Читать онлайн "Тени забытых богов"

Август 1905 года. Село Кленовка Владимирской губернии.

1. Приезд
Дорога из Москвы в Кленовку заняла два дня. Сергей Иванович Кудрин ехал на перекладных — то в телеге, то в попутной бричке, — и с каждым верстовым столбом воздух становился гуще, напоеннее: пахло хлебом, прелой листвой, дымом от овинов.

Он не был здесь десять лет. С тех пор, как отец увёз его в Москву в пятнадцать, а мать осталась одна в старом доме, где стены помнили ещё прабабку‑ведунью. Сергею теперь было двадцать пять. Отец умер шесть лет назад, и Сергей продолжил его дело: держал контору строителя, торговал лесом — счетами, накладными и договорными бумагами была забита вся его московская жизнь.

И всё же в 1905‑м он вернулся — навестить мать. Он не видел её со дня отцовской смерти.

Сергей сошёл с телеги у околицы, расплатился с возницей и остался стоять, глядя на село. Кленовка не изменилась: те же покосившиеся избы, тот же пруд, где в детстве он ловил раков, тот же дуб на холме, под которым, по слухам, была зарыта кладка серебряных монет. Только теперь всё казалось меньше, теснее. Или это он вырос?

Он поправил картуз, одёрнул сюртук — городской, не деревенский, — и пошёл по знакомой тропинке к дому матери. Ноги сами несли его мимо колодца, мимо овина, где он в детстве прятался от грозы. Вспомнилось, как мать тогда шептала: «Не бойся, Серёженька, это Перун играет, он не тронет своих». А потом грянул гром, и Сергей увидел, как молния ударила в дуб на холме — и дерево загорелось, но не сгорело, а лишь почернело, будто обуглилось изнутри.

Дом Ольги Васильевны Фоминой стоял на отшибе, заросший сиренью и крапивой. Крыша местами просела, ставни покосились. Сергей постучал в дверь, но никто не ответил. Тогда он толкнул её — и та со скрипом отворилась.

Внутри пахло травами, воском и чем‑то ещё — старым, забытым. На столе стояла миска с квашеной капустой, рядом лежала недошитая рубаха. Ольга Васильевна сидела у окна, спиной к двери, и пряла лён.

— Здравствуй, матушка, — сказал Сергей.

Ольга Васильевна не обернулась. Только пальцы её замерли на веретене.

— Явился, — сказала она тихо. — Думала, не дождусь.

Сергей подошёл ближе. Мать постарела. Волосы, когда‑то тёмные, как смоль, теперь были седыми, лицо иссечено морщинами. Но глаза — всё те же, зелёные, как вода в пруду, — смотрели на него с холодным прищуром.

— Я приехал… — начал Сергей и осёкся. — Давно собирался. После… после отца.

— После отца, — повторила она, будто пробуя слова на вкус. — Шесть лет ты собирался.

Её взгляд скользнул по его городскому костюму, по начищенным сапогам, по рукам, непривычным к тяжёлой работе.

— Конторщик, значит, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Отец бы доволен был: дело его держишь.

Сергей сжал зубы. Он знал, что мать никогда не любила Москву — для неё это было место, где люди теряют корни, где духи молчат, а боги не слышат.

— Я привёз тебе денег, — сказал он, доставая из кармана свёрток. — На ремонт дома, на хозяйство.

Ольга Васильевна не прикоснулась к свёртку.

— Не надо, — сказала она. — Мне ничего не нужно.

Наступило молчание. Сергей огляделся. Дом был всё тот же: те же иконы в углу, те же пучки трав под потолком, тот же сундук у печи, где в детстве он находил старые берестяные грамоты. Только теперь всё казалось чужим, будто он и не жил здесь никогда.

— Ты надолго? — спросила мать.

— На неделю, — ответил Сергей. — Хоть так… по хозяйству помогу. И ещё. Надо бы повидаться с роднёй в Ольховке. Земля там отцовская, у нас осталась.

Ольга Васильевна поморщилась.

— Ольховка… — Она вздохнула. — Туда лучше не ходить, Серёжа.

— Почему?

— Потому что там нечисто, — сказала она резко. — Земля там проклята. Твой отец купил её у мужика, который повесился на том самом месте. А до того там хоронили самоубийц. Не зря же он не смог там жить.

Сергей вспомнил слова отца: «В Ольховке под усадьбой спрятан клад — не золото, а кость предка». Но вслух он этого не сказал.

— Всё равно надо съездить, — упрямо ответил он. — Может, дом построю. Или продам — по уму.

Мать посмотрела на него долгим взглядом, будто пыталась заглянуть в самую глубину.

— Ты не слушаешь, — сказала она наконец. — Как и твой отец. Думаешь, всё можно купить, продать, перестроить. А земля — она живая. Она помнит. Ты думаешь, боги умерли с ним? Они просто стали тенями. И теперь живут в тени от наших домов.

Сергей промолчал.

— Делай, что хочешь, — добавила Ольга Васильевна. — Только не ходи в лес ночью. И не пей воду из колодца за овином.

— Почему?

— Потому что там русалка живёт, — ответила она серьёзно. — И она не любит чужих.

2. Встреча у пруда
На следующий день Сергей решил пройтись по селу. Ему хотелось вспомнить детство, увидеть знакомые места. Он шёл мимо пруда, где когда‑то купался с деревенскими мальчишками, и вдруг услышал смех.

На берегу сидела девушка. Она полоскала бельё, и вода вокруг неё сверкала на солнце, будто рассыпанные жемчужины. Волосы у неё были светлые, почти золотые, заплетённые в толстую косу, перевитую лентой. Когда она подняла голову, Сергей увидел её лицо — круглое, с румяными щеками, с ямочками на щеках, с глазами цвета спелой ржи.

Она заметила его взгляд и улыбнулась.

— Здравствуйте, — сказала она звонко. — Вы, наверное, Сергей Иванович?

Сергей удивился.

— Да. А вы откуда знаете?

— В селе все про всех знают, — засмеялась она. — Особенно про тех, кто приезжает из Москвы.

Она встала, отряхнула руки и подошла к нему.

— Меня зовут Варвара. Варвара Тимофеевна Андреева.

Сергей поклонился.

— Очень приятно.

Она снова засмеялась.

— Вы так официально говорите! Как в городе.

— А как надо?

— Да просто! — Она махнула рукой. — Например: «Здорово, Варя! Как поживаешь?»

— Варя?

— Ну да. Так меня все зовут. Варвара — длинно.

Сергей улыбнулся. Ему нравилось, как она говорит — легко, без затей, будто поёт.

— Ну тогда здорово, Варя. Как поживаешь?

— Хорошо! — Она зачерпнула воды ладонью и плеснула ему на сапоги. — А вы?

Сергей отскочил.

— Да что ты делаешь?!

— А что? Жарко же! — Она засмеялась. — Или вы боитесь воды?

— Я не боюсь, — сказал Сергей, снимая картуз. — Просто не люблю, когда на меня льют.

— А я люблю! — Она снова плеснула водой, на этот раз в его сторону. — Ну же, Сергей Иванович! Не будьте таким серьёзным!

Он не выдержал и тоже зачерпнул воды. Варвара взвизгнула и бросилась бежать, а он — за ней. Они бегали по берегу, обрызгивая друг друга, пока оба не вымокли до нитки.

Наконец Варвара остановилась, задыхаясь от смеха.

— Ну всё, хватит! — сказала она, выжимая косу. — А то матушка заругает.

— А что она сделает? — спросил Сергей, тоже пытаясь отдышаться.

— Да ничего, — засмеялась Варвара. — Просто скажет: «Опять ты, Варя, как русалка, вся мокрая!»

Сергей посмотрел на неё. Вода стекала по её лицу, по шее, по платью, прилипшему к телу. И в этот момент он почувствовал что‑то странное — будто невидимая нить потянулась между ними, связывая их.

— Ты… — начал он, но не договорил.

— Что? — спросила она, наклоняя голову.

— Ты красивая, — сказал он просто.

Варвара покраснела.

— Вы тоже, — сказала она тихо. — Только не говорите так при людях. А то подумают, что я кокетка.

— А ты не кокетка?

— Нет! — Она снова засмеялась.

Они постояли ещё немного, глядя друг на друга. Потом Варвара вздохнула.

— Мне пора, — сказала она. — Матушка ждёт.

— Я провожу тебя, — сказал Сергей.

— Не надо. — Она покачала головой. — Если нас увидят вместе, начнут сплетничать.

— Пусть сплетничают.

— Нет. — Она серьёзно посмотрела на него. — Вы же из города. А я — деревенская. Нам нельзя.

И, не дав ему ответить, она подхватила корзину с бельём и быстро пошла прочь.

Сергей смотрел ей вслед. Сердце его билось странно, будто кто‑то невидимый ударил в колокол у него в груди. «Что это со мной?» — подумал он. И впервые за много лет почувствовал, что дома — не в Москве, не в конторе, не в бумагах и досках сметы, а здесь: в селе, где пахнет травами и прудом, где девушки смеются, как русалки, и где мать всё ещё прядет лён у окна.

3. Вечерние тени
Вечером Сергей сидел на крыльце и курил трубку. Мать ушла к соседке, и в доме было тихо. Только сверчки стрекотали в траве, да где‑то вдалеке лаяла собака. Он думал о Варваре. О её смехе, о том, как вода стекала по её лицу, о том, как она сказала: «Нам нельзя».

«Почему нельзя? — думал он. — Потому что я городской? Или потому что она знает что‑то, чего не знаю я?»

Вдруг он услышал шаги. Кто‑то шёл по тропинке к дому. Сергей пригляделся — и увидел Варвару. Она была в тёмном платке, и в руках держала узелок.

— Здравствуй, — сказала она тихо.

— Здравствуй, — ответил Сергей, вставая. — Что ты здесь делаешь?

— Принесла тебе лекарство, — сказала Варвара, протягивая узелок. — От матушки. Она слышала, что ты приехал, и велела передать.

Сергей развернул узелок. Внутри лежал мешочек с сушёными травами.

— Это от чего? — спросил он.

— От тоски, — серьёзно ответила Варвара. — Ты же из города. Там люди часто тоскуют.

Сергей улыбнулся.

— А ты откуда знаешь?

— Я знаю многое, — сказала она загадочно. — Например, знаю, что ты скоро уедешь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты не принадлежишь этому месту, — ответила она. — Ты как птица, которая залетела в чужой сад. Рано или поздно тебе захочется улететь.

Сергей молчал.

— А если я не захочу? — спросил он наконец.

Варвара посмотрела на него долгим взглядом.

— Тогда ты останешься, — сказала она тихо. — Но это будет нелегко.

Она повернулась, чтобы уйти, но Сергей схватил её за руку.

— Подожди.

Она остановилась.

— Что?

— Я… — Он запнулся. — Я хочу тебя снова увидеть.

Варвара улыбнулась — быстро, почти испуганно.

— Ты увидишь, — сказала она. — Завтра. На ярмарке в Ольховке.

— Я не знаю, поеду ли я туда.

— Поедешь, — уверенно сказала Варвара. — Потому что тебе нужно увидеть свою землю.

И, не дав ему ответить, она исчезла в темноте.

Сергей остался стоять на крыльце. В руке он всё ещё сжимал мешочек с травами. И впервые за много лет почувствовал: его жизнь вот‑вот изменится — и он ничего не сможет с этим поделать.

Эпилог главы
Той ночью Сергей не спал. Он лежал на лавке и смотрел в потолок, где висели пучки трав, сушились грибы, и где когда‑то, в детстве, он видел тени домовых.

Вдруг он услышал шёпот. Сначала подумал, что это ветер, но потом понял — нет. Кто‑то звал его по имени.

«Сергей… Сергей Иванович…»

Голос был тихим, но настойчивым. Он сел и прислушался.

«Ты должен вернуться, — шептал голос. — Земля ждёт тебя. Род зовёт».

Сергей встал и подошёл к окну. За стеклом, в лунном свете, он увидел фигуру — высокую, сгорбленную, с длинными седыми волосами. Это была не мать. Это был кто‑то другой.

«Кто ты?» — хотел спросить Сергей, но голос замер в горле.

Фигура подняла руку и указала на восток — туда, где лежала Ольховка.

«Там твой путь, — шептал голос. — Там твоё проклятие. Там твоя любовь».

И вдруг всё исчезло. Только ветер шумел в листве, да где‑то вдалеке ухал филин.

Сергей вернулся на лавку. Он знал, что завтра поедет в Ольховку. И что там его ждёт что‑то важное. Что‑то, что изменит его жизнь навсегда.