Читать онлайн "Светит месяц"

Громко заиграла музыка «Светит месяц, светит ясный…». Я вздрогнул, испуганно открыв глаза, и начал лихорадочно шарить по прикроватной табуретке. И никак не мог найти телефон. От того злился неимоверно, а ещё из-за бьющих по мозгам звуков. Что за дурацкую мелодию установили в заводском исполнении. Сменить надо обязательно. Только вот не знаю как – не силён я в разного рода гаджетах, как, впрочем, и во многом другом, что составляет как бы «основу» современной жизни. И, не зная всего этого – по сути – оказавшись за бортом современной жизни, всё глубже утопаю в бурном море «давно отжившего».

И вот, наконец, нашел вибрирующую трубку, но было уже поздно. Жена проснулась и недовольно заворчала:

- Ну, кто там в такую рань?!

- Не знаю… Прости… Сейчас узнаю…

Выбрался из постели и плотно закрыл за собой дверь в спальню. И очень осторожно, стараясь не скрипеть половицами, пошел в сторону кухни. Хотя… имеет ли смысл теперь осторожничать – Светлана уже не уснёт. А значит, раздражительность и жалящие стрелы упреков обеспечены на весь день.

Она в последнее время всегда такая, если не высыпается.

Я её понимаю. Сам вижу, как сложно ей уснуть. Полночь давно миновала, а она всё ещё на ногах. Ходит, стиснув зубы, превозмогая боль в позвоночнике, и никакие таблетки эту боль не могут заглушить.

Сам-то я сплю. Научился не обращать внимания на шумы. Настроился, что назавтра рано утром на работу, и выглядеть нужно подобающе, по крайней мере – выспавшимся... Но сквозь сон слышу и зубной скрежет, и раздирающие душу постанывания.

И горько мне, что ничем не могу помочь. Даже тем, чтобы всё это время, пока она не спит, быть рядом. Но тогда не высплюсь я – и будут проблемы на работе.

А она, наверное, считает меня «чёрствым и к ней равнодушным». Да и вообще, на то похоже, – «пустым местом», ни на что не способным в этой жизни. И, если честно, не так уж и далека она от истины…

Ведь собственно, что я собой представляю? Сейчас?

По всему выходит – дырку от бублика! По другому и не скажешь.

Возможно, в молодости и имел некоторые перспективы, а теперь в полной ж… Всё – чего сумел добиться – это скромной должности ведущего специалиста отдела снабжения. Без перспектив карьерного роста…

Нас таких пятеро в ряд в отделе сидят. Оклад от зарплаты до зарплаты хватает. И не более того. И то, если жить без особых «претензий». Премии, правда, бывают. По итогам года. Но это на уровне «путевку купить на неделю в корпоративный профилакторий». Да и то лишь по льготной цене – от щедрот профсоюза…

Да я и ту покупать не буду.

Перед Светланой неудобно.

Она в этот профилакторий не поедет, а я в одиночку тоже. Как говорится – деньгами возьму. Деньги жене на лекарства нужны, вот только, если честно – мало они помогают… А если совсем откровенно – почти совсем не помогают. Чем бы ни лечилась и с какими бы светилами ни консультировалась.

Одни говорят – операцию обязательно нужно делать. Другие – «ни в коем случае не советуем». И никто гарантий не дает.

А в итоге карманы довольно быстро освобождаются от дензнаков, и на сердце давит полная безысходность.

«Поверьте, делаем, что можем. Но, увы, возможности наши ограничены», - как-то по случаю признался лечащий врач. И, видимо, понимая собственную несостоятельность, дал совет съездить в Израиль. Мол, там клиника хорошая недалеко от Мертвого моря…

Его, конечно, выслушали, покивали, вроде как благодаря за «полезный» совет, но на билеты «туда и обратно» насобирать ещё «со скрипом» можно, а вот курс лечения – даже мечтать не стоит.

Продать бы что-нибудь, так нечего. Из недвижимости так только квартира, в которой собственно и живем. А более – нет ничего. Был еще гараж добротный, в котором машина стояла – видавший виды старенький «Москвич-408» (Светлане в наследство достался). Но соседу по лестничной площадке его уступили в позапрошлом году... Это когда очередной «умный» доктор предложил Светлане попробовать метод профессора Бубновского. Она с дуру и попробовала.

Месяц посещала оздоровительный центр, который больше напоминал фитнес-клуб, и – стискивая зубы от боли – пыталась саму себя убедить, что это так «и должно быть». Что боль – это жизнь, что «если у человека что-то болит, значит – он ещё жив».

Но, когда её прямо из центра сильно скрюченную на «скорой» увезли, и только после обезболивающей блокады нормально ходить смогла, решила бросить.

И, кажется, именно с той поры ко мне у Светланы отношение изменилось, словно это я её на фитнес отправил. Стала посматривала на меня как в пустоту, припоминая то и дело все мои – прошлые, настоящие и даже «возможнобудущие» грехи от «алиментоплачения» чужому человеку до «криворукости» в домашних делах.

Возможно, что любовь ещё сохранялась где-то, в отдалённых участках её головного мозга, но внешне это уже никак не проявлялось.

Редкие, почти не запоминающиеся акты исполнения супружеского долга по-иному и назвать нельзя. В краткий миг слияния она и я получали некое плотское удовлетворение – но только и всего. В том смысле, что каждый в процессе и после оставался «при своём», и всё происходило молча и буднично.

А, учитывая, что при всех своих болячках зарабатывала Светлана примерно раза в два больше меня, даже без учета моих алиментов, а с алиментами эта разница и вовсе казалась ужасающей, я вообще начал восприниматься как «не достойный снисхождения».

Она была маркетологом, очень хорошим, как говорили, и, помимо основной работы, которую делала дистанционно, брала небольшие, но периодически возникавшие заказы на дом от сторонних организаций. Так что, если бы не эти заработки – как официальные, так и дополнительные – и, если бы не её устоявшаяся профессиональная репутация, то нам не только на её дорогостоящие таблетки и не менее дорогостоящее лечение не хватало бы, но и на прочую безтаблеточную жизнь.

По этому поводу любимая жена уже не раз бросала мне в упрек – мол, для семейного бюджета я вовсе незаметный человек.

И некого в том винить. Да не кого.

Кроме себя самого.

Ведь сколько возможностей было у меня в годы молодые. Когда, например, из армии демобилизовался, в Питере предлагали остаться. Это вам не захудалый Лукоянов. Так нет же – домой захотелось.

Ну, приехал, помыкался пару лет. И все равно после лыжи навострил счастья искать.

В Москву отправился, чтобы пытаться в университет леса поступить. С наскока…

И – не поступил.

Хорошо хотя бы то, что в Нижнем Новгороде в сельскохозяйственной академии пока ещё набор на лесотехнический факультет продолжался. Туда документы и перекинул.

И то ведь – не просто так. Пришлось с «родным» лукояновским лесхозом подписать соглашение о «непременном моем желании» отработать там не меньше, чем полных три года.

Оно, быть может, и ничего плохого в том не таилось, но за эти три года решили меня родители женить.

И ведь женили!

Точнее, жену-то я сам нашел. Если рассуждать фактически… В посёлке с названием «Имени Степана Разина».

И не по любви, а какая первая подвернулась.

В смысле – девушка подходящая…

Некогда особо подбирать было. Лишь бы родители отстали со своими бесконечными упреками – мол, хочется уже и внуков понянчить, да и ты бобылем маешься…

И никак ведь им не объяснишь, что не маялся я вовсе… Жил в своё удовольствие. И не в пьянках-разгулах, а в полном душевном спокойствии. Утром шёл на работу, вечером домой, в корпоративную квартиру, которую выделили мне как перспективному молодому специалисту. А если и не ждёт дома никто, так не было у меня по этому поводу никакого расстройства. Как, впрочем, и в том, что не было в посёлке особых развлечений.

Был я человек не компанейский, и никогда не ощущал дискомфорта от отсутствия шума вокруг себя. Телевизор и книги считал нормальным досугом. А иногда появившиеся друзья или соседи приходили, меня в гости звали. Так что развлечений хватало…

К тому же по работе стало что-то получаться. Из-за случившейся кадровой текучки уже в конце третьего года добрался до должности главного технолога, и мог претендовать на большее, учитывая, что и директор, и его зам уже давно миновали порог пенсионного возраста.

Но тут вмешалась та самая навязанная «любовь»…

Под шквальным напором родителей и друзей, знакомых и соседей, которым почему-то «не терпелось» устроить мне «семейное счастье», я визуально подобрал для себя более-менее подходящую девушку. Чтобы далеко не ходить – работавшую в нашей же конторе... Диспетчером.

Как и положено, стал постепенно «подбивать клинья». Сначала, тупо провожая её до дома, рассказывал «прикольные», на мой взгляд, истории. Благо было по пути и не нужно затем ночь-полночь за тридевять земель возвращаться. Через какое-то время пригласил в кино. Как без этого? Потом к себе на день рождения.

Закончилось, как водится, признанием в любви и предложением руки и сердца.

Она сказала, что подумает.

На следующий день согласилась.

А как не согласиться, если, кроме меня, других ухажеров на горизонте нет, а возраст уже двадцать один... Да и младшая восемнадцатилетняя сестрёнка которая вся в ухажерах, постоянно попрекает:

«Сама давно бы замуж вышла, а ты, старшая, дорогу загораживаешь».

Осенью свадьбу сыграли… Вот только как-то не заладилась у нас семейная жизнь. И это, впрочем, не особенно удивило и, честно признаться, мало расстроило.

Ну не получилось... Бывает!

И даже когда года через полтора жена стала встречаться с любовником, я это быстро просчитал, а после воочию убедился, это для меня вовсе не стало шоком. И сам в петлю не полез и им, предателям, всех смертных кар не пожелал.

Просто в один прекрасный день, точнее – вечер пятницы, собрал два чемодана, но не для себя, а с её вещами, и выставил их в коридор. После того заперся на все замки, ключи оставив в замочных скважинах, и… зверски напился. Первый раз в жизни.

Сквозь туман полусна и сивушного дурмана слышал громкий и настойчивый стук в дверь, то и дело сменявшийся грохотом. Казалось, кто-то хотел сломать дверь, только она оказалась довольно крепкой.

Позже, видимо это была уже суббота, стук повторился. Уже не такой громкий, но не менее настойчивый. Или мне просто так показалось…

Впрочем, дверь я все равно открывать не собирался. Ни при каких обстоятельствах…

Лежал в брюках, а также ботинках и теплом свитере, которые почему-то даже не снял перед тем как напиться. Тупо смотрел в оклеенный обоями и местами засранный мухами потолок и от нечего делать размышлял о превратностях бытия.

- Никита, - вдруг раздался голос за дверью, - Я знаю, что ты дома. Открой! Нам надо поговорить…

Тяжело вздохнув, я все-таки поднялся и подошел к двери.

Открывать не стал.

- Значит так, завтра… точнее – послезавтра… Короче, – в понедельник, я иду в ЗАГС – подам заявление. На какой день развод назначат – сообщу. Все… Больше нам с тобой не о чем разговаривать...

И сразу, несмотря на тошноту и отвращение к запаху водки, налил стопку до краев и залпом выпил. Думал, что вывернет наизнанку, но, удивительное дело, водка легла ровно и больная голова даже прояснилась немного. Выпил еще и вновь завалился спать, только теперь разделся до трусов…

Через месяц состоялся развод, сразу после которого меня вызвал директор и тут же предложил написать заявление об уходе... Оно и понятно. Столь «грубое» обращение с его пусть двоюродной, но племянницей вряд ли так просто могло сойти мне с рук.

- Дурак ты, - сказал он вслед, когда, написав требуемую бумагу, я выходил из двери, - Были у тебя перспективы, какие возможности были. А ты их… Все – в говно!

Хотелось развернуться и высказать все, что думаю, но не стал. Вышел молча. Даже дверью не стал хлопать. Зачем? Деревянный косяк здесь совсем ни при чем.

…Ушел с двумя чемоданами, остальное оставил в квартире. Осталось много мебели - бывшая жена, наверное, увезёт.

Куда теперь? К родителям возвращаться – нет резона. Это слезы да оханья – а зачем мне такая перспектива?

Поэтому взял билет до Нижнего Новгорода.

Не жаловаться…

Работу искать.

И ведь нашел… Технологи лесозаготовок много где нужны, особенно в отдалённых леспромхозах. Предложили глухой Варнавинский край, где леса много, а жизни дефицит. Бежит оттуда народ в поисках лучшей доли. А я вот, напротив, – туда согласился. Лишь бы подальше от родного Лукоянова.

Но меня и там нашли. После первых ноябрьских морозов пришла повестка явиться в районный лукояновский суд по поводу назначения выплаты алиментов. Как оказалось, за время моего отсутствия Наташа успела родить и по срокам этот ребенок – мальчик Коля – вполне мог оказаться моим.

…И я напился второй раз в жизни. И пил неделю, забыв и про работу, и про самый гуманный российский суд. И после всего вновь было мне «счастье» в виде категоричного предложения вновь писать заявление об уходе, пока не уволили по статье за пьянство. А ещё было судебное решение отстегивать четверть зарплаты каждый месяц…

И меня опять назвали дураком…

Уговаривали подать встречный иск, настаивать на генетической экспертизе. Но мне всё это было неинтересно. Я отмахивался и говорил, что некогда заниматься ерундой…

Пил. Перебивался случайными заработками, то и дело, менял съемные квартиры и переезжал из посёлка в посёлок.

Уже с одним чемоданом. Второй продал за ненадобностью, сильно ограничив объём перевозимых вещей. И так плавно катился по наклонной, пока, миновав сорокапятилетие, не надумал «бросить дурить».

…И начал с чистого листа.

Поначалу, правда, когда приехал в незнакомую мне Балахну и пошёл в поисках удачи бродить по лесным конторам, везде получил отказ. Наверное, всех смущала моя трудовая книжка, пестревшая многими записями о приёме и увольнении. И пусть нигде не записано взысканий, кадровиков не проведёшь.

...И поэтому, когда на местном картонном комбинате предложили работу приёмщика леса, не раздумывая согласился.

Что во мне нашла Светлана, остается только гадать. Возможно, тоска вдовы, за пять лет до того схоронившая сердечника-мужа. А, может, статностью понравился. Ведь я в то время ещё неплохо выглядел и форму утренней физзарядкой поддерживал.

А еще вдруг стал «героем дня».

Поработав приёмщиком пару месяцев, однажды обнаружил целый состав леса, что прибыл по подложным документам. Не мое, вроде бы, это дело, но в службу безопасности сообщил, а там ребята после недолгого расследования нашли сговор «черных лесорубов» с одним из наших менеджеров… Менеджера уволили, поставщиков слили следователям, а меня директор через табельщицу пригласил зайти к нему для разговора.

…Сразу чаем напоил. Не сам, конечно, девушка-секретарь принесла. И о жизни стал расспрашивать, интересовался, почему это я оказался вдруг простым работягой с высшим-то образованием. Пришлось рассказать, как на духу...

И про то, что водкой баловался... Но теперь – ни-ни…

Выслушал, а после вновь секретаршу вызвал и велел приказ писать – о переводе меня в заводоуправление, на место того самого проштрафившегося менеджера.

И звали ту секретаршу Светланой…

А следующее утро я уже встретил не в просмоленной от хвойных еловых и сосновых стволов робе, а пусть в стареньком но достаточно добротном костюме, в котором щеголял ещё в поселке Имени Степана Разина.

А что делать? Другого не было.

Боялся, что в отделе встретят меня как провокатора, враждебно и настороженно, но получил удивительно дружелюбный прием. Как оказалось, предшественник мой порядком всех достал, был стукачом и занудой, и, когда попался, коллеги восприняли известие это с немалым облегчением.

Обрадованный сим обстоятельством, я, только ознакомившись с кругом вменённых мне обязанностей, предложил девушкам (а все мои соседки оказались девушками чуть за сорок) вместо обеда выпить хорошего чая и съесть по кусочку вкусного торта. И по ходу застолья пригласил и секретаря Светлану зайти на наш чай.

А в конце дня проводил её до дома, по дороге развлекая смешными анекдотами и не менее смешными историями о своей жизни.

А когда у двери подъезда прощались, она вдруг предложила зайти также чаю попить.

Чай плавно перешел в утро.

Через три месяца Света ушла из секретарей, потому что, как сама сказала, работа эта не подходит замужней женщине. Потому что мы официально оформили наши отношения. Свадьбу, правда, не играли. Просто расписались и посидели пару часов в кафе неподалеку от ЗАГСа.

В первые дни Света меня боготворила, считая лучшим из мужчин. Несмотря на все мои прошлые «косяки». Однако со временем то и дело стала замечать бытовые и прочие «косяки», а, в конце концов, похоже, и вовсе разочаровалась в своём неудачном выборе. А, может, на нее болезнь так повлияла, которая пришла неожиданно и нежданно…

Или это я сам виноват?

Где-то ушёл в себя… Где-то не заметил её… Как-то не понял очевидного…

Даже рассказывать об этом не хочется, раскрывая всем свою лузерскую натуру...

…Отойдя на достаточно далекое расстояние от спальни, чтобы можно было говорить, я нашёл непринятый звонок с незнакомого номера и нажал вызов.

- Здравствуйте! – раздался в трубке радостный голос, – Вас приветствует компания «Секреты счастья». Наш менеджер, к сожалению, не смог до Вас дозвониться. Но, если у Вас есть время, прослушайте полезную информацию…

Скрипнув зубами, я нажал отбой. Вот, блин, нет у меня друзей и знакомых. И нет у меня никого, с кем можно было бы просто поболтать, либо договориться о встрече. Никто мне просто так не звонит и мало кто знает мой номер. Никому я не нужен. И сам я в своей добровольной незаметности уже не жду никого, точнее, уже ни на кого не надеюсь…

А эти, кто мне вовсе не нужен, как-то вот отыскали…