Читать онлайн "Внуки Морриган"

Скверные дела творились в ночь на 27 октября в деревеньке с не английским названием Верян, что на полуострове Роуз в среднем Корнуэльсе. Дождливая погода разогнала туристов; лишь в коттедже «Old School» ярко горели панорамные окна. Эту мини-гостиницу обычно снимали респектабельные семейные пары, изредка — молодожёны. На сей раз в столовой собирались сесть за карточный стол трое мужчин не самого располагающего к себе вида. Ничего особенного в них не было — ни заячьей губы, ни волчьей пасти, ни каких-то приметных шрамов, только, встретив таких на улице в поздний час, прохожий на всякий случай переходит на другую сторону, кожей ощущая холодок опасности.

На втором этаже в спальне с плотно задёрнутыми шторами на широченной двуспальной кровати лежала девушка, спелёнатая скотчем по рукам и ногам. Рот ей залепили так, что она едва могла дышать. Пожилой мужчина, некогда спортивного сложения, теперь слегка обрюзгший, глядя ей в глаза, золотые, как у бурманской кошки, внушал бесцветным голосом:

- Надеюсь, милочка, Вы меня не обманули. Жаль ездить Бог знает куда под дождём впустую. Я ведь только что машину помыл и химчистку салона сделал. Если выяснится, что Вы меня дурачите, по-хорошему не расстанемся. Кивните, если Вам понятно.

Девушка устало опустила веки.

-Вот и ладно. Будьте паинькой, потерпите часа три. А пока за Вами присмотрит Хэл. Не злите его: отморозок редкостный. Однажды едва не убил человека — тот просто зашёл в кафе с семьей... В общем, перекусили. Мне стоило большого труда замять это дело, так чтоХэл мне обязан.

Хэл, названный так, вальяжно развалился в кресле в углу., и всем видом демонстрировал полное безразличие, Он разглядывал аккуратно остриженные ногти, всем видом демонстрируя полное безразличие. Лишь под скулами предательски пульсировали желваки.

-Не беседуйте с ней, Принц. Она непременно заморочит Вам голову. И ещё: не давайте ей пить, - обратился пожилой уже к тюремщику. - Никого к ней не пускайте. До моего возвращения она должна быть невредима. Это понятно?

-Да, сэр, - спокойно ответил Хэл и натянуто улыбнулся.

-Я на Вас очень надеюсь.

С тем пожилой и спустился на первый этаж, где компания уже раздала карты.

-Джентльмены, жду, что к моему возвращению вы будете трезвы и обойдётесь без излишеств, - сказал пожилой всем, а затем шепнул на ухо смуглому итальянцу добродушного вида. - А к Вам, Марио, как к самому разумному, отдельная просьба: присмотрите за Принцем. Последнее время он снова стал задумчив и молчит. Боюсь, как бы не случилось, как в прошлый раз.

Толстый громила и третий, бритый блондин с татуировкой на затылке — ехидно захихикали. Блондин шмыгнул носом.

-Хорошо, босс, - согласился итальянец, изучая свои карты. Блондин успел заглянуть в карты соседа и щурился теперь в темноту, сгущающуюся за окном. На Грин-лайн один за другим зажигались фонари.

Босс вышел через чёрный ход.

Как только хлопнула входная дверь. Хэл бесшумно подкрался к окну. На пол пальца отодвинув портьеру, он терпеливо наблюдал, как хозяин прогревает двигатель серого «пассата». Наконец, машина тронулась.

Дождавшись, пока автомобиль свернёт за угол и шум мотора растворится в нарождавшейся ночи, тюремщик подошёл к кровати.

-Слушай меня внимательно. Если обещаешь не вопить, я отклею скотч. Мы договорились? - тихо произнёс он по-русски.

Акцент у него был нелепый, но говорил он вполне понятно. Девушка вздрогнула, как от удара, и торопливо кивнула.

-Сейчас будет больно. На счёт три: раз, два, три.

Треск липкой ленты утонул в гомоне картёжников. Девушка жадно вдохнула спёртый воздух спальни.

-У меня есть деньги. Много денег. Помоги мне...

-Деньги — это здорово, - хмыкнул Хэл, - Только мертвецу деньги ни к чему.

Пленница смотрела на него не с одной враждебностью — в её взгляде читался интерес, но не надежда.

-Ты понимаешь, что Роджерс тебя не отпустит, даже если найдёт у тебя в номере то, что ему нужно? Ты ему не нужна живой. Роджерс тебя не отпустит.

Девушка не ответила, лишь крупная слеза прочертила от уголка глаза к виску блестящую дорожку.

-Это хорошо, что мы одинаково смотрим на вещи. Понимание — половина дела. Что ты можешь мне предложить, если я помогу тебе добраться до полицейского участка в Плимуте?

-Мне нужно в Лондон!

-Ваш консул доберётся до Плимута за считанные часы, журналюги — за полчаса, как только я им позвоню. До Лондона мы просто не доедем. Нет шансов. А вот Плимут... Там ты встретишься с консулом.

-Пять тысяч фунтов. Адвоката, чтобы уладить твои проблемы... Всё, что угодно.

-Всё, что угодно — это много и ни о чём... Хочу то, что нужно Роджерсу. Это аванс. Десять тысяч и адвокат — в Плимуте. И ещё — чтобы ты заступилась за меня перед полицейскими. Кажется, я тебя не обижал.

-У меня есть выбор?

-Выбор есть всегда. Роджерс прикажет пытать тебя. Потом отдаст весёлым гусям — слышишь, как гогочут? Я этого не хочу, но я с ними. А потом мне придётся разделать тебя на куски, навести здесь порядок и выбросить в море три мусорных мешка. Подумай, но у нас очень мало времени. Если удастся живыми выбраться из Веряна, значит Господь явил чудо. Не согласишься — умрёшь, а прежде — пожалеешь.

Девушка задумалась, потом вымученно вымолвила.

-Нам нужно на Кэирн-Бикен.

-Хорошо. Значит, предложение принято?

-Я даю слово.

-Где этот Кэирн-Бикен? На карте есть?

-Возле Кэрна, между деревней и мысом Нэир-Хед.

-То, что ищет Роджерс, в самом деле там?

-Тебе придётся поверить на слово.

-Хорошо. Сейчас я уйду. Я выключу свет. Недолго меня не будет. Не бойся, до моего возвращения тебя никто не тронет. Но, если ты меня обманула, мне терять нечего. Я тебя убью, пикнуть не успеешь.

Хэл приоткрыл окно, впуская в комнату сырость и темноту, и укутал пленницу краем белого покрывала. Отопление в спальне не работало.

-Куда ты? - встрепенулась девушка.

-Думать.

Он плотно притворил за собой дверь, чтобы внизу не почувствовали сквозняка. Игра в столовой шла полным ходом. Хэл заглянул в холодильник.

-А пиво?

-Шеф запретил, - заметил толстяк.

-Вам? Не слышал. Загляну-ка я в паб, пока не началось.

-Дело твоё. Он будет недоволен.

-Позвонишь ему сейчас или дождёшься, пока вернётся?

-Купишь на нашу долю резину - не будем ябедничать, - пообещал белобрысый.

-Гони наличку.

-Не жадничай! Ты же вчера очистил наши карманы, пришлось банкомат искать.

-Я честно обыграл вас в покер.

-Так купишь или нет?

Хэл пробурчал что-то невразумительное и, натянув бесформенную куртку, удалился через чёрный ход. Как только дверь захлопнулась за спиной, породистое лицо тюремщика снова изменилось, стало сосредоточенным, почти просветлённым. Он свернул на Грин-лайн. Напротив паба «The New Inn» на скамейке собиралась компания малолеток. Две подружки старшего школьного возраста загляделись на Хэла, благо посмотреть было на что: высокий, недурно сложён, походка лёгкая и упругая, да ещё и красив, как Христос. Он улыбнулся барышням, не позволив ничего лишнего. В пабе было пусто. Бармен обрадовался посетителю.

-Полпинты «Сент-Остелла», добрывечер!

У него изменился даже выговор, с каши во рту на мягкий, округлый, окающий, сглатывающий английское «нг» до простого «н».

-Какого?

-На ваше усмотрение, я ещё не распробовал.

Хэл расплатился и, получив свой светлый эль, расположился у стойки. Он откровенно наслаждался свободой и уютом. Зашли двое местных, поздоровались с барменом по имени.

-С полпинты Вы ничего не поймёте, - приветливо сказал бармен Хэлу, наполняя кружки посетителям.

-Да знаю я. Моя куколка против. Отпросился купить чего-нибудь на ужин.

-Тогда Вам придётся поторопиться. В деревне только один магазин, он же — почта, минута пешком вниз по Грин Лайн, закроется через полчаса. Лучше заходите к нам вместе. Часам к семи народ подтянется. У нас играют в дарц, поужинаете.

-Я только за... У неё другие планы.

Освещение тому виной, или алкоголь подействовал после холода, но скулы Хэла слегка зарделись. Он залпом выпил пиво и, кивнув бармену, направился к туалету. К счастью, автомат был на месте. Хэл спустил половину мелочи и набил задний карман дешевыми презервативами.

Местные посмеивались.

-Правильно, а то нажрётся, и пропал вечер, - глубокомысленно заметил крепкий мужичок средних лет, по виду — фермер.

-Славный малый, хоть и Пэдди. Подкаблучник, - заступился бармен.

А тем временем подкаблучник уже входил в нарядный магазинчик, будто срисованный из макаронного вестерна. Крашеная блондинка у кассы собиралась было закрывать, но, учитывая, что сезон давно сдулся, поздний покупатель считался желанным гостем, тем более, что Хэл не стал тянуть время. Он выбрал три банки энергетического коктейля и местную выпечку, казавшуюся вполне свежей, да прихватил на полке с сувенирами подробную карту Корнуэльса.

-Простите, у Вас есть «Бенсон и Хеджес», сотка? Если я их не куплю, моя куколка меня убьёт. В Труро забыл купить... - и опять этот мягкий акцент и флёр смущения.

Дама захлопнула кассу и лично показала Хэлу, где за шторкой закрытой полки стыдливо прятались табачные изделия.

Покинув магазин, Хэл закурил и осмотрелся. Соломенная крыша «Олд скул» виднелась в какой-то сотне метров к северу, панорамные окна глупо таращились в сгустившуюся тьму. Рядом с магазином чернел заброшенный участок. Стена рядом с воротами гостеприимно обрушилась, судя по полинявшей облупленной штукатурке, достаточно давно. Мимо, зажатая неаккуратными высокими живыми изгородями, в сторону коттеджа вела безлюдная неосвещенная Сенчури Лайн. Хэл, не торопясь, докурил сигарету и непринужденно перемахнул через стену. В зарослях он быстро переложил покупки в необъятные внутренние карманы. Куртка слегка раздулась, но Хэл не стал её застёгивать, и нужно было сильно присматриваться, чтоб заметить разницу. Карту он даже не доставал, вместо этого проложил маршрут в смартфоне и минуты две внимательно изучал картинку. После этого мобильник был выключен. Никто не слышал кошачих шагов, никто не видел, как Хэл улыбался своим мыслям. Даже если бы кто-то встретился, в темноте было не разглядеть на его новом лице азарта начатой затеи — мимолётную тень, которая тут же сползла, как только Хэл вернулся в «Олд скул».

-Как она там? Не шалит? - спросил горе-тюремщик с порога.

-А оно нам надо? Это твоё задание, - пожал плечами толстяк.

-Резину принёс? - осведомился бритый блондин.

-Наличку на стол! - Хэл повертел в пальцах блестящую упаковку.

-Ну, Принц, ты попал. Пеняй на себя! - рассвирепел коллега.

Марио улыбнулся и развёл руками.

Хэл поднялся на второй этаж. Статуя безмолвного терпения за время его отсутствия не пошевелилась. Никто действительно не входил в тёмную спальню. Это радовало.

-Повернись ко мне. Я должен видеть твои глаза и знать, что ты усвоила. С этой минуты ты выполняешь все мои инструкции, с первого раза, без проволочек, без вопросов, - Хэл двумя движениями рассёк путы страшноватым выкидным ножом. - Идёшь в ванную, и чтобы за две минуты справила нужду. Не вздумай запереться.

Ноги пленницу не слушались, и это было плохо. За две минуты, не наделав ни малейшего шума, Хэл устроил редкостный кавардак: водрузил кресло ножками кверху, выпотрошил подушку, щедро украсив интерьер перьями и, порезав тыльную сторону предплечья, щедро окропил кровью и смятую постель, и покрывало, и простыни, в довершении перемазал выключатель. Спальня выглядела так, как будто в ней произошло если не убийство, то похищение. Картину разгрома дополнили обрезки скотча, разбросанные на полу.

В ванной было ещё холоднее, чем в спальне. Девушка отшатнулась к стене. Хэл вымыл руки. Кровь почти остановилась. Он распахнул окно, чтоб поближе рассмотреть крышу пристройки и лишний раз убедиться: кровля достаточно прочна, чтобы выдержать вес взрослого мужчины.

-Я вылезу первым. Ты за мной. Спускаешься на край и прыгаешь. Я ловлю. Это понятно?

Пленница кивнула. Если Хэл без труда и лишнего шума спустился на мостовую, то под ногами девушки стропила кряхтели и кровля похрустывала, заставляя спасителя кривиться, как от зубной боли. Тело показалось неожиданно тяжёлым, и Хэл был вынужден прижать ношу к себе плотнее, чем хотел. Сам того не желая, он вдохнул аромат духов: мандариновой корки, азиатских лилий, кедра, едва заметный тон тления, и под этим великолепием — запах молодой, здоровой женщины, которой со вчерашнего дня не случилось попасть в душ. Зрачки серых глаз расширились. Он тут же опустил пленницу на землю и за руку потащил на улицу.

И тут случилось непредвиденное: на асфальте, изгородях и каменной стене соседнего дома весело запрыгали разноцветные зайчики проблесковых маячков. Ворот в «Олд скул» не было, скрыться негде. Полицейская машина ползла медленно, и когда свет фар выхватил из тьмы въезд во двор коттеджа, патрульные увидели, как рослый парень самозабвенно целует откровенно расстроенную девушку, одетую не по сезону легко в дорогое пёстрое платье. Водитель затормозил. Констебль, сидевший на пассажирском месте, опустил стекло и деликатно кашлянул. Парочка тут же разомкнула объятья.

-Добрый вечер. У Вас всё в порядке, мисс?

-Она миссис, - поправил Хэл, незаметно для полицейских стискивая руку жертвы.

-Мы просто ругаемся. Он вышел покурить. Терпеть не могу, когда он курит, а потом лезет целоваться, - девушка густо покраснела.

Её английский был чист, как дистиллят, и сама она была безупречна: огненно рыжая, вплоть до ресниц и бровей, но без единой веснушки, с богатыми формами, но без лишних жиров. В конце концов, нет совершенной красоты без некой необычности в пропорциях. Девушка зябко повела плечами, и в вырезе платья хищно сверкнул большой кулон на каучуковом шнурке — золотое дерево с сердоликовым яблоком. Под полированной узелковой вязью ветвей тускло поблескивал какой-то тёмно-серый металл. Парень, напротив, одетый скромно, в тщетных потугах не привлекать внимания и не запомниться, тоже видный и статный - одним словом, странная пара, если не причудливая. Полицейский сочувственно улыбнулся.

-Вам лучше вернуться в дом, вечер холодный. А Вы, молодой человек, учтите, штраф за окурки на мостовой — восемьдесят фунтов. Лучше послушайте жену.

-Доброго Вам вечера, - согласился Хэл.

-Все бы так ругались. Я бы полюбил ночные дежурства, - проворчал второй полицейский.

-Парень попал по полной. Ты тряпки её видел? Это же Александр МакКуин, он принцессу Кейт одевает.

-Ты почём знаешь? - недоверчиво прищурился водитель.

-Да жена моя плешь проела этой модой, в журнале видел я это платье. Помяни моё слово: пропал парень. Красотка уже запустила коготки в его кредитку, ещё и шагу ступить не даёт, - напарник наблюдал лжевлюблённых в боковое зеркало, пока их не поглотила темнота.

Хэл перевёл дух.

-Бежим! - он потянул упирающуюся пленницу на Сенчури Лейн.

Так они и боролись, пока не поравнялись с заброшенной усадьбой. Дальше силой было ничего не решить.

-Так не пойдёт. Ты обещала меня слушаться!

-А ты не должен меня пачкать своими вонючими поцелуями. Мы не об этом договаривались.

-Ну так чего не позвала на помощь? До утра в полицию попадёшь, обещаю. Но сначала уговор. Да: спасибо, что подыграла. Совсем не хотел, чтоб меня сцапали.

-Ты так ко мне прилип, что я на ощупь почувствовала, чего ты хотел.

-Поиметь тебя я бы успел не раз и не два, не выходя из дома и не нажив себе неприятностей, - Хэл изобразил оскорблённую гордость. - А чего бы мне хотелось, когда я целую красивую девушку, не твоё дело. Я — не гей какой-нибудь, если это важно. И потом: ты могла разом со всем покончить. Попросила бы помощи, и копы тебя избавили и от меня, и от Роджерса. Только ты уверена, что надолго? Со следующими можно и не договориться.

-Я дала слово. Нам нужно на Кэирн-Бикен. Я околею от холода раньше, чем мы туда доберёмся. Я думала, ты соображаешь, что делаешь.

-Разумеется. Для начала тебя приодену. И транспорт достану. Но придётся потерпеть, - Хэл помог девушке перебраться через забор, стараясь лишний раз не прикасаться, и усадил на обрубок дерева в чернильной тени ворот. Пленница мелко дрожала, обняв себя за плечи.

Хэл направился к пабу. По дороге он несколько раз расправил плечи и глубоко полной грудью вдохнул сырой воздух. Постепенно вернулась лёгкость походки и непринуждённая осанка. Заходить в «The New Inn» не понадобилось: жертву удалось наметить на площади у велопарковки. Местный парнишка покатал подружку на скутере и решил закрепить успех в пабе. Простой китайский мопед с его примитивной сигнализацией стал лёгкой добычей. Счастливый влюблённый ещё не успел запарковаться, а Хэл уже свернул две вилки из куска проволоки и пивной банки, которые как бы невзначай выудил из мусорного бака. Парочка только подошла к стойке, когда два шурупа, державших панель сигнализации, уступили складному ножу. Скутер прикрывал вора своей тенью. Бармен принимал заказ. Щёлкнул разъём, и дешёвая китайская сигнализация, так и не пикнув, уснула вечным сном. Хэл заглушил гнёзда самодельными вилками. Прошла компания местных — игроки в дарц. Подождав, пока гуляки втянутся в паб, вор облегчённо вздохнул. Ещё минута, и панель оказалась на штатном месте. Хэл покатил добычу к магазину, мимо паба, полного посетителей. На секунду свет фонаря, стилизованного под старину, осветил лицо раскрасневшееся от нечестивого веселья. Вот только куртку не успел раздобыть, придётся отдать свою.

Хэл пристроил добычу на обочине. Взошедшая луна наскоро начертала в небе кружевные ветви эвкалипта и выбелила стройные пятнистые стволы.

-Пс! Золушка! Карета подана!

Ответа не последовало — только едва уловимое движение. Подозревая худшее, Хэл осторожно скользнул через забор. Толстяк зажимал девушке рот.

-Что, Принц, Золушку ждал, а тут Фредди Крюггер, - хихикнул блондин, считавший, что победа уже одержана, и шмыгнул носом.

-Не надо было этого делать, Ральф! - примирительно сказал Хэл, ощущая спиной глушитель пистолета и судорожно оценивая диспозицию.

Всё последующее не заняло и трёх секунд. Хэл выскользнул с линии огня, Ральф, не успев выстрелить, отдал оружие, кувыркнулся и приземлился неудачнейшим образом — во всяком случае, больше он не шевелился, и колотить его рукояткой по бритой башке было совершенно лишним. Толстяк, сообразив, к чему дело клонится, оттолкнул девушку и навалился на предателя. Пистолет улетел в темноту. Хэл прошипел:

-Беги! - и сцепился в рукопашную с противником, явно превосходящим и умением, и грубой силой. Бить толстяка было всё равно, что сушить руки и ноги о бетонный надолб. Драгоценные мгновенья упущены, голова оказалась намертво зажата подмышкой громилы, а шея - плечом и предплечьем. Толстяк методично душил Хэла, спокойно глядя в небо, а на самом деле просто работая мышцами спины. И тут трижды клацнул затвор. Отстрелянные гильзы мелодично звякнули о мусор. Хэлу оцарапало ухо, толстяк грузно рухнул, придавив обмякшим телом. Его ноги нелепо подёргивались. Девушка застыла, сжимая Ruger в руках, с ужасом глядя то на простёртых мертвецов, то на орудие убийства, тускло блестевшее в лучах луны — несуразно длинное из-за глушителя, тёплое, пряно пахнущее порохом. Хэл с трудом выполз из-под неподъёмной туши, глотая воздух и растирая шею. На его куртке, джинсах, на щеке маслянисто чернели мокрые пятна.

Всё ещё на коленях, он поднял руки и тихо, но твёрдо приказал:

- Опусти пистолет! Успокойся и опусти пистолет.

Девушка подчинилась и позволила отобрать оружие. Её зубы так стучали, что она ничего не могла произнести.

-Отвернись от них! Они больше ничего нам не сделают, - Хэл посадил спутницу спиной к полю боя. - Спасибо, что помогла! Если бы не ты, меня бы задушили, как котёнка, уже круги перед глазами поплыли... Подумай о чём-то хорошем...

Отвлекая девушку, он проворно вывернул карманы Ральфа и толстяка. Мобильники выключил и забросил в кусты, забрал деньги и оружие. Толстяк не озадачился запасной обоймой, Ральф был более предусмотрителен. Куртка Хэла теперь раздулась, как пояс шахида. Напоследок осталось вытряхнуть Ральфа из тесной джинсовой косухи.

-Утепляйся! - Хэл протянул спасительнице трофей.

Девушка замотала головой.

- А ну не капризничай! Надевай, или голая поедешь, - негодяй швырнул в девушку скомканную добычу.

Пленница нехотя натянула куртку, провонявшую мужским потом и недорогим парфюмом, и тут же скорчилась от приступа неукротимой рвоты. Хэл терпеливо дождался, пока спазмы закончатся.

-Предупреждал же: не смотри. Думала, ты особенная? У всех одно и то же. Меня первый раз полчаса полоскало, ещё и насовали за это полную пазуху.

По крайней мере в двух домах могли что-то слышать, но никто носа не высунул. Хэл завёл мопед кик-стартером с одного пинка.

-Садись и держись крепко. Только не прижимайся, ты на меня плохо действуешь.

Холодный ветер неприятно ерошил волосы и выжимал слезу. Хэл гнал перегруженное транспортное средство сначала по Сенчури Лейн, потом — по Толлифранк хилл, мимо знаменитых круглых домов, потом — по Пендоуэр роуд, мимо современной застройки, что в России назвали бы коттеджами, прочь из Веряна, мимо одинокой фермы с колченогим стулом у незапертой калитки... Дальше дорога, сжатая живыми изгородями, пролегала меж двух полей. На повороте Хэл заложил крутой вираж и свернул на узенькую ленту асфальта, ведущую к морю. Девушка едва усидела.

-Можно осторожней! - крикнула она ему прямо в ухо.

-Прости!

Посреди пастбища, выстриженного овцами, возвышался курган, похожий на перевернутую пиалу. Подножье и склоны курчавились кривыми деревьями. Подъехать к нему напрямую мешала насыпь с живой изгородью по бровке. На перекрёстке Хэл по указателю свернул к Кэрну. Над дорогой нависали кроны боярышника, бросившие на асфальт плотный тюль теней. Наконец показался пологий поворот к деревне, где-то перед ним должен быть перелаз...

И тут в лицо Хэлу, обдав ледяным ветром, бесшумно метнулась огромная чёрная птица, заставив инстинктивно закрыться и на секунду бросить руль. Скутер поволокло юзом, и, потеряв скорость, он влетел в заросли травы. Вернулись естественные звуки ночи — ветер, блеяние встревоженных овец, дальний шум прибоя, подгрызавшего утёсы мыса Нэйр-Хед. Где-то на берегу играла музыка.

Хэл осторожно поднялся на ноги. Он был невредим. На дороге распласталось тело. Девушка лежала на спине. Она была в сознании, только оглушена. Подол платья разорвался, открыв кружевную резинку разодранного чулка.

-Руки-ноги чувствуешь? Где болит? - Хэл осторожно ощупывал рёбра и суставы в поисках переломов.

-Голова! - поморщилась пленница.

-Голова — штука крепкая, главное, позвоночник … Терпеть не могу гонять на байке без защиты.

Понадеявшись, что кости целы, Хэл помог спутнице сесть. Массивная заколка, державшая причёску, сломалась, приняв на себя удар, и упругая волна волос хлынула на плечи, скользнула по лопаткам и растеклась по асфальту. В лунном свете они казались седыми.

-Попробуй встать! - Хэл растерянно пялился на эту красоту.

Девушка сделала несколько неловких шагов. До холма оставалось метров пятьдесят, но их ещё предстояло пройти. Первым препятствием был перелаз — крутая лестница через изгородь. Роса сделала деревянные ступеньки скользкими, как лёд. Наверх пленница поднялась без приключений, а на спуске оступилась и Хэл, шедший сзади, не успел её подхватить.

-Да что же нынче за ночь такая! - стоя на коленях перед девушкой, скорчившейся от боли, он разбирался, что она себе повредила на сей раз. Ничего, вроде бы, но она плакала навзрыд. Это было невыносимо. Хэл обнял её вздрагивающие плечи и прижал к себе — и она крепко обняла его в ответ, будто ища защиты. Слеза прожгла ворот худи. Снова запах духов, тепло упругого тела... Хэл поцеловал её в затылок нежно, чтобы утешить, потом в лоб... А потом в губы... А потом перестал что-либо соображать. Он даже не понял, было сопротивление или нет.

Пленница оттолкнула его и попыталась встать. На её ляжке мокро блестела кровь.

-Я тебя покалечил? - Хэл судорожно соображал, как теперь быть.

-Идиот! - отчаянье сменилось гневом. - Боже, как некстати-то...

-Я не хотел... Ты плакала... И в мыслях не было тебя обижать... Скажи хоть что-нибудь!

-Штаны застегни, придурок. Что сделано, то сделано. Нам нужно на холм, а я не могу идти, - жесткие и неживые слова щёлкали, как бич.

Эта женщина была ядом. Она могла плакать от боли и обиды, но сломить её волю было невозможно. Стальная ручка в бархатной перчатке. Хэл отвернулся, чтобы привести себя в порядок. Нельзя показывать спину, даже слабой женщине, но сейчас это не имело значения. Он не мог опомниться от того, что произошло.

-Что стоишь? Тебе придётся нести меня на руках.

-Да не проблема, - Хэл виновато улыбнулся и ловко поднял пленницу в захват пожарного.

Ноша было тяжёлой, как статуя. Сначала Хэл шагал широко и быстро, в конце пути — плёлся, побагровев, пыхтя и обливаясь потом. Чтобы подняться на Кэирн-Бикэн, пришлось искать калитку в ограде. Успокоившиеся овцы с любопытством наблюдали за странными парой. Их глаза светились белым. На росистой траве серебряного пастбища остались неровные тёмные выволочки следов. Хэл с трудом открыл деревянную дверь, ввалился на площадку, расчищенную от терновника, и с облегчением посадил девушку на нижнюю ступеньку лестницы.

-Кэирн-Бикен. Первое условие я выполнил. Теперь твоя часть договора.

-Да прекрати ты разговаривать со мной по-русски! Я в совершенстве владею английским, если ты не понял.

-Я тоже в совершенстве владею английским, поэтому часто употребляю слова, которые не говорят воспитанные люди. Русский я освоил недостаточно.

Девушка расхохоталась и покачала головой.

-С чего ты вообще решил, что я русская?

Хэл вытащил из кармана джинсов свернутый вчетверо слегка помятый листок.

-Была в твоей сумке.

При ярком свете луны не составляло труда опознать банковскую бумагу.

-Ежемесячная распечатка состояния счёта. Так вот, на что ты клюнул...

-Послушай, тебе придётся убедить полицейских, что ты — это ты. Документ, конечно не лучший, но, как-никак, - подтверждение места жительства, следующий по важности после паспорта или водительских прав. Остальное будет легко проверить.

-Нам нужно на вершину.

-По лестнице не понесу. Устал.

-Хорошо, я сама.

Девушка ковыляла наверх, морщась от боли, но не жаловалась. Хэл поддерживал её, когда она теряла равновесие. На вершине кустарник был вырублен, уцелела лишь древняя сирень, истерзанная штормами. Прошлогодняя листва зябко шелестела. Поднимался ветер. Пленница опустилась на землю в непроглядную тень и прислонилась спиной к стволу.

-Мы тут, как яичница на бороде ирландца! Надо уходить, - торопил Хэл.

Девушка щурилась на тёмные крыши Кэрна.

-Ждём здесь, пока луна не минует окраину, - спокойно сказала она.

Лицо Хэла вытянулось. Начиная подозревать, что его водят за нос, он тщетно пытался сохранить видимость дружелюбия. Хотя на что надеяться после такого провала?

-Странная форма у этого холма. Будто кто-то подравнял.

-Это не холм. Это каирн. Древняя могила Герейна, то ли принца, то ли аббата, то ли и то, и другое. По преданию, он был здесь похоронен в золотой ладье с серебряными вёслами, давно, ещё в шестом веке.

-Это что, всё из-за клада? - Хэл сплюнул. - Вот это я влип! Бред какой: закопать парня в золотой ладье. Да его же вырыли в первую же ночь после похорон! Какое, ещё и ночь не настала, а уже вырыли. Как только родственники и гости разошлись. Роджерс что, клюнул на эту байку? Слушай, не клеится: для секретных операций собирают группу спецов, задействуют местную спящую ячейку, чтобы подготовить жильё и транспорт, потом обеспечить отход, и весь состав уже не привлечёшь к делу снова: следы остаются всегда. Улик нет, подозрения остаются. Роджерс серьёзный человек, и хозяева его - люди серьёзные. Они — не кладоискатели. Ты мне голову морочишь.

-Это легенда. Герейн был корн, кельт. Кельты хоронили христиан у церкви, на освящённой земле. Язычника просто завернули бы в саван и прикопали в насыпь древнего могильника. Только тело, ни оружия, ни вещей, ни даров, ни провианта на дорогу.

-Так чего мы здесь забыли?

-Заткнись, а? - девушка посмотрела ему в лицо с презрением и едва скрываемой досадой.

Хэл растянулся ничком на остывшей земле, осязая щекой жёсткие мёртвые травинки. Время шло. Он что-то молча обдумывал, потом выстрелил в воздух из пистолета. Никакого шума — клацнул затвор, звякнула гильза.

-Что ты делаешь! - взвизгнула девушка, сжавшись в комок.

-Послушай! Ты меня одурачила, как ребёнка, а я с тобой поступил по-скотски, значит, мы вроде как поквитались... Так что окажи мне услугу напоследок... Если до того, как Луна встанет, куда нужно, здесь появится полиция, ты меня застрелишь. У меня на руках теперь тоже следы пороха. Скажешь, это я убил Фэтти, на тебя никто не подумает. А обо мне скажешь... В общем, зазевался, потерял бдительность, ты дотянулась до оружия, дальше не помнишь. Стреляй в висок, - Хэл сунул пистолет в руки девушки.

-Зачем?

-О, Господи! Пистолет для тебя слишком тяжёлый. Ты можешь ранить, а надо убить. В голову — это наверняка. Я даже ничего не почувствую. Сделаешь?

-Нет. Ты нужен мне живым.

-Хотя бы выслушай! Мне в тюрьме не выжить, у меня клаустрофобия. Я не преступник и никакой не отморозок. Роджерс не врал тебе, только не упомянул, что это из-за его проделок я в дерьме по самые уши. Я тогда отобрался в «дельту», для меня это было очень важно. Подписал контракт. Нас, новоиспечённых операторов...

-Какая дельта, каких ещё операторов? - девушка скривилась.

-Так называются военнослужащие Сил Специальных Операций. Так вот, нас, новоиспечённых, отпустили в увольнение. Расплачивались жетонами...

-Что значит «расплачивались жетонами»? - безразлично спросила девушка, продолжая следить за луной.

-Когда приходит время платить за пойло, кидаем на стол жетоны — медальоны солдатские с именем и номерами, видела ты их сто раз в кино. Чей окажется сверху, тот и платит за компанию. Я в этой игре не проигрываю никогда, так что, каюсь, нажрался... - Хэл незаметно для себя перешёл на английский и говорил теперь быстро, проглатывая слова и смягчая согласные, с вполне обычным акцентом, выдающим уроженцев юго-запада США. - В общем, нарисовался какой-то штабной, мы же своих видим по выправке, со своей бабой, по ходу мексиканкой. Потом оказалось, жена. Лучше бы нам, конечно, вести себя потише, но мы уже весёлые были и вправду могли мешать. Штабной начал бабе своей объяснять, что к чему. Дескать, не стоит пугаться опарышей. Пришлось растолковать недоумку, что «опарыши» - прозвище новобранцев в морской пехоте, а я ни разу не морпех, не новобранец, и если он что-то имеет против белых, неправильно это — я же не выбирал, кем родиться. Убить не убил, но слегка покалечил. Ребятам не удалось меня оттащить, как ни пытались. Кто-то из обслуги вызвал полицию, только дело-то было не на базе, в бар нельзя ходить в форме, мы все в гражданском. Первыми приехали копы, сразу два наряда. Я, когда выпивший, становлюсь не по делу решительным. Начал скандалить, меня сбили с ног, и кто-то угомонил электрошокером. Могли и застрелить. Наверное, повезло. Короче, когда подоспела военная полиция, меня уже замесили в кровавый фарш и увезли в каталажку.

Трое суток меня продержали в клетке, обвинения не предъявили и даже не зачитали права. Врача тоже не вызвали, а у меня сотрясение было и два ребра сломано — потом выяснилось. Я панически боюсь подвалов, клеток и туннелей, мерещиться начинает всякая чушь — как будто меня стены плющат, особенно в темноте. Меня чуть было не забраковали однажды из-за этого — это же видно, когда человека одолевает паника, но на снаряде понимаешь, что всё скоро закончится, а в тюрьме - нет...

Когда Роджерс объявился, он меня взял тёпленьким, я на цырлах прыгал, умолял и только что не плакал, как младенец. Роджерс меня и добил: меня выгоняют с позором, с лишением звания и выслуги, без выходного пособия, и готовятся отдать под суд, но если я соглашусь на него работать, то дело спустят на тормозах, иначе — срок, а то и пожизненное, если слизень сдохнет, - опомнившись, Хэл снова перешёл на русский. - Будто бы, у того офицера трещина в черепе и отбита печень. Я знал, что это неправда: бил так, чтобы наказать, а не убить, - и понимал, что это просто вербовка, всё как по инструкции. Но меня бы по-любому выдворили со службы после пьяной драки, в ССО не держат тех, у кого проблемы с полицией, да мне и без разницы было, лишь бы выбраться. Роджерс сунул мне бумаги и ручку, я подписал, не читая.

После этого мне жилось просто, даже жалованье какое-то капало на счёт, только жить не хотелось. На всём готовом, но уединиться можно только в туалете. Я однажды попытался удавиться — и не смог. За это Роджерс меня запер в подвале, на неделю, в темноту. Больше я против него не бунтовал.

-Дело и сейчас не дойдёт до суда. Тебя депортируют.

-Твои бы слова, да Богу в уши! Повидал я много лишнего, дома меня бы сразу ликвидировали, и конец мучениям, - усмехнулся Хэл. - Ральф и Фэтти — англичане. Так что, судить меня будут здесь, и никаких шансов понравиться присяжным, даже если ты не станешь на меня заявлять. Тебе так сложно помочь парню, который попал в беду?

-Обещания нужно выполнять, даже если мир погибнет, - тихо сказала пленница. - Понадобилось то, что хотел Роджерс — получи свою награду. Помоги подняться на вершину, - девушка взяла Хэла за руку. - Иди первым.

Хэл возомнил, что внезапной исповедью вызвал симпатию, зазевался и не заметил, как пленница одним движением выдернула что-то из кулона. Рыбкой блеснул булат и полоснул по переплетённым пальцам. Кровь окропила траву. Девушка вырвала руку и спрятала оружие. Хэл, потеряв равновесие, плюхнулся на пятую точку.

-Ах ты сучка! - он готов был врезать обидчице, как следует.

Что-то зловещее было в её сосредоточенности. Повернувшись к луне, пленница преклонила колени и заговорила на незнакомом языке, то ли просила, то ли приказывала. Ничего не произошло, и девушка повторила всё сначала, громче и увереннее. Кровь свернулась, высохла, вспыхнула синими искрами и с шипением исчезла. Порезы сами собой закрылись, не оставив шрама. Хэл растеряно разглядывал раненую и тут же исцелённую руку. Ночь начала меняться. Ветер стих, но листва зашуршала громче, повторяя смолкшие слова. Луна засияла ярче прежнего, облив вершину синеватым светом, ослепительным, как электросварка. Поверхность Кэирн-Бикэн превращалась в зыбкую сплавину над трясиной. Почувствовав, что увязает, Хэл завопил, срывая голос, и забился, безуспешно пытаясь высвободиться из жадной пасти земли. Девушка — её уже засосало по пояс, намертво вцепилась в его колени и подол куртки. Хэл разжимал её пальцы, продолжая тонуть в вязкой массе холма. Последнее, что он видел, леденея от скотского ужаса — тень чёрной птицы, заслонившей луну.

На дороге показалась полицейская машина, но вершина холма уже обезлюдела.