Читать онлайн "Путь из трупов: Раскрытие труса"

На улице весна.

Солнце сияет, вскрывая участки почвы, для подснежников, и луж. Для большинства, эти лучевые ванны — манна небесная. одаряет теплом, счастьем, и наполняя все живое энергией.

Но не меня, эти лучи не греют, не освещают, а лишь слепят, и выжигают. Если для всех, солнце это воспоминание о хорошем, для меня это ковыряние открытой раны. Добивают же меня лужи, цветы, деревья и снег, который уже будто не снег вовсе, запомнил я его белым, мягким, сыпучим, а сейчас он, будто ощетинился, что бы скрывать цветы, от невзгод.

Казалось бы, что-то во мне не так, но, я думаю что просто, вижу картину мира шире, чем остальные, от того, и страдаю, ведь отдаляюсь от жизни. Унылые панельные дома, которых покинула, та самая жизненная энергия, детские площадки, которые должны бы, пестрить красками, и вселять надежду, развлекая детвору, обсыпались под личиной мира, и подобно ему, лишь могут, разлагаться, и разрушатся.

Отойдя от людей, я могу рассмотреть за их спинами, эти мазки старой, вонючей, и маслянистой краски. Пусть мир и пытается, утешить меня природой, в ней же, я увижу эту, отвратительную тень из, бесконечной гонки, лжи, и предательства смыслов.

Даже отпустив голову, я не скроюсь, от бесконечного уныния. Свет отразится тысячи раз, что бы попасть мне в глаз, а грязь, всегда будет под ногами, альтернатива, в виде серых плит, заполненными грязными следами, не лучше описанного раннее.

Так и остается, заткнуть уши наушниками, ускорить шаг, в попытке, быстрее добраться домой. После очередных занятий, где все о чем то говорят, шутят, и веселятся, пытаясь убежать от окружающей реальности, к выдуманным отношениям, планам, и фантазиям. для меня, вся социальная жизнь, лишь эскапизм.

И настолько это отягощает, что никто не может разделить, со мной эту ноющую боль, пострадать прижавшись к чужой спине, устремив голову верх, к темному, бескрайнему, и столь же отчаявшемуся космосу. Отсрочив слезы, подступающих к верхам, от понимания того, что вся твоя жизнь, бессмысленно абсурдна.

В людях ведь счастье, в близких окружающих тебя, не в друзьях, или знакомых, они приходящие и уходящие, а именно родные, те с кем твоя судьба связана кровью. Но почему-то, я не нашел этой близости, даже в родных, как будто я не от мира всего, так-же, как и, моя младшая сестра, оставшаяся позади.

Я искренне не помню, как она пропала, но пустота из-за ее отсутствие, преследует меня по сей день, это так невыносимо.

Наступив в лужу, мне открылся вид, на уставшие темные глаза, вокруг бледной кожи, как у фарфоровой куклы, такие пустые, и безразличные к всему.

Это пустота не выносима, ни друзья, ни отношение, не лечили ее, будто меня прокляли. И прокляла скорее всего именно она.

Тяжелая судьба.

Это конец, уж больно давно я страдаю, такие состояние не длятся неделями, все куда хуже, это хронический случай, все говорят, что это хоть и не лечится, но с этим жить можно.

Но я не могу, я устал.

Дойдя до подъезда, я посмотрел на синюю старую, почти разваливавшейся дверь. Темнота сырого подъезда, заставила потупится от нее, к старой лавке. Вытягивая пачку сигарет, я опрокинул голову, открывая хрустящую пачку. Я вычленил одну, из малочисленных табачных изделий.

С устремлённом ликом к небу, вытащил из внутреннего кармана куртки, зажигалку, подпалив сигарету. Я втянулся, смотря в голубое небо, которое было, такое пустое, однотонное, одним словом скучное.

Пожилая женщина, проходившая мимо, сделала мне замечания, но кроме безразличия, она ничего не получила. Но именно старики, и должны меня понимать, ведь разве не они, медленно дожидаются смерти, в дряхлом, почти что, сыплющемся теле.

Подобно им, я просто жду смерти, единственная разница, что я, что-то да могу, а они уже сделали все что могли. Но мне уже нечего делать, не за чем жить, так что будет лучше? Если я, и дальше буду прозябать, свое жалкое существование, или наконец то завершу все, раз и навсегда.

Ответ казался очевиден. Докурив и встав, сигарета, полетела в лужу. Мой путь, лежит к магазину.

Магазин отличался, своей голубой вывеской, но также, как и у остальных, объектов, такого же цвета, она давно потускнела, потеряв смысл своего цвета, ведь голубой он такой приятный, успокаивающий, он должен вселять надежду, но для меня, это лишь символ лжи, иллюзия, того самого счастья, о котором все говорят.

Надпись на вывеске "Багира".

Внутри мне ждала естественная обстановка, для маленького магазина, отсутствующая кассирша, снующая между полок, она ведь тут, на роли разнорабочего. Вырви глазные краски товаров, кричали, о том что они лучшие, может они и лучшие, но к сожалению не нужные.

Пройдя глубже, к полкам на которых преимущественно, были предметы личной гигиены. Я смотрел на различные шампуни, с интересом, как будто не видел, их уже в сотый раз. Каждый из них, обещал шелковистость, красоту, но кому верить я не знал. Ощущение обмана, смотря на них, витало у меня в голове.

Но, я тут только за одним не лживым пассажиром. Хозяйственно мыло, не помню не одной рекламы с ним, о нем говорят либо плохо, либо хорошо, но равнодушным оно никого не оставило. Никаких громких слов, обещаний, я бы назвал это мужеством, или же консерватизмом?

72 процента, но чего я не знал, может правды? Есть ли мыло честнее хозяйственного? Если бы было, то наверняка пользовались именно им, или же наоборот, все бы забили на него, ведь есть знакомый проверенный образ мыла.

Очистит тебя, и твою одежду, обеспечит чистоту, для всего чего ты хочешь. Если этот мир действительно работает, так как я думаю, а именно там где комфорт, и удовлетворение, важнее правды, то мне, действительно нечего делать в нем.

Ладно в пизду, пойду убьюсь.

Покупка прошла, но вот ожидание когда придет кассир, и рассчитается с тобой, именно этот момент заставляет задуматься о покупке, и не жалеешь ли ты денег.

Зайдя в темноту подъезда, сырость заполнила все мысли, она кажется, не самым плохим в этом подъезде. Лучше чем крики, за красивыми дверьми, или совсем бесшумные квартиры.

Звуки же вечной похоти, мне кажутся бессмысленными, хотя в тоже время, и живыми. Но зная, какие отношения создают эти звуки, они заставляют задумываться, о инфляция любви.

Хотя нужно ли, мне вообще рассуждать об этом, будучи мертвецом. Думаю нет, лучше стоит подумать, о насущном.

Я давно знаю причину, зачем я это делаю, жизнь без радости, и жизнь только с радостью равноценны, в них нет никакой разницы. И раз уж моя жизнь превратилось, в одну из них, без проблеска счастье, или большую боли, не имеет смысла цепляется за нее.

Открыв черную, и дешевую дверь, я оказался дома, там где все под моим контролем, может именно по этому, тут так одиноко, и тоскливо. В любом случае после меня, тут будет жить больший человек, чем я.

В квартире, крайне мало света, и никаких звуков, если я не начну что-то делать, то, так и продолжится, так пусть эту квартиру заполонит запах. Взяв веревку, которую я оставил на полке, я двинул на кухню.

Жизнь человека, ведь для этого и нужна, что бы он страдал, и проблески счастья, вели его вперед к большему счастью, он как свинья, на которую сел его ДНК, и ведет его морковкой, к другой свинье, что бы так продолжалось, до бесконечности.

Как в сранной игре, это вечная партия. Но я не такой, я уже все понял, взяв табуретку я потащил ее, в свою комнату.

Скинув верхнюю одежду на диван, и сумку, я оставил только мыло, стул, и верёвку, но почему-то, кровоток невероятно сильно усилился, похоже на эйфорию, или типа того, в общем, как будто я противостою чему то большему, иду против всего, всех чужих смыслов, норм, и запретов.

Намылив верёвку, завязав в узел, я нацепил ее к потолочному крюк от люстры, которую я снял, так давно, что уже не помню, где сама люстра.

Поставив табуретку, и встав на нее, мое сердце готово было выпрыгнуть, из груди. Ебанная крыса, бегущая с корабля. Надев петлю на шею, я стоял, и пытался насытится воздухом.

Пройдя головой внутрь, я сразу вытянул ноги вперед, и сбил пятками табуретку, узел затянулся, и не натер шею, а лишь крайне больно растянул ее, и меня начало собственно говоря душить.

От нагрузки на шею, и боли, я чуть ли не заплакал, но зачем-то сдерживал слезы, но перед кем? И зачем же, я кряхтел от боли, мне ведь никто не поможет.

Тут веревка оборвалась, и я полетел спинной на табуретку, из-за была раскачки, и удар был крайне неприятный. От чего, я начал матерится, после перевернулся на четвереньки, потирая спину.

Стоило мне поднять голову, как перед моим ликом, было человеческое лицо, смотрящие на меня с удивлением. От чего я тоже расширил глаза, и решения кроме как, дать ему, по морде, я лучше не придумал.

Рука прошла насквозь, от чего я удовлетворённо выдохнул, и прилег у стены, закрыв глаза.

— Так все таки они не врали, — Сказал я с некоторым облегчением, — Все таки загробная жизнь существует. — Открыв глаза, я глядел потолок, где был огрызок веревки, но не мое тело. И посмотрев на свою грудь, на ней была оставшаяся часть верёвки, призрак же левитировал посреди комнаты, смотря на меня.

— Ты че даун? Какая загробная жизнь? — Удивленно спросил меня призрак. — Нет никакой загробной жизни, ты бы просто умер, а твой мозг отключился, и все. Твоя субъективная реальность окончилась бы.

— А как тогда... — Не успел я договорить, как он перебил меня.

— Каком к верху. Я не совсем призрак, я скорее твой ангел хранитель. — Этот ангел хранитель, имел тонкие черты лица, но не истощенный. Кожа его была, белой белой, глаза имели странный прищур, брови были густые и ровные, а что касаемо, другой растительности, то волосы его были, крайне длинными и черными, с блеском. Но ног у него не было, у него скорее, как у джинна какого ни-будь, просто хвостик.

— А почему ты раньше не появлялся? — Задался я логичным вопросом, может если бы у меня был тот, кто заменил бы мне сестру, и вешаться не пришлось.

— А нахуй ты мне нужен, вечно депрессивный кусок дерьма, мне действительно было куда интереснее, смотреть на твоих одноклассников, живущих в меру своих возможностей. А не на тебя, тлеющий уголь. — С неким презрением, он сложил руки на груди. — Да и что мне тебе сказать? Был бы у меня другой ОШ, с более интересной и светлой историей, вот с ним бы я общался, но не с тобой уж точно.

— ОШ? — Именно это и меня зацепило, ведь весь его треп обо мне, лишь его восприятие, мне плевать на его мнение. Наверняка он такой же людишка, не понимающий моей боли, даже не смотря на свою сверхъестественную сущность, он ничем не отличается, это вселяет в меня разочарование.

— ОШ это сокращенная от "обычный школьник", именно так мы называем людей, с уникальной чертой, если можно так это назвать, для кого как, короче, для кого то это благословение, проклятье ,или откровеннее. В целом, я должен вносить, разнообразия для унылых, кусков дерьма вроде тебя.

— Да мне насрать если честно, вряд ли ты меня отговоришь от суицида, приключениями. — Начал я крутить веревку на пальце, глядя на окно.

— Не не не, так не пойдет, если ты ща умрешь, то мое существование так же окончится, ну скорее отложится, но не суть важна. Я в хаб обратно не хочу, так что возьми ответственность, взяв себя в руки, ты бы знал как мне надоело смотреть, на плаксу вроде тебя, вечно тоскующий по сестренке, а не педофил ли ты часом а? Или сестра лишь повод для страдание? Что бы привлечь внимания тяночек, и оторабанить их, ебанный девственник.

Начал он крутится вокруг, тыкая пальцами в меня, и усмехаясь. На это я со вздохом встал, и пошел к окну ответив ему.

— Было бы это так, я бы везде об этом говорил, а ты слишком узколобый, что бы даже заметить это. Просто жизнь моя не сахар, и сил нету, что-бы найти выход, а на людей мне всегда было насрать. — Смотря на окно с некой неприязнью? я не был уверен, что хочу перед смертью видеть свет, не стоит ли отложить ее?

— Может оно и так, но ведь не обязательно внимания людей, своего более достаточно, придать смысл, придать драму своей смерти, через слова и мысли, об одиночестве " не такого как все", и не совершенность человеческого бытья. Тебе ведь, и вправду легче, умереть с мыслью о том, что ты пустой. Я понимаю твою логику, нужно завершить фильм красивым словцом, и крутым концом. — Усмехаясь он смотрел на меня, когда я стоял перед окном.

— Эх ну ладно ладно, ты меня вынудил, такую унылую морду только в аду, и встретишь, ведь обычно такие как ты туда и заходят, с целью стать мучениками. Давай я излечу тебя. Я позволю тебе смотреть на небо, без сожалений, за определенную плату.

В его словах, были проблески интеллекта, и мысли бьющие прям мне в башню.

— Только сестра, поможет мне заделать ту пустоту во мне, и только вместе с ней, я хочу смотреть на небо. Но мне наверняка, нужно чем-то пожертвовать, ведь так? — Сказал я неуверенно повернувшись к призраку.

— Да да, мы найдем твою сестру, и ты пожертвуешь кое чем, ради этого. — Улыбнулся он, приоткрывая штору из которой, мне в лицо ударили лучи светила.

— Гандон, кто тебя вообще просил открывать ее? В любом случае куда идти? — Буркнув уставшим голосом, начал крутить кистью прикрыв глаза.

— А, все просто.

Конец первой главы.