Читать онлайн "Звериная царица"

В золотистых лучах утреннего солнца дворец Шакрават сиял, словно чудо света. Его мраморные стены отражали свет, а длинные коридоры наполнялись смехом, который был живее любого пения птиц. Амара, высокая и стройная, шла через сад, держа за руки своих сыновей, словно опасалась, что маленькие негодники могут убежать.

— Мама, смотри! — выкрикнул младший, Даял, указывая на стаю павлинов, распушивших свои хвосты. — Они похожи на радугу, которую мы видели вчера после дождя!

— Они показывают своё величие, — с улыбкой ответила Амара, глядя на птиц. — Но не забывайте, мои дорогие: самая настоящая красота — в поступках, а не в богатых нарядах.

Старший, Рави, закатил глаза, но на лице его всё равно играла улыбка. Он был серьёзен не по годам, словно уже чувствовал ту тяжесть, которую несёт с собой наследие царского рода. Первенец всегда будет отличаться от последующих детей.

— А разве павлины поступают плохо? Они же просто красивые, — возразил Даял с детской непосредственностью.

— Нет, мой мальчик, они поступают так, как должно. Они напоминают нам, что мир красив сам по себе. Но не забывайте, что и этот мир можно потерять, если не беречь его.

Её слова эхом прозвучали в собственном сердце, как предчувствие. Она посмотрела на своих мальчиков, которые теперь соревновались, кто быстрее добежит до фонтана в центре сада. Их смех разносился по воздуху, наполняя все вокруг радостью. Но Амаре было тревожно, ее глаза округлились, а зрачки медовой радужки уменьшились в несколько раз, она вся замерла, мышцы напряглись, пальцы как-то неестественно согнулись, и вся она погрузилась в окружение: сконцентрировано вслушиваясь — листва, хрусты, шаги, но ничего, кроме журчания воды, трепета бабочек и тихого звона собственных золотых серег, она не услышала. Все было на своем месте, как и обычно.

Позже, тем же вечером, когда небо налилось оранжевым и фиолетовым светом заката, царь Вирадж вернулся с совета. Он был в парадном одеянии, его чёрная накидка контрастировала с зелёной туникой, а на голове в виде гнезда шершней, возвышалась корона, усыпанная драгоценными камнями. Его лицо было мрачным, словно туча, готовое пролиться дождём. Амара сидела у фонтана, расчесывая гребнем длинные каштановые волосы, когда он подошёл к ней и поцеловал в загорелое плечо.

— Амара, моя царица, — начал он, присаживаясь рядом, — нам нужно поговорить.

Её улыбка угасла, как только она заметила выражение его глаз — серьёзных, грозных и испуганных, хоть он старался подавить это.

— Что-то случилось?

— Грядёт буря, — сказал он низким голосом. — Наши разведчики донесли: соседние князья объединились. Они идут сюда с войной.

Её сердце сжалось, предчувствие не обмануло.

— Война? Но почему? Что мы сделали?

— Мы слишком долго были независимыми, — ответил Вирадж, глядя в сторону заката. Он машинально пригладил усы и провел рукой, усыпанной кольцами, вдоль длинной черной бороды. — Они хотят отнять то, что принадлежит нам. Плодородные земли, золото, людей — все наше царство.

Она потянулась к его руке, её пальцы обвили его ладонь, как будто это могло удержать её мир от разрушения.

— А дети? — прошептала она, словно боялась услышать ответ.

— Я сделаю всё, чтобы защитить их. Клянусь, Амара, пока я жив, никто не посмеет тронуть их.

Но в её душе уже зародилась тревога. Она видела, как их сыновья играли у ступеней дворца, маленькие и беззащитные, словно слепые котята, даже не подозревая о мрачной тени, что нависла над их будущим. И впервые в жизни Амара почувствовала, что её сила — её материнская любовь, может быть не так всемогуща, как ей хотелось бы.

Небо в знаменательный день над дворцом погрузилось в кроваво-алый свет, словно само солнце оплакивало приближающуюся трагедию. Крики битвы эхом разносились по залам изящного мраморного дворца, где каждое украшение, каждая колонна были свидетельством славы и могущества этого царства. Но ныне, эти величественные залы стали ареной для последнего сопротивления.

Царица Амара сидела на резном тронном кресле, обвешанная золотыми украшениями — серьги, ожерелья для шеи и головы, сжимая при этом в объятиях то, чем она дорожила больше всего остального — своих детей. Её супруг отправился защищать дворец от захватчиков больше месяца назад, и последние неделю-две не было слышно никаких вестей, так что теперь сердце её разрывалось между надеждой и страхом.

— Мама, почему люди кричат? — спросил Даял, ничего не понимая, но ярко ощущая напряжение вокруг.

— А ты слышишь? — удивилась Амара. Она была уверена, что крики слышны только ей, поэтому обернулась на старшего сына, чтобы он подтвердил или опроверг ее догадки. Но он выглядел, как и любой другой испуганный ребенок, нет, он ничего не слышал, только Даял. — Это буря, дорогой мой, — тихо ответила Амара, гладя его густые чёрные волосы. — Но она скоро пройдёт. — Она поцеловала его в макушку.

Рави ничего не говорил, но крепче сжал её руку, и его серьёзное лицо, совсем не свойственное ребёнку, — отметила Амара, каждый раз удивляясь его поведению, -заставило её сердце сжаться еще сильнее. Она знала, что, может, он и не слышит звуков войны, но прекрасно все понимает, как бы ей этого не хотелось.

Последние крики и звуки сопротивления послышались перед дверьми тронного зала. Служанки просили Амару уйти, но она не послушала — нет смысла убегать от врага, если он быстрее тебя. Да и девушкам бежать было некуда.

Высокие массивные двери зала дрогнули, и в следующий миг сломались под ударами железных сапог. Вражеские солдаты, кроваво-чёрные в своих одеяниях, ворвались в помещение. Тетива их луков была натянута, а глаза горели холодной яростью. Амара поднялась, заслоняя собой детей, и её голос, обычно мягкий и нежный, раскатился грозным эхом:

— Оставьте нас. Эти дети — безгрешны! Вы уже получили все, что хотели, теперь стоит остановиться. Царство и так ваше.

Солдаты замялись, но только на мгновение. Их предводитель — высокий сероглазый воин с алым платком на руке — кивнул, и натянутые тетивы одновременно звякнули. Амара закричала, когда стрелы пробили воздух. Время остановилось. Она видела, как тела её детей рухнули на пол, их глаза, такие живые минуту назад, опустели за долю секунды.

Мир вокруг неё потемнел. Воинственные крики солдат стихли, словно она больше не слышала ничего, кроме звука собственного сердца, разрывающегося от боли. Она упала на колени, обняв бездыханные тела своих мальчиков, и завыла — это был не человеческий звук, а низкий, звериный рёв, полный ужаса и страдания.

— Госпожа! — слезно завопила одна из служанок, раненная в плечо. Вторая была мертва, вокруг нее уже растекалась бордовая лужа.

Солдатам стало не по себе, но их командир властно двинулся в сторону царицы, его меч затрепетал в руках. Ветер, казалось, пронёсся по залу, дрожа занавесами и свечами.

Амара подняла голову. Её глаза горели янтарным светом, а крик боли превратился в рык. Её кожа начала меняться — густая полосатая шерсть проросла из её тела, когти вытянулись из пальцев, а прежде лучезарная улыбка превратилась в злобный оскал, зубы стали заостренными клыками. В одно мгновение из скорбящей матери она превратилась в гигантскую дикую тигрицу, столь величественную и ужасную, что её облик вызывал и страх, и восхищение.

— Это она! Даамодара! — завопил один из солдат, отшатнувшись назад. — Та, что многие годы ускользала от охотников!

— Даамодара? — начали перешептываться солдаты, отступая назад. — Та самая? Хранительница джунглей?

— Кто это? — кинул командир солдатам, приняв удобную для битвы позу.

— Прежде считалось, что это просто умная тигрица больших размеров, — дрожа от страха, говорил один из солдат, — но, когда она бесследно исчезла, все стали называть Даамодару духом джунглей.

— Я слышал, что она богиня… — сказал другой.

— Ну, а я видел, что она просто горюющая мать. — Рыкнул командир.

— И это самое страшное. Лучше бы она была злым демоном. — Отозвался один из воинов, более взрослый на первый взгляд. Он бросил оружие на пол, и оно звоном отозвалось по залу. Несколько других последовали его примеру.

— Вы что делаете? — злобно прикрикнул командир. Но бежать было поздно. Амара бросилась вперёд с нечеловеческой силой, её когти без труда рассекли стоящего перед ней мужчину, вторым ударом она снесла солдата позади него, а мощный прыжок смял третьего. Зал наполнился звуками рёва и хрустом костей. Воины пытались сопротивляться, но их оружие оказалось бессильным против чудовища, которое казалось созданным самой природой во имя возмездия.

Каждый удар лапы Амары был воплощением её боли и ярости, она сражалась так, как будто старалась стереть с лица земли тех, кто принёс смерть в её дом. Пол зала, некогда блистающий белизной, стал красным и липким от крови.

Когда последний солдат пал, она остановилась, тяжело дыша, ее широкая морда была усыпала мелкими ранками и перепачкана человеческой кровью, изредка капающая из пасти. Глаза её по-прежнему горели, но теперь в них проглядывалась не звериная ярость, а дикое отчаяние. Она подошла к телам своих детей, аккуратно свернувшись вокруг них своим огромным телом, словно защищая их даже после смерти.

Помещение было пустым, только тигрица, гора переломанных тел, доспехов и оружия, а также полуживая девица. Ей хватило сил подняться и выбежать из помещения. Но через некоторое время до Амары донеслись ее крики — все же поймали. Захватчики сейчас бродили по другой дворцовой части, не суясь в тронный зал. Тигрица-мать еще некоторое время так лежала, на холодном полу, пока не почувствовала боль собственного тела — стрелы коснулись и ее, но эта боль меркла перед потерей любимых, и в драке ее тоже несколько раз ранили мечами, но это ни за что не сравнилось с горем утраты

Она закрыла глаза и прислушалась — чьи-то шаги, кто-то бежал в тронный зал, а еще… слабое сопение и биение маленького сердца. Тигрица тут же подскочила на месте, обнюхивая мокрым носом своих мальчиков: Даял был бледен и мертв, его поразили в сердце, а вот Рави, раненный в руку и ногу, истекающий кровью, продолжал жить.

— Ма… — проскулил мальчик.

— Все будет хорошо. — Ответила тигрица и лизнула своего детёныша.

Затем она аккуратно взяла сына в пасть, как котенка, и пока враги не ворвались к ней снова, покинула тронный зал, а затем скрылась за высокой стеной дворца одним прыжком, направляясь в сторону джунглей, надеясь убежать за пределы Шакравата так далеко, как только сможет, полагая, что Вирадж уже мёртв, раз враги свободно снуют по дворцу, будто хозяева.