Читать онлайн "Холодный зов"

Холодный Зов

Научно-исследовательский комплекс «Койпер» висел на стационарной орбите за Плутоном, как одинокая песчинка на краю необъятного чёрного бархата. Отсюда, вдали от светового шума внутренних планет, астрономический флот Земли всматривался в Великую Пустоту Бутэ – обширный регион космоса, настолько лишенный галактик и скоплений, что его существование бросало вызов самим основам космологии.

Доктор Джим Райт, главный научный координатор проекта «Горизонт», просматривал рутинные отчеты спектрометров. Его каюта была аскетична: голограммы далёких туманностей, интерфейс центрального компьютера и вечно горячая чашка синте-чая. Шестьдесят семь лет. Шестьдесят семь лет он и его предшественники сканировали Пустоту, надеясь найти ключ к её загадке – след тёмной материи, экзотическую форму энергии, хоть что-то. Но Пустота оставалась пустой. Безупречно, угнетающе пустой.

«Торн, к тебе», – голос Айрис Вэн, астрофизика и его давней коллеги, прозвучал в импланте. В нем была непривычная напряжённость.

Элиас отключил отчёты и перенёс сознание в Центр Данных. Объёмное пространство ожило вокруг него – звёздные карты, потоки чисел, графики. Вэн стояла у главного проектора, её лицо в голубоватом свечении данных казалось вырезанным изо льда.

«Смотри», – просто сказала она, не отрываясь от экрана.

На проекторе висела визуализация Пустоты. В её центре, там, где по всем расчётам не должно было быть абсолютно ничего, светилась крошечная точка. Не звезда, не галактика. Просто... точка. Совершенная сфера размером с астероид, излучающая в узком, необычайно стабильном диапазоне частот.

«Источник „Райт-Вэн“, – пояснил компьютер своим безэмоциональным баритоном. – Координаты: сектор Бутэ-7. Расстояние: 1.372 миллиарда световых лет. Спектральная сигнатура не соответствует ни одному известному астрофизическому объекту. Энергетическая плотность излучения превышает расчётную для данного объёма на тридцать порядков. Аномалия подтверждена всеми массивами „Горизонта“».

Торн почувствовал, как холодная волна пробежала по спине. Не возбуждение, нет. Скорее первобытный трепет. «Помехи? Сбой матрицы?»

«Исключено», – ответила Вэн. «Мы проверили на всех уровнях. Системы самодиагностики в норме. Перекрёстное подтверждение от спутников „Койпера“ и „Оорта“. Это... реально. И оно там уже как минимум неделю, просто мы не смотрели именно туда с нужным разрешением».

Весть о «Холодном Зове» – так окрестили аномалию – достигла Земли со скоростью света, вызвав не столько эйфорию, сколько глухой шок. Человечество, растёкшееся тонкой плёнкой по нескольким десяткам звёздных систем, столкнулось с чем-то, что не вписывалось в рамки его понимания. Физики ломали головы над природой объекта, теологи спорили о его значении, политики паниковали, обсуждая протоколы «Первого Контакта». Но сам Зов молчал. Он просто был. Идеальная сфера в идеальной пустоте. Излучающая.

Торн и Вэн возглавили аналитическую группу. Дни слились в бесконечный поток данных. Они бомбардировали Зов всем спектром излучений, посылали к нему зонды на гиперприводе (которые бесследно исчезали за несколько световых дней до цели), строили безумные теории. Объект не реагировал. Он не изменял интенсивности, не смещался, не проявлял никакой структуры. Он был воплощением космического безразличия.

«Это не корабль, Джим», – сказала однажды Вэн, глядя на проекцию Зова, которая теперь висела в каждой каюте комплекса. «Это не послание. Это... явление. Как чёрная дыра. Как реликтовое излучение. Часть пейзажа Вселенной, о которой мы просто не знали».

«Но что оно излучает?» – пробормотал Торн. «Энергия колоссальна, но спектр... он слишком чист. Слишком прост. Как фундаментальная константа».

Год спустя случилось Нечто.

Это началось с дрожи. Не в структуре комплекса, а в самой ткани пространства-времени вокруг него. Приборы зафиксировали гравитационные аномалии микроскопического масштаба, но безумной сложности – как рябь от брошенного в пруд камня, только камень был многомерным. Одновременно излучение Зова, до сих пор стабильное, начало... модулироваться. Не несущей информацией, а словно дыхание гиганта – плавное усиление и затухание.

«Эффект Шноля!» – крикнул кто-то из физиков, анализируя данные. «Колебания совпадают со сверхслабыми флуктуациями вероятности в квантовом вакууме! Только усиленные на невообразимую величину!»

И тогда Зов... проявился. Не физически. В сознании. У каждого человека на борту «Койпера», одновременно и без предупреждения, возникло Чувство. Не образ, не звук, не слово. Чистая, кристальная, абсолютно чужая концепция. Концепция Завершённости. Целостности. Полного и окончательного Понимания всего сущего, не как суммы знаний, а как единого, неразделимого акта осознания. Это было не познаваемо умом – это было. Как знание о том, что дважды два – четыре, но выведенное на уровень космического закона.

Это длилось мгновение. Вечность.

Когда Чувство отпустило, на «Койпере» воцарилась мёртвая тишина. Люди стояли, словно парализованные, слезы текли по щекам без всякой видимой эмоции. Это было не просветление, не откровение. Это было столкновение с чем-то настолько грандиозным и завершённым в себе, что человеческое сознание могло лишь мельком, краем, коснуться этого, как слепой – солнца. И осознать всю свою микроскопическую, временную неадекватность.

Излучение Зова вернулось к исходной стабильности. Гравитационные флуктуации улеглись. Оно снова было просто идеальной сферой в пустоте.

Райт нашел Вэн в обсервационном куполе. Она смотрела в бездну, где висел Холодный Зов – теперь лишь крошечная, но неотвратимо присутствующая точка на проекторе.

«Это... не для нас, Айрис», – тихо сказал Элиас. Его голос звучал хрипло. «Это не сигнал. Не контакт».

Вэн медленно кивнула. Ее глаза были красными, но взгляд – спокойным, почти отрешённым. «Нет. Это... фон. Фоновое излучение Разума. Или того, что было после него. Или до. Или просто... следующего уровня реальности». Она повернулась к нему. «Мы услышали не послание, Элиас. Мы услышали... заключительный аккорд. Гром после того, как молния уже погасла. Эхо чего-то грандиозного, что уже произошло, завершилось и ушло в вечность, оставив после себя лишь этот... совершенный резонанс в ткани всего сущего».

Они молча смотрели на точку света. Земля требовала объяснений, протоколов, действий. Но что можно было сделать? Что можно было сказать?

Человечество обнаружило не братьев по разуму. Оно обнаружило памятник. Памятник Разуму, достигшему Абсолюта и растворившемуся в нем, оставив после себя лишь этот Холодный Зов – вечное, неизменное, бесконечно далёкое и бесконечно простое свидетельство того, что кто-то, когда-то, где-то, понял Вселенную до самого конца. И в этом понимании исчез.

Это был не конец истории. Это был финальный акт чужой, невообразимо древней драмы, эхо которого докатилось до человечества лишь сейчас. Последний гром цивилизации, для которой само понятие «цивилизация» стало тесным и ненужным.

Райт отключил проектор. Точка исчезла. Но её присутствие в космосе, в данных, в их памяти теперь было таким же неопровержимым фактом, как закон всемирного тяготения.

«Что теперь?» – спросил он, больше сам у себя.

Айрис Вэн взглянула на потухший экран, потом в иллюминатор, на настоящие звезды.

«Теперь, – сказала она очень тихо, – нам нужно научиться жить в тишине после грома».