Читать онлайн "Тупая сборка - 3 (Искушение плотью)"

Я сидел в таверне «Пьяный единорог», допивал третью кружку кислого эля и пытался понять, почему у всех посетителей вдруг стали непозволительно томные взгляды.

В углу какой-то мужик в кольчуге не просто пил — он медленно, чувственно облизывал край кружки, глядя на барменшу. Барменша, в свою очередь, поправляла корсаж так часто, будто у неё там поселилась змея.

— Ты это видишь? — спросил я у пустоты.

Тишина. Система молчала. Это было подозрительно.

Дверь таверны распахнулась.

На пороге стояла Элирия.

Ледяная волшебница, дочь герцога, моя бывшая… ну, не бывшая. Работодательница. Мы расстались после того, как я сбежал от куриного стартапа, но, видимо, судьба решила надо мной поиздеваться.

Она была всё так же прекрасна: серебряные волосы до пояса, синие глаза, идеальная кожа, которая, кажется, светилась в темноте. Магическая броня облегала фигуру так, что даже у каменного голема включились бы базовые инстинкты.

— Максим, — произнесла она голосом, от которого у мужиков за соседними столами затряслись кружки. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — насторожился я. — Я тебе ничего не должен. Я отработал свой контракт. Ты вышла замуж за того принца? Поздравляю.

— Я не вышла замуж. — Она подошла ближе. Слишком близко. Я почувствовал запах мороза и почему-то ванили. — Я разорвала помолвку. Принц оказался… недостаточно мужественным.

Я моргнул.

— То есть?

— Он боялся моей магии. — Она наклонила голову. — А я ищу того, кто не побоится.

Система наконец ожила, но как-то вяло, будто нехотя:

> Получен квест: Искушение плотью.
> Сложность: Сомнительная.
> Награда: Её расположение.
> Штраф: Заморозка.

— Слушай, — я отодвинулся, насколько позволяла скамья. — Я, конечно, польщён, но у меня сейчас небольшой кризис среднего возраста, долги перед печенью и вообще я…

— Ты сбежал от куриц, — перебила она. — Я знаю. Это было… впечатляюще. Не каждый способен договориться с пернатой корпорацией.

— Это был не договор, это был захват власти. — Я допил эль залпом. — И вообще, откуда ты…

— У меня свои источники. — Она улыбнулась. — В этом мире мало что происходит без моего ведома. И, Максим… Я наблюдала за тобой.

— Зачем?

— Потому что ты реальный. — Она села напротив. Её колено случайно коснулось моего под столом. Случайно ли? — Все вокруг — ходячие штампы. Рыцари, маги, принцы, злодеи. А ты… ты не вписываешься. Ты сломал систему. Ты разговаривал с курами. Ты смешной.

— Спасибо. — Я почесал затылок. — Лучший комплимент в моей жизни.

— Я хочу, чтобы ты научил меня быть настоящей. — Она подалась вперёд. Её глаза блестели. — Я устала быть «Ледяной принцессой». Я хочу чувствовать. Хочу страдать. Хочу… любить.

— Элирия, — сказал я максимально серьёзно. — Ты понимаешь, что я — худший кандидат для «уроков жизни»? Я чинил тостеры. Я воевал с курами. Моя бывшая девушка ушла к кофемашине. Я…

— Идеально. — Она улыбнулась ещё шире. — Ты разбит. Ты сломан. Ты не пытаешься казаться лучше, чем ты есть. Ты — настоящий кусок дерьма, и это прекрасно.

Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Это… это был комплимент?

— Самый искренний в моей жизни. — Она встала и протянула руку. — Пойдём. Я сняла нам комнату наверху.

— Зачем?!

— Ужинать. — Она удивлённо подняла бровь. — А ты о чём подумал?

Я вздохнул и пошёл за ней.

Комната оказалась… ну, типичной гостиничной локацией для романтических сцен.

Кровать — огромная, с балдахином, застелена шёлковыми простынями. На столе — фрукты, вино, свечи. В камине уютно потрескивал огонь, который, судя по ровному синему пламени, был магическим.

— Уютно, — сказал я, садясь в кресло подальше от кровати.

— Садись ближе. — Элирия указала на край кровати. — Я не кусаюсь.

— А магией долбануть?

— Только если откажешься от десерта.

Я вздохнул и пересел. Край кровати оказался на удивление мягким.

Она налила вино. Её пальцы — длинные, тонкие, с идеальным маникюром — обхватили бокал так медленно и чувственно, что у меня непроизвольно дёрнулся глаз.

— Расслабься. — Она протянула мне бокал. — Ты как натянутая струна.

— Я всегда такой, когда рядом женщина, которая может превратить меня в ледяную статую одним щелчком.

— Обещаю не щёлкать. — Улыбнулась.

Мы выпили. Вино оказалось приятным, с лёгким привкусом… чего-то знакомого. Ванили? Мороза?

— Расскажи о себе. — Она откинулась на подушки. Её поза была расслабленной, но глаза… глаза сканировали меня, как рентген. — О женщинах, которые уходили от тебя к бытовой технике.

— Ты опять за своё?

— Это важно. — Она подалась вперёд. — Я хочу понять, как работает твоё сердце.

— Моё сердце работает в режиме «экономия энергии». — Я допил вино. — И вообще, оно нужно только для перекачки крови.

— Лжёшь. — Её голос стал тише, мягче. — Я вижу. Там что-то есть.

— Ничего там нет. Пустота.

— Пустоту можно заполнить.

Она поставила бокал на столик и переместилась ближе. Теперь между нами было сантиметров десять. Я чувствовал её запах — мороз, ваниль и что-то ещё, отчего у нормального мужика должны были включиться все базовые инстинкты.

— Элирия… — начал я.

— Тсс. — Она приложила палец к моим губам. Палец был холодным, но губы… губы почему-то стали горячими. — Не говори ничего. Просто…

Она замолчала и посмотрела мне в глаза. Так, будто пыталась заглянуть в душу. Или хотя бы в инвентарь.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— Это от холода. Ты же ледяная.

— Врёшь. Это от меня. Я чувствую.

И тут её рука легла мне на колено.

— Элирия…

— Тсс.

Её пальцы сжались. Медленно, изучающе, они поползли вверх по бедру. Я замер. Воздух в комнате, казалось, загустел. Даже огонь в камине перестал трещать.

— Ты слишком напряжён, — прошептала она. — Расслабься.

— Легко сказать, когда меня лапает ледяная волшебница…

— Лапает? — Она усмехнулась. — Какое смешное слово. Я не лапаю. Я изучаю.

— Изучаешь что?

— Тебя. Твою реакцию. Твоё тело.

Её пальцы добрались до ремня. И остановились.

— Дальше? — спросила она.

— Что — дальше?

— Я жду разрешения. В книгах пишут, что мужчины любят, когда их спрашивают.

— В каких книгах?! — взвыл я мысленно - феминистки что ли писали, мать их ?

— Разрешаю, — выдохнул я вслух.

Она расстегнула ремень. Медленно. Очень медленно.

— Интересно, — сказала она, когда ремень упал на пол. — А дальше?

— Ты спрашиваешь у меня?!

— Я же сказала: я изучаю. Я не знаю, что делать дальше. Только по книгам.

— Ладно. Тогда… делай как в книгах.

— Хорошо.

Её рука скользнула под ткань.

Я перестал дышать. Воздух кончился во всей комнате. Во всём мире кончился воздух.

— Ого, — выдохнула она.

— Что — «ого»?

— Ты… горячий. Очень. И…

— Что?!

— Ты готов. — Она сжала пальцы. — Очень готов. Даже слишком.

— Это… это комплимент? - Еще бы я не был готов, такая красотка держит меня за это самое !!

— Это констатация факта. — Она посмотрела мне в глаза. В её взгляде было что-то новое. Не холод. Не любопытство. Азарт. — Ты реагируешь так, как написано в книгах. Даже лучше.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— Тебе нравится? — спросила она, чуть сжимая ладонь.

— А…, а ты как думаешь?!

— Думаю, что да. Но хочу услышать.

— ДА! ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, МНЕ НРАВИТСЯ!

Она улыбнулась. Довольная, как кошка, которая нашла не только сметану, но и целую молочную ферму.

— Тогда продолжим.

Её вторая рука легла мне на грудь и скользнула под рубашку. Пальцы — ледяные, но касания жгли. Я перестал дышать. Я перестал думать. Я перестал даже проклинать систему — впервые за долгое время.

— Ты напряжён, — сказала она, поглаживая мои мышцы. — Но это приятное напряжение. Как перед боем. Только… по-другому.

— Элирия…

— Что?

— Я… я сейчас…

— Знаю. — Она наклонилась и поцеловала меня. Жёстко. Требовательно. Её язык скользнул в мой рот, холодный, как лёд, но от этого сносило крышу ещё сильнее.

Мои руки, наконец, перестали быть парализованными. Я обнял её за талию, притянул к себе. Она была твёрдой, как статуя, и одновременно мягкой, как… ну, как очень твёрдая и одновременно мягкая женщина. Хрен ее знает, как у нее так получалось, но мне это было в кайф

— Смелее, — выдохнула она мне в губы. — Ты можешь.

Я положил ладонь ей на грудь.

Она была… ледяной. В прямом смысле. Через ткань платья я чувствовал холод, от которого у нормального человека должны были отняться пальцы. Но пальцы не отнимались. Они, наоборот, горели.

— Холодно? — спросила она.

— Адски.

— Привыкай. Я всегда такая.

— Я… постараюсь.

— Постарайся.

Я сжал. Она выдохнула — коротко, остро. Её глаза расширились.

— Так… — сказала она. — Так тоже написано в книгах. Но я думала, это преувеличение.

— Не преувеличение.

— Хорошо. Продолжай.

Я продолжил. Мои пальцы мяли, сжимали, изучали. Она отвечала тем же — её рука двигалась ритмично, уверенно, будто она всю жизнь только и делала, что доводила мужчин до исступления.

— Ты… ты как будто тренировалась, — выдохнул я.

— Читала. Много. Представляла. Хотела попробовать.

— И как?

— Лучше, чем представляла.

Она сжала сильнее. Я зарычал сквозь зубы.

— Тише, — прошептала она. — Не торопись.

— Легко сказать…

— Я знаю. Но я хочу, чтобы это длилось дольше.

— Зачем?!

— Чтобы запомнить.

Её рука двигалась. Моя рука двигалась. Мы оба двигались в каком-то странном, первобытном ритме, под который даже система, кажется, притихла и не пищала.

— Ты… — начал я.

— Молчи. Просто…

— Что?

— Будь.

И тут дверь распахнулась.

На пороге стоял Петух.

В костюме. С галстуком. С повесткой в клюве.

— Ко-ко, — сказал он.

И уставился.

На меня. На Элирию. На мою руку у неё на груди. На её руку у меня в штанах.

— Ко-ко? — переспросил он, склонив голову.

Система ожила, и голос её был полон злорадства:

> Вмешательство внешних сил.
> Классификация: Пернатый идиот.
> Уровень угрозы для интима: 100%.
> Уровень угрозы для петуха: Скоро узнаем.

— Твою ж дивизию, — простонал я.

Элирия замерла. Потом медленно, очень медленно, убрала руку. Потом убрала мою руку со своей груди. Потом посмотрела на петуха.

Глаза у неё были белые. Полностью. Без зрачков.

— Ты. Мне. Помешал. — Голосом, от которого заледенели стёкла.

— Ко-ко-ко-ко! — Петух попятился и сунул мне повестку. Прямо в руки.

Я прочитал:

ПОВЕСТКА В СУД.
Истец: Куриный Совет (в лице Королевы).
Ответчик: Максим Тупорылов.
Обвинение: Нарушение трудового договора, незаконное обогащение, хищение интеллектуальной собственности.
Особое примечание: Если не явишься — пришлём гусей.
— Чёрт, — выдохнул я.

— Убью, — сказала Элирия.

— Кого? Петуха? Кур? Всех?

— Всех. Потом.

— А сейчас?

— Сейчас… бежим.

— Бежим?!

— Ты хочешь остаться и объяснять курам, почему ты должен им деньги, пока у меня рука была у тебя в штанах?

— Нет.

— Тогда бежим.

Она схватила меня за руку, рванула к окну. Петух попытался преградить путь, но получил ледяной стрелой прямо в галстук.

— Ко-о-о… — выдохнул он и рухнул.

Мы выпрыгнули в окно.

Ветер бил в лицо, ночь обнимала холодом, а в ушах звенело:

> Квест [Искушение плотью] приостановлен.
> Причина: Вмешательство пернатых.
> Уровень фрустрации ГГ: Критический.
> Уровень фрустрации Элирии: Ледяной апокалипсис.
> Уровень злобы на кур: Бесконечность.
> Система выражает соболезнования.
> Система тоже хотела посмотреть, чем кончится.
> Система объявляет войну пернатым.

Мы бежали по ночной улице, и я чувствовал, как её рука сжимает мою. Крепко. Надёжно. Будто я — последний мужчина на земле.

— Элирия, — выдохнул я на бегу.

— Что?

— Мы продолжим?

Она остановилась. Повернулась ко мне. В лунном свете её глаза блестели холодным огнём.

— Обязательно, — сказала она. — Как только я уничтожу всех кур в этом мире.

— Это может занять много времени.

— У нас есть время. — Она усмехнулась. — Я бессмертная. А ты… ты пока живой.

— Утешила. Давай уж как-нибудь пораньше, а ?

— Бежим дальше. Они уже близко.

Сзади послышалось угрожающее кудахтанье. Много. Очень много.

— Это что, армия?

— Армия возмездия. — Элирия потянула меня за угол. — Ты убил их петуха. Ты должен им деньги. Ты совратил их главную надежду на размножение.

— Я совратил?!

— Для них — да. Бежим!

И мы побежали.

В ночь. В неизвестность. В новые приключения.

А сзади, в разгромленной гостинице, лежал мёртвый петух в костюме, и луна освещала его безжизненное тело, над которым уже кружили… гуси.

Страшные. Молчаливые. Гуси.

> Глава завершена.
> Продолжение следует.
> Если выживут.