситуации и грусти по, возможно, навсегда утраченному кабинету; в нём явно читались нотки обречённости.

— А ещё я скоро захочу по большому, — добавил желчи Командор, — и я сейчас всерьёз раздумываю, где у меня туалет будет, справа от тебя или слева. А может быть, я тебе даже на стол навалю.

Пресвятой нервно ударил кулаком по столу:

— Ладно! Хрен с тобой! Не хочешь менять имя и расу — дело твоё. Но я тебя от беды уберечь хотел. Ты и так сильно разгневал богов.

— А вот скажи мне, пресвятейший, за что боги на меня так осерчали? — этот вопрос сильно глодал Олега со времён оглашения приговора, тогда орчиха обвинила его и Тарана во многом, — неужели из-за тех мошенничеств, что я провернул?

Гнилиус поглядел на узника кабинета словно на дурака:

— Да с чего ты решил, что боги обратили на тебя хоть какое-то внимание из-за этого? Им на адептов Тимиса абсолютно плевать, делайте друг с другом что хотите, это не противоречит правилам этого мира. А тебя, дурака, наказали за то, что ты свиристель Локи отдал. Откуда эти высокомерные уроды узнали о том событии, меня не спрашивай. Мне самому это рассказали по большому секрету.

Теперь становилось понятно, что это было за представление или, по крайней мере, за что ему так досталось. Размышления О. Бендера прервал голос хозяина кабинета:

— Тебе нельзя светиться со своим ником в свободном мире. Боги тебе не простят. Как только ты попадёшь в любой из храмов, они тебя тут же локализуют и постараются уничтожить.

— Я и сейчас нахожусь в храме, — сделал уместное замечание Олег.

— Это не просто храм, это высший храм; в этом храме верующие могут помолиться любому из пантеона богов, здесь старший я, и я докладываю богам о событиях, в остальном же мире у каждого бога свой храм, и в каждом из таких храмов любой из божеств всесилен. Ты понимаешь?

— А Локи говорил, что боги не могут впрямую влиять на обитателей этого мира.

— А впрямую влиять никто и не будет, там куча адептов и последователей, и стоит кому-либо из богов попросить помощи… Ну, а дальше ты, наверное, уже понимаешь, что будет? — Пресвятой вновь взял кубик и снова начал его собирать, стараясь успокоить нервы, — поменяй имя, 666, тебе же лучше будет.

— Не могу, — прикусил губу Олег, — нельзя мне. Дела у меня остались.

— Ну давай тогда так, — предложил пресвятой Гнилиус, — я тебе задание дам, и если ты его выполнишь, то я щедро тебя награжу, а если не выполнишь, то ты сменишь имя.

— Хорошее предложение, что за задание?

Рогатый положил кубик перед Командором:

— Собери его за тридцать минут, если сможешь — я щедро тебя одарю.

— И не будешь требовать смены имени? — выставил своё условие Олег.

— По рукам, — улыбнулся рогатый.

Хозяин кабинета был уверен в своей лёгкой победе: ему эту адскую штуку подарили больше года назад, и за всё это время у него ни разу не получилось собрать кубик. Он даже всерьёз уверовал, что это невозможно и что подаривший этот предмет знакомый попросту поиздевался над верховным храмовником.

Командор взял в руки кубик, а пресвятой Гнилиус достал из выдвижного ящика стола песочные часы, перевернул их и довольно произнёс:

— Время пошло.

Командор ехидно ухмыльнулся и начал пальцами одной руки собирать кубик Рубика. Дорогой читатель, видел бы ты глаза Гнилиуса, когда через двадцать секунд правильно собранный кубик лёг на стол.

— Как ты это сделал? — поражённо спросил рогатый, — это невозможно, я уже год пытаюсь его собрать и никак. Что это за странное колдовство?

Отвечать Олег не стал, он молча поднял кубик, разобрал его по цветам, а затем так же быстро собрал второй рукой.

— Ну и где мой невообразимый подарок? — требовательно поинтересовался Олег.

Хозяин кабинета с какой-то обречённостью подошёл к стене и когтем на ней нарисовал огромный круг, после он что-то негромко пробормотал, и круг превратился в зеркало:

— Дотронься до зеркала, и ты обретёшь свою награду.

Командор подошёл к странному зеркалу и, как и было предложено, дотронулся до него одним пальчиком. Зеркало пошло волнами, а палец намертво прилип; как Олег ни бился, вытащить его не удавалось. Серебристая поверхность стекла словно приморозила бедный пальчик, медленно втягивая его в себя:

— Какого хрена, рогатый!? — что было мочи, заорал Олег.

— Ты обязательно получишь награду, если сможешь вернуться сюда, — и, дабы ускорить события, лягнул Командора под зад копытом.

Зеркальная поверхность поглотила облапошенного человека и освободила его уже совсем в другом месте.

Место, в котором появился наш герой, было мрачным. Здесь почти не было света, и О. Бендер, не выбирая направления, похромал в произвольную сторону, одну руку выставив перед собой, а второй держась за ушибленную полупопицу. Колечко с лязгом ударилось о каменную стену и упало на пол буквально в паре шагов.

— Грёбаный чертила, опять в самое больное место! — обращаясь неизвестно кому, принялся жаловаться Командор, — сначала Молер, а теперь и этот чёрт! Нет, это уже не тенденция, это закономерность! Мать его!

— Кто здесь? — раздался негромкий голос откуда-то из полумрака.

Дорогие читатели, многих из вас сильно заботит судьба барсучка Бедолаги, вы спрашиваете, мол, где он, что с ним, жив ли он? И теперь настало время узнать, что произошло с ним за эти месяцы. Итак, «в мире животных».

«Треклятый Фырфырфар, что же он такое сделал, чтобы эти два чудовища начали убивать друг друга?» — барсук стал свидетелем очередной подлости Фырфырфора; он прекрасно видел из кустов напротив, как этот подлый двуногий натравил монстра-гнома на самку. Он видел, как ухмылялся этот коварный тип, сидя на противоположной стороне дороги. Барсучок хотел было кинуться и вцепиться ненавистному двуногому в горло, но он смалодушничал. То, что от дерущихся на дороге веяло бешеной силой, зверь ощутил сразу; силу он умел чувствовать, как, впрочем, и остальные животные «Другого мира». Дабы не потерять врага из виду, Бедолага подполз как можно ближе, ровно настолько, насколько позволяли кусты, и в этот момент случилось страшное. Самка убила коротышку и наступила на больную лапку, именно на ту лапку, которую так предусмотрительно повредил коварный Фырфырфор. А дальше инстинкты взяли верх, в глазах померкло, и разгневанный барсучок накинулся на самку. Как долго сцепившиеся враги катались по кустам, барсучок так и не смог вспомнить, но он бился из последних сил, он кусался, царапался, а в ответ ему прилетали слепые удары; в сутолоке паута не видела врага, она била наотмашь, куда попало, и когда дерущиеся сплошным комом слетели со склона, самка неудобно упала и ударилась головой. Глаза её померкли, а тело осыпалось прахом. Барсучку тоже досталось неслабо, но он смог подняться на лапы и, едва передвигаясь, поковылял к ближайшим кустам, оставляя за собой след из капель крови. Сил было мало, но он с детства усвоил одно золотое правило: «Хочешь выжить — прячься». И именно этим правилом в тот нелёгкий момент он и руководствовался. Укрытием для барсука послужили кусты недалеко от места гибели пауты; дальше уползти он попросту не смог, не хватило сил. Бедолага улёгся, подложив под голову лапки, и с досадой глядел в ту сторону, где остался ненавистный Фырфырфор. Тело болело, а пошевелиться не было сил. Через какое-то время подлый двуногий сам спустился на полянку, он рыскал возле места гибели пауты, в десятке метров от барсучка; казалось, соверши последний рывок, преодолей эти жалкие десять метров, и всё — с ненавистным двуногим будет навсегда покончено. Барсучок даже было попробовал подняться, но тело предательски подвело, оставалось только одно — смотреть, как враг, сделав свои дела, навсегда уходит в неизвестном направлении. Фырфырфор покинул полянку, а с ним ушло и сознание.

Очнулся барсучок в какой-то тёплой норе, рядом с ним была навалена небольшая горка личинок, а у входа кто-то равномерно посапывал; глаза и обоняние подводили, так что было трудно понять, кто там. Но личинок барсучок учуял сразу, и неудивительно: ведь они бережно лежали у самого его носа. Бедолага привередничать не стал, он схватил зубами ближайшую к нему и с хрустом её съел. Комочек шерсти, лежавший у входа, неожиданно зашевелился, и на Бедолагу уставились два светящихся глаза. Трудно было понять, что за существо смотрело на него в тот момент, и барсучок, чисто для профилактики, надыбил шкуру и попробовал сердито зафырчать. Фырчание выглядело скорее жалко, чем сердито: голос сел и охрип, а во рту сильно пересохло. Комочек меха, лежавший у двери, радостно заверещал. Дорогой читатель, этим самым комочком оказалась барсучиха, с которой наш герой так внезапно прервал все отношения, а чтоб дальше было проще воспринимать историю, я нареку её Маргариткой. Маргаритка была самочкой решительной, она привыкла брать от жизни только то, что ей нравится, и новый сосед, поселившийся рядом с ромашковым лугом, пришёлся барышне по душе. Как истинная представительница женского племени, она начала ненавязчиво и очень тонко заигрывать с понравившимся соседом. И отношения наладились: видный самец начал проявлять интерес и очень красиво ухаживать за молоденькой, но весьма амбициозной Маргариткой. И вот в самый важный день, когда должно было случиться ЭТО, самец поднял якоря, и попутный ветер унёс его куда-то в неизвестном направлении. Маргаритка наблюдала из собственной норы, как пылкий юноша не торопясь шёл сквозь ромашковое поле в гости к любимой, он нёс ей подарок — толстую лесную крысу, она отвернулась буквально на мгновение, землицей намазать моську (в конце концов, в настоящей самке всё должно быть прекрасно), а когда взгляд вновь сфокусировался на поле, суженого уже не было, он пропал, скрылся из виду. Выждав какое-то время (разумеется, для приличия), молодая амбициозная самка выдвинулась в сторону ромашкового поля. Вот так, дорогой читатель, мы с тобой живём в такое нелёгкое время, когда порядочной самке всё приходится брать в свои руки. Маргаритка поблуждала по полю в поисках суженого, но нашла только жирную лесную крысу, бесхозно валяющуюся в траве. Маргаритка, как сильная, волевая натура, решила не поддаваться ударам судьбы и в очередной раз взять всё в свои руки, в конце концов, она прогрессивный член барсучьего общества, и ждать своего самца, просидев полжизни у норы (пускай и благоустроенной, пускай двухкомнатной с удобной ямкой для хранения еды), не для неё. Подобно одной из жён декабристов, Маргаритка кинулась в омут с головой, она в последний раз глянула на уютную норку у подножья холма, тяжко вздохнула и бегом кинулась по следу любимого. Она преследовала Бедолагу всюду, но он был быстрее и выносливей. Барсучок не замечал ничего на пути к вожделенной мести. Маргаритка нашла любимого по запаху, он лежал под кустом, практически при смерти и тяжело дышал. На тот момент сознание покинуло его окончательно. Барышня не растерялась, она быстро ринулась искать лекарственные растения и ловить вкусных жирных личинок жука-рогача, которых в горной местности было не счесть, после барышня нашла небольшую пещерку, натаскала туда сухих листьев и веток и огромным трудом перетащила туда любимого. Дорогой читатель, истинная любовь творит чудеса, и влюблённая женщина способна на многое, вот и сейчас мы видим с тобой пример подобной самоотверженности. Маргаритка выложилась не на сто, а даже на двести процентов для достижения главной цели.

— «Если он и умрёт, то я буду с ним до конца», — решила для себя Маргаритка.

Барсучок выжил и теперь с недоверием глядел на свою спасительницу в полумраке небольшой пещеры и скалил зубы. Самка подала голос, радостно вереща, а барсучок в изумлении убрал свой оскал. Он никак не ожидал, что красавица, за которой он ухаживал на ромашковом лугу, кинется за ним следом чёрти куда и практически вытащит его с того света.

Дорогой читатель, возможно, ты скажешь, мол, так не бывает. В наше время невозможно повстречать такую чистую и бескорыстную душу. И я тебе отвечу, что бывает, если женщина полюбит по-настоящему, её ничто не остановит; я встречал таких женщин, они всегда были готовы идти за суженым и в огонь, и в воду, они прощали своим мужчинам многое. Ладно, это всё лирика, вернёмся к нашим барсукам.

Поселилась молодая пара неподалёку, лес был большой, сурового зверья хватало, но и барсучок после того, как восстановился, стал чувствовать себя намного сильней, он заматерел, шёрстка стала более густой, а когти удлинились примерно вдвое. Теперь медведи, от которых барсучок раньше шарахался, опустив глаза, сами уходили с его пути. Наш маленький Командороненавистник не чувствовал больше в них угрозу. Жизнь потекла своим чередом: барсучок охотился на крыс и на другую живность, а молодая амбициозная Маргаритка следила за очагом. Барсучок уже было смирился с тем, что Командор уйдёт неотмщённым, когда до его ноздрей долетел до боли знакомый запах. Лёгкий ветерок принёс сквозь горный лес едва уловимый запах так горячо ненавистного Фырфырфора, как только барсучок его унюхал, он бегом кинулся в сторону запаха, и нужно сказать, успел вовремя. Зверь залёг в ближайших кустах и стал внимательно глядеть на ту полянку, где некогда ему довелось сражаться с паутой. Треклятый Фырфырфор появился на полянку, съехав с пригорка, и бесцеремонно направился в сторону барсучка.

— «Вот он — шанс», — осознал барсучок, и когти сами собой впились в землю.

А вот дальше произошло неожиданное. Вслед за проклятым двуногим появились и другие, сильные, но не настолько, чтоб барсучок с ними не справился. Их было много, и они пришли сюда с кровником. Бедолага просчитывал и так и эдак, но гарантированно уничтожить врага у него ни в какую не получалось. Пришлых было слишком много. Барсучок перевёл взгляд в сторону пещеры и увидел обеспокоенные глаза Маргаритки, в них светился страх, она боялась не за себя, ей было страшно за своего самца. Странные двуногие возились на небольшой полянке, а после принялись раскапывать землю.

— «Чудны эти двуногие, — подумал барсучок, — чего там в этой земле брать? Все вкусные личинки на деревьях, а там какие-то противные железки».

Двуногие забрали железяки и ушли с полянки, а барсучок тихой сапой последовал за ними, и сердце зверя возликовало. Несколько двуногих (наверное, пять, или восемнадцать, барсук не был обучен счёту) покинули основную группу, что сильно увеличило шансы барсучка на успешное завершение задуманного. Теперь вопрос состоял в другом: первым делом нужно было уничтожить Фырфырфора, потому как, если это сделать с налёта не выйдет, то проклятый двуногий может вновь ускользнуть.

Месть — это блюдо, которое подают холодным, и барсучок готовился вкусить этого прекраснейшего блюда. Он был неподражаем, он крался словно пантера, нет, даже пантеры не могли так красться. И когда двуногие остановились на небольшой полянке, план был готов. Барсучок обогнал двуногих и залёг в траве, он рассчитал всё таким образом, чтоб напасть на Фырфырфора неожиданно, чтобы остальные не успели вмешаться. Первым барсучок уничтожит именно его, а с остальными — как получится. Но в момент, когда Бедолага собирался кинуться, произошло ещё одно приятное событие: один из двуногих пропал с поляны. Он вошёл в какую-то странную штуку, и приспешников Фырфырфора стало на одного меньше. Следом засобирались и остальные, враг стоял последним. И только это обстоятельство спасло Командора от неминуемой мести. Барсучок припал к земле в ожидании, и тут произошло неожиданное. Странная штука, в которой исчез один из приспешников, пропала в огненном вихре, и на полянке появился ещё один участник событий. От новичка разило немыслимой силой, и барсучок ещё сильнее припал к земле. Новичок уничтожил всех приспешников и остался наедине с треклятым Фырфырфором. Они о чём-то говорили на своём странном языке, только вот на этот раз барсучок по какой-то причине их прекрасно понимал. Фырфырфор кинулся на новичка и исчез. Барсучку не было понятно, скрылся ли проклятый двуногий или он погиб, а посему он решил ждать до последнего, чтоб убедиться наверняка. Незнакомец повернулся в сторону барсучка и громко произнёс:

— Ну и чего ты там прячешься? А ну-ка, давай вылезай!

В том, что незнакомец обращается к нему, у барсучка сомнений не было. Скрываться тоже не было никакого смысла: если этот монстр надумает его убить, он это сделает. Барсучок смело подошёл к джинну, он бесцеремонно обнюхал место, где некоторое время назад стоял ненавистный Фырфырфор.

— Он жив, — сухо пояснил джинн, — он убежал, так что у тебя ещё будет шанс отомстить.

Глаза барсучка наполнились досадой, он разозлился теперь на этого джинна, Бедолага глядел, как на врага, именно он помешал справедливой мести, острые когти непроизвольно впились в землю, а на морде появился злой оскал, но напасть барсучок так и не решился.

Незнакомец ухмыльнулся, и на его ладони из синего тумана начал образовываться небольшой шарик синего цвета, джинн выставил ладонь вперёд. Похоже, дни Бедолаги на этом цифровом свете были сочтены. Незнакомец собирался было запустить шар в оскаленное животное, но тут вновь на выручку кинулась Маргаритка, она вылетела перед барсучком, встала на задние лапы и развела в стороны передние. Кидаться на джинна она не стала, не было смысла, этим нелепым жестом она хотела дать несколько секунд времени своему мужчине, чтобы он попробовал скрыться.

Удивлённый джинн атаковать не стал, он сжал кулак, раздавив шар, после ещё раз поглядел на картину «голой грудью на танки», сплюнул себе под ноги и скептически произнёс:

— Бабы!