Дача просыпалась к вечеру.
Днём все маялись от жары — валялись в гамаках, плескались в надувном бассейне, который Игорь привёз в багажнике и полтора часа надувал компрессором. Но к шести потянуло прохладой, и жизнь закипела. Антон разжёг мангал, Светка с Женей накрыли стол на заднем дворе, дети носились между яблонями.
Сергей сидел на крыльце и смотрел, как солнце садится за сосны.
Странно было приезжать сюда с друзьями. Двадцать лет он провёл на этой даче каждое лето — с родителями, потом без них. Потом родители умерли, один за другим, с разницей в полгода. Дача осталась ему.
Он думал продать. Не поднялась рука.
Теперь вот — вытащил сюда Ковалёвых и Мельниковых на выходные. Игорь — старый приятель ещё с института. Антон — муж Жениной подруги, прибился позже. Дети их дружили в школе, вот и повод.
— Серёг, мясо готово! — крикнул Антон от мангала.
Сергей поднялся, бросил последний взгляд на закат. Солнце висело над верхушками сосен, красное и тяжёлое. Справа, за разросшимися кустами сирени, темнел силуэт соседского дома.
Он отвёл глаза и пошёл к столу.
---
Ужин затянулся. Взрослые пили вино, спорили о политике, вспоминали какие-то общие истории. Дети поели быстро и умчались на террасу — старую, застеклённую, с рассохшимися рамами и запахом сухого дерева.
К десяти совсем стемнело. Женя ушла укладывать Лёву, но вернулась одна.
— Они там ночевать собрались, — сказала она, садясь обратно. — Спальники разложили, фонарики включили. Лёвка упёрся — хочет со старшими.
— Пусть, — махнул рукой Антон. — Приключение.
Сергей допил вино, поставил бокал.
— Пойду проверю.
Он пересёк двор, поднялся на крыльцо террасы. Дверь скрипнула.
Внутри было темно. Три фонарика лежали на полу, направленные в потолок, отчего лица детей освещались снизу — как в старых фильмах ужасов. Даша, его дочь, сидела в спальнике, обняв колени. Рядом — Ника, девочка Ковалёвых, постарше, с вызывающим видом. Лёва, младший, десятилетний, сидел чуть поодаль, натянув спальник до подбородка.
— Пап, — сказала Даша. — Ты вовремя.
— Что такое?
— Расскажи что-нибудь страшное.
Сергей усмехнулся.
— Страшное?
— Ну да. У нас ночёвка, а мы даже страшилок не рассказывали. Ника пыталась, но у неё не страшно.
— Эй! — возмутилась Ника.
— Дядя Серёж, — Ника посмотрела на него требовательно. — Вы же тут выросли, да? На этой даче? Значит, должны знать какие-нибудь местные истории.
Сергей хотел отшутиться. Пожелать спокойной ночи и уйти.
Но что-то остановило его. Может быть, свет фонариков. Может быть, лица детей — серьёзные, ждущие. Может быть, запах этой террасы — старого дерева, пыльных подушек. Запах из детства.
Он посмотрел в окно. Стекло было мутным, грязным. Сквозь него угадывался тёмный силуэт соседского дома.
— Есть одна история, — сказал он медленно. — Только она не выдуманная. Она случилась здесь. Со мной.
Он сел на порог террасы, спиной к ночному саду.
— Видите тот дом? За кустами, где крыша провалилась?
Дети повернулись к окну. Лёва сглотнул.
— Там жил человек, которого мы называли Кукольник.
ЛитСовет
Только что
