Читать онлайн "Хроники Нуллификатора"

Дождь в Аркануме не был просто дождем. Он был магическим явлением низкого порядка — результат постоянных экспериментов с погодой в Верхнем городе. Капли, вспыхивавшие бледно-голубым светом при ударе о булыжник, отдавали озоном и запахом невыученных заклинаний. Именно под таким дождем Элеонора Вандемьер возвращалась домой, проиграв очередное дело.

Дело было пустяковое — слежка за мужем-чародеем, подозреваемым в измене. Клиентка, дама с перьями в шляпке, платить отказалась: «Вы, милочка, даже волшебной сферы наблюдения не использовали! Как я могу верить вашим словам? Одни голословные домыслы!». Домыслы, основанные на трех пропавших носовых платках, специфическом запасе духов в кабинете и показаниях полусонного гнома-консьержа. Но клиентке нужна была магия, а не логика. Магии у Элли не было. Только ее проклятый дар.

Ее квартирка над аптекой «Услада для духа» пахла всегда одной и той же странной смесью: пылью, старыми книгами, сушеным мандрагором из магазина внизу и безнадежностью. Элли сбросила промокший плащ, зажгла обычную, немагическую лампу (магические в ее присутствии мигали и трещали) и уставилась на пустую консервную банку, служившую копилкой. Звонких монет там не было. Только стук собственных мыслей.

В дверь постучали. Три робких, мокрых удара.

Элли вздохнула. Наверное, мистер Галло, аптекарь, снова просил «утихомирить» гиперактивную страж-сову, которую он держал на складе и которая в ее присутствии превращалась в обычную, хоть и очень недовольную птицу.

Открыла.

На пороге стояла не сова и не аптекарь. Стояла Молли. Их детство в одном сером квартале для магов-практиков низшего пошиба стерло сословные границы, но годы расставили все по местам. Молли, в мокром, но добротном плаще служанки, с лицом, белым как мел, казалась призраком. За ней клубился синий дождь.

— Элли, — выдохнула она, и голос ее дрожал. — О, Элли, прости, что я… мне не к кому больше.

— Входи, — коротко сказала Элли, отступая вглубь. Она кипятила воду на примусе, пока Молли, скинув плащ, сидела на краешке стула, сжимая красные от работы руки.

— Это про лорда Вейна, — начала Молли, не дожидаясь чая. — Моего господина. Его нашли… вчера. В библиотеке. Вернее, это была библиотека только до полуночи, а потом…

— Я знаю про Особняк, — кивнула Элли. Переменчивый Особняк лорда Вейна был городской легендой.

— Он был мертв. В странном круге. А вокруг… тишина. Такая тишина, будто все заклинания из комнаты вытянули. Стража приехала, маги из Гильдии… Посмотрели, поводили палочками. Сказали — «естественная смерть, магическое перенапряжение». Хотят закрыть. Леди Серена уже все опечатывает, собирается уезжать в загородное имение. Но это неправда!

Молли почти выкрикнула последние слова.

— Он боялся. Последние дни… Он был параноиком. Проверял каждое зелье, каждое письмо. Кричал на мистера Грея, своего секретаря. И в ту ночь… я не спала, у меня зуб болел… я слышала, как он спорил с кем-то в кабинете. Говорил что-то про воровство. Голос у него был злой, страшный. А потом… тишина. И утром его нашли. Его убили, Элли. Я уверена. А они не будут искать. Потому что он был противен всем: и своей братии-аристократам, и Гильдии. Им удобно списать все на случайность.

Элли молча поставила перед подругой чашку. Ее ум, отточенный годами борьбы с собственным отличием и обучением в Академии (пусть и недолгим), уже начал работать, сортируя факты. Страх. Ссора. «Воровство». И главное — тишина. Та самая тишина, которая оставалась после нее самой.

— Почему ты пришла ко мне, Молли? В Страже есть следователи. В Гильдии — инквизиторы.

— Потому что их можно обмануть! — в отчаянии воскликнула Молли. — Магией, деньгами, влиянием. Ты… ты другая. Ты видишь то, что они не могут. Помнишь, в детстве, когда старая миссис Кроу пыталась приворожить соседа иллюзией молодости, ты одна видела ее морщины? Ты прошла сквозь фальшь. Мне нужна правда. Я… я заплачу. — Она сунула руку в карман и высыпала на стол горсть монет — скромные сбережения служанки. — Это все. Но он… он был жестоким, жадным, но он был моим господином. И он не заслужил просто так умереть в луже собственного магического круга!

Элли смотрела на монеты, потом на лицо подруги. Она чувствовала знакомый холодок в груди — смесь страха и азарта. Это был шанс. Первый настоящий шанс. Но она была не наивной выпускницей. Она знала, что одной логики и «проклятого дара» мало. Нужен доступ. Нужны полномочия. Нужна хотя бы видимость легитимности.

И тогда она вспомнила о долге чести. О человеке, чьи визиты она игнорировала, чьи письма оставляла нераспечатанными.

— Подожди здесь, — сказала она Молли. — Я… мне нужно кое-куда сходить. Возьми чай. Отогрейся.

Особняк герцога де Монфора возвышался на склоне, откуда не долетали брызги магического дождя Нижнего города. Здесь пахло просто дождем и дорогими сигарами. Элли, в своем единственном приличном платье, которое все равно выглядело убого на фоне мраморных колонн, чувствовала себя насекомым, заползшим не в тот улей.

Ее провели в кабинет через служебные коридоры — тактичное указание на ее статус. Герцог Альберик стоял у камина, в котором пылали обычные поленья. Он был крупным, грузным мужчиной, чье лицо с проседью и шрамом, пересекавшим правую бровь, не пыталось казаться добрым.

— Элеонора, — произнес он, не поворачиваясь. Его голос был низким, похожим на отдаленный раскат грома. — Прошло два года, один месяц и четыре дня с тех пор, как я предложил тебе помощь после смерти отца. Ты отказалась. Что изменилось?

Его прямота была как удар хлыста. Элли втянула воздух.

— Изменилось то, что кто-то убил лорда Аркениуса Вейна, а Стража и Гильдия делают вид, что это несчастный случай. Я хочу найти убийцу. Но у меня нет доступа в Особняк. Меня даже на порог не пустят.

Герцог медленно повернулся. Его глаза, серые и острые, как кремни, изучали ее.

— Лорд Вейн. Коллекционер запрещенных артефактов, склочный интриган, враг прогресса и мой политический оппонент. Его смерть многим на руку. Почему тебя это должно волновать?

— Потому что горничная, которая пришла ко мне, верит в правду больше, чем маги в мантиях. И потому что… — она заставила себя выдержать его взгляд, — потому что убийство, прикрытое магией, — это идеальный случай для того, кто магию может отменить. Как перст судьбы.

Уголок рта герцога дрогнул. Не улыбка. Скорее, признание меткости.

— Перст судьбы. Отец твой говорил, что судьба — это лишь отговорка для слабых. Сильные создают свои обстоятельства. — Он прошел к столу, открыл ящик. — Ты хочешь обстоятельств? Я дам их тебе. С одним условием.

Он достал не жетон, не документ. Он достал из бархатного футляра серебряный значок — искусно выполненную сову с распростертыми крыльями. Глаза у нее были из крошечных черных сапфиров.

— Это мой личный знак. Он не дает тебе власти. Он дает… аудиенцию. Покажи его, и тебя выслушают. Ты сможешь задавать вопросы. Но — и это важно, Элеонора, — если в ходе твоих вопросов тропа приведет тебя к порогу знатного дома, если твои подозрения коснутся аристократа крови, ты останавливаешься. Ты не делаешь ни шага дальше без моего ведома. Ты приходишь сюда и рассказываешь мне. Все. Ясно?

— Почему? — вырвалось у Элли. — Чтобы дать им время скрыть улики?

— Чтобы дать мне время спасти тебя от них самих! — голос герцога прогремел, заставив вздрогнуть канделябры. Он овладел собой и продолжил тише, но с прежней силой. — Ты думаешь, твой дар защитит тебя от яда в вине? От кинжала в спину в темном переулке? От приказа, который спишут на несчастный случай? Отец твой спас мне жизнь, заплатив за это своим здоровьем. Его не стало, и долг перешел на тебя. Я не позволю тебе броситься с голыми руками на кинжалы их интриг. Ты хочешь искать правду — ищи. Но на моих условиях. Это не дискуссия.

Он протянул значок. Он был холодным и невероятно тяжелым в ладони.

— Согласна?

Элли сжала металл так, что края впились в кожу. Она чувствовала унижение от этой опеки, гнев от его высокомерия, но под всем этим — твердую, неоспоримую правду его слов. Она была пешкой. Но пешкой, которой впервые дали ход.

— Согласна.

— Хорошо. — Герцог кивнул. — И, Элеонора… Будь осторожна. Особняк Вейнов — это не просто дом. Это лабиринт. В прямом и переносном смысле. И в нем водятся не только призраки.

На следующий день, с серебряной совой, приколотой к груди поверх плаща, Элли стояла перед парадным входом в Изменчивый Особняк. Дождь прекратился, но воздух все еще вибрировал от остаточной магии. Особняк был громоздким, готическим сооружением, чьи окна словно слепо смотрели на мир.

Ей открыл дворецкий — человек с лицом, высеченным из гранита презрения.

— Частный детектив Вандемьер, — сказала Элли, заставляя голос звучать твердо. — По поручению герцога де Монфора. Мне необходимо задать несколько вопросов относительно кончины лорда Вейна.

Она показала значок. Глаза дворецкого сузились, на мгновение в них мелькнуло что-то — не страх, а скорее пересчет вариантов. Гранитная маска дала трещину, обнажив холодную вежливость.

— Разумеется. Леди Серена вас примет. Пожалуйста.

Он шагнул в сторону, и Элли переступила порог. Внутри пахло воском для полов, старыми книгами и чем-то еще — сладковатым, тяжелым запахом увядающей магии, как от потухшего магического огня. В огромной гостиной, больше похожей на тронный зал, ее ждала леди Серена Вейн.

Жена покойного была воплощением холодной, хрупкой красоты. Платье цвета траура и пепла, волосы, убранные в безупречную прическу, руки, сложенные на коленях. Ее глаза, синие, как лед в глубоком колодце, осмотрели Элли с ног до головы, задержались на серебряной сове, и в них не дрогнул ни один мускул.

— Мисс Вандемьер, — произнесла она. Голос был тихим, мелодичным и абсолютно безжизненным. — Герцог де Монфор проявляет… неожиданную активность. Чем могу быть полезна его протеже?

— Мне хотелось бы уточнить некоторые детали последнего вечера лорда Вейна, — начала Элли, чувствуя, как каждое ее слово тонет в бархатной тишине зала. — Его настроение, планы…

— Настроение у моего покойного супруга было обычным, — перебила ее леди Серена. — Он ужинал, работал в кабинете с секретарем, мистером Греем, и удалился в библиотеку для… частных исследований. Что он там исследовал и что пошло не так, не знаю ни я, ни, полагаю, Гильдия Магов. Теперь, если позволите, у меня много хлопот.

Это было откровенное и вежливое указание на дверь. Но Элли не сдвинулась с места. Ее взгляд упал на камин, где тлели угли. И на крошечный, почти невидимый обгорелый клочок бумаги, застрявший между плиткой и решеткой. На нем угадывался обрывок печати.

— Разумеется, — сказала Элли, делая шаг не к выходу, а, как бы невзначай, ближе к камину. — Просто последний вопрос, леди Вейн. Лорд, насколько я знаю, коллекционировал редкие артефакты. Не пропало ли что-нибудь из его коллекции в последнее время? Не было ли у него опасений по поводу… воровства?

Слово повисло в воздухе. Леди Серена не моргнула, но ее пальцы, лежавшие на коленях, слегка сжали ткань платья.

— Какие странные вопросы задаете вы, мисс. Мой супруг был хорошо защищен. И от воров, и от назойливых любопытных. Дворецкий проводит вас.

На этот раз в ее голосе зазвучала сталь. Элли кивнула, повернулась к выходу и, проходя мимо камина, «случайно» уронила платок. Нагнувшись, чтобы поднять его, она быстрым движением пальцев подцепила обгорелый клочок бумаги и сунула его в карман.

Сердце ее бешено колотилось, но на лице — ничего. Она вышла на крыльцо, где ее уже ждал не дворецкий, а молодой человек в скромном, но качественном костюме. У него были умные, усталые глаза и идеально прямые плечи. Секретарь. Теодор Грей.

— Мисс Вандемьер? — спросил он тихо. — Простите за беспокойство. Я слышал, вы задаете вопросы о лорде Вейне. Если вам что-то нужно от меня… я готов помочь. Это был мой работодатель. Я бы хотел, чтобы все было выяснено.

Он смотрел на нее с искренней, на первый взгляд, открытостью. Но Элли, годы жившая среди насмешек и скрытой неприязни, уловила в глубине его взгляда что-то еще. Не страх. Не печаль. Напряженность. Осторожность хищника, прислушивающегося к шагам охотника.

Расследование началось.