Глава: "Шуньята"
Сашку трясло так, будто его засунули в промышленный миксер, полный камней, и включили на максимальную мощность.
А ведь всё начиналось вполне тривиально. В недрах Системы Безопасности Земли родилось Чудо. Именно так, с большой буквы. Небольшой разведывательный корабль, созданный для работы в самых, мягко говоря, экзотических условиях. Он должен был уметь всё. Всё, что только знало человечество. Противостоять жару звезд, тяготению черных дыр, потокам излучения и антивещества. Он обязан был запоминать и документировать каждый атом, хоть чем-то выбивающийся из привычного мироздания. Этот аппарат мог «переваривать» энергию звезды и обладал вычислительными мощностями в полпланеты. Он мог создавать нечто из ничего. Но главное: сохранение человеческой жизни было для него не функцией, а сутью. Совершенство. Идеал, которого человечество могло достичь на данном этапе.
Кто-то из старшего поколения, вспомнив бумажную книгу из невероятно далекого XX века и отдавая дань уважения людям, шагнувшим в космос, нарекл его «Мальчик».
«Мальчика» проверили во всех мыслимых и немыслимых условиях, и он вышел победителем. И тут…
«Край Вселенной» — звучит странно, но иначе назвать то, на что натолкнулась обычная экспедиция, было невозможно. Стандартный исследовательский шлюп класса «Мирный» направили к границам изученного пространства для проверки возникшей аномалии. Аномалия проявляла себя лишь на уровне обертонов и таких тонких свойств материи, что особого значения ей поначалу не придали. Скажем так: рутинная процедура. Есть намек на странность — значит, надо разобраться.
Начало экспедиции шло по стандартному протоколу: гиперструна, суперструна, струна… и марш на скорости 0,95c. Во время «медленной фазы» идущие впереди боты «вынюхивали» обстановку, а на борту шлюпа их данные суммировались с показаниями бортовых анализаторов. На основе этого строились гипотезы. Ничего необычного.again, рутина.
Но не в этот раз. «Мелкая аномалия» заявила о себе сразу после выхода «Востока» из струны. И эта «мелочь» оказалась ничем иным, как бесконечной плоскостью, над которой зависла не только экспедиция, но и, казалось, вся известная Вселенная.
Главная особенность аномалии заключалась в том, что её как бы не было. Звучит нелепо: аномалия вроде есть, но её вроде и нет. Все датчики отказывали в ту же миллисекунду, когда их сигналы касались серой мглы. Отказывали в том смысле, что данных просто не существовало. Луч не отражался, свет не излучался, температура отсутствовала.
Серая мгла чем-то напоминала «облачность» на Zero, но если там это был всего лишь сдвиг во времени, то здесь не было ничего. Вообще. Кто-то из аналитиков, явно под впечатлением древнеиндийской философии, пробормотал: «Шуньята». И поскольку слово для большинства несло тот же непостижимый смысл, что и сама плоскость, странное название закрепилось не только в эпосе разведчиков Предела, но и в научной терминологии.
Как водится, «до выяснения обстоятельств» вся информация по «Шуньяте» была засекречена Службой Безопасности Земли. Но это во-первых. А во-вторых, спешным порядком начала готовиться новая экспедиция. «Спешно» в данном контексте означало «быстро»: в считанные дни огромные материальные и людские ресурсы были мобилизованы со всей обитаемой Вселенной. Мобилизованы так тихо, что увидеть подготовку мог лишь очень наблюдательный человек с незаурядным аналитическим умом и серьезным уровнем допуска. Конечно, такие люди были, но все они уже трудились внутри Системы.
И вот, спустя пару месяцев, над безбрежным серым полем зависла шарообразная обитаемая станция — вершина человеческого гения. Оснащенная по высшему классу, с мгновенной связью с Землей и каналом нуль-транспортировки к центрам снабжения РКВ (Разведки Края Вселенной). Экипаж укомплектован специалистами экстра-класса; автономность — практически неограниченная.
Боевое построение было идеальным. На минимальном удалении от «Шуньяты» висели малые зонды, за ними — большие. Третья линия обороны — разведывательно-дозорные автономные безэкипажные корабли класса «Аргус». Далее несколько шлюпов и, в завершение, сама Станция.
Группу разведчиков возглавлял Палыч. Именно он и сосватал Сашку в эту экспедицию. Сашку это не удивило, но порадовало. Во-первых, выбор Палыча пал на него (хотя, будем честны, не только на него). Во-вторых, после событий на Zero всё остальное казалось пресным. Ну и, в-третьих: он участвовал в испытаниях «Мальчика», и теперь выпадал случай испытать его в реальном деле. А в том, что он пойдет первым, Сашка не сомневался. Всё-таки он был пластун экстра-класса.
«Ну и что, что хвастаю, — подумал в этот момент Сашка. — Зато от чистого сердца».
Инструктаж проходил в кают-компании. Присутствовали все, кто был свободен от вахты, включая тех, кто должен был спать. Присутствие всех не было строго обязательным, тем более что правом голоса обладали лишь двое: Максим Каммерер, начальник экспедиции, и Палыч, глава службы безопасности. В этот раз Максим полностью доверил слово Палычу.
— Работаем стандартно. Никаких вольностей и импровизаций, — голос Палыча звучал спокойно и уверенно. — Объективщики, следим за показаниями «Мальчика» и сопровождающих ботов. Молча. При малейших подозрениях — доклад на ЦКП и хронометристу.
— Хронометрист, Татьяна, отсчет каждую минуту, если не работает пластун или объективщики.
— Александр, я тебя знаю. Постарайся не молчать слишком уж сильно. Всё, что заслуживает внимания, мы должны слышать. А что не заслуживает — тем более. Субъективное познание объективного мира никто не отменял.
— Медикам: у вас как всегда. Малейшее подозрение — экстренное возвращение. Образно выражаясь: крышка открыта, палец на кнопке.
— Всем всё ясно?
Через минуту в сосредоточенной тишине прозвучал голос Каммерера:
— По коням…
Все разошлись по своим «коням»: к датчикам, сенсорным панелям, тумблерам, экранам. И спать. Спать, несмотря ни на важность момента, ни на полное отсутствие сна в глазах. Потому что никто не знал, насколько растянется во времени этот простенький двадцатиминутный маневр: «Аккуратно подлетаешь к языку, подвисаешь, тихо-тихо проходишь мимо. Помнишь пленку с Zero? Не жалей времени. И так же тихонечко сматываешься, не забывая озираться».
На Центральном Командном Пункте (центральном в буквальном и переносном смысле) царствовала деловая тишина. Негромкие переговоры, короткие команды. Рассеянный мягкий свет и взоры присутствующих, прикованные к огромному экрану.
Огромная неровно-серая поверхность расстилалась, уходя в бесконечность во всех направлениях. На этом безликом фоне движение «Мальчика» и сопровождающего шлюпа практически не воспринималось. Только на мониторе слежения, транслирующем картинку с бокового дрона, было видно, что поверхность не идеально ровная: свои равнины, возвышенности, хребты и ущелья. И вот над этой взбунтовавшейся плоскостью пиком возвышался «язык». Совсем небольшой, не больше десятка тысяч километров. Но даже такая удаленность его вершины от основной массы предполагала менее проблематичное первое знакомство с «Шуньятой» с глазу на глаз.
Шлюп завис. Движение продолжил только «Мальчик». Приблизившись к кажущейся тихо дышащей поверхности километров на сто, он тоже замер. Наступила тишина. Тишина, которую нарушал только спокойный голос Татьяны:
— Минута, полет нормальный. Вторая минута — полет нормальный… Тридцатая минута — полет нормальный…
— Мне кажется… — нарушил тишину голос Сашки.
Именно в это мгновение «язык» выстрелил щупальцем, и «Мальчик» исчез с экранов. И не только с экранов. Все приборы контроля и слежения рухнули на ноль, будто сверхзащищенного разведывательного бота никогда не существовало.
А Сашку продолжало трясти так, как будто он пытается на велосипеде проехать по Ойкумене. Мысли в голове барахтались так же беспомощно, как он сам в противоперегрузочном коконе. Мыслей было много, но одна главенствовала:
«Что же творится снаружи, если я чувствую перегрузку там, где её быть не должно по определению?»
Болтанка прекратилась так же внезапно, как и началась. Сашка даже толком не помнил, что произошло. Последнее, что он запомнил из спокойной обстановки, был голос хронометриста:
— …минута, полет нормальный…
Сашка не зря был пластуном экстра-класса. Чтобы вернуться в рабочее состояние, понадобилось меньше минуты.
— Готов? — поинтересовался «Мальчик».
— Да… — машинально кивнул Сашка.
— Поехали. Начнем с хорошего. Состав атмосферы: двадцать один процент кислорода, семьдесят восемь — азота, около процента — всё остальное. «Всё остальное» абсолютно нетоксично. Биологическая активность — ноль. Ускорение — девять целых восемьсот семнадцать тысячных. Пейзаж почти пасторальный. Жить можно. Пассивных и активных потенциальных опасностей не обнаружил. Включаю экраны.
Экран был потрясающим! Создавалась полная иллюзия, что Сашка висит на высоте нескольких метров над странной, идеально ровной дорогой из желтого кирпича, а вокруг — словно нарисованный лес, небо странного «цвета восхода» и абсолютная тишина.
— Микрофоны включены, — упреждающе проговорил «Мальчик».
Сашка прислушался. Действительно, звук за бортом был. Именно звук, а не звуки. Он больше напоминал генератор белого шума с более-менее приятной частотой.
— О плохом, — продолжил «Мальчик». — Связи с базой нет. Абсолютно. Спектр радиоизлучения — нулевой. Поверхность ровная. Абсолютно. Во все стороны, насколько хватает датчиков.
Сашка задумался.
— Уточни последнюю фразу.
— Согласно показаниям приборов, мы находимся на идеально плоской поверхности, границы которой превосходят возможности оборудования. Во всяком случае, тысяч десять километров точно.
— И ещё ты сказал, что ускорение… То есть гравитация?
— Ускорение свободного падения — это результат гравитации. Здесь же именно ускорение, которое создает видимость гравитации.
— Ты хочешь сказать, что всё, на чём мы сейчас стоим, движется с ускорением 9,8?
— Глупость. Но именно так.
Сашка опять задумался. Но что толку сидеть? Надо действовать. Если мир подкидывает задачи, значит, их надо решать.
— Готовлюсь к выходу.
— Отлично. Повторюсь: опасности нет. Рекомендации: скафандр полной защиты, автономность на два часа. Можно откинуть шлем. Обруч Руматы. После выхода я уйду в режим «Призрак». Ты будешь видеть меня благодаря трансляции напрямую на сетчатку. Открываю?
— Да.
Дверь плавно распахнулась, и от противоперегрузочного кокона к дороге развернулась легкая лесенка.
Сашка стоял на дороге из желтого кирпича и наслаждался странным зрелищем: горизонт растворялся вдалеке, а не прятался за изгибом поверхности. Деревья как будто нарисованные пастелью вместе с дорогой таяли в том же непривычном горизонте и странное небо цвета «поздний рассвет» висело над головой.
Неожиданно Сашка почувствовал чье-то присутствие. Он повернулся и чуть не расхохотался. В метре от него стояла… панда.
— Ты кто? — машинально поинтересовался Сашка.
— В данное мгновенье — панда, — улыбнувшись, существо протянуло Сашке лапу. — Имею честь представиться: Панда.
И панда церемонно кивнул.
ЛитСовет
Только что
