Читать онлайн "Эмбервельд: Пепел и Сталь"

Континент Эмбервельд. Тринадцать лет назад. Лес Шепчущих.

Дождь бил по земле, как когти по барабану. Воздух был густ от запаха мокрых трав и крови. Рейна бежала босиком. Платье цеплялось за ветви, рвалось, волосы липли к лицу. В груди хрипел страх, но ноги не останавливались. Ещё вчера её мир был иным. Племя Шепчущих жило в сердце Дикого Леса — там, где деревья стояли так близко, что солнечный свет проходил сквозь листву узкими золотыми лезвиями. Они не знали стен и камня, не признавали железа. Их дома рождались из корней и ветвей, вплетённых в живые стволы, и казалось, будто сами деревья склоняются, чтобы укрыть людей от ветра и чужих глаз. Они не строили — они договаривались с Лесом. Дети учились ходить босиком по колючим мхам, различать треск сухой ветви и шаг зверя, понимать язык птиц и предупреждения ветра. Старейшины говорили, что тот, кто не слышит Лес, рано или поздно становится добычей — либо для зверей, либо для людей. Магия племени была тихой. Её не выкрикивали и не разрывали на части. Она жила в дыхании, в крови, в памяти. Заклинания не записывали — их пели шёпотом у костров, передавали из уст в уста, от матери к дочери, от наставника к ученику. Лес был не оружием, он был союзником, свидетелем, судьёй.

Каждую весну, когда туманы стелились по молодой травке, дети племени проходили Инициацию. Это был не праздник — скорее разговор с тем, что старше любого имени. Их уводили вглубь Леса по одному, без оружия, без амулетов, и оставляли там до рассвета.

Дух Леса выбирал путь сам. Кому-то доставался путь травника — хранителя жизни. Кому-то — путь заклинателя снов, что ходит по грани между явью и тенью. Были и хранители крови — те, кто знал цену жертвы и умел платить её правильно. Рейна прошла обряд раньше других. Её увели в ночь, когда туман был густым, а Лес молчал слишком долго. Старейшины переглядывались, но не остановили ритуал. Она помнила, как стояла босая на холодной земле, как сердце билось так громко, что, казалось, его услышат деревья.

Лес молчал почти до рассвета, а потом он ответил, её путь назвали — Путём Молчащего Охотника — тем, кого Лес будит раньше тревоги, тем, кто слышит шаги врагов прежде, чем они вступят на священные тропы. Тем, чья тень идёт впереди беды.

Старейшины побледнели. Этот путь был забыт. Его имя не произносили уже много поколений. Считалось, что он появляется лишь тогда, когда грядёт разрушение. И вот этой ночью беда пришла раньше, чем тень. Сначала — запах гари. Потом — вой. Потом — люди.

Они явились в чёрных плащах, с магией, что превращала слова в цепи. Их голоса были холодны, а шаги — безжалостны. Пламя вспыхивало мгновенно, будто сама земля пропитана смолой. Рейна помнила: отец поднял её, прижал к груди. Дышать стало трудно. Он что-то крикнул матери — коротко, резко.

Мать подошла сразу. Перехватила Рейну, не колеблясь и опустила её на землю.

— Слушай меня, — сказала она тихо. — Не оборачивайся.

Мать развернула её лицом к лесу и наклонилась. Голос был ровным, без дрожи:

— Беги к сердцу Леса. Там ты выживешь.

Она коснулась макушки Рейны и оставила там след поцелуя.

— Там ты станешь волей магии. Или её проклятием.

Огонь был уже близко.

И она побежала. За спиной остались крики и треск костров. Кровь шумела в ушах. Лес будто раздвигался, укрывая её, но не щадил — каждая ветка, каждый корень спрашивал: «Сможешь ли ты выжить?»

Выбежав на опушку, в дымке дождя она увидела его — мальчика в чёрном плаще. Он был слишком чист для этого места: лицо, словно высеченное из камня, руки сдержанные, как и всё в нём, взгляд холодный, но не жестокий. Они смотрели друг на друга мгновение, ставшее вечностью: янтарь и сталь. Он мог крикнуть, позвать стражников, остановить её, но не сделал ничего.

Рейна исчезла в темноте Леса, а мальчик остался стоять. Он не знал, что этим молчанием предал свой Дом. И она не знала, что этой ночью породила войну магий, которая изменит их обоих.