Читать онлайн "Загадка Анжелики или непрочитанная книга Часть 3 Завершение"

Часть 3.

Глава 1.

Для того чтобы картина выглядела более загадочной, нужно холст покрыть либо в черный или в темно- фиолетовый цвет можно использовать и темно-зеленый.

А чтобы вызвать бурную реакцию любителя живописи, лучше сделать его красным. И тогда этот цвет в картине создаст много детективных загадок.

Я постоянно мысленно рисую портрет Анжелики на одном из таких холстов. Для меня она так и осталась загадкой.

Мне бы очень хотелось красиво закончить этот Дневник.

Питая большую склонность к романности, нравится завершать красивой концовкой, как это обычно делают в романах. Достичь вершины и пророчествовать.

Иногда кажется, что Дневник — незаконченное произведение, и нужно заполнить пробелы.

Когда возникает ощущение утекающего времени, начинаю задаваться вопросами.

- А что писать дальше, и зачем все это?

Но потом понимаю, что мне нравится это. Нравится размышлять над тем, что было. Эти воспоминания доставляют удовольствие, и я с радостью переживаю все те сказочные дни заново.

На улице подмораживает, зима.

Дневник мой лежит тут же. Если бы у него были крылья, он опустился бы на заляпанный вином столик нашего кафе. Это единственный след его вылазок в мир — мой дрожащий почерк, пишу в ожидании нашего рейса в Индию. Александр рядом, он задремал.

До сих пор чувствую себя совершенно ошеломленной тем, что произошло, Александр решил мне сделать сюрприз и купил два билета в Индию, куда любила ездить Анжелика.

Теперь мы здесь в ожидании нашего путешествия, правда не бизнес-классом.

Постоянно задаюсь вопросом, «а что будет со мной, если я порву с миром Александра?» Представляю наше с ним расставание, и меня берет дрожь. Только зачем я это делаю, сама не пойму. А нужно ли мне это… А люблю ли я его…

Впервые увидев меня, здесь он сказал: - Как бы я был счастлив с такой женщиной, как ты! - А потом добавил: - В тебе много прекрасных качеств.

Он ищет сокровища другого рода. Все сокровища нашей фантазии зарыты очень глубоко.

Фрейд ошибочно предположил, что только все самое грязное, кошмары и извращенность, скрывается в глубине.

Отец у Александра был здоровяком, с не слишком удобным для семейной жизни характером, весельчаком и любителем выпить, мать строгая, пунктуальная и очень неглупая женщина.

Мое влечение к Анжелике, так и не воплотилось в реальность, поэтому я развивала его в своем воображении.

Она все же пустила в ход весь свой талант соблазнительницы. Хотела попытаться вынудить меня своей страстностью сказать слова, от которых назавтра я бы отреклась.

Однажды вечером она позвонила мне, было довольно поздно:

— Я так устала, к тому же подхватила простуду. Собираюсь лечь спать, – и рассказала о своих трех кошмарных снах снившихся несколько дней назад, где видела то, как ее преследовал какой-то гигантский паук.

— Кошмары прекратились? — спрашиваю, имея в виду те, о которых она мне рассказывала.

— Если я представлю вас рядом со мной, мне перестанут сниться кошмары. Хотите, чтобы я воображала, будто вы рядом?

Говорю, -да, - как сказала бы больному ребенку. Но когда она спросила меня: — Это и вправду невозможно?

я ответила: - Разумеется, нет.

Прошлой ночью, сидя дома у камина, укрылась одеялом с вышивкой оранжевой бабочки и плакала от ощущения неопределенности и сомнения.

Анжелика во мне умоляла сохранить ее. Александр, чтобы осталась рядом с ним.

В мире существует таинственная животная сила, которая заставляет меня лгать и помогает грубым мужчинам, подобным Александру, в чьей любви не уверена. Предпочитаю двигаться вперед и выбрать мою Анжелику — сделать это, как мужчина. Но тогда мое тело умрет — оно слишком чувственно.

Только между двумя женщинами не может быть любви плодотворной.

Хочу написать Анжелике самыми прекрасными словами, но получается ужасное, фальшивое, патетическое письмо.

Не могу поверить, что ты не выйдешь больше ко мне из темноты сада. Иногда жду тебя там, где мы обычно встречались, надеясь пережить ту несказанную радость, которую чувствовала, когда ты, отделяясь от толпы, подходила ко мне и я видела тебя совершенно отчетливо.

После того как ты ушла, стены дома начали на меня давить. Мне хотелось остаться наедине с воспоминанием о тебе.

Перед самым взлетом Александр прошептал: - Я хочу, чтобы вы навсегда вошли в мою жизнь. Я люблю вас.

Я промолчала.

Сейчас знаю, что причина, по которой писатель не должен переводить символические образы, заключается в том, чтобы все мы овладели языком символизма. Без этого мы никогда не сможем интерпретировать повседневные и скрытые действия тех, кто нас окружает, значение снов и некоторых проявлений. Это язык нашего скрытого «Я».

Как, например, классика, создает свой собственный язык, и перевести ее значит сделать доступным для нашего интеллекта. Пользоваться этими образами, овладеть ими означает общаться напрямую с нашими чувствами, нашим подсознанием.

Глава 2.

На следующий день в начале двенадцатого, самолет плавно коснулся взлетно-посадочной полосы города Дели.

Прогулявшись по аэропорту с толпами народа разного цвета кожи и национальности, мы, привыкли к окружающей действительности, и вышли к «Воротам Индии». Поставили штамп в паспорт, перешли турникет и вот здесь со своими двумя разноцветными чемоданами на колесиках.

На каждом из нас очень заметно влияние другого.

Даю ему артистичность и интуицию, веду за рамки реализма, а он мне — грубую суть и витальность. Я даю ему глубину, а он — конкретику.

Александр чуть ли не шёпотом говорит, — мне всегда хотелось стать волшебником. Раньше я постоянно воображал себя творящим чудеса.

- А что мешает? – пошутила я. – Никогда не поздно начать творить!

- Вчера в наше кафе я принес с собой письмо, которое написал накануне для тебя, а потом порвал его — оно было слишком безумным. Любовное письмо.

Я восприняла это известие спокойно, молча, без удивления, будто предчувствовала все.

Чувственность Александра притягивает, его страстность, спрятанная в нежность, внезапная, неожиданная серьезность, гибкий, могучий ум манят. Он как будто гипнотизирует меня. Смотрю на его мягкие белые руки, на голову, кажущуюся слишком большой по сравнению с телом, на высокий лоб, за которым так много того, что я люблю и ненавижу, чего хочу и боюсь.

Чувствую нежность к этому мужчине, в котором как будто живут два разных человека.

Он хочет взять меня за руку, а я делаю вид, что не замечаю его движения, и торопливо отмахиваюсь, как птица крылом.

То, о чем когда-то так мечтала — страстное желание мужчины, — теперь отвергаю. Наконец-то можно утонуть в чувственности, не любя и не драматизируя, а я не могу.

Александр говорит, что его раздражает, когда я улыбаюсь, над его рассказом, про то, как Анжелика сначала отвергала все его идеи, а через некоторое время выдавала их за свои.

- Такое со всеми случается, —говорю, - и он начинает злится, воспринимая все как издевательство над ним.

Мне кажется, он хочет столкновения, привык к грубости, к безжалостности в отношениях, и моя сдержанность раздражает его. Наверное, считает меня хамелеоном.

В Дели жизнь бурлила во всю силу. Километровые пробки, духота.

- На сколько я помню, когда оформлял путевки в турагентстве, то они сказали, что на ближайшей станции метро можно сесть на поезд и доехать до Мэйн базара, а там до отеля рукой подать. – сказал Александр.

Мы, спустились в прохладное метро, после изнурительной жары, которая показалась мне целой вечностью несмотря на то, что с аэропорта и до ближайшей станции минут десять ходьбы.

Убогая дорога, по которой шли с бесконечно переворачивающиеся чемоданчиками на колесиках, это отдельная история.

Когда мы оказались в прохладном вагоне, то сразу же расположившись на ближайших пустых местах. Составили рядом весь багаж и стали ждать нашей станции.

Мечтаю о новой жизни, полной волнующих событий, в которой мое тело будет принадлежать одному человеку, только вот кому, пока не знаю.

Александр достает карту, скопированную с сайта отеля, и показывает прочерченный ручкой путь от нашей станции до гостиницы, где он забронировал двухместный номер.

Я же молча глянула на нее и улыбнулась.

Ехали минут двадцать, наверно.

Какого же было удивление, когда оказались на месте, где должен был стоять отель, только вместо него шел ряд ветхих одноэтажных домов. - Что-то в карте не так. – Сказала я.

Александр сразу занервничал принялся изучать ее, но у него ничего не получалось.

— Значит мы, что-то делаем не так. Без выходных ситуаций не бывает. Язык до Киева доведет. – Говорю пытаясь поддержать его, и тут же осматриваюсь по сторонам, в надежде на помощь какого- нибудь прохожего.

Но улица совершенно пуста.

Он молча запихал карту в чемодан, и мы идем дальше.

Свернув на первом же перекрестке и немного пройдя, обнаружили неоновую надпись «Хотел» и обрадовались, сразу же заглянули в него.

Но все было тщетно, консьержка на ломаном русском огорчила нас, сказав, - Места в у нас свободны нет.

- Черт! Черт! – занервничал Александр, и мы покинули гостиницу.

- Не стоит паниковать! – сказала я, как будто не раз попадала в такие ситуации. – Главное мы здесь, как этого хотела бы Анжелика.

На улице, ко мне и Александру в старых джинсах и клетчатой, красной рубашке прилип загорелый, худощавый парнишка лет двадцати здесь их называют "помогайками". Он за небольшое вознаграждение предложил свою помощь.

Александр протянул несколько рупий, а потом карту.

А я спросила по-английски, – We need this hotel (нам нужен вот этот отель) – потом тыкнула на огромную точку, что находилась в центре карты.

Молодой человек глянул на нее и, улыбнувшись и спрятав деньги, показал на ближайший поворот влево.

Мы поблагодарили его и пошли дальше.

Как оказалось, отель был по соседству с хостелом.

Номер, который нам достался оказался обыденным, две односпальные кровати, на стене плазма с индийскими каналами, чистая ванна и кондиционер.

Скинув обувь, сразу же поспешила в душ, чтобы привести себя в порядок, а Александр включил телевизор и ухнулся на кровать.

— Ты скрываешь свое истинное лицо! Будь сама собой! - крикнул он.

Выхожу из душа и не соглашаюсь с ним.

И тогда он продолжает говорить униженно и покорно: — Я знал, что так будет, чувствовал, что слишком самонадеян, желая тебя. Я беден, Диляр, поэтому меня могут оценить только шлюхи.

Отвечаю ему именно теми словами, на которые он хотел меня спровоцировать.

Мы спорим, но как-то вяло, вспоминаем, с чего все началось: с нашей рассудочности и трезвого ума.

— Неужели все было именно так, неужели так? — Александр в отчаянии встает, он весь дрожит. Внезапно наклоняется и как будто засасывает в себя долгим поцелуем. Потом предлагает:

— Пойдем в мою кровать. Она у меня необычная.

Между мной и реальным миром — удушливая пелена. Александр пытается ее разорвать. Мы идем к его постели, я не чувствую под собой ног, только его тело так близко от моего. Он шепчет мне на ухо, продолжая нежно целовать:

— Смотри, какая старая кровать и какой изношенный ковер.

Но я ничего не замечаю, потому что парю над землей. В руках у Александра.

Он обнимает, сбрасывает с меня белоснежный халат. Тело мое как будто тает. Нежность его рук. Проникновение вглубь, никакого насилия. Какая странная, нежная сила.

Стягиваю с него все. Мы продолжаем любить друг друга.

Он кричит:

— Ты дьяволица, Диляра! Ты чертовка! Я люблю тебя!

И тогда я вижу другого Александра, возможно, того, который вошел однажды в мой дом. Мы беседуем именно так, как я мечтала, непринужденно и естественно. Я лежу на его кровати, накрывшись пледом. Он смотрит на меня.

— Ты ждала… большей грубости?

Наша одежда лежит на полу. Удивлена. Оказывается, не знала этого мужчину. Мы никогда не восхищались творчеством друг друга. Так во что же мы влюблены сейчас?

Глава 3

Как-то раз попробовала нарисовать картину с помощью старых пластиковых карт.

Чертила по холсту, делая разные нажимы, а после все полотно покрыла зелёными, белыми и черными красками, добавила немного голубого и капельку желтого. Получилась чудная картина с водопадом, несколькими деревьями и елью.

Своему творчеству напомнившему одну загородную поездку с родителями дала название «Лето».

И это был мой очередной и удачный эксперимент.

На следующее утро двинулись в Старый Дели.

Хотела увидеть Анжелику снова. И она возникла из ниоткуда, и была еще прекраснее, чем при первом ее появлении.

На этот раз она выглядела куда проще и, когда остановилась на середине улицы, я залюбовалась тем, как четко она вырисовывается на фоне бирюзового цвета стены.

Светлые волосы в беспорядке, бледное лицо, тонкие, острые брови, лукавая усмешка с обезоруживающими ямочками в углах рта. Коварная и бесконечно желанная, обволакивающая меня каким-то гибельным очарованием.

Жаль, что это было только мое видение, в девушке, очень похожей на Анжелику.

Тут до меня донесся плотоядный смех Александра, над споткнувшимся и упавшим молодым человеком, витающим в облаках. Он показался мне таким приземленным, таким примитивным, и не было в нем ни тайны, ни опасности, ни загадки.

Когда оказались в старом Дели, двинулись к живописным храмам. Посетили мечеть Джама-Масджид с большим количеством залов для молящихся с его красивыми белоснежными мраморными арками, инкрустированными надписями также из мрамора, но уже черного, и стоял сильный запах сандала.

Правда перед самым входом нам пришлось снять обувь, и надеть специальную одежду.

После поймали велорикшу и погрузились вглубь Старого Дели, заезжая во все индуистские храмы, старинные мастерские в которых, как и несколько веков назад мастера вручную изготавливали свои товары.

Я полностью пропиталась и проникла атмосферой старины и древности. Не перестаю удивляться разносторонности Индии, в ста метрах хаос и «адские» толпы людей, а здесь спокойствие и блаженство, нет никакой назойливой суеты все заняты своим делом.

Александру удалось обыграть меня. Я была готова вырваться из тюрьмы собственного воображения, но он отвел меня в свою кровать, и мы пережили там мечту, но не реальность.

Потом определил мне место, которое захотел. Лесть. Обожание. Иллюзии. В общем успокаивающая доза волшебных сказок.

Стою, лоно мое горит, но он вряд ли это замечает.

Мы довольные и счастливые после осмотра Старого Дели, отправились в заведение под названием «The Exotic Roof Top Restaurant» чтобы попробовать хваленой индийской еды, и выпить холодного Кингфишера.

Ресторан находился в самом центре Мэйн базара.

Мы заняли свободные места, из которых открывалась панорама всей улицы, заполненной народом.

Улыбчивый официант тут же принес меню, и принял заказ.

Что меня удивило, так это то, что он выдавал русские слова, как заученные заклинания.

Мелодичная, расслабляющая музыка, речь из английского, французского, итальянского, смех и эмоции, интересные люди, со своей открытостью и европейской раскрепощенностью, запах алкоголя, табака и специй все это создавало особую атмосферу. Атмосферу сказок Шахерезады.

Мысли об Анжелике и то видение не давали мне покоя, я прекрасно понимала, что это путешествие Александр запланировал только для нас двоих. Но все же она должна была поехать с нами.

После мы решили немного прогуляться по городу.

Ночной Мэйн Базар приобрел совсем другой вид. Всё сверкало в огнях неоновых вывесок, торговцы всеми способами привлекали покупателей.

По улице бродило огромное количество людей, которые, днем спасаясь от знойной жары прятались дома.

Дойдя до вокзальной площади "New Delhi", выпили чай масала в одном из уличных кафе, потом купили бутылочку красного вина и вернулись в гостиницу.

Взяв два фужера и наполнив их напитком, вышли на террасу и за приятными разговорами и воспоминаниями смотрели на ночной город, медленно поглощая вино и наслаждаясь тем соучастием, которое рождается от встречи рассвета, при крайней усталости, в опасной ситуации.

Наслаждались тем ощущением трепета, что нас всего двое против всех, против вековечной привычки разделять жизнь на дневные и ночные ломти.

Заря, восход солнца, когда город потягивается и стряхивает последние остатки сна, мы все это познавали.

Воздух был чистым и живым, как стакан воды. Омывавшая нас роса пьянила, словно эликсир молодости.

Истинным нашим наркотиком была новизна. Мы уже прониклись обоюдным презрением к традиции и вкушали нашу связь как хмельной напиток, в котором не было еще никакого осадка.

Александр, поставив пустой фужер на пол, опустился на колени, чтобы поцеловать меня, и мне показалось это гораздо более странным, чем все мои мысли.

Он шепотом подсказывал, что должно было делать мое тело, и оно подчинялось, и во мне просыпались новые инстинкты и желания.

Он вошел в меня, присвоил себе, и я стала бесстыдно-естественной.

Меня удивило, что уже лежу на кровати, а мое черное нижнее белье измято и разорвано.

Мой секрет, моя тайна разрушена человеком, который называет себя «последним мужчиной на земле.

Потом Александр сказал. – Анжелика после поднимается, становится холодной и сдержанной. И на нее не набросишься снова, она уже отделилась от меня, отреклась от моей близости.

И я подумала. “Значит, либо страсть, либо война? И кто же тогда объявляет войну первым?»

Тот последний день, проведенный в гостиничном номере Александр напомнил мне раскаленную добела печь.

Раньше так кипели только мой ум и воображение, теперь же ощущаю жар в крови. Цельность.

Он разбудил во мне настоящие чувства, и я больше не ощущаю голода, не чувствую себя никчемной в этом мире. Нашла свое место. Люблю его, но не закрываю глаза на то, что в наших характерах сталкивает нас и разваливает наши отношения. Живу только настоящим. Оно так богато, так безгранично.

Как говорит Александр: - Все хорошо, все хорошо.

Когда еще раз увидела его обнаженным, он показался мне таким беззащитным, что нежность моя стала еще сильнее.

Остальное помню очень смутно. Удивлена напряженностью и страстностью этих часов. Помню только жадность Александра, его энергию, как он прошептал, -У тебя хорошенькая попка.

А еще помню бесконечный поток удовольствия, волны радости, поток счастья и долгие-долгие часы совокупления. Равенство. Та глубина, которую так хотела достичь, тьма, законченность, Абсолют. Самые глубины моего существа затронуты его плотью, я подпала под его власть.

Александр кричит:

— Скажи, скажи мне, что ты чувствуешь!

А я не могу. В висках стучит кровь. Мне хочется дико завыть. Нечленораздельные звуки льются из моего лона, как мед.

Меня переполняет дикая радость, я чувствую себя побежденной, у меня нет слов.

Но я лгу. Я выдумываю и приукрашиваю. Мои слова неточны, недостаточно беспощадны. Они уводят от правды, скрывают ее. Не успокоюсь, пока не расскажу о своем погружении в чувственность, темном, величественном и необузданном.

Зимние перепады температуры достаточно существенны.

После 30 градусной жары днём, под утро она отпускается до нуля. И разница температуры в номере, не сильно отличается от уличной.

Заказав на десять часов утра завтрак в номер, я снова отправилась в душ понимая, что, дальше так продолжаться не может. Скучаю по Анжелике, и устаю от Александра. Не понимаю, хочу ли я быть с ним. Но знаю одно, что со всем этим надо завершать.

Александр, рухнув на скомканную постель, сразу же уснул.

Утренняя прохлада и холодный душ быстро привели меня в состояния бодрости.

Я очень долго ходила по номеру и думала, как мне быть дальше. Между нами, всегда будет стоять Анжелика, и та загадка, из-за которой все началось.

Потом мне жутко захотелось разбудить Александра и поговорить с ним об этом. Но не стала этого делать, решила красиво завершить наши каникулы и отношения.

Легла на свою кровать и немного поворочавшись, уснула.

Стук в дверь разбудил нас. Это принесли завтрак.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Я познала такую покорность, и отдала всю себя, без остатка, больше мне нечего было дать Александру, и я решила закончить эту историю.

По возвращении из Индии сказала об этом Александру.

Конечно, он воспринял эту новость плохо. Но он не стал истерить, просто взял меня за руку и сказал, - Прости, я ошибся. Я люблю тебя! Прости! – это были последние его слова, сочувственно окинул взглядом и ушел.

По моему телу сначала пробежали мурашки, а потом на глазах появились слезы.

Но я не стала сдаваться. Взяла свой чемодан и пошла к выходу с аэропорта.