Читать онлайн "Постсоветский. Тихий Резонанс."

Глава 1. Рутина
Три трубы ТЭЦ коптили небо, превращая закат в грязно-рыжую дымку. Вид с
Заволжского моста был единственным, что напоминало Андрею о величии — о
величии чего-то большого, умирающего и бесполезного, как он сам. Дорога домой
занимала десять минут, если светофоры миловали. Ровно столько, чтобы успеть
переключиться с усталости на раздражение.
Двушка в неблагополучном, но тихом районе. Его крепость и его склеп. Воздух пах
старым борщом и кошачьим кормом. Две кошки Маркизы, плоды любви жены и дочки,
смотрели на него с подоконника одинаковыми равнодушными зрачками-щелочками.
Им было позволено всё: спать на его единственной чистой рубашке, блевать в тапки,
оставлять шерсть повсюду — словно приправу к его жизни.
Из вещей у него была одна сумка и пакет из «Перекрёстка». Всё остальное
пространство — заставленный хлам чужой жизни: коробки с нитками, сувенирные
кружки, горшки с чахлыми растениями, бесконечные шмотки и барахло. Его территория
кончалась у вешалки в прихожей. Дальше — оккупированные земли в которых за всё
спрос.
За ужином — обыденные ложки, обыденные разговоры. Жена говорила о скидках,
дочка — о подружке, у которой новый телефон.
— Пап, а ты когда мне тот телефон купишь? Обещал же.
Андрей промолчал, протолкнув в себя комок картошки. Он копил три года на недорогой
мотоцикл. Мечтал о ветре и пустоте за спиной. Каждый месяц откладывал что-то — на
ремонт машины, на внезапную просьбу дочки, на ветеринара для кошек. Мотоцикл
отодвигался, как горизонт.
На кухонном столе, шатающемся на разной длине ножек, завибрировал старый
смартфон. Легкая, нервная судорога "бжж".
«Заедешь?» — прилетела смс от Дена.
Андрей посмотрел на экран. Потом на дочь, вылавливающую из супа лавровый лист,
капая с него красным бульоном на стол. На жену, стиравшую с плиты неведомое пятно
в халате с пятно на кармане. На кошачью шерсть, плывущую в луче тусклой люстры.
Он ощутил это физически — тихое, привычное удушье, как будто лёгкие заполнялись
той самой серой ватой, что лежала клоками по углам и в тоже время абсолютное
безразличие к происходящему.
Он перевернул телефон экраном вниз, резко затянулся, туша сигарету о жестяную
крышку от пива.
— Выйду, подышу, — буркнул в пространство, не глядя ни на кого, и, накинув пиджак
на плечо, вышел, хлопнув дверью.
Машина завелась со второго раза, с надрывным кашлем. Подвеска скрипела на
каждой кочке, отзываясь тупой болью в висках. Он не ехал к Дену. Он бежал. От
вопросов, от запахов, от этого предсказуемого заката над трубами.
Дом Дена был огромным, неухоженным, тонувшим в зарослях старого сада. Не жильё,
а убежище. Три высоченные голубые туи вдоль забора у входа выглядели
величественно и от части гнетуще. Калитка открылась беззвучно. На пороге стоял Ден.
Он был в чёрных тренировочных штанах и свитере, но держался с холодной,
отстранённой вежливостью стражника. Волосы были влажными, будто он только что
вышел из под какого-то другого не Ярославского дождя.
— Заходи, — кивнул он. Это был не приветственный кивок. Это было разрешение
перейти границу.
Внутри пахло деревом, пылью и озоном от работающих компьютеров. Беспорядок
здесь был иного порядка — не бытовой, а интеллектуальный. Стеллажи с книгами,
схемы на стенах, разобранная электроника на столе. Мир, где каждому предмету было
место в голове у хозяина, а с виду просто черти пойми что.
— Чай? — спросил Ден, и его голос потерял сторожевую твердость, стал обыденным,
даже усталым.
— Давай.
Они говорили ни о чём. О дороге, о погоде, о том, как город медленно гниёт, а его
дители делают вид, что все впорядке. Андрей чувствовал, как спадает привычное
напряжение в плечах. Здесь его не ждали, не требовали, не оценивали. Он был просто
гость в чужой, но честной вселенной.
Потом, уже к концу, сидя с телефоном в руках, Андрей вдруг вспомнил.
— О, смотри, что мне скинули, — он усмехнулся, запуская ролик. — Лоботрясы
какие-то в Европе ломбард грохнули. Как сума сошли, оцени.
На экране мелькали крики, битое стекло, хаотичные движения. Ден смотрел
рассеянно, попивая чай. Потом его брови дрогнули. Он взял телефон из рук Андрея,
перемотал, поставил на паузу.
На экране замер один из грабителей, его нога над осколками витрины.
— Стой, — сказал Ден тихо. Его голос изменился, стал плоским, аналитическим. —
Видишь? Он левша. И наступает на стекло внутренним ребром подошвы. Идиот.
Полный отпечаток. Весь след пошёл по наклонной с этой секунды.
Он запустил запись дальше, водя пальцем по экрану.
— Смотри: охрана тут не смотрит на них, а на эту дверь. У них сигнализация не на
разбитие, а на вибрацию. Они бьют кувалдой — дураки, её уже десять секунд как
вызвали. И вот этот… — Ден фыркнул с презрением, которого Андрей никогда у него
не слышал. — Он роняет сумку. Из-за адреналина мелкая моторика отключается.
Аматоры.
Ден откинулся на спинку стула, и его глаза горели холодным, ясным огнём. В них не
было возмущения. Была досада. Досада мастера, наблюдающего за работой неумех.
— Их взяли через сорок минут, — сказал Ден, отдавая телефон. — В трёх кварталах.
Всех. Потому что они думали о деньгах, а не о физике. О хаосе, а не о порядке.
Он замолчал, уставившись в пространство. Андрей наблюдал за ним, и странное
чувство охватило его. Это был не бред. Это был… разбор полётов. Как будто Ден
видел скрытый слой реальности, матрицу, где каждое действие имело вес, след и
последствие. И в этой матрице те лоботрясы были кричаще-яркими, глупыми
сигналами, обречёнными на подавление.
В Андрее что-то щёлкнуло. Не страх. Не отвращение. Любопытство. Острый, как игла.
— А как бы… сделал ты? — спросил он, не узнавая собственный голос.
Ден повернул к нему голову. Взгляд был тяжёлым, оценивающим. Он не ответил сразу.
Потом потянулся к своему свитеру, поправил его на плече. Андрей заметил, что на
локте была аккуратная заплатка. Дорогая вещь, но поношенная до дыр.
— Я бы не делал так, — тихо сказал Ден. — Я бы сделал так, чтобы это стало
легендой и призраком. Семь минут был бы виден между мирами. А потом… исчез.
Он посмотрел в окно, на тёмный сад.
— Знаешь, я тут почти всё продал, — произнёс он отстранённо, будто констатируя
погоду. — Чтобы просто… существовать. Осталось это. — Он махнул рукой, вмещая в
жест и дом, и схемы на стенах, и ту холодную ясность в глазах. — Пора, наверное, не
существовать. А жить. Или исчезнуть. Разницы, по большому счёту, нет.
Андрей не нашёл что ответить, но понял весь смысл до корня костей - ограбление
ломбарда. Он смотрел на этого странного, опасного, безумно одинокого человека и
видел в нём не гуру, а зеркало. Зеркало своей тоски по другому воздуху. По правилам,
которые можно понять. По побегу, который можно спланировать.
Он вышел в ночь. Скрип подвески его машины теперь звучал иначе — не назойливым
раздражителем, а метрономом, отсчитывающим последние секунды одной жизни.
Предпоследние — перед началом другой.
Он ещё не знал, согласен ли. Но он уже понимал, что назад дороги нет. Потому что
Ден показал ему болезнь, диагноз которой был прост: тихое умирание. А против этого
у Андрея не было лекарства. Только обещание семи минут в роли призрака, а после -
неизвестно кем станешь.