Читать онлайн "Что едят бесы. Часть первая. Все заборы одинаковы"

Его мать сделала девятнадцать абортов за свою жизнь. Последний отнял ее собственную. В результате у Алексия была только одна старшая сестра – худосочная стосемидесятидвухсантиметровая Катерина. Она стала учительницей русского языка и литературы, преподавала в гимназии, поздно вышла замуж, и у нее родились двое детей – мальчик и девочка. С сестрой Алексий ладил плохо. Но к абортам, тем не менее, имел особенную неприязнь, считая себя из-за этого чрезмерно одиноким. Он называл это детоубийством и проклинал за своих неродившихся братьев и сестер всех женщин, уверенный в том, что каждая хоть один раз в жизни делала это.

– Господь дал вам право дарить жизнь! – проповедовал он в маленьком приходе при городской больнице одиноким беременным женщинам, для которых добился открытия благотворительного приюта. – Если бы у меня был такой дар, я был бы самым счастливым человеком на свете! Я посвятил бы всего себя без остатка этому богоугодному делу – воспитанию детей. Если вы убьете этот дар в себе, вы убьете свою душу. И гореть вам вечно в аду…

Похоже, его слова имели немалую действенную силу – приходящие в его церковь «попавшие в сложную жизненную ситуацию» беременные побаивались геенны огненной, и впоследствии рожали почти все.

Городская администрация поддержала энтузиазм молодого священника, подсобила ему с привлечением спонсоров и благотворителей: решившимся на роды предоставляли бесплатно коляски и кроватки, а также подгузники, детское питание и прочее необходимое для новорожденных. Кроме того, роженицы могли поесть в приюте больничной еды и переночевать в отведенной под приют пристройке, где до реконструкции находилось кардиологическое отделение.

Алексий в свои тридцать два чувствовал себя великим благодетелем. Он был уверен, что исполняет волю Божью. Поначалу власти с недоверием отнеслись к его инициативе открыть в городе церковь для нововеров, головной офис которых находился где-то в Сибири. В новой трактовке православия было много нестандартных деталей: некоторые каноны нововеры откровенно игнорировали, соблюдение других, напротив, ужесточали. Но, увидев, что в целом ничего плохого от такой благотворительной деятельности не будет, Алексию разрешили попробовать. И дела его, обладающего ораторским даром, неожиданно пошли в гору. Наделенный коммерческой жилкой, новоявленный батюшка довольно быстро обрел спонсоров и неравнодушных, а то и вовсе одержимых, готовых на все, чтобы помочь приходу. Людям нравились проповеди Алексия, которые он мог произносить часами.

«Филиалы» так называемой Новой православной церкви открывались по всей стране, невзирая на отчаянное сопротивление и даже осуждение церкви традиционной. «Штаб» нововеров в Сибири имел громкое название – Центральная епархия Новой православной церкви. Сокращенно – НПЦ, в противовес РПЦ. Алексий даже заочно вошел в члены правления – правда, лишь формально и дистанционно, как один из отцов-основателей: получал свою зарплату из средств фонда и давал советы, в каком направлении развиваться дальше. Его не раз приглашали на духовные семинары. Но, честно говоря, ехать в Сибирь Алексию совсем не хотелось. К тому же тамошние его коллеги совсем уж перегибали палку с жертвенностью и все свободное время уделяли работе, будучи новою верой совершенно одержимы. У Алексия же был свой взгляд на вещи. Он отвлекаться на мелочи и абстракции не желал – оставался при своем приходе и занимался делом. И уже через полгода вместо выделенной ему молельной комнатки началось на территории больницы строительство часовни. Тогда Алексий решил, что пора бы подумать о пиаре. И обратился в газету.

В обеденный перерыв Даша сидела за компьютером – только в это время можно было отдохнуть от гомона сотрудниц и спокойно подумать в тишине. Она и не заметила, как вошел человек крепкого телосложения с рыжеватой бородкой. Шапку он по своему обыкновению снял перед входом в помещение и держал в руках. Пауза затягивалась. В редакции, кроме них двоих, никого не было. Алексий внимательно смотрел на сосредоточенное лицо девушки. Наверняка она тоже делала это. Наконец она заметила его.

– Почему вы выбрали именно это направление в своей работе? – спросила Даша, выслушав молодого человека с необычным именем Алексий. Оказалось, это было не только имя, данное при получении духовного сана, так его действительно при рождении назвала мама. Даша не питала особой любви к новым направлениям в религии. Она считала все подобные секты откровенным «разводом», но программа Алексия выглядела хоть и еретической, но вполне безобидной и даже полезной, а концепция – очень рациональной. В конце концов, кому станет хуже от того, что улучшится демографическая ситуация? К тому же Алексий обещал за материал заплатить – а коммерческим заметкам в издании, где работала Даша, отдавалось предпочтение.

– Потому что Бог дает вам, женщинам, великий дар – дарить жизнь, – завел Алексий свою шарманку, все так же пристально глядя на Дашу. Он не смог бы объяснить себе, что удерживает его взгляд на этом лице. То была, верно, нечеловеческая сила. Даша казалась ему исчадием ада. И почему только в редакции не оказалось других журналистов? Она к тому же еще журналистка! Наверняка продажная. Женщины все продажны. – А вы его… Вы к нему так… относитесь. Вы посылаете Бога к черту!

– Позвольте! – Даша приподняла левую бровь. – Вы обращаетесь ко мне? Или… в целом?

– Ответьте и вы мне на один вопрос, – перебил Алексий, распаляясь.

– Какой?

– Вы когда-нибудь делали аборт?

Даша подняла левую бровь еще выше.

– Нет, – ответила она, глядя ему в глаза.

*«Врет»,* – подумал он.

– А видели, как это делается?

– Не видела. И, кстати, у меня есть ребенок, – сказала она как отрезала.

Алексий был обескуражен – ведь она выглядела такой юной. Но проповеди своей не прекратил.

– Вам нужно посмотреть видео. Тогда вы поймете, что это отвратительно. Со всех точек зрения.

– Представляю себе… Так все же, как обозначить в заметке цель вашей деятельности? – попыталась она перевести разговор в другое русло.

«Представляет себе! – с презрением подумал Алексий. – Значит, тоже… дрянь!»

– Как вам угодно, – спохватился он, почувствовав, что она вот-вот и его пошлет к черту. – Главное, чтобы люди узнали: есть такой приют. И нам нужны пожертвования.

Но Даша не стала прогонять его – он ее заинтересовал. Этот парень был каким-то странным. «Странным» – это даже слабо сказано! В нем что-то было… Что-то, вырывающееся из рамок обыденного. Нечто такое, чему противилось все ее сознание, но, тем не менее, привлекательное, загадочное. И Даша решила бы, что он псих, не окажись он священнослужителем. Хотя и для священника такое поведение было, мягко говоря, нестандартным. Но ведь он же нововер – может быть, у них так положено? Старообрядцы вон так вообще за веру добровольно устраивали массовые самосожжения.

Алексий тоже заинтересовался Дашей, но по-своему. И он снова начал этот разговор, когда они встретились еще раз для согласования материала. Хотя согласовать текст можно было и по электронной почте, Алексий предпочел прийти. Он вообще не слишком приветствовал Интернет, предпочитая живое общение. Так он объяснил Даше. На самом деле причина была в другом: его не оставляла навязчивая мысль, что в этой девушке сидит нечто темное, несмотря на ее почти ангельскую внешность.

– Сколько лет вашему малышу? – поинтересовался он. Потому что она совсем не казалась ему похожей на молодую маму, располневшую после родов и измученную бессонными ночами. У Даши четко прослеживалась линия талии, даже взгляд не был усталым.

– Пять месяцев.

– И вы работаете?! – удивился Алексий. – С кем же вы оставляете его?

Они прогуливались по зимнему парку. Погода была отличная: морозец спал, набежали тучки, сыпал красивый снежок. Рабочий день подходил к концу, и Алексий в знак благодарности за хорошую заметку предложил собирающейся домой Даше проводить ее до автобусной остановки. Заодно надеялся исповедовать. Для солидности сегодня он облачился в рясу, поверх которой, впрочем, была надета вполне светская мужская дубленка.

– Супруг нанял ему няню, как только у меня пропало молоко, – отвечала молодая женщина – нежное создание, идущее рядом с ним в белом пуховичке по последней моде, трогательно прячущее руки без рукавиц в рукава с опушкой, сомкнутые наподобие муфты. Даша не любила рукавицы. Он заметил: три пальца на ее левой руке и три пальца на правой были окольцованы.

– Это неправильно… Мать и дитя должны находиться рядом. По крайней мере, пока ребенок пребывает в младенческом возрасте. Ваш супруг не должен был допускать такого.

– Позвольте, а у вас дети есть? – парировала Даша.

– Н-нет. Я не нашел свою половину до принятия сана, – Алексий почувствовал, что покраснел. И еще больше возненавидел это греховное создание.