Читать онлайн "Её единственный омут спасения"

— Эй, ты слышала, в нашей академии учится сын адмирала Лисара, — заговорщическим шёпотом буквально пропыхтела мне в ухо Аля.

Я отодвинула подругу от себя и провела рукой по ушной раковине, смахивая остатки чужого дыхания.

— Ну и что с этого? — пробурчала я, доставая из рюкзака и складывая на парту учебник и тетрадь по «Межпланетной географии».

— Скучная ты, Бая. Вот нет в тебе той авантюрной жилки! — подруга театрально взмахнула рукой перед лицом, пытаясь изобразить томный взгляд.

Я тихо фыркнула и отвернулась. Актёрские способности у неё слишком слабы — на сцену ей путь заказан. А что касается сына того самого адмирала, я уже несколько дней была осведомлена о том, что он учится в нашей академии. Ещё неделю назад отец меня об этом просветил.

— Багира, есть разговор, зайди в мой кабинет.

Он редко вызывал меня к себе. Наличие дочери было для него не самым приятным жизненным фактом. Для рода Амал, который славился своими достижениями на военном поприще, рождение девочек было большим разочарованием. Мужчины рода всегда гордились тем, что в их семьях рождались в основном мальчики — настолько силён был их ген. Но раз в сотню‑другую лет у кого‑то всё же случался сбой, и на свет обязательно рождалась девочка. В этот раз не повезло отцу. И моё рождение стало поводом для насмешек среди членов нашей не такой уж и маленькой семьи.

— Среди военных прошёл слух, — начал отец, стоило мне переступить порог его кабинета, — что в академии учится сын адмирала Лисара. Адмирал скрывает сына во избежание ажиотажа вокруг него. Да и в целом их семья довольно скрытна, известны лишь немногие факты. Но то, что этот парень учится в академии, стало известно. Ты должна привлечь его внимание. Ты же понимаешь, о чём я? Исполни свой долг перед семьёй.

Я с бесстрастным видом смотрела на отца. Но каких усилий мне стоило не выплеснуть свои чувства на человека, который был моим отцом! Его речь была холодной, ни одна эмоция не проступила ни на лице, ни в действиях. Более того, он даже не удосужился посмотреть на меня, всё время делая какие‑то пометки в кипе документов, лежащих перед ним.

Для отца я была лишь обузой, которой наконец нашлось применение. Прекрасно понимая, что если я не сделаю всё от меня зависящее, упрёки будут лишь малой ценой.

— А что о нём хоть известно? — постаралась я прощупать почву.

— Это уже твоя забота, как ты его будешь искать. Не трать моё время.

Вот и весь разговор. Дать задание и ожидать, что я выполню его на все двести процентов…

Я ещё несколько секунд изучала отца, но, не услышав больше никаких слов, покинула кабинет. Тратить своё время на меня он больше не хотел.

Предательская слеза скатилась из уголка глаза, стоило мне переступить порог своей комнаты. Небольшой хаос, который я устроила, собирая чемодан перед отъездом в академию, будто отражал мою жизнь: упорядоченной её я никогда бы не назвала.

О том, что для семьи я — бельмо на глазу, я осознала лет в шесть. В тот год родители собирались посетить основной дом — дом дедушки, чтобы поздравить его со стодвадцатилетним юбилеем. Но меня с собой никто брать не спешил.

Случайно спустившись за соком на первый этаж, я наблюдала, как отец, мать и трое старших братьев покидают дом. Взгляд матери, когда я попросила взять меня с собой, выражал смесь жалости и упрёка. Отец же холодно бросил: «Вернись к себе». Братья даже не оглянулись, спеша сесть в аэромобиль.

Вот так я осталась одна в большом доме. Из прислуги в тот день со мной осталась лишь пожилая экономка. Три дня она была моим единственным спутником — пока родители оставались в доме деда. И именно тогда я услышала разговор экономки о действительном положении вещей: дочь — лишний приплод.

Сирота при живых родителях. Именно так я стала себя называть, когда окончила старшую школу.

Выбор академии был единственным моментом, который родители не загубили на корню. Удивительно, что отец не препятствовал моему обучению и даже готов был за него платить. И лишь теперь можно смело сказать о причине: он, видимо, ожидал, что я найду себе там подходящего мужа.

Что ж, расчёт был неплохим. Только теперь мне необходимо было любыми способами связать свою жизнь с сыном адмирала. А как вообще понять, кто его сын?

Адмирал был загадочной личностью. На протяжении пяти сотен лет члены его рода обычно занимали руководящие должности в любых видах войск. Но никто особо не знал, как они выглядят и какие у них звания. Раскрытие информации происходило только после смерти очередного представителя рода.

Сам же адмирал возглавлял космический флот Третьей коалиции Объединённого межпланетного союза. Это был не единственный космический флот, но его достижения в Пятой межгалактической войне были самыми выдающимися. И так на протяжении последних тридцати лет адмирал Лисар занимал главное место среди выдающихся, таинственных и самых обсуждаемых людей. Каждая семья мечтала найти способ породниться с ним. И только сейчас появился такой шанс.

— А шанс ли? — тихий шёпот слетел с губ.

Я медленно прошла к небольшому диванчику, опустилась в него и нажала на ручной коммуникатор:

— Найди все сведения о семье адмирала Лисара.

Искусственный интеллект, который был встроен в каждый коммуникатор, вывел передо мной голографический экран. Множество информационных окон всплыло на экране. Я прочла каждую статью и просмотрела много фото и видео. Но в голове так и не укладывалось, почему вообще информация о сыне так легко просочилась в сеть.

И действительно, в одной из статей содержалась информация о том, что в Национальной академии Объединённого межпланетного союза учится сын адмирала. Но ни его возраст, ни курс, ни факультет в этой статье не были указаны.

Я закрыла коммуникатор и задумчиво откинулась на спинку диванчика. Академия представляла собой заведение, состоящее фактически из двадцати двух учебных филиалов, каждое из которых находится на своей планете.

За последние четыреста лет Объединённый межпланетный союз разросся до самых больших масштабов с момента основания семьсот лет назад. Сейчас Союз состоит из восьми коалиций, каждая из которых имеет свой флот, армию и объединяет от трёх до восьми основных планет. И чтобы иметь общую основу, Союз создал Национальную академию, Промышленно‑торговую палату и Национальный банк, филиалы которых были открыты во всех коалициях.

Я уже три года прожила и отучилась в филиале академии Пятой коалиции. Единственное, что сильнее всего выделяло нашу коалицию, — родная планета людей, Земля. В Союзе она была известна под названием «Голубой оазис» и занимала центральную позицию среди планет коалиции. Удивительно, но наша планета действительно была единственной среди всех планет Союза, на которой было больше всего воды.

И вот теперь просочилась информация, которую и информацией‑то не назовёшь. Так, пыль в глаза. Что же задумала семья адмирала? А в том, что это был их умысел, я уже не сомневалась.

И вот, спустя неделю от начала семестра, по академии расползлась информация, которая в сети уже гуляла недели две. То ли Пятая коалиция не представляла интереса для адмирала, то ли была иная причина, но до нашего филиала новости дошли с большим опозданием.

— Бая?!

Из раздумий меня вырвал голос подруги. Я устало зевнула и повернулась к ней. Та увлечённо жестикулировала, указывая мне куда‑то.

Проследив за направлением её руки, я нахмурилась. На нижнем ярусе сидел один из самых представительных студентов нашей академии — Арат Золох. Красавец, ничего не скажешь: высокий, широкоплечий, копна коротких густых золотых волос и яркие зелёные глаза — розовая мечта любой землянки. И эта мечта сейчас с какой‑то притворной теплотой изучала меня.

Встретив его взгляд, я ехидно улыбнулась и вздёрнула брови. «О, хитрая змея, — подумала я, — на меня твоё обаяние не действует».

Снова подавив зевок, я передёрнула плечами. Звонок, оповестивший о начале пары, прозвучал одновременно с появлением преподавателя. Откинувшись на спинку лавки, я открыла тетрадь на последней странице и стала чертить бессмысленные узоры. Надо было обдумать своё положение. Пора принять решение — отец покоя не даст.

Подруга сбоку что‑то тихо бурчала себе под нос, записывая за преподавателем важные тезисы. Моё же внимание так и не могло сосредоточиться на лекции: жизнь дошла до определённой точки, и предстояло решить, что делать дальше.