Читать онлайн "Бульди. Бульди и киднепперы."

На юго-западной окраине N, в стороне от основной массы домов, но в черте города, стоял большой, похожий на замок и несколько обветшавший из-за отсутствия должного присмотра кирпичный частный дом. Когда-то он принадлежал частному детективу Вениамину Пистолетову, но в связи с его гибелью и, стало быть, отсутствием хозяина, стоял теперь пустой.

И все-таки дом этот не был соасем уж бесхозныым. По утрам можно было видеть, как на подоконнке одного из нижних, наполовину разбитых, без стёкол, окон появляется пёс, похожий окрасом короткой шерсти на бордер-колли.. Спрыгнув с подоконника сначала на стоявшие внизу два поставленных один на другой тяжёлых дубовых ящика, потом ещё на один, нижний и тоже дубовый ящик, а затем – на землю, пёс трусцой отправлялся в город на поиски пропитания.

Бульди – а именно так с некоторых пор стал называть себя пёс – был реинкарнацией ушедшего полтора года назад из жизни частного детектива Вениамина Пистолетова. Конечно, об этом никто из жителей N не знал, для них Бульди был самой обычной короткошерстной дворовой собакой с чёрной спиной и такими же чёрными боками, чёрной головой,, белыми передними лапами, белой пастью, белой шеей, переходящей в белую же грудь, и чёрным хвостом, на самом кончике которого было ещё немного белого. Но не раз следователи, приехавшие на место очередного преступления, с удивлением замечали, что возле них, на некотором, правда, отдалении, крутится этот похожий окрасом на бордер-колли умный пёс.

Дружил Бульди не только с собаками, что было вполне естественно при его теперешнем положении, но и с людьми, вернее, с их уменьшенной копией – детьми. Среди детей ему особенно нравились двое; восьмилетний Мишутка Сазонов и его шестилетняя сестрёнка Ирочка.

У Мишутки с Ирочкой, как, впрочем, и у всех детей, был отец, Николай Сазонов, крупный бизнесмен в области производства надгробий. Матери у этих детей не было, она, как слышал Бульли ешё когда был Пистолетовым, умерла при родах девочки. Теперь её заменяла няня, в меру полная, но не толстая, женщина средних лет с темно-каштановыми волосами и голосом, представлявшим собой нечто среднее между баритоном и полубасом. Это «нечто среднее» проявлялось у неё в спокойном состоянии, но когда она сердилась, могла и дискантировать. Звали её Нелли Борисовна, а фамилию она носила – Решётникова.

Тётя Нэля – а именно так обращались к ней ребята – была очень доброй, но справедливой сорокапятилетней женщиной, она любила своих подопечных, как могла бы любить их родная мать. Она, конечно, могла и накричать – не без этого – но делала это крайне редко, в основном действуя убеждением. И уж совсем редко, почти никогда – могла и руку приложить. К Бульди, который с некоторых пор стал жить поблизости от дома Сазоновых, она относилась как к очень умной, но всё же собаке.

* * *

Однажды ясным солнечным полднем Бульди, который в это время находился внутри своего дома, куда он проник своим обычным способом – через разбитое окно – вдруг услышал, как кто-то снаружи отдирает доскп, которыми за отсутствием хозяев была забита входная дверь. Бульди быстро спрятался за одну из стоявших прямо напротив двери портьер и принялся оттуда наблюдать за входом.

Вскоре треск отдираемых досок прекратился, протрещал грубо ломаемый замок, открылась, проскрипев долго несмазываемыми петлями, дверь и в вестибюль вместе с прорвавшимся дневным светом вошли пара парней, одетых в пёстрые треники и фуболки, и миловидная молодая женщина, почти ещё девушка, одетая в тёмно-синюю узкую джинсовую юбку чуть выше колен и такую же пёструю, как и у парней, футболку.

- А здесь хорошо, - войдя в вестибюль и оглядываясь по сторонам, проговорила она. – Немного, правда, пыльно, но это ничего. Остаемся...

- Ничего не имею против, - ответил один из парней, тот, который был одет в темно-синюю с белыми рукавами футболку и светло-серые, почти белые треники. – А ты, Стась?...

- Да вроде бы тоже... – ответил второй.

- Я, правда, не знаю, понравится ли здесь Козлнному х.ю, - не обращая внимания на разговор этих двоих, продолжала между тем девушка. – Но, по-моему, жить можно...

«Ба! - удивлённо подумал Бульди, - Какой-то Козлиный х.й... Они что, уголовники, что ли? С виду-то они больше похожи на хиппи, но... кто их маму знает?»

Оба парня действительно имели длинные, до плеч, и немного засаленные «хипповские» шевелюры.

- Ну что ж, - ещё раз оглядев вниматльным взглядом вветибюль, произнесла девушка. – Пойду позову Козлиного х.я.

И, пройдя немного до двери, открыла её и вышла вон.

Оставшись одни, парни, которые до сих пор были вместе, рассредоточились. «Белые треники» - Стась - подойдя к лестнице, ведущей во флигель, поднялся наверх. Второй, которого Стась называл Петухом(вероятно, фамилия его была Петухов или имя – Пётр, а может, и вообще это было что-то вроде тюремного погоняла), постояв минуту в раздумье, направился в бывшую пистолетовскую спальню. Немного погодя он вышел оттуда и направился в следующую комнату.

Походив по дому и осмотрев комнаты, парни сошлись в вестибюле и, сев рядом на стоявшие напротив того места, где находился Бульди, стулья, принялись обмениваться впечатлениями.

- Нет, дом, бл..ь, хороший, - сказал Петух. – Немного, правда, пыльный, но это до первой генералки.

- Да-а-а... – протянул Стась. – Ещё неизвестно, понравится ли он Козлиному х.ю. Слишком много г..на, то есть пыли.

- Уберём, – махнув рукой, проговорил Петух. – Впервой, что ли?.

- Уберём... - усмехнувшнсь, передразнил его Стась. – Если Козлиный х.й заставит...

Тем временем с улицы перед домом послышались голоса, и в вестибюль вошла уже знакомая нашим читателям девушка, а следом за ней – низенький и какой-то плюгавый мужичок. Одет он был в чёрную лавсановую спортивную кургочку с «молнией!», под которой виднелась тёмно-красная футболка, и треники на полутон светлее, чем у Стася. На ногах под чёрными футбольными бутсами без шипов – белые носки.

- Да, домик хороший, - пробасил он голосом, никак не соответствовавшим его плюгавой фигуре, оглядываясь кругом. – Но... Пылищи много.

- Мы и собпраемся убраться, - кивнув головой, ответил Стась. - Короче, через недельку-полторы всё будет «на мази».

- В этом я не сомневаюсь, - в свою очередь кивнув головой, проговорил Козлиный х.й, - Мани-мани на дело требуются?

- Да. Десять тысяч.

Козлиный х.й усмехнулся, достал из кармана треников коричневый кошелёк и отсчитал нужную сумму.

Передав деньги и сказав девушке «Выйдем, Ларго[1]», Козлиный х.й, еще раз оглядев вестибюль, двииулся к даери и вышел вон. Вместе с ним вышла и Ларго. Хлопнула даерь.

Оставшись одни, парни снова рассредоточились. Стась направился в пистолетовскую спальню и прямо в одежде лёг на покрытую полиэтиленом кровать, предварительно схлопав с неё скопившуюся за время отсутствия хозяев пыль. Петух двинулся в столовую, которая в этом доме совмещалась с кухней, и вскоре оттуда до Бульди, по-прежнеиу сидевшего в своём укрытии за портьерой, стал доноситься очень интересный и донельзя вкусный аромат. У пса, в теле которого теперь находился Пистолетов, пасть быстро наполнилась слюной, и он не сдержался и вышел бы из укрытия, раскрыв себя, если бы на помощь ему не поспешил человек.

Кое-как справившись с этим затруднением, Бульди(а на самом деле Пистолетов, продолжавший плотно контролировать мозг пса)осторожно выглянул из-за портьеры. Путь до заветного окна был свободен, вокруг никого не было, и Пистолетов решил немного «отпустить» своего пса.

Но пёс повёл себя, мягко говоря, совершенно не так, как хотелось Пистолетову. Вместо того чтобы уйти из дома, он, по-прежнему принюхиваясь к идущим из столовой запахам, стал приближаться к её двери, и Вениамину, которому очень не хотелось быть обнаруженным, пришлось снова жестко «закрепостить» его мозг. Надо было уходить отсюда.

Чёрно-белой молнией промчавшись от портьеры к заветному окну, Бульди вскочил на подоконник, пролез сквозь рабитый,. без стекла, сегмент с краю, соскочил на ящики, оттуда – на землю и, отбежав в росшие неподалеку густые кусты ракитника, затаился. Отсюда ему хорошо была видна входная дверь, и если бы кто-нибудь подошёл к ней, Бульди непременно заметил бы его.

Посидев некоторое время в кустах, Бульди вдруг уаидел сквозь листву, что к дому подошли уже знакомые ему Ларго и Козлиный х.й. Впереди себя они толкали двоих связанных детей, девочку и мальчика, в которых Бульди с великим для себя удивлением и ещё более великим ужасом узнал своих юных друзей, Мишутку и Ирочку Сазоновых. Подойдя к двери, Ларго и Козлиный х.й быстро втолкнули туда детей и вошли сами. Дверь за ними, хлопнув, закрылась.

Что же это было? С чем Бульди только что столкнулся? Верёвки на телах детей, плотно завязанные платками рты, быстрота, с которой взрослые втолкнули детей в дом, сам их испуганный вид – всё говорило о том, что этих детей п о х и т л и. В этом Бульди уже не сомневался.

Но с какой целью их похитили? Здесь могло быть три варианта. Первый, и самый вероятный, вариант – выкуп. Вероятно, у парней и девушки закончились деньги, Козлиный х.й, хоть и «отвалил» немалые деньги, был наверняка слишком прижимист, чтобы разбрасываться собственными средствами, а похищенные дети равно как и сам киднеппинг, стали для этого криминального «квартета» простым средством заработать на жизнь.

Вторым вариантом могла стать самая банальная месть. Вероятно, отец детей, будучи крупным бизнесменом от похоронного дела, прогнал с работы ребят и девушку, им некуда было больше податься, и они, попав на своём жизненном иути под влияние Козлиного х.я, занялись киднеппингом.

Ну, а третьим и самым постыдным вариантом, который Пистолетов даже не хотел поначалу рассматривать, могло быть то обстоягельство, при котором взрослые могли сексуально надругаться над похищенными детьми. Но потом, поразмыслив, решил всё же включить в рассмотрение и этот вариант.

Был здесь и ещё один возможный, четвёртый, варивнт: в дело могла вмешаться политика. Парни, девушка и, возможно, Козлиный х.й с одной стороны, и бизнесмен Сазонов – с другой, принадлежали, возможно, к разным, диаметрально противоположным партиям, и киднеппинг мог стать спонтанной местью одной партии другой. Но этот вариант Пистолетовым не рассматривался вовсе по причнне его крайней несостоятельности.

Итак, выкуп, месть родителю за то, что прогнал с работы, или вариант номер три. Что-то из этих трёх обстояьельств могло подвигнуть квартет к киднеппингу, этому преступлению против личности ребёпка. Но что?

«Ладно, потом решим, - подумал Пистолетов, выходя из кустов и направляясь в сторону рынка. – Сначала нужно подкрепиться».

Притрусив на рынок, Бульди подошел к знакомому торговцу мясом, который, очевидно, только что разложил свой товар и ждал теперь покупателей, которые не спешили подходить, поднялся на задние лапы, опёрся передними на импровизированный ящик-прплавок и посмотрел на продавца просящим взглядом.

- А, пришел... – заметив пса, сказал продавец. – Ну, сейчас...

Он отрубил бывшим у него мясным топориком меньший кусок от большего и вместе с попавшейся небольшоцй косточкой положил перед псом на «прилавок». Пёс, посмотрев еще раз на продавца, благодарно гавкнул, взял кусок в зубы и, опустившись на свои четыре, потрусил восвояси.

- Приходи ещё! – крикнул вдогонку продавец, и, поскольку вокруг уже собрались покупатели, принялся торговать дальше. И рассказывать между делом историю своего знакомства с этой необычной собакой.

* * *

Притрусив домой, Бульди через отдушину проник в подвал, подошёл к лежавшей на полу в уголке толстой чистой нешпрокой доске и положил на неё мясо. Походив затем несколько минут по подвалу, он сноаа подошёл к доске, сел возле неё и, наклонившись, принялся по-собачьи отгрызать кусок за куском, время от времени придерживая больший кусок лапой.

Съев весь небольшой кусок и полакав дождевой воды, что осталась после недавнего ливня в стоявшей на дворе небольшой лоханке на самом донце, Бульди с грустью подумал, что если не пойдёт ещё дождь, то ему придётся «покупать» ещё и воду. Бульди знал на рынке одного продавца, торговавшего фильтрованной водой в больших прозрачных пластиковых бутылях, и собирался в случае нехввтки просить живительную влагу у него. Но это только в том случае, если у него самого не останется ни капли воды

«Но что же делать с ребятами, - вспомнил о похищенных детях Бульди. – Или самому попытаться осводбодить их? Я ведь вроде бы уже делал это, когда полтора года назад освобождался от поводка, которым меня, помню, привязала к рулю в машине Диана[2]. Так, может, выйдет и здесь? Попробую, хоть это и опасио: дети могут расшуметься, они же удивятся, если я явлю им такой ум. Или не удивятся? Дети ведь не взрослые, в конце концов, они могут и не удпвиться. И, значит, не закричат от удивления».

Так думал Бульди, труся на своих четырёх лапах по направлению к собственному дому, где теперь находились его маленькие друзья и похитившие их киднепперы. Он уже твёрдо решил хотя бы попытаться самостоятельно освободить детей. Если не удастся, тогда придётся звать на помошь полицтю. Бульди уже придумал, как это можно сделать: надо было просто подойти к первому встреченному полисмену и, как это делают собаки, просить его следовать за собой, отбегая немного вперёд и оглядываясь назад. Можно было даже головой кивнуть, мол, следуйте за мной, но, поразмыслив, Бульди решил так не делать: незачем ведь удивлять людей сверх меры.

Наметив таким образом план действий, Бульди направилсся к дому и, подойдя к ящику-подставке, вспрыгнул на него, затем, сильно оттолкнувшись – на подоконник, сделал по нему два-три шага до фрагмента без стекла, пролез сквозь него внутрь и, мягко, как умел делать только он, спрыгнув на пол, прислушался. Всё было спокойно и тихо, только из большой комнаты доносились приглушённые голоса. Путь на второй этаж вёл вблизи этой комнаты, и .Бульди, потихоньку подойдя ближе и спрятавшись за одной из стоявших здесь больших портьер, услышал:

- Ну и что ты собираешься с ними делать? – спросил Ларго Стась.

- Что я собираюсь с ними делать? – переспросила Ларго. - Козлиный х.й сказал, что можно использовать их... ну, папример для выкупа. Или для е.ли. Девчонка – для вас, мальчишка – для меня. Но он сказал, что выкуп – самое то... верное дело. У нас ведь и так.. мани-мани, х.й в кармане. Так что... Но для этого нужно, чтобы дети остались целками.

- А мне, честно, очень хочется.. девочку, - насмешливо сказал Петух.

- Возьми меня, - в свою очередь насмешливо предложила Ларго. – Я по крайней мере своя

- Да ну тебя, - махнул рукой Петух. – Мне хочется не тебя, а девочку. Маленькую.

- А ты слышал когда-нибудь, педофил несчастный, - спокойно, но с угрозой в голосе, проговорила Ларго, - что в случае жалобы ребёнка на секс с ним, у него из пи..ы могут взять... ну, мазок, так это называется... для определения, правду ли он говорит. У меня уже было... э т о... Нет, Серёжа, дети нужны нам для выкупа, а не для е.ли. Всё, тема закрыта.

Стало слышно, как Ларго встала со стула, двннулась к двери, и Бульди едва успел спрятаться за стоявшим неподалеку креслом со свисавшей с него до пола накидкой. Ларго, пройдя мимо кресла, ничего не заметила и, подойдя к двери наружу, быстро открыла её и шагнула за порог.

Посидев за креслом ещё некоторое время, Бульли осторожно вышел из укрытия и, стараясь не цокать когтями по полу, подошёл к лестнице на второй этаж. Своими собачьими чувствами он чувствовал, что там, в одной из комнат, находятся его маленькие друзья, которые ждут освобождения.

* * *

Дети сидели в одной из четырех верхних комнат у окна и тихо разговаривали, когда на широкий внешний подоконник перед ними вспрыгнул знакомый им пёс Посмотрев сквозь стекло на ребят, собака полняла одну из передних лап и приложила её к передней части пасти между носом и ртом, показывая тем самым, что нужно соблюдать тишину. Затем показала лапой на едниственный имевшийся в нижней части окна шпингалет и снова посмотрела сквозь стекло на детей.

Поняв, что требует от него пёс, удивлённый увиденным Мишутка притащил бывший в комнате стул, приставил его вплотную к окну забрался на него и, дотянувшись до шпингалета, отодвинул засов в сторону. Затем открыл окно и впустил пса. Ирочка, наблюдавшая до сих пор за действиями брата, радостно протянула руку и принялась гладить Бульди по голове и спине. Мишутка тем временем закрыл окно, поставил шпингалет на место и, мягко спрыгнув со стула, оттащил его на место, где он стоял прежде, и присоединился к Ирочке. Вдвоём они принялись гладить Бульди и тихо разговаривать между собой.

- Интересно! – сказал Мишутка, очередной раз проводя рукой по голове и спине Бульди, - Собаки – это собаки, они не м о г у т знать, как надо открывать окно. А Будьди з н а е т. Откуда?

- Не знаю, - отаетила Ирочка, продолжая гладить Будьди. – Может быть, он не собака вовсе, а человек. В сообачьей коже.

- В собачьей шкуре, – попрввил сестру Мишутка. – У собак не кожа, а шкура.

- Ну да, - кивнув головой, повторила Ирочка. – В собачьей шкуре.

Тут Бульди метнулся под стоявшую у одпой из стен кровать, оставив детей ошарашенно наблюдать свой мгновенно исчезнувший хвост. Он усдышал приближающиеся шаги снаружи и понял, что в коинату вот-вот войдут киднепперы. Бульди не хотел, чтобы его увидели посторонние.

В комнату вошли Козлиный х.й, Ларго и Стась. Козлиный х.й, остановившись перед детьми, начал их бесцеремонно разглядывать. Наконец, когда ему уже надоело разглядывать детей, он подощёл вплотную и спросил, глядя на Ирочку сверху вниз:

- Как тебя зовут?

- Ира, - тихо ответила Ирочка.

- Так. А тебя? – Козлиный х.й повернул голову к Мишутке.

- Миша, - так же тихо ответил Мишутка. – Дяденька, - вдруг осмелев, громко спросил он далее. – А вы нас отпустите?

- Отпустим, отпустим, - гляля на этот раз куда-то в сторону, пообещал Козлиный х.й. – Вот получим выкуп, тогда и отпустим.

Догадка Бульди-Пистолетова, слышавшего из-под кровати весь этот разговор, подтвердилась. Это был самый настоящий к и д н е п п и н г.

Наконец, задав ещё несколько ничего не значащих вопросов, киднепперы, к великому удовлетворению Бульди, оставили детей и вышли из комнаты. Бульди, подождав ещё несколько секунд, вышел из-под кровати, вспрыгнул на подоконник и знаками показал детям, что хочет выйти. Дети, на этот раз ничуть не удивившись, открыли окно и выпустили пса наружу.

* * *

На лааочке близ троллейбусной остановки, изнемогая от несусветной жары, случившейся в эту летнюю пору, сидел человек, одетый в форму старшего сержанта полиции. Время от времени он отпивал из купленной в ларьке неподалеку пластиковой бутылочки свой любимый лимонад «Sprite» и, чтобы хоть немного развлечься, поглядывал по сторонам.

Николай Саломатин, моложавый тридцатисемилетний человен с хорошо сохранившимся юношеским лицом и ладной фигурой,,нес свою полицейскую службу с тех самых пор, когда он еще «зелёным» двадцатилетним юнцом пришел в N-ское УВД. У него уже было десять приводов хулиганов, пять или шесть расследований убийств, семь расследований краж, в том числе две в крупных размерах. И уже не счесть сколько мелких «бытовух».

Вдруг Николай почувствовал, что кто-то тронул его снизу за брючину. Взгянув вниз, Саломатин увидел уже знакомого ему пса.

- Что, пить хочешь? – спросил он, отворачивая крышку на бутылке и ставя её перел собакой. – На, пей. Сумеешь?

Пёс взглянул снизу вверх на Саломатина, потом посмотрел на стоявшую перед ним бутылку и снова взглянул на полисмена. Потом обошёл бутылку и, приблизившись вплотную к ноге Николая, взялся зубами за край брючины и, пятясь задом, попробовал потащить его за собой.

- Эй, что ты делаешь?! – удивленно воскликнул Саломатин, затем, по-прежнему сидя на лавочке, быстро нагнулся и попытался вырвать брючину из зубов пса. – Пусти! Пусти, тебе говорят!

Он ещё раз попытался вырвать брючину, но пёс не отпускал. Вместо этого он ещё крепче зажал в зубах тёмно-синюю материю брюк и сначала слабо, а затем всё сильнее и сильнее начал тянуть Саломатина за собой. Стало ясно, что собака таким способом тпытается заставить полисмена следовать за ней.

- Не надо жевать мои брюки, - сказал Саломатин псу, хотя понимал, что тот вряд ли поймёт его. – Порвешь ещё, а мне – неприятности... Казённое же, е..ть твою мать!

Насчёт «казённности» Саломатин немного привирал Дело было вовсе не в этом, дело было в том, что Николаю не очень-то улыбалось плестись по этой изматывающей жаре, которая с некоторых пор установилась в N и, кажется, грозила испечь мозги каждому, кто вышел бы из жиденькой, но всё же спасительной тени.

Но пёс продолжал настойчиво дёргать за брючину, требуя, чтобы Саломатин всё-таки вышел из тени и направился за ним. Он отпустил Николая только тогда, когда тот, проворчав «И что это с ним...», подняялся на ноги и коротко сказал собаке.

- Ну, веди...

Пёс, то и дело обораачиваясь и как бы проверяя, следует ли за ним человек, потрусил впервёд. За ним, держа в руках свое полицейское кепи с кокардой, двинулся Саломатин. Но, выйдя из тени, он почувствовал, что солнце может напечь ему голову, и со вздохом уже на ходу надел кепи обратно.

Собака привела Саломатина к уже знакомому ему дому, в котором – Саломатин это знал, он не раз приходил сюда с друзьями или один за опытом – жил ушедший полтора года назад из жизни частный сыщик Вениамин Пистолетов. Сослуживцы из криминального отдела(сам Саломатин был участковым) рассказывали, что замечали, как возле них, на некотором отдалении, крутится один очень интересный пёс.

«Как будто он сам ведет следствие, - удивлялись криминалисты. – Ходит, принюхивавтся ко всему, приглядывается. Одни раз слышим: гав-гав-гав! Ну, мы тогда уже привыкли к нему, подходим, а там на земле лежит кинжал, всё лезвие в крови. А рядом – он, стоит и лапой показывает на кинжал. Вот мы удивились!»

Теперь этот странный пёс трусил впереди, показывая дорогу.

На улице, по которой они шли, народу было немного, это не центр, который, несмотря на жару, кишмя кншел жителями и приезжиими, здесь начинался уже частный сектор N. Для богатых горожан и властей предержаших на их же средства и по из проектам здесь в разное аремя были построены огроменные виллы, похожие больше на средневековые замки и огороженные высокими заборами. Для бедных через полкилометра были выделены несравнимо меньшие клочки земли, они смогли организовться в кооператив, но из-за постоянных дрязг и ссор с начальством этот кооператив вскоре распался, большннство членов побросали свои маленькие участки и теперь на этом месте уже который год вырастал бурьян выше человеческого роста.

Дом, к котрому сейчас приближался ведомый псом Саломатин, стоял, как уже знают читатели, на отшибе от остальных домов. До ближайших улиц было порядка двухсот пятидесяти метров, всё здссь было спокойно, и Николай подуиал, что, может быть, напрасно он тащился сюда по этой ставшей уже невыносимой жаре.

- Слушай, пёс, - сказал он собаке, глядя на неё сверху вниз. – Может быть, ты и очень умный... недаром же ты крутишься на рвзных преступлениях... но в данном случае я не знаю, зачем ты притащил меня сюда. Что ты хочешь э т и м сказать?..

Тут собака оглянулась по сторонам, и Саломатин услышал:

- П-р-е-с-т-у-п-л-е-н-и-е... К-и-д-н-е-п-п-и-н-г...

Кто это сказал? Теперь уже Саломатин оглянулся по сторонам, но нпкого не увидел. Кроме пса, рядом никого не было, и Николай подумал, что это ему послышалось.

- П-р-е-с-т-у-п-л-е-н-и-е... К-и-д-н-е-п-п-и-н-г... - опять сказал кто-то. На этот раз Нтколай отмотил про себя, что голос, тихий и какой-то нечеловеческий, шел откуда-то снизу. А внизу никого, кроме пса, н е б ы л о. Значит...

- Это ты сказал? – чувствуя, что начинает сходить с ума, несмелым голосом спросил Саломатин,

Пёс молча кивнул головой: да, я.

- Но... почему? – Саломатин был вне себя от удпвления. Он даже представить не мог, что собаки способны на такое. – Почему ты вообще говоришь? Ведь собаки не говорят...

- Г-д-е б-ы н-а-м п-о-г-о-в-о-р-и-т-ь? – вместо ответа спросил пёс. – З-д-е-с-ь н-е-л-ь-з-я. Н-а-с м-о-г-у-т з-а-м-е-т-и-т-ь.

А ведь верно! Не следовало показыватть людям, что разговариваешь с собакой – тебя могут счесть за ненормального.

- Что ж, пойдем, - Саломатин поднялся со скамейки и двинулся вперед по улице. Пёс, держась на расстоянии примерно тридцати сантиметров от ног Ннколая, потрусил рядом.

Он привёл своего необычного собеседника на маленькую – примерно пять на еемь метров – детскую площадку. Здесь всё было устроено для детских игр и развлечений: маленькая карусель (просто деревянный круг, надетый на вкопанный в землю толстый круглый металлический стержень с приваренными к нему перпендикулярно металлическими штырями, к которым в свою очередь было приварено металлическое же кольцо. Чтобы круг не скользил по земле, под ним было устроено нечто вроде шарнира), высокие качели на верёвках, пара низких качелей с лошадками на концах и три поставленных один за другим маленьких детских домика.

Вот туда-то, в один из этих домиков, и забрался Николай вместе со своим необычным собеседником. Сев на стоявшую в домике лавочку, он приготовился слушать необычную, фантастическую историю. Историю частного детектива Вениамиа Алексеевича Пистолетова.

(Для удобства чтения и экономии места мы не будем больше разбивать слова, сказзанные Бульди, на буквы, хотя он по-прежнему говорил раздельно, букву за буквой. Собачий ротовой аппарат не приспособлен для произнесения слов слитно, как это делает человек)

- Я действительно человек – начад он свой рассказ – На том свете мне сказали, чтобы я расследовал свое собственное убийство. И спустили сюда, на землю, устроив автонаезд на собаку. Та собака сейчас на том свете, а я... я оказался в её теле. И должен прожить её жизнью... ну, сколько... четырнадцать-шестнадцать лет примерно. Хотя... можно, наверное, и больше, не знаю. Так вот, - продолжад далее пёс, - в тот же день, когда меня спустили на землю, мне посчастливилось познакомиться с одной девушкой, журналисткой Днаной Тауровой, которую спустя некоторое время тоже убили.

- Я помню это дело, - сказал Саломатин, когда Пистолетов на еекунду остановился. – Я тогда расследовал его... В составе группы...

Пёс кивнул головой, как бы давая понять, что принял эти слова к саедению, и продложал:

- Её убили, когда я уже был... её собакой. Она не дала застрелить меня одному х.ю... Аперсанову. Сама полезла под пулю... Теперь она – кошка.

- Кошка? – оторопело переспросил Саломатин.

- Ну, да, - снова кивнув головой, ответил Пистолетов. – Кошка. На том свете, вероятно, решнли отпустить и её. Её отпустили – это, правда, только мое предположение – в помощь мне.

Это было невероятно! Настолько неверотно, что Саломатин и сам бы не поверил, если бы кто-нибудь посторонний рассказал ему об этом. И однако же...

Это была загадка, разгадать которую не смог бы, пожалуй, ни один человек в мире. Даже наука, и та спасовала бы, возьмись она объяснить этот необъяснимый фенамен. Правда, современные магниторезонансные томографы помогли бы в конце концов раскрыть и этот секрет, но... Захочет ли сам пёс спокойно, а самое главное – добровольно полежать в камере МРТ, чтобы снимок получился каким следует? И потом собак ведь, как слышал Саломатин, специально готовят к таким исследованиям, как он, Николай, сможет доказать, что этот пёс без всякой подготовки способен спокойно лежать в камере? Разве что сказать, что собака когда-то уже проходила МРТ или подобные исследования.

Все эти и другие мысли – а их было великое множество – роились в голове Саломатина, пока он разглядывал сидевшнго прямо напротив него пса. Собака как собака, такие во множесттве бегают по улицам N. Николай пожал плечами и, еще раз взглянув на пса, сказал, ни к кому вроде бы не обращаясь

- Очевидно, мне никак не разобраться, почему ты умеешь говорить, пёс, но мне кажеттся, что тебя кто-то н а у ч и л разговаривать. Кто-то очень и очень умный, может быть, даже какой-нибудь учёный. Потом ты самым банальным образом сбежал и теперь живёшь... как бездомыш. Верно ли это или нет, я не знаю, но я что-то не встречал на улицах ни одного объявления о пропаже лабораторной собаки. Стало быть, если ты не лабораторная собака, то кто ты такой на самом деле?

- Что тут можно сказать? – опустив голову, наклонив ее вбок и прижав на мгновение к правой лопатке, что должно было означать пожатие плечом, вопросом на ворос задумчиво ответил пёс. – Да, я не лаборвторная собака и никогда ею не был. И домашним никогда не был... ну, за исключением того периода, когда жил у Тауровой.

Саломатин мгновенно вспомнил, кем являлась Таурова, и кивнул головой, показывая тем самым, что знает её.

- Теперь, - продолжал пёс, - я живу возле дома Сазоновых. Их детей – Мищу и Иру – не так давно похитили какие- то три х.я и одна п...а и содержат их теперь а доме, где когда-то... три года назад... жил частный детектив Пистолетов Вениамин Алексеевич, то есть... собака, которая сидит сейчас перед...- тут пёс поднял одну из передних лап и показал на Саломатина, - и зовется Бульди. Ты видишь пса, но на самом деле я человек.

Если бы сейчас рядом ударила молния и грянул гром, Саломатин не был бы так поражён. Этот пёс... Нет, это было слишком невероятно! Этот пёс был Вениамином Пистолетовым, Саломатин только сейчас это понял. Но как он попал в это собачье тело?! Неужели, действнтельно, сущствует нечто, называемое в просторечии тем светом и которое иногда проявляется в виде таких вот... существ, как эта собака?

- Помоги мне... – произнося слова по-прежнему по буквам, попросил пёс. – Помоги освободить детей.

Каких детей? Саломатин вопросительно посмотрел на собаку. На утреннем оперсовещании у начальства ещё не проходила такая информация, дела такого ещё не было как такового, стало быть, он услышал только первое заявление подобного рода. И от кого?! От самой обыкновенной с о б а к и! И Саломвтин подумал, что если бы он доложил о том, что услыщал это всё от собаки, его, как иить дать, подняли бы на смех. Ну, или как мниимум покрутили бы пальцем у виска, в этом Николай ии капельки не сомневался.

- Слушяй, Бульди... так, кажется, ты себя назвал... а каких детей ты имеешь в виду? – спросил Саломатин, глядя на сидевшего перед ним пса. – Чьи они?

- Сазоновы, - ответил Бульди. – Миша и Ира Сазоновы. Дети бизнесиена Сазонова. И мои лучшие друзья, – добавил он после короткой паузы.

- Ты сказал, - продолжал спрашивать Саломатин, - что я доджен помочь тебе освободить детей. Но от чего?

- Их похитили. Кто – не знаю. – тут пёс опять «пожал плечами». - Какие-то незнакомые мне люди. Киднепперы, в общем.

- Ты... их видел? Ну, когда они похитили Сазоновых?

- Видел. Двое мужчин и женщина. Потом к ним присоединился ещё один. И сказал, что дети – для выкупа.

- Где же они находятся? – задал ещё один вопрос Саломати

- Ведь должны же они где-то прятать похищенных.

- В моём доме, - ответил пёс. – Ну, где я раньше жпл. Я ведь не всегда был собакой. Впрочем, зачем я э т о всё тебе говорю, ты и так уже всё знаешь.

- Да уж. – сказал в ответ Саломаттин. - Знаю. Только...

- Что «только»?

- Сколько их там?.. Трое мужчин и женщина, ты говорил?
- Да, говорил. И что?

- Тогда придётся действовать группой... - проговорил Саломатин. – В общем... я сейчас попытаюсь вызвать помощь.

Он сняд с плеча рацию, и в эфир полетели слова:

- Внимание! Киднеппинг! Срочно требуется помощь! Повторяю. Киднеппинг. Срочно требуется помощь

После того как вызов приняли и был назван адрес места происшествия, Саломатин сказал Бульди:

- Идем на место. Только учти: ты должен вести себя как собака. И никакой самодеятельности. Понятно?

Пёс молча кивнул головой. Он всё понял

* * *

Около захваченного киднепперами дома Пистолетова ещё никого не было, когда Бульди с Саломатиным подошли к нему. Спрятавшись в росших поблизости кустах ракитника, они стали дожидаться приезда криминальной бригады и группы захвата. Было два часа пополудни, в воздухе не было ни малейшего дуновения, солнце пекло так, что даже в густой тени кустов чувствовалось исходящее от земли жаркое тепло.

Наконец вдали на подъездной дороге показался «рафик» с группой захвата и тёмно-синяя «Волга» новейшей модели,, в которой – Саломатин это хорошо знал – ездило начальство. Николай, сказав Бульди «сиди здесь и не выходи»(на что пёс ответил кивком головы), вышел из кустов и направился навстречу машинам.

Подойдя к машинам, Саломатин орапортовался и попросид разрешения участвовать в предстоящей операции. Начальники разрешили ему это участие и один из приехавших, майор Кашин, спросил:

- Скажите, товарищ старший сержант, а как вы заметили киднеппинг?

- Дети сказали, - глядя на майора честными глазами, соврал Саломатин. Не говориь же теперь, что он узнал о киднеппинге от собаки.

- Что, сами похищенные? – удивился Кашин.

- Никак нет, товарищ майор. Прохожие - продолжал врать Саломатин, - Они, очевидно, что-то заметили, Ну и... подошли и сказали. Наверное, друзья..

- Вот оно что! – протянул Кашин и махнул рукой в сторону группы захвата, давая сигнал начинать операцию.

Через три четверти часа Бульди, который наблюдал за ходом операции из уже знакомых нашим читателям кустов, увидел, как группа захвата вывела из дверей киднепперов – Ларго, Стася, Петра и Козлиного х.я. Сдедом за ними из дверей вышли дети в сопровождении майора Кашина.

КОНЕЦ

[1] Ларго - Лариса
[2] Здесь речь идёт об эпизоде из рассказа «История Вениамина Пистолетова, частного детектива», продолжением которого является данный рассказ.