Читать онлайн "Майор Агнешка. Возвращение домой."

Такого ужасного пробуждения у майора ещё в жизни не было.

Она слышала, как в каюту заглянул доктор Гаркатт и предложил «волшебную таблетку»:

— Если взять в расчёт количество выпитого и то, что нейтрализатор ядов у неё не работает, то состояние у майора должно быть, мягко говоря, не очень…

Затем послышался тяжёлый вздох Антракса Скара.

— Таблетку твою лучше мне отдай. А с Агнесс… Если она сейчас не на грани жизни и смерти, то оставь как есть…

Услышав это, майор только застонала и выругалась:

«Скар, ####, я тебе ещё припомню. В целях воспитания, говоришь, ####. Ублюдок!»

Но уже потом она поймала себя на мысли, что страстной тяги надраться в гавно нет…

Когда вышли из варпа в системе Риксианских блокпостов, инквизитор явилась на капитанский мостик. Предстояли многочисленные проверки и ответы на вопросы. Без инквизитора это могло занять уйму времени. Сейчас же всё прошло достаточно быстро.

Инквизитор сказала майору:

— Первым делом тебе необходимо посетить здание из красной яшмы.

— Да, я поняла, — майор и не сомневалась, что будет именно так. Что её возвращение домой начнётся именно с посещения этого гадюшника.

Рикса — планета‑тропический сад. Мягкий тёплый климат без резких колебаний по всей планете обеспечивал постоянный облачный покров и особый состав воздуха. Но назвать раем Риксу нельзя было ни в коем случае. Вся благодать с лихвой компенсировалась необыкновенной токсичностью почти всех живых организмов планеты — в большей или меньшей степени.

После посещения цитадели Инквизиции майор направилась к научно‑медицинскому центру. Необходимо было решить вопрос с кибернетическим позвоночником. Её принимал врач Эстер Сагитар.

— В ближайшие дни возможно будет только привести в рабочее состояние нейтрализатор ядов. Это всё, что для вас может сделать Империя. Исправление мышечных усилителей требует огромных ресурсов… — Врач помолчал, а потом тихо добавил: — И большая часть нужна, чтобы сдвинуть с места неповоротливую бюрократическую машину.

Майор ничего не ответила.

Через неделю после операции её снова принимал Эстер Сагитар.

— Я, к сожалению, не смог принять участия в исправлении нейтрализатора — меня направили на другую операцию. Но я смотрю, что всё прошло хорошо.

Врач поднял голову от планшета и посмотрел на майора.

— Вы читали личную почту?

Вопрос был неожиданный и вывел Агнешку из какого‑то оцепенения. Она покачала головой. Майор действительно все эти дни даже не открывала почту.

— Для вас есть несколько сообщений.

Майор достала коммуникатор. Да, несколько непрочитанных сообщений. Одно было от Лютера 321. Агнешка спешно открыла и прочитала:

«Агнешке Константин. Вас приветствует с добрыми намерениями ваш брат Лютер. Узнав о возвращении на родину и вашей ситуации, решился пригласить на время реабилитации пожить в мою семью (номер 327, адрес и координаты в приложении). Буду вас ждать».

Следующие письма были от Инквизиции:

«Согласовано. Одобрено».

Майор лишь иронично улыбнулась.

Эстер Сагитар наблюдал за Агнешкой со странным выражением лица. А в конце, на прощание, сказал:

— Знаете, если вам что‑то понадобится, то можете просто обращаться ко мне. Вот моя личная почта.

Майор внимательно посмотрела на доктора, кивнула и вышла.

После выписки она собрала вещи, заказала такси и отправилась по указанному адресу.

Это был «семейный городок» — один из похожих друг на друга, где, фактически обособленные от всякой суеты, жили те риксианцы, на которых лежала задача рождения и воспитания детей.

Когда‑то, много веков назад, всему населению Риксы чуть не пришёл конец. Появился вирус, который встроился в геном людей и полностью стерилизовал тех, у кого в генотипе отсутствовал «блокирующий ген», — а это была примерно половина населения планеты. Было принято решение жёстко разделить общество: для «фертильных» — институт семьи и исключительно рождение и воспитание детей; для «стерильных» — управление, работа, армия.

Такси высадило Агнешку у главного входа: внутри городка машинам был проезд запрещён. Она шла, ища нужный адрес. Редкие прохожие с удивлением смотрели ей вслед.

Наконец майор нашла нужную калитку и позвонила. Минуты ожидания тянулись мучительно долго, как наконец она услышала детский крик и хохот — и ей навстречу из дверей красивого одноэтажного дома выскочила стайка смеющихся детей разных возрастов, а за ними вышел мужчина — её младший брат Лютер.

Агнешка стояла в нерешительности у ворот. Лютер протянул ей руку.

— Здравствуй, Агнешка. Я рад, что ты не отвергла моё предложение. Заходи.

Она пожала руку в ответ и зашла во двор. Дети притихли и с любопытством разглядывали гостью.

— Это моя сестра и ваша тётя — майор Агнешка Константин, — со всей серьёзностью представил её Лютер.

Агнешка улыбнулась. Старшему мальчику было на вид лет тринадцать. Он, как самый смелый, поприветствовал её первым, а затем это сделали и все остальные.

— Майор у нас в гостях, и я настоятельно прошу её не беспокоить. Очень надеюсь на вашу сознательность, — сказал Лютер, обращаясь к старшему сыну. Тот утвердительно кивнул.

Дверь дома открылась, и вышла супруга Лютера. Она была невысокого роста и вся какая‑то мягкая и уютная.

— Агнешка, это Елизавета, моя супруга, — представил её брат.

— Заходите, прошу вас, — говорила Елизавета тихо, но голос у неё был сильный и глубокий.

Она провела Агнешку в её комнату и сказала, что до ужина её никто не будет беспокоить, чтобы гостья отдохнула после дороги.

Только один раз постучался её брат и спросил, не будет ли она против, если на ужин придут их соседи. Майор поняла, что, как ни крути, в этом закрытом мире её появление — чрезвычайное событие. Большинство жителей этого «семейного городка» представителей других социальных групп видели только по телевизору, вживую общаясь лишь между собой.

На ужин она вышла в офицерской форме риксианской гвардии. И это, несомненно, произвело впечатление на всех. Особенно были в восторге дети: было видно, как они изо всех сил пытаются усидеть на месте, стараясь показать своё хорошее воспитание, но при этом сгорая от восторга и любопытства. В их сверкающих чёрных глазах застыл миллион вопросов, и они ёрзали на стульях, поглядывая на отца.

Во время ужина Елизавета ненадолго отлучилась, а затем вернулась, неся на руках девочку двух лет. Её головку украшали торчащие во все стороны белоснежные волосы.

— Спала. Проснулась. Вот это наша младшая, — говорила Елизавета, немного смущаясь. — Её зовут Агнешка, — сказала она.

— Растёт наша защитница, — пробасил сосед. — И впереди у неё много славных подвигов, как и у её тёти, — говорил он, повернувшись к майору и улыбаясь как‑то заискивающе.

Агнешка ничего не ответила, но в её глазах на мгновение промелькнула невыразимая грусть.

Дни тянулись как патока, похожие один на другой. Агнешку действительно не беспокоили. Только несколько раз, с разрешения Лютера и согласия майора, дети устраивали ей допрос с пристрастием. И вот тут Агнешке приходилось напрягать все знания риксианской пропаганды, чтобы в ответах подрастающему поколению не сболтнуть лишнего.

Но племянники всё равно были в большом восторге.

Однажды она нечаянно упомянула Джаспера.

— А почему он не с тобой? Где он?

— Он сейчас под присмотром капитана Дугласа, в районе Ритарских предгорий. Брать его сюда посчитали опасным. Он ведь не просто пёс… Он очень сильный пёс. А я сейчас не могу с ним справиться, — отвечала Агнешка. Она грустно вздохнула. Джаспера ей действительно не хватало.

— Может, можно упросить? Па‑а‑ап?

— Агнешка, может, и правда ничего страшного не случится? Давай я ещё раз сделаю запрос. Вдруг разрешат его привезти?

Майор лишь пожала плечами.

За эти дни Агнешка для себя отметила, какой на самом деле тяжёлый труд у родителей. На Риксе воспитание и обучение детей тоже ложится на плечи родителей. Только пригодных для армии забирают из семьи в десять лет в кадетские школы. И магов — их забирает Инквизиция в пять лет. Остальные живут и обучаются в семье до совершеннолетия. И 24 / 7 дети находятся под присмотром взрослых и риксианской пропаганды.

Недели через две майор почувствовала какую‑то сосущую тоску.

«Каждому своё», — подумала она. А затем, закинув в рюкзак лишь деньги и документы, тихонько спустилась вечером по лестнице из своей комнаты, но у двери её окликнул голос брата:

— Ты куда?

Она резко обернулась.

— В город.

— Но зачем? Позволь мне тебя удержать!

— Лютер, ты всё прекрасно понимаешь. Каждому своё, — и, больше не говоря ни слова, она вышла в ночь.

Лютер смотрел ей вслед, нервно одёргивая край рубашки.

Сзади подошла Елизавета и нежно его обняла.

— Отпусти. Не переживай.

Но он всё стоял и думал о таких разных женщинах, и каждая из них несла свой подвиг для возвышения и процветания Империи…