Читать онлайн "Что я узнал об иноке Досифее (По мотивам писаний блаженного Дорофея, 6-й век)"

Когда мы с братом-извозчиком Авундием вернулись из той поездки, то он не смог удержаться и рассказал кое-кому в обители о том, что было с нами в пути. Про тот случай в селении Тарси услышал и наш главный врач. С тех пор он стал ставить меня на дежурства по ночам. А у нас ночной врач – это тот, кому препоручается вся лечебница и приёмное отделение от зари и до зари.

И вот сейчас, в ночной тишине, когда слегка колыхается передо мною пламя большой масляной лампады, я могу рассказать и вам, думаю, что для пользы, о друге моём Досифее. Ведь вся эта поездка в службу так или иначе оказалась связана с ним. А если ко мне в кабинет войдёт сейчас медицинский брат и скажет, что кому-то стало вдруг плохо, или что нам привезли больного, то я обещаю продолжить этот рассказ при всякой к тому возможности…

С иноком Досифеем мне посчастливилось вместе служить в этой лечебнице пять лет. Ну, а потом он просто ушёл от нас, как звёздный свет… В ту самую поездку я много узнал о тех древних «богах» – бывших ангелах, что, отпав от Бога, гордо поставили троны свои на вершине горы Олимп. Прежде все они были как самые большие звёзды на нашем ночном небосклоне, а потом, сойдя на Землю и возлюбив на ней грех, они угасли. А с Досифеем вышло наоборот. Как всякий земнородный, идущий с Земли на Небо по лестнице духовного совершенства, он здесь оставил до времени свою плоть и, став чистым светом, ныне нам светит звездою с Небес.

Ах да, я же вам ещё не представился… Зовут меня Руфим. Брат Авундий зовёт меня «брат-лекарь», а все другие иноки и паломники – «брат Руфим». Всего в киновии аввы Сериды подвизаются до двух тысяч насельников, и ещё в этой лечебнице мы содержим от двухсот до трёхсот больных-мирян обоего пола. Я живу здесь уже одиннадцать лет, с двадцатого года правления Императора Юстиниана I. И сюда меня привела не одна только слава этой обители, но и то, что именно тут открылась тогда больница святых, в которой блаженный Дорофей собрал врачей-бессребреников. А у нас во всех городах и всех селениях перед больничными врачами благоговеют все.

Когда я пришёл сюда с котомкой из мира, то очень боялся, что великий святой игумен Серида в свою обитель меня не примет, или благословит в монастырскую братию. И оттого я торопливо сказал ему:

– Отче, если возможно принять меня на служение Богу в твою обитель, то прошу тебя, позволь мне послужить и людям в больнице святых.

Он же поглядел на меня внимательно и сказал:

– Хорошо. Пусть авва Дорофей сам тебе что-нибудь скажет…

Старец же Дорофей принял меня с радостью. С тех пор я прошёл в лечебнице все виды послушания, и вот теперь стал врачом.

Если вы захотите постоять пред Господом в наших подземных храмах, посмотреть на наших благолепных старцев и увидеть саму больницу святых, то вам непременно нужно приехать на Иорданский тракт. А здесь уже всякий торговец хлебами, сидящий при дороге, каждый колон, увиденный в поле, и любой встреченный всадник укажет вам верный путь. Однако же, немного проехав по Иорданскому тракту, вы и сами найдёте нас. Прямо у поворота, ведущего к нам, монастырские наши братья вкопали большой дубовый крест и обложили его белыми валунами.

С того места наша дорожка вас поведёт по пустыням в сторону Самарийских гор. Из всего приметного там вы увидите только холмы, поросшие пучками трав и убелённые многими камнями. Всё лето, осень и большую часть зимы вся та местность имеет столь же серый вид, как и одежда инока, а в конце зимы и особенно по весне – она зеленеет, а потом и цветёт, как его душа.

Вся дорога от Иорданского тракта до Монастырского ущелья занимает один час. Все путники, глядя с его края, видят там внизу светлые желтовато-серые с красноватыми прослоями скалы, внизу присыпанные каменными осыпями. На самом же дне ущелья, посреди более тёмных валунов, белеет и шумит полноводный ручей. Кое-где вдоль ручья стоят по одной и целыми рощами довольно большие пальмы с перьеобразными листьями, а по нижним частям склонов карабкаются отдельные зеленые купины, по правде сказать, весьма колючие.

А ещё Монастырское ущелье имеет сухие пещеры. Все они хранят в себе в летний зной живительную прохладу, а в недолгую холодную пору – сберегают достаточное для иноков тепло. Самое большое число гротов найдено именно там, где стоит наша обитель. Прежние поколения иноков расчистили к ним удобные проходы и устроили там кельи с домовыми церквями для отшельников и затворников.

Молитвы наших отшельников так плодотворны, что они ощущают это и сами. Но на те подземные владения претендуют и демоны. Чтобы изгнать из них иноков, они весьма часто производят там необычный шум. Иногда это тяжкие вздохи, звуки крадущихся шагов или уж самые свирепые рыки львов. Порою те нечистые духи им являются и видимым образом, такие ужасно-безобразные, что словами не передать… А наши отшельники охраняются от всей той напасти мощами святых, источающими благодать, крестными знамениями, содержащими всю силу честного животворящего креста Господня, и непрестанною молитвою Иисусовой, в коей заключается весь Христос. И иногда ненадолго, в утешение инокам, Господь освещает их пещеры весьма белым и слегка голубым Фаворским Светом. У нас в обители говорят, что одни те пещерники, как серафимы, там принимают Благодать Божью, а другие, как херувимы, познают многие Тайны. Ведь в Писании говорится: «Стяжавший Святого Духа – познаёт всё».

Те пещерники при редких встречах братьям нашим говорят:

– Все земные удовольствия и утехи не приносят для нашей души никакой пользы. И тут, внизу, их просто нет. Зато здесь укрепляются наши ум и воля, и нашим душам удобно дозревать до Господа… Без молитвы нам никогда не соединиться с Богом, а без сего сомнительно и спасение. Уединение и молитва – выше всякого блага. Господь всё даёт нам по чистой молитве. А для обретения самой способности творить чистую молитву нужно сначала очистить свою совесть и свой ум.

В Стефановском гроте нашем многие иноки попеременно читают Неусыпаемую Псалтирь. А в большой подземной церкви, освящённой в честь Иоанна Крестителя, ежедневно проводятся литургии. Кто сотворяет мир в равновесии? Чаша Христова… Что даёт нам Чаша? Святость! Чаша даёт нам здоровье, даёт бессмертие. Никакие изобретения так не послужат миру, как мы своим причащением.

Те иноки и те паломники, что идут в темноте от Подземных врат в Иоанновскую церковь от одного светильника до другого, касаясь правою рукой стены, – на освещённых камнях там видят ангелов, глядящих прямо на них. В высоком зале самого подземного Храма есть большая лампадами освещённая мозаика трёхкрестной Голгофы, с открытым ниже Гробом Спасителя и двумя апостолами, стоящими подле него.

По другую сторону от этой мозаики, за свисающими сверху светильниками, стоят в неглубоких нишах образа Иисуса Христа, Божией Матери, Иоанна Крестителя и первоверховных апостолов Петра и Павла, написанные на кусках деревянных досок с неровными краями. В иных местах этого зала по лампадному свету можно найти ещё три образа в нишах. Один из них написан в честь любимого ученика Спасителя – апостола и евангелиста Иоанна Богослова, второй – в честь просветителя Эфиопии апостола и евангелиста Матфея, и третий – в честь ходившего к народам севера апостола Андрея Первозванного.

А когда Монастырское ущелье сделает поворот и расширится, тогда все путники и увидят нашу обитель. Киновия аввы Сериды стоит прямо у южных склонов всё тех же полосчато-светлых скал. Полукругом, от скалы и до скалы, весь монастырь обнесён гладкою каменною стеною высотой восемьдесят стоп. Сама внешняя стена и все внутренние постройки, включая сводчатое строение Благовещенской церкви, сложены из пилёного камня, имеющего желтовато-серый оттенок с некой красноватостью. Прямо с дороги все путники видят и три трёхэтажных келейных корпуса с плоскими крышами, что стоят, прилепившись прямо к скале. В том месте, где к обители подходит дорога, в стену встроена приземистая квадратная башня, имеющая врата.

А вот саму одноэтажную и весьма длинную больницу нашу, находящуюся левее надвратной башни, перед монастырскою стеной, заметите вы не сразу. Ведь её от дороги закрывает роща особенно высоких пальм…

Большинство ревнителей Иисуса Христа на опасное и многотрудное путешествие в Палестину решаются уже в зрелом возрасте. Из-за многих невзгод, выпадающих на их долю в пути, у одних обостряются недуги старые, у других – болит что-то новое, да ещё бывают и травмы. Заболевшие путешественники, имеющие повозки, приезжают к нам сами. Ну, а всех пеших паломников, и своих больных тоже, привозят к нам местные жители. И попав сюда, все больные находят у нас всё бесплатное – и лечение, и питание, и ночлег.

Отчего-то многие паломники, прибывающие к нам из владений Западной Римской Империи, услышав в моём кабинете вполне утешительный диагноз, совсем не торопятся уходить. Почему-то они сразу же забывают, что перед ними сидит врач, и начинают говорить со мною как с много знающим иноком, которому следует успеть задать как можно больше вопросов. А когда я к вечеру освобождаюсь, то они сами приходят ко мне по нескольку человек, садятся вот тут на лавочки и начинают вести со мной разговоры.

И этих паломников хлебом не корми – дай им рассказать о тех чудесах, что начались у них ещё дома, продолжались на протяжении всего их пути в Палестину, и которые были и здесь – в Монастырском ущелье… А ещё все паломники любят пересказывать то, что их самих впечатлило из рассказов других паломников. В основном всё это касается тех многочисленных подражателей Иоанну Крестителю, что живут сейчас в дальних пустынях. В душах тех из них, кто имеют чистую совесть, великую любовь к Богу и большое усердие в молитве – свивает гнездо своё голубь Святого Духа. И тогда уста тех святых простецов, точно так же, как и уста святых мудрецов – начинают источать «мёд». Возымев Святого Духа, многие пустынники творят знамения и даже многие годы обходятся без еды и воды. Иные из них причащаются крови и плоти Иисуса Христа из рук самих ангелов!

Наиболее часто все паломники повествуют о киновии Долгого озера. И я слушаю их в надежде узнать какие-то новые подробности…

Итак, южнее египетских пустынь Скит и Келья простирается почти бескрайняя Страшная пустыня, где всегда стоит невыносимый зной. Как говорят все паломники, ещё южнее в низинах вновь появляются редкие дерева и высокие стеблистые травы, желтеющие в жаркую пору. Вот там и находится большое Долгое озеро, с хорошею водою. Возле него устроено весьма необычное иноческое общежитие. Долгоозёрские иноки при строительстве своих келий сначала сплетают их каркас из длинных гибких ветвей, а потом его обильно обмазывают рыжей глиной. Крыши свои они сооружают из желтой соломы, которая венчает их кельи в виде конусов.

Сейчас в киновии Долгого озера спасается больше двух тысяч иноков. Её игумен ходит всегда в длинной почти белой одежде, и он имеет такой светлый лик, что на него никто не может смотреть. До пятидесяти отцов той обители могут ходить по водам и за одно мгновение перемещаться куда угодно. А ещё там есть до пятисот таких отцов, что совершают знамения иногда. Во всём том общежитии царит братская взаимопомощь, взаимная любовь и неизбывная пасхальная радость…

Иные иноки из Египта и Триполитании (Ливии), возжелав подвизаться ко спасению в киновии Долгого озера, обвешиваются тыквами с водою, берут довольно фиников, предварительно избавленных от косточек, и вот так уходят через Страшную пустыню на юг. И никто из них назад не возвращается…

А потом все паломники вопрошают меня о святых отцах нашей обители. Тогда я начинаю поочерёдно называть тех наших великих старцев, что были тут прежде, и говорю что-то о каждом их них. Говорю и о тех наших ушедших святых, что пожелали при жизни остаться неизвестными.

Но, конечно же, всех паломников больше всего интересуют наши нынешние святые. Святой – это тот, кто Богом видит, Богом знает и Богом живёт. И у нас в обители сейчас таких четверо. Первый – это авва Серида, наш игумен, нынче живущий в келье, стоящей в нише скалы. Второй – это преподобный Варсануфий, всей нашей киновии духовник, живущий в подземной келье. Третий – это Иоанн-пророк, ученик Варсануфия, что усиленно подвизается в одной из пещер, в полузатворе. Ну, а четвёртым нашим святым является ученик Иоанна-пророка – блаженный Дорофей. Сейчас он служит распорядителем и духовником в больнице святых.

Сообщив это, я паломникам говорю:

– А ещё в нашей обители подвизался до недавнего времени ученик блаженного Дорофея – Досифей. Этот юноша пришёл к нам в свои пятнадцать лет, а к двадцати годам он уже взошёл на ступень духовного совершенства! Когда Досифей так преуспел, то Господь его сразу от нас и забрал – в Свои Небесные Чертоги. Мы с Досифеем пять лет вместе служили в этой больнице в одних и тех же палатах постельничими и даже с ним жили в одной келье.

– Да как же вообще такое возможно!? – удивляются при этом паломники. – Это какой же труд надо подъять, чтобы в наше-то время за пять лет святым стать!? Будь милостив, господин Руфим, расскажи нам о Досифее…

И за такими вот разговорами мы сидим, порою, с приходящими ко мне паломниками и до утра.

А ещё те иностранцы вопрошать любят:

– Будь добр, лекарь Руфим, расскажи мне про эту лечебницу, что называется больницей святых… Небывалое ведь это дело, чтобы десять лекарей-бессребреников сошлись в одном месте и стали лечить сразу сотни больных!

Чтобы объяснить им всё это, я начинаю разговор тот издалека:

– Вот и у вас, и у нас – западных и восточных ромеев вся общественная жизнь строится на фундаменте совершенного Римского права, происходит среди постоянно строящихся и перестраиваемых стен светских наук и искусств и под высоким куполом данного нам самим Богом апостольского христианства. Имея единое прошлое, мы с вами возводим и ныне весьма похожие общественные здания. Но вот та жизнь, что идёт в их стенах, – уже имеет существенные отличия. Так у вас, на западе, главной ценностью, как и ранее в Римской Империи, считается военное мужество и ревностное исполнение гражданского долга. У нас, на востоке, главная ценность – это христианское благочестие! А наши миряне к тому же ещё почитают супружескую верность и любовь!

Вот потому Господь Бог всякий раз, когда глядит с Небес на Землю, замедляет взгляд Свой на нашей Восточной Римской Империи. Замечая в нашем народе такие высокие духовные ценности, Он всё более промышляет о нас и обильнее, чем другим странам, отсыпает свои Щедроты. Для того, чтобы и иные народы подражали нам, Господь ведёт нашу страну ко всякому успеху и процветанию. Мне трудно говорить про все наши государственные службы, но я могу рассказать вам кое-что о больницах святых.

– Ну, конечно же, расскажи! Расскажи, господин лекарь… – иногда и наперебой говорят мне паломники.

И я говорю им так:

– У всех народов, во все века, медицинское дело было семейным. Многие династии лекарей занимаются одной только частной практикой и держат все свои успешные наработки в тайне. Бывает такое, что несколько лекарей, состоящих в родстве, открывают на своих виллах в горах или на побережье Великого Моря так называемые санатории. Но отдых тех в санаториях стоит дорого, и все бывшие там однажды говорят, что они остались недовольны оказанным им лечением.

В Христовой вере добродетель милосердия стоит превыше всего. Тот, кто исполняет заповедь Христову о любви и милосердии – тот исполняет весь Закон! Апостол Павел пишет: «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе!» И, помня об этом, такие большие восточные святые, как Василий Великий, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, Иоанн Милостивый и другие стали собирать вокруг себя врачей-бессребреников и с ними устраивать больницы святых.

Те святые отцы сами составили первые уставы больниц, где были даны в виде списков необходимые в них отделения и штатный персонал. На каждое отделение было положено иметь по два врача-бессребреника, которые заступают на работу посменно, через месяц. Кроме того, в больницах были поставлены главные врачи, имеющие наибольший врачебный опыт, подобные теми профессорам, что есть в среде риторов. На этих опытных врачей было возложено руководство и кураторство над всем лечебным процессом в больнице, развитие медицинской науки и обучение новых врачей. В тех первых уставах больниц было указано, что во всех медицинских помещениях должна поддерживаться идеальная чистота и что для лечения мужчин и женщин следует выделять разные палаты. Во всех больницах святых был утверждён не только приём больных, где лекари определяют причины болезней и выписывают лекарства, но и предусмотрено стационарное лечение тяжелых больных. И во всех больницах святых, для всех людей, вся медицинская помощь – оказывается бесплатно!

В 325 году в Никее, на Первом Вселенском Соборе, вместе с принятием Символа веры, осуждением арианства и рассмотрением многих других важных вопросов, был доложен и опыт первых больниц святых. Многие его участники, будучи святыми, высоко его оценили и от имени Собора поручили всем крупным монастырям и местным епархиям, находящимся в городах, для умножения любви и милосердия открывать у себя такие лечебницы. В больницах, открытых при женских монастырях, почти весь их штат был набран из женщин. С тех пор наиболее способные из инокинь, проходящие обучение и стажировку при Лекарских советах своих больниц, так же, как и мужчины, становятся врачами. А самыми первыми рядовыми служителями в больницах святых – медицинскими братьями и медицинскими сёстрами – стали монастырские иноки и инокини.

Но из-за того, что ко временам правления Императора Юстиниана I большинство больниц, открывшихся в городах, лишились попечения святых, и их постоянного расширения из-за наплыва больных, когда местные епархии оказались уже не способны постоянно нести такие расходы, – все они стали передаваться в ведение богатых Местных Советов или Муниципалитетов. И скоро уже государственные чиновники, сметливые в делах хозяйственных, разрешили своим больницам брать небольшую плату за некоторые виды помощи. Ну и поскольку Местные Советы положили всему медицинскому персоналу небольшие жалования, то и с другой стороны, они разрешили больничным врачам – что были ранее врачами-бессребрениками – вести в нерабочее время частную практику. Но невзирая на эти накладки, все люди в нашей Империи благоговеют перед больничными врачами. А в те немногие больницы святых, что всё ещё сохраняются при самых богатых монастырях, приходят ухаживать за больными и женщины из императорских фамилий.

Открытие лечебницы при киновии аввы Сериды неразрывно связано с именем аввы Дорофея. О происхождении самого нашего старца никто ничего толком не знает. Поговаривают, однако, что он принадлежит к какому-то весьма знатному и состоятельному семейству, в юности обучался у какого-то философа и ранее жил в окрестностях Аскалона. Правда, нам, кандидатам в лекари, сам старец Дорофей сказал вот что:

– Прилежание к чтению обратилось во мне в такой навык, что я не замечал, что ел, или пил, или как спал. Я засиживался с книгами у светильника до полуночи, а потом книгу с собой и в постель брал. * [* – настоящая цитата, взята из книги: Авва Дорофеей. Душеполезные поучения и послания: Вопросы, ответы, житие. – Москва: Православный подвижник, 2023. – 400 с.].

Будучи столь начитанным, юный Дорофей глубоко развил в себе природный дар слова и приобрел во всех светских науках самые обширные познания. В те годы он не раз приезжал в нашу киновию ради бесед с аввою Варсануфием Великим и с его учеником – Иоанном-пророком. Должно быть, тогда они и сказали ему: «Все науки земные – это только лишь людские мудрования о тленном…», и указали на слова апостола Павла: «Я оставил все познания в мире ради дела познания Господа нашего Иисуса Христа…»

Тогда, пересмотрев все свои ценности, юный Дорофей возжелал только одного – «достичь Евангельского совершенства чрез исполнение заповедей Божиих». Для достижения своей великой мечты он избрал киновию аввы Сериды*.

Сначала авва Серида, испросив совета у своих святых старцев, сделал Дорофея странноприимцем. И служа странникам день и ночь до самоотречения, наш будущий авва уже достиг высокой меры духовного совершенства*. Однако, иные из братьев обители усмотрели, что инок Дорофей совсем не таков, как все, и в сердцах своих соблазнились. Вначале они стали обличать его про себя и этим делиться друг с другом. Но, как точно сказал поэт Овидий во времена Императора Августа: «Сказано – сделано».

И вот, один из возмутившихся братьев вдруг начал обливать постель Дорофея водою. Второй брат стал, ходить за ним по пятам и поносить его до дверей церкви*. И многие другие братья также не упускали возможностей насолить ему. Но Дорофей никого за это не осуждал, и другим инокам, верно подвизающимся и тому удивляющимся, говорил: «Всё это ничего. По простоте душевной своей они это делают». Затем другие братья стали подходить к его двери и вытрясать свои циновки. Вскоре в келье у Дорофея завелись клопы. Из-за множества забот он всех их давить не мог. И так они сделались бесчисленны из-за жара. Когда Дорофей ложился спать, то все клопы забирались на него, и он мог уснуть только от сильного утомления. А по утрам он находил всё тело своё изъеденным. Но Дорофей не сказал никому ни разу: «Не делай этого!» Или: «Зачем ты это делаешь?»*

Старцы же обители нашей Дорофеем были весьма довольны. Ведь монашество – это ангельский чин. И чтобы достичь высот ангельского совершенства, всякому подвижнику необходимо пройти через очистительный огонь искушений. Когда у Иоанна-пророка заболел келейник, то святые старцы наши дали совет игумену назначить на то место Дорофея. И авва Серида так и сделал. Наш будущий старец был счастлив. Он принимал наставленья от святого Иоанна, как из уст самого Бога, и так был рад служить ему, что и двери его кельи извне лобызал.* Однако же, от братии и в эту пору на Дорофея продолжали сыпаться понапраслины. Всё это он от них с благодушием принимал, так как твёрдо знал: «Сколько унижений перенесёшь – столько смирения и унесёшь». На келейной же молитве он говорил Господу: «Не оставь их погибнуть меня ради грешного!» Вот так, исполняя до тонкости все Заповеди Божьи и Церковные установления, наш старец накопил себе великие нетленные богатства прямо на Небесах.

Один из родных братьев аввы Дорофея был очень богат. Насельники обители тогда говорили: «Не иначе, он старцу нашему чем-то обязан…» Но как бы там ни было, и как говорил он сам: – «В благодарность Господу Богу за Милости Его и по любви к инокам», – подле врат нашей обители была построена одноэтажная лечебница со многими светлыми палатами и всеми другими нужными помещеньями. Рядом с нею тот брат ещё возвёл одноэтажную кухню и далее – двухэтажный корпус для служителей лечебницы. Там же был вырыт и обложен камнем колодец. У ручья же, бегущего по ущелью, им была поставлена небольшая прачечная. После построения и отделки всех помещений в больничных палатах появились простые деревянные лежаки с постелями, в кабинетах врачебных – столы с плетёными креслами, а в коридорах – лавки. Тогда нам целыми повозками привозилось и многое другое имущество. А по завершении всех этих работ тот самый богатый человек, сидя в кибитке за ездового, привёз в нашу больницу двенадцать коричневых фолиантов. И всё это было «Врачебное руководство» Орибасия из Пергама, называемое также «Синопсис» (краткое обозрение) – тома с первого по двенадцатый.

Сей величайший труд был написан гениальным врачом Орибасием на основе всех эллинских врачебных книг со своими собственными обобщениями. И несмотря на то, что «Синопсис» был создан сто лет назад, – он до сих пор является самым лучшим учебником для всех лекарей и аптекарей во всей ойкумене. Всего «Врачебное руководство» имеет семьдесят два тома, каждый из которых – это объёмный фолиант, имеющий надёжную кожаную обложку и многие сброшюрованные листы пергамента. Сами лекари, и в шутку, и всерьёз, про книгу эту говорят: «Ни один лекарь за один раз более двух томов «Синопсиса» не унесёт и более двенадцати томов в свою голову не вместит».

В первом томе «Синопсиса» приводится снабженное многими рисунками анатомическое строение человека. Во всех последующих его томах, с разбивкой на разные области медицинского знания, излагаются все полезные для лекаря сведения о внутренних болезнях человека: об их симптоматике, диагностике и обо всех хороших методах их лечения. В конце каждого тома приводятся рецепты для изготовления лекарств, содержащих как минеральные, так и растительные компоненты. Ещё в «Синопсисе» имеются рационы питания для всех возрастов и сведения по профилактике болезней.

Один богатый паломник из Нового Рима, излечившихся в нашей больнице от тяжкой болезни, прислал нам в подарок сразу тринадцатый и четырнадцатый тома «Синопсиса». Ещё один том, за номером пятнадцать, сюда привёз наш старенький епископ (пастырь-блюститель словесного стада верующих), и сам страдающий многими болезнями. Купить остальные тома этой замечательной книги, из-за большой их цены, наша больница никак не может. Однако же все тома «Синопсиса» есть в муниципальных библиотеках больших городов. Когда нам бывают необходимы знания из отсутствующих у нас разделов «Синопсиса», то мы сами ездим в Иерихон или уж в Филадельфию и там делаем нужные выписки.

Для всех имеющихся пятнадцати томов «Врачебного руководства» и папирусных выписок из других томов, хранящихся на пронумерованных дощечках, у нас устроена больничная книжница. В ней, за большим столом, за всеми этими фолиантами и папирусами всегда сидят наши лекари и аптекари, а также врачи, к нам приезжающие по разным делам из других больниц.

Когда строительство нашей лечебницы было завершено, «Совет святых старцев» обители её старцем и управителем назначил авву Дорофея.

Однако здания зданиями и книги книгами, ну а где же нашему старцу возможно было на весь штат больницы врачей-бессребреников сыскать? В первые дни после назначения своего авва Дорофей только и делал, что ходил по всей новой лечебнице, совсем уже обставленной, но совершенно лишённой медперсонала и больных, и всюду молился. Вот тогда и возмечтал он, когда больница эта поднимется, проводить при её Лекарском совете обучение кандидатов в лекари и аптекари из числа иноков. Потом старец наш стал много ездить в мир в кибитке, что давала ему киновия, и иногда привозил с собою уже убелённых сединою врачей. Вот так понемногу наша больница и наполнилась лекарями, аптекарями и больными. Сейчас в нашей лечебнице уже работают четыре лечебных отделения, приёмное и два хозяйственных отделения, а при её Лекарском совете уже подготовлено пять врачей.

В одной из палат нашей лечебницы авва Дорофей устроил больничную церковь, освящённую в честь Святых врачей-бессребреников Кира и Иоанна. На общей крыше прямо над нею ныне стоит черный монастырский купол. По воскресным и праздничным дням два пресвитера проводят в ней литургии. По всем другим дням те священники сами заходят во все больничные палаты с крестами в руках. Потому каждый больной может легко с ними поговорить, а то и покаяться во грехах перед Богом в их присутствии. Весь персонал нашей больницы, да и больные стараются службы у «Кира и Иоанна» не пропускать. Ведь только здесь, и нигде более во всей киновии, иногда происходят необъяснимые с точки зрения научной медицины исцеления…