Читать онлайн "Первый Символ"

Забудь гнет страха и тревог

Иди своей дорогой

Препятствий нет - переступи порог

Сонливости убогой

И прочь уйдет тоска,

И солнце осветит твой путь

Легка дорога или не легка

Всегда собою будь!

Пролог

1. Летучая мышка

Её звали «Чёрная Тень». На одном из уступов скалистых высоких гор, свесив ногу вниз и слегка покачивая ею в такт какой‑то внутренней мелодии, сидело милое, но явно опасное существо. Взгляд невольно задерживался на фигуре: высокие, аккуратно зашнурованные сапоги до колена, кожаный топик, весьма выгодно подчёркивающий пышную грудь, и набедренная повязка, оставляющая открытыми стройные ноги.

Костюм, вне всяких сомнений, можно было посчитать, мягко говоря, странным — особенно для того, кто собрался похитить древнюю реликвию умопомрачительной ценности из пещеры, где прямо на входе очень доходчиво, на трёх языках, было выгравировано предупреждение: кроме как скромных похорон, магистрат Алларейна случайным визитерам ничего не обещает. Резные буквы, покрытые патиной времени, словно предупреждали: «Уходи, пока не поздно».

Повод понервничать был. Чувством юмора бюрократы из замка «Единство» не отличались, да и не было необходимости: каждый и без того знал, что шутить с ними не стоит — слишком велика вероятность остаться в дураках (если вообще остаться). Видимо, именно потому девушка напевала какую‑то мелодию и то и дело говорила вслух обрывочные фразы, вырванные из своих размышлений.

— Миленькое место для гробницы… — промурлыкала она, любуясь видом.

Среди высоких скал, далеко внизу, пролетела, пискнув в знак согласия, летучая мышь. Её крылья мелькнули в воздухе, словно тёмная тень, и тут же исчезли за выступом.

Нуар вздохнула, подняла с камней верёвку с наконечником в виде трёх острых когтей, симметрично расходящихся в стороны от основания. Ловко, но неспешно раскрутив один её конец над головой, она разжала пальцы правой руки. Крюк улетел вперёд, рассекая воздух с тихим свистом, и спустя мгновение стукнулся о ствол старого дерева и зацепился за основание ветки — чем сильно напугал бедного летучего мыша, только что повисшего на дереве, чтобы отдохнуть после успешной охоты.

С полным негодованием крылатое существо сорвалось вниз, захлопало крыльями, пытаясь набрать высоту, и, попав под удачный поток ветра, смогло подняться выше. Оно сделало круг над головой Нуар, словно желая высказать в лицо девушке всё, что оно о ней думает, — но та уже спрыгнула со скалы и стремительно понеслась вниз. Благо оказалось, что старое дерево успело достаточно крепко врасти корнями в камень во времена своей молодости — его ветви служили надёжной опорой.

Отпустив другой конец верёвки, девушка ловко скользнула на скалистый уступ, прямо перед входом в пещеру, где её ожидали богатство, слава и множество опасностей. Холодный ветер коснулся её лица, а внутри разливалась приятная дрожь — такая же, которую, наверно, ощущают летуны в первый раз, бросаясь со скалы: одновременно зная, насколько это опасно, но чувствуя, что вот‑вот они научатся летать.

Самое время было свериться с картой — самой последней, в которой был обрисован подробный план коридоров святыни. На ноге щёлкнул ремешок для метательных ножей — привычный звук, успокаивающий и напоминающий о готовности к бою.

— Хм‑м‑м‑м… — протянула Нуар, нахмурив тонкие брови.

Уголки её губ едва опустились вниз, а курносый носик капризно поморщился. Схема была выполнена очень грубо и непонятно: линии переплетались, обозначения смазались, а стрелки указывали в разные стороны, словно составитель карты сам не знал, куда идёт.

— Кем бы он ни был, похоже, карт он в жизни не рисовал, — проворчала девушка, комкая и выкидывая листок пергамента. Тот, кружась, полетел вниз, к подножию скалы, где его подхватил ветер и унёс прочь.

— Ладно… Надеюсь, оно того стоит… — прошептала она, сжимая рукоять кинжала.

Она вошла внутрь. Волнение не позволяло двигаться спокойно и обдуманно, потому ноги сами собой перешли на лёгкий бег. Неровные своды пещеры почти сразу сменились гладкими, ухоженными стенами с редкими светящимися камнями — они излучали мягкий, призрачный свет, отбрасывая причудливые тени. Чем дальше Нуар двигалась вперёд, тем чаще колотилось её юное сердце — звук был столь сильным, что, казалось, будто он вырывается из груди и отчётливо слышится вокруг, отдаваясь эхом от каменных стен, пола и потолков.

«Тук‑Тук‑Тук‑Тук‑Щелк‑Тук», — отдавалось у девушки в ушах.

Постойте… «Щелк»?

За считанные доли секунды восприятие обострилось до своего предела. Память услужливо выдала ощущения, которые испытывала ступня: шаг назад, плитка на неровном полу опустилась вниз, когда на неё наступили. Тело машинально дёрнулось в сторону — и в тот же миг из стены с тихим шипением вылетела стрела.

— Ай! — только и успела вскрикнуть Нуар, когда стрела пролетела так близко к её открытому животу, что на нём осталась тонкая розовая царапина.

Захотелось пожалеть себя, однако что‑то внутри тут же запретило делать это: под каждым светильником волнами раскатились хищные щелчки, не предвещающие ничего хорошего. Со всех сторон засвистели стрелы — они летели с разных углов, словно рой разъярённых ос.

Это был один из тех трюков, который советуют не повторять дома. С завидной ловкостью и изяществом Нуар выскользнула из лап смерти: она кувыркнулась, перекатилась, прижалась к стене, и лишь одна стрела звякнула по металлическому наручу, но тут же вспыхнула и упала на пол, рассыпаясь искрами. Это было невероятной удачей — девушка облегчённо вздохнула, задев порывом тёплого воздуха изо рта едва заметную нить, натянутую на уровне шеи.

С громким лязгом позади с потолка скользнул громадный полукруг‑лезвие, рассекая воздух с угрожающим свистом. Несколько волосинок из «хвоста» отделились от причёски и плавно опустились вниз — на потерявшую равновесие и упавшую на пол Нуар. Под больно ушибленным во время падения локтем раздался ещё один щелчок.

— Да сколько можно?! — раздался из ямы полный обиды и злобы крик. — Ну если они думают, что пара ловушек меня остановит… — прорычала Нуар, стиснув зубы и сжимая кулаки. Боль пульсировала в руке, но она не обращала на неё внимания. Собрав свои силы, она подтянулась, упёрлась ногой в стену и выпрыгнула из ощетинившейся кольями западни.

— …то они сильно ошибаются, — закончила она, выпрямляясь и отряхивая пыль с одежды. В глазах её сверкнула решимость, а губы изогнулись в хищной улыбке. — Посмотрим, что ещё вы приготовили для меня.

2.

Ксан Де Фанта‑с Риал, гордый обладатель имени древнего героя мифов Эпохи Эсминов — того самого, кого в легендах воспевали как непобедимого воина и мудреца, — вошёл в кабинет своего товарища с непринуждённой улыбкой, по привычке слегка склонив голову в шутливом поклоне. Для простоты его называли «Ксандриэль», а ещё чаще — просто Ксан. Он зашёл «на рюмку чая», хотя оба прекрасно знали, что за этим скрывалась возможность перекинуться парой слов вдали от дворцовых интриг и бесконечных церемоний.

Хозяин кабинета, Доминион (разумеется, это не было его настоящим именем — просто по должности ему полагалось носить нечто угрожающее и загадочное), сидел за заваленным бумагами столом. Это был немолодой человек с лицом, обезображенным интеллектом: глубокие морщины на лбу, словно высеченные годами размышлений, резкие линии вокруг рта, выдававшие привычку к сарказму, и глубокие тёмные глаза, в которых иногда мельком проглядывалась вся мудрость вселенской печали.

Совершенно не по уставу, вместо полагающейся мантии магистра он был одет в потрёпанную (когда‑то белую) рубаху, совершенно непростительные чёрные штаны, которые были ему коротковаты и явно видели лучшие времена, и видавшие виды, но очевидно любимые сандалии, одна из которых держалась на честном слове и заклинании «ещё хоть немного».

— Ну так вот, я им и говорю, — эмоционально размахивая руками, рассказывал смешную историю его собеседник, — что хочешь делай! Только потом не надо говорить, мол, что я не предупреждал. Как оно, да? Ещё б ты сказал, что в первый раз это, так…

Ксан поднял палец вверх для привлечения внимания. В этот момент под ворохом бумаг что‑то отчётливо пищало — звук, напоминавший возмущённое писклявое существо, запертое в ловушке.

— А… Опять! — выругался Доминион, бросая взгляд на стол. — Вот я уже десяток раз составлял прошение Иллидану на понижение чувствительности сигнализации на вверенных под охрану объектах! Ты представляешь: мышь какая‑нибудь пробежит, хвостиком махнет, а нам по тревоге подниматься…

— Тревога? Ты шутишь? — удивился Ксан, приподнимая бровь.

— Слава солнцу — нет! — Доминион вздохнул, потирая переносицу. — Это предупреждающее реагирование. Нужно послать кого‑нибудь проверить, чтобы он удостоверился, что всё в порядке, и так далее, и тому подобное… Была бы тревога — тут бы писк такой стоял, что впору из кабинета выбегать с зажатыми ушами. А сейчас камень едва только помутнел, даже не нагрелся. Сам глянь.

Он протянул старенькую побрякушку с мутно‑белым камнем в центре. От артефакта веяло силой — слабой, но ощутимой, как дуновение ветра перед бурей. Камень едва заметно, но раздражающе пищал, словно недовольный котёнок, которого разбудили слишком рано.

Повертев его в руках, Ксан, пожав плечами, вернул артефакт обратно.

— Мда… Посидели, что называется. Ты теперь на проверку?

— Ага, бегу уже, — хмыкнул Доминион. — У меня же практиканты есть! Вот они пусть и мотаются. — Он потёр резное кольцо на пальце, прошептал в него чьё‑то имя.

— Вызывали? — раздался голос из кольца, слегка искажённый магической связью.

— Нет, скучно мне, сижу… кольцо полирую! — снова выругался владелец кабинета. — Марш сюда и бегом!

— Опять проверка объекта? Ну сколько можно уже? Восьмой раз за неделю! — раздалось из кольца с явным недовольством.

— Бегом, я сказал, — рыкнул в кольцо Доминион и сразу же, повернувшись к Ксану, спокойно добавил: — Совсем молодёжь распустилась.

Ксан хмыкнул, откинувшись на спинку стула.

— Хотя Иллидан тут точно не прав, — продолжил он. — Затраты энергии, ресурсов и человеко‑часов из‑за его охранных систем просто колоссальные. Дать бы ему пинка хорошего, а ещё лучше — самого заставить проверять каждый ложный вызов.

— Ну, он ещё в юности был немного… параноиком, — хмыкнул Ксан, вспоминая давние истории о том, как Иллидан ставил ловушки даже в собственной спальне.

В дверь постучали. Доминион, что забавно при его статусе в замке, резким отточенным движением убрал в стол все атрибуты душевного разговора: чашку с недопитым чаем, бумаги, кольцо для связи. Движения были быстрыми, почти автоматическими — привычка, выработанная годами службы.

— Войдите, — произнёс он ровным голосом.

В дверь робко протиснулся тот самый практикант — невысокий юноша с растрёпанными волосами и взглядом, в котором смешались усталость и подростковое упрямство. Доминион достал карту, перо и несколько камней — артефактов для связи и ориентирования.

— Влас, если ещё раз услышу, как ты огрызаешься, — поедешь домой к маме в Город Ястребов, без рекомендаций, — тихо и беззлобно проинформировал практиканта Доминион. — У тебя ответственное задание: сработал сигнал. А отправишься ты сейчас… сейчас ты отправишься… а вот, нашёл — в скалистые горы, недалеко от руин Инис.

Когда Доминион назвал место назначения, в кабинете все как по сигналу замерли. Воздух словно сгустился, а время на мгновение остановилось. Оба мага вспомнили, что именно там охраняется: древние печати, сдерживающие нечто, что лучше не будить. В этой тишине было отчётливо слышно, как кристалл начал дребезжать, ползая по столу, словно живое существо, пытающееся предупредить об опасности.

— Так всё‑таки тревога, да? — грустно осведомился Ксан, поднимаясь со стула. — …Ладно, пойду переоденусь.

Вой кристалла уже было трудно терпеть — он проникал в сознание, заставляя кожу покрываться мурашками. Ксан почувствовал, как в груди зарождается знакомое ощущение: предчувствие чего‑то большого, опасного и неизбежного.

3.

Кем бы ни был тот, кто расставил ловушки в этих коридорах, он определённо был умелым и изощрённым охотником на чувствующую и думающую дичь. Его разум работал как единый механизм — холодный, расчётливый, лишённый эмоций. Каждая ловушка, каждый скрытый механизм были продуманы до мельчайших деталей, словно шахматные ходы великого мастера, который заранее просчитал все возможные варианты действий противника.

Никогда в своей жизни прежде Нуар ещё не приходилось сталкиваться с таким холодным, отточенным умом, воплощённым в острую сталь, которая в любое мгновение могла нанести последний в её жизни удар. Она чувствовала это каждой клеточкой тела — опасность витала в воздухе, пропитала каменные стены, таилась в тени неровных сводов. Даже дыхание отзывалось эхом, будто предупреждая: «Будь настороже».

Но чем опаснее становился путь, тем сильнее разгорался в груди Нуар азарт. Ловушки становились всё хитрее: то незаметная нить, натянутая на уровне горла, то плита, которая проваливалась под ногой, открывая пропасть внизу, то замаскированные шипы, выскакивающие из стен с тихим, смертоносным шипением. Ссадин и царапин на теле появлялось всё больше — тонкая струйка крови стекала по предплечью, плечо саднило от недавнего удара, а на боку красовалась длинная, неглубокая царапина, оставленная едва увернувшейся стрелой.

Однако это была небольшая цена за то, что ожидало девушку в конце этого пути. Её возбуждение росло с каждым шагом. Она слышала, как учащается пульс, как кровь быстрее бежит по венам, наполняя тело энергией. В голове крутились мысли о реликвии — древней, могущественной, окутанной легендами. Говорили, что она способна даровать своему обладателю власть над временем, или, по крайней мере, открыть тайны, которые веками оставались сокрытыми от смертных.

Нуар остановилась на мгновение, прислонившись к стене. Дыхание было прерывистым, но глаза горели решимостью. Она провела пальцами по царапине на руке, едва заметно улыбнулась и тихо прошептала:

— Ещё немного…

Всем своим существом она ощущала, что готова отдать за эту реликвию последнюю рубашку — пусть даже и ту самую, в которой она родилась. Адреналин бурлил в крови, обостряя чувства до предела. Каждый звук, каждый шорох, каждый отблеск света на камне теперь имел значение. Она больше не просто шла — она скользила, пригибалась, перекатывалась, уворачивалась, двигаясь в ритме смертельного танца, где ошибка означала конец.

Впереди, в глубине коридора, мерцал слабый голубоватый свет. Он манил, обещал, дразнил. Нуар сглотнула, вытерла пот со лба и сделала шаг вперёд. Ловушка под ногами едва уловимо скрипнула, но девушка уже знала, куда ставить ногу. Она улыбнулась шире — не зло, а восторженно, почти счастливо.

— Ты хорош, — тихо сказала она, обращаясь к невидимому создателю ловушек. — Но я лучше.

И с этими словами она двинулась дальше, готовая к новым испытаниям, к новым опасностям — потому что награда стоила любого риска.

4.

Застегнув мантию и накинув капюшон, Ксан случайно увидел своё отражение в зеркале. Тёмная ткань легла на плечи тяжёлым грузом, а тень капюшона скрыла лицо, оставив видимыми лишь глаза — холодные, напряжённые, выдающие бурю эмоций, которую он так старался скрыть.

Хотя он и обладал от природы завидным спокойствием, для того, кто понимал знаки лица, сейчас он был в смятении и ярости на самого себя. Его провели — ловко, изящно, с той самой небрежной точностью, которая говорит о превосходстве противника. Постоянная самоуверенность, похоже, снова сыграла с ним злую шутку. Он сжал кулаки, зубы скрипнули, а в груди закипала горечь поражения. Приопустив голову, он двинул в каменную стену кулаком — удар получился резким, отчаянным. Кости хрустнули, кожа на трёх костяшках правой руки разошлась, выступила алая кровь.

Боль отрезвила. Она ворвалась в сознание, как ледяной поток, смывая туман эмоций и возвращая ясность мысли. Ксан глубоко вдохнул, вытер кровь о край мантии и выпрямился. Пора действовать.

По коридорам суетно бегали фигуры в мантиях — маги, архивариусы, помощники, даже те, кто обычно предпочитал держаться в тени. Выражения их лиц говорили о таком восторге, будто Архимаг объявил внеплановый день урожая и назначил всем отпуска с тройным окладом. Кто‑то смеялся, кто‑то возбуждённо переговаривался, размахивая руками, кто‑то доставал из карманов амулеты, проверяя их готовность к бою.

Намечающееся событие обещало быть самым грандиозным за несколько лет, а возможно, и столетий. Всё из‑за того, что информация об этой святыне должна была быть строго засекречена и упрятана подальше — не только от простого обывателя, но даже от штатных сотрудников. Разумеется, именно поэтому сейчас даже кухарки и дворники кричали о том, что кто‑то могущественный пытается взять штурмом обитель, где вот уже десяток веков покоится Сфера Сущего.

— Я пойду туда! — орал Влас на своего непосредственного начальника, сжимая кулаки и глядя на Доминиона с вызовом. — Ты сам мне сказал проверить объект, это был твой приказ!

— Ситуация изменилась! — орал в ответ Доминион, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Ты ещё слишком юн, чтобы идти на такое ответственное задание!

— Я уже давно вырос! Так позволь мне, наконец, доказать это!

Заметив Ксана в дверях кабинета, оба немного смутились. То, что один из практикантов Доминиона — его собственный сын, знали немногие. Этот секрет охранялся куда как лучше, чем записи об артефакте, способном уничтожить мир.

— Лорд Ксандриэль прав, нам нужно спешить, оставайся тут! — резко сменил тон Доминион.

— Но он же ничего не говорил! — возмутился Влас, бросая на Ксана взгляд, полный отчаяния.

— Вот поэтому тебе и нельзя идти. То, что мы там встретим, может быть намного опасней Лорда Ксандриэля.

— Мерси… — хмыкнул Ксан, слегка склонив голову.

— Я сейчас… это… пойду, я задержался просто, — выскочил из кабинета Доминион, явно желая избежать дальнейшего конфликта.

Влас наградил Ксана завистливым, обиженно‑испепеляющим взглядом — в нём читалась вся боль подростка, которого не воспринимают всерьёз.

Ксан дождался, пока шаги Доминиона стихнут в коридоре, и подошёл ближе.

— Слушай… — сказал он, понизив голос. — Я понимаю тебя. У меня тоже в твоём возрасте были проблемы с отцом… Я его почти не знал. Если хочешь, ты можешь пойти на это задание. Я вижу, как это важно для тебя.

— Я бы хотел, — почти всхлипнул Влас. — Но он всё никак не понимает, что я уже готов… сражаться… а он…

Ксан почувствовал себя неловко. У Власа покраснели глаза, нижние веки начали разбухать — ещё пара слов, и он разрыдается.

— Ты знаком с перевоплощением? — как бы невзначай бросил Ксан.

— Да, но какое это имеет… Вы серьёзно?

— Ну, честно сказать, все эти «тревоги» — такое скучное занятие…

— Вы правда?

— Да. Я вижу, как это важно для тебя. Ступай, но не лезь на рожон. Отцу как‑нибудь потом расскажешь, не сразу.

— Да мне не для того, чтобы хвастаться! Я просто… — возмутился Влас.

— Я понял. Лови.

Ксан прикрыл левой рукой дверь в кабинет и бросил Власу застёжку с рукава мантии. Тот, слегка посомневавшись — скорее для вида, — нацепил её и произнёс заклинание. Воздух вокруг него замерцал, заискрил, и после вспышки яркого света в кабинете, глядя друг другу в лицо, стояли два лорда Ксандриэля.

— Только делай умное лицо и мычи что‑нибудь непонятное, когда тебя спрашивают, — хмыкнул Ксан. Его двойник рассмеялся.

— Спасибо! Я вас не подведу! Это правда для меня очень важно!

— Увидим… — хмыкнул первый.

Счастливый «Ксандриэль» выбежал из кабинета, а настоящий Ксан остался на мгновение один, задумчиво глядя ему вслед.

В портальном зале, где сейчас появляться ну никак нельзя, уже наверняка собрался десяток оперативников — с минуты на минуту готовых переместиться на объект. Выйти из замка незамеченным требовало слишком много временных затрат, да и расстояние было совершенно неприемлемым для любых средств передвижения.

Ксан достал из внутреннего кармана мантии маленькие песочные часы — древний артефакт, покрытый паутиной рун. Аккуратно отвинтив верхнюю крышку, он перевернул их.

Самое время…

Песок тонкой струйкой стал сыпаться вниз, но вдруг, словно бы подхваченный каким‑то немыслимым порывом ветра, закружился вокруг, вспыхнул алым светом и исчез. В замке наступила полная тишина — время остановилось.

Ксан вышел из кабинета и устремился в портальный зал, огибая на бегу застывшие фигуры. Маги, застывшие в прыжке, слова, оборвавшиеся на полуслове, ветер, замерший в движении — всё вокруг превратилось в застывшую картину.

Время остановилось, однако его было совсем немного. Ксан прекрасно понимал, что за козырь он выпустил из своих рук. Какими бы чудодейственными свойствами ни обладали пески Рибулы, их возможности не безграничны. Каждая секунда на счету.

Он ускорил шаг, чувствуя, как внутри нарастает решимость. Впереди его ждало нечто большее, чем просто реликвия — это был вызов, испытание, возможность доказать, что он всё ещё на что‑то способен.

5.

- Наконец-то! – облегченно вздохнула Нуар.

Прямо перед ней на постаменте в виде чаши, в резном металлическом держателе покоился сияющий шарик света. Он был настолько красив, что хотелось просто стоять и любоваться на него часами. Нуар бережно взяла его с алтаря и подбросила в руке. Шарик был невероятно легкий и теплый. Похитительница беззаботно рассмеялась.

6.

— Поздравляю, ребята, мы качественно облажались! — гордо констатировал Иллидан, широко раскинув руки, словно объявлял величайшее открытие века.

Все удивлённо уставились на него. Высокий, сухопарый, с копной седых волос и ироничной усмешкой, он выглядел так, будто только что выиграл в лотерею, а не потерпел сокрушительное поражение.

— Пишите рапорт: «летучая мышь» пробралась в охраняемый Алларейном объект, разрядила все ловушки, похитила метре де‑с магео — артефакт класса A/N, что немаловажно, — и исчезла с места преступления предположительно за десять минут до появления группы экстренного реагирования. А именно — через пятнадцать минут после включения тревоги.

Ксан прыснул, не сумев сдержать смешок, за что тут же получил ощутимый тычок в бок от Доминиона. Тот бросил на него предостерегающий взгляд: «Не время для веселья!»

— Абсолютно согласен с господином Фанта‑с Риал’ом! — громко рыкнул Иллидан, хлопнув ладонью по столу так, что зазвенели стоящие на нём кристаллы. — Давно я так не смеялся! А вот что, с чувством юмора у господина Доминиона? Рэндал, посмейся с нами, а?

— Хватит тебе язвить, — отмахнулся Доминион, хмуря густые брови. — Твои охранные системы в первый раз за этот век сработали как надо.

— Если вы видите в этом мою вину, подайте очередной рапорт Архимагу, — парировал Иллидан, приподняв бровь.

— И подам. С этими твоими пищалками свихнуться можно, а толку, как видишь, никакого.

— И о чём же будет рапорт? О том, что один из ведущих магов, инженер, без малого, трети охранных систем Алларейна слишком заботится о безопасности?

— Справедливости ради, замечу, — вмешался Ксан, стараясь сгладить нарастающее напряжение, — что постоянные ложные вызовы весьма негативно сказываются на «боевом духе» групп реагирования.

— Ладно, будет вам! — раздался спокойный, но властный голос.

Все присутствующие мгновенно умолкли и склонили головы, прижав левый кулак к сердцу в знак уважения. Через портал, мерцающий голубоватым светом, прошёл Суфис Иммортис, действующий Архимаг Алларейна. Его мантия струилась за спиной, словно сотканная из звёздной пыли, а взгляд, острый и проницательный, обвёл собравшихся.

— Вы оба правы, — продолжил он, — однако этот просчёт касается всех, и главным образом меня. Потому предлагаю окончить поиск виноватых и приступить к поиску преступников. Что уже удалось разузнать?

Спор утих столь же скоро, как и вспыхнул. Иллидан быстро переговорил с человеком у алтаря — тот, склонившийся над магическим кристаллом, покачал головой.

— Ясновидящие не могут ничего почувствовать в этом зале, — доложил Иллидан. — Им мешает защита, которую установили при постройке этой святыни. Я отправил их осматривать окрестности. Также возле одной из ловушек было найдено несколько волос. Больше мы пока сказать ничего не можем.

— Уже что‑то, — задумчиво произнёс Архимаг, поглаживая подбородок. — Судя по общей картине, мы имеем дело с каким‑то воришкой‑наёмником. Группа экстренного реагирования может быть свободна. Что же касается ясновидящих — пусть продолжают поиск. О ходе расследования докладывать лично мне. Кстати, я, конечно, никоим образом не учу вас работать, — лёгкая улыбка тронула его губы, — но в этой ситуации, на мой взгляд, теперь остаётся только тщательно изучить чёрный рынок.

На этих словах Суфис откланялся и шагнул в портал. Его примеру последовало большинство.

— Что там со сферой? — уже в замке спросил оператор портальной системы у Власа в облике Ксандриэля.

Влас растерялся. Он на мгновение замер, затем, стараясь скопировать манеру поведения Ксана, изобразил тот самый жест — слегка приподнял бровь и отмахнулся, будто вопрос был недостоин ответа.

— Ладно, потом расскажешь… Только не забудь!

Влас кивнул, стараясь выглядеть как можно более уверенно.

— У тебя допуск к секретным архивам библиотеки есть? — осведомился подошедший Доминион.

Ксан (в облике которого всё ещё находился Влас) изменился в лице.

— Ну ты же по Эпохе Эсминов доклад писал ещё в академии… — напомнил Доминион.

— Об этой сфере много информации в разделе «мифология», — ответил Влас, стараясь говорить низким голосом. — Секретом является только факт её существования.

— А, ну да… Заходи ко мне попозже, — кивнул Доминион. — Я пока практикантов отпущу. На сегодня интересного ничего не предвидится.

— Посмотрим… — промычал Влас, стараясь скопировать интонацию Ксана.

Как только Доминион отошёл, юноша завернул в безлюдный коридор, спрятался за арочный проём и, сняв запонку-артефакт, тут же принял свой обычный облик. Он выдохнул с облегчением, провёл рукой по взъерошенным волосам и тихо пробормотал:

Да уж… Интересного на тревогах было действительно мало. Зато теперь начинается самое интересное.

7.

Нуар протиснулась через воздухоотвод — тесный проход, покрытый слоем пыли и паутины, — и спрыгнула на скалистый выступ. Камни под ногами слегка осыпались, но она устояла, ловко балансируя. Позади раздалось несколько ленивых хлопков — негромких, но отчётливых в тишине горного ущелья.

— Браво! Я просто поражён твоей наглостью, девчонка, — раздался знакомый голос.

Она резко обернулась. В нескольких шагах от неё, прислонившись к огромному валуну, стоял тот самый волшебник — Ксандриэль. Его мантия слегка колыхалась на ветру, а в глазах читалась смесь восхищения и раздражения. На губах играла ироничная улыбка, но взгляд оставался настороженным.

— Я так понимаю, после первой же удачной кражи карьера мелкого воришки тебе показалась недостаточно занимательной? — продолжил он, слегка наклонив голову.

Её рука медленно поползла к ремешку с метательными ножами — движение почти незаметное, отработанное годами практики.

— А вот этого я тебе не советую, — предупредил Ксан, не меняя позы, но голос его стал жёстче. — Вспомни, что было в прошлый раз…

Девушку захлестнула волна смущения и злобы. Воспоминания о прошлой встрече, когда она едва не попалась, вспыхнули перед глазами. Но гордость не позволила отступить. Резким движением она выхватила кинжал и метнула его — оружие со свистом пронеслось в воздухе и замерло, воткнувшись в камень в паре сантиметров от лица Ксандриэля.

— Ты совсем не учишься на своих ошибках… — вздохнул волшебник, даже не вздрогнув. — Ну давай, теперь попытайся опять убежать…

— Много чести! — прорычала Нуар, сжимая кулаки.

— Согласен, — хмыкнул Ксан, неспешно подходя к камню, выдёргивая кинжал и аккуратно убирая его за пояс. — Возьму на память, если не возражаешь…

Повисло вязкое молчание. Ветер стих, и даже далёкий шум горных ручьёв словно затих, будто природа замерла в ожидании развязки. Нуар сверлила мага взглядом, в котором смешались вызов и настороженность. Ксан, напротив, выглядел почти расслабленным, но пальцы его слегка подрагивали — он был готов к любому повороту.

— Ясно. Ты со мной не разговариваешь. Ну и не надо, — буркнул маг, делая шаг вперёд. — Просто отдай мне сферу. Я её верну на место, и мы друг друга никогда не видели, лады?

Девушка усмехнулась — коротко, резко. Не говоря ни слова, она выудила из лифа какую‑то трубочку, похожую на миниатюрный свисток, и дунула в неё. Её взгляд был при этом настолько насмешливым, что Ксан от удивления приподнял одну бровь.

— Нет, ну серьёзно, — начал он, но Нуар перебила:

— Если я тут устрою фейерверк, сюда явятся ребята из группы поиска. Нам этого обоим не надо, может…

Она резко вскинула руки вперёд. С наруча Нуар сорвалась миниатюрная шаровая молния — яркая, пульсирующая, она на мгновение осветила всё вокруг ослепительным светом, а затем взорвалась с глухим хлопком. Воздух наполнился едким дымом, запахло озоном и жжёным металлом.

— Тать Мваю! — выругался Ксан, потирая обожжённые руки. От дыма слезились глаза, он закашлялся, пытаясь разглядеть что‑то сквозь густую завесу. Высоко в небе раздался пронзительный птичий крик — резкий, торжествующий.

Волшебник протёр глаза и поднял взгляд. Вдалеке, на фоне алого закатного неба, виднелся силуэт великолепного белого орла. На его спине, уверенно держась за ремни, сидела Нуар. Она обернулась, махнула рукой — насмешливо, победно — и тут же исчезла за горным хребтом.

— И всё‑таки она меня сделала… опять… — проворчал Ксан, глядя на удаляющуюся точку. Он усмехнулся, покачал головой и пробормотал: — Нуар, ты — настоящее стихийное бедствие. Но признаю — стиль у тебя есть.

Он отряхнул мантию от копоти, ещё раз посмотрел в сторону горизонта и, вздохнув, направился обратно — обдумывая, как объяснить Архимагу, почему сфера снова исчезла.