Чак сидел под батареей и курил. Вообще-то тараканы не курят, но Чак был не простым тараканом — он был философом. Это означало, что, сидя под батареей, он умудрялся думать сразу о двух вещах: о том, что крошка за плитой ещё не съедена, и о том, что мир, возможно, не исчерпывается пространством между мусорным ведром и газовой трубой.
За окном, в большой вселенной двуногих, шёл дождь. Здесь, в тёплой кухне, пахло борщом и вечностью. Чак любил это время — время между сном двуногих и их пробуждением, когда кухня принадлежала только ему и ещё нескольким посвящённым.
— Мир есть воля и представление, — сказал Чак пустоте и откусил крошку.
Пустота промолчала, но как-то одобрительно.