Читать онлайн "Красная нить"

Подоконник в конце коридора на третьем этаже был «точкой» их компании. Здесь всегда воняло хлоркой из туалета и дешёвыми духами химички. Батарея под окном еле грела, но они всё равно приходили сюда каждую перемену. Привычка. Ритуал. Территория.

Теперь их было четверо.

Дэн нервно щёлкал зажигалкой, хотя курить в школе было самоубийством: завуч Лариса «Гитлер» вычисляла по запаху за версту. В кармане олимпийки лежала жвачка «Love is» — вишнёвая, Алискина любимая. Он машинально проверил, на месте ли. На месте. Мелкая ждёт.

— Короче, хоронить будут в субботу, — Дэн сплюнул в открытую форточку и проследил, как плевок летит вниз. — Мать его в полном неадеквате. Орёт, что Егора подменили. Типа тело его, а лицо… ну, как у куклы. Гроб закрытый. Мать орала, что там вообще нечего хоронить. Слышь, Тём, ты же был там, когда менты приехали?

Артём, бледный, с синяками недосыпа, хмуро смотрел во двор. Внизу первоклашки пинали пустую банку из-под «Блейзера». На запястье у него тускло блестели старые «Командирские». Стрелки стояли на 14:47 уже два года — с того дня, когда пришла похоронка на брата.

— Был. Видел только, как его на носилках выносили. Он был весь… скукоженный. Как будто из него все кости вынули. И пальцы… Пацаны, клянусь, кончики пальцев были стёрты в кашу. Об бетон.

Он не добавил: «Как у Мишки на фотографии из Грозного». Не нужно.

— Фу, завали, а? — Лера поморщилась, натягивая рукава розовой кофты на ладони. Она не смотрела никому в глаза. В кармане джинсов лежал кассетный плеер — старый, поцарапанный, с наклейкой «Сектор Газа» на крышке. Егор подарил его ей на день рождения. Батарейки сели ещё на прошлой неделе, но она носила плеер каждый день. — У меня сейчас завтрак обратно полезет. Ну упал и упал. Чего вы из этого сериал строите?

«Ещё один, кто чего-то хочет», — подумала она и тут же одёрнула себя. Егор уже ничего не хочет.

— В том-то и прикол, Лерка, что он не упал, — Макс поправил очки с дужкой, замотанной изолентой, и достал помятый снимок. — Я вчера после школы ходил к его дому. С «Зенитом». Думал, сфоткаю чего для ментов… или так. Смотрите.

«Или так» значило: бабушка опять назвала его Гришей и заплакала, глядя сквозь него. Идти было некуда. Егор иногда заходил к нему после школы — сидели молча, смотрели старые негативы. Не друзья. Просто два человека, которым некуда. Теперь и этого нет.

Ребята сгрудились вокруг. На зернистом чёрно-белом фото была стена девятиэтажки. Обычные панели, швы, забитые гудроном. В окне соседнего дома, на заднем плане, темнела размытая фигура. Никто не обратил на неё внимания.

— Ну и? Стена как стена, — буркнул Дэн.

— Глаза разуй. — Макс ткнул пальцем в район восьмого этажа. — Окно Егора. Видишь полоску? Красная, тонкая, как волос. Она шла из окна вниз, до самого подвала. А когда я подошёл ближе…

В коридоре загремели вёдра: техичка тётя Валя вышла на охоту.

— Ну?! Не тяни! — прикрикнул Дэн.

— Нить была живая, — шёпотом закончил Макс. — Я потянул — а она дёрнулась в ответ. Рывком. Как будто там, наверху, в тёмной пустой квартире, кто-то собрал её в кулак и потянул к себе.

Дэн вдруг отдёрнул руку и схватился за запястье. Лицо перекосило.

— Ты чего? — Артём шагнул к нему. Рука сама дёрнулась к часам — проверить. Стрелки стояли. Как всегда.

Дэн молча задрал рукав олимпийки. На предплечье, впиваясь в кожу до крови, была намотана красная шерстяная нить. Она не просто была завязана — она словно проросла сквозь поры.

— Я вчера её подобрал. Там, у подъезда, — прохрипел он. — Думал, прикол. Хотел развязать — затягивается. Режу ножом — нож тупится. Пацаны, мне кажется, она тянет.

— В смысле — тянет?

— В прямом. Каждую минуту. Будто там, наверху, кто-то медленно сматывает её на кулак.

Звонок на алгебру прорезал тишину — громкий, дребезжащий. Все вздрогнули.

— Так, — Артём быстро огляделся. — Сюда идёт Гитлер, валим. После уроков — в подвал к Максу, в три. Дэн, нить не трогай. Не вздумай дёргать. Всё, разбежались.

Дэн побрёл к кабинету, прижимая больную руку к груди. Он думал об Алиске. Вечером обещал читать ей про Муми-троллей. Она любит Снусмумрика — потому что тот уходит, но всегда возвращается.

Артём задержался у окна ещё на секунду. Ему показалось, что на стене соседнего дома, на высоте пятого этажа, мелькнула длинная неестественно тонкая тень. Он моргнул — там был только серый бетон и ржавая водосточная труба.

Лера ушла последней. У подоконника она достала из кармана сложенную записку — ту, что Егор сунул ей в руку на перемене за два дня до гибели. Она носила её с собой и не открывала. Боялась.

Теперь развернула. Почерк кривой, торопливый — не его обычный. Одно слово:

«Помоги».

Лера вспомнила его глаза тогда — пустые, как у собаки, которую ведут усыплять. Она ещё подумала: «Ещё один, кто чего-то хочет». Дома Катя с коляской, в школе контрольные, мать работает до ночи. Она устала быть нужной.

Она скомкала записку и бросила в урну.

На дне, среди огрызков и фантиков, лежала фотография — выцветшая, затоптанная. Их компания у подоконника, год назад. Пятеро. Егор по центру, щербатая улыбка.

Лера отвела взгляд.

Не со зла. От усталости.

«Это не моя вина, — подумала она. — Он сам решил».

Не поверила себе.