Читать онлайн "1024"

Маркус открыл глаза и тут же зажмурился от белизны, она безжалостно резала глаз. Он лежал на полу, а через затуманенное сознание медленно проступал последний ясный образ: его собственная рука, покрытая коричневыми пятнами, лежала на шершавом дереве кровати. Рядом плакали. Голоса детей, внуков… которые разбивались о гул в ушах. Сейчас этого гула не было, и вокруг царила оглушающая тишина.

Он сделал вдох, и воздух вошел в легкие слишком легко, без привычной старческой хрипоты и боли под ребрами. Он вдохнул снова, глубже, и сердце отозвалось сильным, ровным стуком. Маркус сел. Движение далось без усилия, без хруста в суставах и привычного стона. Он посмотрел на свои руки. Это были руки молодого мужчины. Широкие ладони, прямые пальцы, плотная кожа без морщин и пятен. Он машинально провёл пальцем по предплечью там, где когда‑то остался глубокий след от галльской секиры. Шрам был на месте, но… гладкий? Розоватый, будто только начал заживать. На кисти то же самое: свежая отметина — крест от стрелы, а не старый рубец, как он помнил.

Он схватился за голову. Короткие, жесткие волосы, знакомый овал лица с проступающей щетиной на щеках. Тогда Маркус вскочил на ноги, и тело послушалось мгновенно, мускулы откликнулись упругой силой, которой не было уже лет тридцать. Он был в своей старой, походной тунике из грубой шерсти, чуть темнее цвета пыли, а на ногах были крепкие калиги, ремни которых туго обхватывали икры. У пояса висел гладий в простых ножнах. Он выхватил его, и сталь блеснула под безжалостным светом. Клинок был идеален, отточенный до бритвенной остроты. Его меч. Его старый товарищ, который почему-то в руке лежал иначе. То ли стал легче, или рука была сильнее.

Маркус огляделся. Он стоял в центре комнаты. Помещение было небольшим, шагов шесть в длину и четыре в ширину. Стены, пол, потолок — все было одного матово-белого цвета, без теней и стыков, будто вырезано из цельного куска кости или гипса. Ни окон, ни дверей. Только в одной из стен прорисовывался ровный, едва заметный прямоугольный шов. Свет лился отовсюду, не оставляя теней. Напротив шва стояли два предмета. Один напоминал странное белое кресло с отверстием. Другой — небольшой ящик, вделанный в стену, с матовой темной поверхностью.

К нему вернулся страх. Не яростный, боевой испуг, а холодная, тошная волна растерянности. Он не понимал, где находится, но чётко помнил, как умирал. Помнил тяжесть век, последний выдох, прощание с миром. А теперь стоял здесь, в теле себя в расцвете сил, в белой коробке, сжимая меч.

«Где я?» — его голос прозвучал громко и чуждо в этой немой белизне, но ответом была только тишина.

Прямоугольный шов в стене вспыхнул голубым светом и растворился без звука, а на его месте возникла фигура. Она выглядела как человек, но было ясно, что это кто-то другой. Черты лица размыты, как у статуи, которую кто-то начал лепить и бросил. Одежда была странной и обтягивала всё тело. Она не стояла на полу, а парила в воздухе, отбрасывая слабое свечение. У нее не было пола, а была просто форма.

— Маркус Валеррий Аврелиан, — произнес голос. Он был ровным и спокойным. Звучал не из фигуры, а отовсюду сразу. — Вы проснулись. Это нормально. Не пытайтесь атаковать. Я не физическое тело. Я интерфейс.

Маркус отшатнулся, прижавшись спиной к противоположной стене. Гладий был наготове, но рука дрогнула. Напасть на призрак? Это был бред. Как победить колдовство?

— Где я? Что происходит? — Его голос сорвался на хрип. — Я умер. Я это помню.

— Ваше биологическое тело прекратило функции несколько тысяч лет назад, — ответил голос. — Ваше сознание, ваши воспоминания, моторные и когнитивные шаблоны были сохранены и перенесены в новый биологический носитель — ваш аватар. Вы физически реальны. Ваш меч реален. Эта комната реальна.

«Биологический носитель… когнитивные шаблоны…» Слова сливались в чужой, бессмысленный гул. Маркус не понимал их, но они нависали тяжёлой, чужеродной массой , словно явное доказательство, что здесь правят силы, для которых он и его мир не больше, чем глина в руках горшечника. Страх перед неведомым сжал ему горло.

— Кто вы? Боги? Духи?

— Мы — люди, — сказал голос, и в этом слове не было ничего человеческого. — Люди будущего. Мы организуем это событие. Вы находитесь в нейтральной зоне вне обычного потока времени. Ваша цель — участие в турнире. Его задача — определить величайшего воина в истории человеческого вида.

Маркус заставил себя выпрямиться. Солдатская выправка взяла верх над суеверным страхом. Он видел много странного на службе. Это было просто еще одно странное дело.

— Турнир? С кем?

— С другими, как вы. Всего 1024 экземпляра. Каждый — это лучший воин своей эпохи и культуры. Вы будете сражаться один на один. Победитель определяется смертью аватара противника или его полной неспособностью продолжать бой.

"Экземпляр". Слово прозвучало, как плевок. Он был легионером, центурионом и отцом семейства. А для них получается образцом или штукой, которую достали с полки. Он сжал рукоять гладиуса еще сильнее.

— Вы воскресили меня... чтобы я убивал других воскрешенных? Зачем?

— Для определения наивысшего коэффициента боевой эффективности. Для звания Абсолютного Воина. Победитель получает признание. И исполнение одного личного желания в пределах наших технологических возможностей.

Желание. Мысль пронзила туман. Он мог попросить... что? Вернуться? Быть молодым? Но он уже молод. Увидеть своих детей? Они давно в земле.

— Это безумие, — пробормотал он.

— Это протокол, — поправил голос. — Теперь объясню условия вашего содержания. Это ваша личная камера. Она защищена. Здесь вы можете есть, спать и тренироваться. Вы не можете причинить вред другому аватару вне арены. Окружающая среда обладает свойством регенерации. Вы не можете здесь умереть. Только на арене.

Голос смолк. Маркус молчал, переваривая. Война была ему понятна. Но эта... игра богов? Или людей, которые возомнили себя богами?

— У вас есть вопросы функционального характера, — сказала проекция, не дожидаясь его ответа. Она жестом, похожим на движение тени, указала на странное кресло. — Это санитарный узел. Испражнения и моча расщепляются полем и не требует обслуживания.

Потом указала на ящик с темной панелью.

— Это репликатор. Источник питания. Положите на панель руку и четко произнесите то, что хотите получить. Пищу, воду, простые напитки. Оружие, яды, сложные инструменты он не создает. Попробуйте.

Маркус недоверчиво посмотрел на ящик и подошел. Медленно прижал ладонь к прохладной поверхности.

— Хлеб, — неуверенно сказал он. — И вода.

Под его ладонью что-то щелкнуло. В углублении под панелью вспыхнул белый свет. Когда он погас, там лежала круглая лепешка из темного зерна и глиняная кружка, полная чистой, холодной воды. Запах свежего хлеба ударил в нос, такой знакомый и такой неуместный здесь. Он взял кружку, сделал глоток. Вода была настоящей. Отломил кусок хлеба, пожевал. Все было реально. Ужасающе реально.

— Как выйти? — спросил он, глотая.

— Через этот проем, — проекция снова указала на открытый шов. За ним виднелся такой же белый коридор. — Он ведет в общую зону. Там вы можете увидеть других участников. Боевое поле пока закрыто. Первые поединки начнутся через 12 часов по вашему субъективному восприятию. Рекомендую ознакомиться с обстановкой.

— А если я не хочу выходить? Не хочу участвовать?

Проекция не изменила интонации.

— Ваше участие обязательно. Отказ приравнивается к поражению. Поражение означает деактивацию вашего аватара и полное стирание сохраненного сознания. Вы перестанете существовать в любой форме. Рекомендация: выйдите в общую зону и оцените противников. Это повысит ваши шансы на выживание.

Маркус замер с куском хлеба в руке. Стирание. Не смерть, а полное исчезновение. Хотя единожды умерев, не понимал, в чём разница. Он посмотрел на свои молодые руки, на шрам от галльской секиры. Боги будущего дали ему выбор. Сражайся и, возможно, умри снова или откажись и исчезни навсегда прямо сейчас. Он откусил хлеба. Вытер рот тыльной стороной ладони. Поднял гладий и вложил его в ножны. Движения были медленными и точными. Он шагнул к проему, и всплывший образ старых, морщинистых рук на одеяле на мгновение перекрыл яркий свет коридора.

— Ладно, — тихо сказал он себе. — Посмотрим, что у вас за воины. И переступил порог. Белый коридор привел его к арке. За ней открылось пространство, от которого у Маркуса перехватило дыхание. Он ожидал казармы, плаца, чего-то знакомого, но увидел зал богов. Помещение было огромным, уходящим ввысь, где терялись белые своды. Посередине, под самым потолком, парил гигантский прозрачный куб, внутри которого медленно вращались сложные и непонятные ему видения. Но не это привлекло его взгляд. Люди. Их были сотни. Они стояли, сидели, бродили группами и поодиночке. И все они были странными. Незнакомые одежды, непривычное оружие и всевозможные оттенки кожи. Его мозг, искавший хоть что-то привычное — форму шлема, покрой плаща или тип щита — забился в панике.

Прямо перед ним, прислонившись к стене, дремал гигант с кожей цвета темного дерева. Он был почти голый, если не считать набедренной повязки из звериной шкуры, и сжимал в руке короткое тяжелое копье с огромным железным наконечником. Рядом, на корточках, сидел низкорослый коренастый мужчина в странной одежде с непонятным кривым мечом на коленях. Его узкие глаза прищуренно и без интереса скользнули по Маркусу.

Шум стоял приглушенный, но плотный. Десятки голосов сплетались в неразборчивый гул. Маркус слышал гортанные выкрики, шипящие согласные, рычащие рулады и понимал все. Каждое слово. Это понимание приходило не через уши, а возникало сразу в сознании, будто чужая мысль, обернутая в привычный смысл. «Еда дерьмовая», «где тут помочиться», «посмотри на этого уродца». От этого необъяснимого вторжения в голову тошнило.

Он сделал шаг вперед, и толпа проглотила его. Прошел мимо высокого, тощего воина в ламеллярных доспехах из кожи и железных пластин. Его длинный и слегка изогнутый меч висел за спиной. Он молча вдыхал из какой-то трубки непонятный дымок, от которого пахло полынью и чем-то сладким.

Дальше, у стены, стоял человек в сияющих, но совершенно незнакомых Маркусу латах, с закрытым шлемом в виде морды зверя, и методично бил длинным прямым мечом по белой, мгновенно восстанавливающейся поверхности, оставляя на ней на мгновение глубокие царапины. Звон стали был резким, яростным.

Также он увидел несколько женщин. Одна, с лицом, покрытым сложными синими узорами, в кольчуге до колен, отрабатывала удары двумя легкими топорами. Ее движения были стремительными, как у змеи. Другая, в простом холщовом хитоне, с коротким мечом и круглым щитом, стояла неподвижно, смотря куда-то вдаль пустыми глазами.

Вокруг витала куча привычных для воина запахов. Пот, кожаная амуниция, масло для оружия и запах чужого страха и злобы. И при этом не было ни одного римского шлема или легионерского скутума. Он увидел воина в юбке из клетчатой ткани, с голубыми узорами на теле и огромным двуручным мечом, воткнутым в пол перед ним. Тот ел что-то липкое и желтое прямо руками, не отрываясь, смотря на Маркуса взглядом дикого кабана. Далее за ним у стены находился наголо бритый человек в простой оранжевой одежде. Он сидел в позе лотоса, положив на колени кривой меч с толстым лезвием. Его лицо было абсолютно спокойным.

Мимо проходил великан в рогатом шлеме и в кольчуге, замызганной кровью и грязью, которая здесь, в этой стерильности, казалась кощунством. Тот нес на плече огромную секиру и что-то рычал, расталкивая людей. Его понимали и расступались.

Маркус остановился. Его сердце колотилось, а рука сама потянулась к рукояти гладия. Он был центурионом. Он командовал восьмьюдесятью бойцами. Он видел галлов, германцев, парфян. Он знал, как они воюют, как думают, чего боятся.

Здесь он не знал ничего. Этот коренастый человек в необычном одеянии, как он бьет? Как быстро? Эта женщина с топорами, насколько она вынослива? Этот бритый с ножом, что он может, сидя на полу?

Он был слепым в комнате, полной вооруженных людей. И каждый из них был прославленным бойцом у себя дома. Каждый был вырван из своей эпохи, как и он. И каждый из них хотел выжить.

Он увидел, как двое в углу сошлись в быстрой, яростной схватке на кулаках. Один в кожаных доспехах с чешуей, а другой в полосатом свободном одеянии. Удар, блок, подсечка. Тот, что в кимоно, повалил противника, занес руку для удара в горло. И тут же оба окутались вспышкой серебристого света. Они встали, невредимые и лишь слегка запыхавшиеся, и разошлись без слов. Понятно — тренировка и никакого вреда. Пока.

«1024 экземпляра», — вспомнил он голос призрака. Здесь их было несколько сотен. Остальные, наверное, в своих камерах. Маркус почувствовал, как подкашиваются ноги. Он нашёл свободное место у стены, вдалеке от всех, и медленно сполз по ней, чтобы сесть. Уставился в пол между своими калигами.

Его Рим, его мир, простирался от Британии до Парфии. Он думал, что знает все народы. Что человечество — это Рим и те, кто еще не стал Римом или уже пал перед ним. Но он ошибался, и человечество оказалось бесконечно шире, страшнее и разнообразнее. И все это многообразие могучих воинов поместили сюда, в это невероятное место. Чтобы они убивали друг друга для потехи людей, которые стали богами. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить гул чужих голосов. Он был больше не Маркус Валеррий, центурион Десятого легиона. Он был образцом под номером, наверное, 347 или 512. Он был самой обычной цифрой.

Шум внезапно усилился где-то справа. Кто-то громко выкрикнул что-то вызывающее, и сначала послышался смех, а следом лязг оружия, вытаскиваемого из ножен. Маркус открыл глаза и повернул голову. Ему нужно было посмотреть и запоминать, даже если не понимал. Потому что завтра один из этих голосов или один из этих силуэтов, выйдет против него на песок арены. И один из них должен будет исчезнуть. Он разжал пальцы, впившиеся в рукоять гладия. Ладонь была влажной, и он вытер ее о тунику. Затем поднялся, чтобы посмотреть. Без надежды и понимания. Просто посмотреть...

Интерлюдия 1.

Зал оперативного мониторинга Объединенного Совета Земли был полон, но тишина стояла гробовая. Никаких дебатов и никаких стратегических совещаний, говорить было просто не о чем. На центральном экране висела та же голограмма, что и у миллиардов людей по всей планете. Тысяча двадцать четыре светящиеся точки в схематичном изображении нейтральной зоны. Справа шли строчки данных, но это были не военные тайны, а та же публичная статистика: индексы, примерная эпоха, статус «активен».

Председатель Совета Михаил Волков обхватил голову руками, локтями упершись в стол. Он пялился на точку под индексом K-001. Ли Шень. Данные показывали идеально ровную линию жизненных показателей. Это было неестественно и страшно.

— Повлиять мы точно не можем? — Его голос прозвучал хрипло. Он задавал этот вопрос уже в третий раз.

Технический советник, доктор Аракава, отрицательно покачала головой. Её лицо было словно из воска от усталости.

— Кристалл Маргорда завершил сканирование инфополя Земли шесть часов назад. Он сам определил выборку, сам создал аватары, сам запустил протокол. Мы — просто наблюдатели. Нам дали канал трансляции и базовый интерфейс. Все. Это как… смотреть через замочную скважину в чужую квартиру. Мы не можем даже постучать.

— А если победит не тот? — пробормотал министр обороны Шен, вращая в пальцах несуществующую сигарету. Его рука при этом дрожала.

— Какой «тот»? — резко спросила Аракава. — У нас нет «того». У нас есть тысяча двадцать четыре неизвестных. Мы не отбирали их. Мы не знаем, кто из них что может. Мы даже не знаем алгоритма отбора Кристалла. «Величайший» с точки зрения чего? Отваги? Хитрости? Жестокости? Чистой эффективности убийства? Мы узнаем это только в конце.

Волков сгреб пальцами прядь седых волос. На дополнительных экранах мигали кадры с общей зоны. Там, в реальном времени, сотни мужчин и женщин в странных одеждах, с невероятным оружием, молчали или переговаривались и готовились убивать друг друга. И он, один из самых влиятельных людей планеты, мог только смотреть, как самый последний обыватель.

— А инопланетяне? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Они видят то же самое?

— Видят больше, — тихо ответил молодой аналитик из отдела ксеноконтакта. Он выглядел так, будто его сейчас вырвет. — У Совета Цивилизаций есть полный доступ ко всем данным. К биометрии в реальном времени, к симуляциям вероятных исходов, к… к глубинной психологии аватаров. Они видят нашу историю, вывернутую наизнанку. Все наши войны, наших героев и мясников, упакованных в эти точки. Для них это максимально информативное развлечение.

На одном из малых экранов промелькнуло лицо. Крупный план. Римлянин, индекс R-547. Маркус. Он сидел у стены в общей зоне, его глаза бегали по толпе, в них читался чистый, животный ужас от непонимания. Потом взгляд застыл и стал жестче. Воин брал верх над человеком.

— Этот, — указал на него Шен. — Хоть похож на человека. А тот… — он махнул рукой в сторону графика Ли Шеня.

— Ли Шень — это аномалия, — сказала Аракава. — Его параметры выбиваются из любой человеческой выборки. Если бы мы выбирали, мы бы отбраковали его как ошибку моделирования. Но Кристалл выбрал его первым. Под индексом 001.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом серверов. Каждый из сидящих здесь был правителем наций, главой корпораций или военным гением. Они привыкли к контролю и к тому, что их слово решает судьбы. Сейчас же их власть оказалась пылью. Их судьбу решала бездушная машина инопланетян и тысяча призраков из их собственного прошлого.

Волков откинулся в кресле. Он чувствовал себя мальчишкой, а не лидером, которого привели в гигантский колизей и сказали: «Смотри. От твоего внимания ничего не зависит, но если ваш боец проиграет, твой мир закончится».

— Что им нужно? — тихо спросил он, глядя в потолок. — Этим… существам из Совета? Зачем им это шоу?

Аналитик по ксеноконтакту долго молчал.

— По нашим, очень слабым, предположениям… им нужна предсказуемость, — наконец сказал он. — Война между цивилизациями — это хаос. Дорого, рискованно, непредсказуемо. А это… это экзамен на зрелость. Они сводят в одной клетке квинтэссенцию нашей боевой эволюции, чтобы понять: достойны ли мы войти в их круг. Совет Цивилизаций слишком стар, мудр и могущественен, чтобы воевать. Но он должен знать, с кем имеет дело. Поэтому каждая новая цивилизация проходит испытание чемпионов. Это не игра и не традиция ради традиции, а обычный фильтр.

— Так что это, — прошептал Шен. — Экзамен.

— Да, — кивнул аналитик. — Экзамен, к которому мы не готовились. У которого нет билетов и где наши жизни — это бумага для черновиков.

Волков закрыл глаза. Он больше не смотрел на голограмму. Он слушал тиканье часов. Обратный отсчет до первого боя. Он был просто зрителем и самым беспомощным человеком на планете...

Интерлюдия 2.

Зал Совета Цивилизаций был круглым и безмолвным. По его дуге располагались семнадцать платформ. Шестнадцать излучали ровный свет, и на них пребывали представители рас, давно прошедших свои испытания. Семнадцатая, четвёртая по счёту, светилась другим, мерцающим светом. Над ней висел полупрозрачный символ, вращающаяся голубая сфера с трещинами. Земля. Платформа кандидата, которая была пуста. По протоколу, она активировалась автоматически в момент начала Хронос-испытания и должна была оставаться такой до его завершения — как вечный вопрос, на который ещё не дан ответ.

Первым нарушил тишину представитель расы Ваалов — архитекторов и логиков, чей разум оперировал только данными. Его голос был ровным, как гудение трансформатора:

— Первый раунд симуляций завершен. Вероятность прохождения в финальную стадию у большинства образцов ниже десяти процентов. Стандартно.

— Зато интересные всплески, — прошипел Сильванец, и его голос, шелестящий листьями, выдавал в нём расу, мыслившую категориями роста и увядания. — Страх, ярость, отчаяние. Чистые, сильные реакции. Как у молодых побегов в бурю.

— Реакции — это неэффективность, — отозвался Громии, чья раса прагматичных материалистов ценила лишь силу и результат. Не поворачивая каменной головы, он добавил: — Трата энергии. Наш чемпион в свое время показал нулевой эмоциональный фон и при этом победил.

К'Зарр, представитель воинской расы-инсектоидов, щелкнул длинным ногтем по терминалу.

— Мой фон был корректен. Как и результат. А у этих… — он жестом, похожим на удар кинжала, указал на голограмму, — слишком много шума в данных. Мешает анализу. Хотя один почти тихий.

Он увеличил изображение. На голограмме возникла фигура в простой коричневой одежде, сидящая в позе лотоса в углу общей зоны. Индекс S-001. Мужчина с бритой головой, глаза закрыты, на коленях лежит изогнутый меч в простых ножнах. Его графики жизнедеятельности были почти ровной линией. Легкое дыхание, стабильный пульс.

— Буддийский монах? Воин-аскет? — поинтересовался Сильванец.

— Неважно, — сказал К'Зарр. — Важно, что система управления телом близка к идеальной. Минимум лишних движений. Минимум психических затрат. Он не лучший, но он… экономный. Пройдет дальше многих крикунов.

— А этот? — Ваал указал на другую точку. R-547. Маркус. Его графики показывали недавний мощный всплеск, а теперь напряженную, но контролируемую стабильность. — Дикий скачок и адаптация. Пусть примитивная, но быстрая.

— Адаптивный отклик низкого порядка в контролируемой среде, — равнодушно заключил К'Зарр. — Не более. Он сгорит, когда встретит первую настоящую дисциплину. Вроде вот этого тихого.

Существа смотрели на голограмму. Они видели наборы характеристик, а не героев или жертв. Одни графики были красивыми, ровными и предсказуемыми. Другие — рваными, с пиками и провалами, признак нестабильности. Для них это были живые воплощения архетипов из учебника истории, которых предстояло столкнуть лбами, чтобы проверить, какие из теорий верны.

— Делаем предварительные ставки? — спросил Ваал, поворачивая свою безволосую голову к другим. Это был сбор статистики по точности прогнозов членов совета, а не азарт.

— Ставлю на S-001, тихого, — сразу сказал К'Зарр. — Высокий КПД, низкая вероятность ошибки из-за паники.

— Согласен, — прогудел Громии. — Эмоции — это слабость.

— А я поставлю на вот этого, — Сильванец ткнул ветвистым пальцем в точку R-547. — Он… живой. В его данных есть хаос. Хаос порождает неожиданные решения, а это может сломать эффективность.

Ваал кивнул, внося данные в свой терминал.

— Принято. Коэффициенты будут рассчитаны после первого боя. Начинаем подготовку арены. Через двенадцать субъективных часов претендента образцы начнут устранять друг друга.

Они замолчали. Никто не переживал, ни за кого не болел. Они наблюдали за процессом, как инженеры наблюдают за испытанием новых двигателей. Одни двигатели взорвутся сразу, другие проработают дольше. Нужно было понять, чья конструкция окажется выносливее.

К'Зарр откинулся в кресле. Его хитиновые пальцы барабанили по подлокотнику. Он уже не смотрел на тихого монаха S-001. Он смотрел на пустую четвертую платформу. Через несколько циклов там должен был кто-то появиться. И тогда он, К'Зарр, сойдет со своей платформы и сделает свою работу. Быстро и технично, без всякой ненависти и азарта. Как хирург или мясник, делающий свою работу...

...а внизу, в белой нейтральной зоне, Маркус Валеррий наконец оторвал взгляд от толпы. Он подошел к репликатору и положил на панель руку.

«Холодная вода и кусок жареного мяса с солью».

Он жевал, глядя в стену, но не видя ее. Его мозг, уже переключившийся в режим выживания, анализировал увиденное. Запоминал манеру держаться, виды оружия и взгляды потенциальных соперников. Он готовился к завтрашнему дню. К первому из десяти шагов к собственной гибели. Он не знал, что где-то высоко над ним, за тонированным стеклом вне времени, на него только что поставили несколько денежных единиц чужой и бесчувственной расы. Как на лошадь на скачках...