Читать онлайн "Барнаул"

Глава 5-я второй части романа "Проект "Марс""

- Надо будет измерить наконец скорость света... - задумчиво, как бы сам себе, объявил Фима, откидываясь в кресле и устало щуря глаза.

- Триста тысяч километров в секунду, - тут же проинформировала его Мвамба, возившаяся с нехитрым обедом. - Чего ее мерить?

- Оно конечно так, - скривился ядерщик. - Но это неточно. Я уже напоролся разок с этим "эмцэ-квадрат" - чуть голову взрывом не оторвало. Хватит верить на слово всяким Эйнштейнам...

- Мне кажется, Ефим, или вы всё-таки принимаете вещества? - поинтересовался Подлунный. - Такое впечатление, что вас иногда штырит.

- После ядерной катастрофы, думаю, я больше всего буду скучать по коровам, - не слушая, продолжал разглагольствовать специалист по дефектным атомам.

- Это из-за сыра? - уточнила Валентина.

- Не только из-за него, - пояснил Ефим. - Сметанка, маслице...

- А еще что? - приняла участие в дискурсе Миссафрика.

- Остальное второстепенно. Без стейка, в конце концов, я как-нибудь обойдусь. Можно, например, грилить крыс. Крысы уж точно выживут.

- Да придумают вам какое-нибудь масло из нефти, чего... - попыталась успокоить его хозяйка. - А потом и сыр тоже придумают. Сейчас везде технологии.

- А сметанку? - с укоризной проговорил физик.

- Сметанка - это всего лишь атомы, - доступно пояснил Подлунный. - А атомам ядерные взрывы по барабану. Будет тебе и сметанка. - И он принялся что-то шептать Вале на ухо. "В первую очередь... - уловило обрывок разговора чуткое ухо Миссафрики, стоящей к ним ближе всех. - А то он всех тут..."

- Как там у нас дела с Марсом? - внезапно сменив тему, поинтересовался в пространство Ефим.

- У нас? - надменно переспросила эритрейская агентка-шпион. - Гоню его обратно, на старое место, было такое задание от руководства. Мы, рядовые служащие, много не рассуждаем: что скажут, то и делаем... - Она обтёрла о фартук руки. - Но зарплату заметно прибавили.

- Это хорошо, - благодушно закивала головой Валентина.

- И когда срок? - решил выведать побольше Тимоша.

- Два года примерно, - с готовностью ответила Мвамба. - В этом сегменте соларсистем сроки по трекам переходов у всех планет примерно одинаковые.

- Это значит "солнечная система", - вполголоса пояснил Тимоша Вале на ухо.

- Да знаю я, - внезапно огрызнулась она.

- Лишь бы потом снова ставку не урезали, - поделилась своими тревогами эритрейка.

- Простите, Мвамба... - вдруг стал подниматься из кресла Фима. - Можно вас на минуточку на пару слов конфиденциально?

- Опять секреты в избушке, - с досадой хмыкнула Валентина.

- Это сугубо личное, - пояснил Ефим, и они с Миссафрикой проследовали на веранду.

- Мы ведь с вами оба семиты, - без обиняков начал Фима о личном.

- Ну? - не поняла эритрейка.

- Кроме того, у вас есть ребёнок от Натана.

- И? - всё еще не понимала она.

- А Натан был мне как брат, - продолжал физик с непонятным напором.

- Дальше, дальше, - заторопила его Мвамба.

- Вы не хотите вернуться на родину? - выпалил наконец он. - Какой-то капитал у меня накоплен. Мы могли бы вместе воспитывать вашего с Натаном ребёнка.

- Натан умер, - напомнила она.

- Тем более что он умер, - согласно закивал головой Фима. - А я еще очень даже жив.

- Я подумаю над вашим предложением, - сурово пообещала Миссафрика. - Но вы, кажется, уже предлагали нечто подобное нашей англичанке?

- Это была ошибка, - с готовностью пояснил ядерщик. - Возможно, на фоне какого-то пищевого отравления.

- Я государственный служащий. - Она гордо выставила вперёд грудь. - И в этих рамках мне далеко не всё дозволено.

- Вы всё же подумайте, - почти жалобно попросил Ефим. - Задрало уже всё по работе. Да и Америка оказалась не лучше.

- В этом вы правы, - немного смягчилась Мвамба. - У нас, если вам удастся получить профессуру, вы будете действительно важный пурец - со слугами и служанками. И вам не придется воспитывать сына Натана собственноручно - на это найдутся учителя и гувернёры, всё в счёт бюджета.

- Класс, - заулыбался Ефим. - Тогда у меня всё.

И они направились обратно в гостиную.

Гробы на складе морга теперь все были ночами к услугам Оксаны, и она быстро к ним охладела.

- Прошла дурь? - однажды спросил лаборантку Тимоша, когда та своим ключом запирала склад.

- Прошла, - лучезарно улыбнулась девушка. - Теперь я мечтаю совсем о другом. - И она приняла соблазнительную позу.

- Даже не думай об этом, - нахмурился Подлунный. - Валентина выходит за меня замуж.

- Пусть себе выходит, - тут же нашлась Оксана. - Нам-то с тобой какое до этого дело?

- Тоже верно, - неохотно согласился завморгом и, пошевеливая на ходу плечами, как застоявшийся жеребец, двинулся к себе в кабинет. - Сейчас принесу тебе схемы состава смывов на завтра, - добавил он, оборачиваясь перед дверью и отпирая замок.

- Жду, - взрослым голосом откликнулась девушка-квадробер.

Действительность часто оказывается запутаннее детективов или, как говорится, мистерий - автор не первый это заметил. Ну кто мог подумать, к примеру, что сердце путешественницы Зинаиды откроется стреляльщику-программисту, бывшему голубому, среди персонажей которого, как недавно узнала компания удалёнщиков, козёл-трансформер имелся еще пятилетку назад - и неизвестно, за кем тут приоритет: у военных тоже не всё делается в одну минуту, и они ли слизали козла с Серёжиных разработок, или дело было наоборот, теперь уже не докопаться, тем более что козёл, как образец военной техники, по-прежнему засекречен, и даже дело по его, так сказать, трансформации в защитную сеть изъято у клинских ментов специальным нарочным, чуть ли не фельдъегерем - это Тимоша выяснил досконально, доведенный почти до отчаяния настойчивыми просьбами Веры достать ей эти ментовские материалы. Бывшую стипендиатку тогда так разобрало, что она собиралась сделать козла темой своей дипломной работы - но вынуждена была отступить ввиду катастрофической нехватки достоверных данных.

Вообще с этой историей следует закругляться - конца ей не предвидится, а занимать безвозбранно внимание читателя мистическими перипетиями вовсе не в манере автора, хотя поначалу что-то подобное и могло показаться. Да кстати и квартиру на одном этаже с Бздуреком и Моной автор собирается окончательно сдать, поскольку лаборатория по программированию воды теперь уютно разместилась у него в Подклинье, среди дворовых построек коттеджа Серёжи и Зинаиды, и надо искать жильё поблизости, а не таскаться денно и нощно в Москву и обратно, растрачивая попусту бензин, время и нервы. Былые посиделки у Бздурека, дававшие автору столько фактического материала, нынче уже не те - их привлекательность, говоря честно, рассосалась: Мона и Кржиштоф все в мыслях о производстве, как настоящие буржуи-капиталисты, и болтать с ними под красный винчик уже не так интересно. Да и случаются такие посиделки всё реже. Социальное неравенство... - его ведь никто не отменял. Ну кто такой для этой парочки, приключениям которой позавидовал бы каждой второй москвич, малоизвестный нетрендовый автор почвенного уклона, по роду основной службы занятый к тому же эзотерической ерундой? Он для них не более чем хронист, от которого только и жди, что он переврёт факты, напустит, там где не надо, иронии и сарказмов - вот и выходит, что от такого соседа надо держаться подальше. И автор отлично чувствует это новое к себе отношение.

- Полночи сегодня снилась Люба Аксёнова, - пожаловался Фима Тимоше, когда они первыми поутру выскреблись в гостиную на предмет завтрака. - Проснулся едва живой... Вот она всё-таки заводная!

- Факт, - мрачно подтвердил Подлунный. - За ней на край света...

- Да, - грустно констатировал физик. - А то живём в каком-то своём мирке. Веры там разные... не пойми что.

- Вера еще ничего, - непонятно возразил Тимоша. - А как там твои солдатики?

- Продал давно коллекцию, - сознался Ефим. - Думал, реальная жизнь где-то рядом.

- Ага, жди, - меланхолически проговорил завморгом.

- У вас хоть Оксана... - жалобно возразил ядерщик.

- Какая Оксана? - изобразил невинное удивление Подлунный. - Не знаю никакой Оксаны.

- Ну и ладно, - сразу пошёл на попятную Фима - и вдруг предложил уже совсем несчастным голосом: - Может, сыграем в футбол?

- Вдвоём? - скептически наморщился Тимоша. - Возьми хотя бы Мвамбу себе в команду.

- Пойду и правда ее разбужу, - стал подниматься Фима. - Жрать хочется. Чертовка Аксёнова...

- Давай-давай, - проговорил ему вслед Подлунный. - Расслабилась, понимаешь, эритрейская шпионка.

- И кстати... - окрысился Фима уже с лестницы. - Почему вы в последнее время постоянно мне тыкаете? Мы пили на брудершафт?

- Уровень деликатности в социуме действительно тает, - произнес, глядя на потолок, завморгом. - Взгляните хотя бы в интернете, Ефим: половина программ... да что я говорю! - три четверти программ в диалоге тыкает вам как какому-нибудь своему дружку. И при этом речь идёт всегда об одном: содрать с вас побольше денег за какое-нибудь фуфло.

Физик на лестнице даже остановился.

- Ну что, так лучше? - ехидно поинтересовался Тимоша.

- Даже не знаю... - честно сознался Ефим. - Звучит ну очень фальшиво.

- Иди, наука... - хмыкнул Подлунный. - Буди нашу шпионку.

- Они, эти зомби, ловят и едят девушек, - слышалось негромко сквозь дверь Серёжи и Зины. Они еще, очевидно, нежились под одеялом в небольшой комнатке под самой крышей избушки, которую Валентина за малую цену выделила им "на переходный период" - то есть пока не завершится выкуп Славиной доли в коттедже и последующий ее ремонт.

- Трэш, - прошептала вся тёплая со сна Зинаида.

- Но если узнают, что у девушки было больше шести абортов, - продолжал Серёжа, - то такую не трогают, отпускают.

- Это гуманно, хули... - одобрила она. Монины привычные междометия, похоже, распространялись у обитателей избушки как зараза. - А почему шести? - Путешественница поёжилась под одеялом, устраиваясь поудобнее.

- Это на Гаити мистическое число. Означает...

- А как они узнают об абортах? - перебила она. - Надо приносить справку?

- Какой у тебя капитал? - без предисловий начала Мвамба, когда Ефим появился, постучав, у нее в комнате. Она уже давно поднялась и теперь наводила у себя африканский порядок.

- Сто семнадцать тысяч кэшем... ну то есть на счёте, - забормотал Фима, - и еще тридцать штук в ценных бумагах... но это в Америке.

- Акции не считаются - с ними один геморрой, - фыркнула Миссафрика. - Но в целом нехило. Для эритрейских реалий даже очень нехило.

- Так ты пойдёшь за меня? - широко раскрыл глаза физик.

- Я пришлю тебе адвоката, - процедила она. - Сперва подготовим брачный договор.

- А завтрак? - проблеял специалист по атомам.

- Ждите! - рявкнула Мвамба. - Сейчас наварю вам овсянки от пуза...

- Дорогие жильцы! - вдруг звонким голосом менеджера объявила Валентина, когда гомон в гостиной утих и все принялись за овсянку. - С подстанции пришел перерасчет за электричество... и сейчас всем будет неприятно.

- Мне уже неприятно, - сообщил Серёжа и покосился на Бесподобницу. - Коттедж тоже подключен к подстанции.

- Короче... - продолжила хозяйка. - Теперь горячая ванна обходится каждому в двести рублей.

- Ничоссе... - ахнула в голос Миссафрика. - Да я лучше салфетками оботрусь когда надо. Дешевле встанет в три раза...

- Точняк, - согласился Фима. - Это реально грабёж - двести рублей.

- Капитализм, - сурово пояснил Тимоша. - Раньше ток государство производило для народа...

- А сейчас буржуи его производят для обогащения! - выкрикнула Бесподобница и закраснелась. - Ненавижу... Хотя я в походах всё равно редко моюсь, привыкла уже.

Тут за окнами хлопнула дверца машины, и через пару секунд в дверном проёме появилась Вера, по-утреннему свежая и благоухающая.

- Аа-а! Верочка! Редкий гость хуже татарина, - фальшиво-приветливо воскликнула Валентина. - Вы какими судьбами к нам?

- Хотела кое-что узнать у Тимофея Григорьевича, - пояснила та. - Вот и заехала по-соседски. Я ведь тут снова рядом - в Клину, с пескороями...

- И что же вы хотели узнать? - заинтересовался Подлунный.

- Можно ли постелить ламинат на полу в четырке? - пояснила она. - Чтобы удобнее было убираться...

- Бзурек отдал вам четырку? - выпучила глаза Валентина. - Она же у него в лизинге! Надо переоформлять договор...

- При чём тут Крис? - светски улыбнулась биостудентка. - Четырку мне подарил дедушка, на вид она вообще как новая, не выбрасывать же ее.

- Чей дедушка? - вдруг строго уточнил со своего места Фима.

- А вас, Ефим, это вообще никакой сракой не должно харить, вы поняли?.. - И она снова повернулась к Тимоше. - Так что вы скажете по поводу ламината?

- Я спрошу у ментов в ДПС, - важно покивал он. - Наверняка уже были прецеденты.

Вера радостно заулыбалась.

- Решим вопрос, - продолжал Тимоша. - Пожалуйте телефончик...

Валентина скривилась, как будто откусила лимона, и двинулась вон из избушки.

- Сплю реально вместе с ребёнком, - пожаловалась Мона, снова появляясь под вечер у Бздурека. - Сколько он - столько и я. Обе бабки уже смеются, говорят я опухла и стала как стог. Вот же стресса, однако, я притащила с собой из Асмэры!

- И ничего не стог, - заверил ее он. - Вон ленивцы вообще по целым дням висят всё в одном положении. Или коты... Это у тебя просто новый обмен веществ.

- Ага, новый, - закапризничала она. - Прибавила уже семь килограммов.

- Тебе идёт кубышечкой, - заверил ее Кржиштоф. - А у ленивца... - Он заскользил пальцами по дисплею мобилки. - ...У сытого ленивца до двух третей веса тела может приходиться на пищу в желудке, ясно?

- То есть можно просто сходить в туалет? - радостно округлила глаза она.

- Конечно! - заулыбался Бздурек. - А вообще... со временем всё проходит. Things seem strange - знаешь, как это говорится? - but they change.

- Это не наша эстетика, - тут же нахмурилась Мона. - У Миранды, наверное, всё так и есть... но в Сызрани не так.

- Ты теперь москвичка, Мона, - тоже нахмурился он. - Забудь уже свою Сызрань... Смотри: сетевая культура олбанского и подонков, к примеру, промелькнула и канула, как будто ее и не было. А какие, казалось бы, имелись там персонажи... жаба Зума, Лизухин Колбасец, Мицгол, кащениты. И как козёл языком слизал...

- Ага... - хмыкнула она. - Мурлыка....

- Что мурлыка? - не понял Бздурек.

- Козёл Мурлыка. Валин новый козёл, - пояснила Мона.

- У нее уже был вроде один Мурлыка?

- Я сама в них запуталась. Мурлыка, вроде, оказался трансформером, нет? И подсунули его ей какие-то соседи.

- Ну, тогда это, наверное, Мурлыка-два, - благодушно заключил Кржиштоф и прикрыл ладонью ее ладонь.

- Ты как там - не очень? - тут же напряглась Мона.

- Не очень... - сделал он искреннее лицо.

- Смотри мне, - проговорила она, поднимаясь. - Лизухин Колбасец.

В природе, как известно, всё и со всем связано. Кто мог представить себе, например, что конкретный испанский буржуйчик из Вивьеры на южном берегу Бискайи, владелец виллы, причала и пары десятков прогулочных катеров для туристов, потащится в Москву за матерью Бздурека и найдёт ее наконец в Бутово, с внуком, попивающей винчик на кухне вместе с матерью Моны. Поистине пронырливость и настойчивость некоторых граждан достойна изумления...

- Ты что, нанимал детектива?! - встретила она его в дверях квартиры. - Как ты меня нашёл?

- Ну... - начал было испанец, мужчина в расцвете сил и с приятными чёрными усиками. - Просто у тебя в сумочке...

- Понятно, - тут же сообразила она. - Следил за мной все эти годы. - Она упёрла руки в боки, еще не зная, устроить ли сожителю сцену или свести всё на этот раз в шутку. - И что, много выследил?

- Ничего... - честно сознался испанский мореплаватель. - Да я и вообще здесь больше по делу - если ты, дорогая, не возражаешь.

Бздурек, случившийся в этот час в бутовской квартире, только успевал вертеть головой от одного к другому, пытаясь хотя бы по интонациям разобрать звуки не знакомой ему испанской речи.

- Я купил на мысу в Порто Ново участок для пирса, - пояснил условный Бздуреков родственник, - и там имеется нечто вроде лагуны...

Кржиштоф, естественно, не понял при этом ни слова - всё это уже позже перевела ему со слов сожителя мать.

- Если загородить проток в лагуну - можно сделать шикарный морской аквариум, - продолжал он. - И лупить с туристов реальные деньги за вход. Но нужен биолог, точнее ихтиолог, чтобы выбрать правильных рыб и следить за их состоянием. Ну, или рептилий - если окажется более правильным создать в лагуне террариум.

- Это к сыну, - хмыкнула мать Кржиштофа. - У него наверняка найдутся знакомые девушки, склонные к созерцанию морских видов.

- И к вечному запаху тины, - ядовито добавила Монина мать.

...Вот так Вера стала собираться в Испанию.

- А он ничего, - созналась она Кжиштофу, когда они возвращались вместе со встречи с испанским рыбоводом. - Не думала, что мне покажется симпатичен такой бискайский тип - жиголо с усиками.

- Очнись, Вера, - хмыкнул Бздурек. - Ему почти шестьдесят, он чуть ли не втрое старше тебя. И уж конечно не жиголо, если когда-либо им и был.

- Каждый год, каждый месяц будут уменьшать эту разницу, - надменно произнесла она.

- Ага, - снова хмыкнул Бздурек. - Till death do us part, пока смерть нас не разлучит - знаешь как они клянутся у себя перед алтарём?

- Что ж делать, если вы все такие, что у меня сводит челюсть от скуки, - скривилась она. - Что Фима с атомами, что ты со своими настойками... Кстати, ты не поверишь: в школе второй язык у меня был испанский. - И Вера что-то быстро защебетала про "солесито" и эн покуито".

- Клаа-ас, - похвалил ее он. - И не парься по поводу его денег: капитал не всегда приходит путём обмана и махинаций. Представь, что он получил его от внучатой бабушки... а та от своей. А уж та была вдовой корсара или конкистадора.

- Романтично, - кивнула Вера. - Или же разбойника типа красавчика Робин Гуда. - Она потянулась и звучно чмокнула его в щёку. - Спасибо за подгон, Криси. Это было по-товарищески. Можешь всегда на меня рассчитывать.

- Так уж и всегда? - удивился он.

- Не веришь? - делано возмутилась Вера. - Ну поехали тогда к тебе... Или ко мне.

- А мне засел в голову Фимин разговор про сметанку, - доверительно прижалась Валентина к Тимоше, когда тот появился вечером с работы.

- А что? - не понял он.

- Ну, видишь, - продолжала она, - у нас тут всё же этот долбаный метафизический заказник - уж кто его тут устроил, прямо не знаю...

- И? - всё еще не понимал завморгом.

- Ну, то есть грохнуть может вообще в любую секунду, - пояснила она. - Типа искривление пространства, или гиперпереход, или рептилий вон навезут из Америки с начинкой из атомов...

- Да не тяни уже... - рассердился Тимоша.

- Надо коз завести побольше, - наконец разродилась хозяйка домика. - Тогда с молоком и сметанкой у нас проблемы не будет. А зерна на муку можно запасти сколько угодно - хоть до конца жизни.

- Дельная вещь, - покивал головой Подлунный. - Я не против.

- Еще бы ты был против, - вдруг нахмурилась Валя. - Дом пока мой, и мы с тобой еще ничего не обсудили... ну, в смысле хозяйственную сторону.

- Ты не беременна, мать? - ласково поинтересовался он. - А то что-то рычишь, вся на нервах.

- Блять... - растерянно произнесла Валентина. - И правда надо купить эту штучку провериться.

- Я привезу тебе завтра с работы, - великодушно пообещал Тимоша.

Как уже заметил читатель, повесть наша постепенно вырождается в какую-то дребедень - и это при том что автор по мере сил пытается драматизировать ничтожные по сути события, происходящие с героями, и насыщать их хоть сколько-то значимым содержанием. Но чем можно, к примеру, насытить адюльтер Тимоши со своей несовершеннолетней подчиненной, чреватый на самом деле уголовкой, а может быть даже и сроком, если Оксане вдруг захотелось бы представить властям эти отношения как тяжёлый харрасмент на рабочем месте с пенетрацией, как это, наверное, называется по-научному. Тем более на фоне грядущего Тимошиного брака.

Оставим лучше эту тупиковую ветвь сюжета. Действительность вообще скучнее выдумки - на том и процветает искусство: на героическом, на возвышенном... ну, и всё такое...

Но что же другие ветви?

- Можешь сегодня остаться подольше, - предложила Кржиштофу Мона, когда он уже стоял в дверях ее бутовской квартиры. - Обе бабки допоздна во МХАТе, там какая-то "Кошка раввина", все от неё прутся.

Бздурек снова стал стаскивать кроссовки.

- А хочешь, можешь вообще заночевать, - продолжила она. - Пусть привыкают. Квартира просторная, места всем хватит. А то они меня тут что-то реально душат своим альянсом.

И они, усевшись на кухне, занялись, как обычно, винчиком с разносолами, которых множество оказалось в Монином холодильнике. Бздурек получил планшет вместо своего домашнего ноута, и обстановка в кухне стала по-настоящему уютной.

- Правильно по-немецки не Шопенгауэр, а Жопенхауэр, знала? - произнес он через пару минут, отрываясь от гаджета. - Хауэр... это значит тот, кто лупит, колотит - ну, каменотёс, например. Он будет у них штайнхауэр, ясно?

- Ясно, ясно... Ты это к чему? Что кругом обман? Так я и сама это знала...

- Не зли меня, Мона, - нахмурился он. - Что ты там знала?.. Родила вон себе ребёнка - и радуйся.

Кроватка со спящим младенцем стояла неподалёку.

- Я радуюсь, - подняла брови она. - А вот ты чему радуешься, мнишеков родственник?

- Ничему, - честно сознался Кржиштоф.

- Пошёл бы в хоть баньку себе с мужиками, попарился, - предложила Мона. - Или вон можем поехать к попу и жениться по-настоящему.

- Давай, наверное, так и сделаем, - согласился он. - Ребёнку нужен отец.

Они привычно протянули друг к другу руки... - и снова занялись каждый своим делом.

- Это ты пристроил своей матери козу? - подняла на него через некоторое время взгляд она, отрываясь от монитора.

- Какую козу? - делано забеспокоился Бздурек. - Если ты о Вере, то этот тип приехал сюда искать ихтиолога. И он его получил.

- А твоя мать? - возмущенно воскликнула она. - Тебе ее нисколько не жалко?

- Ты совершенно не знаешь маму... - без выражения заметил Кржиштоф. - Если она его отпустила - значит такая была у нее планида. - Он покрутил головой. - А денег себе на старость она точно скопила - можешь даже не сомневаться.

- Аа-а... - протянула Мона. - Ну, тогда хорошо.

Она еще немного потыкала по клавишам.

- И Веру опять же отсюда сдует - это тоже плюс, - проговорила наконец она.

- Наверное, - хмыкнул Бздурек. - Тем более что как рабочая сила по пескороям она была... - Он замялся. - ...Излишне квалифицирована. Как это говорят - "у санитарки торчат из-под колпака уши врача".

- Тебе виднее, - промолвила Мона и снова углубилась в компьютер.

Неясно, как обстоит дело с поэзией, но написание прозаических текстов реально развивает сопереживание, а с ним и чувствительность. Как автору не пожалеть Веру, которой едва исполнилось двадцать два и которой придется теперь делить, как это говорится, ложе с шестидесятилетним дедом, от которого ясно слышен особый, свойственный старости запах - уж не будем его здесь описывать. И это, наверно, надолго: скопить денег на вольную жизнь недоученному ихтиологу в Испании ой как непросто - это понятно каждому. Возможно, испанский хитрюга и вообще ограничится натурой - предоставит несчастной Вере стол и дом, отдаст по доверенности какую-нибудь машинку, вроде "Сеата-Мии" с трёхцилиндровым двигателем объёмом в неполный литр, выдаст лимитную карточку на расходы, а содержания назначит шиш, то есть мало. Да еще и разулыбается - теперь, мол, у вас, ихтиолог Вера, есть настоящая золотая клетка, так что марш-марш, отбирайте пробы воды, разбирайтесь с ценами, закупайте мальков или уже взрослых рыб, а через годик я жду результата: первые посетители должны к тому времени ломиться в наш рыбный зверинец. Счастье - это положительный cash flow, сиречь приток бабла, если вы, девушка, этого до сих пор не знали.

Ну и как, спрашивается, можно скопить денег в этих нечеловеческих условиях?!

"Доучусь пятый курс на заочном, - в мыслях утешала себя Вера, - а там получу диплом, и тогда мы еще посмотрим, у кого больше..."

- Сегодня звонили из офиса Мэнни Пангилинана... - пожаловалась Мвамба Фиме, когда они встретились в зале избушки следующим утром. - И очень просили ускорить процесс.

- Это кто же такой будет? - заинтересовался он.

- Президент Фёрст Пэсифик на Филиппинах, - пояснила она. - Вот им-то нахера Марс? - Она привычно подхватила с крюка фартук и стала завязывать лямки сзади на поясе.

- Давайте я помогу, - тут же предложил Фима, невольно переходя с африканкой на "вы".

- И денег пообещали немало, - продолжила Мвамба, поворачиваясь к нему задом. - Придётся напрячься, хули...

- Ты материшься как Мона, Миссафрика.

- Это не худшее, что может случиться в жизни, - возразила она. - "С кем поведёшься", как это говорится... И кстати: вон там, в файлике, проект брачного договора, можете ознакомиться. Адвокат молодец, подсуетился. Он африканец, если что - так что в курсе тамошних местных условий.

Фима, подхватив папку, уселся в своё кресло и углубился в чтение. Мвамба принялась за приготовление завтрака.

Условия по договору выходили несколько стрёмными, но всё же приемлемыми, если бы усилия шоколадной Фиминой пассии по его карьерному продвижению увенчались успехом. А именно это и предлагалось с ее стороны как вклад в благополучие семьи. Фиме же надлежало внести в семейный фонд сто тысяч американских долларов безвременно, то есть без права возврата. В течение трёх лет предполагалось введение российского физика в эритрейскую научную элиту.

"Если что-то пойдёт не так - чухну в Израиль, он там почти рядом. - думал про себя Фима. - С профессорского места меня небось всякий возьмёт". Что думала об этом Мвамба, автору, к сожалению, неизвестно, но темнокожие люди, наверное, тоже мечтают о человеческом счастье - может, о нём она и мечтала?

Про верность и преданность супругов в физическом отношении в договоре не стояло ни слова.

Приближалась зима. Уже целыми днями в стёкла, бывало, хлестало холодным дождём, за окном вовсю завывал ветер, раздувая собранную коммунальщиками в кучи палую листву.

По Арбату двигалось пёстрое шествие чего-то требующих от властей художников-пельменистов, как следовало из транспарантов над их головами. Через каждые двадцать метров у витрин магазинов переминалось по патрульному полицейскому. Стражи порядка лениво наблюдали за демонстрантами и переговаривались друг с другом по служебной связи.

- Демон с рацией... на демонстрации, - пошутил Бздурек.

Мона хихикнула. Она, как матёрая москвичка, была в недешевой шубе до пят и в особых брендовых ботах, которые стоили целое состояние. Под шубою, кардиганчиком, блузкой и нижней прозрачной маечкой всё отдавало потком - нежной смесью запахов свежего огурчика и выделанной нежной лайки; не собаки-лайки, понятно, а той, другой лайки, сродной с собакой только омонимически.

- Задушат они, я считаю, Валино козловое производство, - продолжал Кржиштоф. - Подождут, пока Тимоша с Валей раскрутятся, а потом отожмут бизнес.

- Даже к бабке не ходи! - уверенно проговорила Мона. - Теперь же везде капиталисты, люди без сердца. Хотя... - она подняла взгляд к серому ноябрьскому небу, - о Неваде я вспоминаю с каким-то тёплым чувством. Вот подрастет сын, и можно будет туда скататься.

- Мысль неплохая, - согласился Бздурек. - Все эти Шошонские горы и загадочный парк "Берлин-Ихтиозавр"...

- В которых мы так и не побывали, - перебила Мона.

- Вот именно, - согласился он. - Это чужая страна, и меня там как-то ничто всерьёз не вставляло.

- Кроме бурритос, - снова захихикала она. - Вот уж не думала, что ты окажешься таким мексиканцем.

- Бурритос в Москве можно купить прямо на Маросейке.

- И еще в дюжине мест, - согласилась Мона.

- У одной древней старушки однажды заболела... - начал вдруг он одну из своих бесконечных историй. - Ну, в общем, одно место... И волонтеры поволокли ее на тележке к медицинскому доктору...

- Ой, не продолжай! - хихикнула она. - У меня у самой уже всё заныло до самых гланд...

- Но ты же еще не старушка... - возразил Бздурек.

- Я скрытая старушка. Тайная. А это всё - пустая оболочка.

- Ну, если пустая - так и болеть нечему.

Они продолжали неспеша брести по Арбату, всё больше отставая от демонстрации.

- Слушай дальше... Меня в школе, помню, учителя стыдили: мол, я индивидуалист.

- Теперь все вокруг индивидуалисты...

- Вот и я про то же... Если буржуи горой стоят за индивидуализм, за самораскрытие, за эту долбаную diversity, за три пола... значит такому народу легче впарить товар. Ура процветанию!

- Вот только нищих меньше не стало. И криминал везде, агрессия какая-то бытовая...

- У Вали пока что с этим со всем полный порядок, - не согласился Кржиштоф. - Деревня - хранилище генофонда... И кстати... Вчера мне звонила мать. Она просится взять ее в гости к Тимоше и Вале. Ну, то есть ко всем удаленцам. Говорит, что хочет познакомиться.

- Моя тоже про это говорила, - закивала Мона. - А что? Устроим удаленцам смотрины ребёнка. По всем приметам это уже можно. - И она принялась на ходу звонить Валентине и назначать время и день визита.

В зимних вещах впятером в четырку они едва поместились.

- Печка работает как зверь, дамы, - сообщил им Бздурек. - Через полчаса вы приметесь стаскивать с себя шубы.

- Так не топи на всю катушку, зятёк! - нашлась что ответить наперекор Монина мать.

- Ой, ну какой зе холёсенький... - засюсюкала Бесподобница, кидаясь к ребёнку, едва только они ввалились с холода в Валин домик. Живот у Зинаиды рос стремительно и к пятому месяцу принял угрожающие размеры. "Тройня, хули, - разъяснял это природное явление Серёжа. - Деток должно быть много... пусть играют. Живём один раз". Удалёнщики молча кивали, очевидно соглашаясь.

Весь вечер Монина мать не сводила взгляда с Тимоши. Валя пока помалкивала, но с каждым часом всё больше мрачнела.

Гостей оставили ночевать. Выпили в этот вечер немного, стесняясь, по-видимому, двух тёток в возрасте.

- Хотите я покажу вам наше хозяйство? - наконец осчастливил вниманием Подлунный свою обожательницу. Оба они курили под козырьком на крыльце.

- Вы такой элегантный мужчина, - тут же зажурчала Монина мать, едва они оказались в козлином сарае и Тимоша зажег свет, собираясь начать экскурсию.

- И при должности... - продолжала она. - У вас ведь наверно отличное образование по медицине, верно? Ведь это ужасно трудно - определять все болезни у тру... - ну, то есть в мёртвых телах.

- Мы привыкли уже, - немного застеснялся Тимоша. - Как-то справляемся, нареканий от пациентов нет.

- От пациентов... Ой, насмешили! - обворожительно захихикала она. - А вот скажите, что это тут вот может как будто тянуть?

- Где, простите? - поднял брови Тимоша.

Дама как будто ждала этого вопроса. В мгновение ока взлетела кверху тёплая шерстяная юбка, сползли до колен колготки и трусики и обнажился пах, весьма хорошо сохранившийся - то есть такой, какой в царстве природы называют "молочно-восковой спелости". "Какая буколика..." - подумал Тимоша, не сразу вспоминая подходящее слово.

Воздержимся тут от дальнейших деталей, чтобы не получить упрёка в сексизме или, пуще того, в эротизме, заметим только, что в козьем сарае они задержались довольно долго, и этому наверное были свои причины - а затем на пионерском расстоянии проследовали у всех на виду перед окнами обратно в дом, весёлые и раскрасневшиеся.

- Даже не думай, - полушёпотом затараторила она Тимоше, едва они снова вышли на крыльцо покурить. - В Сан-Хосе ты заработаешь впятеро больше даже простым сменным прозектором - а уж это-то я тебе устрою.

Тимоша молча кивал и как-то странно пошевеливал шеей.

- Да у меня бунгало снимает для блядок сама дочь префекта! - продолжала нахваливать свой проект моложавая старушка. - И мы с ней конкретно вась-вась. Неужели папа ее не поможет достойно определиться по службе ценному кадру, такому начитанному и интеллигентному...

Тимоша кивал.

- И еще, - не могла успокоиться энергичная бабушка. - Там у нас при российском консульстве тоже, мне кажется, имеется ставка врача. Ты можешь служить терапевтом? Или только резать?

- Скорее резать, - печально сознался Подлунный. - Терапия и пропедевтика были у нас в минимальном объеме, в основном всё патанатомия...

- Но можно же подчитать! Возьмешь с собой русских учебников - и через год тебя уже будут принимать во дворце, как любого уважаемого человека. А фамилия-то какая красивая... - возвела она глаза к небу. - Под-лунн-ный... В общем, завтра я позвоню.

И они, швырнув в отведённое место окурки, вернулись в дом.

- Меня отправляют на месяц в Бараноул, - сообщил в понедельник Тимоша, вернувшись домой с работы и стараясь выглядеть легкомысленно. - Теперь это, оказывается, в нашей системе принято: отправлять передовых работников на укрепление хромающих соседей.

- Может быть в Барнаул? - недоверчиво уточнила Валентина. - Так это ж за три звезды... какие соседи? Туда дороги в одну сторону выйдет трое суток.

- Барнаул, конечно, - делано рассмеялся Подлунный. - Это я пошутил. И до Новосибирска всего четыре часа лёту. А там до этого Бараноула две сотни кэмэ на поезде. И мне, кстати, оплачивают даже такси.

А в пятницу вечером Тимоша тайком улетел с Мониной матерью в Коста-Рику. Сама она летела на Карибы открыто, но не позволила себя провожать, а вызвала такси прямо к Мониному дому.

В конце девяностых - начале двухтысячных кассеты "Красной плесени" расходились на рынках и в магазинчиках стотысячными тиражами. Любители эпатажа зубрили тексты Яцыны наизусть - да и было, в общем-то, что зубрить: автору, например, до сих пор тепло на душе от некоторых яцыновских находок, вроде "лала, лала, лала - Чукотка, лала, лала, лала - тундра, лала, лала, лала - лыжи, лала, лала, лала - ...грыжа".

Чистый мын - вот как это называется в масс-культуре. Так же как и "буду-бода" в мантре на курсах у бздурекового психотерапевта.

- Жене опять придется врать, - развел руками Тимоша, когда руководство допустило его к себе пред светлы очи.

- Что врать? - не поняло руководство.

- Что я в командировке, блять, - пояснил Подлунный цитатой из "Красной плесени".

- О! В рифму вышло, - улыбнулся тимошин начальник. - Молодец.

Тимоша вежливо обозначил поклон.

- А на самом деле? - строго насупился горздравовский чиновник и бывший почётный судмедэксперт.

- В Доминикану надо слетать по бизнесу, - вежливо пояснил завморгом. - Крайне интересная темка, но требуется личное присутствие.

- Прикроем, чего ж, - улыбнулся начальник. - Если привезешь чего-нибудь вкусненького. По бумагам полетишь в Барнаул на месяц, для укрепления тамошней дисциплины. Ясно?

- Так точно! - вытянулся в струнку Подлунный. - Разрешите идти?

- Идите, - милостиво отмахнул рукой шеф. - И смотри чтоб тебя там не грохнули, в этой твоей Доминикане. Скандалы нам не нужны.

"Лала, лала, лала - Чукотка, - бездумно напевал Тимоша, пробираясь на парковке к своей машине. - Лала, лала, лала - тундра..."

Оксана заплакала, когда, вернувшись в морг, он рассказал ей о командировке. И Тимоша долго утешал ее у себя в кабинете.

- Мать чего-то вдруг подхватилась и улетела в Карибию, - пожаловалась Мона, ближе к вечеру появляясь в квартире у Бздурека.

- Главное, что ни у кого не спросила бабла на билет, - без выражения отреагировал он. - Это что-то новенькое.

- И позитивное, - согласилась Мона. - Нет, я ее конечно люблю и желаю ей счастья, но может сожитель ее ...того? - И Мона показала себе на шее кирдык.

- Ты знаешь его имя-фамилию? - спросил он. - Может быть Мвамба смогла бы пробить его по своим связям? Тем более что вы вместе летели из Асмэры, они лично знакомы, легче будет чего-то наврать.

- Ты умный, Бздуречек, - проворковала она. - Не зря я на тебе женюсь.

- Это я на тебе женюсь, женщина, - напустил важности Кржиштоф и взялся готовить им лёгкий приятный ужин.

Ну вот и всё, собственно, в этой "серии" - а главы у нас выходят действительно вроде серий в сериале. Они и по времени занимают чуть больше сорока минут, если читать их вслух неторопливо и с выражением, что автор и делает иногда в узком кругу, когда заняться особенно больше нечем и кто-нибудь из приятелей спросит: "А как там дела у Мвамбы?".

Тогда автор ставит рядом с собой бутылочку "Хайнекена" и просит подать ему ноут или планшет побольше, чтобы зазря не напрягать зрение. Серии выложены в сети в открытом доступе - так автор видит в мироздании свою общественно-просветительскую функцию, а потому найти их легко - и вот на сорок минут приятели замирают, отвлекаясь лишь на напитки и втягивание внутрь сигаретного дыма.

Следующая глава будет, пожалуй, последней. Движущие силы уже растащили большинство персонажей по положенным им по внутренней логике событий местам - хотя бы на некоторое время. Фиме будет хорошо и бодряще-тревожно в Африке с Мвамбой, Веру на какое-то время целиком займут рыбы и гады в террариуме и ее зрелый, но такой провинциальный бонвиван - в общем, все постепенно окажутся там, где им на данный момент быть надлежит.

Но момент текуч... И вот руководство шпионки Мвамбы, к примеру, уже ворчит и крысится, что она год торчит в Эритрее, проталкивая наверх своего физика, в то время как от нее ждут разведданных совсем из другого места...

Но об этом будет время рассказать в следующий - и последней - "серии".