Читать онлайн "Постсоветский. Литёха."

Лампы дневного света гудели. Они гудели всегда — ровно, на одной ноте, которую нормальные люди перестают замечать через пять минут. Шпагин замечал всегда. Он вообще замечал всё, что не нужно.

Склад вещдоков занимал подвал. Не цоколь, а именно подвал — с бетонным полом в краске, трубами под потолком и запахом, который не выветривался годами. Пыль, металл, прелая бумага, химия из пакетов, которые лежали в ящиках с номерами. Иногда Шпагину казалось, что он может разобрать этот запах на молекулы — вот здесь кровь с джинсового лоскута, вот здесь порох с гильзы, вот здесь дешёвый героин, смешанный с мукой. Он не ошибался ни разу. Просто научился не думать об этом.

Сейчас он сидел за столом у входа. Перед ним — гора бумаг, требующих подписи, и открытая банка с липкими скрепками. За спиной, в паре метрах, окно под потолком. Маленькое, забранное решёткой. Единственное. Если встать, видно трубы ТЭЦ и небо. Серое, копченое и рыжее по вечерам.

Три трубы. Он видел их каждый день. Три огромных, ржавых столба, которые коптили небо с утра до ночи. Для города они были ориентиром. Для Шпагина — часами. Если дым валит ровно, значит, ветра нет и будет тихий день. Если его мотает — жди перемен. Дым валил ровно.

В папке, которую он заполнял, лежала старая фотография. Убийство в общаге, лет пять назад. Ножевое, пьяная драка. Он помнил это дело. Помнил, как разглядывал снимки и видел то, чего не видел эксперт: тень от бутылки на полу указывала на время, которое не совпадало с показаниями. Он тогда ляпнул об этом вслух. На него посмотрели как на больного.

— Шпагин, ты вообще где сидишь? — спросил следователь, которому он это сказал. — В отделе или в дурке?

Вопрос был риторическим. Шпагин сидел в дурке. Он всегда там сидел.

Флешбэк.

Патруль, около пятнадцати лет назад. Он ещё молодой лейтенант, в форме, с табельным и верой в то, что можно помочь. Вызов — пропала кошка. Старуха в хрущёвке рыдала в трубку так, будто у неё убили внучку. Напарник ржал и не хотел ехать, но Шпагин поехал. Один.

Старуха встретила его на пороге. Квартира пахла старостью и кошачьей мочой. Пока она рассказывала про Мусю, которая «никогда не уходила со двора», Шпагин смотрел в окно. И видел.

Траекторию. Не след, а именно траекторию. Кошка выбежала из подъезда, метнулась к дороге, замерла на секунду перед колесом и — темнота. Он не знал, откуда это взялось. Просто картинка сложилась: вон то пятно на асфальте, чуть темнее остальных, в сорока метрах от подъезда. Он вышел, дошёл до пятна, присел. Старуха плелась за ним, всхлипывая.

— Она здесь, — сказал Шпагин. — Её машина сбила. Вчера вечером.

Старуха замолчала. Посмотрела на пятно. Потом на него. В её глазах не было благодарности. Был ужас.

— Откуда ты знаешь? — спросила она тихо.

Он не знал, что ответить. Просто знал. Всегда знал. Видел то, что другие не видели. Слышал то, что другие не слышали.

В отделе об этом узнали. Над ним ржали месяц. «Шпагин-экстрасенс», «Шпагин-кошачий бог». Потом пришёл рапорт от психиатра. «Рекомендовано освобождение от должностей, связанных с оперативной работой». Его списали в архив. Сначала в общий, потом сюда, в подвал.

Подобных случаев было много. Он перестал их считать. Научился молчать. Но видел всё равно.

Конец флешбэка.

Скрепки в коробке лежали неровно. Он смотрел на них и видел, что если немного сдвинуть крайнюю, весь ряд выстроится в идеальную геометрическую прогрессию. Ему захотелось это сделать. Просто так. Пальцы уже потянулись, но в последний момент он отдёрнул руку.

Не надо. Не сейчас.

Он перевёл взгляд на бумаги. Слова расплывались, но он видел их суть. Вот здесь опечатка, здесь неправильный индекс, здесь подпись не той ручкой. Мелочи, которые никому не нужны. Кроме него.

Позади за окном дым из труб пошёл неровно. Шпагин обернулся, поднял голову. Ветер переменился. Значит, будет дождь. Или гроза. Или что-то ещё.

Он не знал, что через несколько минут его мир разорвёт на части. Что лампы загудят по-другому, что скрепки сложатся в идеальный ряд сами, без его помощи, а Петрович войдёт с лимонадом в тот самый момент, когда горло сведёт от жажды. С лимонадом. Момент.

Он просто стоял и смотрел на трубы. Дым валил неровно. Внутри, где-то глубоко, уже начинало зудеть. Предчувствие. Или память о будущем.

Он отогнал это. Сел. Взял ручку. Ручка была на месте. Пока была.