Читать онлайн "Гнилая Душа"

Лондон в октябре очень дождливый. Влажность, серое небо над головой и проливной дождь – картина, которая повторяется из года в год. На улицах в такое время почти безлюдно, лишь автомобили рассекают потоки воды. В одном из них находился я, разглядывая прохожих, бегущих в здания с зонтами в руках.

Единственный плюс такой погоды – отсутствие пробок, что позволило мне добраться до нужного места быстрее, чем я мог подумать. Однако я не хотел вылезать из тёплого и такого уютного салона. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида, где стояло детское кресло. Словно по щелчку пальцев меня нахлынули воспоминания. Ещё неделю назад всё было прекрасно: рядом со мной сидела моя жена Скарлетт, а в детском кресле – дочь Лили, но два дня назад мой мир перевернулся.

Пока наша дочь гостила у моей бабушки, я решил устроить романтический ужин для моей любимой: свечи, вино и еду, которую приготовил сам. Уставшая Скарлетт пришла домой, увидела мой сюрприз, но, к моему удивлению, в её голубых глазах я не обнаружил счастья и радости. Весь вечер возлюбленная как будто готовилась что-то мне сказать и наконец решилась:

– Джефф, у меня появился другой мужчина.

Признаюсь, я не испытал шока, скорее, был морально готов к подобному откровению. Примерно шесть месяцев назад в моей душе закралось подозрение относительно верности моей любимой жены. Это сложно было не заметить. Необязательно быть экспертом в психологии, чтобы распознать перемены, особенно когда долгие годы проживаешь бок о бок с человеком, изучив его привычки до мелочей. А тут внезапно радикальные изменения в поведении. Безусловно, Скарлетт всегда заботилась о своей внешности, но теперь это превратилось в некую навязчивую идею. Да, встречи с подругами и походы по магазинам случались и прежде, но сейчас эти «девичьи посиделки» стали предлогом. Однако меня терзал один вопрос: какой смысл ей оставаться рядом со мной, разделять общие радости и горести, если её сердце уже принадлежало другому?

– Я подала на развод, – продолжила Скарлетт.

Я молчал, но её это явно не устраивало.

– Ты ничего не скажешь в ответ?

– Ты приняла решение уйти, зачем я буду тебя останавливать? – спросил я безразличным тоном.

– Ожидаемо. Ты всегда был таким. Наверное, тебе интересна причина моего ухода. Он увидел во мне женщину, в его глазах я нашла любовь. Тем временем ты пропадаешь на работе. Твои поступки говорят сами за себя. Когда мы в последний раз выбирались куда-нибудь всей семьёй? А вдвоём? Где та страсть, где та любовь, которая была в начале отношений?

Я был, мягко говоря, шокирован таким заявлением, ведь мы каждые выходные проводили вместе: то посещали аквапарк, то детское кафе, то гуляли по парку, если погода позволяла.

– Было. Это всё было. Ты перестала это замечать в последнее время, так как твоё сердце занято другим человеком. Нехватка любви и внимания с моей стороны – манипуляция, в результате которой я должен остаться виноватым? Забавно, но ты до сих пор думаешь, что я смогу повестись на подобную игру.

Скарлетт встала из-за стола и направилась в сторону двери.

Воспоминание испарилось, и я вновь находился в салоне автомобиля. Мой телефон разрывался от звонка. Звонила Скарлетт, чтобы узнать, приехал я или нет.

– Буду через пару минут, – ответил я, сбросив вызов.

Я выбрался из машины, раскрыл зонт и направился ко входу в здание.

Зал суда давил своими высокими потолками и чопорной тишиной. Я сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и наблюдал за Скарлетт. Она… словно картинка. Светлые волосы, чётко очерченные скулы, прямой, изящный нос и безупречная кожа. Полные губы с чётким контуром накрашены помадой приглушенного красного цвета. Вся какая-то безупречная, словно сошла с обложки журнала. Однако её взгляд холоден и отчуждён.

Адвокаты обменивались формальными репликами, используя профессиональный жаргон, звучавший резко и неприятно. Развод – понятие, которое я никогда не думал, что станет частью моей реальности.

Самым мучительным было определение места жительства дочери. Лили решили оставить со Скарлетт. Судья аргументировал это тем, что мать является основным опекуном в силу возраста ребенка. Я понимал, но сердце разрывалось. Знал, что Скарлетт увезет её в Испанию, к этому… мужчине. Испания. Другой мужчина. Слова словно ножи вонзались в грудь.

Я пытался убедить, умолял, доказывал, что смогу обеспечить Лили лучшую жизнь здесь, в Лондоне, где она родилась и выросла. Но всё было тщетно. Решение было принято. Приговор вынесен.

Мы вышли из здания суда, и погода, как оказалось, ухудшилась ещё сильнее.

– Папочка! – окликнул меня детский голос.

Маленькая девочка бежала ко мне. Её русые волосы заплетены в две косички, часть их находилась под тёплой шапкой. Осеннее пальтишко сидело на ней особенно мило, не так, как у взрослых. Щёчки покрылись румянцем от холода.

Секунда, и она уже в моих руках. В карих глазах плескалась неподдельная радость. Лили была похожа и на меня, и на Скарлетт. Смесь, скажем так.

Следом подошёл мужчина. Тот самый испанец, из-за которого рухнула моя семья. Хотя… Вина здесь его лишь частичная.

У него смуглая кожа, волнистые светло-каштановые с золотистым отливом волосы. Стиль схож с моим: классический костюм, но расстёгнутая верхняя пуговица добавляет небрежности. Симпатичный мужчина, но я уже испытываю к нему стойкую неприязнь. Скарлетт не стала нас представлять друг другу, и это даже к лучшему.

Глядя на Лили, моё сердце сжалось. Я понимал, что провожу последние минуты со своей дочуркой.

— Позволь провести с ней весь день, — сказал я, посмотрев на Скарлетт.

— На целый день не получится. У нас вылет через два часа, — ответила моя бывшая жена.

— Этого времени будет достаточно.

Нет, недостаточно! Моя дочь улетает в другую страну, к другому мужчине. И вполне возможно, что Лили будет называть испанца «папой». Ладно. Что сделано – то сделано.

— Привезёшь её сразу в аэропорт, — произнесла Скарлетт на прощание.

Я согласился, и мы с Лили направились к машине. Она забралась в автокресло и без чьей-либо помощи пристегнула ремень. Я невольно улыбнулся, поражаясь, как стремительно взрослеет моя девочка. Я, пристегнувшись, повёл машину в обожаемое место Лили – в игровую комнату с детским кафе.

Прибыв туда, дочка с радостным визгом побежала к горке, а я, немного неуклюже, последовал за ней. Я пытался не отставать, лазая по лабиринтам и ныряя в бассейн с шариками, хотя больше напоминал большого медведя, попавшего в детскую сказку. Смех Лили был лучшей наградой за мои старания.

После активных игр мы переместились в детское кафе. Там, среди ярких столиков и манящих запахов, Лили с серьёзным видом выбирала пирожное, а я с нежностью наблюдал за ней.

Мы непринужденно беседовали обо всём на свете: о планах на предстоящие выходные, о любимых мультфильмах. За разговорами и детскими играми время прошло очень быстро. Два часа пролетели, будто их не было вовсе. В глазах Лили появилась искорка грусти, она прекрасно понимала, что видеться мы теперь будем редко. Но перед тем как зайти в аэропорт, я дал ей обещание, что буду к ней приезжать, или она ко мне. Эти слова немного успокоили ребёнка, но перед посадкой в самолёт Лили вцепилась в меня мёртвой хваткой и громко плакала. Скарлетт, не обращая внимания на истерику, взяла дочь на руки и направилась из зала ожидания прочь. Лили смотрела на меня, она не могла успокоиться. А мне оставалось лишь помахать рукой на прощание и покинуть аэропорт. Я отправился домой.

Привычный звук открывающегося замка возвестил о моём возвращении. В квартире царила звенящая тишина, ставшая моим постоянным спутником. Плащ отправился на вешалку, а плечи невольно опустились. Всё здесь осталось нетронутым, словно застыло во времени, когда они ещё были рядом. На комоде, как и прежде, стояла фотография: мы втроём, лучезарные и беззаботные.

Пройдя в гостиную, я без сил опустился на диван. Пыль, покрывшая журнальный столик, служила очередным напоминанием о запустении. На краю стола одиноко стоял недопитый бокал, оставшийся со вчерашнего вечера. Не убрал. Как и многое другое. В окне мерцали огни города, отражаясь в моих потухших глазах. Смотрю на них, но вижу лишь образ Скарлетт и крохотную ладошку дочери, тянущуюся ко мне. Скоро от них не останется ничего, кроме воспоминаний. И тишины. Тяжёлой, всепоглощающей.

Не раздеваясь, я рухнул на диван и провалился в сон. В памяти всплыла первая встреча.

Кафе. На ней было платье цвета кофе с молоком. Я, как истинный кавалер, предложил ей чашечку кофе, и завязался разговор. Уже тогда я понял, что она – любовь всей моей жизни.

Я очнулся. Снова на диване. Но уже рассвело. Это был всего лишь сон, однако он был полон самым дорогим воспоминанием. Именно тогда я впервые увидел Скарлетт и потерял голову, хотя всегда скептически относился к любви и мысли, что она может вспыхнуть мгновенно, при первом взгляде. Эх… Почему именно эта встреча явилась мне во сне? Неужели это знак, что она вернется? Хотя, о чем я? Я никогда не смогу простить Скарлетт. Раз ушла – пути назад нет. Мне нужно двигаться дальше. Возможно, скоро я встречу свою настоящую любовь, ту самую, о которой пишут в книгах?

А сейчас – работа. Взяв телефон, я обнаружил несколько пропущенных от начальницы. Звонить не стал, зная, что она ждет меня у себя. Но сначала – душ и свежая одежда.

После водных процедур, приведя себя в порядок, я посмотрел в зеркало. В глаза сразу бросаются темные, густые, слегка волнистые волосы, которые я обычно коротко стригу для удобства. Затем – карие глаза. Многие говорили, что в них видят душу. Возможно, это и так. Не зря я работаю детективом. Легкая щетина – часть моего образа, думаю, она мне идёт. Не люблю идеально гладкое бритье. В целом, я бы описал себя как человека с обычной, но запоминающейся внешностью.

Тело достаточно спортивное, хотя в зал хожу нерегулярно, только когда выдается свободное время. На мне – темно-серый свитер, серый пиджак и брюки. На улице все еще льет дождь, поэтому я накинул черный плащ с серебристыми пуговицами.

Выйдя из подъезда, я почувствовал, как холод прошёлся по моей коже. Раскрыв зонт, я направился на парковку, где стоял мой чёрный BMW. Сев в салон, я включил музыку и поехал на свою любимую работу. Вскоре я подъехал к многоэтажному зданию. Именно здесь находится детективное агентство.

Кабинет Мэри Спаркс, а точнее моей начальницы, находится на предпоследнем этаже. Благо, есть лифт, и подниматься по лестнице не нужно. Поздоровавшись с коллегами, я пошёл к Мэри. Её кабинет скорее напоминал уютную гостиную, нежели рабочее пространство. Огромный стол из тёмного дерева, казалось, повидал немало тайн, но на нём царил образцовый порядок. На кожаном кресле сидела Мэри.

Вдоль стен выстроились стеллажи, забитые книгами в потрепанных переплётах — здесь были и детективы, и справочники по криминалистике, и даже томик стихов. На полках между книгами примостились сувениры из разных уголков мира – свидетельства прошлых расследований и захватывающих приключений. На стене висела большая карта города, испещрённая пометками и стрелками, словно паутина, в которую попадали самые запутанные дела. Мы с коллегами не раз предлагали Мэри сделать ремонт, скажем, более современный, но та отказывалась, ссылаясь на стиль.

Возле стола стояли два кресла, и в одном из них расположилась совершенно незнакомая мне женщина. Длинные тёмно-русые волосы заплетены в косу на бок. Мягкие черты лица и выразительные зелёные глаза. Она одета в ярко-красную рубашку и чёрный брючный костюм.

– О, Джефф! Ты как раз вовремя. Познакомься, – Мэри указала на женщину, которая сидела напротив неё, – Рита Уотерс. Твоя напарница.

– Стоп… Что?! Напарница? Мэри, а ты помнишь, что я работаю один?

– Помню, но мне на это всё равно. Кстати, Рита - очень хороший детектив из Лос-Анджелеса. Там раскрыла немало преступлений. Думаю, с тобой ничего не случится, если будешь работать в паре, – на лице Мэри сияла улыбка. Может, Рита и не в курсе, но всё агентство знает, что означает такое счастье начальницы. Оно звучало так: «Ещё хоть слово, и ты пожалеешь, что на свет родился». И я не преувеличиваю. И, кстати, о Рите. Я ни разу не слышал о ней. Хотя… Возможно, я просто не интересуюсь другими личностями, кроме себя.

– Как же хорошо, что ты согласился со мной, Джефф. И да, у вас уже есть адрес, по которому вы сейчас поедете. Я скинула его в SMS.

Я открыл переписку с Мэри и увидел адрес. Кивнув, я покинул её кабинет.