Читать онлайн "Упоротый филин"

Упоротый Филин

Веледар шёл. Не просто ноги переставлял, а шёл – к Постижению. Сквозь дебри, чащобу, сквозь комариный строй и папоротниковую чадру. Шёл он долго, мозоли натёр, душу выветрил до скрипа, а Постижение все маячило где-то за чертополохом горизонтов, как мираж в солончаке. Устал Веледар. Прислонился к дубу-праотцу, что стоял посреди лесной поляны, как каменный идол, забытый богами. Дышал, пот с чела стирал, слушал тишь лесную, что на самом деле грохотала тысячей невидимых жизней.

И тут... на нижней суковатой лапище прадуба... Филин. Сидит. Не просто сидит, а восседает. Величиной с доброго барсука, ушами лохматыми в небо тыркает, глаза – два расплавленных червонца, в которых пульсировала вся бессмыслица мироздания. И главное – упоротый. Насквозь. До кончиков перьев. Веледар сразу узрел: взгляд мутный, вразнобой, голова покачивалась по траектории падающей пьяной пчелы, а от всего существа несло таким винным перегаром древности, будто филин только что откупорил амфору времён царя Гороха.

Веледар, душа чистая, к Постижению рвущаяся, подумал: "Страдает тварь! Надо помочь страждущей пернатой душе!". Подступил осторожно, как к спящему медведю.

– Эй, пернатый! – шепотом, дабы не спугнуть. – Ты как? Заблудился в собственном опьянении? Голова трещит от вчерашних соловьиных трелей?

Филин медленно, с чудовищным скрипом шеи, повернул к нему один раскалённый червонец глаза. Взгляд был настолько тяжёлым и тупым, что Веледар чуть не осел на корточки.

– Пош... пошел на... на х... – заурчал филин голосом, похожим на перемалывание гравия в бетономешалке. – Сопля... сопливая... Чего раззявил пасть? Мешаешь... мешаешь почивать... после трудов... великих... Иди своей... сопливой... дорогой...

Веледар оторопел. Такой грубости от лесного мудреца не ожидал.

– Да я помочь хотел! – возопил он. – Вижу, тебе худо! Упоротость твоя явная! С дерева свалишься!

– Сам ты... упоротый! – фыркнул филин, и из клюва брызнула слюна, пахнущая забродившей ежевикой. – Лети... лети отсюда... Пока крылья... крылья не оторвал! Ишь, Постигатель... сопельница!

Веледар, оскорбленный, но не сломленный, побрёл дальше. Постижение подождало.

Назавтра, по зову какого-то внутреннего навигатора абсурда, он снова вышел на ту же поляну. И о чудо! Филин сидел там же. Но взгляд был иной. Все такой же мутный, упоротый до невозможности, но в глубине червонцев горела какая-то космическая искра безумия. Или просветления. С филинами, особенно упоротыми, не разберёшь.

– Ага... сопля... – булькнул филин, увидев Веледара. – Приполз... Значит... тянет... к Знанию... Истинному...

Веледар замер.

– К... какому знанию? – осмелился спросить он.

– К полёту... дурак! – гаркнул филин, и с дуба посыпались сухие ветки. – Чего ходишь? Ползаешь? Как червь... Ничтожный! Постижение? Ха! Постижение – оно... в небе! В выси! В угаре... ветра под перьями! Иди... иди сюда... на сук... Выше! На самый верх! Там... покажу... истину!

Веледар, одурманенный словами "истина" и "полет", забыв про вчерашние оскорбления, полез. Долго лез, царапаясь, пыхтя, срываясь. Упоротый филин снизу подбадривал:

– Выше, сопля! Не оглядывайся! Земля – иллюзия... для неудачников! Воздух! Воздух – вот... стихия... безумца! Иди! Иди!

Взобрался Веледар на самую макушку древнего дуба. Мир раскинулся под ним, зелёный, бескрайний, дурманящий. Ветер гулял в ветвях. Филин, каким-то чудом оказавшийся рядом на тонкой ветке, смотрел на него своим пылающим взором.

– Ну? – прохрипел Веледар, чувствуя головокружение. – Где... Постижение? Где полет?

– Полет... – филин закашлялся, и запах перегара снова окутал Веледара. – Полет... он внутри... Идиот! Надо... просто... отпустить! Отпустить землю! Отпустить... свой жалкий... мозг! ДАВАЙ! ПОШЕЛ! ЛЕТИ, СОПЛЯ!!!

И филин, с неожиданной силой и точностью, клюнул Веледара прямо в лоб. Тот ахнул, потерял равновесие и полетел вниз. Не в метафорическом смысле. А в самом что ни на есть прямом. С высоты пятиэтажного дома. Ветер засвистел в ушах, земля неслась навстречу с ужасающей скоростью. Мысль мелькнула: "Вот и Постижение... Смерть...". Но в самый последний миг, когда уже пахнуло сыростью мха и предчувствием расплющенных костей, в спине у Веледара что-то надорвалось. Страшно. Больно. С хрустом и ощущением рвущейся ткани. Из его лопаток, сквозь рваную рубаху, вырвались наружу два огромных, мокрых, покрытых пухом и перьями крыла. Они хлопнули один раз, неуклюже, сбивая его с траектории падения, второй раз – сильнее. И Веледар, вскрикнув от боли и невероятности происходящего, не рухнул на землю, а, спотыкаясь о воздух, как пьяный мотылёк, полетел. Низко, криво, но полетел!

Упоротый филин, наблюдая с дуба за этим хаотичным полётом, удовлетворенно крякнул. Отрыгнул. Закрыл один глаз, а вторым, полным бесконечной упоротости и древней, как само пьянство, мудрости, следил, как его "сопля", матерясь и хлопая новыми крыльями, уносится над лесом, навстречу новым, совершенно непредсказуемым и, несомненно, упоротым горизонтам. Постижение, оказывается, начинается с падения. И с хорошего пинка. Особенно от того, кто сам давно и прочно упорот.

Веледар летел. Крылья росли, крепли, пронизанные болью и диким восторгом. А куда? Да филин его знает. Главное – не ходить больше. Лететь. Пусть даже криво. Пусть даже с перегаром древности в ноздрях и упоротостью в самых крыльях. Лететь!