Читать онлайн "Carpe Diem"

За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Началась эта история довольно необычно. Едва ли в наше время найдутся столь занимательные романтики и смельчаки.

Мужчина лет двадцати шести, худой и высокий, в солидном черном костюме и таком же пальто прогуливался поздним вечером по улочкам города. Он направлялся в свой любимый старый парк на набережной. Узорчатые, пусть и потрескавшиеся от времени, лавочки возрождали в его душе нечто утонченное и возвышенное, а тихий шум воды порождал спокойствие. Там он мог сидеть часами, думая о чем-то своем, ему одному известном.

И вот, как привычно ему, сел Григорий на свою любимую лавочку у воды, и уже погрузился в свои отчаянные и глубокие думы, как вдруг непонятно откуда взялась и подсела к нему совершенно незнакомая и нежданная леди. Она ничего не делала, просто сидела и смотрела на простирающийся перед ней вид старинной набережной. Мотив подобных действий был мужчине совсем не ясен, однако он был рад, по крайней мере тому, что та молчала.

- А здесь спокойно, - пронзив тишину своим голосом, произнесла девушка с волосами цвета огня. На вид ей было около двадцати лет, и Григорий совсем не мог взять в толк, что нужно еще довольно молодой леди от него и его спокойствия. Мужчина напрягся и несколько выпрямился.

- Да. Пожалуй.

- Знаете, когда смотрю на звезды, это вызывает в душе какой-то странный, но приятный трепет, какую-то надежду. Как будто там может быть что-то великое. Быть может, и правда оттуда на нас смотрят наши предки. Никогда не замечали подобных чувств у себя?

Кошкин одними глазами покосился на странную прибывшую особу. Та повернулась к нему в ожидании ответа, блестя своими любопытными карими глазами.

- Возможно, и замечал, - ответил мужчина с проснувшейся искоркой интереса, - А вы… кто будете?

- Замечательно! – воскликнула девушка, после немного замялась и, с ноткой вины в тоне, представилась - Алена. Алена Громова, если любите точность.

- Никогда о вас не слышал. Мы знакомы?

- К сожалению, нет, - Алена чуть опустила взгляд, немного тревожно сминая в тоненьких пальцах ручку от кожаной сумки. Затем повернулась вновь, - Однако я вас очень часто вижу и, должна признать, вы вызываете во мне интерес. Каждый вечер вы приходите на эту самую лавочку и очень долго о чем-то размышляете.

- Вот как…

Наступила та самая минута, что известна нам всем своей неловкой тишиной. Она приходит к нам при знакомстве с новыми людьми, да и при общении со старыми, чего уж скрывать.

- Послушайте, - вновь начала дама, пытаясь скрыть свое детское беспокойство за попытками выглядеть серьезно, - Не хотели бы вы составить мне компанию за чашечкой чая или кофе в одном из ближайших кафе?

- С чего такие предложения? – мужчина несколько приподнялся и посмотрел на собеседницу, - Прошу заметить, мы с вами совершенно не знакомы. Вам я ни капли не известен и, могу вас уверить, я крайне скучен.

В тот день диалог не был продолжен ни от ее лица, ни от его и миры разошлись друг от друга. Но, волей судьбы на следующий день их вновь ждала встреча. Он по-прежнему сидел на той же лавочке, в этот раз что-то читая. Она прогуливалась со своей рыжеватой собачкой, изредка в нерешительности поглядывая на мужчину. Так же прошел и третий день с момента их встречи, и только на четвертый молодая женщина вновь подошла к Кошкину. В руках ее были стаканчики с кофе.

- В прошлый раз я ушла, но, все же, я очень хотела бы с вами пообщаться. Никаких задних мыслей, лишь чистое желание разговора с интересным человеком, ведь вы мне кажетесь именно таким, - произнесла вновь Алена, с робкой улыбкой протягивая мужчине стаканчик, - Я не знала любите ли вы кофе, но не могла не принести вам что-либо в качестве связующей части для начала диалога.

- Люблю, - ответил Григорий, внимательно поглядев на подношение, - Благодарю. Интересный нонсенс – девушка приносящая мужчине кофе.

Мужчина принял подарок, однако пока поставил его на лавку. Леди же бойко села рядом, обхватив свой стаканчик руками.

- Знаете, я вот все в толк не возьму, - без нотки претензии начал Кошкин, - Чем вас так привлекает идея подсаживаться ко мне вновь и вновь? Должен заметить я совсем не против спокойствия и одиночества.

- Вы все время молчите.

- Молчу?

- Молчаливые люди порой хранят в себе самые огромные миры и самые глубокие мысли.

- Странная вы, - Григорий улыбнулся уголками губ и взял стаканчик в руки, - Знаете, я, конечно, люблю кофе, но в следующий раз, если решите обеспечивать меня напитками, выберете что-то повкуснее.

Громова рассмеялась.

- Не думайте, что я буду обеспечивать вас кофе каждый раз, как решу составить компанию.

Оба улыбнулись и замолчали. Внимание их как-то одновременно привлекла природа. Тихий шум ветра, пение птиц, журчание воды на фоне – это все и, правда, создавало атмосферу некоего спокойствия и умиротворения.

Так они просидели какое-то время, наблюдая мир, созерцая. Григорию это льстило. Надо признать, не так часто встречаешь человека, с которым можно просто помолчать.

С того момента их разговоры и получили свое полное начало. Они встречались по вечерам, разговаривали о жизни, смеялись, наблюдали прекрасное. Проходящие мимо люди пробуждали в них размышления глубоко философские.

- Видишь того человека?

- В бежевом пальто и серой шляпе?

- Именно!

- Вижу, - девушка удовлетворённо кивнула.

- На вид довольно блеклый, вы так не думаете? Сгорбленный, грузный, унылый.

- Одним словом обреченный.

- Да, - Григорий умолк на секунду, - Видя подобных людей, задумываешься о том, как хочешь провести свой собственный остаток жизни. Вероятно, он настолько окружил себя чем-то далеким от самого себя, что затерялся в толпе. Стал тенью, не понимающей, что она из себя представляет.

- Возможно. Но в том не всегда виноват человек. Все мы, так или иначе, падаем в яму, из которой не видим выхода. Чтобы из нее вылезти, порой, нам нужен очень хороший пинок... Безумно велика в жизни людей роль общества. Я считаю высокомерным утверждение о том, что человеку не нужен человек. Без этого не существовало бы развития, в том числе и самого человеческого рода.

Кошкин улыбнулся.

- Но ведь я один.

- Вы не правы, - Алена как-то по-женски нахмурилась, - Прямо сейчас вы разговариваете со мной. А я человек. Между нами уже возникает некоторое взаимодействие, которое впоследствии принесет опыт. К тому же вы были воспитаны родителями. Так, или иначе, они были для вас примером, пускай, если не самым положительным, без которого вы не смогли бы развиться до нынешнего уровня.

В глазах мужчины сверкнул игривый, несколько очарованный огонек. Он посмотрел на девушку.

- Интересно, - немного подумав, Григорий усмехнулся, - А вы с характером.

Шло время и сам того не заметив Кошкин привязался к странной незнакомке. Что-то в нем требовало встречи вновь и вновь. С каждым разом мужчина замечал все новые и новые детали, и эти детали поражали сердце, словно пуля поражает цель. Вдруг девушка, что была такой чужой в их первую встречу, стала предметом восхищения. То как она поправляла волосы, то как смущалась, ее изгибы тела, детский блеск глаз, волосы… Все вызывало трепет в, казалось бы, замерзшей душе.

* * *

Это было раннее солнечное утро. Григорий вновь сидел на лавочке, увлеченно вычерчивая на бумаге танцы из слов. Среди букв, штормящих в его голове, он вдруг увидел ноги. И тут же поднял взгляд. Это была она.

Девушка предстала пред ним в полосатой бежево-шоколадной рубашке, без привычного ей, головного убора. Рыжие вьющиеся волосы были забраны, но на милое личико леди аккуратно спадали волнистые пряди.

- Вы сегодня без своего революционного атрибута. - подметил Кошкин.

- Вы что-то имеете против моей красной шляпки? – лукаво улыбнулась пришедшая.

- В общем-то, ничего. Она вам определённо идёт. Раскрывает всю суть вашего безрассудства.

Алена мягко улыбнулась. В наступившей тишине затаились волнение и спокойствие, а во взглядах тонула недосказанность. Через глаза их говорила душа, говорила без применения слов, передавая смысл иными способами.

- Пойдем? – тихо спросила девушка.

- Пойдем, - подтвердил Кошкин.

Они шли по лесу, посреди огромного количества величественных деревьев. В этом мире шума впервые улавливалось спокойствие. Оно казалось чем-то недействительным, нереальным после уже привычной спешки жизни, скрывалось в одиноком спокойствии природы, в пении птиц, в молчании, которое не так часто бывает комфортным.

Друзья шли, а вместе с ними передвигались и кроны деревьев, овраги, беседы и суждения. Но вот солнце затянулось тучами, впуская в парк поздневесеннюю, почти летнюю прохладу с каплями дождя. Григорий повернул голову к Алене, дабы предложить девушке укрыться в более сухом месте, однако, увидев подругу, он не вымолвил ни слова. Та стояла с закрытыми глазами, подставляя лицо к небу. Ручейки плавно стекали по нежной коже, казалось, дождь смывал все плохое и тяжелое, что есть в жизни.

- Напомните… Сколько вам лет, госпожа Громова? – спустя какое-то время с доброй насмешкой спросил мужчина.

- В душе? Семнадцать. – почти шепотом ответила та и добавила, - Семнадцать… И я сумасшедшая. Мой дядя уверяет, что и то и другое неразрывно связано.

- Брэдбери, не так ли?

- Он самый.

Кошкин лишь улыбнулся и, бросив последний взгляд на подругу, убедившись, что запомнил ее силуэт, тоже подставил голову к тучам.

Дождь усиливался.

- Пошли! – внезапно сказала Алена, как в первую встречу пробив тишину, словно гром пробивает небо и схватила приятеля за руку так, что тому осталось лишь подчиниться порыву безумной девы.

Она затянула попутчика на небольшой холмик и сбежала вниз, по скользкой тягучей грязи, потянув за собой ошарашенного друга.

* * *

Все промокшие до нитки они шли по улочкам города. В гору, средь фонарей вечерних жизней. По пути им встретился один верный приятель Григория и уже впоследствии, как-то так получилось, что все трое сидели в квартире Кошкина в неминуемом беззвучии.

- Так, значит, вы зовете себя Винсент? Но как ваше настоящее имя? – скромно поинтересовалась Алена, будучи уже в сухих одеяниях.

— Предпочитаю преподносить себя так. Рыжие волосы, творческое безумие - чувствую душевное единство с этим человеком.

- Вот, значит, как.

Это был действительно рыжий и донельзя кудрявый юноша. Он был довольно молод, во всяком случае, явно моложе своего друга. И эта молодость, эта юношеская стихийность чувствовалась, кажется, во всем: в его одержимом идеями взгляде, в его мимике, разговорах, в образе - полная противоположность спокойствию и невозмутимости Кошкина.

Уже через пару минут от безжалостного молчания не осталось и следа. Так бывает, когда вместе собираются схожие души.

- Я творческий человек. Мне никогда не была понятна концепция школы, как мира, где тебя ограничивают.

- Возможно это мера, которая нужна для получения ребёнком образования?

Паренек рассмеялся и лукаво улыбнулся.

- Ты права. И, безусловно, в школах присутствуют поражающие своим великолепием люди, труд которых крайне недооценен. Однако творческому человеку не выжить в обществе ограничений. Творческий ум лишён грани. Он мыслит, заходя за рамки обычных представлений.

- Вы не думаете, что слишком преувеличиваете свою ценность?

- Свою ценность? Пожалуй, нет. Для меня творчество одновременно благословение и проклятие. Мазохизм, от которого ты получаешь неимоверное удовольствие. Не ты управляешь им, оно управляет тобой, но раз уж так вышло, что через тебя говорит искусство, будь добр, исполни свой долг. Таким образом, моя ценность ничуть не преувеличена. Это то, что от меня не зависит. Знаете, временами и мне хочется оказаться ничем не увлеченным человеком, решать бытовые вопросы, расстраиваться по приземленным поводам.

- Но так жить скучно, верно?

- Именно так.

Григорий стоял рядом, но не проронил ни слова. Его умилял пыл восемнадцатилетнего знакомого. В некотором роде это напоминало ему дружбу Онегина с Ленским - юный романтизм художника возвращал его к жизни, позволял почувствовать юность. Похожее влияние оказывала на консерватизм брюнета Алена. И мужчина чувствовал как никогда, что сейчас на его кухне сидят рядом с ним два самых важных для него человека. За них говорит молодость, но эта молодость так прекрасна и чарующа, что прерывать ее ощущалось равным совершению греха.

* * *

Она была как картины Сандро Боттичелли. Словно Венера, вышедшая из моря. Взрослая, но такая невинная, как бы приносящая в этот мир всю чистоту истинной любви.

Они лежали в свете просыпающегося солнца. Тело к телу. Душа к душе.

Интимнее секса, глубже любой похоти - те самые забытые для многих моменты, когда ты прикасаешься не к физическому воплощению, но к сути человека. Чувствуешь ее как свою. И так в обе стороны. Это рисовали художники, выводя изящные линии обнаженных, чарующих своей не идеальностью, тел.

Вот оно истинное воплощение искусства в жизнь. Танец созидания.

Алена поднялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть рядом спящее счастье. Легонько, чтобы не разбудить, она поглаживала его волосы, проводила по очертаниям лица.

- Человечек? - прозвучал сквозь сон мягкий мужской голос. Как давно он такой? Легкий, словно бархатный.

- Да, любовь моя? - с той же нежностью ответила подруга.

Григорий на это лишь улыбнулся, так и не открыв глаза.

- Иди сюда.

- Иду.

Мужчина обнял девушку так нежно, как обычно прикасаются к детям, или другим маленьким существам. Словно это нечто хрупкое и чуть нажмёшь - тут же расколется.

- Я и не думал больше любить, - прошептал тот, лаская любимую взглядом, - Вот что ты наделала?

- Что вы… Я ведь просто хотела подружиться... Только и всего.

В ней проснулась заразительная игривость.

- Подружиться, - задумчиво повторил Кошкин, - Плохо у нас получается дружить.

- Я бы сказала даже ужасно.

- Ужасно… Точно. Так и есть.

Внезапно девушка задумалась, что-то явно блуждало в ее голове - какая-то мысль, что была невероятно значительна.

- Как думаешь, что мы есть? О чем все эти наши разговоры, которые мы так стремительно развиваем? Наши ли они или лишь чье-то отражение?

Заразившись задумчивостью подруги, Григорий посмотрел Громовой прямо в глаза, одной только теплой улыбкой уже отвечая на заданный вопрос.

- А так ли это важно? Сейчас нам хорошо вместе?

Алена кивнула.

- Значит, уже в этом одном есть какой-то смысл. Мы можем быть и иллюзией, и просто чьей-то написанной историей, но это не делает наши чувства фальшивыми для нас же самих. Они настоящие, потому что мы их испытываем. И каждый наш разговор именно потому и значим.

Si vis amari, ama.¹

¹ «Si vis amari, ama» - Люций Анней Сенека. Перевод: «Если хочешь быть любимым - люби».