Читать онлайн "Клятва Проклятых: тайна Зеркального озера"

Буря всегда приходила с моря.

Но самая страшная пришла из прошлого.

И неся её на своих плечах,

мы сами стали её частью.

— Из дневников маркграфа Вайленштайна

Стоял хмурый осенний день. Солнце уже давно миновало зенит и клонилось к закату, хотя из-за туч этого и не было видно.

Небо, будто свинцовой пеленой, было затянуто серыми, тяжелыми тучами. В воздухе повисла зловещая тишина и ощущение надвигающейся бури. Первой грозы в этом уходящем году.

В окно ударила капля. За ней — вторая, третья. Начинался ливень. Кабинет медленно заполнялся тихим, монотонным шорохом — словно перешептывающиеся листья в ветреную погоду. Хотя, какие листья в октябре?..

Его невольным соперником стал камин в другом конце комнаты. Громоздкий, черный от копоти, он занимал едва ли не треть стены — старая кладка, просевшая за столетия, чугунная решетка, погнутая жаром. Внутри догорал огонь. Унылые языки пламени из последних сил облизывали почерневшие поленья, бросая в воздух тусклые искры.

Маркграф Винсент Вайленштайн сидел в своем старом кресле, неотрывно глядя в окно на надвигающуюся бурю. Вопреки тревожной обстановке, на душе у него было необъяснимо спокойно. Даже больше — он был рад.

Рад тому, что хоть что-то в этом мире еще может быть честным. Буря не лжет. Она не торгуется, не ищет выгоды, не предает. Она просто приходит и сметает все, что гниет на корню.

Это был мужчина средних лет, с грубоватыми, привыкшими к тяготам чертами лица и крепким телосложением. Всё его тело было испещрено шрамами — немыми свидетельствами прошлых битв. Самый большой и свежий из них, злой багровый рубец, пересекавший всю его спину, скрывался за длинными, распущенными, и едва тронутыми сединой волосами.

В дверь раздался глухой, но настойчивый стук. Посреди нагнетающей тишины он был подобен раскатистому грому.

— Войдите, — сказал Винсент, не оборачиваясь.

Стук повторился. Маркграф поморщился. Старик Фридерик никогда не входил без разрешения, даже если это разрешение следовало за первым стуком.

Вайленштайн неспешно поднялся с кресла, на ходу натягивая на себя простую сорочку. Его взгляд устремился в окно, за которым ливень разошелся не на шутку.

— Войди, — уже громче, с легким раздражением.

Дверь отворилась. В отражении мутного оконного стекла мелькнула сгорбленная фигура дворецкого.

— Господин Вайленштайн, осмелюсь напомнить...

— Помню, — перебил Винсент. — Роуэл с его этой военной инспекцией. Притащился еще с утра и теперь мозолит глаза.

Вайленштайна раздражало, что приходится возиться с такими скользкими типами, как Роуэл. Особенно с ним.

— Распорядись подать завтрак. И одежду.

Он помолчал, потом добавил, не оборачиваясь:

— Только не делай все сам. У нас есть слуги. Пользуйся ими, пока они есть.

— Это моя обязанность, господин, — ответил Фридерик с той же учтивой твердостью, с какой отвечал последние тридцать лет.

С обедом маркграф покончил быстро и без особого удовольствия. Скромная, даже по меркам его титула, перепёлка и несколько цельных овощей давно уже приелись и не вызывали ничего, кроме тупого чувства насыщения. Хотя, пожалуй, так и должно быть. Наверное.

Слуги помогли Винсенту одеться. Процесс был уже привычным — сорочка, строгий камзол, сапоги. Вайленштайн, будучи военным, даже саму мысль об излишествах не мог допустить: не было никаких кружев, жабо, серебряных пряжек. Винсент одевался как солдат, коим он, в сущности, и являлся.

Вайленштайн вышел в коридор.

Замок встречал его привычным запахом отсыревшего камня, старого дерева и металла. Пахло крепостью, повидавшей на своем веку сотни битв и тысячи смертей.

Проходя по коридору мимо портретов дедов и прадедов, Винсент каждый раз думал о своей роли в Империи. Маленький маркграф на отшибе, в захолустной провинции, мерк в сравнении с величайшими полководцами прошлого, коими были его предки.

Он старался не смотреть на них. Особенно на отца.

Йозеф Вайленштайн смотрел с холста потухшими глазами человека, который уже всё понял. «Не повтори. Не смей становиться мной».

Империя людей и свободных народов Мириэля — огромная, ныне погрязшая в коррупции и разврате — возникла на останках некогда великой эльфской гегемонии, наводившей ужас на весь континент.

Тысячи лет угнетения и расслоения сделали своё дело. Эльфская гегемония сгнила изнутри — и тогда разразилась Война Авелари, покончившая с древним порядком и давшая жизнь новому и слабому, на тот момент, государству людей. Со временем оно росло, завоевывая и подчиняя новых соседей, пока не стало самым могущественным на континенте.

В кабинете для гостей маркграфа уже ожидал Генрих Роуэл, курфюрст Пограничной территории и глава имперской оборонной комиссии. Он был полная противоположность Вайленштайну — упитанный и не по годам морщинистый человек, с влажными руками и нервным, бегающим взглядом. Винсент уже встречался с ним несколько раз — при обстоятельствах, не совсем приятных маркграфу. И постоянно у Вайленштайна возникал один вопрос: как такой напыщенный, трусливый и жадный до власти человечишка смог пробиться в имперский совет и стать главой оборонной комиссии? Хотя вопрос, скорее, риторический.

— О, Винсент, вы наконец-то соизволили явиться! — Услышав открывающиеся двери, курфюрст, до того осматривавший библиотеку маркграфа, повернулся и маленькими шажками засеменил к круглому столу. — Вы только посмотрите на это!

Роуэл небрежно схватил стопку помеченных бумаг, явно относящихся к поставкам провизии.

— Ваша крепость в этом году непомерно много потребляет. Это разоряет казну! Я внес на рассмотрение совета предложение о сокращении расходов закупки на треть, а то и наполовину. Ваша подпись — вот здесь, — курфюрст ткнул толстыми, похожими на сардельки, пальцами в документ. — Ускорит процесс...

Винсент молча взял один из листов. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по колонкам цифр. Воздух наполнился нарастающим напряжением, а тишина изредка прерывалась стуком дождя в оконное стекло. Винсент медленно поднял глаза на Роуэла, и в его взгляде читалось нечто более опасное, чем гнев — ледяное, безмолвное презрение.

— Генрих, вы понимаете, какую ахинею несете? — Без толики сомнения в голосе начал Винсент. — Блэккрэг расположен на границе с Мертвыми землями, мы единственные, кто защищает всю Империю от ходячих мертвецов.

Роуэл вскипел.

— Какого черта вы себе позволяете, Вайленштайн?! — Он хлопнул ладонью по столу, отчего стопки с бумагами зашатались, норовя свалиться на пол. — Я вам тут не провинившийся капрал!

— Но можете им стать, — ответил Винсент.

Маркграф начал медленно обходить стол, двигаясь в сторону курфюрста. Тот от неожиданности попятился к окну.

— Мало того, что вы лизоблюд и подхалим, — Вайленштайн вплотную уже подошел к Генриху. — Так вы еще и предатель, раз считаете, что с тем снаряжением и запасом провизии мы сможем сдержать врага. Вы предлагаете уморить голодом солдат, которые держат щит на границе Империи. Сократить поставки сырья для производства оружия. Сэкономить на ремонте стен, которые и так осыпаются от каждого чиха караульного. Эти цифры — смерть для крепости и гарнизона, — Винсент поднял лист с расчетами военного бюджета на следующий год.

— Следите за словами, Вайленштайн! — Взревел Роуэл и резко отпрыгнул, разрывая дистанцию — слишком резво для такого как он. — Именно чрезмерная горделивость вашего отца и неумение следить за языком опустили вашу семью с пьедестала до зловонной ямы на отшибе!

Курфюрст сделал шаг вперёд, его дыхание стало тяжёлым и свистящим.

— Или вы правда думаете, что Империя доверила бы свои рубежи вам, будь у вас хоть капля настоящей власти? Вы всего лишь сторожевой пёс на привязи! И ваша будка здесь, — он размашисто обвёл рукой кабинет, — на краю цивилизации, чтобы ваш род больше никогда не смог...

За окнами уже начало смеркаться, когда внезапно раздался низкий, тягучий гул. Такой, от которого у Роуэла перехватило горло, стены дрогнули, и с потолка посыпалась каменная крошка. А с внутреннего двора замка донесся звук, который лучше бы не слышать. Набат. В крепости Вайленштайна его приказано было бить только в одном случае — при атаке мертвецов.

— Это ваших рук дело, Вайленштайн?! — Начал храбриться Роуэл, хотя по дрожащим коленкам было видно, что он не ожидал ничего подобного.

Маркграф ничего не ответил — только смерил его презрительным взглядом. А за дверьми послышались какие-то крики.

— Пусти меня, пес смердящий! — В переговорную, отбрыкиваясь от стражника, влетел солдат. Форма висела клочьями, грязь и кровь смешались на лице. Он лихорадочно выискивал глазами Вайленштайна, а когда нашел, то резко сорвался с места и рванул к маркграфу, но ноги подкосились — он рухнул на колени, хватая ртом воздух.

— Господин... — Солдат сорвался на кашель. — Вельмы... Они уже... в замке...

— В-в-вайленштайн, ч-ч-что всё это значит? — Лицо курфюрста приобрело мертвенно-бледный оттенок, а руки его задрожали так, что со стороны могло показаться, будто у него припадок.

— Это результаты вашей «экономии», Роуэл, — голос Винсента был холоден и остр, как зимний ветер. — Вы хотели голодных солдат и ветхие стены? Поздравляю. Вы получили идеальные условия для нападения.

Маркграф накинул на себя тяжёлый плащ, который уже подали слуги.

— Сержант, лучники пусть отходят на стены, на земле от них толку нет. Собери пехоту и найди Альбоса. Живо! — скомандовал он, и стражник бросился выполнять приказ. Затем Винсент метнул на курфюрста уничтожающий взгляд. — А вы... останетесь здесь. Не смейте выходить. Если ваша трусость заразит гарнизон, то следующего мертвеца, которого вы увидите, будете омывать своими внутренностями.

— Охраняйте его, — приказал стражникам Вайленштайн и развернулся к двери.

Не дожидаясь ответа, Винсент вышел из кабинета, направляясь в реликварий. Место, которое он не посещал со дня таинственного исчезновения отца двадцать лет назад. И которое скрывало от всех что-то, что никто не должен был узнать.

Плащ тяжело взметнулся за спиной. Дверь захлопнулась, оставив Роуэла один на один с гулким эхом набата и парализующим страхом.