Читать онлайн "Попаданка, принц и прочие призраки"

В огромном, продуваемом сквозняками зале, освещенном лишь дрожащим пламенем факелов и восковых свеч, собрались действующие лица мрачного спектакля.

У массивного дубового стола, заложив большие ладони за спину, стоял хозяин поместья. Это был крепкий, широкоплечий мужчина с покладистой рыжеватой бородой, тронутой первой сединой. Его китель с металлическими пуговицами туго обтягивал грудь, выдавая в нем человека военного, привыкшего повелевать. Взгляд его был тяжел и полон мрачной решимости.

Чуть поодаль, соблюдая почтительную дистанцию, застыла высокая женщина с чопорным, словно выточенным из слоновой кости лицом. Её темные волосы были гладко убраны под жесткий сетчатый венчик, а старинное парчовое платье делало её похожей на экспонат из музея. Рядом с ней, вцепившись в юбки, стояла девица лет двадцати. Такое же тяжелое старинное платье сидело на ней мешком, а острое, неприятное личико кривилось в нервном хихиканье, которое она безуспешно пыталась задавить ладошкой. По генам матери ей достались черные волосы, а от отца карие глаза.

Возле камина, опираясь на сучковатый посох, стояла виновница торжества. Старая ведьма. Поверх темного платья на ней был наброшен длинный плащ-мантия, расшитый поблекшими рунами. Седые космы выбивались из-под капюшона, закрывая половину морщинистого лица, на котором лихорадочно блестели, цепкие колючие глазки.

Но центр зала принадлежал Ей.

Там, на холодных каменных плитах, босая, стояла девушка, словно сошедшая с полотна художника-романтика. Обычная белая полотняная сорочка, простая и дешевая, лишь подчеркивала ее неземную красоту. Длинные, ниже плеч, волосы струились белоснежным водопадом, отливая серебром в свете огня. Кожа была настолько светлой и чистой, что казалась фарфоровой. Большие глаза, распахнутые и бездонные, имели редкий салатовый оттенок, в глубине которого, словно искры в янтаре, мерцали золотые вкрапления. На фоне общей бледности алым пятном выделялись нежные, чуть припухшие губы. Казалось, самой природой было создано существо чистое и прекрасное, но в том, как неподвижно она стояла, и в пустоте ее взгляда читалась обреченность. Ей было не больше восемнадцати.

— Она точно способна на это? — Голос мужчины в кителе гулко разнесся под сводами, не столько вопрос, сколько требование подтвердить сделку.

Старая ведьма подалась вперед, опираясь на посох.

— Да, сир, — голос ее был сух, как шелест осенних листьев, но полон уверенности. — Я сама, лично, растила её. Вскормила чистой ненавистью к этому бастарду. С мальства вдыхала в неё одно лишь желание — уничтожить.

Мужчина нахмурился, поглаживая бороду. Женщина в старинном платье поджала тонкие губы, а её дочь противно хихикнула, уткнувшись носом в материнский рукав.

— Смотри мне, старая, — голос сира зазвенел сталью, перекрывая тишину. — Я честью своей жертвую, признавая её... — он кивнул в сторону девушки, — своей дочерью. Если хоть что-то пойдет не так...

— Сир, поверьте старухе, — перебила ведьма, и в её голосе проскользнули льстивые нотки. — Всё сбудется, как я говорю. Как только состоится брак с бастардом, всё и начнется. В первую же ночь.

Она выдержала паузу, обводя взглядом присутствующих и останавливая его на белокурой девушке в центре.

— Она выпьет зелье, и в неё вселится демон. В свою брачную ночь она убьёт бастарда. А затем и себя.

Чопорная женщина вздрогнула и сильнее прижала к себе дочь. Мужчина в кителе слушал, не шелохнувшись.

— А когда всё свершится, откроется правда, — продолжила ведьма, зловеще улыбаясь беззубым ртом. — Что это вовсе не ваша дочь. Что вас обманули злые люди из семьи... скажем, барона Рейвена. Подослали убийцу, чтобы извести наследника. Ведь кровно, это именно его дочь.

Тишина повисла в зале, тяжелая и вязкая. Белокурая девушка не проронила ни слезинки. Она просто смотрела прямо перед собой салатово-золотыми глазами, ожидая своей участи.

Мужчина в кителе удовлетворенно кивнул, уже мысленно примеряя на себя лавры спасителя династии, но вдруг ведьма подняла костлявую руку, останавливая его.

— Это еще не всё, сир, — прошелестела она, и в ее голосе появились торжествующие нотки. — Я сохранила самое лакомое блюдо напоследок.

Она перевела взгляд на девушку, прячущуюся за спиной чопорной матери. Ту, что противно хихикала все это время.

— Подойди сюда, дитя, — поманила старуха кривым пальцем.

Девица испуганно вцепилась в материнскую юбку, но женщина с чопорным лицом, повинуясь властному взгляду свекрови, легонько подтолкнула дочь вперед. Неприятная девица, чуть не споткнувшись о подол своего тяжелого старинного платья, вышла на свет.

— Полюбуйтесь, сир, — старая ведьма обошла вокруг девицы, которая теперь стояла рядом с прекрасной незнакомкой в белой сорочке, и контраст стал разительным. Рядом с сияющим, фарфоровым созданием, эта девица казалась серой мышью в дорогой, но безвкусной одежде.

Ведьма засмеялась — сухо, каркающе, и от этого смеха у присутствующих пробежал мороз по коже.

— А знаете ли вы, сир, кто стоит перед вами на самом деле?

Мужчина нахмурился, не понимая, к чему клонит старуха.

— Перед вами не просто какая-то дочь, которую воспитали в любви и заботе, — перед вами стоит будущая королева мать. Потому как мы подставим семью барона. Названная невеста, и крон принца, так же будет казнена. И за крон принца выйдет ваша дочь. Больной мальчик, он долго не протянет. Его дни сочтены. И наша Венерея Вильямс, станет новой королевой. — старуха произнесла, это торжественно и злобно улыбалась. — И таким образом, сир, мы убьем двух зайцев разом! — воскликнула она, отсмеявшись.

Мужчина в кителе схватился за край стола, пытаясь переварить услышанное.

В зале воцарилась гробовая тишина. Белокурая девушка медленно повернула голову и впервые посмотрела на мужчину. В ее салатово-золотых глазах не было ни мольбы, ни упрека. Только тихая, спокойная пустота обреченной.

Девица с неприятным лицом вдруг радостно захлопала в ладоши.

— Бабушка, мне нравится ваш план! Хочу, хочу быть королевой. — куксилась девушка и притворно дула губки, а за тем стала смеяться.

— Ты дьявол, старуха, — выдохнул мужчина наконец, но в его голосе не было осуждения — только мрачное уважение перед грандиозностью замысла.

Он давно не стеснялся в вырождения с собственной матерью.