Читать онлайн "S.T.A.L.K.E.R.: "Разбитые Облака""

Жанр: боевик, драма, фантастика.

Автор: Максим Фильков.

Предисловие:

Сталкерская история, которая уникальна тем, что главным героем является британский наёмник Томас.

2014 год. Томас уже десять лет живёт без семьи, которая погибла в автокатастрофе. Раньше он был действующим военным, но после трагедии ушёл в отставку. И вот, в один прекрасный день ему предлагают внушительную сумму за выполнение задания в Зоне Отчуждения.

Группировка «Монолит» строит таинственную машину на крыше одного из домов Припяти, из которой в небо бьют потоки энергии, открывая прорехи света. С каждым днём интенсивность потоков и прорех нарастает, а сталкеры называют это «Разбитые Облака».

Томасу поручено исследовать данное сооружение, и собрать все возможные данные, пока объектом не заинтересовались другие страны.

Спасибо студии GSC Game World за легендарную серию игр; мододелам, чей труд невозможно переоценить; братьям Стругацким за уникальную книгу; режиссёру Андрею Тарковскому за восхитительный фильм; и всем тем, кто приложил руку к развитию этой крайне интересной вселенной, вы все также создали огромные источники вдохновения.

В религии Вуду, как и в нескольких других, присутствует знак - крест. Лично я, исходя из всего, понял этот символ так:

Вертикаль его - есть мир духовный, бесконечный, горизонталь же - мир конечный, материальный. Пересечение двух полос мироздания образуют мир земной. Всё, что происходит здесь, влияет на обе полосы, так же как и то, что происходит там. Мы живём одновременно в обоих этих мирах. Материальный мир является дочерним духовному. Следовательно, когда человек умирает, его душа не улетает прочь, а остаётся там же, где и была. Где она была всегда.

Пролог.

20 октября 2014 года. Поляна в четырёх километрах от Припяти.

Томас Липман. 45 лет.

«Кучка берёзовых листьев хрустнула под жёсткой подошвой берца, и тут же распалась в шелуху. Нога человека тут не ступала, по крайней мере, последние два-три дня, опавшие сухие листья успели промёрзнуть, и теперь они исчезают под моими ногами, словно мои воспоминания. Бывает такое, что на несколько минут я забываю, куда я иду, и зачем. Ещё чаще, я вовсе забываю, где я.

Наверное, я уже слишком устал, и мысли покрываются чёрным непроглядным туманом, но каждый раз я всё равно вспоминаю, что мне нужно добраться до «Разбитых Облаков», там я найду свою давно погибшую семью. Сегодня я видел, как мёртвые люди воскресают, да и сам я тоже воскрес, после того, как меня разорвал вертолётный ракетный залп. Да, я выжил даже после такого, не то, что после выстрела в голову.

Небо совсем тёмное, деревья серые, земля цвета пыли. Что я делаю здесь? Как я здесь оказался? Это не я, это совсем другой человек, а я сплю, и мне снится то, что он видит. Надуманная фигура, некто. Никто.

Чёрт, я снова забылся. Это похоже на микросны, какие-то короткие, но постоянно повторяющиеся пробелы в сознании, и это не удивительно, ведь на самом деле, так хочется спать, я не спал двое суток, но как не странно, давно не хотелось курить. Автомат валится из рук, глаза слипаются, правая нога сгибается в колене. Однако, если бы я сейчас лёг где-нибудь подремать на какой-нибудь изорванный старый диван, то сон пришёл бы далеко не сразу, так как организм уже много часов находится в «турбо-режиме».

Хруст ветки, и её падение на пепельного цвета листья. Я давно перестал пугаться этого. Конечно, бывалый сталкер предположит, что это кровосос, или свора тушканов, но не такой сталкер, как я. Зона снова помогает мне, заменяя мою потерю сознания на многосекундное моргание. Также оказывает влияние и то, что я снова забываю одну важную вещь, а именно то, что вся нечеловеческая живность давно убежала прочь из Припяти и её ближайших окрестностей, все эти мутанты испугались свечения и мощности «Разбитых Облаков», также как саблезубый тигр в каменном веке боялся человека с факелом в руке.

Далеко не всем выпадает шанс быть усыновлённым Зоной, но я мало что знаю о ней. Сталкер-ветеран, Вербник, он был моим случайным проводником, и один раз сказал, что когда Зона дарит тебе шкатулку с бриллиантами, возможно, она покупает у тебя твою душу.

Я не знаком с этим. Не знаком, и не знаю почему. Я не знаю, почему Зона выбрала меня. Есть множество людей, которые гораздо светлее, добрее, и лучше меня.

А есть - не хочется, хотя последний раз ел только. Трапеза была обыкновенной, несколько кусков хлеба, и пару жирных, крупных кусков кабанины, которые изящно приготовил ещё один мой спутник — Кашевар, он по профессии повар в приличном ресторане. Сейчас он, вероятно, продолжает лежать вместе с американскими солдатами и монолитовцами у одной из припятских хрущёвок, его раскидало по асфальту как и меня, но я возродился, и того хотел сам создатель «Разбитых Облаков», и я сомневаюсь, что он возродил остальных.

Но он точно воскресил Монику Паркер — очень важный объект, из-за которого мне нужно было незамедлительно отправиться в Зону Отчуждения. Похоже, он в неё влюблён, но не с романтической точки зрения, а скорее так, как сердечный патриот влюблён в свою родину, как сталкер влюблён в Зону…

Мне не хочется задаваться вопросом, как я до сих пор стою на ногах. Не только потому что мне лень, а ещё потому, что знаю, что меня держит на них Зона. И как ни странно, мне не интересно, зачем она прокладывает мне путь в Припять. Я - инертный кусок мяса. Возможно, я уже зомби. В таком случае, я не помню, когда я превратился.

К чёрту эти мысли. Я видел как зомби держит автомат, я держу автомат, как человек, и хожу как человек. Но хожу с трудом.

Я иду, словно по дну озера. Мне кажется, что я нахожусь во сне, моё сознание не было готово к такому месту, как Зона Отчуждения. Здесь всё совершенно иначе, некий метафизический мир, законы поведения которого не может объяснить ни один ученый планеты. А возможно, законов у неё никаких и нет. Сталкеры - вот кто больше всех понимает, что такое Зона. Чтобы понять её, нужно поздороваться с ней, нужно обнять её, полюбить, или возненавидеть, а учёные просто пытаются её изучить, изредка выходя из своих бункеров собрать образцы, или провести селекцию.

Я подозреваю, что их труд практически бесполезен, ведь Зона - это не наука, это философия. Её структура не определяется законами физики. Чтобы изучить её, нужно изучить хотя бы человеческую душу. Человек не сможет полностью понять Зону, и она это понимает, и даёт человеку шанс, если он хотя бы научится себя вести внутри неё.

Так говорят опытные сталкеры. Я не из них. Но я могу их понять. Я могу почувствовать это. И я чувствую.

Дуновение ветра, кроны берёзок и осин зашатались. Это снова сбило с мыслей, и не случайно. Очередной знак, очередная помощь. Зона сделала так, что я быстро стал понимать её знаки, и показала, какие поступки будут ответным знаком уважения к ней.

Счётчик Гейгера начал медленно бить. В нескольких метрах от себя я увидел искажение воздуха, которое исчезло, и вновь появилось спустя пару секунд. Прозрачное кольцо циклически сжималось в одной точке. Гравитационная аномалия. Скорее всего, обычный "Трамплин". Я стал идти медленнее, так как понимал, что, возможно, здесь ещё несколько таких аномалий. "Гейгер" стал бить в два раза чаще. Я угадал, и не заметил как оказался в целом лесу "трамплинов". Чёртовы невидимки. С ними целая заноза. Другие аномалии видно буквально издалека, но если идти без счётчика Гейгера по Зоне, то можно наткнутся на гравитационку, и по колено лишится ноги. Затем умереть от потери крови, или от пасти голодной псевдособаки.

Такая судьба могла ждать меня сто раз, и я бы не пожалел о таком исходе. У меня нет ничего. Я уже мёртв. Как минимум, я был мёртв. Может, моя душа, превратившаяся в фарш, и стала причиной того, что Зона выбрала именно меня.

Успешно пройдя между "трамплинами", я слышал, как счётчик бьёт всё медленнее, и медленнее. Я забрался на небольшой бугор, и мне открылась очередная поляна с редкими мёртвыми деревьями. Вдалеке - заправка, ещё дальше - расплывчатые припятские хрущёвки. Там меня ждёт конец моего пути, а возможно и жизни. Я чувствую, будто моё тело стало полым, и будто мои органы перестали работать, я даже не слышал стук собственного сердца. По поляне бежала, похоже что последняя в округе, троица плотей, одна из них попала в "Карусель", и разлетелась словно упавший с новогодней ёлки стеклянный шарик. Другие две даже не обратили на это внимания. Тупые твари, но довольно опасные. Посреди поляны я увидел одинокую плакучую иву, и верёвку на ней, на конце которой был привязан предмет. Я достал бинокль, и увидел, что это рюкзак. Обычный, не военный, и даже не походный. С таким студенты на Большой Земле ходят в техникум..

Тайник. Но конечно, не всё так просто, рюкзак висел прямо над "Холодцом". Было немного странно, так как он висел прямо на виду, хоть к нему было и не просто подобраться. В этом месте достаточно долгое время никого не было, и владелец тайника прекрасно понимал, что на протяжении как минимум суток никто не тронет его добро. Но я трону.

По дереву был взбираться весьма трудно. Я специально подобрал длинный дрын, который удачно валялся около дерева, чтобы поддеть рюкзак. Одной рукой было очень неудобно держаться, я еле дотянулся до лямки рюкзака, и нацепил его на палку, и стал снимать с ветки. Как ни странно, он не был даже привязан.

Лямка соскользнула с дрына, и рюкзак упал прямо в "Холодец".

- Вот же дьявол! - выругался я.

Рюкзак растворился в аномалии, словно карамельная конфета в кипящем масле. Я закрыл лицо рукой, и стиснув зубы, добавил:

- Чёрт…

Но вдруг я услышал громкий треск. Посмотрев вниз, я увидел СИМК, метал которого терял свою структуру, находясь в "Холодце".

Я поспешно спрыгнул с дерева, и быстро вытолкнул контейнер из аномалии. Подойдя к нему, я заметил, что от него исходило искажение воздуха. Аномалия сильно нагрела СИМК, и пока нельзя было его трогать.

Контейнер представлял из себя широкую, сорокасантиметровую капсулу, в верхней её части была компрессионная крышка, чуть ниже - металлический обруч, обведённый жёлтым пунктиром, затем шёл сам корпус зелёного цвета. На корпусе был полукруглый циферблат с максимальным значением в шестьдесят миллизивертов (мЗв), он обозначал радиоактивное излучение в секунду артефакта, что находился внутри, сейчас отметка была на сорока восьми миллизивертов. Также от верхней к нижней части контейнера шла зигзагообразная медная труба, вероятно чтобы обволакивать всю высоту капсулы электрическим током изнутри, это также подтверждали два провода, красный и синий, которые тоже тянулись сверху вниз. Низ капсулы представлял из себя перевёрнутую трапецию пропорциями один к полтора.

Я перевернул капсулу палкой, и увидел, как сильно она обгорела с другой стороны. Химическая аномалия разъела металл, как губку, оставив только чёрную как смоль, и шершавую как кору обгоревшего дерева, поверхность.»

- Куда ты идёшь, Том? - неожиданно спросил кто-то рядом.

Не смотря на то, что вопрос прозвучал внезапно, и Томас даже не слышал шагов того, кто к нему подошёл, он совсем не испугал Липмана, ведь он понимал, что вряд ли это враг.

Сталкер поднял взгляд, перед ним стояла полупрозрачная белая фигура человека.

- Зачем спрашиваешь, если знаешь? - сухо ответил Том.

- Да, знаю, и хорошо, что ты понял это. Я знаю это, потому что я — это ты.

- Что? - не смотря на то, что Томас за эти несколько дней повидал много всяких аномальных причуд, фигура его довольно сильно озадачила. - Ах да, я же видел тебя там, перед своей, если так можно выразиться, смертью.

Призрачное существо подошло к сталкеру чуть ближе. На месте где у этого существа должно быть лицо, стали вырисовываться черты этого самого лица.

Том увидел себя.

- Какого хрена я стал тобой? - до сих пор ничего не понимал Том.

- Сегодня ты станешь частью ноосферы, а значит — мной. Я пришёл к тебе из будущего. Далёкого будущего.

- Я хотел с тобой поговорить, на самом деле, но лучше бы разговор состоялся при первой нашей встрече, а сейчас я спешу.

- Спешишь? Спешить — это последнее, что можно делать сейчас. Это я повесил сюда этот рюкзак, и сделал это сегодня. В этом контейнере - артефакт-телепорт. Разбей его, и он перенесёт тебя в нужное место.

- Мать твою, что происходит? Зачем мне это?

- Ты всё узнаешь там. Просто скажи, куда ты идёшь? - вопрос был особой целенаправленности. Спектр Томаса отлично знал куда идёт сталкер Липман, но хотел чтобы тот ещё раз хорошенько всё обдумал.

- Да блин, к «Разбитым Облакам», куда же ещё. На что ты меня провоцируешь?

- Я не должен говорить тебе слишком много, иначе ничего не случится. В общем-то, оно уже случилось, так что твои вопросы по определению останутся закрытыми, но одно я должен тебе поведать - если ты пойдёшь дальше, то умрёшь. Я должен показать тебе кое-что, чтобы ты понял, как всё непросто. Твоё стремление к «Разбитым Облакам»… оно… слепо.

- Что ты хочешь!? Говори, или оставь меня в покое! - взгляд Томаса напрягся, а его голос был жалостлив, как у зашуганного ребёнка, который кричит на строгого отчима.

- Ты идёшь умирать. Специально.

- Возможно, и что дальше?

- Что, если я скажу тебе, что тебя ждёт счастье, если ты послушаешься меня?

- Нет, не правда, я потерял всё в этой жизни.

- То, что потеряно, всегда можно найти… Кроме давно уже умерших людей. Том, послушай меня, - спектр положил руку на плечо Липмана, - ты не сможешь вернуть свою семью. Это работает не так.

- Нет, ты лжёшь!.. Василиск говорил про воссоединение, он говорил про то, что мир мёртвых соединится с миром живых, а значит…

- Том! - перебила Томаса фигура. - Воскреснуть может лишь тот, кто заблаговременно находился в зоне действия «Разбитых Облаков». У людей, которые обязательно воскреснут, глаза, как ты заметил, светятся зелёным… Том, твоя семья ушла. Навсегда.

- Лжёшь… Лжёшь!!! - чуть ли не во всю глотку крикнул Том, отбросив руку спектра от своего плеча.

- Если я — это ты, то ты споришь с самим собой.

- Нет, у нас одинаковые лица, один и тот же голос, те же повадки, но… Ты — это не я. Вчерашний я — не я сегодняшний. Мы с тобой разные люди: ты не нашёл Вайолет, и Кармен, а я найду.

- Хорошо, я верю тебе. Прости, если пытался сбить тебя с пути. Чтобы приблизиться к своей семье, ты должен разбить артефакт из этого контейнера. До скорой встречи, Том.

Том посмотрел на лежавшую рядом капсулу, от неё уже не шёл пар, так что скорее всего её можно трогать руками. Сталкер захотел спросить у фигуры, куда конкретно он попадёт, но повернувшись, увидел, что призрака уже нет.

Понимая, что никакого выбора нет, Том решил послушать то, что сказала фигура. Он быстро дотронулся до капсулы кончиком пальца, ожога не было, и тогда Том очень медленно приложил к контейнеру ладонь. Было довольно горячо, будто трогаешь почти вскипячённый чайник. Поставив капсулу на дыбы, Томас увидел красно-розовую кнопку в центре её крышки, и нажал её. Боковые ручки резко выползли вверх, выпустив из под себя струи газа.

Том потянул за эти ручки, они были весьма тугими, но через несколько секунд он вытянул нечто, похожее на свечную лампу, за стеклом которой была полная белизна. Сверху была ещё одна крышка со стрелкой, Том двумя руками с усилием открутил её, и увидел сферический артефакт, что держался на четырёх торчащих из дна электромагнитных спицах.

- Разбить артефакт. - повторил Томас указ призрака.

Он сжал кулак. Армейская перчатка с пластмассовыми выемками для кулака была готова к действию.

Из уголков глаз Тома выступили слёзы. Он ударил со всей силы, и его лицо озарила ослепляющая вспышка, а в ушах несколько секунд был слышен почти невыносимый звон.

Глава I: «Отчаяние».

18 октября 2014. Лондон.

Стук сердца. Стук в дверь. Между двумя этими вещами существовал сон Томаса. Вернее, короткий сон за последние полтора суток, который длился не больше часа, и был поверхностным. Спал бы Том крепче, внезапный гость не разбудил бы его.

- Какого хрена? - обозлился на побудителя Томас. Тем не менее, он подошёл к двери, и посмотрел в дверной глазок. На лестничной площадке стоял худой мужчина в пенсне, лет шестидесяти-семидесяти, на котором Том заметил бордовый галстук.

- Вы из налоговой? - спросил Томас.

- Нет, что вы, мистер Липман. Надеюсь не побеспокоил?

- На самом деле, вы прервали мой драгоценный сон. Сейчас час дня, а в шесть мне на ночную смену. Я давненько не спал. Надеюсь, что-то срочное.

- О, мистер Липман, думаю, я избавлю вас от жалкой работы портового грузчика. Разрешите войти?

- Что ж, если вы знаете, кем я работаю, вам наверняка можно доверять. - Сыронизировал Том, и открыл дверь. - Но удивить меня трудно.

На правой руке гостя висело грубое серое пальто, а в левой был кожаный дипломат. Одет он был в чёрно-серый костюм с начёсом, а обут в блестящие, обработанные гуталином и лаком чёрные туфли. Гостя же встретил с блёклым видом мужик в «майке-алкашке», но без перегара, а на ногах его были одеты оливковые мешковатые штаны, и лёгкие хлопковые тапочки перламутрово-синего цвета. На подмышках Тома были видны довольно длинные волосы, а на лице — трёхдневная щетина.

- Спасибо, мистер Липман. Мы с вами не поздоровались. Здравствуйте. - аристократ повесил своё пальто, успев пару раз кашлянуть. Квартира Томаса была затянута кубами сигаретного дыма, и незнакомец быстро понял, что стихия Тома — не алкоголь, а табак. - Да уж, не зря я пожелал вам здоровья. Вы всегда так много курили?

- На самом деле, всего лишь последние несколько лет. - Том развернулся, и ушёл в гостиную. - Вы, наверное чаю хотите. Я бы предложил пиво или виски, но вы ведь наверное настоящий англичанин.

- Да, настоящий, и поэтому предпочту скотч. Шутка. От чая я бы не отказался.

- Кухня в вашем распоряжении. - Том не проявлял гостеприимство.

Гость повесил портфель рядом с пальто, пошёл на кухню, и стал тщательно мыть руки, что показывало, насколько этот мужчина чистоплотен. Чего нельзя было сказать про Тома, нет, не сказать, что руки или лицо Липманы были грязными, но его кухня нуждалась в генеральной уборке, забрызганная супами и бульонами газовая плита, засаленный потолок, целый «Эверест» немытой посуды, пожелтевшие от испарений шторы… Смиту было жутко неудобно находится в такой кошмарной для него комнате, и он, вытерев руки, об скорее всего, давно не стиранное полотенце, поспешил покинуть холостяцкую кухню, даже не заварив себе такой излюбленный напиток, как чёрный чай.

Гостиная, однако, выглядела не лучше: местами обвисшие обои, слой пыли на книжных шкафчиках, давно не пылесошенные ковры, в которых без тапочек чувствовался колкий мелкий мусор…

- Извиняюсь, я ведь не представился. Меня зовут Мистер Смит. Мистер - имя, Смит — фамилия. - подойдя к Тому в гостиной, доложил незнакомец.

- Оригинально. - саркастично прокомментировал Томас, затягивая очередную сигарету, и кладя ноги на кофейный столик возле дивана. - Присаживайся, странник, потешь меня очередным предложением, хоть как-то серость разбавишь.

- Не могли бы вы проветрить, мистер Липман? - отмахиваясь от неприятного дыма, и садясь на диван, пожаловался Смит.

- Не могли бы вы звать меня просто "Том"? - Том встал, и пошёл открывать форточку.

- Как скажете, Том. Давайте уже к делу.

- Давайте, я весь во внимании. - снова плюхнулся на диван Липман.

- Что вам известно о Зоне Отчуждения?

Томаса немного напряг данный вопрос. Он ожидал услышать всё что угодно, кроме этого. Ему предлагали работу в Мексике, Средней Азии, Пакистане, и многих других местах на земном шаре, но такое предлагают впервые, и это достаточно сильно озадачило Тома.

- Ну... - призадумался Том. - То что там радиация, сталкеры, мутанты, ещё аномалии.

- Да уж, обычному люду известно совсем немного. Это крайне загадочное место, человечество ещё не сталкивалось с подобным.

- Ой, ну конечно, прямо как Зона 51 или Бермудский Треугольник.

- Нет, Том. Оба этих места овеяны мифами, и легенды о них притянуты за уши. Зона Отчуждения по-настоящему уникальное, и просто, не побоюсь этого слова, невероятное место.

- Слушай, Мистер Смит, ты кто вообще такой? И что ты мне тут втираешь? - скептично отнёсся к заявлениям незнакомца Том.

- Можно сказать, я "втираю" вам новую жизнь. Вы не сможете отказаться от моего предложения. Вас ждёт очень приличная сумма.

- Ты же в курсе, что ты далеко не первый предлагаешь мне это? Меня много раз хотели отправить на суицидальное задание, поставить галочку, денежки оставить себе, а я "погиб при исполнении" или что-то в этом роде. - Томас запрокинул руки за голову, достал из кармана пачку сигарет, чтобы закурить, но Смит его остановил:

- Мистер Липман, пожалуйста, не курите при мне.

Томас задвинул обратно уже почти вынутую из пачки сигарету, и бросил пачку на столик у дивана:

- Как я должен реагировать? Вешаешь мне лапшу на уши, ещё и курить запрещаешь.

- Да, я знаю, что вы отказались бы в ином случае, но я знаю вашу судьбу, Томас, и понимаю, что ради предложенных мною денег вы не против рискнуть.

- Да, пару раз мне предлагали пятьдесят тысяч, но думаю, что в грузовом порту я заработаю того больше, при этом останусь в живых.

Смит положил портфель на стол, открыл его, и достал жёсткий лист белого картона, на котором написал сумму, и дал посмотреть Тому.

Томас медленно развернул лист внутренней стороной, и затем исподлобья посмотрел на Липмана. На листке была написана сума в двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.

- Может, накинете ещё пол сотни? - Том решил поторговаться, но было видно что он уже готов согласится. Теперь самое главное для Смита было не показать своё задание слишком уж рискованным.

- Идёт, мистер Липман. - на удивление сразу же согласился Смит. - Ну а теперь, собственно, описание самой работы.

Мужчина достал из дипломата три больших фотографии, которые были напечатаны на большие, в тридцать на пятнадцать сантиметров, листа всё того же белого картона. Одну фотографию он перевернул лицевой стороной вверх, на неё был изображён верх десятиэтажного советского дома, на последнем этаже которого была какая-то яркая бело-голубая вспышка.

- Что это? - спросил Томас.

- Это свет работающего электро-генератора. Фото сделано нашей разведчицей. Новейшая технология, мистер Липман, даже гипер-продвинутая. Нам нужно, чтобы вы собрали всё, что касается этого устройства, буквально всё, что только можете: детали, чертежи, артефакты на которых оно работает. Ну и сделать снимки этого устройства, и побольше.

- Артефакты? - не понял странного слова Липман, последний раз он его слышал в прошлом месяце, когда смотрел выпуск Би-Би-Си про цивилизацию Майя.

- В Зоне Отчуждения есть некоторые предметы природного происхождения, обладающие небывалыми свойствами. Ну, это часть вашего инструктажа, вам расскажут основную справку.

Томас положил руки на лицо, откинулся на диван, глубоко вздохнул, и добавил:

- Чёрт подери...

Смит перевернул лицом вверх ещё одну фотографию, на ней были показаны уже две десятиэтажки полностью, и между ними горизонтально растущее дерево. Осина росла прямо из стены здания, где-то из восьмого этажа, и упиралась, и расползалась кроной о соседнюю многоэтажку.

- Это одна из причуд Зоны? - Томас оценил снимок.

- Совершенно верно. Горизонтальное дерево. И оно вам поможет.

- В самом деле?

- Конечно, оно послужит вам мостом.

- И по мне, наверное, будут стрелять?

- Вероятно.

- Ты шутишь, старик.

- Вам дадут лучшее снаряжение. Непробиваемая, но лёгкая броня; совершенный автомат с лучшими обвесами.

- Ещё бы. Вам бы ещё предоставить мне бронемашину, которая будет меня охранять, и боевой вертолёт.

- Если бы всё было так просто, мистер Липман...

- Меня доставят прямо к месту задания?

- Не совсем, вас доставят на вертолёте к месту, что находиться близ так называемого «Рыжего Леса» . Это в нескольких километрах от точки задания. Мы никаким образом не должны показывать себя.

- Ладно. В принципе, это понятно. Я добираюсь до места задания, там поднимаюсь на это дерево, перехожу по нему, собираю инфу, и фотографию. И сколько там противников?

- На самом деле, более чем достаточно, но все они куда менее опытны, чем вы, мистер Липман, и снаряжение у них будет куда хуже.

- По-моему, это какой-то бред. Я в одиночку против кучи неизвестных мне противников, в каком-то "отчуждении". У меня ноль опыта в пребывании в этой "Зоне". Я знаю, что существуют сталкеры, они хорошо знают это место, и умеют в нём выживать. Почему вы не попросите их?

- Мы не знаем ни одного сталкера, а если бы и знали, то это задание явно не для него, ведь оно от Королевства Великобритании. Ну и в общем-то, там уже находится наш шпион, который имеет опыт в пребывании в Зоне Отчуждения, это Моника Паркер, ваш возможный союзник, в зависимости от обстоятельств, собственно агент Паркер и сделала эти снимки.

- Понятно, а что мне это ваше Королевство!? Что оно мне дало?

- Мы с вами коллеги, мистер Липман. Думал, вы испытываете ту же гордость, что и я, служа своей стране.

- Гордость? Извини конечно, но ты хоть раз подставлял свою задницу под град пуль? У тебя когда-нибудь было всего три секунды, чтобы придумать, как избежать взрыва гранаты?

- Нет, Томас, но если вы откажетесь от задания, я вас пойму.

- Просто вы посылаете меня на убой. Вероятно, я уже такой не первый. Отправляете туда по одному военному, авось получится, а нет - так пожалуйста, новый кусок мяса, который никому не нужен.

Мистер Смит встал из-за стола, взял портфель, одёрнул вниз пиджак. На его побледневшем лице было видно негодование. Поправив указательным пальцем пенсне, он ответил Томасу:

- Вы первый, мистер Липман.

- Ну конечно.

- Я знаю вашу трагедию.

- Не стоит об этом упоминать.

- Мы не посылаем на такие задания бойцов, у которых есть семья. Вы правы, оно довольно рисковое, но учитывая ваше положение…

- Я понял. Я всё понял. Да, положение у меня дерьмовое.

- На самом деле, я неоднократно бывал в критических ситуациях, и даже на грани между жизнью и смертью. - Смит хотел доказать Томасу, что он не один такой, что прошёл огонь, воду и медные трубы. - Моя работа тоже далеко не безопасна.

- Ну конечно... - Том подумал что агент преувеличивает, чтобы показаться не менее достойным, чтобы рассуждать о подобных вещах. - Мистер Смит, ты работаешь в городе. По-сути, ты же коп, верно?

= Да, что-то около того. - подтвердил Смит.

- Ну так вот, город — это не пески, это не леса, или горы. Это город. Я служил в молодости в полицейском спецназе, и отлично понимаю, что то, что происходит на войне не идёт ни в какое сравнение с городом.

- Моя работа… - сделал паузу, чтобы подумать, как лучше ответить, Смит, - предполагает моральную жертву. Это трудно выдерживать психически. Некоторые мои коллеги топят это всё в стакане виски, а не я брал в рот ни капли уже больше тридцати лет. Вы сравниваете работу палача с работой того, кто копается в крови, внутренностях, и слезах, Мистер Липман.

- Ты назвал меня палачом, я не ослышался? - не совсем понял слов агента Том.

- Лишь образно. По факту, вы ведь убийца. Хотя и я… тоже. Повторюсь, это наша работа, да… Кто-то должен этим заниматься, бороться с силами зла, пусть и не совсем демократичными методами.

- «Бороться с силами зла» - мой девиз по жизни, который я выбрал ещё тогда, когда учился в колледже.

- На то, чтобы подумать, мы даём день. - Смит достал из брючного кармана белую карточку, и положил её на стол. - Здесь наш адрес. Пожалуйста, никому не сообщайте его.

Том взял карточку, и стал читать, что на ней написано. Нарисован на ней был банан, но не обычный а странно розового цвета, а вокруг банана, на его фоне — геометрический рисунок, взрыв, обозначенный острыми треугольниками, точно также, как на скидочных купонах.

- Что? "Розовый Банан"? - Томас даже улыбнулся.

- Да, это вымышленное страховое агентство.

- И что страхуете?

- По факту - ничего, по задумке - в принципе тоже, мы якобы страхуем звёзды на небе.

- Ни хрена себе, можно стать Дартом Вейдером?

- К сожалению, нет. Есть такие организации, которые продают звёзды, и эти звёзды даже можно назвать своим именем. А мы якобы страхуем эти небесные тела.

- А на самом деле вы сверхсекретная контора, которая вербует людей для не менее секретных миссий?

- В точку. В общем, приходите по адресу завтра, в любое время дня. К кому нужно подойти, и какой нужно сказать пароль, написано на карточке. Если вы отказываетесь от задания, то просто не приходите.

- Хорошо. На этом всё?

- Пожалуй, да. Будем прощаться. Вы не против, если я выйду через балкон?

- Очередная сверхсекретность?

- Угадали.

- Хорошо, валяйте.

Мистер Смит медленно вернулся в прихожую за шляпой и пальто, надел их, снова подошёл к Томасу и стал прощаться:

- Мы будем с нетерпением ждать вас, мистер Липман. Вы - очень хорошая кандидатура. Надеюсь, что до встречи.

- Удачи вашей конторе, Мистер Смит.

Смит открыл балконную дверь, и вздохнул. Было видно, как он не любил выходить по уличной аварийной лестнице.

Тем не менее, секретный агент собрался, и медленно зашагал по ней вниз.

- Как странно... - сказал про себя Том, затем открыл ящик стола, и достал старенький ноутбук, зашёл в Гугл, и вбил в поисковике "Зона Отчуждения".

Украина, 1986 год, авария, сталкеры, радиация, атомная электростанция. На Томаса свалилась просто груда информации, так что он просидел изучая её целых два часа, пока его уже не порубило в сон, не смотря на страдания от бессонницы.

Изрядно уставши, Том закрыл ноутбук. Он был в раздумьях. Сложив руки, расставив ноги, и уперевшись локтями в колени, Томас стал думать, соглашаться ему или нет. Он поднял голову, и посмотрел на шкаф, на шкафу была полка с очень дорогой ему фотографией. Том встал и подошёл к этой полке. Взяв фотографию, он увидел четверых людей: себя, свою жену, свою дочь, и своего сына.

Женская половина семьи погибла в автокатастрофе десять лет назад.

"Моя прошлая жизнь. То, ради чего я жил.

Никакие деньги не запечатают моё горе. Но что мне ещё делать, если я вовсе не хочу жить, когда вас нет уже десять лет? Я уже мёртв. И мне плевать что будет со мной. Пусть меня сожрёт эта проклятая "Зона Отчуждения". А если не сожрёт, тогда что? У меня будет триста тысяч. На что они мне? Не понимаю... Может, начну жить заново, удочерю девчонку, лет шестнадцати, найду себе женщину, которую полюблю, и она родит мне пацана. Эти деньги вполне помогут мне начать всё заново.

В тот день какой-то пьяный хмырь мчался под девяносто миль в час, бухие шлюхи аплодировали ему, высовывались из окон и визжали, а его улыбка на красной как помидор морде расползалась до ушей. И вот он заехал в длинный кривой тоннель, с противоположного конца которого заезжала моя жена Кармен, а на заднем сидении была пристёгнута десятилетняя дочь Вайолет. Специалисты установили, что мудак не справился с управлением на месте, где тоннель начинал идти наискось. Камеры также записали, что он опасаясь врезаться в зад фургона, резко свернул, и врезался в машину с моими близкими. На полной скорости. Вероятно, какая-то шалава, что сидела в его машине, отвлекла его, и он не заметил искривления и ехавший впереди грузовой автомобиль.

Удар был катастрофическим. Погиб один дебил, три шлюхи, и два самых дорогих мне человека. Всех похоронили в закрытых гробах, по понятным причинам.

Было около полуночи, Кармен забрала Вайолет из больницы. У неё был рак почек второй стадии, и жене не понравились условия в которых лечится её дочь. Врачи называли болезнь моей девочки непонятным, мудрёным словом «нефробластома».

Мне позвонили и сообщили о трагедии из полицейского участка. Я обронил трубку телефона, но успел услышать о месте, где это произошло. Я угнал соседскую машину, разбив переднее стекло, и мчался на всех парах к месту аварии.

Прибыв на место, я увидел как наша семейная машина превратилась в кучу металлолома, а весь её салон был в крови. Что было дальше? А дальше - просто какой-то заслон памяти. Помню свой крик, всё остальное - в чёрном тумане, и белом шуме.

Все, кому я рассказывал эту историю, бледнели, и покрывались мурашками, но если вы перескажете этот ужас кому-то ещё, то он и бровью не поведёт, ведь в мире хватает таких случаев. Просто я знаю, что это. Я прочувствовал это. Из моих уст тянется всепоглощающая тьма. Моя боль не утихает до сего дня. Мою душу разорвали на части, и раскидали среди бездонного океана. Меня больше нет."

Томас подошёл к внутристенному гардеробу, открыв его, он надеялся увидеть военную форму, на перед ним висели одни рубашки и свитеры. Тогда он отодвинул вешалки к концу два раза, и вот, почти в самом конце, его ждал пустынный камуфляж. Эта форма выдалась ему во втором и последнем конфликте, в котором он учавствовал, это была афганская война против "Талибана". На плече была нашивка с изображением крылатого меча, символ Особой Воздушной Службы, известной как САС, а сверху символа - флаг Великобритании, рядом с которым маленькая корона, как знак службы Королевству. Дальше висело ещё две формы, одна - то же камуфляж, но уже с войны в Ираке, последняя форма - городская, тёмно-синего цвета, самая первая, была выдана Томасу в двадцать с небольшим когда он работал в ударной группе полиции.

"Война также затянута туманом. Помню эти выстрелы, взрывы... А что ещё может быть на войне? Самый запоминающийся момент был тогда, в Афганистане, 2001 год, когда я был уже сержантом-майором, и мы с двумя рядовыми повязали пятерых талибов. Они сидели линейкой на коленях, с завязанными руками, и смотрели вниз, роняя взгляд в песок. Это были мужики возрастом тридцати-сорока лет. Мы могли бы их легко расстрелять, а по мнению некоторых - вполне себе даже должны. Один из рядовых уже стиснул зубы и направил автомат на молящих о пощаде афганцев, но я медленно опустил рукой его оружие, он посмотрел на меня, чуть ли ни как на предателя. Другому солдату я отдал приказ взять нож, и разрезать верёвку, которой они были завязаны. После продолжительного разговора, они всё поняли, по крайней мере, я на это надеялся. Я погнал их прочь, несколько раз выстрелив в воздух, они действительно пытались как можно быстрее скрыться с глаз долой. Я не знал, что это были за люди, но почему-то чувствовал, что они лишь завербованные пешки, которые мечтают вернутся домой, к своим семьям. По крайней мере, если бы Англия воевала бы, например, с Францией, то это было бы так. До сих пор размышляю, правильно ли я тогда поступил".

Том не стал трогать две остальные формы, и закрыл шкаф, затем подошёл к креслу в гостиной, и положил на него форму, тем самым согласившись с самим собой, что согласен на предложенную ему сегодня работу.

- Я увольняюсь. - уверенно сказал он начальнику по телефону.

Завтра сержант-майор Липман пойдёт в страховую кампанию "Розовый Банан" в этой форме.

Наступило утро. За окном был проливной дождь, а у Тома даже не было дома зонта. Немного подумав, он решил одолжить его у соседа, которому часто чинил мебель, пока тот приносил ему с работы блоки сигарет. Шестидесятилетний сосед Томаса работал на сигаретной фабрике, и занимал там далеко не последнюю должность, так что часто обеспечивал Тома куревом, разумеется, за определённое оказание помощи. Звали соседа Боб, и он был достаточно толстым, чтобы случайно ломать не самую стойкую мебель, и вовсе не разбирался в сан-технике и электропроводке. Типичная, тёплая соседская дружба. Боб был одним из немногих друзей Липмана, при чём они были не просто редкими собутыльниками, а вполне себе продуктивными друг для друга товарищами.

На часах было 08:04.

Звонок в дверь разбудил Боба, и он открыл дверь, уже собираясь выругаться, но вдруг увидел во что одет Том, и любопытство побороло озлобленность.

- Блин, ты чего это, воевать опять собрался? - спросил Роберт, светя лысиной от горящей сзади однолампочной люстры.

- На задание еду. - кратко ответил Том.

- На задание? Впервые за десять лет? - глаза Боба от удивления чуть ли не наползали на лоб. - Ну-ка заходи.

Томас вошёл в квартиру, а Боб, оглянувшись по сторонам, захлопнул, и закрыл на щеколду дверь. Сам старикан был в коричневом махровом халате, но довольно ухоженном, старательно выглаженном, и тапочки, в отличие от Липмана, Боб подобрал в цвет, и даже ткань их была такой же.

- По такому случаю, наверно и налить надо тебе. - Предложил сосед, и поспешил на кухню.

- Ты же знаешь, что я с утра не пью, особенно перед заданием. - Том пошёл вслед за Робертом.

- Ага! Бог знает когда ещё выпьешь! - не со зла рявкнул Боб, доставая из навесного шкафчика бутылку весьма неплохого виски.

- Холодильник работает? - Томас приложил руку к технике, дабы почувствовать, не слишком ли интенсивна её внутренняя вибрация.

- Да, всё нормально. Спасибо тебе ещё раз. - быстро проговорил Боб, наливая в квадратный стакан напиток, стакан был только один, так как Боб прекрасно понимал, что Томас уж точно сейчас не будет пить. - И поэтому у меня для виски есть лёд, который мне сейчас и пригодится.

Роберт подошёл к холодильнику, и открыл морозильную камеру, чтобы взять из неё пластину с квадратными формами для льда.

- Мне предложили работу около Чернобыля, в аномальной зоне, слышал о ней? - Томас резко решил продолжить серьёзный разговор.

- Да, было несколько раз. Трубили про это место много чего. Ты садись, садись. - Боб взял стакан в руку, и как он и любил, решил немного подержать его в руке, чтобы лёд немного подтаял. Он опёрся спиной на столешницу тумбы, и озадаченно стал смотреть на Тома.

- Да не буду садится, я ненадолго, чего трепаться. Не знаю, бля, наверное, ты меня в последний раз видишь. Эта миссия самоубийственна.

- Я вообще охренел, увидя тебя в военке! Эвона куда намылился! Чего ж тебя угораздило? - громогласно, почти криком, проговорил Боб.

- Мне предложили триста тысяч. Вернее, сначала двести пятьдесят, но согласились дать ещё пол сотни. - без выпендрёжа указал причину Том.

- Триста кусков!? И что же за задание такое!? - вдруг удивился Роберт.

- Ну, мне надо собрать детали от какой-то хрени, и сфотографировать её. Находится она в очень охраняемом месте. В общем, все подробности долго объяснять. Не знаю, получится ли у меня. - Томас помотал головой, было видно, как он сомневается в себе.

- Ты дурачек! - сразу заметил возможный подвох Роберт. - Тебя кидают! Используют!

- Возможно, но терять мне уже нечего. Стоит рискнуть.

- Чёрт тебя знает. - Боб отвернулся, положил руки на кухонную тумбу, и промолчал несколько секунд, затем достал из кухонного ящика пачку дорогих кофейных сигарет, и закурил, протянув пачку с одной выдвинутой сигаретой Томасу:

- Будешь?

- Да, давай. - от сигареты, нежели чем от рюмки, Томас отказываться не привык.

Соседи закурили прямо в квартире, для них это было обычное дело. Боб лишь открыл маленькую форточку в небольшом кухонном окне, после того как затянулся, и неожиданно для Тома высказал слова поддержки:

- Сколько тебя знаю, живёшь совсем однообразно, и непонятно ради чего. Тут ты прав. Да, Том, тебе на самом деле просто нужно рискнуть.

Облокотившись на стену, и уткнув взгляд в стоящую на плите алюминиевую кастрюлю, после затяжки Липман ответил:

- Странное ощущение, Боб, я не чувствую какого-то волнения, но и мотивации особо нет. Думаю, если я выполню это задание, то от полученных денег тоже почти ничего и не почувствую.

- Ага, если тебе их ещё дадут.

- Если... А может быть, я просто... Я просто иду умирать. Специально.

- Не знаю, Том. Ты всегда казался мне странным. Странным и несчастным… В прочем, какого хрена ты так ноешь!? Ей Богу, ты словно пятнадцатилетняя девочка, что слушает в одиночестве Нирвану.

Томас повернул голову в сторону Боба, и сделав затяжку, затем выдохнув через ноздри ароматный кофейный дым, произнёс:

- Зная тебя, не стоит рассчитывать на другие слова. Наверное, за этим я и зашёл к тебе — за разрядом, мать его, дефибриллятора.

Наступила тишина, в которой Боб лишь «угукнул», но затем Том добавил:

- Я тебе за это благодарен.

- Да нет. Я давно не слышал от тебя откровений. - разрядил обстановку Боб. - Напротив, ты очень силён, что живёшь с этим грузом с две тысячи четвёртого года. Может, тебе стоит найти новую семью? Или создать свою. Или в сорок пять лет уже поздно делать детей?

- Прошлое тянет нас на дно, Боб... - быстро и вдумчиво ответил Томас . - А найти новую семью в этой жизни может быть слишком сложно. Вот они, узы, казалось бы, крепки, словно арматура, и ты к ним привыкаешь, как к своим собственным рукам, но потом вдруг всё... И где же потом найти настолько крепкую связь?

- Однако же, судьба - очень сложная и запутанная вещь. Бог знает, что ждёт тебя. Ты же это прекрасно понимаешь.

- Понимаю. До сего дня в моей жизни не было смысла, теперь может быть он появится в попытке умереть.

Роберт тихо рассмеялся сквозь зубы:

- Блин, ну как же ты задрал ныть!.. Впрочем, ладно, твоё дело... Ты знаешь, многие считают самоубийство трусливым поступком, но попробуй выйти в окно с десятого этажа, попробуй разрезать себе вены. Хватит ли на это смелости? Я иногда удивляюсь насколько тяжёлую черту переступают самоубийцы. Получается, что отчаяние настолько сильно, что одолевает инстинкт самосохранения, и похоже, что у тебя точно такая же ситуация. Но тебе не страшно, отличная возможность рискнуть. Удачи тебе.

Боб принял правила эмоциональной игры Томаса, и у него весьма неплохо получилось войти в роль. Он решил сменить тактику с атаки в лоб, поливания холодной водой, на пляску в такт с широкой улыбкой и подделанным смехом. После произнесённых слов Боб выпил стакан виски, и закусил лежащим в фарфоровой тарелочке сушёным черносливом.

- Ты знаешь, я конечно, как ты правильно заметил, совсем поник, но-о-о… - хотел сказать что-то важное Том. - но ты же понимаешь, что я действительно рискую жизнью.

Роберт тяжело вздохнул, и взглянул в окно, увидев там севшую на ветку гималайской берёзы чайку. Птица резко шевелила своей головой, озираясь по сторонам, но поймав во взгляд Боба, уставилась на него, и начала пристально за ним наблюдать. Старик отвёл взгляд от чайки, и посмотрев на Тома, ответил ему:

- Конечно, я это понимаю, но также я понимаю, что тебя совершенно бесполезно останавливать. Что мне ещё тебе сказать? Если решился, иди… - глаза Боба стали влажными от слёз. - Конечно, мне будет тебя не хватать, Том. Но всё равно… Всё равно я надеюсь, что ты останешься жив.

- Я прошёл столько всего, включая Ирак, Афган… Может, мне везло, но если так, то теперь уже надеяться на везение не стоит.

- А я считаю, что всё дело в том, что ты лучший. - Боб утёр глаза рукавом халата, и налил себе новый стакан виски.

- Да брось ты. - отмахнулся Том.

- Да нет, правда, ты же вояка тот ещё! Десятерых, нет, двадцатерых рекрутов стоишь! Уж я-то знаю…

- Всё дело в том, что я знаю, когда нужно обойти опасность, и не лезть на рожон, лишний раз не геройствовать. - продолжал скромничать Липман.

- Ладно, как знаешь. О чём с тобой, мы можем с тобой, возможно, в последний раз, поговорить?

Томас встал со стула, докурил сигарету короткой затяжкой, неторопливо потушил бычок в пепельнице, и ответил Бобу:

- Ну, в общем-то, Бобби, ты сказал всё, что я хотел от тебя услышать. Спасибо, старина.

Том подошёл к Роберту, приобнял его, похлопав по спине, и затем добавил:

- И, нет, это не последний наш разговор, потому что я тебе обязательно позвоню, перед тем как буду отправляться на задание. За это время ты как раз додумаешь, что ещё нужно мне сказать напоследок.

- Да, я обязательно сниму трубку. Постараюсь сразу же, не буду отходить от телефона. - сердечно пообещал Боб.

Том лишь покивал головой, а после, ничего не сказав, быстро вышел из квартиры. Боб также ничего не сказал Тому вслед, и долгие пол минуты смотрел на входную дверь, закуривая вторую сигарету. Кубик льда в стакане с виски растаял уже наполовину, Боб выпил подлил себе ещё, сделав тем самым двойную порцию, разболтал стакан, и одним большим глотком осушил его.

По покрасневшему лицу Роберта потекли слёзы.

Дождь немного усилился, Томас вспомнил что позабыл у Боба зонт, но возвращаться не хотел. Тут повезло, как раз мимо ехал нужный троллейбус, Том быстро проскакал по тротуару и запрыгнул в транспорт.

В это время, на окраине Припяти, на крыше дома с той самой фотографии.

- О, братья мои, священный Монолит да позволит нам говорить с ним. Скоро наши руки, что тянутся к его лучам, прикоснутся к самой его материи, и мы воссоединимся с ним. Мы станем одним целым. Монолит позволит нам познать грань бессмертия, почувствовать границы Вселенной. Ныне мы, с его позволения, открываем двери к нему, и да будет его воля принять нас.

Из окон, этаж которых был под ногами монолитовцев, вылетал поток энергии, и водопадом падал на асфальт. Со стороны выглядело очень необычно, сталкеры, что наблюдали эту картину, так и назвали это водопадом, а точнее «Водопад вспять». Никто, кроме "Монолита", секретных служб по всему миру, и очень маленького круга сталкеров, не знает, что никакая это не аномалия, а уже искусственно созданное человеком, а не Зоной, нечто.

Данные фотографий, что делала тут пару недель назад разведчица Моника Паркер, устарели, так как них даже не было этого самого "Водопада вспять". Конструкция, что соорудили монолитовцы, откуда-то набирала мощь, и неясно было, каким этот реактор будет завтра.

Монолитовцев было двенадцать человек, все экипированы в бронекостюмы "Булат", и вооружены винтовками ГП37. Да, снаряжение у фанатиков всегда было очень нехилое.

Тот слуга Монолита, который толкал им речь, был в экзоскелете, и с "Грозой" за спиной, а звали его Василиском. До конца непонятно, откуда взялось это его имя (или прозвище), но ходили слухи, что это его настоящее имя, не то, что дали родители, а то, что, по его словам, дала ему сама Зона, а прошлую форму этого имени дали ему когда-то сталкеры, когда слуга Монолита был ещё обычным сталкером-одиночкой.

Василиск был довольно известной фигурой, а в Монолите его очень почитали. Он был родом откуда-то из России, и поговаривали, что ещё там он очень фанатично относился к небезызвестной на постсоветском пространстве Зоне Отчуждения. Как он попал в саму Зону, а затем и в Монолит — никому из обычных сталкеров не известно.

- Он доверил вам быть его стражами, - продолжил Василиск. - Так не подпустим же неверных к священному артефакту, что находится прямо под нами. Если святыня пострадает от деяний неверных, не воссоединится нам с Монолитом. Покараем тех, кто осмелится прийти сюда с намерениями осквернить его. Служим ему всеверно, братья мои!

- Да здравствует Монолит. - хором, и однотипно ответили бойцы, затем разошлись, кто по краям крыши, а кто стеречь снизу.

Рядом со зданием, на месте бывшей детской площадки, лежал подбитый военный вертолёт. Было видно, что его "жесткая посадка" произошла совсем недавно, буквально на днях. Вертолёт ещё немного дымился тонкими столбцами чёрного дыма, а под ним самим было много гари. ВСУ также уже были заинтересованы в странной конструкции, которую все считали новой, невиданной аномалией. Помимо них и Англии здесь уже бывали Россия, США, Беларусь, и Германия, но пока ещё никто не смог полноценно изучить артефакт.

Василиск спустился вниз, прямо к реактору. Он находился в квартире, стены которой были специально удалены. Было до ужаса светло, артефакт светился яркостью лампы в двести десять ватт, так что монолитовец накинул на стёкла своего противогаза тёмные линзы, который он изготовил специально для общения с машиной.

Конструкция представляла из себя две трубы, на которых были нанизаны диски, а под ними ячейка с тремя артефактами "Лунный свет", которая находилась в самодельном электро-генераторе. Именно эти три артефакта и выдавали столь яркий свет. Машина поднимала вокруг себя камни, кирпичи, и куски дерева, которые левитировали словно находясь в космическом шаттле. Ни смотря ни на что, конструкция была абсолютно дерадиактивна.

- Скоро я наконец-то воссоединюсь с тобой, Юнона... - произнёс Василиск, назвав машину по имени, которой он ей дал, но изначально это имя принадлежало только центральному артефакту, который питает всю конструкцию. В искренности голоса Василиска просвечивалось то, как он шёл к исполнению своей мечты долгие годы. Он подошёл к машине почти впритык, и протянул к ней руку, к кончикам пальцев потянулись электроразряды, и немного защекотали кожу. Из глаза монолитовца выступила слезинка.

- Всего два дня, и я буду с тобой, ноосфера.

За спиной Василиска возникла светящаяся белым, полупрозрачная фигура стройной девушки. Она была похожа на призрака, а её тело облегал прилегающий к телу, выставляя всю её фигуру, монотонный костюм из серого латекса. Это была Моника Паркер, но из далёкого будущего, её спектральная, бессмертная форма. Василиск считал Монику некой персонификацией Юноны, и поэтому, разговаривая с ней, считал что разговаривает с самой ноосферой.

Уперев руки в бока, Моника невопросительно, с воодушевлённой, но холодной интонацией произнесла:

- Это произойдёт уже через двое суток.

- «Песнь Льда и Пламени» будет спета через сорок шесть часов. - уточнил монолитовец.

- Но эта девушка ещё не готова… Хоть я и знаю, что ты не будешь на неё давить. - Юнона говорила про себя из прошлого, как про совершенно другого человека, она потеряла понятие личности, для неё уже все монолитовцы и спектры были одним целым, а её нынешнее осознание резко отличалось от осознания Моники Паркер из две тысячи четырнадцатого.

- Независимо от того, как и о чём я буду с ней говорить, она всё равно будет жаждать воссоединения с ноосферой. Как и все. Ты знаешь, почему, ведь ты сама проходила через это.

- Да, я тебе бесконечно благодарна, что ты вернул Макалистера… Но много кого ты обманул, вернее, обманешь послезавтра.

- Да… - тяжело согласился Василиск. - Да.

- И всё же я знаю для чего.

- Как никто.

- Если что, я всегда рядом. - перед тем как исчезнуть, сказала Моника.

Василиск ещё раз посмотрел на три сферы-артефакта, и повторил:

- Всего два дня…

Томас пробежал всего сотню метров, но вода на его плечах и спине пропитала костюм до майки. Страховую фирму было трудно найти, ведь у неё не было никакой вывески, Том просто вошёл в случайную дверь, и оказался в длинном белом коридоре. Пол был из белого углепластика, он был очень гладкий, в нём можно было увидеть своё расплывчатое отражение, и шагая по нему непроизвольно будешь издавать скользящие звуки. Стены также были белыми на три четверти, и светло-серыми снизу, потолок был полностью белый, с очень длинными, по восемь метров, прямоугольными лампами. Коридор имел минималистский, но в то же время странноватый дизайн.

В стене, недалеко от самого входа, Том увидел окошечко, к которому решил подойти. По ту сторону окошка сидела молодая девушка, в белом халате, и белых глянцевых перчатках, и что-то очень быстро печатала на компьютере.

- Извините? - обратился к девушке Том. Та никак не отреагировала.

- Прошу прощения, у меня сюда... - промедлил Том. - приглашение. - Девушка всё ещё молчала.

Томас достал визитную карточку из кармана брюк, и прочитал пароль, что был написан на ней:

- Течение. Марка. Совесть. Черепаха. Пятница. Молчание. Горнило. Физика.

- А, мистер Липман, - откликнулась девушка. - Наконец-то вы пришли, мы ждали вас всю ночь.

- В смысле "всю ночь"?

- Ну, по договору вы должны были прийти в любой час, минуту, секунду девятнадцатого октября, и все сутки, от полуночи до полуночи, мы должны вас ждать. Кстати, доброе утро.

- Доброе. - недоумевающе повторил Том.

- Могу предложить какао, вермут, тыквенный сок, козье молоко, "Спрайт", русскую водку, чай, кофе.

- Нет, спасибо. Ничего не надо. - Липман удивился такому богатому, и столь разнообразному, даже немного странному выбору напитков, особенно — козьему молоку.

- Это была проверка.

- На что?? - прищурил глаза Том.

- На чрезмерное желание скрыться.

- От кого??

- От нас. Либо вы достаточно опытный агент, чтобы не клюнуть на данный приём, либо вы, скорее всего, настоящий Томас Липман.

- А козье молоко выбрал бы серб? А "Спрайт" бы выбрал американец? - Томас упёрся руками в кассовый узел, тем самым давая понять, что уже порядком раздражён, и предпочтёт скорее атакующую позицию в этом странном разговоре.

- Мистер Смит нам доложил о вашей вчерашней шутке про чай. Мы подумали, что так проверить вас будет более надёжно. Кстати, русские также пьют очень много чая, так что чай и Англия - всего лишь стереотип.

- А вы что, типа патриоты? Служители Королевства?

- Нет, мы обычные жители планеты Земля.

- Спасибо за информацию, но у меня здесь назначена встреча.

- В отличие от вас, я даже знаю, с кем она у вас назначена.

- И с кем же?

- Не скажу, испорчу сюрприз. Но не волнуйтесь, не с Папой Римским, и не с Мадонной.

- Чёрт подери! Просто скажите, куда мне идти! - уже не выдержал Том.

- Джерри! - окликнула кого-то девушка.

Из-за угла вышел толстый чернокожий мужчина в голубом клетчатом костюме, красной растаманской шапке, дредами, и в солнцезащитных очках.

- Проводи этого крикуна, куда его там позвали!

Толстяк махнул головой в сторону, и начал открывать дверь за собой. Том поспешил ему вслед.

Том спустился за Джерри по спиралевидной лестнице, далее было три двери, они вошли в левую, за ней был узкий коридор, освещённый тусклыми оранжевыми лампами, пройдя через него, Томас и его проводник оказались в обсерватории. Негр встал около двери, и сложил руки ниже пояса, приняв стойку футболиста во время пенальти.

Комната была огромной, и в форме полусферы. Справа - огромный экран, как в кинотеатре, слева - десять рядов сидений, разделённых на три сектора, а между этим всем - огромный круглый стол, представляющий из себя карту Млечного пути. Задумка комнаты была таковой, чтобы галактика была в её центре.

- Сержант-Майор Липман! - около стола стоял седой, зрелый мужчина в костюме генерал-полковника, он стал первым за десять лет человеком, кто обратился к Томасу по званию. - Прошу вас, проходите.

Том послушался просьбу (или приказ) офицера, и подошёл к столу.

- Здравия желаю! - Том также впервые за десять лет отдал честь. Генерал ответил ему тем же.

- Вольно! - сказал генерал. - Как вы провели отпуск, сержант?

- Отпуск? - не совсем понял этого слова Том.

- То есть вы хотели уйти навсегда. - в шутку сказал офицер.

- Не могу знать, товарищ генерал.

- Ладно, не важно. Полагаю, ваше возвращение совсем не случайно, оно ознаменовано чёткой целью.

- Ну да, деньгами. - незамысловато, слегка выпучив нижнюю губу, и мимично растянув кожу на лбу, ответил Липман.

- Что ж, я слышал, вы будете щедро вознаграждены. - Офицер медленно подошёл к Тому, и протянул ему руку. - Меня зовут Герберт Макалситер, я из вооружённых сил Великобритании, ваш коллега. Пусть мы с вами из разных армейских подразделений, думаю, у нас получится сработаться.

- Очень приятно. - Том почувствовал тёплое, и сильное рукопожатие, не смотря на возраст Макалистера.

- Через минуту к нам присоединится Мистер Смит, и тогда поговорим о деле, а пока - давайте поболтаем. Хочу познакомится с вами поближе.

- Даже не знаю, о чём болтать. Есть сигарета?

- Нет, я курю только сигары, но здесь нельзя курить вообще. Я слышал, вы участвовали в афганских, и иракских операциях.

- Да, я провёл там довольно много времени, но... Видите ли, почти ничего и не помню. Только отдельные моменты, которые в принципе невозможно забыть. - тяжело вздохнул Том.

- Вы были контужены? - предположил, о чём говорит Том, генерал.

- Я полагаю, вы читали моё досье, и знаете, что стало с моей семьёй.

- Какой это ужас, Том… -разумеется, офицер читал досье Тома.

- После того рокового дня, я потерял добрую половину своей памяти. Нет, даже больше, я потерял почти все воспоминания, но одно я помню точно - я всегда ненавидел войну.

- Я видел тех, кто её любит, и вы, наверное тоже.

- Так точно.

- Черти. Демоны, прямиком из ада. Их невозможно назвать людьми.

- Я часто думаю о том, что это хорошо, что у меня эта амнезия. Что-то вроде лоботомии. Возможно, мой мозг бы не выдержал всего этого дерьма, и тем самым защитился.

- Ну ладно, сержант, довольно об этом всём. - вздохнул генерал, сложив руки, оперевшись на стол.

- Я не думал, что меня будет нанимать правительство.

- Нет, королевство ничего не знает о вашем найме. Не смотрите, что перед вами стоит представитель официальной армии. Скажем так, это инициатива небольшой группы влиятельных людей, я и Смит в их числе. Однако, всё равно, это конечно повлияет на ведение государственных дел, ведь Великобритания, разумеется, входит в число тех стран, что заинтересованы в объекте «ХОС-20-14».

- Как интересно, а подробнее нельзя? - Том хотел знать больше деталей, которые Макалситер утаивал.

- Никак нет, сержант.

- Но своей личности вы не скрываете. - заметил Том.

- Да, мы решили, что перед вами выступлю именно я. Мистер Смит, скажем так, отлично прячется у всех на виду, он является открытым агентом, и это далеко не первое дело, в котором он исполняет такую роль.

- Всё намного запутаннее, чем я думал. Возможно, с такими организаторами мне гарантировано надёжное курирование, какое-то прикрытие… - отчасти шутливо, но с позитивом, и уверенно предположил Липман.

- Поверьте, сержант, мы обеспечим вас всем необходимым настолько, насколько это возможно. Да, вам придётся действовать в одиночку, и как можно скрытнее, но у вас будет лучшее снаряжение, и наш штаб будет на связи двадцать четыре часа в сутки, он будет давать вам полную информацию обо всём.

Сверху, около последнего ряда сидений, открылась дверь, из неё вышел Мистер Смит. Агент медленно пошагал вниз, поправляя галстук, а Герберт и Томас всё это время ждали, когда же он наконец спустится, тем не менее, уважая его возраст. Когда Смит наконец-то подошёл к офицерам, то протянул им руку:

- Приветствую вас, господа. Думаю, нам стоит выпить чая. Чая из так называемого «корня Мандрагоры», он укрепит наше мышление.

- Операция настолько сложная, что не обойтись без волшебного элексира? Мне уже становится страшно. - Томас вспомнил, что «Мандрагора» это некое магическое растение, и быстро понял, что скорее всего это нечто, доставленное из Зоны Отчуждения.

- Не стоит волноваться, мистер Липман. Советую вам помнить о том, что вы можете отказаться от задания. - по интонации Смита было отлично видно, что Томас уже никак не откажется.

- Почему вы выбрали именно меня? - неожиданно спросил Том.

- Ну, во-первых, как я уже вчера вам сказал, мы специально отсеиваем от выборки бойцов с женой и детьми.

- А во-вторых?

- Во-вторых, так как вы давно не принимали участие в боевых действиях, вы не числитесь в последних военных конфликтах, ваше досье ушло на задний план, и это лишний фактор вашей скрытности.

- Да уж, в этом вы правы. Большие люди играются нами как пешками, и не считают за людей, а затем забывают...

- Не могу не согласится с этим печальным фактом. - согласие Смита не понравилось Макалистеру, он бы предпочёл действовать более аккуратно, и не отталкивать Тома от решения отказаться от миссии.

- Вы когда-нибудь видели смерть, Смит? - неожиданно спросил Том, и генерал напрягся ещё сильнее. - Я имею в виду именно убийство.

- Сержант, не стоит. - попросил Макалистер, положив руку на плечо Тома.

- Видел, мистер Липман. И далеко не раз. Убивают не только на войне, в моей работе было довольно немало случаев.

Томас сначала хотел послушать просьбу Макалистера прекратить поднимать данную тему, но ответ агента будто заставил её продолжить:

- А вы сами спускали курок около чьего-нибудь виска?

- Конкретно это было только раз в жизни. Я предпочитаю стрелять в тело, и много раз, чтобы даже бронежилет не спас жизнь жертвы.

- Вы знаете, однажды мне пришлось убить девятнадцатилетнего парня...

- Ну хватит! - уже не выдержал генерал. - Прекратите, сержант!

Томас уже намерено ослушивался Герберта, а только лишь сделав несколько медленных шагов в сторону Смита, продолжал:

- Вы одели, значит, костюмчик, и думаете, что самый умный здесь, а жопу рвать мне. Легко наверно сидеть тут, в мягком кресле, в безопасности, и говорить реальным бойцам, что им делать. - Томас смотрел прямо в глаза агенту, но тот не проигрывал поединок взглядами, и с хмурыми бровями не отрывал глаз от глаз Тома.

Тут генерал не выдержал, и схватил Томаса за воротник:

- Послушай, ты! Смит с тобой скромничает, а вот я не буду, а буду рубить правду-матку.

- И какая же правда, офицер? То, что он одевается в лучшем ателье Лондона?

- Как тебе подвешенное на мясницких крюках тело молодой девушки, что было без ног?

После этих слов, Смит отвернулся, и схватился за грудь. Его чуть не стошнило.

- Довольно жутко. - побледнел Том.

- Мистер Смит расследовал убийство дочери полицейского, лет пятнадцать тому назад. Смиту попался хороший след, и он нашёл квартиру этого ублюдка. Дождался, пока тот уйдёт куда-нибудь, и взломал дверь. Зайдя в ванную, он увидел там этот ужас.

- Этот псих даже не убрал труп?

- Мистер Смит - довольно быстрый детектив, тот ещё не успел. Ноги ублюдок отрубил девушке, когда та ещё была жива. Эта была месть за то, что служитель порядка засадил его брата в тюрягу, а засадил за группу износилований.

- Этот мир полон ужаса... - тихо произнёс Том.

- У Смита ещё был коллега, в девяностых годах. Был обычный летний день, вполне спокойный, детективы сидели в автомобиле, и вдруг голова друга Смита разлетается словно арбуз от снайперской пули. Весь салон в крови, и мозгах, Смит тоже, ещё бы секунда и агента ждала бы та же судьба, но тот догадался пригнуть голову, открыть дверь, и сбежать. Разве этот шок не сравним с тем, что можно испытать на войне?

Макалистер наконец-то отпустил Томаса, и убрал руки за спину. Том опустил голову вниз, генерал смотрел на Тома, Смит перекидывал взгляд то на Макалистера, то на сержанта. Тишина продлилась долгих несколько секунд.

- В конце концов, сержант, вам платит не Королевство, а мы. - продолжил генерал. - Это не военная операция, не спецзадание от правительства, а найм, работа на частные лица. Не уместно в таком случае мериться погонами.

- Так точно, товарищ генерал-майор. Извините. - спокойно произнёс Том.

- Тем не менее, мы отдаём должное армии, обращаясь к друг другу по званию, отдавая честь...

- Вы правы. Армия вечна. - согласился Томас.

Герберт кивнул, слегка улыбнувшись.

В этом момент та самая девушка, с которой Том разговаривал в коридоре, принесла на серебристом подносе небольшой чайник с очень горячим чаем ржавого цвета, около которого было три фарфоровые чашки, сахарница с кубиками, и распечатанная плитка тёмного горького шоколада. Странноватый цвет чая был обусловлен тем, что заварен он был из экзотического, свойственного растения.

- Надо же, чего так долго? - выразил недовольство генерал.

- Мистер Смит заказал по особому рецепту, а готовится он не так быстро.

- Спасибо, агент Браун. -

отблагодарил девушку агент.

- Хорошо, друзья, давайте немного выдохнем. - генерал стал наливать чая. - Думаю, наши небольшие разногласия растворились, как этот кубик сахара. - генерал бросил кубик в свою чашку чая.

- Так точно. - согласился Том.

- Ладно, не буду вам мешать. - сказала Браун и удалилась.

- А я пожалуй помешаю чай... пока Мистер Смит вам что-то скажет, сержант.

- Сперва хочу рассказать про этот необычный чай, он связан с Зоной. - пояснил Агент.

Макалистер в шутку спросил:

- Я тут ни в какую тварь от него не превращусь?

- Не волнуйтесь, мистер Макалистер, напиток полностью безопасен. - успокоил офицера Смит.

- Уж надеюсь… Да ладно, это была шутка. - улыбнулся Макалистер, он изо всех сил старался разрядить обстановку, и у него это весьма неплохо получалось.

Смит взял чашку, и отхлебнул, Том проделал то же самое.

- Этот чай сварен из листьев таинственного растения, которое растёт только под Чернобылем. Сталкеры дали ему название "Мандрагора", так как аналог этого растения также овеян легендами. Попив этого чая, вы почувствуете, что гораздо лучше соображаете.

- В институте у меня была Ботаника, и на ней нам говорили что это растение обладает галлюциногенными свойствами. - сказал генерал.

- Вы проходили природу другого растения, генерал. Чернобыльская "Мандрагора" обладает свойствами звуковых галлюцинаций, если выпить чая на её основе не менее пары литров в течение часа.

- Что ж, это успокаивает. - доверился Смиту Герберт. - Получается, мы сможем построить гениальный план благодаря этому чудодейственному чаю.

- Если постараемся.

- А как вообще это растение попало к вам?

- Сувенир от разведки. - горделиво произнёс Смит.

- Ого, а конкретно от кого? - генерал даже немного удивился искусности шпиона.

- От Моники.

- Вот как. И чем она там занимается? Собирает цветочки, или занята чем-то более дельным?

- Моника - довольно гибкий наёмник. Тем более женский глаз лучше замечает такие вещи, как необычайные растения. А у неё, к тому же, глаз разведчика. Тем более, мистер Макалистер, мы продали несколько образцов «Мандрагоры» некоторым странам, и выручили за это почти десять тысяч долларов.

- Ух ты! Очень неплохо, отличный заработок за какую-то там заварку, пусть и волшебную, а на счёт Моники… Да уж, нелегко ей там приходится, в обществе мужчин. Напомни-ка, среди женщин есть сталкерши?

- Да, известно несколько. И кстати, Томас, - Смит впервые назвал Тома по имени. - мы говорим про вашу будущую помощницу, Монику Паркер.

Агент Паркер и генерал Макалистер имели между собой очень тесные отношения отца и дочери.

Её настоящий отец сел в тюрьму на пятнадцать лет когда ей было четыре, а всё из-за того, что до полусмерти избил своего пожилого отца за последнюю двадцатку баксов. Мать Моники же скончалась от передозировки тяжёлыми наркотиками, когда Монике было семь, после чего она два года провела в детском доме, откуда её забрал Макалистер, выбирая для штаба нового разведчика, которого впоследствии хорошенько обучат, и сам генерал принял в этом далеко не последнюю роль.

На вопрос Моники «почему ты выбрал именно меня?» генерал однажды ответил: «Я заметил в твоих глазах, на то время даже ещё детских, большое упорство, и даже… наглость. Нет, я не хочу тебя обидеть, но твоя натура далеко не проста, ты кому угодно вцепишься в глотку, если тот будет себя совсем нахально вести. Чего уж говорить про то, сдашь ты кому-то важную информацию, или нет. Надеюсь, что ты не попадёшь в такую ситуацию, где тебя будут пытать, но я уверен, что продержишься ты долго. Но всё равно — тебе не суждено быть привязанной к прибитому стулу, ведь мы сделаем из тебя настолько скользкую и шуструю змею, что позавидует даже чёрная мамба».

- Интересно. - приподнял брови Томас, услышав что столь опытная шпионка будет работать вместе с ним. - Конечно, были случаи, когда мне приходилось работать с женщинами в одной команде, но их можно было по пальцами пересчитать.

Агент вынул из кармана пиджака маленький пульт, и быстро нажал на нём несколько кнопок подряд. На большом экране высветилось изображение довольно молодой девушки в камуфляже.

- Моника - агент МИ6. Пусть она и молода, ей всего двадцать восемь, у неё имеется весьма плотный стаж. Помните те снимки, которые я вчера вам показывал?

- Да, помню. Правда я забыл посмотреть третий снимок.

- Я почему-то так и думал, к этому мы ещё вернёмся. Эти снимки - её работа.

Пятиметровое изображение девушки просто влюбляло в себя: большие голубые глаза, выразительные ресницы, волосы бело-золотого цвета, стройная фигура, на которой лесной камуфляж смотрелся просто обворожительно. У Тома появилось ещё большее желание приступить к заданию.

- Вот почему ничто в этом мире не обходится без американцев? Нигде и никогда. - неожиданно спросил Том.

- Потому что это центральная держава мира. По крайней мере, сейчас. И вы не правы, что-то всё-таки обходится без вмешательства Штатов, например - Октябрьская революция.

- А так - почти ничего. - всё же заключил Том.

Смит решил сменить тему, он ещё несколько раз щёлкнул по кнопкам на пульте, и на экране появилось изображение той фотографии, на которую вчера не посмотрел Том, это была фотография мутанта, которого сталкеры называют "кровососом".

Увидев такого жуткого монстра, Том даже вытаращил глаза, сделав шаг в сторону, и воскликнул:

- Что за хрень!? - Том мог не испугаться автомата, который наставляют на него, идущий прямо на его укрытие танк, но данный мутант довольно сильно ошарашил сержанта.

- Кровосос. - чуть ли не по слогам, достопочтенно представил мутанта Смит.

- Неужели Моника смогла его так сфотографировать? - спросил Макалистер, сложив руки.

- Нет, это фотография фотографии. Нашла где-то близкое, детальное изображение монстра, и посчитала нужным запечатлеть этот снимок. Правильно поступила.

Вместе с сиюминутным красивым снимком Моники, Томас получил фотографию противоположного характера, и теперь его желание идти в Зону Отчуждения упало ещё ниже того, что было прежде.

- Возможно, это хорошо, что вы не видели этот снимок, Мистер Липман, - признался Смит, - ведь тогда вы наверняка тогда бы и не пришли сюда. Я решил не быть таким фальшивым, и сразу показать вам этот ужас.

- Но по сути, так и не показали. Вы просто оставили эту фотографию на столе. - дополнил Том.

- Вы правы. Я сделал это намеренно, чтобы сразу не пугать вас.

- Пугать? А может быть, я разнесу эту тварь в два счёта? - Томас, однако, не спешил сдавать назад.

- Правильный настрой - уже половина успеха. - подчеркнул генерал.

- Не могу не согласится с Гербертом. - продолжил Смит. - На самом деле, я оставил на вашем столе самое главное, я оставил сам страх, которому вы должны посмотреть прямо в лицо, и судя по всему, смотрите вполне уверенно.

- На самом деле, Мистер Смит, вы испытывали не страх, а скорее отвращение, хоть и очень сильное.

- К чему вы это?

- Я про рассказы генерал-майора. Нет, может быть вы и испытывали что-то подобное, но не представляю вас в бронежилете и с автоматом наперевес.

- А в городской перестрелке, с "Береттой", за машиной? - вмешался Макалситер.

- Хорошо, ладно. - сразу прекратил Том. - Просто вы начали говорить со мной про страх... Прошу вас, продолжайте.

Агент снова щёлкнул кнопкой на пульте, на этот раз всего один раз. На экране появилась довольно депрессивная фотография золотых и красных осенних деревьев, которые стояли за розово-бежевой стеной высотой в человеческий рост. В стене были узкие железные ворота, которые уже наполовину покрылись ржавчиной, арка ворот находилась над высотой порядка трёх метров. В целом, эта картина напоминала кадр из фильма, события которого происходят в девятнадцатом веке.

- Это - "Рыжий лес", - пояснил Смит. - так его называют сталкеры. Не совсем оригинально, но место красивое, не правда ли?

- Ну да, напоминает наш Гайд-парк. - согласился Том.

- Так вот, посмотрите на эту красоту, Томас, и представьте - опасность этого места ещё выше его красоты.

- Интересная аналогия. - почесал подбородок Том.

- В этом месте можно встретить редких мутантов, и очень опасных, настоящих чудовищ. - очередной щелчок Смита пультом вывел на экран изображение по-настоящему устрашающего монстра - "Химеру".

- О-о-о-у... Вот это жуть. - Том напряг свой лоб от увиденного.

- Просто я хочу, чтобы вы понимали, мистер Липман, с чем вам возможно предстоит встретится. Мы не хотим вашей смерти, не хотим искать вам замену.

- Ну да, конечно, ведь тогда вы потратите зря силы, и время. - Том явно намекал на то, что Макалистеру и Смиту всё равно на самого него.

- Поверьте, сержант, мы правда относимся к вам, как человеку, а не как к боевой единице. - добавил генерал. - Для таких людей, как я, это не привычно, но... Но это так.

- Допустим. - попытался довериться Том. - Ладно, оставим это. Всё равно придётся рисковать своей жизнью. Продолжайте, Мистер Смит.

- Собственно, сейчас вы видите "Химеру". Этот мутант по праву считается одним из опаснейших в Зоне, и по нашим данным его можно встретить в "Рыжем лесу".

- На самом деле это очень плохо. Меня учили убивать людей, а не всяких этих тварей.

Мистер Смит тяжело вздохнул, но продолжил:

- Химера очень резво прыгает. Может в лёгкую преодолеть десять метров всего за секунду. Если прыгнет в вас, то...

- Ну всё, хватит! - отмахнулся Том.

- На вашем месте я бы тоже испугался, сержант. - Понял Тома офицер.

- Что это вообще за задание? Зона Отчуждения с неизвестными монстрами из фильмов ужасов, какими-то аномалиями... Господи, как эти сталкеры вообще выживают там?

- Вы отказываетесь от задания? - решил сократить разговор Смит.

- Не знаю, просто... - помотал головой Томас. - У меня, конечно, есть опыт выживания. Меня выбрасывали в лес пару раз, у меня были только: нож М-9, спички, военный комбинезон, пятьдесят грамм соли, бинокль...

- Мы выдадим вам куда больше снаряжения. - постарался успокоить Тома Смит.

- Да не в этом дело! - расставил руки Томас. - То был обычный шотландский лес, а это... Кошмар наяву.

- Вынужден согласится, это крайне опасное, и жуткое место. - согласился агент.

- Для этих тварей нужна дробь. Мне нужен дробовик. - также быстро, как и одумался, проговорил Том.

- Да, в ваше снаряжение входит СПАС-12. Что-то ещё?

- А винтовка какая?

- Л86.

- А снайперская?

- Не тяжеловато будет, сержант? - Макалистер задал хороший вопрос.

- Ещё тяжелее будет без дальнего огня. - Том упёр кулаки в бока, и стал ходить туда-сюда.

- Да, мы посчитали, что два тяжёлых оружия будет достаточно, но вам виднее. В вашем досье указано, что вы пользовались винтовкой Мк14, это будет достойное оружие?

- Да, вполне. Было время, с этого зверя я положил пару десятков аль-каидовцев.

- Я бы посмотрел на вашу стрельбу, сержант. Возможно, нам стоит посоревноваться. - Предложил Макалистер.

- Стоит. И мне нужно подучится стрельбе, и не только из снайперки.

- Мы дадим вам несколько дней на подготовку. Полигон будет в вашем распоряжении. - сообщил Генерал.

- Слушайте, Смит, а долго ещё вы будете показывать мне это "слайд-шоу"? - вдруг спросил Том.

- Я хотел показать вам базовую информацию о задании, но в вашу подготовку всё равно входит её изучение. Если вам не терпится пострелять по мишеням, на сегодня можем закончить.

- Пожалуй. - Улыбнулся Липман. - Генерал, разминайте пальцы, хочу с вами посоревноваться. - Тому действительно уже не терпелось приступить к тренировкам.

Генерал широко улыбнулся в ответ, на пару секунд прикрыл глаза, изображая одобрение:

- Я тоже давненько не стрелял, и очень рад представленной возможности. По крайней мере, спортивный интерес куда лучше убийств.

- Насколько давненько? Я не держал боевого оружия в руках десять лет.

- Ну а я несколько месяцев, но всё равно порядком разучился.

Чудотворный чай начал действовать уже через десять минут, когда Томас садился в машину с генералом. За военнослужащими приехало что-то между лимузином, и министерской машиной.

Задний салон автомобиля умещал два общих сиденья, стоящих друг напротив друга. Макалистер сидел перед Томом, и приложив руку к подбородку, смотрел в окно, о чём-то задумавшись. Звукоизоляция сильно заглушала рёв мощного мотора, по стеклу также еле слышно стучали капли дождя, количество которых постепенно уменьшалось.

Том немного выпал из этого мира, но чувствовал, как потоки крови бегали по его мозгу, словно электрический ток по проводам. Тут он вспомнил слова Смита о том, что от этого чая сильно повышается мозговая активность, он попытался решить в уме, сколько будет "728 минус 564", обычно на решение этого требуется минимум секунд восемь-десять, но Том дал ответ "164" всего за пять.

- Невероятно! - Томас удивился так, что генерал даже чуть-чуть вздрогнул:

- Что такое?

- Чай и вправду какой-то волшебный. Попробуйте решить сколько будет семьдесят пять умножить на пятнадцать, и удивитесь скорости.

- Да-да, сержант... - согласился Герберт. - Я тут благодаря ему задумался, и понял одну вещь: вам, сержант, предстоит очень необычный путь.

- О чём это вы?

- Это место, Зона, оно удивит вас намного больше чем всего лишь этот чай, который буквально оттуда же. Даже будучи здесь, в Лондоне, и получая какой-то минимальный эффект Зоны, мы уже даёмся диву. А насчёт этого вычисления... - также не больше пяти секунд подумал генерал. - будет одна тысяча сто двадцать пять.

- Товарищ генерал-майор, - Том до сих пор был скептичен, - этот чай - всего лишь чай. Да, он сварен из какого-то очень редкого растения, но если мы с вами, извиняюсь, будем употреблять ЛСД, то какого мнения будете вы о месте, где была изготовлена марка?

- Такого, что эту чёртову дыру следовало бы прикрыть, сержант.

- Полностью с вами согласен, но я, конечно о другом… - Томас посмотрел в окно, наблюдая за мелькающей штукатуркой разных домов, полусерые оттенки которых менялись под стекающими вбок каплями дождя, он должен был признаться генералу, какая необъяснимая история с ним произошла, раз старший офицер затронул такую трепетную тему. - Там, в Афганистане, одиннадцать лет назад, я встретил одного старика… В общем, это довольно-таки длинная история, сейчас я не буду рассказывать, но как-нибудь расскажу обязательно, может даже сегодня, после нашего соревнования по стрельбе. Благодаря этим событиям, благодаря всему тому, что я тогда увидел, я таки поверил в сверхъестественное. Нет, у меня не перегрелась голова, тогда была осень, а осенью в Афганистане не так жарко. В общем, я вам расскажу, когда буду готов, но не сейчас.

- Сержант, скажите мне вот что: вы верите в Бога? - генерал решил не ходить вокруг да около, а задать один прямой, но ёмкий вопрос.

- Скорее да. Слышал я одно доказательство его существования: если была курица, значит было яйцо, значит была курица, значит был динозавр, значит была бактерия, значит была вода, планета, вселенная, а что потом, после вселенной? Рано или поздно всё упирается в какую-то невероятную силу, и получается, что это, наверное, и есть Бог.

- Весьма интересный ответ. Это одно из доказательств Бога от Фомы Аквинского, занятная вещь. Как думаете, Зона Отчуждения как-то связано с высшими силами?

- Может да, а может нет, но это не важно, ведь она крайне опасна, там нельзя находится человеку.

- Вы хотите сказать, что Зону надо закрыть? Чтобы никто в неё не совался?

- Да что хорошего в ней? Она только убивает. Безбашенные придурки, которые гордо называют себя сталкерами, погибают там в погоне за мнимым счастьем. Это место - обычная мясорубка, море опасности. Наверное, только одному проценту удаётся найти какой-то редкий артефакт, пронести его на Большую Землю, а затем продать, чтобы жить до конца дней припеваючи.

- Но вы же согласились отправится в эту мясорубку. - заметил Макалистер.

- Да, согласился, и да, тоже в погоне за большими деньгами. Но во-первых, за выполнение я получу эти деньги гарантировано, а покинуть Зону с артом - задача не из лёгких. Во-вторых, я вроде как под прикрытием, и я правильно понимаю, что за мной в любой момент могут прилететь на вертолёте?

- Да, разумеется.

- В третьих, у меня будет лучшее снаряжение, в то время как большинство сталкеров недалеко ушли от, извиняюсь, бомжей.

- Человечество ещё никогда не сталкивалось с такой вещью, как Зона Отчуждения, и ещё непонятно когда оно сможет объяснить её природу.

Томас начал думать, что генерал решил настроится фанатично, подобно Смиту, и не узнавал в Макалистере серьёзно настроенного офицера. Впрочем, он ещё надеялся, что чай из "Мандрагоры" так повлиял на его мозг.

- Конечно, товарищ генерал-майор, ведь до двадцатого века человечество никогда не строило атомных реакторов, которые могут взорваться с такой силой, и выбросить из себя такое чудовищное количество радиации. Бог знает, что может случится, когда такое происходит.

- Зона образовалась не от взрыва реактора, вы же это знаете. Всему виной послужил второй взрыв.

- Да, знаю, но радиация была там и до этого.

- Радиация - это одно, а что вы скажете насчёт аномалий?

На этот вопрос Тому уже было трудно ответить, он промолчал несколько секунд, смотря в пол, и сжав губы, после чего сказал:

- Вероятно, какая-то хрень, связанная с радиацией, и ещё не изученная. В прочем, не знаю. У меня нет предположений. Я до сих пор даже не понял того, что произошло в две тысячи третьем.

- Видите, сержант, вы этого не знаете, и не можете знать. - Макалистер почувствовал вкус победы в этом споре.

- Ну, давайте подумаем. - попытался поразмыслить Том, - Вот смотрите, насчёт гравитационной аномалии: нечто, которое засасывает в себя жертву, и разрывает её на части - это же то же самое, что и чёрная дыра в космосе.

- Сержант, видите ли, - слегка улыбнулся Макалистер, сложив руки, и положив ногу на ногу. - дело в том, что эти самые чёрные дыры также довольно слабо изучены, вы не поверите, но нигде нет фотографии чёрной дыры. Этот космический объект есть лишь в весьма вероятной теории. Это нечто, с которым тоже никогда не сталкивался человек. Вопрос в том, что для вас есть слово "необычное".

- Это когда враг не стреляет в ответ... - Том посмотрел в окно, за которым уже виднелось продирающее из густых тёмных облаков солнце. - А всё остальное можно объяснить. Хотя, если враг не стреляет в ответ, то возможно, он мёртв.

Генерал ничего не ответил, он также посмотрел в окно. Дождь уверенно прекращался, это было хорошей новостью для того, кто хочет пострелять из снайперской винтовки.

Томас уже несколько месяцев не выбирался никуда за пределы города, а просто ходил каждый день туда-обратно, с работы и на работу, полтора километра, по одним и тем же местам. И вот за бронебойным стеклом он видит, считай, центр города. Огромные толпы спешащих куда-то людей, мужчины в галстуках разных цветов, женщины с маленькими сумочками в пальто, постоянно сигналящие машины, таксисты-шумахеры. Такси - единственное, что выделялось среди всей этой серости, этой однородной массы, яркие жёлтые жучки ездили по густым улицам словно одноцветная гирлянда по новогодней ёлке.

Затем, с каждым километром, люди стали куда-то пропадать, но машин было всё столько же. Но потом и их не было, когда Том увидел стену деревьев и кустов, такая картина понравилась ему куда больше. Уединение, гармония, природа... Томасу хотелось растворится во всём этом, и больше никогда не видеть людей. Всех, кроме нескольких.

Генерал не решался снова поговорить с Томом, у того было не совсем хорошее настроение, что читалось. Дорога до полигона заняла, не считая небольших пробок, сорок минут, и только под конец пути Макалистер что-то сказал:

- Почти приехали, час назад вы сказали, чтобы я разминал пальцы, ну а сами вы как? Размяли?

- На самом деле, я не хочу даже трогать оружие.

Герберт немного удивился такому неожиданному признанию Тома:

- Да что с вами? Признаться честно, вы немного странный человек. Час назад вы горели желанием выпустить пару пуль.

- Да потому что меня задрал этот Смит. Хотел что-то придумать, чтобы наконец уйти с этой лекции по биологии. - Томас будто ребёнок жаловался своему отцу на своего вредного старшего брата.

- Томас, можно на ты?

- Да, давайте уже перейдём на ты. - быстро согласился Липман, было видно, что он уже устал от всей этой «официальщины».

- Тебе необходимо знать всё это, для выживания…

- Да, да... Я понимаю, но сейчас вообще не до этого. Обычно я люблю вечером открыть ноутбук, и прочитать пару статей. Может, сегодня перед сном получится погрызть гранит науки, но нутбук я с собой не брал.

- Хорошо, мы можем это устроить, но, пожалуйста, ты должен постараться всё усвоить. Найти ноутбук не будет проблемой.

- Что ж, придётся, как ты сказал, "для выживания"... Всё это напоминает мне грёбанный институт, из которого я сбежал в армию. Тянуло меня по молодости туда, потом пожалел конечно. Лучше бы врачом стал. - душевный разговор с генералом распустил душу Тома, словно цветок, и он уже по своему собственному желанию стал куда более откровенен.

- Ты учился на медицинском факультете?

- Так точно. Врач-ревматолог, стал бы я им, сейчас всё было бы куда лучше. Отец мой тоже военным был, он меня особо не отговаривал, а с мамкой поссорился тогда сильно, столько слёз я ей пролил...

- А где сейчас твои родители?

- К счастью, в мире живых. В Шотландии. Каждое Рождество приезжаю к ним на несколько дней.

- Да, я читал твоё дело, и знаю, что ты родился и вырос в Эдинбурге. Почему решили вступить в британскую армию?

- Девушка. - кратко ответил Том. - Её звали Кармен, она переехала в Лондон, после получения образования, в погоне за престижной работой юриста. Я погнался за ней. А познакомились в общаге, когда я искал сахар. Это был самый сладкий сахар в моей жизни. Она тогда пошутила надо мной, не помню точно как... Всё из-за её ослепительной улыбки... Боже, всё, я больше не могу. - Том опустил глаза в пол, упёршись руками в сиденье. Было видно, что воспоминания о семье его даже гневают.

- Понимаю, сержант. Достаточно. - генерал остановил Тома жестом руки. - Знаешь, нам военным, точнее уже старым офицерам, чужды эти хитросплетения судьбы. Всё настолько случайно... А мы отдаём приказы, и они исполняются с максимально возможной точностью. Два разных мира.

- Брось, генерал, неужели ты не обычный человек? У всех есть судьба.

- Вообще-то моя мысль заключалась в другом. Наверное, я её не совсем корректно изложил. Как-нибудь я расскажу тебе про себя, возможно, за стаканом виски. Мне уже шестьдесят пять, и рассказывать много.

- Хорошо, я буду ждать этого момента.

Разговор снова резко прервался, но уже через пару минут машина была на месте. Престарелый Макалистер с трудом поднимался с сиденья, и в месте с уже вышедшим из машины Томом ждал, пока водитель откроет ему дверь.

Стрелковый полигон был внушительным, площадью двадцати пяти квадратных километров. Стрельбище, около которого остановились Том и Герберт, было километр в длину. На столе около линии ведения огня лежало сразу несколько оружий разного класса и калибра.

- Я решил немного разнообразить наше соревнование. - объяснил такой арсенал Макалистер. - Здесь советская винтовка СВД; Мк14, с которой ты оправишься на задание; штурмовые винтовки - автомат Калашникова, классика, надёжность, и убойность; его американский, компактный, но менее мощный и надёжный вариант - М4А4...

- Да, я знаю Калашников, и М4, и СВД тоже. Не забыл ещё. И этого красавца я тоже помню, хорошая пушка. - Томас указал пальцем на ИЛ86.

- Да, действительно хорошая, сержант. Именно с этим "красавцем" ты отправишься на задание. ИЛ86, автомат калибра 5,56х45. Впрочем, автоматический огонь из него вести не советуется, он направлен сугубо на стрельбу очередями, а ещё лучше - на стрельбу одиночную, она будет очень точной. Мощность автомата довольно высокая…

- Меньше слов, больше дела. Я и это тоже не забыл, всё это сидит в моей голове как Рапунцель в башне. - прервал генерала Том. - Можно я уже приступлю?

- Да, конечно, почувствуй всё сам, только не забудь надеть наушники.

На мишенях были нарисованы контуры людей, кроме рук и ног. Красная точка находилась прямо в центре головы. Цели были расположены по диагонали, по обеим сторонам, образуя собой треугольник, их было немало - целых одиннадцать пар. Две самих близких цели, находящихся в десяти метрах от точки стрельбы, находились вплотную к друг другу. Вторые цели - двадцать пять метров, третьи - пятьдесят, четвёртые - семьдесят пять, пятые - сто, шестые - сто пятьдесят, седьмые - двести пятьдесят, восьмые - триста пятьдесят, девятые - пятьсот, десятые - семьсот пятьдесят, и, наконец, одиннадцатые - тысяча.

Надев наушники, Томас почти полностью потерял звуковую связь с внешним миром. Он не слышал ни своих шагов, ни пенья птиц, ни завываний ветра, а генерал стоял в наушниках как ни в чём не бывало, было видно как он привык их надевать. Подойдя к столу с оружием, Том очень медленно потянулся к автомату. Наконец, коснувшись корпуса оружия, он начал также медленно гладить металл кончиками трёх средних пальцев, пока не дошёл до дула.

- Десять лет... - полушёпотом произнёс Том.

Наконец, Томас положил руку на ручку автомата. Лицо Макалистера, смотря на сержанта, выражало странность, и даже небольшую задумчивость.

Генерал дёрнулся, когда Том очень резко вскинул автомат левой рукой, будто он был сделан из картона, а правой с хлопком обхватил ствольную накладку, и начал обстреливать правую самую близкую мишень. Первая пуля попала в область надключичной ямочки, вторая в область шеи, третья в нос, и последние две - аккурат в лоб.

На шеи генерала висел маленький бинокль, и осмотрев мишень из него, офицеру ничего не осталось, кроме того как похлопать в ладоши:

- Прекрасно, сержант! Продолжайте вести огонь по трём следующим целям.

Исполнив приказ генерала, Том всё также радовал результатом. Конечно, точность на какие-то жалкие миллиметры снижалась пропорционально расстоянию до целей, но Герберт не переставал удивляться.

- Я потрясён, сержант! - похвала от самого генерала говорила о многом. - Боюсь представить, как ты стрелял десять лет назад! Это нечто! У тебя в магазине осталось пять патронов! Расстояние в сто метров уже можно считать снайперским, сделай две очереди по два и три патрона по четвёртой цели! Хочу, чтобы ты наглядно убедился в том, как будет отличатся точность!

- Есть, сэр! - послушался Том сильно заглушённого наушниками Макалистера, и начал стрельбу. Первая пуля из первой очереди угодила в область шеи, вторая - сразу в лоб. Вторая очередь показал практически тоже самое, первая пуля также в шее, вторая во лбу, а третья буквально в сантиметре над головой.

- Видите, сержант! Хотя тебе, наверное, трудно увидеть пулевые отверстия со ста метров! - Генерал оценивал мишень через бинокль. - Что я хочу сказать, твоя очередь выросла в два раза при таком темпе стрельбы!

- Твоя очередь, генерал! Первая обойма за мной, вторая за тобой!

- Что ж, - Герберт потёр руки, и подошёл к Тому, чтобы взять у него автомат. - будет трудно тебя победить, но я попытаюсь! - улыбнулся генерал. - Вообще-то, ты должен также потренировать и вспомнить быструю перезарядку, и стрельбу после неё, но так уж и быть, пока что устроим соревнование исключительно по стрельбе!

Генерал ловко вставил магазин в патронник, и передёрнул затвор, будто тот был не затвором, а застёжкой на куртке. В этот момент Макалистер был похож не на состарившегося офицера, а на вполне боеспособного молодого капрала, Том даже на секунду приподнял брови, и побоялся соперника, не смотря на его неуверенность.

Герберт стрелял похуже Тома, но не настолько, что можно было бы сказать, что Томас побеждал чуть ли не всухую. Меткость для глаза шестидесятипятилетнего мужчины была просто отличной, отверстия от пуль появлялись не сильно далеко, а примерно в трёх-четырёх сантиметрах от попаданий Томаса. Конечно, стоило учитывать, что Макалистер отстрелял всю обойму из ИЛ-86 очередями по два-три патрона, и поэтому у него была существенная фора, но на итогах соревнования, как правило, это отражаться не могло, как и то, что Том ни из чего не стрелял десять лет.

- Отличная стрельба! - похвалил генерала Томас. - Честно говоря, не ожидал, что ты справишься так хорошо, и что так ловко перезарядишь автомат!

- А то, сынок, - Макалистер не на зло ёрничал, не смотря на то, что проигрывал, - ты прошёл всего две войны, и то вторую не до конца, а я полностью прочувствовал на себе все четыре!

- Поэтому я тебя и уважаю, генерал. - Томас снял наушники, и генерал проделал то же самое.

- Я тебя тоже, сержант, и должен признать, что в автоматической стрельбе ты сильнее меня, при чём намного. Ты уделял большое время практике?

- Да, весьма большое. До этого я был всего лишь спортсменом, но много раз побеждал в спринте, и в армрестлинге, иногда в шахматы. Увлекался дзюдо, и боксом. В армию сбежал в двадцать один, и остался потом по контракту. Часами, днями, месяцами тренировался, - бегал, прыгал, плавал, стрелял, и через несколько дней сдал норматив, и стал городским полицейским спецназовцем, затем отличился там через несколько лет, и мне предложили контракт с отправкой в Афган в две тысячи первом... Стоп, а зачем я это тебе рассказываю? Ты же читал моё досье.

- Читать-то читал, но мне известны лишь некоторые детали. Я ознакомился но со всем, что там было написано, ибо читал всё в спешке, и кратко, потому что сильно сомневался на что, что ты согласишься на эту миссию.

- Я ещё не согласился. - Томас приподнял руку, и покачал указательным пальцем.

- Тогда гони десять баксов за потраченный магазин!

- Серьёзно!? - Томас даже оттопырил щёку, настолько внушительно говорил генерал.

- Конечно серьёзно. Твоя тренировка стоит денег. - покачал головой Макалистер.

- Но я и не говорил, что отказываюсь. - Томас, в свою очередь, стоя напротив старшего офицера, сложил руки.

- И не говори этого.

- Хорошо, тогда, может, снайперская винтовка? - Липман указал пальцем себе на руку в сторону стоящей около столика Мк18.

- Думаю, можно перестрелять по одному магазину на винтовку. Их тут всего две. По двадцать патронов на каждого. Ну да, начнём, пожалуй, с Мк18, она помягче, а после СВД можем вспомнить Калашников, это несколько похожие винтовки.

- Да, я в курсе. - произнёс Том с такой интонацией, чтобы генерал понял, что не обязательно объяснять Томасу всё подряд.

На самом деле, после того, как генерал с сержантом увлеклись, обойма была потрачена совсем не одна, не считая пистолетов, и пистолетов-пулемётов. Перестреляно было даже не пять, а где-то с десяток обоим для каждой винтовки.

Затем следовали тренировки, бег с обмундированием, бег с препятствиями, отжимания. Томас сполна вспомнил армию, и был этому даже рад. Этот день позволил ему расстаться с лишними мыслями так, как это даже близко не делала его смена портового рабочего.

В это время, где-то в Лиманске.

Моника лежала на животе, находясь на балконе третьего этажа, и смотрела в прицел «Винтореза». К несчастью, позиции выше она не нашла, но "винтарь" был тихий словно ребячий шёпот, и даже на такой небольшой высоте его стрельбу едва ли можно было услышать.

Разведчица знала, что здесь состоится сделка между наёмниками и "Грехом", и что её должен прервать "Монолит". Наёмники продавали «грешникам» редкие артефакты, но это было не важно, Монике нужен был всего один монолитовец, чтобы расспросить его насчёт Василиска, а конкретно его нынешнее местонахождение. Надёжнее плана было не придумать, но сейчас каждое лишнее слово информации для разведчицы было на вес золота. Она просто решила попробовать.

Вчера свободовец-радист с базы военных складов перехватил сигнал разговора, и даже будучи под лёгким кайфом, понял, что информация очень важная. Всё бы ничего, но с монолитовцами "Свобода" пересекаться не хотела, да и даже в Рыжий Лес, не то что в Лиманск, группировка соваться не собиралась. Тогда радист стал торговать информацией с одиночками, встав на огромный ящик, и направо и налево объявляя об этом по мегафону.

- Вася, ну хорош уже! Уши уже звенят! - недовольничали сводобовцы, сидевшие рядом у костра.

- Пацаны, бля буду! - стал защищаться сталкер, - Вот хорошо продам информацию, вам всем по бутылке водки куплю!

- Васёк, ну ты же знаешь...

- Ай ладно, всем по пять косяков тогда!

И только коренастый свободовец хотел было встать, отнять у радиста мегафон, и надавать им ему по голове, как тут женский, тонкий, мелодичный, нежный и с очень странным акцентом голос произнёс:

- Я слышала, что информация, которую ты продаёшь, поможет довольно легко выйти к "Монолиту".

- Опа-а-а... - один из свободовцев у костра приподнял брови, и широко открыл рот, удивившись девушке-сталкерше. Впрочем, остальные сталкеры удивились не меньше. Никто не ронял слова несколько секунд, пока Моника с припущенными веками осматривала сталкеров. Она хотела сказать что-то ещё, не выдержав тупой на её взгляд тишины, но тут радист наконец всё же решил ответить ей:

- Да... Да-да. Да, я...

- Я и со второго раза поняла. Рожай быстрее!

Свободовец кое-как, заикаясь, и делая большие паузы, рассказал девушке всё, что хотел.

- Ну и сколько я тебе должна? Только не надо, пожалуйста, все последние патроны, и жрачку забирать.

- Нет-нет, что вы... - замешкался свободовец. - Для вас - всё бесплатно.

- Что ж, тогда удачи тебе, сталкер. - произнесла Моника. - Сегодня помог ты мне, а завтра тебе улыбнётся Зона.

- Зона не улыбается. - левым ухом сталкерша услышала, с довольно наглой интонацией, не высокий, но и не басистый голос. Моника повернулась, и увидела как тот, кому этот голос принадлежал, стоял на деревянном крыльце, и курил, как ни странно, обычную никотиновую сигарету.

- Откуда знаешь? Слишком опытный? - то ли разведчица была столь храброй, то ли пользовалась тем, что женщин бьют намного реже, чем мужчин, однако же, зная характер Паркер, скорее первое.

В "Свободе", из-за самого менталитета группировки, редко происходили драки, но этот сталкер хоть и носил полностью зелёный костюм, не был похож на своих собратьев, от него шла негативная аура, и по его надменному взгляду было понятно, что он любит поиздеваться. Этот свободовец, перед тем как ответить, полностью докурил сигарету одной затяжкой, сунул руки в карманы, и стал медленно подходить к Монике:

- Да, есть такое. Мужик в Зоне вообще имеет куда больше шансов стать опытным.

- На что это ты намекаешь, бомжара? - хмырь ничуть не пугал девушку.

- Масай, кончай уже, а! Давай только не щас! - заступился за за Монику молодой сталкер, назвавший её разговорного противника по прозвищу.

- Я не с тобой говорю! Помалкивай, салага! - брызжя слюной, крикнул быдлан.

Свободовец остановился перед сталкершей в трёх метрах.

- Масай, значит... - слегка улыбнулась Моника, затем начала напевать песню Олега Медведева, - "Джимми, не промажь в масая. Джимми, не промажь, не промажь...".

- Что ты несёшь? Кто такой Джимми? Твой муженёк?

- Масай! - уже поднялся сталкешок, сжав кулаки. - Я тебе говорю, кончай. Сегодня, сейчас, ты меня выведешь!..

- Кончать? Неплохая идея. - Улыбнулся беззубым, коричневым ртом Масай. - Слушай, сестрёнка, ты ведь так ничего и не дала нашему радисту. Может, мне дашь? Отплати хоть натурой, а.

Новичок уже схватился за кобуру, чтобы достать ТТ, но его желание наказать придурка не было таким быстрым, как кулак Моники. Она в два шага подскочила к ублюдку, подпрыгнула, и с большой, неженской силой, с размаху ударила ему в переносицу.

- А-а-а! Сука, блять! - неприятель упал, схватившись обеими руками за нос, а промеж его пальцев стремительно начала вытекать кровь.

Вновь наступила долгая, в целых несколько секунд, тишина. Сталкешок, перед тем как сузить свои вытаращенные глаза, стал аплодировать. Его поддержали все сталкеры, что сидели у костра.

- Спасибо, мальчики. А теперь - мне пора. Всем удачной охоты.

Моника сделала несколько шагов, но вдруг её остановил радист:

- Девушка, простите, а как вас зовут?

Сталкерша повернула голову и ответила:

- Не разглашаю данную информацию.

- Ну, хорошо. Просто я заметил, что у вас необычный акцент. С какой вы страны? - было прекрасно видно, как сильно за такое малое время сталкер влюбился в шпионку.

- Погадай на кофейной гуще. - уважая военную тайну, ответила Моника.

- Кофе в Зоне найти трудновато… - опустив брови, жалостным голосом произнёс свободовец.

- Да, я в курсе. - подмигнув глазом, и на секунду высунув язык, произнесла сталкерша.

Сделка должна была состоятся на следующий день после того, как Моника о ней узнала, и вот сегодня она заблаговременно пришла в Лиманск, на то самое место. Лиманск был совсем небольшим городком, и найти точное место где состоится сделка для Моники было раз плюнуть.

В центре её прицела были две фигуры: "грешник" с серебристым чемоданом, и наёмник с модифицированным СИМКом. Они разговаривали уже целых две минуты, стоя друг напротив друга на мосту через канаву. Удобное место для сделки, один человек передаёт другому деньги, и забирает у него предмет, всё это происходит на узкой площадке - мосту, и если попробовать сбежать, то спина тут же превратится в дуршлаг.

Агент сжала зубы, и стала намного глубже дышать. С секунды на секунду должны появится монолитовцы.

Выстрела из гаусс-пушки, который оставил дыру размером со сковороду в телах обоих сталкеров, почти не было слышно. Значит, стреляли издалека. Моника предположила что выстрелили из многоэтажного дома, который, в свою очередь, находился на холме, где-то в трёхста метрах от места сделки — пустяковое расстояние для суперсовременного электромагнитного оружия.

Все другие члены обеих группировок перепугались до смерти. Из окон рядом стоящих зданий начался огонь из СВДм-2, и ФН2000. За первые несколько секунд половина сталкеров полегло, остальные же сумели спрятаться за деревьями, и забежать за углы домов.

- Сука, вот блять... Нет... - Моника выругалась по-английски. Она не ожидала, и не планировала, что Монолит устроит такую смертоносную засаду. Её задумка уже была провалена, она должна была уходить, и уже собиралась, но вдруг, своим острым натренированным слухом услышала, что кто-то подкрадывается сзади. Девушка, резко обернувшись, посмотрела наверх, но было уже поздно - она увидела только черный приклад автомата, которые летел в её лицо.

***

Томас ночевал в казарме, прямо на бойцовской койке. Казарма оставалась свободной до нового призыва, и служила временным домом для Тома. Открыв глаза, Лиман увидел скругленный тёмно-зелёный потолок. Несколько секунд он вспоминал, где он находится, ведь всё это время он просыпался только у себя дома, а тут вдруг совершенно незнакомое место, хоть и вполне узнаваемое. В недоумении, поспешно сев на край кровати, он увидел, что его буквально окружают кровати, всего их было не меньше двадцати.

- Зараза... - озадаченно произнёс Том, поняв где он находится, и вспомнив всё вчерашнее: он так устал, что с заболевшей печенью плюхнулся на кровать, и уснул без задних ног. За ночь во рту успело порядком пересохнуть, и нужно было найти воду. Томас медленно, чтобы в голову не было удара давления, которое вчера поднималось на двадцать пунктов несколько раз, он встал на ноги, вышел в центр казармы, и стал оглядывать всё вокруг.

Он не хотел здесь находится, и даже хотел домой, но деваться было некуда. Он вчера принял твёрдое решение, и пообещал генералу, что расщёлкает это задание как кулёк семечек. Впрочем, чувство безысходности и дискомфорта разбавляла ностальгия. Этот запах всегда чистого, и свежего белья на солдатской койке, колючее как стекловата одеяло, минималистская личная тумбочка.

Не было только отсутствия личного пространства, ведь вся казарма была в распоряжении Тома, и была также под него оборудована. В дальнем углу казармы Томас увидел большой масляный радиатор, маленький холодильник, и рядом столик с микроволновкой и электрическим чайником. Вся эта картина была полна лагерной атмосферы, и заносила тепло в душу. От увиденного, Том почувствовал уют, и даже уже перехотел уезжать в свою надоевшую дряхлую квартиру. Подойдя к столу, бывший сержант с удовольствием обнаружил, что чайник полон, и налил себе полную алюминиевую кружку, которую затем осушил за пару секунд. Подняв голову вверх, Том выдохнул. После этого он подошёл у умывальнику, что находился в противоположном углу, и три раза умылся ледяной водой, потряс головой, и уже частично прибодрился. На краю раковины Том обнаружил цилиндрический футляр, открыв который, он увидел нечто, похожее на складной нож. Повертев предмет в руках, Томас понял как его открыть, и увидел, что это была армейская клинковая бритва. Ностальгические воспоминания ударили прямо в лоб, Том брился такой бритвой столько лет назад, что далеко не сразу понял, что это именно она. Конечно, играло роль и то, что на учениях Том часто пользовался походным складным ножом, напоминавшим «опасную» бритву.

Но на этом конечно ностальгия не кончалась, зубная щётка была очень жёсткой, и с непривычки будто бы раздирала дёсны, а зубная паста была настолько нейтральной, что было ощущение, что водишь по зубам куском снега, однако ротовую полость освежала паста очень хорошо.

В армии мало что меняется со временем. Всё строго, ничего лишнего, всё по расписанию, дисциплина... После неё жизнь на гражданке всегда кажется роскошью, и изобилием.

Умывание и чистка зубов точно также, как это было много лет назад, заставили мозг проснутся, шею немного вспотеть а по ногам уже бегала кровь.

Организм помнил.

Забвение от усталости и столь новой обстановки, нагнетённое вчерашним днём, частично улетучилось, и Том попытался найти телефон. К счастью, он был в кармане жёстких армейских брюк, которые буквально прижимали мобильник к ноге. Тем не менее, Томас заметил его, когда вспомнил, что ему нужно позвонить Макалистеру.

Но вот беда, Том так и не взял вчера его номера. Однако у него был номер Смита, и он набрал его.

После нескольких гудков, трубку взяла вчерашняя секретарша Браун. По телефонной связи её голос был несколько другим, так что Том узнал его не сразу:

- Доброе утро, мистер Липман. Слушаю вас.

- «Доброе утро»? В армии принято говорить «здравия желаю». - Том намекал на то, что уже полноценно находится на службе, по крайней мере, он на полную выкладку исполняет физкультурные обязанности рядового. - Кто вы? Мне нужен Мистер Смит.

- Я — Браун, я встречала вас вчера на администрации. Агент Смит сейчас ещё спит. Время чуть меньше шести утра. Я и сама недавно проснулась.

- А-а-а, я вспомнил вас. Вы та странная женщина в белом. Интересный чай вы нам принесли.

- Даже интереснее, чем виски?

- Вы знаете, пожалуй, да, но так много его не выпьешь.

- Мистер Смит посчитал употребление этого чая первым ознакомлением с частичкой Зоны Отчуждения.

- Ага, вы лучше прокатите меня по "Комнате Страха", где меня будут пугать Кровососы и прочая жуть.

- Хотите потренировать рефлексы? - в шутку спросила Браун, прекрасно понимая что Том ёрничает.

- Разбудите Смита, пожалуйста, или нет... Просто я сейчас нахожусь недалеко от полигона, в бараке. Я просто не знаю, что мне делать, посоветуйте что-нибудь. Подъём личного состава осуществляется ровно в семь утра, и я привык просыпаться в половине шестого, чтобы успевать на работу.

- Вы находитесь в бараке тренировочного полигона, в пятидесяти километрах от Лондона. Думаю, ваше сегодняшнее изнурённое вчерашним днём состояние не позволит вам проводить полноценные физические тренировки, вам уже не двадцать пять лет, тем более пол дня будут идти обильные дожди. За вами уже отправлен автомобиль, он пребудет в течении сорока минут.

- Ну конечно, я хочу диван, телевизор, и чай с лимоном. Хотя бы ненадолго.

- Однако, мистер Липман, не стоит позря тратить этот день. Вы можете поизучать Зону Отчуждения, мистер Смит побудет вашим учителем, это будет похоже на обычный урок в школе.

После этой фразы вспотела не только шея, а ещё и ладони, а живот начало крутить. Именно это чувствовал Томас, когда приходил на школьные собрания дочери, а теперь ему придётся непосредственно самому быть учеником. Тем более, он ещё не отдохнул от Смита, который его бесил.

Липман предполагал, что и сегодня он полностью посвятит свой день тренировкам, когда ложился спать, но тогда его организм пронзал поток адреналина, и находился в турбо-режиме, а сегодня уже болели колени, спина, и даже передвигаться по казарме уже было физическим напряжением.

- Слушайте, я конечно понимаю, что я должен получить хотя бы базовые знания о месте, в котором буду работать, но...

- Вас что-то не устраивает? - дёрнула Браун.

- Да, меня не устраивает сам Смит. - честно признался Том, поняв что секретарша требует от него незамедлительного ответа.

- Чем он вам так не угодил? - улыбчиво, даже с усмешкой, спросила Браун.

- Не знаю, он просто бесит меня, какая-то личная неприязнь. Помню свою учительницу по математике в школе, у которой воняло изо рта как из помойной ямы, и у которой я был "любимчиком". Думаю, Смит сполна напомнит её мне.

- Вы считаете, что Мистер Смит не следит за гигиеной своего рта? - продолжала каламбурить агент.

- Да нет же! Просто степень отторжения будет примерно такая же. Может, вы меня поучите «зоноведению»? Кстати, как вас зовут, ну, по имени?

- Меня зовут Миссис Браун, и у меня далеко не такие познания о Зоне отчуждения, как у Мистера Смита.

- А Миссис - это имя?

- Так точно.

- Что ж, ладно… - протяжно вздохнул Том, смирившись. - хрен с вами, я готов.

- Выражайтесь покультурнее. Вы могли бы сказать, например, "была не была" вместо высказывания про хрен.

- Хорошо, извините. - без искренности, шутливо сказал Том. - Куда подъедет машина?

- Автомобиль подъедет за вами прямо к той казарме, в которой вы находитесь, и привезёт вас обратно к нам в штаб.

- Отлично, тогда до встречи.

- До встречи, мистер Липман. - с приятной интонаций попрощалась Браун, и ради приличия подождала, когда Том сам бросит трубку.

Томас не стал спорить с секретаршей, потому что понимал, как это бесполезно, и выбор с обучением у него едва ли был, потому что Том пока не знал никого, кроме Смита, кто бы хоть кто-то поведал ему что-нибудь про Зону, кроме каких-то поверхностных и абстрактных знаний.

Через десять минут телефон зазвонил, это был Макалистер. Так как номер не был записан в телефонной книге, Том не знал, что звонит именно генерал-майор. Липман в это время лежал на кровати, и игрался с клинковой бритвой, вертя её в руке, словно игрушку, открывая и закрывая снова, щёлкая острым почти как скальпель лезвием.

- Томас! - крикнул Макалистер в трубку.

- Утро доброе, товарищ генерал. - Липман сразу узнал голос своего вчерашнего нанимателя, и похоже, что нового друга.

- Утро ебаное, а не доброе! У нас внезапные проблемы! - генерал был одновременно взбешён, и напуган.

- Что случилось??? - Томас, в свою очередь, также весьма недурно встревожился.

- Разведчица Паркер не выходит на связь уже шестнадцать часов. Если до середины дня мы не сможем до неё дозвонится, то тебе придётся отправляться на задание прямо сегодня.

- Что!? Какого хрена!? Договор был не такой! - такая внезапная, и неприятная, словно смачный пинок под зад, новость, очень не понравилась Липману.

- Отставить, сержант! Я и так сейчас на нервах! Поговорим в штабе. - после этих слов офицер положил трубку.

- Генерал, мне-то какое дело до вашего агента!? - Томас задал вполне резонный вопрос, но услышал лишь гудки. - Сука! Вот сука!

Со злости, Томас встал с койки, и ударил ногой в тумбочку, в результате чего её дверца проломилась внутрь.

Но ему ничего не оставалось, кроме как не ждать автомобиля, который отвезёт его к Макалистеру для всех прояснений.

Голова болела так, будто была наглухо зажата в слесарные тиски, а открыть глаза было также тяжело, как и поднять ведро жидкой ртути. Последнее что видела Моника, напоминало очень яркую галактику, которая будто взорвалась в кромешной тьме. Удар был сильный, особенно для хрупкой девушки. Галактика взорвалась, и всё живое было уничтожено, осталась только бесконечная тьма, но если постараться, превозмочь себя десять раз, то можно нащупать лучик света... и открыть глаза.

Это получилось сделать у разведчицы далеко не с первых нескольких попыток. Подняв лицевыми мышцами стотонные веки, Моника не увидела ничего, кроме расплывчатой картины каких-то совершенно неузнаваемых под слоем глянца предметов.

Но одно было видно очень хорошо - это огонь. Свет от овального силуэта пламени немного слепил девушку, и из её глаза даже потекла тёплая слеза. Начался невыносимый звон в ушах, который стихал несколько секунд до терпимого, но не переставал существовать.

Через полминуты изображение в глазах начало вырисовываться. Моника обнаружила себя связанной детскими скакалками в тяжёлом, ободранном и уже наполовину сопревшем советском кресле, которое ей невозможно было перевернуть, одновременно сидя в нём же. Находилась же разведчица на полуразрушенном этаже здания, и довольно высоко, судя по кронам деревьев, что находились слева. В Лиманске такое здание было всего одно, и логично было предположить, что она находится именно в нём. Это подтверждало также то, что здание было недостроенным, его не успели завершить ещё в 86-ом году.

А огонь, который перманентно увидела Моника, исходил из железной бочки. Бочка находилась слишком далеко, и мало грела девушку. На такой высоте ветер был довольно сильный, и сейчас был октябрь. По планам Моники, она уже давно должна была ночевать на какой-нибудь базе, в тёплом спальном мешке.

- Эй, какого хрена!? - крикнула разведчица. - Что вам нужно от меня!?

Из-за угла шахты лифта вышел монолитовец в экзоскелете и с гаусс-пушкой за спиной.

- Учитель сейчас пребудет. - сообщил фанатик.

- Какой ещё учитель? - Моника почти что знала ответ на свой вопрос, но монолитовец ничего не ответил и ушёл обратно. - Слушай, монохромный, а я слышала, что ваш этот кристалл того... голограмма!

Фанатик снова не ответил Монике, и вряд ли собирался это делать. Очевидно, разведчица имела в виду сам Монолит, в честь которого и названа самая загадочная группировка Зоны, это был легендарный прямоугольный мастодонт — объект, который видели лишь единицы, и информации в базе данных о нём хранилось совсем немного.

- Молчишь, значит? На верность Монолиту... Всё понятно. - шпионка смирилась с тем, что фанатик ничего ей не ответит, как бы она этого не требовала, и что бы она ему не говорила.

Прошло минут десять, которые показались вечностью с присущей головной болью, и холодом. Тут Моника не выдержала, и твёрдо настояла:

- Чёрт подери, я сейчас в айсберг превращусь! Подвинь мне сюда эту бочку!

Эту просбу, монолитовец, как ни странно, учёл. Он подошёл к бочке, взял её за край, и приподняв одной ногой, швырнул, и бочка, крутанувшись, оказалась прямо рядом с Моникой.

- Спасибо. Дай попить. - не задумываясь потребовала разведчица. После трёх секунд молчания Моника потребовала уже настойчивее. - Ну дай, мне просто нужно выпить воды! Ты же знаешь, что такое жажда?

Монолитовец снял флягу с пояса, и протянул Монике. Та, даже не поблагодарив, жадно сделала несколько больших глотков. Слова фанатика, когда девушка хотела отдать флягу обратно, удивили её:

- Оставь себе.

- Что? Правда? - сталкерша предполагала, что фанатик оставит воду ей, и не шибко хотела отдавать флягу обратно.

- Тебе сейчас нужнее. - монолитовец оказался намного человечнее, чем могло показаться на первый взгляд, он, конечно же, не стал бы обсуждать с Моникой сторонние вопросы, но оставлять девушку в холоде и жажде он тоже никак не мог.

- Когда уже этот главарь придёт? - разведчица, тем не менее, будучи завязанной, всё ещё была недовольна.

- В течение часа.

- Что? Час!? Вот вы уроды, а. - уже более спокойно пожаловалась шпионка, её немного усмирило то, что фанатик за ней хотя бы немного поухаживал, утолив её жизненно необходимые потребности.

Монолитовец снова промолчал, и ушёл. Монике же ничего не оставалось, кроме как сидеть и терпеливо ждать.

Сталкерша успела заснуть, пока ждала, когда к ней придёт таинственный "учитель". Она понимала, что с малой долей вероятности это мог быть и сам Василиск, но учитывала, что учителем для монохромных мог быть кто угодно, кто толкает пафосные, теократические речи.

Снилось разведчице, как она гуляет вдоль морского берега, и ест какой-то психоделический фрукт, на вид и вкус что-то между манго и грейпфрутом. Вероятно, это было из-за того, что страшно хотелось есть, но она побоялась спрашивать еду, хотя если бы не уснула, то хватило бы наглости и на это. Впрочем, особо сильной наглостью это было назвать нельзя, ведь голод — также одна из основных потребностей, которую фанатики восполнять не спешили, но с другой стороны, что можно было ожидать от фактического нахождения в плену?

Песок во сне проваливался под ногами слишком резко для самого себя, оставляя чёткий след ступни. У Моники было странное ощущение, будто она идёт по тёплому снегу, а море было полосатым - полосы небесно-голубого цвета между чёрно-синими. Сон был довольно приятным и красивым, но тут снова сильно разболелась голова, и небо покрылось красно-кровавой пеленой, а море стало полностью розовым, песок стал нагреваться, пока не начал обжигать ноги, и Моника с разбегу поспешила окунуться в розовую воду, которая была словно кисель, и стала засасывать девушку.

Разведчица резко проснулась. Со лба тёк холодный пот, а сердце колотилось, словно было не человеческим, а кошачьим под дозой адреналина. Головная боль немного приглушилась, но вероятно, из-за шевеления челюстями, и шеей во сне, разболелась вновь. Тем не менее, Моника довольно быстро пришла в себя, и немного успокоилась. Успокоится же полностью в её ситуации было невозможно.

- Есть... А-а-а... Есть хочу!.. Уроды, блять, покормите меня! Твари! И уймите эту головную боль! Дайте таблетку, сука, живодёры, изверги! - кричала шпионка, обстановка уже начала действовать ей на нервы, и то, что она была голодна, привязана, да ещё и с болью в голове начинало сильно её раздражать.

К Монике снова подошёл тот самый фанатик (или это был другой, но снаряжение было то же), и спокойно, несмотря на выкрики разведчицы, сказал:

- Если извинишься за сказанное перед слугой монолита, я дам тебе еду, и обезболивающий шприц.

- Хорошо. Пожалуйста, извини. Я реально очень хочу есть. Ну извини. - Моника уже буквально умоляла слугу Монолита.

Монолитовец оказался вполне терпелив, и жалостлив. Теперь у Моники в голове возник вопрос - «все ли "монохромные“ такие?». Он достал из рюкзака армейский ИРП, вскрыл пакет гречневой каши с говядиной, и стал кормить девушку с пластиковой ложки.

- Никому не говори об этом. - монотонным голосом попросил фанатик.

- Хорошо. - кивая, с полунабитым ртом, благодарно ответила Моника.

Монолитовец прекрасно понимал, что у сталкерши не получится никуда сбежать, тем более без снаряжения, даже не имея при себе пистолета, пока в Лиманске находится целая свора бойцов «Монолита», такое решение было бы самоубийством. Тем не менее, фанатик отказывал себе в мысли разрезать ножом детские скакалки, которыми была обвязана Моника.

После столь необычно поданного ужина, разведчица постаралась вздремнуть, чтобы хоть как-то убить время, пока не придёт тот самый главарь.

Моника смогла уловить неглубокий, почти осознанный сон, который продлился не более получаса, пока она не услышала глухие шаги...

Сталкерша резко открыла глаза, и вздрогнула.

Перед ней стоял сам он, Василиск.

***

"Москвич" торчал внутри склона, вырванная из грунта большими кусками земля "заглотила" его до лобового стекла. Уже давно обшарпанный автомобиль был совсем невзрачен, находился за поляной, мимо которой шла дорога в Бар "100 рентген". Для новичка это просто место, где некогда, может быть, пасся скот, а машина - старый утиль, но Вербник имел натренированный глаз, и мог найти жизненно необходимые предметы, расходуемые материалы и ресурсы даже там, где салага увидит только смерть в лице мутанта, или условной "газировки". Тем не менее, сталкер-мастер снял дробовик "Чейзер-13" с плеча, прежде чем ступить на мало посещаемый кусок Зоны. Одет сталкер был в безшлемный, без замкнутой системы дыхания, вариант вольных сталкеров костюма "СЕВА", сверху на котором был тяжёлый, плотный кожаный плащ тёмно-зелёного цвета. Вокруг была тишина. Только полузамёрзшая, мёртвая серо-голубая трава хрустела под ногами, и где-то в полукилометре выл на кота-баюна заражённый пёс. Кот визжал, стараясь запугать огромного монстра, и спасти свою обречённую на вечное скитание жизнь.

Неспешные шаги Вербника медленно приближали его к "Москвичу", но вдруг счётчик Гейгера начал медленно бить. Цветных аномалий рядом не было, так же как и искажений воздуха.

- Пух... - догадался одиночка, и бросил в нескольких метрах перед собой поднятый с земли кусок щебня. Камешек тихо затрещал, подвергшись кислотному горению, и из-под него пошёл тонкий, но густой столбик тёмного дыма.

"Жгучий пух" редко лежал прямо на земле, или полу. Трава хоть и была совсем низкой, но довольно надёжно маскировала эту аномалию. Выходила своеобразная ловушка, которую Зона уготовила для тех, кто идёт только напролом. Ловушка эта была хоть и не смертельной, но оставляла сильный химический ожог на одежде и коже, если на сталкере не надет соответствующий, и дорогущий костюм.

Подойдя к "жгучему пуху" почти вплотную, и кинув ещё несколько камешков, Вербник обнаружил, что химическое растение формирует целую шеренгу, которая тянется через всю поляну. а толщина этой шеренги не менее трёх метров. Слева - обрыв, а справа треснувший ствол старого дерева, упавшая крона которого закрывала собой путь.

- Вот проклятье!.. - выругался Вербник, но затем сразу пришёл к компромиссу. - Там точно есть тайник, хоть и вряд ли богатый.

Сняв со спины военный рюкзак, и открыв его, сталкер обнаружил из еды только половину военного сухпайка, и банку солёных томатов. Из патронов - пятнадцать зарядов картечи, три магазина для "Коры-919". Ещё стандартная оранжевая аптечка, пару бинтов, две гранаты РГД-5, антирад, набор для шитья, несколько кусков рипстопа, бутылка водки, и шприц обезболивающего. Последний раз Вербник проверял свой рюкзак вчера перед сном, и из-за того, что спешил сбыть артефакт Бармену, немного подзабыл освежить память и проверить его после пробуждения.

СИМК с артефактом "Слюда" лежал в другом отделении рюкзака, которая была ближе к спине. Таким образом, у наблюдательных мародёров (которыми в основном были бандиты и "Ренегаты"), было меньше шансов заметить что в рюкзаке лежит кое-что в форме прямоугольника, и тогда Вербнику не придётся тратить на ублюдков патроны, а если не повезёт, ещё и медикаменты.

Сталкер вытянул из рюкзака бутылку водяры, это была советская "Пшеничная", ядрёная вещь, которая из-за своего вида, и своей жёсткости ценится в Штатах как интересный сувенир, но прозрачная жидкость, которая слегка пенится при взбалтывании, хоть и напоминала водку, таковой не являлась, это был сделанный из горячительного напитка химический раствор, который вступал в резкую реакцию с активным веществом некоторых аномалий определённого типа.

Вербник сел на траву, и снял с себя берцы. Делал он всё предельно быстро, потому что в любую секунду на него мог напасть мутант, или бандит. Оторвав от бинта совсем небольшой кусок, одиночка смочил его переделанной водкой, и смазал подошвы обоих ботинок. Затем убрал вещи обратно в рюкзак, и надев берцы обратно также быстро, как осуществляется передёргивание затвора у винтовки, сталкер приготовился прыгать. Вербник отошёл назад на несколько шагов, разбежался, и совершил длинный прыжок. Левой ногой сталкер приземлился прямо на "жгучий пух", и между аномалией и обувью произошёл хлопок, будто взорвалась новогодняя петарда, а уже правой ногой Вербник приземлился на обычную траву.

От уже сухой подошвы шёл дымок, а стопа Вербника почувствовала лёгкое тепло. Впрочем, качественная военная обувь не пострадала.

Чтобы сохранить алхимический водочный слой на правом ботинке, сталкер наступал правой ногой только на носочек. К счастью, на оставшемся расстоянии до автомобиля больше не встретилось препятствий. Вербнику не понравилось только то, что заржавевшая дверь наглухо не поддавалась. Видимо, внутренние замки уже не то, что проржавели, а и поддались диффузии.

Поставив рюкзак на землю, и положив на него снятый плащ, одиночка разбил прикладом "Чейзера" заднее дверное стекло, издав излишний шум, и нехотя ввалился в салон. От трухлявого сиденья полетела густая пыль в перемешку с катышками ткани, а пружины так и наравили вонзится в задницу. Вербник перелез на сиденье водителя, первым делом он решил проверить солнцезащитные козырьки. Опустив левый, он увидел несколько старых бумаг светло-коричневого цвета. Ради любопытства, он решил их изучить, но информация была довольно скучной: что-то про работу доильного аппарата для коров, сколько он потребляет энергии, и насколько это будет эффективнее всеми привычных доярки или дояра.

- Ну что ещё можно найти здесь? Только про старый добрый советский колхоз. - испытывая лёгкую ностальгию, и улыбаясь, прокомментировал находку сталкер.

Под правым козырьком одиночка обнаружил небольшую выпуклую лупу на алюминиевой шариковой цепочке, видимо, предназначенную преимущественно для чтения. Вербник предположил, что много лет назад владельцем этого "Москвича" был агроном.

- Ну, на самом деле, довольно полезная вещица, но по "пуху" прыгал я явно не ради неё… - Вербник задумчиво протянул последнюю гласную, боясь разочароваться.

Под сидениями было ровным счётом ничего, хотя некоторые сталкеры, не самого большого калибра, частенько оставляли там свои пожитки. Однако, на что надеялся одиночка, если до него ещё никто не разбивал тут стекло. Хотя, вероятно, какой-то сталкер, бывавший тут последним, наглухо закрыл утильную дверь, которая до этого вполне спокойно открывалась.

Вербник с радостью сейчас бы совершил "товарищеский обмен". У сталкера был свой устой, что он не может взять ничего просто так, он обязательно положит что-то, что ему сейчас не так сильно нужно. Бывалый сталкерюга считал, что Зона не любит, когда кто-то берёт чужое без спроса, пусть и в экстремальных условиях, но если положит что-то полезное, чтобы взял владелец тайника, она простит его. Тому, кто заготавливал тайник будет не так обидно, если, конечно, его заначку не захочет проверить кто-то ещё. Редко, но бывало так, что при попытке обыскать тайник, срабатывала ловушка. Вербнику всегда удавалось избежать смерти, и даже просто вреда здоровью от таких затейников, но таким уродам он ничего взамен не оставлял. Хотя, с другой стороны, их тоже можно было понять, так люди борются за выживание точно так же как и он.

Можно подумать, что если кто-то поставил ловушку в закрытом автомобиле, который ещё под углом воткнут в землю (а значит из него очень долго выбиратся), то шансов на выживание нет, но ловушки ставят только опытные сталкеры, а они не будут ничего ныкать в таком очевидном месте.

"Или всё-таки будут?.. Если учитывать как это место хорошо для этого подходит". - От этой мысли Вербнику уже стало страшно открывать бардачок. - "Но с одной стороны, здесь же вряд ли кто-то ещё был... Ай, была не была!"

Одиночка всё же рискнул открыть бардачок, но... Тот также не открывался, как и дверь. Чувство досады смешалось с облегчением. Конечно, в этом деле поможет штык-нож.

Воткнув нож в верхний зазор, Вербник использовал его как рычаг. Старые проржавелые петли поддались, щёлкнули, и после ещё одного усилия с грохотом сломались.

В бардачке одиночка нашёл красный матовый футляр для очков, но самих очков в нём не было ещё пачку "Беломорканала", в которой осталось порядка десяти папирос, из неё торчала плоская металлическая зажигалка, советская сталь из которой она была изготовлена совсем не заржавела; карманный компас "Азимут" рядом с транспортиром и крохотным измирительным уровнем; ещё, разумеется несколько десятков бумаг колхозного, и математического содержания, среди которых была краткая ботаническая энциклопедия; а также серебристый зажим для галстука.

- Мда-а-а-а... Не густо. - произнёс Вербник.

Папиросы он оставил, так же как и компас. Всё что нашёл в автомобиле Вербник было сущей мелочью, он даже не курил, так что папиросы будет таскать с собой только для того, чтобы кого-нибудь угостить, хотя их качество оставляло желать лучшего. На пачке была напечатана цена - "25 коп." , это всего лишь как батон белого хлеба в советское время. Однако, зажигалка, которая была в пачке, была настолько крепкой, что далеко не с первого удара разобьёшь её молотком. Она, пожалуй, была самой ценной находкой.

Разочарованный сталкер стоял у багажника и думал, как его открыть. Обычным ножом тут никак не справишься. Шанс того, что кто-то сделал в багажнике тайник, стремился к нулю. Почесав подбородок, и поразмышляв ещё минуту, Вербник помотал головой, и пошёл назад.

К счастью, аномалию удалось преодолеть и на обратном пути. Лёгкая досада быстро спала. Не то, чтобы в машинах Вербник находил что-то ценное, но возможно в следующем "Москвиче", в кабине грузовика, или в железнодорожной будке ему удастся найти новенький ПМ, или хотя бы антирад.

Первостепенно Вербнику хотелось найти еду. За условную банку тушёнки он не задумываясь бы положил в тайник два магазина для пистолета. Пистолетные патроны вблизи Ростка были уже не так важны, гораздо востребованнее здесь была дробь, так как вокруг бегали целые стаи заражённых собак, ну а ближайшие окрестности Ростка, разве что кроме Дикой Территории, контролировались силами Долга, которые в свою очередь имели тесную связь с ВСУ, так что едва ли кто-то из сталкеров мог навести здесь суету. Конечно, могло и не повезти, так как и у долговского блокпоста часто ошиваются целые стаи мутантских дворняг и овчарок, а линия огня "Долга" может находится слишком далеко, чтобы оказать поддержку, но к счастью, Вербник понимал что будоражит такую угрозу, и всегда носил при себе лишний десяток зарядов картечи, которые находились прямо в кармане плаща. Картечь разносила в ошмётки любую тварь, и идеально подходила для противодействия мутантам животной природы.

Одиночка ненадолго задумался о своей жизни до Зоны. Вспоминал свой сельский, двухэтажный дом в Тульской области, с деревянной расписной терассой. Именно на этой терассе, с гитарой, под довольно воодушевляющую но с грустным исполнением песню Валерия Кипелова «Встань, страх преодолей», в кресле-качалке, Родион принял решение пойти в Зону, и на следующий же день начал свою первую ходку новичка: сел на поезд до Киева, а там и до Зоны уже было рукой подать, несколько часов езды на автобусе, и час пешей ходьбы, но самое сложное было - преодолеть периметр, бежав подпрыгивая, чтобы военные, которые целились в ноги, промахивались. Прошло всё вполне удачно, Зона тепло приняла Родиона. Артефактов зелёный тогда, конечно, не нашёл, но жив и более-менее здоров остался. Тогда он отделался только порезом на голени, которая нанесла ему "плоть".

Вербник был глубоко верующим человеком, Пасха была для него заменяла его собственный день рождения. Конечно, день рождения Иисуса Христа был куда более важным для него праздником, чем Пасха, но последний праздник Вербник просто обожал, за что и получил свою кличку, в честь Вербного Воскресения. Какой-то лысый, с густой чёрной бородой сталкер-приколист назвал его так у ночного костра в деревне новичков, так и прижилось. В принципе, Родион ничего не имел против этого прозвища, можно было даже сказать, что редко было можно встретить такого сталкера, который любил бы своё прозвище так, как Вербник.

Одиночка не сразу понял, что лишние мысли нужно было отбросить, и подумать о чём-то более важном. Вчера Вербник сильно устал, и даже полный восьмичасовой сон не полностью восстановил его силы, поэтому мозг не был уже так настроен. Сталкер начал думать о том, куда первым местом пойдёт, когда доберётся до армейских складов, но вдруг услышал шевеление кустов. Дробовик был вскинут уже рефлекторно, ещё до того, как Вербник понял, что возможна опасность. Тут из кустов выбежала злобная псевдособака. Быть может, если бы он не зевал, то заметил бы её заблаговременно, успел бы зарядить шрапнель, и застрелил её уже до того, как она перегородит собой дорогу. Собака расставила ноги, и приготовилась атаковать. В её глазах была слепая, абсолютная ярость, а из зубастой оскаленной пасти на траву падали пенистые слюни.

Между мутантом и сталкером было метров десять, не самая лучшая дистанция для дробовика, и поэтому Вербник ожидал, пока собака подбежит сама, и своей демонической мордой встретит смерть в виде летящей прямо в лоб дроби. А нападёт тварь обязательно. Пока обычная городская овчарка будет прогонять человека, запугивая его своим звериным оскалом, эта гадина будет до последнего выжидать лучший момент, чтобы разорвать глотку своей жертве.

Наконец, вдоволь нарычавшись, псевдособака тронулась с места, бежала она с удивительной скоростью. Вербнику нужно было подпустить её чуть ли не в упор, чтобы совершить гарантировано смертельный выстрел в голову. Была бы заряжена картечь, было бы гораздо проще, но сталкер был полностью уверен. Те дни, когда он промахивался, давным давно прошли.

Окровавленные, розовые мозги собаки разлетелись по дороге. Небольшой звон в ушах, мелкие капли тёплой крови на бороде, дымящийся ствол… Старина "Чейзер" ударил как положено.

Молча вставив потраченный патрон в магазин, одиночка поспешил к долговской заставе, которая была уже недалеко.

- О, а это уже тёртый сталкер шагает. - увидев издалека Вербника, сказал долговец. - Наконец-то, может, хоть что-то новое узнаем, а то лошки всякую пургу несут, как они, например, чуть при встрече с кабаном не обосрались.

По кругу у костра сидело пятеро долговцев, все были в первоклассном обмундировании и с навороченными стволами типа "Грозы" или "СПАС-12".

- А тебе что, так интересно, что на каком-нибудь задрипанном Кордоне происходит? - спросил главарь отряда.

- Да а че бы и не потрещать, хоть об этом, а то тут от скуки бошка кругом идёт.

- Это верно. - согласился командир.

- Так а что на Кордоне может происходить-то? - встрял в разговор третий долговец. - Там сплошь и рядом зелёнь сплошная, которая всё шугается от каждого дуновения ветра. Ничего интересного, сравнительно спокойное место.

- Ну, если ты такой умный, то найди мне тут, бля, какого-нибудь сталкера, который из Припяти приполз. А этот, может, и в Тёмной Долине щас побывал, кто его знает. А может, даже на Янтаре был.

От повседневной серости, иногда сменяющейся убийством стаи собак, стражи зоны начали спорить, но конечно, не со зла, а чтобы хоть как-то поразвлечься.

- Да чтоб вас! - не выдержал главарь. - Заняться вам нечем, как я погляжу. Щас с этим сталкером поговорим, и пойдёте кабанчика вдвоём найдёте, чтобы потом хоть мясом рты заткнуть!

- Ну ладно уж тебе, Порох... - стал давить на жалость инициатор спора. - Всё, мы молчим.

- Молчать-то вы молчите, а приказ есть приказ.

Сталкер только глубоко вздохнул.

- Изо тебя всё. - обвинил долговца второй спорщик.

- Отставить! Оба хороши. Эх... ну ей Богу, как дети малые.

Между тем, Вербник подошёл уже почти вплотную, и Порох помахал ему рукой, дав понять, что не против поговорить насчёт прохода на Росток.

- Здравия желаю. - без салюта поприветствовал главаря Вербник.

- И тебе не хворать, гонец за мечтой. - без издевательств, поэтично выразился сталкер. - Пройти хочешь?

- Да, я с ходки, три дня на базах никаких не был. - хладно и кратко ответил одиночка.

- За воротами тебя не ждёт никто. - протяжно зевнул и откинулся, оперевшись на руки, главарь. - Чего предложишь?

- Дроби есть, два десятка с лишним. Могу все отдать.

- Не, сталкач, это не серьёзно. Мы за одно нападение тварей больше боезапаса тратим. У тебя вон пара гранат на поясе болтается, они бы нам пригодились, сверху бы ещё докинул, да и отдыхать бы пошёл.

Вербник молча потянулся к гранатам, как вдруг Порох его остановил:

- Э-э-э, тише, не спеши…. Грач! - обратился главарь с самому шустрому в отряде. - Сними с него гранаты, ну и дроби забери. А ты, сталкер, пока руки за головой держи.

Вербник послушался, у него не было ни времени, ни желания спорить или торговаться.

Грач быстро и ловко снял гранаты и дроби с пояса сталкера, и передал боеприпасы генералу. Он дал по двенадцать дробей обоим бойцам с дробовиками, одну гранату оставил себе, а другую со словом "лови" бросил в руки Пороху.

- Ладно, путник, сойдёт, проходи.

Оставшаяся дорога до Бара обошлась без приключений. Снова где-то вдалеке жалобно лаяли собаки, гоняя тушканов по полям, но страх имел место быть, так как последние метров сто пятьдесят были очень опасны. Здесь решала случайность: побежит ли стая бешеных псов мимо, или в сторону заставы, а может это будет несколько свирепых псевдособак. Немало сталкеров-новичков сложило голову именно в этом месте, это было очень досадно, ведь бар "100 рентген" был буквально перед лицом.

- Проходи резче, сталкер! Не маячь! - крикнул долговец Вербнику.

Трое из восьми долговцев на заставе были в экзоскелетах, а в руках у них были ручные пулемёты М249, гром которых слышался периодически на всю округу, охранялась долговская база на должном уровне. Перед заставой, буквально метрах в тридцати был вырыт ров, в который были воткнуты острые деревянные колья, на некоторых из них были нанизаны мёртвые, частично сопревшие тела туповатых бешеных и слепых псов, трупов свирепых псеводособак здесь не было, так они интеллектуально превосходили заражённых дворняг, и поэтому им хватало ума заметить перед собой смертоносное остриё.

Около входа в здание склада, через которое нужно было пройти, чтобы попасть на основную территорию базы, стояло двое вольных сталкеров, они курили, и пили пиво из стеклянных бутылок, задорно обсуждая последний бой на арене:

- Вот блин, не ожидал я с самого начала, что этот зелёный таким прытким будет! Совсем он этого калача замотал! У него-то броня тяжёлая, вот и забегался, ну видал же, скажи сам, не надо было ему так бегать туда-сюда!

Второй же сталкер был более спокойным, но при этом также интересующимся местным «Колизеем», он аккуратно отхлебнул пиво, после сигаретной затяжки и ответил своему приятелю:

- Ну, похоже, они какого-то дилетанта вывели, возможно, специально, чтобы публику разогреть — мол, смотрите, как этот в одном только свитере завалил мужика в «Булате», да ещё с грозой, а у самого при этом ПМ был. Мы с тобой на этой-то ставке заработали, а теперь давай повременим, они щас увидели, как «дух» этот с этим «танком» расправился, и все начнут ставить на него, и щас выйдет какой-нибудь Рэмбо, и вот уже «дух» испустит дух, и Арни будет денежки считать. Ты думаешь, как это работает?

= Да уж, друже, это ты правильно говоришь… Давай пока так, на интерес.

Вербник быстро прошёл мимо пары азартных зрителей, те посмотрели на него искоса, почувствовав в груди мимолётный холод. Оба подумали, что было бы, если бы такой мутный тип принял участив бою на арене. Очевидно, едва ли кто-нибудь справился с ним в честном бою один на один, да и в не совсем честном тоже.

В баре было не очень много народу, так как сейчас на часах было только 18:06. В основном сталкеры тут готовились к вылазкам, или ходкам, а бурное посещение начиналось обычно с восьми вечера, и продолжалось до часу ночи. Болтали об ошибках, которые совершили в прошлый раз, строили планы по обходу аномалий и скоплений зверья, тыкали пальцами в стёртую бумажную карту, на которой были красные, и синие овалы разного размера, а также жирные чёрные крестики.

Вербник окинул всех взглядом, мысленно, но искренне пожелав искателям удачи.

- Ну чё, принёс? - даже не здороваясь, с лёгкой наглостью спросил заказчик, когда Вербник подошёл к самому дальнему столику возле стены.

- Барыга! - в полголоса крикнул одиночка. - Да, притащил. А вообще - здравствуй.

- Да здорова, здорова. Давай посмотрим. - Заказчик поставил на стол бутылку водки «Немирофф», и банку подпорченных оливок, тем самым прямо намекая о намерении «обмыть» выполненный заказ.

- Нет. - твёрдо ответил Вербник. Заказчик уговаривать его не стал, а лишь налил рюмку, и быстро хлопнул её, пока его доставщик клал на столик контейнер с артефактом.

Заказчик, закинув в рот кисловатую оливку, приглушённым голосом произнёс:

- Неужели там реально "Слюда"? Давненько мне не приносили таких деликатесов.

- Хочешь полюбоваться? - также Вербник имел в виду, не хочет ли перекупщик проверить наличие артефакта в контейнере, ведь мало ли кто кого как обманывает в Зоне.

- Такой вроде как не сильно фонит, так что можно, открывай, но не надолго.

- Эй, лётчики-залётчики! - крикнул Бармен, увидев как Вербник собирается открыть СИМК. - Вы чего тут делать собираетесь, бар навсегда закрыть что ли!?

- Споко-о-о-ойно, Бармен… - разбавил заказчик. - Мы только на пару секунд, это «Слюда», она особо не опасная.

- Ну, хорошо. - согласился торгаш, и сталкер уже обрадовался, но потом тот достал из под стола помповый дробовик. - Только без фокусов.

- Без. - облегчённо сказал заказчик.

Контейнер с артефактом был в форме спичечного коробка, и напоминал старое советское радио, только куда более большое и толстое.

Вербник снял толстый зажим с бока контейнера, затем на другом боку стал жать большую чёрную кнопку, которая утонула в самом контейнере, и через пару секунд из-под крышки со звуком резко вышел воздух. Затем поднял на крыжке ручку, и с усилием потянул за неё, чтобы наконец открыть СИМК.

"Слюда" плавала в полупрозрачном светло-сером желе, состав которого знали только какие-нибудь учёные, а в саму субстанцию было воткнуто полтора десятка тонких стержней, которые шли от внутренних стен контейнера.

Сам артефакт был по больше части плоским, и напоминал скопление гейзеров небесного цвета, которыеобразовались в каменной или напоминающей каменную породе.

- Красота-а-а-а... - прокомментировал заказчик. - Ладно, закрывай.

Вербник вновь проделал продолжительную операцию по закрытию контейнера, и спросил у сталкера:

- Ну что, берёшь?

- Как договаривались. Двадцать пять.

Заказчик достал из своего небольшого мешковатого рюкзака плоский крохотный оцинкованный сейф, и сказал Вербнику, чтобы тот отвернулся. Набрав код, достал из сейфа пять пятитысячных купюр, чтобы не отдавать купюры мелче, и удобнее, и положил их на стол, взяв контейнер под мышку.

- Хорошая работа, сталкер. Вот твоя награда. Заказов пока больше нет. - перекупщик действительно был рад новому приобретению, налил себе ещё полста грамм, и от души дёрнул.

Вербник взял деньги со стола, и стал думать, куда их потратить, чтобы протянуть ещё два-три дня. Патроны для дробовика он отдал, так что нужно будет купить не меньше тридцати, да и отданные гранаты тоже нужно будет приобрести.

У Бармена он купил банку тушёнки, пару рыбных консерв, и батон белого хлеба. С тем, что уже было и еды, при экономии можно было быть сытым как минимум два полных дня, а то и два с половиной.

- Ну так и что, Вербник? Трудно было? - спросил заказчик, подойдя к барной стойке, пока Вербник смотрел в свой КПК, просматривая последние новости в поиске полезной информации.

- На самом деле, весьма. В Зоне ничего просто не бывает, ты должен это понимать. - в голосе матёрого сталкера чувствовалась не только должная серьёзность, но и нотки философии.

- И куда ты теперь? - спросил заказчик, будто маленький сын спрашивает у своего отца, звёздного капитана, на какую теперь планету будет держать курс его остроконечный корабль.

- В лес. Рыжий. Давненько не бывал там. - вздохнул Вербник. - Может, Егеря навещу, если он не помер ещё.

- С таким размахом и тебе недолго осталось! - градус в крови заказчика позволял ему говорить опытному сталкеру и такие вещи. Впрочем, они были не совсем незнакомыми людьми, ведь добытая «Слюда» была далеко не первым артефактом, который Вербник приносит этому человеку.

- Сплюнь. Нет, у меня с Зоной свой разговор… - Вербник упёр взгляд в низ, положив сжатые кулаки на стойку.

- Да хорош уже, опять шарманка эта. - заказчик в свою очередь был весьма скептичен.

- Ну раз хорош, то пойду я, о чём ещё говорить.

- Удачи тебе, сталкер. - сталкер похлопал Вербника по плечу, и когда тот вышел из бара, налил себе третий «полтишок», чтобы выпить за удачу вновь уходящего в закат сталкера.

Закупившись также у медика, и оружейника, Вербник уже потратил все свои заработанные за артефакт деньги, который он к тому же отдал вместе с контейнером.

Завтра с раннего утра одиночка быстро пошагает по асфальтированной дороге в сторону армейских складов. Он не знал, что его ждёт, и что ценного он может найти, но твёрдо верил, что Зона распоряжается со всеми, кто в ней находится, заслуженно и закономерно.

Он старался чувствовать Зону, и разговаривал с ней, считал, что если он говорит что-то тихим шёпотом, или вообще про себя, то Зона его слышит.

Вербник прислушивался к ветру, к шелесту травы, подходил к деревьям, и прислонял к ним ухо, наносил слой влажной земли себе на щёки, засовывал скомканные травинки себе в ноздри.. Многие считали его сумасшедшим, но лишь некоторые искренне понимали.

Теперь он снова направиться вдаль, бросая свою жизнь, словно игральные кости, на магический стол, что зовётся Зоной.

Глава II: "Призраки Прошлого".

Моника осматривала Василиска с ног до головы, он молча стоял перед ней, убрав руки за спину, а в горле разведчицы будто образовался ком, она не могла проронить ни слова, и только чувствовала, как с силой бьётся её сердце. Ещё днём она была уверена, что как подсолнечное семечко раскусит "монохромного", а затем прикончит Василиска одним снайперским выстрелом в голову. Оказалось, что Монолит думает наперёд ничуть не хуже, чем например, официальные военные силы передовых стран, а конкретно в этой ситуации они действовали сразу на два шага вперёд.

Сам слуга Монолита был одет в полностью чёрный, но с тёмно-серыми внешними стальными пластинами бронекостюм, а на коленчатых деталях, и обводах вокруг рук и ног его экзоскелета были нарисованы странные скругленные символы, которые напоминали иероглифы какого-то мёртвого, или вовсе выдуманного языка.

- Сейчас ты ещё неверна. - наконец начал говорить Василиск. - Ты ещё слепа, но вот-вот всё изменится.

- Я обычная сталкерша, ищу целебный артефакт для своего умирающего отца. - соврала разведчица.

- Враньё! - монолитовец сделал акцент на последнем слоге. - Нам известно о тебе больше, чем ты думаешь.

- Что вам может быть известно? И с чего бы? - продолжала притворятся Моника.

- С того, что некий свободовец нам всё о выдал о тебе.

- Масай! Вот сука! - на эмоциях Моника выругалась по-английски, тем самым лишний раз выдавая себя.

- Этот сталкер был сильно обозлён на тебя, но не озадачивайся, тебе не придётся ему мстить.

Пол дня тому назад. Армейские склады, деревня кровососов.

Четверо монолитовцев направили свои винтовки на Масая, пока тот стоял с поднятыми руками, а под ногами у него лежало всё его снаряжение. Под обоими глазами свободовца были страшные чёрные фингалы, глаза были красными, а на переносице был наклеен широкий пластырь.

- Мужики, ну я же напрямую с вашим командиром связывался! Инфа стопроцентная, ну всё же проверено было! - пытался убедить фанатиков свободовец.

- Информация, которую ты нам дал, действительно правдивая, но откуда нам знать, что ты не привёл за собой хвост? - спросил главарь отряда.

- Да тут дело одно... Мне против вас иметь нечего, мне вообще похрен на эту войну между группировками, я тут за артами чисто, в Зоне.

- Какое дело? Не лей воду! - строго, и нахмуришвись говорил монолитовец.

- Мне нужно, чтобы одна сука сдохла, - Масай посмотрел на фанатиков исподлобья полным ненависти взглядом, - и чем скорее, тем лучше, и чтобы она знала, что это моя инициатива.

- Допустим. Излагай детали. - главарь хотел скорее направить разговор в продуктивное русло.

- В общем, через час будет сделка, пройдёт она в Лиманске между "Грехом" и наёмниками. «Грешники» арт будут продавать. Вам будет полезно замочить и тех и других, думаю, ну и как бонус - редкий арт. На мосту через канаву сделка будет. Там будет девка, американка, что ли, наёмница тоже, но она ни за кого. У девки той - винтарь, она в бой не полезет, а скорее позицию снайперскую займёт. В общем, ищите её заранее на балконах там, крышах, а то она легко нескольких вас положит, она вообще не промах, по себе знаю. Вот харю мою видите? Её работа.

- Хочешь убить девушку за разбитое лицо? Как же это подло и низко, сталкер. - презренно высказал своё мнение фанатик.

- Мне насрать на честность, или что-то подобное… Нехороший я человек, вот так скажу. Два срока было у меня, один пять, другой семь. Успел я делов натворить, короче говоря, а прощать не привык. Короче, мы друг другу ничего не должны ведь? Я тогда пойду.

- Ступай, только за снаряжением вернись на пару минут позже. Нас уже здесь не будет. Отойди на сто метров, этого будет достаточно, затем возвращайся.

- А зачем это так? - напрягся Масай.

- Потому что мало ли что ты провернёшь. Мы не хотим, чтобы ты перед нами стволом вертел.

- Ага, хорошо, ребят. О вас много плохих слов ходит, а я щас понял, что ребята вы ровные. Приятно с вами работать. Бывайте.

Как только Масай повернулся, и прошёл десяток метров, один монолитовец кивнул другому. Тот достал со спины "Винторез" с глушителем, и сделал четыре быстрых выстрела свободовцу в спину. Масай рухнул на траву, как мешок с кирпичами, а под его телом стала образовываться лужа крови. На лице свободовца осталась гримаса испуга, и сожаления.

***

- Нихрена я вам не скажу! Я патриотка своей родины, и буду стоять до конца! - Моника кричала от безысходности, тем самым понимая, что сломить на самом деле её будет не так уж и сложно.

- Неужели ты думаешь, что можешь сказать мне что-то новое? - неожиданно спросил Василиск. Монике казалось, что тот имеет скрытое желание её попытать.

- Ага, вот значит как… - уже более спокойно произнесла сталкерша, но с новой причиной для беспокойства, ведь лучше знать, что неприятелю нужно от тебя, чем не знать. - Тогда зачем вы, чёрт возьми, сломали мне переносицу, схватили, и связали?

Василиск медленно поднёс руку к лицу Моники, та дёрнулась, отвернувшись и закрыв глаза:

- Что ты хочешь от меня!?

Но намерения монолитовца были совсем не те, о которых перманентно подумала разведчица, из его ладони, сквозь перчатку, потянулись белого цвета тонкие электроразряды, после чего потянулся поток тёплого, светло-голубого воздуха, который за несколько мгновений исправил лицо Моники, чёрно-синий синяк, расползшийся на два глаза, пропал, и красивое лицо сталкерши вновь приобрело ангельский вид.

- Если пообещаешь, что будешь хорошо себя вести, то я освобожу тебя. - дал слово Василиск.

- Что ты сделал? Что это вообще было? - Моника, конечно же не понимала последнего проделанного фанатиком действия.

- Исцеление. - кратко и просто ответил тот.

- Снова какой-то бред. Ты в него веришь сам? Может, ты просто повлиял на мой мозг какими-то гамма-волнами? - Разумеется, сталкерша не верила в то чудо, которое сейчас проделал Василиск, поэтому, чтобы доказать Монике это чудо, он поднял рядом валяющийся осколок стекла, и поднёс к глазам разведчицы, чтобы та взглянула на своё полностью здоровое лицо.

- Этого… не может быть… - удивление шпионки было весьма откровенным.

- Это всего лишь малость того, на что способна Юнона.

- Юнона?

- То, что вы называете «Разбитыми Облаками» или их кодовое название «ХОС-20-14». В двигателе машины три артефакта «Лунный свет», все они зовутся Юноной.

- Одно имя на троих?

- Да, словно у триединого Бога, или три основные величины вселенной — скорость, время, и расстояние.

- И что же посередине? Скорость, время, или расстояние? - Не смотря на то, что сейчас сотворил Василиск, Моника не слишком верила всем его словам, и пока что скидывала произошедшее на очередную аномалию, или скорее на действие артефакта, ведь некоторые артефакты, например «Ломоть мяса» или «Душа» обладали свойством регенерации, правда свойство это было далеко не таким быстродействующим, но может быть, Василиску удалось достать куда более мощный артефакт.

- Посередине — всё. - ответил слуга Монолита.

- Хорошо… - у Моники не было ни желания, ни моральных сил спорить с Василиском, поэтому она была вынуждена пойти на неискреннее согласие. - Вроде как, в моём поведении нет ничего плохого, ты мог бы меня освободить.

Монолитовец достал нож, и несколькими быстрыми движениями разрезал детские скакалки, которыми была обвязана Моника. Та наконец с облегчением выдохнула, встала с кресла, и стала трогать себя в тех местах, к которым прилегали скакалки, дотрагиваться до этих мест было болезненно, настолько крепко разведчица была привязана. Шея, руки и ноги затекли, и Моника поспешно стала выполнять зарядку, чтобы разогнать кровь по телу.

- Так зачем я вам нужна? Зачем вы схватили меня в плен? - до сих пор не понимала шпионка.

- Похоже, ты и есть Юнона, её человеческое обличие. - вдруг произнёс Василиск, что порядком ошарашило Монику:

- Чего-о-о-о!? Слушай, я могу вынести всё, что ты скажешь, но это уже слишком. Меня зовут Моника, и я никакого отношения не имею к этому вашему творению.

- Кроме того, что это творение — основной объект твоего изучения? - Василиск этим вопросом ударил прямо в лоб.

- Да, кроме того… Ну ладно, хорошо, допустим я — эта твоя Юнона, и что дальше? Что ты от меня, всё-таки хочешь!? Ответь же мне!

- Этого хочу не я, а ты, просто ты ещё не пришла к этому. Но придёшь.

- Куда приду? К вам? Ваши методы порой бывают чудовищны. Чем же таким вы отличаетесь от обычных головорезов? Вы сколько угодно готовы положить народу, чтобы ваш план сбылся.

Василиск подошёл вплотную к Монике, и схватил её правой рукой за воротник, девушка напряглась, сжав зубы, чтобы выслушать сердитый ответ Монолитовца:

- Не то - вы. Взгляните на свой мир, сколько боли вы причиняете друг другу, разрушаете то же, что и построили, а я создаю возможность связаться с высшим разумом, после контакта с которым всё изменится. Но ты глупая! Да, ты неверная, потому что хочешь помешать мне сделать это.

После произнесённых слов Василиск отпустил Монику, он не хотел давить на неё, но непростой характер шпионки требовал определённой грубости в донесении той или иной мысли. Монолитовец считал, что душа Моники — есть душа Юноны, но само её сознание всё ещё принадлежит другой девушке, которой она была всю свою жизнь, но скоро ей придётся отказаться от своего прошлого, и принять воссоединение с ноосферой.

- С чего ты решил, что это сработает? Может ты занесёшь в наш мир угрозу? - однако же продолжала допытывать Юнона. Она думала, что пытать будут её, но вышло наоборот.

- Нет, я знаю что такое Зона. - совершенно уверено ответил Василиск. - Я свяжусь с ноосферой напрямую. Да благословит нас Монолит.

- Ты знаешь? А другие, значит, не знают. Ну и поведай же! - Моника крикнула на Василиска, она начинала гневаться, и пыталась завести монолитовца в тупик.

- Зона - мать всего живого, и мёртвого тоже. - стал объяснять Василиск. - Когда мы установим контакт с ноосферой, мы обретём бессмертие, и в наших руках будет нескончаемый источник энергии. Все ограничения будут сняты! Вся вселенная будет под нашим взором, и вечность тоже.

- Как же ты бредишь… - Моника помотала головой, она стояла, сложив руки, глядя на Василиска, и усмехалась, на её лице была язвительна улыбка.

- Бредят ваши политики, они врут вам тысячелетиями, но с ноосферой мы столкнулись впервые. Зона - это ничто иное, как дверь прямо туда. И я эту дверь открою.

- При помощи "Разбитых Облаков"?

- Я предпочитаю название «Юнона». - напомнил фанатик.

- Звучит невероятно красиво, но скоро за мной придут. Ты же знаешь, что за меня вступится правительство? - Моника врала про всё, прекрасно зная, что её жизнь страхует не многочисленная военная рота, а максимум небольшой отряд, так её ближайшее прикрытие — это не правительство, а контора под инкогнито-названием «Розовый Банан», и та поддержка, которую может эта контора оказать, не идёт ни в какое сравнение с первой по силе после ВСУ группировкой в Зоне.

- Мощь Монолита не сможет остановить никто на этой планете, направь на нас хоть все армии мира. - также добавлял Василиск.

- И чем же он так мощен? - конечно же не верила словам фанатика Моника.

- Он - есть прореха в бесконечность, а значит, мы питаем силу из бездонной пропасти, до краёв наполненной ресурсом. Атака на нас - игра в одни ворота.

- Монолит — голограмма, ты же знаешь это? - вопрос разведчицы был ультимативен. Да, Василиск, в отличие от других монолитовцев действительно подозревал, что Монолит не настоящий, что он является лишь галлюцинацией, вызванной пси-установкой, тем более что слухи об этом ходили и были неоднократно услышаны им в то время, когда он был ещё простым сталкером-одиночкой, но в то же время внутри своей головы Василиск задавался вопросом, который он и задал Монике:

- Что, по-твоему, есть иллюзия?

- Как что? - не совсем поняла вопрос сталкерша. - Разумеется, это то, что кажется, это то, чего не существует.

- Но если иллюзии не существует, почему она является предметом нашего разговора?

- Мы можем говорить про драконов, или единорогов, но это не значит, что они существуют. - Моника не прекращала свой скептицизм.

- Это — вымысел, но Монолит… Его я видел собственными глазами, пусть мои глаза и были обмануты тем, что кто-то или что-то создаёт этот силуэт, всё равно, я его видел, и слышал… Он говорил со мной, он говорил со всеми нами. Монолит не является физическим объектом, но всё же он существует в том виде, в котором он и представлен. Реальность есть то, что осознаёшь. Мы осознаём Монолит, и понимаем, что те, кто его нам показывает, напрямую связаны с ноосферой, дверь в которую и открывает Юнона, дверь в которую откроешь ты.

- С чего ты это вообще взял? - Моника уже порядком устала от изречений фанатика, она задала этот вопрос вполголоса, для неё он был риторическим и означал: «мне надоело слушать твой бред, и я отказываюсь продолжать это делать».

- Сейчас ты не поверишь… Нет, не поверишь. - Василиск упёр взгляд в пол и помотал головой. - Но уже сегодня ты узреешь это, у тебя не останется выбора, кроме как не принять слияние.

- А что, если я просто убегу? Допустим, прямо сейчас. - спросила Моника, ей уже начали надоедать все мысли фанатика, которые он произносит вслух.

- Дар Монолита поможет нам не отвлекаться, и возможно, тебе придётся стрелять по ногам, - ты же не хочешь этого.

- Чёрт бы вас побрал!

Главарь монолитовцев ничего не возразил против этого проклятия, а только сообщил:

- Послезавтра, около восьми утра, произойдёт выброс, но Юнона, то есть ты, впитает его мощь в своё эфирное тело, затем она освободит эту мощь из себя, многократно усиленную ноосферой, и тем самым даст искру для костра воссоединения, грань между миром живых и миром мёртвых будет стёрта…

Моника молчала, продолжая стоять сложив руки, и только кивала головой, подыгрывая.

- Вот бы мне предоставилась возможность поговорить с твоим начальством. - продолжил Василиск. - Хотя, конечно, я понимаю, что если ты так скептична к моим словам, то они вовсе примут меня за сумасшедшего.

- Ну, конечно, если ты будешь нести ту же самую пургу, что и мне.

- Мои мысли не изменчивы, и это навсегда, но с тобой я мягок, а с ними я буду разговаривать как стальной меч, холодно и остро.

- Я так понимаю, ты не испытываешь к ней особой любви.

- Они хотят сунуть сюда свой нос, и порой, в общем-то, суют, - стал осуждать Василиск, - в целях материальной ценности, какой-то гонки среди других цивилизаций... Как же это убого. Они должны знать, с чем они столкнулись, и с чем тем более могут столкнутся, если продолжат осквернять Монолит своими пороками. Моё ледяное сердце полно ненависти к ним.

- Ты знаешь, Василиск, а я бы и сама не против посмотреть на ваш разговор. Это будет очень уж интересно.

- Ты не такая, почему-то я чувствую в тебе... - Монолитовец хотел положить руку на плечо Монике, но та дёрнулась, сделав шаг назад:

- Что ты хочешь? Мне страшно даже находится рядом с тобой. Не притрагивайся ко мне.

- Нет, я просто хотел... Только хотел сказать, что я покажу тебе то, что я вижу. Я покажу тебе Монолит, ты узреешь его.

- Лучше я сброшусь вниз с этого дома.

- Ты не умрёшь от этого. Зона - моя мать, а ты дорога мне, и она не даст тебе умереть.

- С каких пор я тебе дорога? Ты видишь меня первый раз.

- Недостаточно видеть только лишь глазами. - Василиск опустил взгляд вниз, и сложил пальцы так, как ему могла позволить броня на перчатках. - Позволь, я покажу тебе.

- Что-то я сомневаюсь, что это хорошая идея. - Моника уже немного напряглась, она была готова сопротивляться. На её лице читалась напряжённость смешанная с не уходящей никуда насмешкой.

- Взгляни на всё это. - Монолитовец вытянул руку, и подошёл к краю пола. Вид был довольно красив, была видна вся простирающаяся на юг часть Лиманска. Оранжевые деревья полностью закрывали собой невысокие, в два-три этажа, дома, а над деревьями кружили стаи ворон, ожидая новый труп, которым они бы с удовольствием полакомились. За чертой города — чащи леса, уходящие вдаль, закрывающие собой линию горизонта, но прямо на этой линии стояла, никуда не пропавшая, ЧАЭС, частично перекрытая снизу сосновыми верхушками.

- Всё это принадлежит Монолиту, и его верным слугам. - заявил Василиск. - Скоро это место станет пристанищем для испустивших дух путников. Впервые, при помощи Юноны, из мира пропадёт скорбь, убийства, войны… Раньше я тоже думал, что это невозможно.

- Ого... и это что, я смогу поговорить со своими умершими предками? - агент подошла к Василиску.

- Не только поговорить, ты даже сможешь их коснутся.

- Слушай, а с тобой я поговорить смогу?

- Я не собираюсь оправляться в мир мёртвых, но...

- Кто тебе это сказал!?

Моника резко прыгнула на руки, и сделала ловкую подножку Василиску до того, как он смог понять её намерения. Слуга монолита упал, громко гремя экзоскелетом о бетон. Разведчица отлично рассчитала силу, ударяя лодыжкой по незащищённой части голени, и крупный мужик запросто свалился, ухватившись за край бетонного пола, но не стал даже звать на помощь. Затем Моника ударила ногой прямо в защищённую бронированным противогазом переносицу Василиска, но тот отцепился от края только одной рукой, затем этой же рукой ухватился за ногу разведчицы.

- Что ты молчишь!? Почему никого не зовёшь? - задала хороший вопрос Моника.

- Мне никто не нужен, когда за мной Монолит. - спокойным тоном ответил фанатик.

- А мне плевать, я упаду вместе с тобой, если ты закричишь. Я пожертвую собой.

Моника не блефовала, она действительно была готова к такому исходу событий. Понимая, насколько важную фигуру она может устранить, она была готова на всё. Впрочем, оценив ситуацию, она уже прекрасно знала, что вот-вот умрёт. Если она не упадёт, то её попросту застрелят монолитовцы, а даже если она сбежит, то вряд ли без снаряжения доберётся до сталкерского лагеря.

- Не волнуйся, я уже застраховал и твоё бренное тело. - Василиск был абсолютно умиротворённым.

Разведчица не стала медлить, упуская возможность. Она стала бить ногой по шлему Василиска со всей силы. Наконец, после нескольких ударов, Моника устала, и была вынуждена сделать роковую паузу. Она явно не справлялась, и теперь понимала, что скорее всего провалила задание, но уже точно знала, что Василиск действительно не хочет её смерти.

- Ты очень слепа, но конечно... Ведь ты ничего не видела. Я ещё тебе ещё ничего не показал. Так посмотри же. - после этих слов Василиск отпустил руки, и камнем полетел спиной вниз.

- Вот э-э-э-э-э... Фак!?.. Тзетс крэйзи! - Моника была ошарашена данным поступком.

Василиск упал на твёрдый асфальт с высоты, учитывая холм, десятиэтажного дома. От столь сильного удара, его экзоскелет частично развалился, а из шлема-противогаза повылетали стёкла. Позвоночник, череп, лопатки, берцовые и ещё множество костей были переломаны в труху.

Моника стояла и смотрела на труп, под которым накапливалась большая лужа крови, и была в полном шоке, прикрыв рот рукой, и вытаращив глаза. Она пару раз видела как человек совершает суицид, но то, что произошло сейчас, в работе Монике встретилось впервые.

Но врдуг она увидела, как труп начал светится светло-голубым цветом, затем светящийся труп поднялся в воздух, и стал парить на высоте нескольких метров.

- Что это за?.. - разведчице ничего не оставалось, кроме как не наблюдать за этой невероятной картиной. Она открыла рот от удивления, и почти не моргала, медленно и глубоко дыша.

Тело стало медленно подниматься вверх, пока не достигло Моники, затем стало подлетать к ней. Моника сделала несколько быстрых шагов назад, не на шутку испугавшись.

Когда тело достигло края, оно перестало светится, и ступило на пол.

Василиск воскрес.

- Теперь ты увидела. - произнёс слуга Монолита.

- Да. Да, я... - у Моники заплетался язык, и дрожали руки. - Боже мой... Господи Иисусе. Этого не может быть.

- Я не хотел так шокировать тебя, но ты вынудила меня сделать это. Дыши глубже, моя дорогая.

Василиск подошёл к Монике, и ласково обнял её. Та даже не стала сопротивляться, переваривая в своей голове увиденное.

***

Старинный портрет королевы Виктории заполнял своим взглядом весь кабинет. Макалистер сидел в роскошном расписном кресле, за лакированным столом из очень редкой породы красного дерева, а картина с изображением монархини висела у него за спиной. Те, кто хоть немного знал генерала, сразу бы поняли, что кабинет принадлежит не ему. Не принадлежал он и Мистеру Смиту, что сидел напротив на стуле из того же столь драгоценного дерева.

Обои в комнате были золотистыми, со спиралевидными узорами абстрактного растения, потолок был натяжным, с него свисала похожая на перевёрнутого осьминога люстра, лампы на щупальцах которого имитировали восковые свечи. По периметру комнаты висели портреты разных политических деятелей Великобритании, среди них, конечно же, Уинстон Черчилль, а также Маргарет Тэтчер, а в конце новенький портрет мэра Лондона Бориса Джонсона, естественно, никуда не делась королева Елизавета Вторая. Если на левой стене висели лидеры двадцатого века и современности, то правая же стена была посвящена деятелям викторианской эпохи, обрамления их портретов были уже несколько потускневшим, а местами даже потрескавшимся, эти картины были настоящими музейными экспонатами. Мебель кабинета же представляла из себя в основном книжные шкафы, наполненные политической, экономической, исторической, и географической литературой, все книги стояли аккурат по цветам, чёрных и синих книг было больше всего, реже встречались красные, ещё реже зелёные и жёлтые.

В комнате стояла гробовая тишина. Полминуты тому назад был очень серьёзный разговор, в котором Макалистер был весьма эмоционален, в то время как Смит, как всегда, очень робок и спокоен.

Оппоненты выбрали для разговора этот кабинет не просто так. Сюда очень редко кто заходил последние несколько лет, таким образом эта комната была чем-то вроде мини-музея. Ещё здесь была отличная звукоизоляция, благодаря обитым твёрдыми досками высокого качества стенам, и плотному как известняк гипсокартону.

- Ну, хорошо, - нарушил тишину Смит, - думаю, стоит дождаться Томаса, если мы уже всё решили.

- Знаешь, если бы не возраст, я бы и сам отправился за ней, вместе с нашим наёмником. - Герберт был очень взволнован за Монику.

- Да, вы уже говорили об этом. Несколько минут назад.

- Она мне почти как дочь. Помню её вот в шестнадцать, такая целеустремлённая девка. Наглая. Именно в этом возрасте её характер начал раскрываться. Помню, как учил её снайперской стрельбе... Я никогда не забываю своих бойцов. Никого. Тем более, не забуду этим ублюдкам, если с ней что-то случилось.

- Генерал, я знаю, что вам не понравится, что я скажу, но...

- Нет! - Макалистер ударил по столу кулаком. - Она как струя воды, просочится в любую щель.

- Вам виднее, но вы должны быть готовы.

- Боже, во что мы ввязались... Вот скажи, Смит, оно нам надо? Это стоит того, чего мы хотим?

- Генерал, это стоит и наших с вами жизней тоже. Если нужно будет умереть ради того, что мы делаем, мы будет обязаны это сделать. - пенсне Смита слегка сползло на нос, из-за того, что он слегка наклонился, и исподлобья посмотрел на офицера.

- Да уж, ты прав. Всё-таки мы встретили нечто, которое раньше никто и никогда не встречал. - тяжело выдохнул генерал, опёршись правой рукой на подлокотник кресла, а левой рукой постукивая пальцами по столу. Макалистер понимал, как много поставлено на кон, и был готов принять даже то, что Моники не станет, но при этом он утешал себя той мыслью, что его осиротелая ученица, буквально ставшая его дочерью, навсегда останется в памяти людей тем человеком, кто сделал первые фотографии «Разбитых Облаков», кто отдал свою жизнь за то, чтобы хотя бы немного развеять туман неизвестности, возникший над этой машиной.

- Это нечто позволить человечеству совершить гигантский прыжок в науке. - продолжил Смит. - Но я не позволю чтобы эти знания, и возможно, некая сила, попали в руки не к тому, к кому надо.

- Да, я тоже. Тоже не позволю. - смиренно, быстро кивая головой, произнёс генерал. - Получается, нужно быть готовым к тому, что нам придётся отправится в Зону самим.

- Мы давно обсуждали это, но думаю вряд ли появится такая необходимость. - всё ещё пытался успокоить Макалистера Смит. - Держите себя в руках, генерал. Вы же множество раз видели, как самоуверенные люди жертвовали собой, бросаясь напролом в бой, не ясно ради чего.

- Жаль что таких значительно больше, чем таких, как Моника.

- Что ж, не могу с вами тут не согласится. Я понимаю, как вы переживаете, но всё же предлагаю перевести дух в ожидании Томаса. Давайте просто молча посидим, займёмся чем-нибудь отвлекающим. Мне, например, нужно кое-что почитать.

- Ну ладно, почитай. Ты любитель.

Генерал был прав, Смит действительно очень любил читать. Он достал из дипломата широкую, и плоскую электронную книгу, и начал изучать информацию сельскохозяйственной, фабричной, и культурной инфраструктуры, оставившей свои памятники в Зоне Отчуждения.

***

Сон был довольно глубоким, и ни разу не прерывался. Изрядно устав, Вербник спал очень крепко, но проснулся как по расписанию - посмотрев на наручные, пластиковые потёртые часы, сталкер удручился, словно студент, которому через полчаса нужно было успеть на пару. 04:53 - это было время, в которое сталкеры уже во всю собирались идти в вылазку, рейд, или ходку, ни теряя ни одной лишней минуты, которая приближала к закату, после которого Зона становилась гораздо опаснее.

Отдых продлился мгновение, но это было уже в тысячный раз. Одиночка быстро поднялся на колени, и тут же стал проверять рюкзак, который служил подкладкой под голову, сверху которого было скрученное старое покрывало. То, что Вербник ни разу не проснулся, заставило его недолго понервничать за свой хабар, ведь какой-нибудь "щипач" запросто мог тихонько вытащить что-нибудь буквально из-под головы сталкера, но Слава Богу, всё было на месте.

Спал Вербник на тоненьком полосатом матраце, что лежал на твёрдом плиточном полу, в помещении, что соседствовало с комнатой технического специалиста. Возможно, тот делал шумный ремонт какого-нибудь "калаша", используя тяжёлые инструменты, но даже это не разбудило Вербника, а может, одиночке просто повезло, что под конец дня технику не пришлось браться за подобную работу.

Привыкшая к твёрдой, холодной постели спина уже не болела, и сталкер поспешно принялся завтракать. Быстро открыв боевым ножом банку нажористой тушёной свинины, Сталкер с огромным аппетитом замял её, при этом съев ещё треть полузасохшего батона белого хлеба. Во время трапезы, и после неё дико хотелось чая, но к сожалению не было времени идти в бар за ним, и ждать пока его приготовят, к тому же, пить горячее в спешке - такая себе затея, так что Вербник просто сделал несколько глотков горьковатой неотфильтрованной воды, и стал собираться в дорогу. Первым делом он надел, и ловко зашнуровал берцы, затем накинул на себя плащ, и рюкзак с торчащим дробовиком.

Солнце ещё не встало. Ещё месяц назад было намного проще, и оно вставало на час раньше, но теперь рассвет будет только через полчаса. На часах было 05:01, почти круглая минута самого начала шестого часа была хорошим знаком, и как минимум означала, что сегодня сталкер вполне себе собран, так как не теряет лишнего времени.

Около баррикад, близ развилки между Дикой Территорией, и дорогой на Армейские Склады, стояли уже сонные, потиравшие глаза, и изредка зевающие долговцы. Бойцы ночной смены, по крайней мере их большинство, даже не сразу поняли, что к ним сзади подходит вольный сталкер, и вовремя опустили руки, уже было собравшись отдавать честь.

- Ты, сталкер, случайно не на склады идёшь? - спросил Вербника один из бойцов.

- На склады. - коротко ответил одиночка.-

- То-то вижу плащец зелёненький. - долговец начал недвусмысленно шутить.

- Плащец может и зелёненький, но сам я нет. Поэтому помощь от торчков мне не нужна. - Вербник конечно же сразу понял намёк на «Свободу».

- Ну да, "зелень" в Бар редко заходит. Ладно, шуткую. - улыбнулся широкозубым ртом страж Зоны. - Ты же понимаешь, бывалый, здесь такая скукота, что все кроссворды давно разгаданы, а клетки на шахматной доске вообще стёрлись. Может, анекдот какой хороший знаешь?

- Пришёл, значит, новоиспечённый в Зону, на Кордон, - неожиданно для всех Вербник таки решил доставить веселье долговцу. - и видит какой-то безбашенный сталкер бегает туда-сюда, от деревни новичков до автобусной остановки, и обратно. Подходит значит, к двум сталкерам и спрашивает "а что это за придурок такой, что бегает туда-сюда?", а ему отвечают "так это же Неуловимый Жора", он тогда спрашивает "а почему он Неуловимый-то?", а ему и говорят "да кому он нахуй нужен-то, ловить его!».

Из семерых бойцов засмеялось всего двое, и тот долговец, что просил анекдот, не был в этом числе:

- Да ну-у-у-у... Такую пургу мне ещё бабушка рассказывала.

-Во-во. Анекдот стар как мир. - согласился с ним его товарищ.

- Ну извиняйте, не силён в юморе. Спокойного утра. - Вербник быстро прошёл сквозь заставу, выражая искреннее желание ни с кем не трепаться без какого-нибудь толка.

И снова эти собаки вдалеке, но теперь они словно волки выли на Луну, которая ещё не была закрыта солнечными лучами. Обстановка была напряжённой - волчий, или собачий вой никогда не успокаивал. Вербник шёл очень поспешно, но не бежал, дабы не тратить силы.

В предрассветной тьме одиночка увидел три человеческих силуэта. Это точно были вольные сталкеры, так как никто кроме них почти никогда не заходил на Росток. Чтобы на всякий случай удостоверится, Вербник посмотрел в бинокль, и увидел одного обмундированного в армейский бронекостюм сталкера, что шёл посередине, и двух других сталкеров в "Зарях". Вероятно, двое нанятых сталкеров сопровождали, и охраняли мастера.

Одиночка подошёл ближе, и поднял руку, давая понять, что не против поговорить с пожинателем Зоны.

- Держать на мушке его. - приказал мастер своим охранникам. Вербник вполне понимал недоверчивость опытного сталкера, и не стал возражать.

- Неспокойно там сейчас, на "Складах" и дальше. Хочешь хабара - иди на Янтарь. Это как пример. - говорил броневик приглушённым голосом сквозь шлем-маску. - Кем будешь?

- Вербник кличка. Может, слышал.

- Да вроде было раз. Я — Волга. - мастера пожали друг другу руки, Волга протянул руку первым.

- Круто. Волга... Главная у нас в России река.

- С поволжских мест я, и всегда в течении. Вот и прозвали так. Приятно встретить соотечественника. А ты сам откуда?

- Под Тулой родился, ну и вырос.

- А почему Вербник-то?

- Пасху люблю, и Вербное воскресенье.

- Глубоко верующий, значит. Уважаю такое. У нас, у сталкеров же тоже своя вера есть. - и тут Волгу понесло, он похоже философски относился к Зоне, пусть и вряд ли также сильно как Вербник. - Не у всех правда, но витает. Я вот считаю, что у Зоны разум есть, что она - высшая сила. Как и у верующих, высшая сила - Бог. Разделяешь моё мнение?

- Зона — это след Божий, Господь прогуливался по космосу, и наступил на земной шар, оставив под своей сандалией это место. - продолжил разгонять мысль Вербник. - Если Иисус — есть сын его, самый близкий к Богу человек, то Зона же — самая близкая к Богу земля.

- Любопы-ы-ы-тно… - протянул Волга. - Я запомню эту мысль.

- Правильно, запомни, но об этом сейчас нет времени говорить.

- Значит, что-то дельное спросить хочешь?

- Меня щас на заставе за зелёный плащ подкололи, типа свободовец...

- Ну и что? - сталкер не понимал к чему клонит Вербник.

- А то, что я как хамелеон, в траве спрятаться могу, и никто меня не заметит, ни одна тварь, а особенно человек. Это всё потому что я Зону уважаю, и она меня пропускает везде. Я не бахвалюсь, каждый сталкер может себя уметь вести тут, а не быть паршивцем каким-то.

- Ну, круто конечно, но только учитывай, Вербник, что щас уже не то время, - Волга считал, что может спустить верующего с небес на землю. - у некоторых сталкеров тепловизоры появляться начали, а псевдотвари и по запаху учуят. Или, ты думаешь, что Зона тебе и в таких случаях ворота откроет?

- Не знаю… - повернул голову в сторону поля Вербник. - Не знаю я, что Зона думает, но ей лучше знать… Я вот, собственно, хотел-то и спросить за обстановку. Ты вроде, говоришь, такое себе.

- Да там щас какая-то жёсткая хуйня вообще. Все как с цепи сорвались, что свободовцы, что наймы, что грешники. Давненько такого не было. Типа как война началась. Аномалия эта шуму натворила так натворила, ничего не скажешь.

- Давненько в Припяти не был, и этой аномалии ещё не видал, даже издалека. И что, прямо вот так, у всех на виду взяли и сварганили?

- Да сам прихирел! Ага! Не в лаборатории, не в саркофаге, а прямо так, открыто, блин!

- И что же это за хреновина такая?

- Да чёрт его знает. Говорят, типа излучатель какой-то сверхмощный. Может, что-то типа новой "Дуги", только намного мощнее. Может, "Выжигатель" новый, а может, новый кристалл этот, если первый ещё существует.

- Исполнитель Желаний? Хмм... - почесал подбородок Вербник. - Крайне занимательно.

- Говорят, прямо на всю Припять уже свет от этой штуки виден. Светло-голубой такой, вперемешку с синим. Красота ваще, говорят. А назвали это чудо, вроде как, "Расколотое Небо", или "Разбитое Небо", что-то в этом роде.

- "Разбитые Облака". - подсказал стоящий сзади охранник.

- Точно. Спасибо, Козырь. - поблагодарил сталкера Волга.

- Вот значит как, прямо сюрприз. И название какое интересное.

- Не знаю, не знаю. - помотал головой мастер. - Мой сердце подсказывает мне, что от этой хуёвины надо держаться подальше.

- А моё сердце меня зовёт на приключения. Голова не даёт покоя жопе, как говорится. Ты меня прямо заинтриговал... Пойду туда. - задумчиво покачал головой Вербник. - Да… пойду.

- Сталкер, говорю тебе, нахер это надо! Я, думаешь, почему до сих пор жив, и костюмчик себе такой заимел? Да потому что я всю хрень стороной обхожу!

- Это похвально, но тебе не интересно, почему я до сих пор жив?

- Не знаю, может, везение.

- Нет. Везение быстро кончается, а как я уже тебе сказал, моя фишка - быть ниже травы, тише воды.

- Ну, дело твоё, сталкер. Ладно, заговорились мы что-то, пора уже отдыхать идти.

- Погоди, так война началась из-за той самой хреновины?

- Думаю, да. Деталей вообще не знаю, но всё говорит об этом. Как-то слишком резко всё началось. Ещё вон, вчера чё было - "Монолит" в Лиманске в засаду наймов с грешниками взял, и давай их ебошить. Всех под чистую вынесли, в сухую.

- Жёстко, конечно, ну ладно... Спасибо за информацию. Сигареты куришь?

- Ну да, бывает иногда, вечерком.

- У меня тут раритет есть. - Вербник достал из рюкзака найденую вчера в "Москвиче" пачку "Беломорканала". - Сам не курю, а тебе подарить могу, за то что важными деталями поделился.

- Надо же, чё надыбал. - Вогла с неожиданной радостью принял подарок. - "Раритет" это да, такие ещё мой батёк курил в студенческие годы. Даже интересно будет скурнуть их.

- Ну а так вообще, есть чё обменять?

- Хах, ну, смотря что ты можешь предложить.

- Набор для шитья и куски рипстопа.

- Не густо, а взамен чё хочешь?

- Аптечку.

- Бля, ну была бы обычная, я бы дал, но у меня только пару армейских осталось. Мож чё сверху накинешь?

- Ну, даже не знаю... Всё так нужно. Разве что банку томатов.

- Томаты, значит. Ну, ладно, сёдня можно. Под водочку самое то будет.

Когда Вербник дошёл до шлагбаума, который, по сути, отделял территорию армейских складов от дороги, ведущей к ним, то солнечный свет уже начал продираться из-под горизонта. По пути, конечно, встретились бешеные псы, но всего пара штук, и одиночка разнёс их всё той же шрапнелью, по выстрелу на каждого.

Стал появляться слой лёгкого, поземного тумана, он был высотой не более четырёх метров, и захватывал собой холмы не полностью. Таким образом, поднявшись на почти любой из холмов, можно было наблюдать как пространство на многие километры затянуто толстой мутно-белой пеленой.

Но Вербник не любил светится. Сегодня ему повезло - туман служил верным помощником его стиля. Одиночка по такому случаю даже вытащил с пояса убранный в чехол глушитель, и навинтил его на излюбленную "Кору". Затем отстегнул сдерживающую заклёпку на ножнах, чтобы не тратить лишнюю секунду на доставание и убирание холодного оружия. Благодаря этому, он мог не только быстро достать нож, но и убрав его, схватить пистолет обеими руками, для более точной стрельбы.

Время на часах было 05:32, так что пока посторонних шумов что близ, что вдали не слышалось. Разве что кроме надоевшего лая собак, и кричащих котов. Вербник шёл медленно, опустив дробовик вниз, держа одну руку на помповом затворе, вторую на прикладе, но не на спусковом крючке, чтобы случайно не отстрелить себе пальцы на ногах.

Спустя пятнадцать минут, он дошёл до поворота в "деревню кровососов", и решил рискнуть встречей с человекоподобными мутантами, для того чтобы вдвое срезать путь, а заодно проверить пару-тройку домов на наличие чего-нибудь полезного, или даже тайника. Никто и никогда точно не мог предсказать наличие кровососов в той деревне, они то появлялись на несколько дней, то уходили на пол месяца, то снова шесть недель ошивались там.

Сталкер свернул на грунтовую дорогу, сделал несколько шагов, но вдруг остановился. Какое-то внутреннее сталкерское чутьё говорило ему, что что-то здесь не так. Одиночка перекрестился, глубоко выдохнул, и сел на колени, чтобы послушать почву. Он наклонился, упершись руками в землю, повернул голову, и прислонил ухо к холодной глиняной земле. Через несколько секунд будто что-то острое вонзилось в грудь Вербника, он испугался, и резко встал, вскинул дробовик, и начал осматривать через прицел область вокруг себя.

Тот факт, что кровососы умеют становится невидимыми, напрягал до мозга костей. Вербник слышал стук собственного сердца, но руки не дрожали, дробовик в них держался словно в тисках.

Рык мутанта заставил одиночку вздрогнуть. Он был сзади. Повернувшись, Вербник увидел ужаснейшую морду с щупальцами, но не растерялся. Выстрел в солнечное сплетение мутанта не заставил себя долго ждать. Кровосос бросился в сторону, и снова ушёл в невидимость, мутант собирался нанести сокрушительный удар когтями. Не земле от монстра осталась лужица крови, и несколько маленьких кусочков тёмного мяса, покрытой розово-коричневой кожей. Мутант бегал вокруг сталкера, делая быстрые но тяжёлые вздохи, он сильно пострадал от точного выстрела Вербника. Было даже такое ощущение, что кровосос чуть ли не боялся сталкера. Но тут мутант появился вновь, он был метрах в семи от одиночки, перед тем как уйти в невидимость, и его сильно выдавало искажение воздуха, которое создавало его тело. Прошло немногим больше секунды, как Вербник выстрелил снова, и этот выстрел был последним и летальным. Умерев, кровосос потерял невидимость, и упал в паре метров от сталкера. Второй выстрел был не менее точным, не смотря на то что мутант был невидим. Опыт решил ситуацию, Вербник знал куда стреляет.

Вставив в "Чейзер" два потраченных патрона, Вербник продолжил свой путь, минуя "деревню кровосовов". Одиночка решил не рисковать, посчитав что потенциальный хабар того не стоит. Благо, вольным сталкерам можно было спокойно разгуливать по асфальтированной дороге, тем самым будучи открытой мишенью. Спокойно относительно врага-человека, так как кроме долговцев и свободовцев на армейских складах обычно больше не было никаких людей. Дойдя до Т-образного перекрёстка, Вербник увидел громадного, жирнющего псевдокабана. Он стоял около БТР, задом к сталкеру, и жадно пожирал мёртвое тело зомби. Громадные скальные зубы врезались в плоть, и разрывали её в ошмётки, словно клещи апельсин. Мутант прогрызал зомби вместе с одеждой, и с ней же глотал. А под трупом человекообразного мутанта была огромная лужа крови.

Обычного дикого кабана можно было миновать, если он отвлечён трапезой. Но не этого. Мутант вёл себя иначе, нападая на всех, кто попадался ему на глаза. Он был совсем не против оставить Вербника на десерт, едва ли наевшись только одним зомби.

Вербник стал выбирать дерево, дабы занять безопасную, и преимущественную позицию. Для такого случая сталкер носил на поясе несколько зарядов "Жекана". Так как патронов такого типа было всего лишь несколько, стрелять приходилось крайне точно. Прошлый оптический шестикратный прицел был разбит полтергейстом, который швырнул в автомат стеклянную бутылку. Вербнику тогда не свезло. Он решил спрятать свой прицел в неприметной стиральной машине, в надежде когда-то найти подходящие инструменты и детали для самостоятельной починки, так что нужная сейчас вещь была на Свалке, к тому же в на половину убитом состоянии.

Одиночка с трудом взобрался на полюбившееся дерево, и оказался между двух стволов. Он опёрся спиной на один из них, и зарядил один "Жекан" в патронник, затем пару секунд подумав, решил зарядить запасной. Между Вербником и кабаном, не считая высоты дерева, было порядка двадцати метров. Даже на такое расстояние прицеливаться с дробовика было очень неудобно, но бывалый сталкерюга решил попробовать.

Вербник крепко упёрся левой ногой во второй ствол дерева, тем самым приняв стрелковую позицию. Он поставил локоть на бедро, удерживая этой же рукой затвор, вцепившись в него так, будто хотел продавить. Приклад Вербник обхватил с не меньшей силой, и стал целится.

Жалкая мушка ходила по сторонам, но не сильно. Нужно было выцепить момент.

Угол заданной цели был тоже совсем невелик, так как кабан стоял задом, а ждать пока он закончит жрать одиночка не хотел, ибо рисковал быть замеченным, и упустить возможность совершить атаку исподтишка.

Наконец, Вербник выстрелил. Пуля врезалась не совсем туда, куда хотел сталкер. Она пробила пасть мутанта, войдя в область немногим ниже глаза, и выйдя почти из ноздри.

Мутант завизжал, боль была ужасной.

- Блять... - тихо выругался одиночка.

Кабан перепугался, и бросился наутёк. За ним тянулся тонкий след тёмной крови.

Вербник надеялся убить мутанта, прострелив его череп, и теперь боялся что мстительное животное придёт обратно, чтобы наказать обидчика. Стрелять в мчащегося мутанта одиночка уже не стал, так как шанс на попадание становился всё меньше с каждым преодолённым кабаном метром.

Тогда, сталкер поспешил слезть и убраться прочь. Он был рад, что мутант побежал в сторону обратную той, по которой шёл путь в Рыжий Лес.

Томаса к штаб-квартире доставила всё та же машина, что возила его вчера на полигон. Они припарковалась у чёрного входа, а дверь Том открыл вчерашний чернокожий толстяк с дредами, которого он почти успел забыть.

- Привет, служивый. - протянул руку вышедший из машины Томас.

Охранник молчал, и не пожимал руку. Он просто указал Тому на дверь, в которую секунду спустя направился. Том, как и вчера, пошёл за ним.

Томас и толстяк шли по непримечательному коридору с ромбическим шахматным полом, затем зашли в лифт, и стали спускаться вниз, в подвал. Чтобы поехать вниз, охранник поддел чайной ложкой кнопочную панель, за которой была небольшая зелёная клавиатура, затем он ввёл пятизначный код. Тома это немного озадачило:

- Нихрена себе, слушай, как вы умудрились сделать такой большой подвал?

Но секьюрити снова молчал.

- Ладно, понял. Тебе не положено говорить. - смирился Том. Его действительно удивляло то, что находится под, казалось бы, обычным зданием. Вчера он был впечатлён, что под полом находится целый кинотеатр, не считая других комнат. Теперь он был чуть ли не ошарашен, когда увидел лифт. Он говорил о том, что там далеко не только то, что Липман видел вчера.

Наконец, Том и толстяк спустились. Судя по ощущениям, проехали высоту примерно трёхэтажного дома.

- М-да-а... Ну и хоромы. - ещё раз оценил "подвал" Томас.

Теперь коридоры были тёмными, с тусклыми лампами, багровыми обоями, и деревянными полами. Затем, по ширине коридора, шла довольно длинная лестница наверх. Тут охранник остановился, и указал Тому на дверь в конце лестницы.

- Благодарю. - произнёс Томас, и пошёл туда, куда ему указали. Он слегка волновался, обосновано ожидая, что разговор будет весьма серьёзным, жарким, и даже напряжённым. Том не хотел с бухты-барахты отправляться на задание, и был всё ещё обозлён на Макалистера и Смита, в то же время понимая, что генерал тоже испытывает далеко не умиротворяющие эмоции. В общем, всё говорило о том, что разговор будет очень непростой, и в этом непростом разговоре Том планировал потребовать увеличить сумму своего гонорара ещё на двести тысяч, обосновав это резким «выдёргиванием» без предупреждения.

Макалистер ходил по кабинету туда-сюда, от кресла к окну и обратно, в нетерпеливом ожидании Томаса, а для Смита время шло намного быстрее за приятным чтением. Герберт пытался опустить висящую на груди наковальню себе на ноги, но это было невозможно, ведь он никак не мог перестать думать о Монике. Начиная с восемнадцати лет, Паркер выполняла задания очень филигранно и аккуратно, при этом ни разу не попавшись неприятелю, так что Макалистер вовсе не волновался за неё, и смог согласится с самим собой, что Монике стоит доверить разведку «Разбитых Облаков», но видимо столь накалённая обстановка оказалась слишком тягостной для неё.

Когда раздался стук в дверь, генерал резко повернул голову.

- Разрешите войти? - глухо послышалось по ту сторону двери.

- Входи! - швырком ответил Макалистер.

Том вошёл в кабинет, встал смирно, и отдал честь:

- Здравия жел... - хотел было он сказать, но генерал его нетерпеливо перебил:

- Да не надо этого! Садись уже давай.

Том послушался Макалистера, и тот начал объяснять причину столь срочного начала задания:

- Моника - очень важный для нас агент. И да, посылать нам больше некого, кто-то в самоволке, кто-то на задании в другой точке мира. Искать кого-то ещё - очень большая трата времени. Сержант-майор, ручайтесь.

- Я бы согласился, если бы вы предложили мне пол миллиона. - неожиданно выдал Томас, он решил начать с самого главного для себя, не мямлить, а сказать сразу и в лоб.

Покрасневший от волнения, и нерешительности Макалистер сделал глубокий вздох. Мистер Смит поморщил лоб, и поправил пенсне.

- Хорошо! - после нескольких секунд ответил Макалистер. - Ладно! Можно подумать, у нас есть, сука, выбор.

- Я понимаю ваши эмоции, генерал, но, пожалуйста, не выражайтесь. - сделал замечание Смит.

- Как хорошо, что вы юрист, агент Смит. - Генерал подошёл к Томасу и агенту. - Быть может, вы придумаете, как нам выдержать такой серьёзный экономический удар. Настолько же серьёзный, как этот! - Макалистер сжал кулак, и замахнулся, чтобы ударить Томаса в челюсть, но тот среагировал, и увернулся, после чего генерал упал на стол. Затем, Том решил успокоить его, и заломал ему руку.

- Хуле ты творишь, генерал!? - крикнул Липман.

- Господа, прошу оставить ваши примитивные потуги. Вы только усугубляете ситуацию. - на удивление спокойно попросил агент.

- Ты охуел, Липман! Пол миллиона он захотел, блять! Мы раз в несколько лет платим кому-то такие деньги, как тебе! Ты задолбаешься тратить триста кусков! Спаси ты, сука, девчёнку! Она там одна, а ты просишь пол миллиона!? Пол, мать твою, миллиона!?? - кричал прижатый к столу генерал.

- Хорошо, четыреста. - предложил Том.

- Триста! И не фунтом больше! Отпусти ты меня уже, блять!

- А драться не будешь?

- Отпустить офицера! Это приказ, сержант!

Томас не ослушался приказа. Красный как помидор генерал поправил воротник, достал расчёску, и стал приводить в порядок волосы.

- Был бы я на двадцать лет, хоть на пятнадцать младше, я бы тебе люлей дал, будь здоров. - утверждёно сказал Генерал.

- Я не сомневаюсь. Думаю, всё же бесполезно спорить. Время идёт, а условия, как я понял, железобетонны. Ну, Бог вам судья, господа. Я готов.

Томас всё же решил для себя, что триста тысяч — и без того очень щедрая награда, и тут же понял, что перепалка с генералом не принесёт никаких плодов. Он решил попробовать поторговаться, но теперь, возможно, будет жалеть об этом, лишняя царапина на мозговой извилине, в то время как весь мозг и так истерзан сожалениями о таком изрешечённом, и непонятном прошлом.

Да, генерал был полностью прав, триста тысяч и так изменят жизнь Липмана, пусть и никаким образом не залатают его сердечную рану.

- Тебе ведь всё известно про воинскую честь, воинский долг... - дополнил Макалистер.

- Да бросьте, вчера мы говорили об этом, моё мнение не изменилось, для меня это и осталось только словами. - возразил Том. Начиная с юношеских лет, ему всю жизнь талдычили про патриотизм, про то, какую роль в жизни людей он исполняет, но затем, когда он шёл по дороге, приехав с очередной стычки, ему никто не отдавал честь, с ним даже никто не здоровался, его никто не узнавал, всем было просто плевать на него. Узнавали лишь каких-то самых высших чинов, так как их лица постоянно мелькали на экранах, а что до Тома, так он был просто ресурсом, пусть и которому весьма неплохо платили. Некоторые граждане, которых было совсем немного, яро поддерживали обычных бойцов, абстрактную армию, которая, отчасти, существовала только в их голове, некоторые имена где-то всплывали, но тут же исчезали, что со строк, что из памяти. Лондонский дождь смывал запёкшуюся на огненных югах кровь с мозольного, затвердевшего тела Липмана.

- Да ты знаешь, кто я!? Я был в Ираке, и воевал за всех вас! - кричал лысый, тупой напившийся в хлам громила в пабе, куда зашёл Томас, чтобы опрокинуть пару стаканов виски со льдом. - Благодаря таким как я, вы здесь все живы!

Том, не обращая внимания на шизофреника, подошёл к барной стойке, положил на неё купюру и заказал себе выпить. Он, как и многие посетители, догадывался, как всё закончится, и понимал, что его вмешательство едва ли на что повлияет.

- Мой племянник тоже был там, - встал из-за стола около окна зрелый мужчина, - только он близко не выёбывается так, как ты.

Свирепым, звериным взглядом, здоровяк посмотрел на перечащего, и был так агрессивен, что уже был готов разорвать его на куски, но всё же какая-то доля ума в глубине его пьяного, животного мозга говорила ему, что нужно дослушать.

- Он ослеп на один глаз, и лишился ушной раковины. Кустарная граната взорвалась сбоку от его головы, его контузило, он теперь почти что не умеет разговаривать. А если бы на его месте был ты? Но нет, этот удар принял на себя он, и тысячу раз пожалел, что согласился идти на эту бессмысленную войну.

- Он воевал за свою страну, за тебя, за твою семью! - не унимался обезумевший вояка.

- Нет, - снова возразил незнакомец, - он воевал за мировое влияние Великобритании, и ты это хорошо понимаешь. Это никак не относится к народу, а только лишь к власти. А ты, чёртов ублюдок, только позоришься здесь.

Здоровяк разъярился, разбил стакан о свой лоб, из которого затем потекла кровь, и рванулся в сторону незнакомца, вытягивая вперёд руки, но тот не растерялся, и когда расстояние между ним и воякой было не больше вытянутой руки, нанёс резкий, и чёткий удар ему в переносицу, после чего тот зашатался, и присел на одно колено. Незнакомец таким образом оглушил нарушителя порядка, а после взял его за ухо, и нанёс удар коленом прямо по его лицу, сломав нос, и заставив того лежать на полу и вопить от боли.

- Отлично сработано! - зааплодировал бармен. - Что будете, господин? За счёт заведения.

- Кружку портера, если можно. - поправляя рубашку, под одобрительные взгляды публики, мужчина подошёл к барной стойке, и получил свой честно заслуженный прохладительный напиток.

Бармен начал звонить в скорую только после того, как налил победителю пиво. Томас также смотрел на него с уважением, допивая свой стакан. Может, Том и хотел бы поговорить с этим таинственным человеком, но не хотел привлекать к себе внимания, чтобы какой-нибудь охмелённый мальчишка, мечтающий стать суперменом, или напротив — некогда воевавший старикан, интересующийся окопными проблемами современной милитари-молодёжи, не стали его расспрашивать, извивая его задолбанный донельзя мозг.

- Ну уж нет, сержант. - спорил Макалистер, не соглашаясь с тем, что воинская клятва выступающему на мировой арене государству что-то стоит. - Ведь ты решил посвятить этому свою жизнь, а теперь жалеешь!? Конечно, если тебя интересуют только деньги… Ладно, извини, сержант. - Не договорив, Макалистер хлопнул Тома по плечу, и пошёл к креслу. - Я правда сейчас очень взволнован, войди в положение.

- Знаешь, генерал, я терял друзей на войне. Об этом не расскажут в новостях. Сегодня мы с боевым товарищем разговариваем про свои семьи, дачные огороды, рыбалки с сыном, а завтра...

- Да кому ты это рассказываешь, сынок? - спокойно спросил генерал, и достал из ящика стола пачку с тремя кубинскими сигарами. Подтянув одну из сигар кверху, он протянул пачку Тому.

- А здесь можно? - немного удивился Томас.

- Тебе - да. Да и мне тоже. - офицер достал из ящика стола латунную зажигалку, и закурил. Затем положил зажигалку на стол. Том повторил за ним, а Смит прикрыл нос ладонью.

- Отличное курево. - оценил сигару Томас.

- Ещё бы, кубинские. Ответь мне: ты готов к заданию?

- Конечно, нет, но понимаю, что придётся... Придётся быть готовым. Готов морально, я смирился, но по факту я ещё очень сырой. Спасти девушку — дело благородное, это не то же самое, что плясать под дудку правительства, далеко не то же самое.

- Хорошо. - наконец-таки, пусть и вынужденно, согласился с Липманом офицер, поставив в их споре, что длился со вчера, точку. - Пусть будет так. Главное, чтобы ты был мотивирован. Хоть как-то.

- Вы знаете русский, мистер Липман? - вдруг спросил Смит, и Томас сразу же посчитал, что это хороший вопрос.

- Поверхностно. - с небольшой досадой ответил Том. - Нас учили множеству языков в военной академии, каждый язык понемногу. Это была вторая академия по счёту, переподготовка для перехода в другое подразделение. Языкам нас обучали, потому что мы были дроп-бойцами, нас могли высадить в абсолютно каждую точку мира. Хотя дальше Афганистана я нигде не был.

- Отвечай, пожалуйста, более кратко. У нас мало времени. - вмешался Макалистер.

- Есть, сэр. - с долькой сарказма в голосе ответил Том.

- К сожалению, товарищ генерал прав, - одёрнул агент. - но нам нужно совершить небольшую проверку. Скажите, пожалуйста, по-русски "Кто ты?".

- Это просто. - Том прекрасно задал этот вопрос по-русски.

- Хорошо, теперь "Где я?"

- М-м-м... - подумал несколько секунд Томас, но всё-таки справился с заданием.

- Хорошо, допустим. Теперь скажите "Я не доверяю тебе".

Это задание для Тома было гораздо сложнее, он приложил кулак ко лбу, стиснул зубы, и затем, после небольшой затяжки, сказал:

- (Я не дружу с тобой).

- Нет, вы сказали "я не дружу с тобой". Это немного другое, но смысл примерно тот же. Думаю, вас поймут в этом случае, но есть случаи и другие.

- К счастью, все понимают язык пули. - пафосно сказал Том.

- Стрельба - риск. Хорошо, последнее, скажите "Мне нужна еда, медикаменты, и патроны".

- Ну нет, сдаюсь. - отмахнулся Томас.

- Подумайте, мистер Липман. Вспомните. Всё равно, скорее всего, вам придётся это делать в процессе задания.

Томас напрягся, он был полностью погружён в свою голову, и спустя минуту выдал:

- (Мне нужно... хлеб, и... лечение, и... э-э-э-э... пушка).

- Что ж, могло быть и хуже.

- Ну да, согласен, я не силён в русском. Это очень сложный язык, я заметил ещё в академии. Он сложнее немецкого, итальянского, французского...

- Там, на задании, в Зоне Отчуждения, - начал предупреждать Макалистер. - тебе придётся как можно сильнее скрывать откуда ты. Нам не нужны лишние свидетели того, что ты британский наёмник.

- А почему сразу наёмник? Может быть, я обычный сталкер, но только из Англии?

- Мы не может точно знать, кто встретится вам на пути, Мистер Липман. Может, это будут люди, которые всё поймут, например, по дрожи в вашем голосе. В мире хватает умельцев распознавать ложь. Может, это будут обычные гонцы за удачей, а может и специальные агенты, которые ведут себя как обыкновенные сталкеры.

- То, что ты англичанин, у тебя скрыть, конечно, не получится, - дополнил генерал. - но важно, чтобы никто не узнал про тебя больше, чем национальность.

- Совершенно верно. Вы можете дать гарантии, что справитесь с этим?

- Отвечу честно - не могу, но я буду стараться.

- Мы надеемся на ваш талант, Мистер Липман. Я хорошо знаю русский, и как я уже говорил вам, я буду на связи круглосуточно. Генерал Макалистер будет заходить на канал связи лишь иногда, но я буду с вами постоянно. Кроме того… - сделал небольшую паузу Смит. - на вас будет надет прототип японского высокотехнологичного костюма, шлем которого будет служить автопереводчиком как ваших слов, так и того, кто вам будет что-то говорить.

- Вот так сюрприз! А зачем тогда вы вообще спрашивали про моё знание русского? - вдруг спросил Том.

- Сержант! - встрял Макалистер. - Тебе же сказали: меньше вопросов. По сути, у нас на счету каждая минута!

- Ладно, ладно, я извиняюсь... Наверно, я так и не докурю эту огромную, и замечательную сигару, и не узнаю зараннее, что это за дивный костюм.

- Да Господи, бери с собой. Это не сигарета, курится и повторно. - Генерал положил на стол две остальных сигары в пачке. - Бери все три. Может, если повезёт, даже обменяешь их на ценный артефакт. - Макалистер улыбнулся буквально на мгновенье, затем вздохнул и потёр руки. Не совсем понятно, что вдруг натолкнуло генерала на то, что он внезапно решил пошутить, не смотря на своё омрачённое состояние.

- Итак, Мистер Липман... - начал Смит, но нетерпеливый генерал перебил его:

- Итак, Мистер Липман, финишная прямая. Я вызываю вертолёт.

- Что ж, этот костюм является также компактным экзоскелетом, мистер Липман. - Для придания своим словам впечатления, агент посмотрел на Томаса слегка исподлобья. - Это действительно очень продвинутая разработка. Да, она пока что толком не учавствовала в боевых действиях, но...

- А как ко мне отнесутся сталкеры в этом виде? - отрезал Том.

- Вы не знаете, как выглядит этот костюм, мистер Липман. Видите ли, он не слишком отличается от обычного военного комбинезона, разве что он белого и чёрного цветов.

- Такие комбинезоны тоже бывают, но встречаются редко. - согласился Томас.

- Да, я знаю. Впрочем, сталкерский комбинезон "СЕВА" практически чёрный. Ваш костюм будет оснащён замкнутой системой дыхания, превосходной пулевой защитой, также превосходной защитой от электрошока, огня, химии, и что очень важно, радиации. Кроме того, костюм даст вам возможность нести на себе около двухсот восьмидесяти фунтов без ощущения веса. Этот элемент снаряжения обошёлся нам в сто тысяч долларов. Пожалуйста, сохраните его в целостности. Это, к слову, напрямую относится к вашему вопросу — зачем я спрашиваю вас про знание русского: видите ли, состояние шлема очень тесно связано с функцией автоперевода, если внутренняя проводка будет, повреждена, то…

- Хорошо, это я понимаю, постараюсь меньше получать по морде.

- Не волнуйтесь, я буду предупреждать вас об опасностях практически постоянно. - Смит всё никак не унимался в своих попытках привести Тома в насколько это возможно спокойное состояние.

- Смит, слушай, а может всё-таки лучше уже на "ты"? Об этом я просил ещё вчера. Я так понимаю, нам с тобой долго придётся контактировать...

- Извините, но нет. Я не разговариваю на "ты" с коллегами, но если хотите, то можете не обращаться на "вы" ко мне. Надеюсь, вы меня поймёте.

- Ну, хорошо... - развёл руками Том.

- Ваше вооружение мы уже обсуждали вчера... Напомнить?

- Да нет, я помню.

- Хорошо. Вертолёт приземлится на крыше этого здания. Пока что не будет терять времени, и пройдём краткий курс...

На самом деле, Томас в полной мере ещё не осознавал то, что прямо сейчас отправляется на задание. Его мозг просто не был готов к этому. Его будто вырвали из его квартиры, разбив гигантским кулаком балконное стекло. Затем громадные пальцы обхватили его за пояс, и унесли куда-то далеко, за последнее, скользящее по горизонту, облако.

Во лбу чувствовался лёгкий, как дуновение ветра, но немного колкий холод, а в ладонях обволакивающее тепло. Аппетита не было вовсе, а в груди чувствовался кусок чего-то твёрдого и тяжёлого, что можно сравнить с самородком железной руды.

Его суженная. Он вспоминал её лицо, но лицо его маленькой дочери светилось ещё ярче. Та утерянная в Афганистане фотография полной семьи, именно она сейчас встряла в голове. На этой фотографии также присутствовал маленький Рональд, старший сын Тома.

- Давно не видел их? - спросил подсевший рядом Гарри. Он даже слегка напугал Томаса, из-за рёва самолётного двигателя его шаги едва были слышны.

Том смотрел на фотографию уже несколько минут. Где-то через четверть часа группу должны были сбросить с парашютами в тыл Талибана. Фото придавало немалых сил Тому, что перед прыжком было ему крайне необходимо, ведь вскоре он встретится с врагом лицом к лицу, а за спиной врага — полупрозрачный, чёрный череп, образовавшийся из нефтяного дыма, и поджидающий Томаса, чтобы заглотить его.

Но случится это не сегодня, и не завтра, не через неделю, или год… Этого не случится никогда. Благодаря одной единственной фотографии.

Малютка Вайолет страдает от рака почек, он только на второй стадии из четырёх существующих, и где, как не на войне заработать быстрые и большие деньги? Играть в казино? Для этого надо быть хотя бы покерным гроссмейстером, или придумать, как обмануть полумифический магнит в колесе рулетки. Игорной рулеткой была и вся жизнь, которую уже не обманешь, тем более что на войне жизнь — твоя ставка, хоть и против которой очень привлекательный приз в виде целой кучи зелёных пачек, и Томасу была нужна эта сумма. Нужна, чтобы спасти собственную дочь.

- Давай нашу машину! - в громкой ссоре предлагала взбешённая Кармен. - Зачем нам такая дорогая машина? Этих денег вполне хватило бы на лечение!

- Вайолет лечится за счёт государства, чего тебе не хватает? - никак не мог согласится со своей женой Том. - Благодаря тому, что я периодически нахожусь в зоне боевых действий, ей дают лучшие лекарства, о ней заботятся лучшие врачи мира! Через неделю ей уже сделают операцию!

- Операций — несколько, а очередь на бесплатные операции огромна, следующая будет только через несколько месяцев, на всё-про-всё уйдёт два или три года, за это время состояние Вайолет может ухудшиться!

- Кроме того, чтобы Вайолет как можно быстрее сделали операцию, ты хочешь, чтобы я покончил с военным делом, но я дал клятву, что…

- К чёрту твою эту клятву! - ещё громче, взмахнув руками, крикнула Кармен. - Ты дал её лет в восемнадцать, когда был ещё совсем дураком! Ты думаешь, я не помню, каким придурком ты был даже в двадцать с небольшим!?

- Я про другую клятву, про присягу! - уточнил Том. - Её ни в коем случае нельзя нарушать!

- Даже в случае, когда твоя дочь при смерти!? Какая-то клятва тебе дороже собственной дочери!? - Кармен была максимально изведена на эмоции, она нанесла Тому толкающий удар ладонями в грудь, во время которого пряди её волос растрепались.

Рональд находился вверху, в своей комнате, и даже оттуда слышал ругань своих родителей. Мальчик понимал, что мама снова не в себе, она преувеличивает, но делает это не просто так. Рону тоже хотелось куда чаще видеть своего отца, он чувствовал, как переживает мать, как она меняется под давлением эмоций, выплёскивая из себя пассивный негатив, но и иногда срываясь на нём за малейший проступок. Ребёнку было очень некомфортно внутри своей семьи, и он понимал, что всё это из-за войны, а точнее из-за стремления отца как можно скорее на этой войне оказаться, дабы исполнить своей долг перед родиной.

Родина. Долг. Честь. Присяга. Рон лишь косвенно понимал значение этих слов, и мотивация отца была для него очень далёкой, картина в голове мальчика была очень простой — Том наплевал на семью, ему нужно было только пострелять, в то время как на самом деле тот размышлял совершенно иначе, и тот как он это видит, изо всех сил пытался показать маме, но она не принимала это, и никогда бы не приняла.

- Да, уже порядка месяца... - сухим голосом ответил Томас своему соратнику. - Точно не знаю, после первой недели я перестал считать здесь дни.

- Время тянется здесь... Сука, как расплавленный сыр на свежеприготовленной пицце.

- Верно. - Том посмотрел сослуживцу в глаза, и кивнул головой. - Что, скучаешь по лондонским кафе?

- Душу бы продал! - слегка ударил кулаком в грудь Гарри.

- Давай только не в этой жопе мира. - твёрдо, и серьёзно сказал Том.

- Не в этой... - со вздохом повторил сослуживец.

Это был 2002 год, апрель. Начало войны с Аль-Каидом. Месяц назад Томас заключил круглый контракт с военным министерством Великобритании. Он должен был два месяца участвовать в боевых действиях против талибов, и отправлять наверх хорошие отчёты, а каждый плохой отчёт существенно уменьшал сумму его премиальных. Впрочем, вести боевые действия получалось у Тома весьма неплохо, по крайней мере, до этого никаких страшных косяков за ним не замечалось.

Отряд из двенадцати закалённых в боях и тренировках бойцов должен был высадится на линии фронта, рядом с базовым лагерем армии США, и оказать американцам поддержку.

- Ты знаешь, помимо семьи, из моей головы не выходят те пятеро... - сменил тему Том. - Насколько правильно я поступил? Может, я отпустил кровожадных убийц, которые погубят намного больше невинных жизней... Я не знаю, что ожидать от этих балахонщиков.

- Не о том думаешь, солдат! Думай лучше, как сейчас будешь убивать, а не о том, как ты спасал. - строго ответил Гарри.

- Да уж, война есть война.... - на этих словах Томас закончил свою мысль. Он послушал, что ему сказал сослуживец, и решил отказаться от терзающих раздумий.

- Вот знаешь, мне сегодня такой сон приснился... - начал рассказывать Гарри, но тут в грузовой отсек вбежал чернокожий пилот, и стал кричать:

- Полундра, парни! Радары заметили ракеты! Пока мажут! Установки далеко! Прыгайте сейчас же! Я разворачиваюсь!

- Да какого хуя бля!? - раздосадовался пылкий лысый здоровяк, и так, будто пилот сам был виноват.

- Не выёбывайся! Нас щас взорвут нахуй! Не понял!? Парашют в зубы, и на выход! Прыгаем, прыгаем!

Здоровяк ничего не ответил в след спешащему в кабину пилоту, а только лишь опустил свой недовольный, но всё же смиренный взгляд, и стал готовится к незапланированному прыжку к чёрту на рога.

- Видишь, Том, тут и подумать-то о чём-то некогда, бля... - сказал Гарри и резко встал. Бойцы закопошились, стали одевать парашюты, пояса, рюкзаки, разгрузки, проклиная всё на свете, кругом так и был слышен мат. Столь неожиданное заявление пилота оставляло за собой множество вопросов — почему не было данных о ракетных установках? Почему не доложила разведка? Почему этот самолёт оказался первым, кто стал жертвой этих установок? Но на то, чтобы задать эти вопросы совершенно не было времени, не было времени даже на то, чтобы полноценно, хотя бы даже морально, подготовиться к прыжку.

Через полминуты отсек начал медленно открываться, в парней ударил сильнейший поток ветра, теперь даже человеческий крик не был бы слышен, а прищуренные глаза были открыты лишь наполовину. Против такого ветра бесполезно было идти пехом, нужно было прыгать только с разбегу. Первым это сделал, самый маленький, и возможно, самый храбрый боец. Он был сто шестьдесят три сантиметра ростом, солдат резко метнулся, и уже через три секунды прыгнул, расставив руки. За ним незамедлительно последовали остальные, Томас прыгнул пятым.

Сначала он жутко боялся, и как и все, он думал что будет несколько больше времени для того, чтобы подготовиться к прыжку. Эта ситуация тогда научила Тома ничего не планировать, и быть всегда на взводе, особенно находясь на военной операции.

Когда сами ноги Томаса побежали вдоль отсека, его мозг ещё не осознал того, что он делает. Что-то кольнуло в его мозжечке, а сзади его будто бы слегка подтолкнула чья-то очень холодная рука. И тогда, он рванул с места как угорелый, тем не менее понимая, что каждая секунда задержки обеспечивает разницу в две сотни метров между точками приземления бойцов.

Когда Том прыгнул, его тело обдало мощным потоком ветра полностью, и отвело от самолёта на всё те же двести метров. Бьющий по ушам ветер заглушал невыносимый рёв самолёта, и этот шум становился всё тише, чем дальше по инерции летело тело Томаса. Липман закружился вокруг своей оси с такой скоростью, что его начало тошнить, но постепенно кручение замедлялось, пока наконец не прекратилось. Пока Том крутился, то потерял ориентацию в пространстве, и никак не мог найти на небе летящий самолёт, а его невыносимый до этого звук стал намного тише, но всё ещё бил по ушам. Том увидел самолёт спустя секунд десять, смотря на него, было еле видно ещё несколько чёрных точек, которые затем почти сразу же растворились, этими точками были бойцы из отряда Липмана. Том понимал, что следующие несколько часов отряд будет восстанавливать свою целостность, ища друг друга. Сам же самолёт был уже совсем маленьким, и продолжал уменьшаться, улетая всё дальше и дальше, тем самым всё больше сжигая надежду на спасение.

Ещё через несколько секунд по всем мышцам тела почувствовалась резкая, ноющая боль. Томас не сразу понял, что это из-за того, что он бежал против колоссальной силы ветряного потока. Он и сам не понял, в порыве адреналина, что проходит сквозь это препятствие. Наконец, в плане горизонтального полёта, тело Тома начало тормозить, и траектория его падения стала всё больше походить на узкоградусную дугу.

Том решил повернуть своё тело на сто восемьдесят градусов, чтобы видеть, далеко ли ещё до земли. Тем не менее, сила инерции ещё немного продолжала действовать, и Томас не прекращал крутится вокруг своей оси, но делал это уже гораздо медленнее. Расставив руки и ноги в стороны, его тело встретило сопротивление воздуха в большем объёме, и вращение полностью прекратилось через пару мгновений.

Увидев с высоты в несколько тысяч метров ландшафт Афганистана, сторонние мысли сразу куда-то отбросились. Теперь мозг думал ни о чём ином, как не о удачном приземлении. Из-за преимущественно горной местности страны, приземление на её территории зачастую вызывало трудности. Вдруг Том услышал еле слышный взрыв, и сразу понял, что одна из ракет таки попала в самолёт. Посмотрев через плечо, Томас увидел уже миниатюрный самолётик, размером не больше ноготка, но от него уже шла растущая полоса чёрного дыма, которая была отчётлива видна. Приглядевшись, Том увидел, что дым идёт из левого крыла. Конечно, если бы дым шёл из правого крыла, это вряд ли можно было бы понять.

- Сука... Мрази. - произнёс про себя Том.

Но всего лишь одна ракета была не так критична для самолёта. Лишившись даже обоих крыльев, опытный пилот ещё мог удачно приземлить то, «на чём он сидит».

Том падал где-то ещё минуту, после чего наступил момент, когда нужно было раскрыть парашют. Боец дёрнул за кольцо, и его резко откинуло назад, с обжигающей болью дёрнув за плечи. Благо, сегодня ветер был не таким сильным, и Тома не уносило ещё дальше от и так неизвестных позиций своих товарищей.

Он уже видел примерное место своего приземления, это было ущелье средней ширины, которое заворачивало направо и шло к небольшой пропасти. Том старался попасть на скальный порог, чтобы идти среди булыжников, и не попасться на глаза врагу, которого вполне вероятно можно было встретить и здесь. Выбрав такую точку посадки, Липман больше всего хотел иметь возможность быстро спрятаться.

Приземление было не из лучших, но и не самое неудачное: Томас попал как раз-таки на один из булыжников, и чуть не грохнулся с него. Проскользнув по камню ногами, и тем самым замедлив спуск, он мягко приземлился задницей на пологую сторону булыжника, и аккуратно съехал с него.

Сняв с себя ранец, и выпутавшись из парашюта, Том стал "обыскивать" себя, он хотел удостовериться что при нём всё необходимое. К счастью, это было так. Три осколочных гранаты, три светошумовых, и две дымовые. Закреплённая на рюкзаке заряженная американская винтовка М4, на разгрузке к ней ещё пять магазинов. На поясе боевой нож М9, и итальянский пистолет "Беретта", тоже заряженный, и четыре магазина к нему.

Торс и голову Тома защищали кевраловые бронежилет и шлем. Наколенники и налокотники уже были выполнены из ударопрочного пластика специального вида. Чистый пустынный камуфляж Тома так и говорил о том, что он высадился с самолёта (или вертолёта), или был доставлен с группой на военном грузовике. Последний вариант был менее вероятен для тех, кто знал о падении самолёта, так как Том был не с группой а один, а впрочем, мало ли кто-то мог что-нибудь подумать, в здешних условиях первые мысли могут быть абсолютно какими угодно, и диаметрально противоположно отличаться от вторых.

Томас сжал кулак, глубоко выдохнул, и попытался собраться с мыслями. Он понятия не имел куда ему идти, и что его ждёт впереди. Может, ему повезёт и вскоре он найдёт кого-нибудь из своих товарищей, а может где-то там, далее по ущелью, засела дюжина вооружённых талибов.

Была не была, Том собрался с силами, и стал двигаться вплотную к скале. Он медленно и легко совершал широкие шаги, тем самым стараясь максимально экономить энергию.

Когда Том завернул за клин скалы, то увидел довольно узкий порог, за краем которого - пропасть. Он перешёл на аккуратный узкий шаг, и старался не смотреть за край. Пройдя пару десятков метров, Том наткнулся на громадный булыжник, который преграждал дорогу. Гигантский камень был в ширину метров пять, а в высоту три, и торчал из трещины скального порога. Большая часть булыжника находилась сверху. Вероятно, когда-то этот камень, возможно даже несколько сотен лет назад, упал с вершины скалы, и образовал под собой трещину. За столько времени его так никто отсюда и не вынул, хотя вряд ли это возможно сделать без помощи тяжёлой строительной техники. Очевидно, через булыжник придётся перелезать. Том подошёл к камню, чтобы схватится руками за его верх, но вдруг увидел на нём какие-то символы, но находились они за слоем песка. Томас смахнул песок и увидел палочного человечка, в руках которого было длинное копьё, а рядом с ним было нарисовано какое-то непонятное существо с мордой ящерицы, когтями тигра, и ногами жабы, далее — до боли мелкая, и даже труднодоступная к удобному прочтению надпись на языке пушту, которую Том прочитать, конечно же не смог, выглядела она так: "دا ډبره د لوړو قدرتونو لخوا مستقیم له اسمان څخه راغورځول شوې وه. هغه د فاني نړۍ څخه د مارشل آرټ نړۍ ته دروازه ده، او که تاسو هغه ته ماتې ورکړئ، تاسو به هغه هلته ومومئ. او ستاسو ځای ستاسو انتخاب دی."

"Какая-то старинная надпись. Возможно, какая-то история, миф, легенда... Скорее всего, ничего особенного, такого в этой стране полно". - подумал про себя Томас.

Том влез на камень, с него открылся небольшой вид на округу. Лишние два метра высоты сыграли свою роль: за каменным хребтом, что служил параллельным краем пропасти, были видны квадратные, белые дома, а точнее их верхние этажи и веранды. Афганская деревня находилась примерно в сотне метров от Тома.

Казалось бы, повезло, приземлился рядом с хоть какой-то цивилизацией, но Томас не ожидал, как его встретят в этой цивилизации.

"Иди туда. Иди. Не бойся." - Том услышал таинственный голос, и не мог понять, откуда он раздаётся: то ли он звучит в его голове, то ли из пропасти.

- Что за херня!? Ты кто?.. Это что, всё из-за камня что ли!? - перепугался Том.

"Да, это я оставил рисунок и надпись на камне, но глыба тут не при чём. Тебе просто нужно послушаться меня".

- Да нет, нет... У меня просто галлюцинации. От шока. Что-то типа контузии, или...

"С тобой всё в порядке, и если хочешь, чтобы так продолжалось дальше, слушай меня. Тебе нужно в деревню".

- Докажи, что ты не моё воображение.

Томас уже сам не понимал, что он делает. Факт разговора с самим с собой, со своим воображением настораживал его через секунду после того, как он вполне естественно отвечал этому странному голосу из ниоткуда, как ни в чём не бывало, и то, что Том так спокойно отвечает, ещё больше настораживало его после каждого ответа, и спокойствие это с каждым разом всё пропадало всё дальше.

"Сейчас ты слезешь с камня, и посмотришь на его обратную сторону. На ней нарисовано человеческое лицо, смотрящее прямо, и вокруг головы - солнце. Слева и справа от лица надписи на языке пушту. Ну же, посмотри, Томас."

- Ты ещё и моё имя знаешь!

«Я знаю про тебя больше, чем твоя мать, Том. Даже больше, чем ты про себя знаешь сам. Давай, посмотри уже на вторую сторону камня».

Томас боялся смотреть на камень с той стороны, оба варианта были для него пугающими: если он увидит то, что ему говорит голос, то он испугается этой неведомой, мистической встречи с чем-то потусторонним, а если не увидит, то испугается за своё психическое состояние, и то, как оно подействует на его следующие несколько часов или дней близ горячей точки, или даже внутри неё.

И между тем, Том не знал какой вариант страшнее.

Не спеша, с опаской, Томас слез с булыжника, и взглянул на его обратную сторону. Увидав на камне тот рисунок, который описывал голос, Том обмер.

- Что за?.. - недоумевал Липман.

«Я доказал тебе, Том? Этого достаточно?» - вновь появился голос старика.

- Нет, нихрена! Это какой-то слуховой трюк! Я знаю, что ты здесь! Выходи! - Том снял с пояса Беретту, и направил её вперёд, он ни на шутку напрягся.

«Тогда почему ты не слышишь эха?.. Да уж, зря я начал так резко. Нужно было тебя подготовить».

Вопрос про эхо Том посчитал очень ловким, он поставил Липмана в тупик.

- Окей, допустим, ты разговариваешь со мной телепатически. Ты говоришь, чтобы я шёл в деревню, а значит, ты там?

«Нет, пока не там. Но ты меня вызовешь. Сейчас я нахожусь в промежутке между материальным и духовными мирами».

- Ну трындец...

«Понимаю, для тебя это очень необычно. Ты зайдёшь ко мне в дом, разожжёшь камин, и нарисуешь на полу символ, который найдёшь под столечницей».

- Что за хрень? Что ты мне втираешь?

«Я знаю, ты послушаешь меня. Я чувствую это».

- С чего бы?

«Потому что здесь - я твой единственный помощник. Ты предпочтёшь послушать меня, предпочтёшь рискнуть. Я знаю это, потому что я прекрасно знаю тебя, и зачем ты вообще здесь».

- Зачем я здесь? - Томас вывел этот вопрос за скобки. - Чёрт подери, не «зачем», а «почему», а потому что… - Том сделав паузу, поняв, что обладателя незнакомого голоса можно подловить:

- Если ты всё обо мне знаешь, тогда скажи, как я оказался около этого грёбаного валуна?

«Ты совершил экстренный прыжок с самолёта» - вполне ожидаемо ответил голос, но Томасу всё ещё было мало верных ответов:

- Да ты мог прекрасно видеть падающий самолёт, тем более что он оставил позади себя плотный дымный след. Фигня. Лучше скажи мне вот что, какой мой любимый фильм?

«Леон» - ответил незнакомец, и снова был прав.

- Чёрт! Да как ты… - на этот раз Том почти удивился, но всё ещё не был доволен:

- Ладно, может, где-то и хранится такая информация, она не такая уж и глубокая. Скажи тогда мне другое…

Том почесал свою переносицу курком пистолета, напряг глаза, придумывая вопрос позаковыристей, но голос торопил его:

«Том, у нас не так уж и много времени»,

- Достаточно, чтобы потратить на проверку. Ладно, как тебе такой вопрос… Что я сказал Кармен, когда врачи дали мне подержать моего сына, как только она его родила?

«Ты ответил что его глазки похожи на два озера в фоне ночного, лунного неба».

- Нет, я понял, я точно схожу с ума. - Томас не верил, что какой-то случайный человек, или даже секретный агент мог знать про него такие доскональные подробности, и твёрдо решил, что просто-напросто сошёл с ума. Видимо, что-то за последние пятнадцать минут так сильно повлияло на него, может, сильный ветер задул его мозги, а может, невыносимый рёв самолёта нанёс вред его мозгу, но что-то явно было с ним не так, и смотря на эту проблему, было очевидно, что ни в коем случае не следует упускать её из виду.

«Ладно, так уж и быть,» - решил про себя Том. - «пусть этот голос так и продолжит со мной общаться, раз уже я понятия не имею, как от него избавиться. Может быть, это моё внутреннее нутро, инстинктивный голос души, который подсказывает мне первое слово, а как известно, первое слово чаще всего оказывается самым верным. Я попал в экстремальную ситуацию, и этот голос пробудился во мне, как некая подсознательная сила, чтобы спасти мою жизнь, включился режим выживания… Может, это не сумасшествие, а лишь обыкновенное проявление ответной реакции на угрозу для жизни».

«Что тебе остаётся?» - спросил голос. - «Либо ты идёшь в деревню, где тебя ждёт неизвестность, либо идёшь вглубь пустоши, где тебя ждёт… угадай что.»

- Неизвестность — сразу понял Томас. - Ну да, выбор действительно невелик.

«Ступай в деревню, Том.»

- Господи, какая же срань... - со вздохом сказал Томас, и спустя пару секунд задался вопросом, почему голос умолк, тут же попытавшись вернуть его. - Эй, как тебя вообще зовут!?

Но в ответ только ветер с лёгким свистом ударял в скалы.

- Ну хорошо, вперёд... - решился Том, он убрал пистолет обратно в кобуру, и стал спускаться вниз по камням.

Между двумя стеноподобными скалами был узкий проход, Том прошёл через него, и тут деревня была как на ладони, хотя, скорее, это была не деревня, а небольшой городок.

Каждая хижина была в форме прямоугольника, обычно с плоской, и редко с трапециевидной крышей. Большинство домиков были одноэтажными, в два с половиной раза реже встречались дома с двумя этажами, трёхэтажных же зданий было всего пять, и находились они преимущественно в центре городка. Окружён же этот посёлок был всё такое же белой стеной, она была довольно низкой, не больше полутора метров в высоту.

Том стал спускаться ниже, и когда оказался на земле, то обнаружил себя среди высоких обколотых камней, пройдя через которые, Томас наконец-то увидел более-менее нормальную дорогу. На дороге было множество чётких, и тёмных следов от колёс тяжёлых телег, а контуры следов человеческой обуви были едва различимы.

Томас не спеша пошёл в сторону городка, он не горел желанием посещать это место, но он должен был преодолеть себя, по крайней мере, так говорило его сердце.

Наконец, Липман увидел городские ворота, около которых стояло два вооружённых охранника, также одетых в пустынный камуфляж. Один из охранников, увидев Тома, направил на него винтовку Мосина, и крикнул что-то неразборчиво. Ничего не поняв, Том не придумал ничего, кроме того, как поднять руки вверх.

Не убирая Тома с мушки прицела, охранник стал поспешно подходить к нему, и когда расстояние между Томом и ним было всего несколько метров, он сказал:

- Ти сольдат, я это вижю. Какая армия?

- Британская. - ответил Том, удивившись тому, что афганец хоть и со своим акцентом, но говорит на английском.

- Брытания - хорощо. Иди, - сказал афганец и вильнул винтовкой. - нё бес плёхого разьного.

- Рюки! - крикнул охранник, когда Липман посчитал что может опустить руки. - Бес плёхого.

Пройдя несколько шагов, Томас увидел как второй охранник также направил на него винтовку.

- Орузие - на жемлю! И граняты тоже! - сказал в спину первый охранник.

Делать было нечего, Томас повиновался.

- Иди! - повторил охранник.

Не сводя оружие с Тома, афганец подобрал его оружие с гранатами, и сказал слово "иди" повторно.

- Кто ты? - спросил Томаса второй охранник уже с куда более приемлемым акцентом, когда он уже подошёл к воротам. Не успел Том ответить, как его перебил афганец, стоящий за спиной, второй охранник ответил ему что-то грубое, и повторил вопрос Липману:

- Кто ты?

- Я - солдат британской армии. - честно ответил Том.

- Если так, то хорошо. Я догадываюсь, как ты оказался здесь. Мы видели тебя, когда ты спускался на парашюте, а кроме этого заприметили как самолёт задымился чёрным, полоса дыма была видна далеко.

Охранник говорил чётко, уверенно, и с внушительной доходчивостью, сразу был виден его высокий интеллект, он обладал острой харизмой, и старался смотреть в глаза Тома, пока тот лишь отворачивал голову.

- Нас засекли вражеские радары, и начался ракетный обстрел. Нам ничего не оставалось, кроме как не совершить общий эвакуационный прыжок. - отчитывался Том.

- И ты не знаешь, где другие члены твоего отряда?

- Конечно нет, они могут быть в километрах отсюда.

- Сколько вас было?

- Двенадцать.

- Да уж, не повезло вам.

- Могло быть и хуже.

- Ты должен будешь пройти серьёзную проверку. - засунув руки в карманы, и расставив ноги, произнёс охранник. - Мы, конечно, не агенты НАТО, и не русские разведчики, но прекрасно понимаем, что ты можешь быть подставным.

- Вы тоже. - смело возразил Липман.

- Даже если так, то учитывай, что преимущество явно не на твой стороне.

- Да, понимаю. - вздохнул Том. - Я готов.

Охранник что-то сказал своему напарнику на языке пушту, на этот раз вполне спокойно, после чего тот убрал свою винтовку, собеседник Тома проделал то же самое, затем снял с гвоздя на воротах небольшой тканевый мешок.

Том молча стоял и ждал, что же будет дальше. Ситуация сначала казалась ему слегка напряжённой, но постепенно он начинал понимать, что она и в самом деле напряжённая, и степень этой напряжённости росла с каждой секундой. Охранник подошёл к Тому, и протянул ему этот мешок:

- Натяни это на голову.

- Чего? За кого ты меня... - не успел договорить том, как охранник приставил пистолет к его животу:

- Не дёргайся. Не забывай, что можешь получить убойную пулю в спину. Ты на нашей территории, солдат, и мы не то чтобы доверяем тебе. Надевай, это просто меры предосторожности. Мы не будем делать тебе больно.

- Сука, чёрт... Хрен с вами. - Томас понял, что у него нет выбора, тем более, что он всё ещё почему-то доверял мистическому голосу, хоть он уже и пропал из головы. Когда Том надел мешок на голову, свет еле просачивался сквозь него. С этим мешком на голове было очень некомфортно, и тревожно, не говоря уже о том, как он мешал свободному дыханию.

Но нужно было терпеть, ведь пистолет, который только что был прижат к животу, на этот раз был прижат к спине, что никак не уменьшало угрозу, даже не смотря на бронежилет.

- Руки за спину. - сказал охранник. Том послушался, и афганец связал ему руки колючей, тонкой, но прочной бечёвкой. - Теперь иди.

- Если вы меня обманете, знайте, что у нас в отряде есть принцип — мстить за каждого, и до конца. - предупредил Том.

- Это что, угроза? - не совсем понял запугивания афганец.

- Ничего личного, просто если войдёшь в моё положение, то поймёшь меня. На моей голове мешок, а руки связаны. На самом деле, это очень стрёмно, так что да, я просто вынужден угрожать.

- Хмм… - охранник даже не сразу решил, что ответить. - Да, пожалуй, я могу тебя понять. Конечно, мне твои эти угрозы как тигру — пилка для ногтей, но если в вашем отряде действительно такая сплочённая дружба, это достойно лишь похвалы.

- Ты мусульманин? - внезапный вопрос задал Том.

- Нет. - усмешливо ответил афганец.

- Чёрт… - Том понял, что, похоже, не сможет надавить на религиозную мораль. - И не иудей?

- Нет, это не моё. Я верю лишь в самого себя.

Том уже начал жалеть, что послушался тот голос, и начал думать, что это реально была всего-навсего его галлюцинация. А на счёт рисунка на обратной стороне камня - Томас начал подозревать, что он просто раньше где-то видел этот рисунок, но забыл где, может, в интернете, может, в каком-нибудь музее. Липман продолжал связывать всё это с возможным шоком, который он испытал при экстренном прыжке.

"Том, я здесь." - вдруг снова послышался голос.

- Ты? - спросил Томас, забыв с кем разговаривает.

- Что? - ничего не понял сзади шедший охранник.

- Нет, ничего. Просто показалось. - отмахнулся Том.

Афганец напряг брови, и стал следить за Томасом ещё более бдительней. Было странно, что ему что-то показалось, пока он ничего не видел в мешке.

"Ты привлёк лишнее подозрение, но в этом нет ничего страшного. Делай то, что скажу тебе я, и говори тоже, что скажу тебе я. Идёт? Если да, то клацни зубами."

За последние несколько минут иного выхода из ситуации, кроме как не послушаться голос, у Тома не появилось, и он сделал жест положительного ответа, о котором сказал незнакомец.

"Это не обычные граждане Афганистана, они обосновались относительно недалеко от фронта. Я не буду пока что говорить тебе, кто они на самом деле, иначе у нас с тобой ничего не получится. Просто поверь в это. Пройти опрос не сложно. Если какие-то вопросы будут для тебя затруднительны, я буду подсказывать. Ты должен полностью довериться мне. Понимаю, это непросто, но это очень важно. Ты спросишь меня, почему этот афганец так хорошо говорит по-английски, но честно, я не знаю этого."

- Направо. - сказал афганец, когда они прошли уже порядка пятидесяти метров.

Спустя ещё минуту, Том наконец оказался в помещении.

- Пять шагов вперёд. - снова скомандовал охранник. Том послушался.

- Сзади тебя стул. Садись.

Когда Томас присел, то почувствовал, как афганец обвязывает его торс и спинку стула тонкой верёвкой. Завязав узел, охранник наконец снял мешок с головы Тома. Лампа, представляющая из себя лампочку, защищённую алюминиевым конусом, ударила своим светом Липману в глаза. Спустя несколько секунд Том увидел перед собой стол, сбитый из толстых зелёно-коричневых буковых досок, и сидящего напротив того самого афганца.

- Твоё имя. - спросил афганец, доставая карандаш и лист бумаги.

- Томас Липман.

- Куда конкретно летел самолёт, с которого ты прыгнул?

- К месту высадки близ фронта долины Шах-и-Кот.

- Ага. Прилетели из Британии помогать американцам, значит?

- Так точно.

Томас не переставал щурится от больно ударяющего сверху света, и быстро догадался, что это было сделано намерено, дабы оказать пассивное давление на допрашивающегося. Стул стоял под небольшим наклоном назад, это было сделано чтобы привязанному к нему человеку лампа светила прямо в лицо, даже если его лицо наклонено, но если его лицо наклонено, допрашивающий постоянно должен напоминать жертве допроса, чтобы тот смотрел ему в глаза, но конечно, если испытывает к этому человеку определённую неприязнь.

- Почему ваше британское командование не предположило, что у талибов могут оказаться ракеты класса "Земля-Воздух"? - вопрос афганца был очень умным.

- Не могу знать. Этого не могло случится.

- Но случилось.

- Может быть, им кто-то доставил? Индия, Пакистан... на худой конец, Китай?

- Может, а может, они взяли его у американцев, или у НАТО как трофей. Ты помнишь номер самолёта?

- Да, НТ724.

После этого вопроса, афганец достал из кармана толстый, напоминающий рацию, чёрный телефон, с длинной антенной. После недолгого, не больше минуты, разговора, афганец сообщил Тому прискорбную новость:

- Этим уродам удалось сбить самолёт. Оба пилота, скорее всего, мертвы.

- Светлая им память. - опустил голову Том.

Афганец ничего не сказал, а лишь закурил сигару, но через несколько секунд спросил:

- Ты пробовал связаться со своими товарищами по рации?

- Да, но это бесполезно. Сигнала нет.

- Где-то стоит долбанная заглушка. - предположил охранник, но затем засомневался в точности своего предположения. - Наверное. Может и не стоит. Моя рация связана напрямую связана с международным спутником. Если постараться, то этот шнур связи можно оборвать, но… Ладно, меньше лишней болтовни. По какому принципу работает твоя рация?

- Я тоже подумал о заглушке, моя рация работает на радиоволнах, а не на интернет-соединении, её радиус не меньше десяти километров, она по-любому что-нибудь бы да поймала. Всё-таки, вряд расстояние до остальных членов отряда настолько большое. И не может быть такого, что они все до единого разбились насмерть, или их уже успели поубивать талибы… Хотя, всякое возможно в этой ебучей войне.

Афганец хлопнул в ладоши, и строго произнёс:

- Отставить, рядовой. Солдат не должен распускать сопли! Судя по всему, эти уроды действительно глушат сигнал. Можно подумать, они какие-то бомжи, которые только вчера узнали, что такое автомат Калашникова, но, как мы видим, они уже умеют сбивать крупные самолёты летящие на высоте десяти километров, и получается, что поставить заглушку для них — как нехрен делать.

- Постой, - заприметил странное Том, - а откуда ты знаешь, на какой именно высоте летел самолёт?

- Что за глупый вопрос? Ты думаешь, я могу поверить, что над зоной боевых действий летают ниже? Это высота обеспечивает безопасность, правда, не от такого оружия, которое применили эти гниды. Это стандартная высота для полётов над этим адом. Ты что, вздумал меня в чём-то подозревать? Это пойдёт не в твою пользу, рядовой!

Действительно, самолёт выбрал такую высоту совсем не случайно, ведь она была наиболее безопасной, и предположение о именно такой высоте было очень логичным, но Томас заметил, будто афганец странно отреагировал на вопрос, с такой интонацией, будто он оправдывается, и теперь Липман куда меньше доверял этому потенциальному шпиону. Также весьма странным было и то, что обстрел самолёта начался, когда самолёт был недалеко от этого городка. Всё это не могло не наводить на сомнения, и тревожные мысли. Том будто бы был зажат в гигантских тисках, и при этом у него не было оружия. Что он будет делать, если запахнет жареным? Однако, Том ничего не мог ответить, кроме как не спокойно согласится:

- Хорошо, я бы очень хотел, чтобы это было так. - капля пота скатилась по лбу Тома, от напряжения он чуть ли не смыкал зубы.

- А я бы очень хотел, чтобы ты остерегался реального, а не выдуманного врага. Ну, в общем-то, узнал всё, что хотел, и пришёл к выводу, что ты не врёшь. Я готов помочь тебе.

Афганец подошёл к Тому, и развязал его торс, затем руки. Было загадкой, почему он решил освободить Тома, то ли потому что действительно хотел этого, то ли чтобы попытаться войти в доверие, показав себя с лживо доброй стороны.

- У меня есть одна просьба... -

- Что, поесть, попить?

- Это тоже было бы неплохо, но...

- Дьявол, да говори уже, что надо!

"Только не говори ничего и никому про меня. Тебя могут посчитать за шпиона!" - вновь появился голос, и тот резко оступился. - "Ты должен найти дом самостоятельно, и только самостоятельно".

- У вас в городке есть рынок? - спросил Том, прикрываясь тем, что хочет купить припасов (что-то тоже было бы кстати), а на самом деле его главной целью было найти тот самый дом.

- Рынок? Да это же долбанная деревня. Тут только один крохотный магазинчик. Могу показать где.

- Хорошо, веди.

Афганец, подойдя к двери, взялся за ручку, и уже готовился выходить, но тут же повернулся, и сказал Томасу напутствие:

- Местный контингент едва ли когда-нибудь держал в руке сотовый телефон... Будь готов к тому, что на тебя будут смотреть как на пришельца.

- Да, я понимаю это. Мне не привыкать. - впервые за долгое время слегка улыбнувшись, ответил Том.

- И ещё кое-что: я тебе тут не лакей, ты сам за себя.

- Конечно, ведь нас только лишь объединяет общий враг.

- Верно. Если останешься в городе на ночь, смогу найти тебе лачугу, но только на одну ночь. Это всё, что я могу сделать касательно твоего комфорта. Насчёт вопросов, касающихся непосредственно военных операций, разговор другой. Всё понятно? - Охранник очень серьёзно смотрел на Томаса, даже с небольшой долей агрессии, для большей доходчивости.

- Так точно. - кратко ответил Том, проглотив горловой ком, затем наконец задал вопрос. - А как мне к тебе обращаться?

- Агент Махмуд. - открывая дверь, и выходя на улицу, ответил афганец. Томас поспешил за ним:

- Так значит ты агент? Ну, это многое объясняет.

- Я лишь назвался агентом. Пусть для тебя это будет игрой в Джеймса Бонда.

- Я так понимаю, что нет смысла задавать вопросов про твою личность, и занятия?

- А ты варишь башкой, боец. Но и этот вопрос не имеет смысла. Где твоя, чёрт подери, координация?

Люди действительно смотрели на Томаса так, будто он сошедший со страниц комикса космодесантник. Старик с палочкой, и старой дряхлой козой, сидящий на лавочке, не сводил с него глаз, а через дорогу женщина, завидев Липмана, поспешила загнать своего любопытного ребёнка домой.

- О чём это ты? - слегка не понял Том.

- Это ты о чём? - перенаправил вопрос Махмуд. - Вообще, о чём ты должен думать, скажи мне?

- Слушай, ты обращаешься со мной, как с каким-то лохом. У меня за спиной, между прочим, больше десяти лет военной карьеры. - не выдержал Томас. Махмуд повернулся к нему, и снова очень строго посмотрел прямо в глаза, через мгновение тишины сказав:

- "Военная карьера"? А ты знаешь такие вещи, как день, который тянется как год, и месяц, который длиться пол жизни?

- Кажется, я понял к чему ты клонишь… Да, я попадал в такие ситуации, когда время застывало.

- Глупец! - крикнул афганец. - Для тебя это какая-то карьера, а не достопочтение воина. Мы защищаем свою страну, храним нашу родину, и она - главное для нас, а не какая-то карьера. Ради чего ты здесь? Ради денег?

- Платят мне хорошо, но... - призадумался Том. - знаешь, сложный вопрос. Хотелось бы сейчас на диван, с ящиком пива, и...

- У тебя другие цели. Хочешь показать себя героем, или дури много в тебе.

- Никак нет. Просто я знаю, что должен бороться со злом. Я сам выбрал этот путь. Просто я не потерплю отношения к себе, как к салаге.

- Ты для меня и есть салага. Десять лет? Вытри молоко с губ.

- Что ж, ты и вправду очень крутой, мне с тобой никак не сравнится. - Томас был вынужден согласится с Махмудом, но затем решил признаться. - Да, я здесь ради денег, но знаешь, например, для чего мне нужны эти деньги?

- Интересно, - положив руки друг на друга, сказал Махмуд, - и зачем же?

- Моя дочь больна раком, нужна внушительная сумма, чтобы вылечить её.

Махмуд мгновенно остыл, прежде чем ответить, он посмотрел по сторонам и покивал головой:

- Да уж, боец… Извини, не знал. - однако, затем всё же спросил ещё раз. - Но всё равно, скажи мне, о чём ты должен думать? Теперь, когда ты сказал такую прискорбную новость.

- Кроме лечения дочери, я должен думать также о том, как найти своих товарищей.

- Неужели… - афганец залез в карман, достав оттуда кошелёк, и совершенно неожиданно протянул Липману несколько купюр общей стоимостью в пятнадцать долларов. - Деньги казённые, их дали мне для задания, так что не жалко.

- Не нужно, у меня есть немного. - принципиально отказывался Том.

- Слушай, тебе они явно нужнее. Этот городок обеспечивает меня всем необходимым, а твои гроши ещё могут пригодиться тебе тут в будущем, ведь кто знает, что может произойти.

Том никак не ожидал такой заботы от незнакомца, который пять минут назад был с ним максимально строг, и в то же время понимал, что деньги всё же стоит взять, так как афганец был полностью прав.

Махмуд больше ничего не сказал, а только продолжил идти вперёд.

Шли агент с Томом по крупному, оранжевому песку, дома по бокам были практически одинаковые. Приехав из Лондона, невозможно было представить, как люди живут в этих трущобах. К примеру, удивлённая полная женщина, полоскающая одежду в корыте, показывала как ужасно не иметь стиральной машины. Толстуха так выпучила глаза, когда увидела Томаса, что казалось что они сию секунду упадут в мыльную воду. Впрочем, в казармах условия существования были едва ли лучше.

Даже чёрный бык, стоящий в стойле, громко завыл при виде Тома, а его худощавый хозяин хлопнул его ладонью по лбу, чтобы тот больше так не пугал его своим истошным мычанием.

Вдруг из одноэтажного дома вышел растрепанный афганец в лохмотках, с кривой коричневой самокруткой в руке, и когда он сказал что-то агенту, тот несильно ударил его ладонью в грудь, и что-то рявкнул. Тогда неряха что-то спросил у Тома, и Махмуд уже что-то крикнул этому странному жителю городка, и показала кулак, после чего он отстал.

- Кто это? Чего он хотел? - спросил Том.

- Местный разгильдяй. Снова страдает хернёй от скуки.

- Ну понятно. - вздохнул Том.

Путь до магазина был очень коротким, и занимал не больше пяти минут. Это было не удивительно, учитывая размеры городка. Выглядел магазин как всё такой же обычный домик, с двумя этажами. Единственным отличием была крупная надпись на стене рядом с дверью: громадные, сантиметров по семьдесят, зелёные иероглифы пушту. Наверное, так здесь обозначался продуктовый магазин (или не только продуктовый, или не только магазин).

- Что здесь написано? - полюбопытствовал Томас.

- Еда. - Махмуд дал самый простой ответ.

- И всё? Просто "еда"?

- В каком-то смысле, афганский народ куда более простой, чем британский. Но это только в каком-то смысле. Ладно, слушай, я тут подумал, мне придётся пойти с тобой, на поиск твоих товарищей. - вдруг заявил Махмуд

- Надо же, я уж думал меня ждёт пугающая участь одиночества. Уж здесь я бы точно этого не хотел.

- Просьба: разговаривай как положено. Я предпочитаю куда более серьёзное отношение к делам государственной важности, а грёбаная весёлость на работе меня бесит.

- Есть, сэр. - последний раз с лёгкой шутливостью ответил Том, но Махмуд на это никак не отреагировал.

- Я помогаю тебе, потому что это обязательство, к которому призывает меня моя работа. Ничего личного, никакого милосердия, только работа.

- Конечно, я понял это с самого начала. Но всё равно, спасибо.

- Заходи в магазин, прикупи припасов. Не забудь воду. Больше денег не дам, не обязан. Я пойду готовиться к вылазке. Встречаемся у того дома, в котором я тебя опрашивал. Всё понятно?

- Да, всё просто.

- Вода. Не забудь её. И по-больше.- лишний раз напомнил Махмуд, затем повернулся к Тому спиной и удалился.

Когда Том зашёл магазин, то услышал хлёсткий удар над своей головой. Подняв взгляд, он увидел огромную деревянную ложку, и квадратную дощечку под её черпалом. Простой механизм служил оповещателем о том, что заходит клиент, и своим видом показывал, как это место так далёко от цивилизации, что здесь даже нельзя достать "музыку ветра". Закрыв за собой дверь, Том стал оглядываться. На боковом прилавке, я низких деревянных ящиках, было много разных фруктов (или овощей?) о половине названий которого Липман не имел понятия.

Вышедший из соседней комнаты, в перепачканном от свиной крови фартуке, хиленький лысый мужчина лет семидесяти вышел из соседней комнаты, вытирая руки от крови тряпкой, и что-то спросил у Томаса, широко улыбнувшись.

- Вы знаете английский? - спросил Том.

Торговец осмотрел Липмана с ног до головы, затем, посмотрев ему в лицо, сильно удивился и даже немного испугался. Афганец долго думал, что ему сказать.

- Английский. - повторил Том.

Торговец расставил руки, и с недоумевающим выражением лица, и мотая головой, что-то проговорил.

Томас вздохнул, и показал афганцу как пишет пальцем на руке. К счастью, тот его понял и достал листок бумаги и чернильницу с гусиным пером. Том взял перо, и несколько секунд задумавшись повертел его в руке, затем окунул остриё в чернильницу, и попробовал написать пару цифр на бумаге. Придерживая лист рукой, Томас кое-как нацарапал на бумаге цифры "5" и "8". В принципе, качество его письма сейчас не имело особого значения. На всякий случай, Липман перечеркнул эти цифры, чтобы торговец не подумал, что они что-то значат.

Том снял ботинок, и достал из под носка тоненький кожаный кармашек, из которого вынул купюру достоинством в десять долларов, и показал её афганцу. Купюра воняла потом, и была немного стёрта, поэтому Томас захотел побыстрее от неё избавится, и сразу понял, что её можно сбагрить этому деду, так как эта редчайшая в здешних краях бумага была для него чуть ли не волшебной.

Продавец одобрительно покивал головой, положил руку на грудь, и сказал:

- Доллярь. - после этого он достал деревянные счёты. На секунду Томас подумал, что из-за того что не знает долларового значения местной валюты, торговец может попытаться его обмануть, и в случае чего, был готов поторговаться.

В изобилии в этом магазине были только растительные культуры. Всё остальное - солёное, или замаринованное мясо коровы или барана, сырого мяса не так много, ибо оно быстро портиться; также тушёная говядина в консервах; рыбные, гороховые и фасолевые консервы. Ещё, конечно, алкоголь, он был на самом виду, прямо за спиной у торговца — винные, пивные, и самогонные бутылки.

С горем пополам, Липман сумел сторговаться с афганцем. При чём, все цены были в два, а то и в три раза ниже, чем в Лондоне. Купил Том только лишь консервы , в основном говяжьи, и ещё конечно три с половиной литра воды, и батон полузасохшего хлеба. После того, как Том рассчитался, торговец схватил его за руку, и достал из под прилавка шкатулку из дощечек. Открыв её, афганец показал Томасу его содержимое, - она была полностью набита косяками анаши. Афганец одобрительно улыбнулся, показывая Тому указательный палец, вероятно говоря этим что каждый косяк стоит один доллар. Для любителя, может, предложение было заманчивое, но по понятным причинам, Томас был вынужден отказаться. Далее, афганец пытался жестами уговорить Томаса купить ещё овощей и фруктов, но ему они были ни к чему. Впрочем, торговец не расстроился, - по крайней мере, не подал виду, даже после того, как торговец налил тому бокал вина, но тот даже не пригубил. Хотя, в глубине души очень хотелось, душистый аромат вина, его рубиновый пёстрый оттенок так и норовили испить замечательный напиток, пусть даже и в тёплом виде, но сейчас в рот нельзя было брать не капли спиртного, иначе можно было увлечься, и вполне возможно оказаться в ещё более худшем положении, чем сейчас.

Когда Томас вышел на улицу, то перед тем как обратится к голосу, внимательно осмотрелся. В городке проживало не так много людей, так что едва ли в радиусе двадцати метров была какая-нибудь живая душа. Том прикрыл рот рукой и шёпотом спросил:

- Ты здесь?

“Да, Том. Теперь тебе нужно идти дальше по улице, и не возвращаться обратно.»

Том решил, что всё же послушается незнакомца, и пока шагал, всё также разговаривал с закрытым рукой ртом, что могло выглядеть подозрительно, поэтому Липман не переставал внимательно смотреть по сторонам.

- Слушай, я не совсем понимаю, что я делаю. - предупредил голос Том. - Это очень стрёмно.

«Я понимаю, Том, но...»

- А вдруг ты талибанский шпион? - перебил голос Том, и остановился на месте. - В моём ухе просто-напросто сидит какое-то устройство, что если? Вот чёрт, насколько же это возможно.

«Насколько? Кто тебе успел поместить туда это устройство? Махмуд? Ты встретил его после того, как услышал меня.»

- Ну да, тут не поспоришь. Ладно, куда мне дальше?

«Ты пришёл, Том. Дом перед тобой.»

Совсем небольшой, низкий домик существенно отличался от остальных домов: он был, как ни странно, в форме пятиугольника, а его фундамент был выполнен из крупных бутовых камней, и это был один из немногих домов, крыша которого была остроконечной.

- Дверь открыта?

«Нет, ты найдёшь ключ в трещине под окном.»

Когда Томас отпер, а затем открыл дверь, то она скрипела так, будто визжит грудной ребёночек. Том быстро закрыл её за собой, чтобы не привлекать лишних глаз, и ушей. К большой радости, на двери была щеколда, которую Томас торопливо накинул.

Никогда ещё Липман не видел столько паутины в одном помещении, а на полу было равномерно распределен такой толстый слой песка, что им можно было бы набить пару мешков. Стены же от песка были не серого, а скорее бежевого цвета.

- Блин, вот почему нам не дают респираторы, тут же наверняка дышать нечем. - пожаловался на такой чудовищный беспорядок Том.

«Не волнуйся, ты тут не пробудешь долго. Ты помнишь, что тебе нужно сделать?

- Не совсем, напомни.

«Под столешницей приклеен листок с рисунком, возьми его.»

- Боже, что за хрень... - проговорил Том, но всё же сделал то, что сказал ему голос. На листке был нарисован круг с четырьмя проёмами, находящимися на разных сторонах, и параллельными друг другу. В круге был плюсообразный крест с закругленными наконечниками, в центре которого - глаз с исходящими от него лучами.

- Я должен начертить это на песке?

«Да, но сначала разожги камин. Над камином, в дымоходе ты найдёшь фальшфейер. Не переживай, он тусклый, тебя ещё долго никто не заметит.»

- Долго? Значит рано или поздно заметят? - распереживался Том. Видимо, незнакомцу нужно было очень аккуратно разговаривать с ним, чтобы не подвергать его лишнему неврозу.

«В соседней комнате есть пустая оплетённая винная бутыль. Разбей её.»

- Что там?

- Ты увидишь, тебе это понравится, просто иди и разбей её.

Томас уже совсем не понимал, что происходит, хотя он и до этого ни черта не понимал, но выбора у него не было. Путь назад не подразумевался, так как Тома уже бы заподозрили в чём-то диверсионном, раз он зашёл в этом дом, и стал тут заниматься чем-то непонятным.

Том зашёл в соседнюю комнату, это оказалась кладовка, узкая комнатка с крохотным окошком под потолком, на раме которого торчали куски плотной ткани, - вероятно, раньше это окно было прикрыто, и в кладовой царила тьма, а судя по многочисленным бутылкам разного объёма, это помещение также являлось винным погребом, а вино любит рождаться в темноте. Помимо стеклянной тары, здесь были разные бочонки, деревянные вёдра, ящики, но вину уделялось особое внимание, так как бутылки в этой комнате преобладали, и в своём большинстве стояли на верхних полках. Глядя на всё это, можно было предположить, что хозяин дома — весьма зажиточный человек, хотя бы в рамках этого бедного городка, а судя по пустой винной таре, ещё и алкоголик, хотя возможно всё вино отсюда давно вынесли, ведь всё равно хозяин очень долго отсутствует, а прекрасный напиток стоит просто так, и не облагораживает чей-либо желудок.

«Большая бутыль на второй полке сверху, что набита сеном.» - подсказал незнакомец.

Заполненная сухой белой травой бутылка не вызывала у людей никакого интереса, собственно потому что её содержимое априори не могло этот интерес проявить.

«Разбей её». - приказал голос.

- Ну, хорошо. - снисходительно повиновался Том.

Когда Липман одним ударом раскрошил на мелкие осколки бутыль о стену, то на песчаный пол, помимо кучки сена, упал револьвер, и две обоймы к нему. Это был американский Смит & Вессон 586 модели с удлинённым стволом.

- Что? Как ты умудрился запихнуть ствол в бутыль!? - если бы военный шлем не прижимал волосы Тома, они бы встали дыбом.

«Ты не заметил, как бутылка легко разбилась? Да ещё и на такие мелкие фрагменты. Ладно, нет времени это объяснять. Иди и черти на песке рисунок».

- Стой, а зачем ты дал мне оружие? - снова напрягся Том.

«Я не давал, ты сам взял. И ты сам знаешь, зачем оно тебе».

- Ты хочешь сказать, что…

«Да, тебе придётся пару раз выстрелить, и произойдёт это уже скоро».

- Слушай, ты совсем охренел, а!? - Томас был зол на голос за то, что тот манипулировал им. Старик не предупредил Тома о последствиях, хотя тот догадывался о подобном своим подсознанием.

«Ты справишься, Томас. Не зря же я выбрал тебя. Хотя, в чём мы с тобой похожи, выбора у меня тоже в принципе не было».

- Дьявол! Не нужно этого допускать... Нет, я не буду стрелять. - Том убрал револьвер себе под ремень, но тем не менее подобрал патроны с пола.

«Тебе решать, Том». - медленно и спокойно проговорил голос, но затем стал наоборот навязчивым. - «Слушай, освободи меня уже, а».

Том ничего не сказал в ответ, а просто пошёл выполнять просьбу голоса.

- Блин, ну и как мне начертить всё это? - Том ещё раз оценил довольно сложный рисунок.

«Как можно лучше». - риторично ответил голос.

- Да и чем?

«Думаю, дуло револьвера подойдёт. И не забудь разжечь камин».

- Сдурел? Я очень не люблю подвергать оружие засорению, особенно песчаному.

«Так ты же всё равно не хотел стрелять». - усмехнулся незнакомец.

- А вдруг придётся. - смирившись, ответил Том.

«Тогда придумай что-нибудь, ты теряешь время, поспеши немного».

- Ну нифига себе. Значит, я выполняю тут твою просьбу, жертвую...

«Томас, хватит»! - перебил Липмана старик. - «Мы оба понимаем, что нужно сделать всё как можно быстрее».

Том ничего не ответил, он действительно понимал то, о чём говорит голос. Достав из дымохода фальшфейер, и смахнув песок с дров в камине, Липман успешно разжёг пламя, затем стал внимательно рассматривать комнату в поисках того, что послужило бы ему художественной "кистью". Довольно быстро Липман обнаружил старую метлу, что стояла в углу, и была окутана паутиной так, что не сразу была заметна.

- Блин, сколько же времени тебя здесь не было? - спросил Том, подойдя к метле, и став снимать с неё паутину.

«Несколько лет». - спокойно ответил старик.

- Оно и видно, кем бы ты ни был, так хочется взять тебя с собой в Лондон.

«Наотрез откажусь. Поверь, мне там не понравится».

Липман отломил от метлы хворостинку, и подойдя к камину, осмотрел рисунок ещё раз:

- Так, сейчас, главное, не отвлекай.

«Не буду, сосредоточься».

Ровный круг Томас нарисовал довольно легко, пусть в военной академии его не учили рисовать, и с кругом не был связан ни один наземный знак для вертолёта. Плюсообразный крест Том рисовал последний раз семь лет назад, когда нужно было обрисовать выцветший красный плюс на военной машине скорой помощи, но и с этой задачей Том справился довольно быстро, и легко. Осталось самое сложное — глаз.

Между тем, посмотрев на пламя, Том обратил внимание что оно меняет оттенок, постепенно становясь всё более зелёным, и началось это после того, как только был нарисован круг. Липман никак не прокомментировал зеленоватый огонь, который, к слову, его уже не очень-то и удивлял, если посмотреть на всё происходящее в целом.

- Вспоминаю ту трепетную тему на школьных уроках рисования - портрет человека. Эта была очень сложная тема, а самое сложное в ней - это глаза. - испытывал трудности Липман.

«Тебе не обязательно рисовать так хорошо, как на рисунке». - попытался успокоить и настроить Томаса голос.

- Да неужели? Так хорошо я нарисую разве что за сутки.

На улице послышался крик Махмуда:

- Рядовой Липман, какого хрена!? Где ты, чёрт тебя подери!?

- Чёрт... - шёпотом выругался Том.

«Давай, Том, просто нарисуй любое око». - было слышно небольшой невроз уже и в голосе старика.

Том поспешно стал рисовать глаз, и получался у него, на объективную оценку, не самый худший вариант.

- Сука, Липман! Если не выйдешь через минуту, то я застрелю тебя, когда найду сам! Я знаю, что ты в городе! Ты не мог уйти из охраняемого квадрата! - Махмуд был явно зол.

- Минута. Может, выйти? - спросил совета Том.

«Нет, ни в коем случае. Он уже настроен враждебно, и наверняка откроет огонь».

- Потому что я, возможно, по его предположению, шпион?

«Именно».

- Да с какого хрена? Он же видел падающий самолёт. Ну, должен был. Не факт, конечно, но он сказал что видел. Может, соврал.

«Ты уже почти нарисовал глаз, Том. Он подойдёт, не обязательно рисовать шедевр. Заканчивай, и нарисуй лучи, и тогда я вылечу из камина».

- Это просто... Небылица какая-то. - Липман до сих пор не понимал, что он делает, но поспешно закончив рисунок, спросил:

- Ну и где ты? Я что, плохо нарисовал?

«Нет. Отойди от камина».

- Ну, ладно.

Огонь тем временем был уже кислотно зелёного цвета, его оттенок был настолько красив, что своим видом напоминал глубину джунглей, успокаивал, завораживал, облегал теплотой сердце. Пламя представлялось одновременно и домашним очагом, создавая уют, и замочной скважиной среди наполненных живительным соком пахучих зарослей, в которой можно было спрятаться от голодного, свирепого тигра.

Когда Том отошёл от камина подальше, вдруг из камина вылетело огненное облако. Когда облако рассеялось, Том увидел сгорбленного, худощавого старика в рубище и с кривым, серым посохом. У него были седые волосы, свисающие с плеч, и такая же длинная и седая борода, которая выросла до живота. На концу посоха у старика была завитушка, из которой вниз рос размером с палец, светящийся голубым кристалл.

- Ну, здравствуй, освободитель. - слегка улыбнулся старик.

- День добрый. Примерно так я тебя и представлял. Ну, и что теперь?

- Теперь — стреляй в этого ублюдка Махмуда. - коротко и просто ответил дед.

- Что? Нет, я думаю, можно обойтись без этого.

- А без жизни ты обойдёшься?

- Не усложняй. - Том пошёл открывать дверь, дабы попытаться объясниться перед Махмудом. - Агент, да, я здесь...

- Какого хрена я тебя тут ищу!? Ты совсем идиот!? Вроде, армия Британии не набирает в свои ряды таких.

- Видишь ли, агент, я просто искал место, где смогу разогреть себе обед. Ты знаешь, лучше поесть тушёные консервы в разогретом виде.

- Вот как? Руки вверх!

- Что? - Том сильно напрягся.

- Второй раз повторять не стану. - пригрозил Махмуд, направив на Томаса винтовку.

- Слушай, давай поговорим. - сказал Липман, подняв руки. - Ты растрясываешь воздух.

- Стреляй, глупец... - сказал из-за спины старик.

- Погорим мы с тобой обязательно, и очень основательно, но сперва позволь мне войти на чашечку чая.

Томас прекрасно понимал, что пускать в дом Махмуда - наихудшая из идей, и слова старика об открытии огня заимели куда больший смысл.

- Извини, не могу пустить. Тут не убрано. - после этих слов, Том, словно ковбой из вестерна, резко вытащил револьвер, и пальнул в Махмуда. Пуля угодила в ногу.

Липман решил выстрелить не потому, что афганец просто направил на него оружие, но также исходя из всех подозрений, которые так и просились броситься в глаза: близкое к падению место, знание Махмуда о высоте полёта, да и к тому же, его слишком спокойное поведение.

- Дьявол!!! - во всю глотку закричал афганец, и рефлекторно, ни секунды не целясь, выстрелил, его пуля полетела совсем мимо, и разбила окно.

Махмуд совершенно не подозревал, что у Томаса при себе есть ствол, так как изъял всё его оружие ещё при входе в город.

Кровь сочилась ручьём из ноги агента - вероятно, Липман попал в артерию. После выстрела, нужно было передёрнуть затвор, и пока Махмуд делал это, Том успел преодолеть половину расстояния между ними, чтобы совершить более точный выстрел.

Махмуд посмотрел на Тома громадными, полными страха смерти глазами. Это длилось секунду, но Томас на всю жизнь запомнил этот взгляд. Агент стоял перед Липманом с опущенной винтовкой, и прокричал:

- Нет, стой! - когда Том выстрелил ему в голову, попав точно между глаз. Густые брызги крови вылетели из переносицы. Томас побледнел, и чувствовал себя в это мгновение так, будто бы получил боксёрский удар в грудь, и криком этим был предсмертный крик его жертвы. Липман понял, что убил человека вот так, без разговоров, почти сразу, хладнокровно.

- Чёрт подери...

Но всю жизнь его учили, что если перестрелка неизбежна, стрелять нужно первым. Другой вопрос, можно было ли избежать эту перестрелку. Возможно, способ разрешить ситуацию устно существовал, висел в воздухе, но растворился быстрее, чем сгорела спичка. Да, убийство было совершенно, чтобы появился лишний повод для отговорки, что это было сделано для собственной безопасности, но Томас стрелял без разговоров и до этого, неоднократно, при чём прекрасно понимая, что жертва не представляет особой опасности, по крайней мере сейчас… однако, может представлять, когда Том, например, повернётся к ней спиной.

В любом случае, руки Липмана были по локоть в крови, и сейчас на этих руках появились лишь каких-то жалких пару капель.

Разгневанный Томас вернулся в дом, и стал кричать на старика, так как тот определённо повлиял на произошедшее:

- Слушай, ты кто вообще такой!? Это ты заставил меня сделать это! Слышишь!? Ты!

- Окстись, глупец, у нас не было выбора.

- У нас, или у тебя? - Томас направил револьвер на старика.

- Ты хотел отправиться на гауптвахту, и угробить свою жизнь?

- С чего ты взял, что всё произошло бы именно так!?

- Прими свою участь, Томас. Участь быть убийцей. В тот раз ты отпустил талибов, а скольких до этого сыновей, братьев, и отцов ты поубивал? Ты убийца, Том, и при этом массовый. Но оступился ты только сейчас.

- Слушай, заткнись. Я защищаю мир от зла. - уже намного более тихо сказал Том, сев на стул.

- От зла? Нет, разве что от жертв этого зла. Скольких ты погубил заслуженно? Ты никогда не смоешь кровь со своих рук!

- Тогда я убивал тех, кто шёл на меня с враждой, а этот человек… С ним, наверное, можно было договориться.

- Я вижу, ты бы выстрелил в любом случае. Почему? Потому что ты знал, что должен был. Ты подозревал его, и твоё чутьё тебя не подвело, уж поверь. Просто забудь это. Съешь это.

Томас взялся за голову, и сжал челюсти. Его лицо покраснело, а голос дрожал:

- Чёрт... Что я наделал? Ты что-то говорил про гауптвахту, если я не выстрелю, и теперь я выстрелил, и возможно, ты попал под статью.

- Нет! Твои подозрения не с пустого места! Это был твой враг, и немого позже, когда мы тут поубиваем всех врагов, я докажу тебе это.

Томас понимал, что перестрелка неизбежна, и что теперь либо он перестреляет всю вооружённую охрану, либо застрелят его. Чудо-старец обнадёживал, он внушал доверие из-за своей неведомой магии. Том подозревал, что если он смог вылететь из камина, и образоваться из зелёной тучки, то способен ещё на что-нибудь подобное — например, он наверняка, мог кидаться из рук молниями, с помощью которых он и расправиться с афганцами.

«Но почему он тогда не прикончил Махмуда сам, а всё ждал, когда я нажму на курок? И вообще, я ему был нужен только для того, чтобы вызвать его из огня? Что вообще происходит?..»

Вопросов у Тома было столько, что пока он закончил бы их задавать, уже наступил бы вечер.

- Ты говоришь, что защищаешь мир ото зла. Это что, твой девиз? - старик подошёл к Тому и прищурил глаза, - Такое ощущение, что ты начитался сказок про каких-то волшебных рыцарей, которые борются с тёмными силами.

- Я никогда ничего не читал кроме военных руководств, и устройства огнестрельного оружия, то есть я читал те полезные вещи, которые нужно знать для защиты мира от всяких мудаков. Да, это мой девиз, если хочешь. И я буду ему следовать.

- Ты похож на заигравшегося мальчишку». - сказал старец Тому так, как ворчливый дед своему непоседе-внуку.

- Слушай, ты! - не выдержал Том. - На улице лежит труп человека, который погиб по твоей вине, но это дело повесят на меня. Может, ты как-то урегулируешь ситуацию? Что-то я сомневаюсь.

- Это же ты спустил курок... - старик положил обе руки на конец посоха, и пристально посмотрел на Тома, ещё сильнее прищурив глаза. - Ты привык исполнять приказы, Том, как обычный рядовой, вот ты и послушался меня, по привычке. Я же намного старше тебя, значит и звание у меня намного выше твоего, а значит ты должен меня слушаться. Это в твоём подсознании, согласись.

- Хорошо. - Вздохнул Том, он наконец решил поставить в споре точку, ещё раз насколько это было трезво посмотрев на ситуацию, поняв, что лицемерит, обвиняя во всём только лишь одного деда. Том решил задать простой вопрос: - Что будем делать?

- Нам нужно выйти из города. Так просто это у нас не получится, так что советую тебе дозарядить револьвер.

- Сука, вот же чертовщина, а... - Том вставил два потраченных патрона в барабан, и спросил старика, - и сколько там желающих его убить.

- Двое, думаю, а может, трое. Ты справишься. Меня кстати зовут Сулейман.

Старик выглядел на удивление спокойным, и действительно был уверен в том, что Томас перестреляет всех на своём пути, кто захочет положить конец его жизни. Сулейман даже слегка улыбался уголками рта, а в его глазах, помимо спокойствия, прослеживалась некая игривость.

- Ты же телепат, и наверное можешь назвать их позиции? - Липман выражался по-военному, что для старика было немного чуждо.

- Видишь ли, я мог это, находясь только там. - Сулейман указал пальцем вверх.

- Где? На небесах? - развёл руками Том.

- Можно и так сказать, эту вещь объяснять долго. Просто я интуитивно предполагаю, тем более что я прожил в этом городке немало лет. Советую тебе сейчас аккуратно посмотреть в окно, и очень внимательно. Может, увидишь кого-нибудь, кого тебе предстоит прикончить.

- С каждой минутой я всё больше хочу убить тебя самого. - не смотря на своё отторжение к Сулейману, Томас всё же послушался его совет. Мало того, что на окнах был толстый слой пыли, они были сильно обветренны песком, и учитывая их небольшой размер, через них едва ли что-то можно было рассмотреть.

- Чёрный ход есть? - спросил Том.

- Да, конечно. - старик оставался спокойным.

- Где? Показывай, и быстрее.

- Ну вон же, у противоположной стены. - без чёткого объяснения ответил Сулейман. Впрочем, и так было понятно, где дверь, так как домик был совсем небольшим, и Том нашёл это дверь почти сразу.

- Я надеюсь, тот ключ, что открыл переднюю дверь, откроет и заднюю? - Липман очень надеялся получить положительный ответ.

- Если честно, - замешкался старик, - я уже позабыл где находится ключ от этого замка.

- Бля, ты совсем псих!? - Липман выпучил глаза.

- Здесь нет никакого психического расстройства, это просто старческий склероз.

- Да похрен. - сказал Том, и ударил в дверь ногой. Берц проломил доски, застряв между ними, но Томасу не составило труда вынуть ногу, чтобы ударить снова.

С улицы послышались слова на пушту, они были злыми, и готовыми атаковать.

- Я надеюсь, ты понимаешь, что эта дверь сейчас находится на мушке? - спросил Сулейман.

- Конечно! Я бы удивился, если бы это было не так! - агрессивно ответил запыхавшийся Том.

- Прости, Том. - искренне раскаивался старик.

С пятого удара удалось полностью выломать дверь. Обломки досок ещё висели на петлях, но они не шибко мешали выйти из дома.

- Чтобы я тебя простил, тебе придётся уж очень хорошо постараться. - Том прижался плечом к стенке, и стал выглядывать из дверного проёма, подняв над головой дуло револьвера. Спустя пару секунд в стену, рядом с лицом Тома врезалась винтовочная пуля, и запачкало потное лицо Липмана белой пылью.

- Чёрт! Насколько точный пидор! У него что, оптика!?

Старик хотел было сказать, что не знает что такое оптика, но решил не мешать Липману.

- Было бы гораздо проще, будь у меня с собой светошумовые, но тот Махмуд всё отнял... Чёрт, как же быть!? Вот чёрт... - Томас был в замешательстве. - Сулейман, тебе нужно отвлечь его. Или их. Да, вряд ли он там один.

- А если меня подстрелят?

- Нет, не подстрелят. Сыграй роль заложника, и тебя не тронут.

- И как ты это представляешь?

- Просто кричи, что ты заложник, и что не хочешь ни в кого стрелять. Попробуй выйти к ним на улицу, чтобы они видели тебя, и держи руки кверху, показывая что у тебя нет оружия.

- Мне затруднительно ходить без моего посоха.

- Бля, ну выйди с посохом. Думаю, они поймут. Подними вверх одну руку. Всё, давай!

На улице, у трупа, стояло двое охранников. Один держал в руках винтовку Мосина, и был нацелен на разбитую дверь, у другого была М4 Тома, которую тот нацелил на переднюю дверь.

- Я не причиню вам вреда! Пожалуйста, не стреляйте! - начал из дома кричать Сулейман.

- Кто вы!? И где убийца!? - спросил охранник с автоматом.

- Он... в соседней комнате! Он отпускает меня! Сейчас я открою дверь, и сразу же закрою! Я выйду к вам один!

- Только без фокусов, и чтобы руки были подняты!

- Я не могу поднять обе руки! Я хожу с посохом из-за проблем с костями!

- Если твой посох - это винтовка, то будешь сразу убит!

Старик открыл дверь, и медленно вышел к охране.

- Снимай одежду! - приказал охранник.

- Зачем? - недоумевал Сулейман.

- Снимай, ни то застрелю!

Делать было нечего, и Сулейман нехотя начал стягивать со своего худощавого, дряхлого тела мешковатую мантию.

Томас взял обломок доски, высунул из дверного проёма. Мощная пуля разбил дощечку так, будто та была стеклянная.

- Чёрт, да пошёл ты нахуй. - сказал себе под нос Липман. Затем подбежал к передней двери, открыл её и начал случайный огонь по охранникам. Первые две пули угодили в туловище охраннику с М4, тот успел выпустить в сторону Тома несколько пуль, и одной даже попасть в налокотник Липмана. Охранник упал на песок, в лужу крови Махмуда, и закричал от боли в переломанных рёбрах. Третья, и последняя пуля угодила в область под подмышкой охранника с мосинкой, который не успел сделать выстрел.

Инерция от одной пули также повалила второго охранника. Томас рефлекторно укрылся за стеной, упуская шанс успеть добить одного из охранников, но когда понял это спустя пару секунд, было уже поздно.

Сулейман бросился наземь, уронив посох, и закрыв голову руками.

- Нет! Я тут не при чём! Я не знал, что он будет стрелять! - кричал старик на пушту.

- Мразь! - крикнул охранник с мосинкой, и произвёл выстрел прямо в спину Сулеймана. Тот даже не вскрикнул от боли, но затем упал пластом на песок, перестав дышать.

Затем афганец побежал в дом, что находился рядом, сказав второму "зажмём его". Выбив дверь в доме, охранник увидел как на полу сидела семья: муж, жена, и мальчик лет десяти. Женщина укрывала ребёнка руками, пока муж укрывал руками её. Она сильно закричала, перепугавшись до смерти, что с потрохами выдало позицию стрелка.

- Ты! - сказал охранник мужчине. - Помоги мне обезвредить преступника!

Мужик резко встал, и отдал честь. Он был готов очень ответственно подойти не к просьбе, а к приказу.

Благодаря адреналину, Томас очень быстро перезарядил револьвер, его руки хоть и дрожали, но были тверды, он не уронил на пол ни одного патрона, а после решил быстро выбежать из дома через задний выход. Он так быстро вылетел из двери, что был едва заметен глазу, и даже стрелок с самой быстрой реакцией вряд ли даже поцарапал бы его пулей. Томас укрылся за стеной следующего дома, и прижившись к стене спиной медленно шёл, вытянув револьвер вперёд, и иногда оглядываясь назад.

Охранник, что был вооружён М4, забежал в дом, что находился напротив того, в который забежал его напарник. Этот дом был двухэтажным, и автоматчик поспешил занять выгодную высокую позицию. В этом доме жила старуха, она также закричала и подняла руки вверх, когда охранник забежал в дом. Не обращая на это внимания, автоматчик быстро преодолел лестницу, и на втором этаже увидел глуховатого деда, что смотрел в окно.

- Кино закрывается! Сдрысни отсюда! - приказал солдат пожилому мужчине.

Старик не слышал, как охранник вломился в его дом, но услышал его приказ, и испытал неслабый испуг, после чего схватился за сердце и повалился на пол.

- Вот сука... - охранник предположил, что дед может умереть, и возможно этот труп повесят на него.

Автоматчик разбил окно прикладом, оно было довольно длинное и открывало куда более лучший обзор, чем это делали маленькие окна первого этажа. Поставив автомат магазином на подоконник, охранник стал выцеливать Липмана. Он смотрел в оба, и эта часть улицы была полностью под его контролем. Автоматчик смотрел на прицел, и одновременно на улицу, чтобы иметь возможность резко начать прицельный огонь, и сильно сгорбился, чтобы защитить свою голову автоматом.

Тем временем, помощник охранника забаррикадировался в углу при помощи мебели, и смотрел на входную дверь через прицел винтовки, пока охранник сидел рядом с дверью на корточках, с пистолетом Макарова в руках.

В это время Томас уже дошёл до края стены, стараясь быть максимально тихим. Он решил выглянуть из-за угла, и тут в перпендикулярную стену врезалось две автоматных пули.

- Ух ты чёрт... - прошептал Том.

Расстояние до следующего дома было всего пару метров. Том решил незаметно проскочить, и у него это получилось. За спиной было слышно как ещё две пули врезались в песок.

«Возможно, он поставил пушку на полуавтоматический режим» - предположил Том, также исходя из того, что М4 отлично подходила для стрельбы по два патрона, и солдаты часто предпочитали именно такой темп.

Теперь Липман находился за стеной того дома, где на него хотели устроить засаду. Следующий же дом, третий по счёту, находился уже на повороте, и расстояние от края до края домов было уже порядка восьми метров.

Задний выход дома был не закрыт, Томас зашёл в него, и тут же получил сильный удар лопатой, прямо по лицу. Если бы не шлем, то удар был бы летальным, нос был бы сломан, Липман лежал бы на полу и был расстрелян из пистолета. Но шлем смягчил удар, и пострадала только переносица, лоб, и кончик носа, которые тем не менее были разбиты в кровь. Била женщина, и Том рефлекторно ударил ей кулаком в челюсть, после чего она потеряв сознание упала на пол.

Тем временем, в комнату забежал охранник и попытался открыть огонь по Липману. Но когда он поднял пистолет, то получил пулю в колено, и скорчился от боли, не успев нажать на спусковой крючок. Следующая пуля от Тома была направлена прямиком в лоб, и вышибла афганцу мозги.

Мужик с винтовкой сидел, направив оружие в сторону дверного проёма, и ждал, пока появится Том. Он сильно вспотел, сердечный ритм вырос в полтора раза, а его руки дрожали так, что создавали риск промахнуться. Однако, афганец понимал, что Липман вообще не в курсе его присутствия, и это служило большим шансом прикончить англичанина.

Но Липман не терял бдительности, он даже не стал перезаряжать револьвер, а снова вытянул его вперёд, и медленно шагал в другую комнату. Стояла гробовая тишина, Том очень аккуратно ступал берцами по полу, чтобы издавать минимум звуков. Прислушавшись, он услышал, как кто-то пыхтит, и вскоре понял, что кто-то прячется в соседней комнате.

- Я слышу тебя. - произнёс Томас по-английски, но афганец ничего не понял. - Ты понимаешь меня? Знаешь английский?

Ответа не последовало. Афганец предполагал, что Том разговаривает не с самим с собой, а именно с ним. Сердце афганца ушло в пятки. На винтовке был хорошо заточенный штык-нож, и мужик понял, что ему придётся столкнутся с врагом лицом к лицу, и лучше это сделать до того, как тот войдёт в комнату. Конечно, если бы афганец понимал английский, он бы понял что у него есть возможность сдаться и сохранить свою жизнь, но Томас показался ему кровожадным и беспощадным убийцей, драка с которым была неизбежна.

Афганец покинул баррикаду, выставил винтовку вперёд, и пошёл в сторону Липмана, чтобы нанести тому смертельный удар штык-ножом.

В свою очередь, Том не мог точно знать, что его ждёт ещё один враг, а даже предполагал, что в комнате всего-навсего находится всего-навсего случайный, испуганный житель городка.

Том решил на цыпочках войти в комнату, дабы удостовериться что всё в порядке, и тут штык-нож чуть ли не врезался в его живот. Афганец ошарашено посмотрел на Липмана, и дрожащим пальцем совершил задержавшийся выстрел. Томас успел сделать короткий рывок вперёд, избежав критического ранения, затем навёлся на голову афганца, и разнёс ему половину черепа. Тёплая кровь забрызгала оскалившееся лицо Тома, а тело мужика пластом рухнуло на пол.

Ребёнок сидел под столом, укрывшись большим деревянным чаном. Не смотря на ситуацию, мальчика не издал и малейшего звука, а из его полных ужаса глаз потекли слёзы.

- Вот дьявол, да у меня так патронов не хватит. - утирая рукавом кровь с лица, и перезаряжая револьвер, прошептал Томас. Не считая заряженного барабана, у Липмана осталось ещё пять патронов. Том не мог представить, сколько ещё людей в этом городе готово ополчиться против него, и справиться ли он со всеми. Под его ногой, в луже крови, лежала «мосинка», она приглянулась Липману. Перед тем как убрать винтовку за спину, Липман внимательно осмотрел комнату. Мальчишку он нашёл довольно быстро, заплаканный ребёнок поднял вверх руки, и смотрел на Томаса сжалившимися глазами. Затем Том посмотрел назад, на труп отца, после чего, в глаза ребёнка смотреть уже не мог. Липман указал мальчишке на дверь большим пальцем, и хлопнул в ладоши, давая тому понять, что тот должен бежать. Ребёнок сообразил быстро, и со всех ног помчался прочь.

Подобрав запачканную кровью винтовку, Томас проверил заряженность магазина, сев на корточки, и вскрыв затвор. Из-за резкого движения Тома рукой вверх патроны отвалились от скобы, и упали на пол, их было всего два, в то время как полный магазин вмещал целых пять.

"Он что, даже не дал бедняге дозарядить винтовку?" - задал внутри головы логичный вопрос Том.

Обыскав охранника, он нашёл в его кармане на брюках ещё одну обойму для винтовки, и наконец дозарядил магазин.

- Отлично. - впервые за последнее время Том сказал позитивное слово. Однако, после того взгляда на лицо ребёнка, его совсем не тянуло улыбаться.

- Ну давай, выходи, сука. - говорил автоматчик, всё также бдительно смотря в прицел, и облизывая серу торчащей изо рта спички.

Сзади к охраннику подкрадывался Сулейман, он был совершенно голый, а на его теле не было и намёка на пулевое ранение. В руках он держал посох, который закинул за голову стрелка, и стал его душить. Они оба упали на пол, и автоматчик так сильно скребыхал по полу ногами, что казалось будто он сейчас счешет себе подошву. Несколько секунд спустя, изо рта стрелка пошла кровь, и вскоре, он перестал сопротивляться. Последними его конвульсиями были несколько подёргиваний ногами, после чего жизни пришёл конец.

- Тот хмырь с автоматом. Это будет сложнее всего. - оценил ситуацию Том, но спустя несколько секунд услышал слова (застреленного?) Сулеймана:

«Том, ты слышишь меня? Опасности нет, я убил стрелка».

- Что? Ты ещё жив? - удивился Том. - Я думал тот выстрел пришёлся на тебя.

«Верно, на меня. Я умер, но я выжил». - задорно произнёс Сулейман.

- С чего мне верить тебе!? - сразу спросил Липман.

«Ну опять начинается. Раз не веришь - посмотри, у меня в руках его оружие».

Томас выглянул в окно, и увидел стоящего посреди улицы Сулеймана, держащего М4 за ствольную накладку. Липмана несколько озадачила обнажённость старика.

- Какого хера!? Почему ты голый!? - крикнул Том, в его голосе одновременно была радость, и недоумение.

- Это момент ловкости, он был нужен, чтобы...

- Бля, ладно, медленно положи автомат на песок, и иди сюда, не спеша, с поднятыми руками.

- Если честно, уже начала надоедать твоя недоверчивость. По-моему, я сполна доказал тебе, что я тебе никакой не враг. - сказал Сулейман, но всё же послушался Томаса.

Липман держал на мушке старика, при этом постоянно оглядываясь назад. Когда Сулейман наконец зашёл в дом, Том скомандовал:

- На колени! Живо!

Старику ничего не оставалось, как послушаться.

Том схватил Сулеймана за горло, прижал к полу, наставил пушку на лоб, и стал выпытывать:

- Какого хуя происходит, блять!? Я только что убил мужика на глазах у его ребёнка! Всё потому, что это ты заставил меня спустить курок! Ты ёбнутый, а!?

- Прости, Том, я не мог всё знать точно наперёд. - хриплым голосом, тяжело ответил Сулейман.

- И это твоё оправдание!? Что я скажу штабу!? А!? Что!? - Том чуть ли на задушил старика, прежде чем отпустить его горло, тот начал кашлять, положив руку на покрасневшую шею. - Сука... Какой же я дебил... Во что я влез? - Томас подошёл к стене, чтобы скрыть от старика скатившуюся по щеке слезу.

Затем снял шлем, и стал хватать себя за волосы. Его лицо было таким же красным, как шея старика.

- Том, но если не я, то Гарри погибнет. Также как и Найджел, и Джон, и почти вся твоя команда.

- Откуда ты знаешь их имена!? - Липман снова навёл на револьвер на старика.

- Не потому что я шпион, а потому что телепат. Вспомни, ты минут десять назад сам меня так назвал. - Сулейман выставил ладонь вперёд, тем самым моля о пощаде.

- Что за хрень ты несёшь? Ты сбежал из психушки, или ты профессиональный наёбщик? Ты не представляешь, как я хочу тебя пристрелить...

- Не пристрелишь, я это чувствую. - Сулейман был так уверен, что встал на ноги, и даже не поднимал рук.

- Что это были за фокусы с камином? Кого ты держишь за дурака? И как ты выжил после выстрела из винтовки? Ну-ка повернись. - Том надеялся увидеть серьёзное ранение на спине Сулеймана, но когда тот повернулся, на его спине не было и царапины.

- Блять, опять эти фокусы! Кого ты пытаешься, наебать, я не понимаю!? - Том снова разозлился, искренне полагая, что Сулейман - искусный трюкач.

- Ладно, так уж и быть, стреляй в меня. Только, пожалуйста, не в голову.

- Понятно, ты просто сумасшедший фокусник. - Том опустил пушку. - В принципе, это сочетаемые вещи, ведь сколько существует сумасшедших писателей, художников...

- Прошу тебя, стрельни мне в ногу, и тогда ты всё увидишь. - настойчиво умолял Сулейман.

- Ну, хорошо. - Томас всё же решил выстрелить, тем более что указательный палец уже чесался. Старик вскрикнул, и сгорбился от боли. Из его голени брызнула тёмная кровь, Сулейман схватился руками за рану, и стонал.

- Ну и что? А? Что дальше? - развёл руками Том.

Но когда Сулейман убрал руки с ноги, от раны осталась только кровь.

- Блять, да как ты это делаешь!?

- Это не фокусы, Том. Это... это магия. - склонив голову, и посмотрев на Тома ясным, полным мудрости взглядом, сообщил старец.

- А какого хрена ты голый? - неожиданно сменил тему Том. Он был полностью уверен в Том, что Сулейман - лишь очень умелый мистификатор, и наотрез отказывался верить в какую-то там магию.

- Короткий телепорт, я телеп…

- Да бля! Опять эта шарманка! А что если так? - Том стрельнул в плечо старику, но ситуация повторилась. Томас начал понемногу удивляться. - Да ну нахер, это уже невозможно...

Липман выкатил свои глаза, старик действительно сильно его удивил.

- А можно ещё раз? - Спросил Том.

- Нет, не надо. Я чувствую всю боль от выстрелов. Думаю, я уже достаточно хорошо доказал свою пулевую неуязвимость.

- Так а всё-таки, почему ты, мать твою, голый?

- Ты не будешь стрелять? Дашь мне объяснить?

- Валяй.

- Я телепортировался. Я специально сделал это только с телом, но не с одеждой, чтобы стрелок подумал, что моё тело всё ещё лежит на песке.

- Ну ладно, допустим, "телепортировался"... А на самом деле просто выполз из одежды, и ловко подобрался к охраннику сзади.

- Как скажешь, так уж и быть. - Сулейман уже устал доказывать Тому о владении магическими способностями. - Ты успокоился? Позволь, я схожу за своим рубищем?

- Нет, не успокоился, и не намерен, и уже твёрдо сказал почему. Ты ответишь за всё, старик, я засужу тебя. Хрен ты добьёшься того, чтобы меня посадили. - Томас всё ещё боялся попасть под статью за содеянное, так как он превысил свои полномочия, самооборону, на что не имел никакого права.

- У меня нет тех целей, о которых ты думаешь. Я вернусь за одеждой, хорошо?

- Да, пожалуй, оденься, а то как-то самому не по себе от твоего вида.

- Спасибо, Том.

Старик вышел на улицу, а Том пошёл вслед за ним.

- Ну ведь должен же быть какой-то подвох! - после этих слов Том снова выстрелил, на этот раз в спину деда.

Ситуация повторилась.

- Как ты заебал... - не выдержал Сулейман, впервые Томас услышал, как он матернулся.

Старик начал одевать своё рубище, и, как ни в чём не бывало, вдруг сказал:

- Это были не твои союзники.

- Что? Откуда тебе вообще знать, кто они?

Они хотели пустить тебе пулю в затылок, и сбросить твоё тело со скалы, а в военной сводке ты был бы "пропавшим без вести".

- Очень хочу тебе верить. Нет, правда, если это так, то я страшно был бы этому рад.

Сулейман подошёл к лежащему на песке автомату, и хотел его поднять, но Том возразил:

- Эй, какого хрена!?

Но Сулейман вынул из М4 магазин:

- Разряжен. Взгляни на это.

Старик поднял оружие и указал пальцем на ручку для переноски, а точнее на надпись, которая была напечатана на её нижней стороне. Том подошёл, и внимательно присмотрелся, он увидел чёткое слово - "ТАЛИБАН".

- Ну и что? - всё ещё не верил Липман. - Может, это трофей?

- Хорошо, пошли к трупу. - Сулейман не был готов сдаваться лишь на одной единственной улике.

Подойдя к убитому Томасом афганцу, старик стал снимать с него бронежилет. На внутренней стороне броника было написано то же самое слово.

- Вот, взгляни. Это тоже трофей? - Сулейман увидел, как в глазах Томаса начинает развеиваться сомнение, но это было ненадолго:

- Какого хрена талибы производят американские винтовки? Что за бред?

= Война уже совсем не та, что была в мои годы. Здесь всё очень зависит от электронной информации. Всё можно передать, перехватить, от внутреннего устройства вертолёта до того, что ела на завтрак королева Елизавета. Даже я прекрасно понимаю это, хотя вовсе не умею пользоваться компьютером.

- А откуда ты знаешь английский?

- Не знаю. Ты знаешь, и мне этого достаточно, твоей памяти, твоего мозга.

- Ладно, об этом мы ещё поговорим. Сейчас ты хочешь сказать мне, что эти упыри - хакеры?

- Что такое "хакер"?

- Это... Не важно. Ты хочешь сказать, что здесь их штаб, и отсюда они докладывали Талибану обо всём?

- Именно так, но теперь нет, потому что ты положил этому конец. Ты молодец.

- Но я убил мужика на глазах у его ребёнка...

- Ты должен был.

- Нет! - взбесился Том, и ударил ногой по песку. - С какого хрена должен? Я мог просто обезвредить его, но я убил гражданского...

Казалось бы, сейчас с плеч Тома должна была свалиться гора, оно почти что уже произошло, вот-вот, грудь налилась прохладной, освежающей водой, мозг заблагоухал, губы обдало тёплым, ласкающим ветром, но длилось всё это лишь мгновение, пока Липман не вспомнил тех детских глаз в слезах, что смотрели на него, на убийцу их родного отца.

- Он оказывал вооружённое сопротивление. - пытался успокоить Тома Сулейман. Тебя не арестуют, потому что его приравняют к террористу.

- Но он никакой не террорист.

- Томас, у тебя не было выхода. Он хотел убить тебя, в его руках было оружие. Кто знает, может быть он выстрелил бы тебе в спину? Любой бы, кто не дурак, не стал бы поступать на твоём месте по-другому. Знаешь, мне в своей жизни далеко не раз приходилось поступать также. В буквальном смысле также, и порой даже хуже, я тебе не вру.

- Ладно, хуй с ним. - сказал Том, и наконец убрал револьвер за ремень. - Всё равно у меня нет времени на сожаления, и нет выбора, кроме как не действовать, можно сказать, по твоей указке.

- Не утрируй так, почему сразу "по указке"? Кстати, где тот ребёнок?

- Не знаю, я прогнал его. Убежал куда-то.

Старик стал что-то кричать на языке пушту, с мягким акцентом, стараясь казаться максимально добрым. Он прокричал так целую минуту, но ответа не было.

- Нет, он не выйдет. У него сильный шок. - остановил Сулеймана Том.

- Может, ты и прав. Нам не стоит задерживаться здесь, уходим из города.

***

Туман совсем немного рассеялся, когда Вербник дошёл до поляны, за которой был прямой путь через деревья в Рыжий Лес. По пути он встретил снорка, что бежал в его сторону, но был застрелен свободовским снайпером из троицы сталкеров что шли вдалеке. На традиционное приветствие "хаюшки, мэн" одиночка ответил просто "здарова", и не стал продолжать разговор дальше ответа на вопрос "куда держишь путь?".

Около входа в чащу, что ведёт в лес, был старый, ржавый жилой вагон, рядом с которым - сталкерский костерок, возле него сидело двое одиночек. Вербник решил выделить несколько минут чтобы перевести дух, он молча подошёл к сталкерам, а поздоровался только перед тем, как присесть на траву.

Оба сталкера были обмундированы в классику - в комбинезоны "Заря", лица были скрыты масками. Один из них, долговязый, худой мужик был одет в обычный, цвета светлого хаки, комбинезон, в то время как другой, на пол головы ниже, с небольшим, вывалившимся пузом, в очках, что были каким-то образом прикреплены к шлему, носил «долговский» вариант «Зари», красные сегменты местами были частично стёрты, а от каких-либо нашивок тот конечно же избавился.

- Ну здарова, дедушка. Крутой комбез у тя. - произнёс хриплым, прокуренным голосом один из одиночек, что был в комбинезоне вольного сталкера, дедушкой он Вербника назвал исходя из армейской традиции. - Я, мож, через недельку или две возьму тож чёт такое.

- А сам давно в Зоне? - сразу спросил мастер.

- Два месяца уже почти. А ты? Давно уж наверн.

Вербник не стал отвечать сразу, а сделал паузу, пошорудив веточкой дрова в костре:

- Три года.

- Ё-маё... - удивился сталкер. - Как ж ты жив до сих пор?

- Потому что Зону понимать умею. - с максимальной серьёзностью, и трепетом ответил Вербник.

- А чё ё понимать-то? Главное стрелять уметь, и бегать быстро, а ещё аномалии не просирать, ну и тогда дело за малым.

- Спрут, - обратился по кличке к сталкеру его товарищ, - ты уверен в своих словах? Перед тобой сидит мастер.

- Не выжить тебе здесь, зелень. - произнёс Вербник, будучи душевно благодарным второму новичку.

- Ну, канеш, те виднее, и всё такое. - оступился Спрут. - Мож, тогда совет какой дашь?

- Дам совет: вести себя надо уметь, уважать эту землю. Она всё чувствует, кто ты есть, и чего хочешь, и от этого всё зависит. Понимай это как хочешь.

- А-а-а, ты типа это, как ё, философствуешь? - одиночка явно не понимал Вербника.

- Ну, если хочешь, то философствую.

- Ну понятн, с тобой наверн и пузырь раздавить интересно.

- Я особо не пью, и тебе не советую. Зона этого не любит.

- Да ладн те, не любит... Зато организм любит, аха-ха!

- Твоё дело, зелень. Не хочешь если, то не слушай того, кто опытней тебя. Водка только от радиации, и бессонницы. А я пошёл, и вам тут задерживаться не советую. Склады - не Кордон, опасно тут, двигаться надо.

- Да подём уже ща, мы тут сидим-то минут десять. - согласился Спрут. - Даж хавать не бум.

- Могу вас до Рыжего проводить. Скажем, тысячи за три. - неожиданно предложил Вербник.

- Три? Да не дери ты, давай две.

- Две с половиной.

- Ну, типа... Лады, договорились. - довольно быстро согласился Спрут, и протянул руку Вербнику. Тот неохотно и брезгливо пожал её.

- А тебя как называть? - спросил Верб у напарника Спрута.

- Комар. - тихо ответил сталкер.

- Принял. - Вербник поднялся на корточки, и сложил руки, затем очень серьёзно посмотрел на новичков. - Рыжий Лес - это уже ближе к Припяти. Набор мутантов там очень разнообразный, а ещё по периметру самого леса встречается Монолит, и непонятно что опаснее. Ну, вообще, когда как, по ситуации.

- Да был я в этом лесу. - выпендрился Спрут. - Как видишь, жив, здоров.

- Может, везучий ты. Один был? - поинтересовался Вербник.

- Один-оденёшенек. С Монолитом, канеш, не встречался, а то понимал, что не вывезу ж. Мутантов - ну, парочка снорков, ещё псевдособака. Да а ваще признаюсь - был я там часа два, свалил потом, от греха подальше.

- То-то же. Молодец, что испугался. - без стёба сказал Вербник.

- Да не испугался я... Просто шкура дорога. До Припяти вот дойти бы... - после этих слов Спрута Вербник посмотрел вниз и помотал головой, новичок это заметил и добавил:

- Да знаю я, что там опасно, и всё такое!

- Тише будь, мутантов не зови. - строго попросил Вербник.

- Ну лан, сорвался чутка. Просто мечта давняя.

- Да у половины сталкеров это мечта, если не больше половины. До Припяти доходят немногие, на более-менее продолжительное время остаются единицы, возвращается почти никто. Ладно, хорош тут задницы отсиживать. Двинули.

- Двинули. - неохотно согласился Спрут, и со вздохом встал. - А ты в Припяти был?

- Бывал. - растянуто ответил Верб.

- Получается, ты ваще крутой.

- Получается. - саркастично согласился Вербник. «Ваще крутой… Мда-а-а-а… Что этот придурок вообще несёт?» - подумал мастер.

- И как там? Расскажешь? - всё интересовался новичок, словно десятилетний ребёнок интересуется работой милиционера или геолога у своего отца.

- Да никак. Ничего особенного. Многоэтажки, пустые серые улицы, собак разных дохера, монолитовцев тоже, только и бегай по углам. Никаких артефактов ты там не найдёшь, зелёный, а найдёшь только смерть. Ты моли Зону, чтобы хоть Рыжий Лес прошёл. - рассказ Вербника про Припять разочаровал Спрута, по его словам, это был обычный город, где всё так же как и на юге, только опаснее, и среди многоэтажных домов, магазинов, театров и так далее.

- Ну, с тобой, наверн, пройду. А ты кем будешь?

- Называйте меня просто "проводник".

- Ну, как скажешь.

Комар посмотрел на Вербника искоса, только что мастер спрашивал у него его прозвище, и новичок ответил честно, комар не оценил такого жеста, но ничего не сказал, потому что не хотел никаких разногласий с опытным проводником.

В тишине троица шла недолго, болтливый Спрут решил её нарушить:

- Слушай, проводник, а если в этом лесу так опасно, то зачем ты нас туда ведёшь ваще? Мы ж, это, зелень.

- Во-первых: потому что я получу за это деньги. Во-вторых: из леса я советую вам идти на "Юпитер", остальные пути вас, скорее всего, убьют. В третьих: не задавай больше лишних вопросов, и не отвлекай меня. - На последнем слове Вербник повернулся, и настойчивым взглядом осадил новичка, положив "Чейзер" на плечо.

- Ладно, ладно... - Спрут даже немного испугался. - Будем говорить только по делу.

После хладнокровного взгляда мастера любитель позадавать вопросы стал менее расслабленным, и старался уже не разговаривать так, будто он выпив пару кружек пенного гуляет по берегу Геленджика, а больше всего это прослеживалось в том, что сталкер больше не «проглатывал» слова.

Вдруг Вербник что-то услышал, и резко обернулся. Новички в свою очередь и ухом не повели, а только лишь насторожились, и вскинули стволы.

- Нет-нет, опустите оружие - успокоил сталкеров Вербник, он по очереди посмотрел новичкам в глаза, его взгляд был очень трогательным, после чего он сказал то слово, которое новички ожидали услышать меньше всего:

- Пожалуйста.

Сталкеры переглянулись, но послушались своего проводника, они даже слегка удивились его вежливости.

Вербник подошёл к толстой, старой ели, и обнял её.

Затем приложил ухо к стволу, и стал вслушиваться. Новички нахмурились, и были в недоумении, они снова переглянулись, и пожали плечами.

Сталкеры решили не вмешиваться, прошло где-то полминуты, и наконец Вербник сделал от дерева два шага назад, после чего сказал:

- Да, Зона подзывает нас. Она зачем-то хочет, чтобы мы шли в этот лес.

- Мужик, а с тобой всё в порядке? - спросил немного ошарашенный Спрут.

- А-а-а… - махнул рукой мастер. - Вам не объяснить. Ладно, не берите в голову, просто идём дальше.

Троица продолжила свой путь. Спрут ничего не задавал Вербнику не только потому, что он так попросил, но и потому, что подвергал сомнению психическую стабильность его ответов.

Солнце уже полностью взошло, туман частично рассеялся, день обещал быть солнечным.

Такие дни в Зоне бывают редко.

***

Внутристенная капсула выглядела немного устрашающе, Томас побаивался в неё заходить. Выпирающие полосообразные секции будто хотели сожрать тело человека, а широкие ременные замки, торчащие из этой "Железной Девы", своим видом говорили, что скуют жертву словно руки каменного титана.

- То есть никак нельзя больше надеть этот ваш костюм? - Том уж совсем не хотел входить в эту камеру.

- Никак. - ответил Смит. - Этот костюм имеет максимальный контакт с телом, он будет полностью синхронизирован с вами. Каждое ваше движение будет поддерживаться каждым квадратным сантиметром этих чудо-доспехов.

- Вот значит как. Значит, оно того стоит. - холодно сказал Липман, кивая головой. - А кто-то до меня уже пользовался этим костюмом?

- Разумеется, мистер Липман. Конечно, в бою он применён не был, но японцы сполна испытали его на своих бойцах.

- Класс, круто, что сказать. - обезнадёжился Том.

- Давай, заходи уже. - Макалистер всё никак не унимался, он так и хотел, чтобы Том поспешил, хотя и его приказ прозвучал с ноткой понимания, ведь генерал, рассматривая капсулу, испытывал почти такие же эмоции как том, и это «почти» заключалось только в том, что офицеру не придётся заходить внутрь этого жуткого саркофага.

- Есть, сэр. - иронично сказал Том, он очень быстро принял решение зайти в капсулу, чтобы не растягивать время, которое только добавит страха.

Липман встал в капсуле, расставил ноги на ширине плеч, и раскинул руки в стороны. Его тело тут же сковали металлические скобы разной ширины, а вокруг головы появилось три толстых дуги, что нехило напугало Тома.

Капсула закрылась двумя круглыми, соединившимся друг с другом металлическим каркасами, и из тонкой щели между этими каркасами начал выходить яркий свет, возглавленный одной светящейся точкой, которая медленно прошла снизу вверх. Это продолжалось несколько секунд, пока капсула не выпустила Тома. Двери открылись, затем убрались скобы, и перед Смитом и Макилестером уже стоял солдат будущего, похожий на персонажа из научно-фантастического фильма.

- Как это круто выглядит, Смит. Этот костюм вселяет надежду, по крайней мере, визуально. - прокомментировал новый «наряд» Тома Герберт.

- Уверяю вас, генерал, что и другие характеристики этого костюма впечатлят вас. - Смит гордился тем, что подал идею купить этот костюм у японцев.

Томас вышел из камеры, и стал разглядывать себя, сначала осмотрел руки, пошевелил пальцами, потом выпер ногу, осмотрел её, взглянул на туловище, и в общем и целом, костюм Томасу очень понравился:

- Да, это реально круто, даже очень.

Костюм был двухцветным, но белый цвет преобладал над чёрным, и напоминал трико или костюм аквалангиста, который был защищен карбоновыми бронепластинами. Броня костюма защищался те же места, что и в обычном армейском обмундировании, но сам соприкасающийся с телом материал, формулу которого японцы держали в секрете, обладал невероятным останавливающим эффектом, и гасил около девяноста кинетической энергии пули, при этом также превосходно защищая от урона, который могут нанести аномалии, и практически не пропускал радиационные частицы к коже носителя. Не смотря на такие колоссальные свойства, костюм почти что не сковывал движения, громоздкой можно было назвать разве что только внешнюю металлическую броню.

- Рад, что вам нравится. Но это ещё не всё. - заинтриговал Смит.

- В смысле "не всё"? Мне что, снова придётся лезть в эту камеру? - напрягся Том.

- Нет, что вы. Просто в комплект также входит экзоскелет, он надевается сам по себе, просто регистрируя ваше тело, и примыкая к вашим мышцам.

- "Примыкая"?

- Просто закрепляет свои силовые рычаги на ваших мышцах, тем самым в разы увеличивая вашу силу. - Смит подошёл к капсуле, и из бокового отсека достал цилиндрический, тяжёлый, и продолговатый футляр внушительных размеров. Агент с трудом держал его в руках, но быстро положил его прямо сзади Липмана. - Пожалуйста, примите ту позу, в которой вы были в капсуле.

- А это точно безопасно? - засомневался Том.

- Сержант, вы что, и на задании будете также боятся? - строго спросил Макалистер.

- Может, и буду, но там это будет иметь смысл, потому что поможет мне справится с тем, кто хочет меня убить.

- Если не будешь слушать Смита, то, скорее всего, погибнешь.

- Ладно, хрен с ним. - наконец согласился Томас, и принял позу.

Из футляра потянулся лучик синего света, который затем превратился в световой конус, и начал сканировать тело Тома. Через десять секунд футляр начал раскладываться, и из него вылезли два стержня которые наложились сначала на плечи Томаса, затем на шею, на спину, и так по всему телу. После наложения стержней футляр стал обкладывать мышцы Тома рычажными

механизмами. Всё это длилось секунд пятнадцать, экзоскелет был удачно наложен на костюм.

- Нет, ну я прямо, не знаю, я похож на трансформера какого-то. - прокомментировал получившийся костюм Том.

- Полагаю, что даже лучше. - добавил Смит. - Для полного завершения остался только шлем, он надевается и снимается автоматически. Принцип незатейлив - вам просто нужно трижды клацнуть зубами.

- Что? Серьёзно? - Том подумал, что Мистер шутит.

- Да, вы не ослышались. Японцы иногда бывают немного странными.

- Ну, так уж и быть. - Томас сделал то, что сказал агент, и его голову покрыл скругленный шлем, который напоминал голову человекоподобного робота. Два глаза светилось голубым светом, намёки на нос и губы отсутствовали, область лица была окрашена в чёрный, а всё остальное - в белый, в области ушей, висков, и скул было по серой слегка впуклой окружности.

- И ещё, экзоскелет имеет два режима: активный и пассивный. Сейчас он находился в активном режиме, в нём экзоскелет находится вне костюма, и с помощью него вы вдове сильнее, и можете переносить вдвое больше веса. Пассивный режим не имеет этих преимуществ, но в этом режиме экзоскелет убирается внутрь костюма, и не сковывает ваши движения, костюм становится гораздо более удобным. Принцип переключения режимов также очень прост: вам нужно трижды дёрнуть от локтя обеими руками.

- Конечно, звучит это забавно, - оценил работу функций костюма генерал, - но по сути, это гениально, так как что же ещё можно придумать для всех этих переключений?

- Да, согласен с вами, мистер Макалистер. У наших инженеров это вызвало бы смех, но если подумать, то у японцев есть чему поучится.

- Да уж, - согласился Липман, - представляю себя в разгар боя, и думаю, мне не составит труда сделать эти движения.

- Кроме того, механизмы очень надёжны, только лишь эти действия смогут активировать их. - продолжил давать справку Смит, - Просто так вы не клацнете три раза подряд зубами, и не дёрнете руками таким образом. Эти движения не совсем естественны, так что вы не переключите режим, и не закроете или откроете шлем случайно. Как вам интерфейс шлема?

- Потрясно. - Томас был доволен, - Даже лучше, чем свои собственные глаза.

Шлем был устроен так, что улучшал зрения до совершенства, делал тонкие синие контуры вокруг объектов, определял дистанцию до движущихся целей, и имел встроенный прибор ночного виденья и два вида тепловизора.

- Да, ваше зрение стало стопроцентным. Переключите режим в пассивный режим, сейчас большая сила вам ни к чему. - После того, как Том это проделал, Смит продолжил давать справку. - Также у шлема есть следующие функции...

Уже через десять минут троица стояла на крыше, на которой находилась вертолётная площадка. Сначала, Макалистер и Смит решили что Томас десантируется с самолёта в Зону Отчуждения, но впоследствии передумали, так как не хотели привлекать к себе лишнего внимания, опасаясь радаров других государств, и пришли к заключению, что Томас будет доставлен на место задания на боевом скоростном стелс-вертолёте.

Размером он был совсем небольшой, вместе с хвостом - чуть больше шести метров в длину. Стёкла - полностью тонированные, и очень высокие, охватывающие почти всю кабину, - таким образом, пилот мог видеть пространство под огромным углом, в то время как его мог увидеть разве что только… никто.

Полозья практически прижаты к корпусу, что обеспечивало минимальную высоту вертолёта в его нерабочем состоянии. Лопастей было две пары, находились они почти впритык к друг другу, что создавало иллюзию, что лопастей только одна пара, были они в длину всего пару метров, но двигались с колоссальной скоростью, человеческий глаз видел это как сплошной полупрозрачный круг, внутри которого мерцала полоса. Стелс-вертолёт всем своим видом показывал, что при должном опыте пилота, заметить его будет очень трудно, особенно если учитывать тот факт, что если транспорт разовьёт достаточную скорость, то встроенная в него заглушка для радаров будет активирована на сто процентов.

- Интересный друндулет. - оценил аппарат Том.

- Этот "друндулет" - новейшая НАТОвская разработка. - поправил Смит. - В нём вы можете чувствовать себя как в вакууме, отделённом от всего мира.

Вертолёт подлетел к краю платформы, развернулся боком, и гидравлическая дверца открылась, ожидая Томаса.

- Ну что ж, сержант, - протянул руку генерал и Том крепко пожал её, - в принципе, всё напутствие я давно сказал. Не буду тебя задерживать, тем более, что я хочу, чтобы ты поспешил найти Монику, и если надо, то спасти её. Удачи, сержант.

- Удачи, мистер Липман. - Смит был ещё более краток.

- Ладно... - хотел что-то сказать Том, но в голову ничего не приходило. Он пожал руку Смиту, и произнёс:

- В принципе, что может пойти не так...

Затем Том пошёл в сторону вертолёта, и сел в него, сложив руки. Липман сильно волновался, он сделал глубокий вздох, когда дверца закрылась, и вертолёт повёз его в самое загадочное, и возможно, самое опасное место на планете.

***

Группа монолита во главе с Василиском шла конвоем. Моника была в самом центре, без оружия, с артефактом "Огненный шар" на поясе, чтобы не убежать далеко (а снятие артефакта с пояса занимало слишком много времени). Конвой был внушительной мощи, далеко не каждая блуждающая группа сталкеров могла бы защититься такой, тем более напасть на неё. Первоклассное оружие и снаряжение у двенадцати фанатиков - это была абсолютно смертельная угроза. Даже при виде псевдогиганта группа не разбежалась бы врассыпную, давая шанс Монике на побег. Василиск очень заинтересовался девушкой, по не совсем понятным для неё самой причинам. Возможно, чтобы понять это, надо стать одним из них, примкнуть к Монолиту, ведь по словам лидера монолитовцев, девушке это было буквально суждено, но более того — она была для него чуть ли не центральной фигурой.

Но почему? Что именно послужило такому внезапному решению? Василиск знать не знал Монику… или всё же знал? Одному Богу было известно о всех его возможностях.

- Видишь? То свечение, вдалеке. - спросил у Моники идущий рядом Василиск.

Агентка присмотрелась, и вправду, яркая бело-голубая точка светилась вдалеке, как разорвавшаяся звезда на небосводе.

- Это она, Юнона… - пояснил Василиск.

- Это просто какая-то особая аномалия. - Моника продолжала относится к этому скептически.

- Каждая аномалия в Зоне - есть нечто особое. Каждая аномалия - есть крохотная прореха туда, в ноосферу. Юнона же - прореха невероятных размеров.

- Возможно, ты и прав, но что дальше?

- Дальше - бессмертие.

- Насколько я знаю, аномалии только убивают.

- Но не эта. Вот увидишь. Я не прошу тебя входить в неё. Я войду в неё сам, буду её первенцем. Её мощь способна убить, и сделает она это очень легко, но затем она превратит своего гостя в бесплотную сущность, которая уже умерла, и не может сделать этого вновь, ведь жизнь оканчивается лишь однажды. Ноосфера помнит, она помнит…

- Помнит? И что же она помнит? - Моника услышала что-то новое, но на самом деле ей не было интересно слушать, как ей кажется, горячечный бред фанатика, тем не менее, разговор с ним хоть как-то разбавлял её скуку.

- Она помнит, что было до окончания жизни. Она воссоздаёт образ по волокнам, струнам, принципам, и воспроизводит портрет - он живой, настоящий, он есть не фикция, а продолжение того или иного индивида.

Сталкерша, впрочем, после всего увиденного относилась к словам Василиска уже куда более снисходительно, пусть и едва ли показывая это своим поведением. Она видела множество аномалий, разных чудес зоны, голосов из ниоткуда, телефонных звонков из неработающих аппаратов связи, перемещений в пространстве при помощи аномалий, хождений сталкеров по воде, и многое другое, но возрождение она видела впервые. Разумеется, в Зоне много что можно увидеть впервые, особенно если ты новичок, и поэтому, пусть и Василисково возвращение к жизни заставило девушку как следует переосмыслить все свойства Зоны, она всё ещё сохраняла присущий её работе строгий, холодный скептицизм. Она просто считала, что увидела очередную аномалию, или скорее, проявление какой-то способности Зоны, но всё же она не упускала тот факт, что Василиску удалось как-то выжать из Зоны эту способность. В своё время, разведчица каждый день удивлялась чему-то новому, пребывая в Зоне, затем каждую неделю, каждый месяц… И вот теперь очередная неведомая, необъяснимая вещь вошла в коллекцию всего увиденного.

Необычное, но всё же обычное дело. Обычное дело в контексте Зоны. Хоть среди сталкеров не ходило даже слухов о чём-то подобном.

- Да, было бы интересно на это посмотреть. Когда мы будем там, ты уже войдёшь? - Разведчица предполагала, что гигантская аномалия убьёт Василиска, и часть её задания будет выполнена. Она не исключала того, что Василиск, возможно, ещё не до конца разобрался в работе машины, которую он же сам и создал, а может быть, её создал вовсе не он. Вопросов оставалось ещё много, но нельзя было точно сказать, что Василиск контролирует, и знает абсолютно всё, ведь вполне могло оказаться так, что всё это — лишь слепая вера сожранного культом фанатика, пусть о основанная на чём-то реально существующем, и происходящем.

- Нет, не сегодня. Аномалия только рождается, выходя из чрева ноосферы. Через несколько дней она будет готова принять своего первого сына, и свою первую дочь. Ими будем мы с тобой.

- Ты всегда имел поганую привычку решать за других? - Моника явно не хотела становится частью какой-то там аномалии, предполагая, что нужно будет в эту аномалию залезть, а это решение имело очевидно неблагоприятный исход.

- Воссоединение - есть самый счастливый процесс из всех существующих. Мы станем частью всеобъемлющего разума, и будем существовать на самом фундаментальном уровне. Такие понятия, как жизнь, смерть, время, уязвимость, и вздор навсегда исчезнут из нашего бытия.

- То есть ты перестанешь существовать телесно? - поинтересовалась Моника.

- Тело - оковы. Сынам Монолита, прислужникам ноосферы Юнона подарит освобождение. Мы станем частью материи на всех циклах её существования.

- Да уж, звучит очень круто.

- Ты пока что слепа, но это ненадолго. Скоро ты всё увидишь...

- Очень на это надеюсь. - сарказм Моники всё ещё предполагал смерть Василиска, а возможно и ощутимой части группировки Монолит.

Собак, плотей, и кабанов отряд Монолита отстреливал очень быстро, - так, что они даже не успевали поскулить. Также по пути встретилась пара снорков, - их издалека разворотил шедший впереди всех снайпер, вооружённый гаосс-пушкой, чтобы мутанты не подобрались слишком близко для совершения атакующего прыжка.

Шли монолитовцы не очень быстро, предпочитая аккуратное передвижение, и контроль сторон рискованной спешке, они сильно срезли дорогу, чтобы их не смогли застать врасплох наёмники или свободовцы. "Долг" в этих местах группе не угрожал. Слаженному действию отряда позавидовало бы большинство военных, фанатики шествовали по Зоне, будто шли в магазин за покупками, очень уверенно и никого не боясь.

Вот группа уже дошла до окраины города в Центре Зоны, сидящий на дорожном знаке "Припять" ворон поприветствовал монолитовцев своим угрожающим карканьем, и быстро полетел в сторону мёртвых деревьев, чтобы сесть на ветку, и уже оттуда пристально наблюдать за бойцами.

- Ты видишь эти безжизненные дома, ржавые детские площадки? - вдруг спросил Василиск. - А в том кинотеатре раньше показывали добрые советские фильмы. Человеческая глупость погубила всё это. И я прекрасно знаю, что ты тоже хотела бы вдохнуть в это жизнь, и затем ты и пришла в Зону.

- Нет, ты ошибаешься. Я здесь по спецзаданию. - отрезала Моника.

- Напротив. Монолит ведает иначе, Он знает, зачем ты здесь. Тебя привела сюда не мысль, но судьба. Ну конечно, ты и есть сама Юнона. - Василиск повернулся к Монике, положив руку ей на плечо. Та посмотрела в стёкла его противогаза своими усталыми, слегка испуганными, с побледневшими веками, глазами, и только спросила:

- И всё-таки, с чего ты это взял?

- Частица ноосферы, куда более большая, чем обычная, проникла в наш мир людей, - это свершилось при помощи Юноны. Возможно, Она привела тебя сюда как свою человеческую интерпретацию. Ты и есть она.

- Нет, я ничего такого не чувствую. - тяжело ответила разведчица.

- Сейчас, осталось совсем немного... Я покажу тебе. Ты убедишься.

- Что именно? Что именно ты хочешь мне показать!? - Моника была изрядно напугана. Её голос дрожал, а в ступнях от напряжения почувствовалось тепло. Было небольшое ощущение, что монолитовцы ведут её на эшафот.

- Твоё имя. Моника. Очень похоже на Монолит. Ты есть - его версия в образе девушки.

- И что, вы теперь меня сожжёте на костре? Чтобы освободить меня от бренной плоти? Как это делают африканские племена, когда видят цивилизованного человека, считая что к ним явилось божество.

- Сжечь? Нет. Тогда твоя душа растворится в небытие. Я дам тебе коснуться Юноны, и это всё, что нужно.

- И что после?

- Ты обретёшь... бессмертие.

- Неужели? Так просто?

- Нет ничего сложного в том, чтобы просто открыть дверь. Мир бессмертных - он совсем рядом, надо лишь протянуть руку. Бытие находится внутри небытия. Ты же попыталась вчера убить меня, и ты видела всё собственными глазами.

Моника, конечно же, не могла спорить с Василиском, она даже не знала, что ему ответить, потому что, учитывая его вчерашнее воскрешение, его слова очень были похожи на правду.

"Неужели я и правда стану бессмертной?" - мысли кружились в голове разведчицы. - "Если он стал таковым, он же знает, как сделать таковой меня. Я просто должна повторить то, что сделал он. Звучит просто."

- Я понимаю, ты можешь быть напугана, не готова...

- А если я откажусь? - оборвала Моника.

- Да, ты можешь отказаться. Но ты не будешь этого делать. Я вижу это.

- Видишь? Каким образом?

- Ноосфера говорит мне об этом. Я не тороплю тебя коснуться Юноны. Ты сделаешь это сама, по своему желанию.

Моника успокоилась, и даже слегка выдохнула. Нет, она всё ещё не доверяла Василиску, но почему-то была уверена, что её всё же не ждёт "сожжение на костре".

- В любом случае, было бы очень интересно взглянуть на эту "Юнону" вблизи. - спокойно, и незаурядно сказала разведчица.

- Все твои желания будут исполнены. - пообещал Василиск.

- Замечательно. Хочу сочно прожаренный стейк телятины с маринованной спаржей, и бокал изящного Каберне. - нешутливо попросила Моника.

- Да будет исполнено. Только дойдём до нашего храма. - Василиск и впрямь был готов исполнить это желание, не смотря на то, что найти то, что попросила разведчица, в Зоне был практически невозможно.

***

Вдалеке, где-то там, за деревьями, были слышны выстрелы. Огромный, от ржавчины порозовевший автобус "Икарус" преграждал не только дорогу, но и видимость. Из-за гигантского транспортного средства, бессмысленно было доставать бинокль, и хотя бы попытаться увидеть что-нибудь, что дало бы информацию о том, кто и по кому, а главное, где, стреляет. Конечно, "Икарус" можно было обойти, но в безопасном расстоянии был важен каждый метр: возможное наличие у стрелков дальнобойного оружия создавало риск попасться под горячую руку.

Впрочем, скорее всего, не сколько автобус, сколько сосновая роща сильно ограничивала бы видимость. Возможно, перестрелка шла в самом лесу, полностью или частично. Это Вербнику ещё предстоит выяснить.

- Ну всё, ребят, наши пути здесь расходятся. - сообщил Вербник.

- Да ну, брось. - Спрут боялся расставаться с опытным сталкером. - Ты же слышишь, что там шмаляют?

- Это разве моя проблема? - Одиночка уже отработал своё. Зона не щадит тех, кто излишне помогает кому-то, жертвуя своими силами.

- Мы тебе ещё заплатим. Только, прошу, братан, нам бы пройти так, ниже травы, тише воды.

- В Зоне всегда так ходить надо. Если честно, то я удивлён, что вы ещё живы. Тебе денег-то хватит, зелень?

- Есть деньги у меня. - изнурённо ответил Спрут, в его голосе не прослеживалось особой радости за собственное финансовое положение, так как он понимал, что деньги не спасут его от сиюминутных опасностей.

- Покажи, всё что есть покажи. - Вербник конечно же предполагал, что новички могут оказаться хитрее, чем могло показаться, и даже не заплатить ему уже по договору заработанные две с половиной тысячи рублей.

- А зачем всё? - напрягся Спрут. Комар положил руку на пистолетную кобуру, Вербник это сразу заметил, и не стал терпеть подобного:

- Слышь, сынок, если ты щас не уберёшь руку, я тебе её нахуй отстрелю, понял?

Комар молча смотрел на своего проводника очень напряжённым взглядом, со лба выступил пот. Ему ничего не оставалось, как снова обхватить лямки своего рюкзака.

- Нет, ты не пойми не правильно, сталкер, - приподнял руки Спрут. - просто странно это. Зачем мне вынимать сразу все деньги?

- Затем, чтобы я знал, что вы готовы платить за это. Вы для меня - обуза, и обуза тяжёлая. Место здесь - опасное, тем более когда неподалёку стреляют. Мне и одному здесь придётся с трудом проходить. Не известно, что нас ждёт впереди, и сколько денег будет стоит спасение ваших шкур. Может, у вас их даже не хватит. Покажи мне всё, что у тебя есть с собой, либо пиздуйте сами, куда хотите.

- Комар, а у нас вообще был смысл сюда идти? - Спрут поинтересовался мнением своего напарника.

- Мы должны расти, продвигаться всё глубже в Зону. Да, мы рискуем жизнью, но мы были готовы это сделать, когда договаривались идти сюда. - Комар рассуждал смело, логично, но несколько наивно.

- Братан, денег-то много, видать, надо. - напомнил новичок своему другу.

- Деньги, как ты сказал, есть. Есть также и шанс. Исходя из всего, у нас нет выбора. Вперёд, Спрут. - продолжал рассуждать вперёд.

- Ну, была-не-была. Вперёд так вперёд. - отчаянно пропел Спрут, после чего снял ботинок, согнул ногу в колене, и стал снимать шерстяной носок.

- Что ты делаешь? - ничего не понимал Вербник.

- Достаю деньги.

- Тебя чё, бабка научила деньги в носок прятать?

- Нет, дед.

- Мда-а-а... - усмехнулся одиночка.

- Дед много прожил, много знает - что, куда, и почём. Но тут не всё.

- Другую часть в трусы спрятал? - Вербник не переставал насмеиваться. - Слушай, давай быстрее. Здесь лучше не задерживаться.

Как бы это не удивило Вербника, вторую часть суммы Спрут держал не в трусах, а внутри рукава свитера. Там пачка денег была пришита в кожаном переплёте, и сталкеру пришлось оторвать нитки. Наконец, новичок начал пересчитывать деньги на глазах у своего проводника. Купюры были номиналом в основном по пятьсот и по тысяче рублей, а общая сумма в итоге составила тридцать две тысячи рублей с копейками.

- Надеюсь, работа твоя оценивается не в такие деньжища? - заранее побеспокоился Спрут.

- Я ничего не могу предугадать. Вернее, конечно, что-то могу, но Рыжий Лес полон сюрпризов. Насчёт тридцатки - не знаю, но десятку отдать точно придётся, это как минимум. Ситуация разыграться может какая угодно, и скидок я делать не буду, мы не на базаре.

- Понял, проводник. Пока держи две с половиной, их ты уже заработал. - Спрут протянул три купюры. - Основной гонорар - когда проведёшь нас сквозь опасность.

Спрут оказался весьма деловым и серьёзно настроенным человеком, совсем не таким, каким он представился там у костра. Поначалу казалось, как такой не выросший с ветром в голове мальчишка мог забраться так далеко на север, но потом стало ясно, что Спрут притворяется, а точнее — играет роль. Он даже слегка напоминал какого-то искромётного авантюриста, аля Остап Бендер. По крайней мере, он хотел быть таковым, и изображал из себя такового, но до известного персонажа ему было ещё расти и расти.

За автобусом открылся вид на каменную жёлто-розового цвета, обшарпанную ограду заповедника, и на его полуоткрытые заржавелые, походившие на клабдищинские, ворота. Сразу за оградой - сам Рыжий Лес. Довольно высокие красные сосны будто бы олицетворяли собой брызги крови, и языки пламени, - что сначала Зона убивает, разрывая тело в "Трамплине" или в лапах кровожадной, голодной Химеры, а затем просто сжигает твоё тело, сжигает в пастях и желудках звериных мутантов, а твой хабар, снаряжение, а иногда даже одежда и кости растащены сталкерами. От тебя остаётся не больше чем от трупа, лежащего в могиле, только процесс твоего полного уничтожения происходит гораздо быстрее, это скорее даже не погребение, а замедленная кремация. Сама Зона является кладбищем, но кладбищем символичным, и больше походит на гигантский склеп с твоими обглоданными останками, окутанными разодранной одеждой.

Кто пришёл в Зону за деньгами, покровимый азартом, и слепыми грёзами - погибает здесь быстрее, чем даже успевает посмотреть в лицо самой Смерти. Кто пришёл сюда за артефактами или образцами, как, например, учёные, тот рано или поздно испытывает своим обледенелым сердцем дикий страх, после чего не суется особо далеко. Кто пришёл сюда искать самого себя, и умеет уважать Зону, для того она со временем становится собственной мачехой, строгой, или доброжелательной.

Троица подошла к заповеднику, и оказались перед развилкой дорог - одна вела через ворота в лес, другая - асфальтированная, идущая в сторону Лиманска.

- Стреляют не в лесу, а на переправе, скорее всего. Может слышали, что тут переправа в Лиманск есть. - уверенно заявил Вербник.

- Ну да... - согласился Спрут. - Хлопки с левой стороны доносятся, а леса там нет.

- Это плохая новость. Придётся идти через чащу, а там аномалия на аномалии, и зверьё может встретится. Вы уверены, что вам нужно это? Спрашиваю последний раз, обратного пути не будет.

Спрут посмотрел на Комара, тот молчал, затем повернулся к Вербнику и уверенно ответил:

- Мы сделали выбор. Веди нас.

- Тогда - рты не разинать, быть на взводе, и беспрекословно слушайте меня, если жить хотите. Помните одно: мне, в общем-то, плевать на вас, мне нужны только ваши деньги. Если вы умрёте, то я просто заберу с ваших трупов эти деньги, а вдобавок и снарягу.

- Надеюсь, нам повезёт. - тяжело выдохнул Спрут.

- Пошли. - скомандовал Вербник, и пошагал в сторону ворот. Несмотря на дальнейшую смертельную опасность, Вербник был уверен так, будто прыгает не в кислоту, а в воду, с трёхметровой высоты. Спрут же был сильно напряжён, его руки дрожали, а дыхание было прерывистым, - он, как и его напраник, никогда не был так глубоко в Зоне. Комару тоже было страшно, но он не подавал виду, его поведение как всегда было совершенно нейтральным, его выражение лица, и манера говорить всегда были одинаковы, что на свадьбе, что на похоронах. Он, в общем-то, подозревал, что Вербник может просто вскинуть дробовик, совершить два точных, кучных выстрела, и перед ним будут валяться два трупа, полных пожитков. Именно так поступили бы бандиты или Ренегаты, но сталкеры… Среди сталкеров, разумеется, встречаются совершенно разные люди, но по-сути, одиночки — это тоже, своего рода, группировка, или даже можно сказать община, содружество… Конечно, хотелось бы в это верить, в кругах одиночек тоже хватает различных инцидентов, обманов, гонок, убийств, но существовала такая вещь, как репутация. Если какой-либо сталкер совершает нехороший поступок, обычно об этом рано или поздно узнаёт вся Зона, и тогда одиночка сам рискует потерять доверие, уважение, и вовсе — человеческое лицо, с ним никто не поделиться последним куском хлеба или аптечкой, с ним не захотят сидеть около одного костра, и всё в этом духе. Знамо, чем оканчивается судьба подобных подонков: Зона просто сжирает их. Не все сталкеры проповедуют «радиационно-аномальную» философию, но зато почти что все знают о карме, о том, как сама жизнь распоряжается с негодяями. С начала времён люди понимали — всем воздастся. Исходя из всего этого, одиночки не спешили совершать нечто ужасное, так же как и свободовцы, долговцы, или чистонебовцы. Наёмники или грешники могли поступить подобным образом, но они уже находились в своём собственном вакууме, и так враждуя почти что со всеми группировками, но все остальные, кто хотел сохранить свою репутацию, не должны были и мыслей таких иметь.

Однако, соблазн может быть велик, ведь иногда хочется завладеть артефактом, который сталкер искал месяцами, и ради этого он готов будет пойти на убийство, или как минимум, на обман. Таких случаев, к сожалению, в Зоне было немало.

- Оружие в боевой режим. - приказал Вербник, когда троица вошла в заповедник. Новички сняли с плеч, и вскинули стволы. Спрут был вооружён, как и его проводник, "Чейзером", а у Комара был "АС Вал" с оптическим четырёхкратным прицелом, с Т-образной разметкой.

- Идём медленно, - отдал команду одиночка, доставая из внешнего отделения рюкзака детектор "Велес", - и строго за мной, если вам ноги ваши дороги. Озирайтесь по сторонам. Я в детектор смотрю, будьте моими глазами.

- Поняли. - сообщил за двоих Спрут.

По Рыжему Лесу нужно было идти очень осторожно. Помимо аномалий, здесь могут быть установлены капканы против мутантского зверья. Тёмно-серый "Жгучий пух" может быть замаскирован в сухой коричневой траве, и даже с детектором в руке можно было наступить в эту проклятую, занозливую аномалию, и частично сжечь себе подошву, если она резиновая, а если она из другого материала - получить нехилый электрический разряд в ступню. Свою "особенную" водку против Пуха Вербник тратить не хотел, так как она может стереться до того момента, когда эта аномалия будет обнаружена, и не факт что через неё будет необходимо пройти.

Через пару минут детектор начал издавать медленные сигналы. Рядом была гравитационная аномалия, ну или, что менее вероятно, тот самый Пух.

- Ага. Вот оно. - предупредил проводник. - Сейчас идём ещё медленнее.

Миновав пару деревьев, Вербник увидел ещё одно, в семи метрах от троицы. Создавалось ощущение, что дерево когда-то пытались срубить, прорубив добрую половину её ствола, но делали это у самой толстой её части - у основания, затем сосна заросла, ствол сгладился, но не покрылся корой. Таким образом, сруб у дерева был очень красив - полукруглый, идеально гладкий, и очень странный. Странный, но не для Зоны.

- Надо же, причуда какая. Зелень, взгляните. - Вербник по достоинству оценил эту нарисованную Зоной картину.

- Нихрена се, как её. Не, ну я видел одну аномалию, на ЖД. Она рельсы вздёрнула и закрутила. Красиво было. Но это красивее. - Спрут даже на секунду забыл про свой страх. - Комар, скажи, а?

Но Комар ничего не сказал, а просто быстро покивал головой. Ему было всё равно.

- Ладно, не отвлекаемся. - оборвал проводник. - Нам, судя по всему, эта красота угрожает. Сейчас придётся её как-то обходить.

Вербник взял с земли несколько мелких камешков, и швырнул их в аномалию. Та ответила мощными пульсирующими разрядами, торчащая кора слетела с сосны, а в воздухе рядом с деревом появилось облако опилковой пыли.

- Сидите тут, я щупать пошёл. - велел проводник.

- Давай. - обронил Спрут, он сказал это так, будто прямо-таки посылал Вербника к аномалии, а сам он лучше посидит тут, в безопасности.

Но сам Вербник не обратил на это никакого внимания, и дополнил:

- Спрут - следи за мной внимательно, когда скажу, то пойдёте по моему пути, Комар - озирайся по сторонам, и имей глаза на затылке. Всё понятно?

- Так точно. - доложил Спрут.

- Да. - подтвердил Комар.

Сталкер на кортах, с вытянутой в сторону левой рукой с детектором, и с двумя автоматными гильзами, что он достал из кармана, очень медленно пошёл к "Трамплину".

- Ноль звуков. - обернувшись, скомандовал Вербник. И сам он старался даже медленнее, и тише дышать, а ноги переставлял очень аккуратно, будто крадётся будучи в луже, за спинами врагов.

Вдруг детектор стал сигналить слишком нарастающе, непропорционально расстоянию до аномалии в дереве. Значит, скорее всего, рядом ещё одна «гравитационка». Вербник кинул гильзу в левую сторону, но её очень быстро словила аномалия, она была совсем рядом, в одном-двух метрах от сталкера. Дав разряд, аномалия неприятно ударила в лицо Вербника мелкой грязью и пылью.

- Вот сука, это близко было... - произнёс вспотевший одиночка, но тем не менее, уверенно продолжил двигаться вперёд.

И вот, расстояние до аномалии в дереве было уже не больше трёх метров, и теперь Вербник решил делать вокруг сосны дугу. Сталкер медленно переставил ноги, и собирался пошагать в обход дерева. Угол дуги Вербник желал сделать не широким, но и не слишком узким, в общем - пройти по траектории, где был бы как можно более идеальный баланс безопасного расстояния до "Трамплина". Получалось обычно это у него чуть ли не филигранно.

- Так, - проводник задавал очень важный вопрос. - зелень, ты внимательно смотрел?

- Так точно. - уверенность Спрута обнадёживала.

- Тогда медленно, повторяю - медле-е-енно... И очень аккуратно, как это делал я, крадитесь ко мне.

- Да ладно, не парься уж, - решил успокоить своего проводника, и одновременно выпендриться Спрут, - нам же не в первой по минным полям лазать.

- Эта вещь даже страшнее, чем минное поле. Клювом не щёлкай! Если не хочешь без ног остаться! - Вербник не был уверен в опытности напарников по преодолению аномальных лабиринтов.

- Ладно, ладно... - Спрут попытался сбросить напряжение. - Нормально всё будет.

- Молчать! Идти. Слушать. - снова отрезал проводник. Однако, Вербник отчётливо видел, что напарники более чем достойно ведут себя вокруг аномалий. Пусть и не так опытно как он, но в этом они были явно не новичками. Может, это одна из тех причин, почему они до сих пор живы? Три месяца в Зоне - тоже срок.

Без каких-либо замечаний, напарники дошагали до Вербника, и он отдал очередную, но всё ту же команду:

- Сейчас - всё то же самое. Но в этот раз - проводник ткнул пальцем в грудь Спрута, - следи ещё более внимательно. Сейчас будет дуга, это тебе не полоса. Не своди глаз, запоминай, если жизнь дорога.

- Ага, понял. - кивнул напрягшийся новичок.

Ни с того, ни с сего послышался снайперский выстрел. Он был довольно громкий, значит, стреляют где-то рядом. Значительно ближе чем тогда, когда троица заходила в заповедник.

- Блять! - выругался Вербник. - А вот это плохо...

- Ага, рядом. - согласился Спрут.

- Ладно, главное - не дрожать. Но теперь нам быстрее надо выйти из этой хуйни, короче хватай меня за плечо, а ты, Комар, хватай за плечо Спрута. Идём "паровозиком".

- Ага, ладно. - послушался Спрут.

"Паровозик" двигался весьма уверенно и быстро, и вот уже преодолел половину дуги. Как только начался обратный поворот, то Вербник увидел вдалеке стоящего на булыжнике монолитовца.

- Так, тихо. - отдал команду проводник. - Пока стоп. Я вижу его. Это монолитовец. - чтобы определить белый камуфляж "Монолита", зачастую, не нужен был даже бинокль. Этот камуфляж был исключительно городским, а скорее даже зимним. В Рыжем Лесу, преимущественно в красных и оранжевых тонах, этот камуфляж был виден как голый чернокожий человек в поле жёлтых одуванчиков. Разумеется, бывали очень редкие случаи, когда и вольные сталкеры носили белые камуфляжи, это было чрезвычайной редкостью по выше описанной причине. Конечно, на булыжнике стоял именно монолитовец, ещё исходя из локационного положения - края Центра Зоны.

Почему монолитовцы не использовали подходящий камуфляж в Рыжем Лесу, или где-нибудь ещё кроме Припяти или ЧАЭС - было такой же загадкой, почему эти фанатики не бояться смерти, и что на это так повлияло.

- Конечно, его лучше отсюда снять. - предложил проводник. - Комар, у тебя же ВАЛ с оптикой. Попробуешь?

- Расстояние - метров пятьдесят. - пояснил новичок. - Снять, может, и сниму, но оптика не слишком мощная, ВАЛ - не СВД, дальнобойность, мощность - не такая. Много времени уйдёт, шуму поднимем, спалимся. Стоит подобраться поближе.

- Какой шум? - вздорил Вербник. - У тебя глушак, винтарь тихий как котёнок.

- Я не так сказал, я хочу убить его одним выстрелом, в голову. С такого расстояния я могу расстрелять его только в тело, после чего он заорёт, оповестит своих. Нам оно не надо.

- Да уж, зелёный, прав ты. - досадно произнёс Вербник. - Ладно, не будем терять время. Вперёд, пока он нас не спалил.

Вербник удивился находчивости своего ведомого, он, без преувеличения, сейчас обдумал ситуацию куда лучше мастера, а сам мастер, вероятно, ещё поразмышляет почему так произошло. «Возможно, я уже теряю хватку» - промелькнуло в мыслях Вербника, от этого звоночка кольнуло сердце, а в глотке почувствовалось жжение. Мастер конечно же не стал на этом зацикливаться, ведь ситуация требовала от него обратного.

"Паровозик" без всяких происшествий закончил дугу, и как только троица стала красться дальше, по прямой линии, то "Медведь" стал успокаиваться.

- Ладно, здесь уже можно стоя идти. - прошептал проводник. - С этого момента шёпотом говорим. Не расслабляйтесь насчёт аномалий, идите строго по моим следам.

Спустя ещё десяток метров детектор полностью стих, за всё это время монолитовец сделал ещё четыре выстрела, и похоже, что не собирался покидать выгодную позицию-укрытие.

- Ну что, Комар? - напряжённо вопросил Вербник.

- Да, можно.

- Давай быстрее.

Новичок упёр спортивный приклад в плечо, и посмотрел на снайпера через прицел, а чтобы сфокусироваться на его голове, задержал дыхание. С ВАЛом Комар управлялся достойно, это было видно невооружённым глазом, и выстрел он совершил довольно быстро, то есть хорошее прицеливание не заняло у него много времени. Кроме того, он попал, и действительно прямо в голову, мощная пуля пробила фанатику ушную раковину, и вылетела через другое ухо. Перед тем как трупом свалиться с булыжника, цель не издала ни звука. Шум произвело разве что падение его винтовки на камень, а мягкое тело, не смотря на встроенные в комбинезон бронепластины, плюхнулось на влажную землю достаточно тихо.

- Ай молодец. Стреляешь не как зелёный, это уж точно. - похвалил новичка Вербник. Комар промолчал, даже не сказав "спасибо".

- Слуга Монолита мёртв! - прокричал кто-то вне видимости троицы.

- Вот сука! - взбесился Вербник. - Быстрее ищем укрытие, они сейчас сюда придут!

Вербник решил побежать прямо под булыжник, на котором стоял снайпер, цепко схватившись левой рукой за рукоятку дробовика, не выпуская «Медведь» из правой руки. Рядом с камнем аномалий, как повезло, не оказалось, и мастер занял позицию, поджидая, что вот-вот враг подойдёт в упор, чтобы получить дробью в живот. Комар же остался на месте, но залез в куст, что находился рядом, из которого он вынул дуло «винтаря», подыскивая через прицел новоиспечённые мишени из плоти и крови. А Спрут решил сыграть на средней дистанции, схватив ТТ, и вставив в него обойму патронов с цельнометаллической оболочкой, он укрылся за самым широким деревом, присев, держа ствол обеими руками.

Монолитовцы вот-вот нагрянут, это был очень непростой и сплочённый враг, ситуация накалялась каждую секунду.

Глава III: "Новый сын"

Несколько мгновений назад начали смыкаться глаза, как раз в тот момент, когда стук сердца притих, и дыхание перестало быть прерывистым.

В дисплейный пейджер, у основания шлема, стал поступать вибро-звонок, что разбудило Тома. Пробуждение было мягким, так как сам звонок был ненавязчивым, что по звуку, что по степени вибрации.

- А-а... Да, Смит? - ответ последовал после того, как Том вновь, после забывчивого сна, осознал себя внутри вертолёта, что везёт его на смертельно опасную миссию.

- Да, это я, Томас. Вижу, вы вздремнули, это хорошо, у вас появилась лишние силы. Жаль, что пришлось вас разбудить, но вынужден сообщить, что через полчаса вы уже прибудете к точке начала задания.

- Чёрт подери, как же я хочу домой... Уже.

- К сожалению, отказываться от задания уже поздно, Томас.

- Да, да... Знаю.

- У вас есть время подготовиться, прежде чем вы приступите. Вас высадят в одном километре от места, что до катастрофы называлось "Лиманский заповедник". Вы видели этот заповедник на слайдах. Напоминаю вам, что данная локация находится довольно далеко на севере, а значит, она опасна. Здесь обитает довольно много мутантов, а также находятся представители группировок "Наёмники", "Грех", и "Монолит".

- Боже, сколько же информации сразу. Смит, лучше просто скажи мне, как именно я должен подготовиться?

- Непосредственно, повторением информации, в частности о месте, с которого вы будете стартовать своё задание.

- Хорошо, валяй. - махнул рукой Том, смирившись с тем, что ему придётся выслушать Смита.

Однако слушать пришлось не так долго, как предполагал Том. В принципе, всё по делу - этой информацией действительно можно, и даже нужно было воспользоваться.

Тем временем, вертолёт уже собирался садится. Как ни странно, волнение Тома почти полностью пропало, всего этого времени хватило ему чтобы ментально подготовиться. Он привстал, ухватился за ручку над дверью, и стал смотреть вниз. Казалось, что простоять в этом костюме можно было вечность, - как раз столько, сколько длится эта готовность вертолёта совершить посадку, после которой всё начнётся.

Неизвестный пилот, сидевший за толстым матовым стеклом, был похож скорее на робота, чем на человека, а слов "пожалуйста, пристегните ремни", или "подготовьтесь к скорой посадке" услышать от него можно было бы только если посадка была бы твёрдой... то есть аварийной. И то не факт.

Зато Смит был тут как тут:

- Пять минут до посадки, мистер Липман.

- Скажи что-нибудь воодушевляющее, Смит. - Искренне попросил агента Том. После небольшой паузы Смит произнёс:

- Маленький шажок человека...

- Серьёзно? - сразу прервал Липман.

- Нет. Это была попытка пошутить.

- Твою мать, Смит!

- Извините, мистер Липман, но я не силён в мотивационных речах. Быть может, генерал Макалистер...

- Да нет, теперь я хочу побыть в полной тишине. Я обращусь к тебе, когда буду внизу.

- Как вам угодно. До связи.

Спустя пару минут вертолёт стал замедляться, пока полностью не остановился. Томас почувствовал, как его тело тянет вниз, будто он проваливается в кромешную пучину, в тысячезубую пасть гигантской акулы, что стоит на дне на своём хвосте. Казалось, сама посадка длиться уже дольше, чем сам подлёт к месту. Если бы Томасу необходимо было бы нырнуть в прорубь, или прыгнуть в поросль кактусов, он бы сейчас сделал это незамедлительно, и ухом бы не повёл.

Но в эту минуту всё было иначе.

Здесь нельзя было сделать всё разом. Нужно было полностью отдаться Тьме. Долгой Тьме. Длинной Тьме.

Но вот Том почувствовал, как вертолёт коснулся земли. Небольшой приветственный удар поднял кровь с ног до сердца, и ритм вновь участился.

Гидравлическая дверь открылась с соответствующим звуком. Оранжевое солнце выстрелило густыми лучами в брови и глаза, Том прикрыл лоб рукой. Он не хотел сразу клацать зубами, чтобы наделся шлем, хотя буквально минуту назад он совсем не собирался выходить из вертолёта с голой головой.

Томас ступил на землю Зоны, под его ногами хрустнула кучка сухих берёзовых листьев. Шум вертолёта не давал услышать звуков Зоны. За последние два дня он видел фотографии ужасных мутантов, бывшего заповедника, ЧАЭС, и услышал большое количество фактов об этом прелюбопытнейшем месте, но звуки... Звуки Зоны были неотъемлемой частью её естества. Теперь, оказавшись Здесь, Томас жаждал услышать Зону. Пусть и не сам Её голос, а лишь Её процессы.

Липман и не заметил, как вертолёт поднялся вверх, и улетел обратно.

Ветер гулял по полям, взмывая сухие листья в воздух, и врезаясь в стены из осиновых деревьев. Этот осенний вальс в Лондоне вызывал чувства одиночества, спокойствия, но здесь он лишь напрягал, как внезапно наступившее покалывание сердца. В этом же поле кружилась спираль воронов, они каркали, будто переговариваясь друг с другом, не видит ли кто-нибудь из них лакомый труп. Может мутанта, а может, сталкера.

Оглядевшись, Томас обнаружил вокруг себя лишь пустоту. Но пустота эта была лишь только ментальной, и может, немного материальной, но ни коем случае не метафизической.

Спустя ещё несколько секунд Том опомнился: воздух в Зоне заражён радиоактивной пылью. Он судорожно, по инструкции Смита, трижды клацнул зубами, чтобы шлем поскорее наделся на голову. Как ни странно, теперь Тому хотелось как можно быстрее связаться со Смитом, чтобы узнать имеет ли место паранойя по радиационному заражению, которое постепенно убивает даже слона, но агент, что не удивительно, молниеносно позвонил сам:

- Мистер Липман, вы сейчас находитесь на...

- Смит! Как раз вспоминал о тебе. - прервал агента Том. - Я тут немного побыл без шлема, немного забылся. Зона, она... - Том затруднился описать свои первые впечатления. - Такая... такая...

- Мистер Липман, вы долго пробыли без шлема?

- Меньше чем полминуты. Может, не критично.

- Не критично, но заражение радиацией в любом случае не проблема для вас, пока в вашем рюкзаке находится изрядное количество первоклассных противорадиационных препаратов.

- Да, да, точно. Чтобы использовать его, нужно просто ввести инъекцию в вену?

- Не обязательно. Помните, что на вас надет защитный костюм, не стоит протыкать его иглой, тем более, у вас нет стерильного шприца. Ваши препараты представляют из себя микстуру в капсуле. Просто откройте капсулу и выпейте содержимое. Должен предупредить, что вкус у лекарства не из приятных.

- Ну, хорошо, с этим разобрались. Ты хотел сообщить мне, где я.

- Как я говорил ранее, вы в одном километре от Лиманского заповедника. Конкретно сейчас вы находитесь около дороги, ведущей туда. Вам нужно идти на восток.

- А компас у меня...

- Компас в вашем КПК. Там же и карта.

- КПК, да, вспомнил.

- Карманный переносной компьютер.

- Да, помню. Даже помню, как его достать.

Томас провёл двумя пальцами по своей голени. На этом месте, под бронёй костюма находилась небольшая сенсорная панель, которая разблокировалась именно этим движением. На голени костюма открылась прямоугольная продолговатая крышечка, которая предоставила доступ к КПК. Том взял в руку гаджет, и включил карту. На карте, в самом центре была белая бесхвостая стрелочка - это сам Том. Вокруг не было ничего кроме лесных чащ, полей, и прямо идущей асфальтированной дороги, которая упиралась прямо в Рыжий Лес.

- Да уж, ну и глушь здесь. - прокомментировал местность Том.

- Да, вы далековато от цивилизации, мистер Липман. Приготовьте оружие, и идите по дороге на восток. Советую взять в руки дробовик, он лучше подходит против мутантов, а скорее всего, именно они и встретятся вам в качестве противника.

- Есть, сэр! - Том послушался совета своего помощника, и бодро зашагал в сторону Рыжего Леса. Благо, сегодняшний день был весьма солнечным, что не могло не отражаться на настрое. Да, Томасу повезло, что Зона встретила его не дождём, и хмурым небом, будто бы решила не пугать, или как минимум не утяжелять сердце и разум своего нового посетителя.

Но конечно, вряд ли Зона делала бы это для одного лишь сталкера.

А сталкером Том стал, может быть, даже сразу. Только единицы попадали в Зону такими путями как он. Практически никого, кроме, разве что военных (хотя Томас и сам военный в отставке) не привозили сюда напрямую на вертолёте. И тут возникает вопрос, когда человек становится сталкером? Как только перерезает колючую проволоку и пролазит за периметр, или когда кабан отрывает своими челюстями кусок мяса от его жопы? А может, когда он научился себя вести в ней, когда начал понимать Зону? Конечно, на эти вопросы поможет ответить местная система рангов - Новичок, Опытный, Ветеран, Мастер, Легенда Зоны.

Но когда новоиспечённый авантюрист становится именно что сталкером? В случае Липмана, логично, что сразу. Ещё несколько минут назад он был пассажиром вертолёта, а теперь шагает по Зоне, как и все другие сталкеры. Можно ли считать, что он стал сталкером, когда ступил на твердь Зоны?

Дуновение ветра со стороны чистого поля осыпало асфальт кучкой сухих листьев, Том с хрустом раздавил несколько из них, и решил осмотреться по сторонам.

Пусто.

Липман ожидал, что будет много драйва, даже слишком много. Что придётся бегать туда-сюда, как тогда, в войнах с исламскими государствами, ожидая что твой затылок не пробьёт шальная, или не совсем, пуля. Ужасающие изображения мутантов не выходили из головы, и где же эти мутанты? Но Томас находился здесь всего четверть часа.

То-то ещё будет. Ох, то-то...

Да, это нужно помнить, и понимать, но сейчас лучше не думать об этом.

Вот Липман дошёл до лесной чащи, теперь лес был по обе стороны. Зона взяла "младенца" в клешни. И собиралась ли просто так отпустить?

- С-солда... солдат! - спустя пару минут послышалось справа. Голос был явно человека нездорового, а через несколько мгновений оказалось, что он вовсе не принадлежал человеку. Сердце Тома "ушло в пятки" даже от такого пустякового мутанта. Зомби переваливалось через холмик, и тянуло левую руку к Тому. Липман впервые в жизни увидел зомби в живую, до этого он наблюдал их только в каких-нибудь "Зловещих Мертвецах" и пару раз в компьютерной игре "Лэфт фо Дэд".

Незамедлительно Томас совершил выстрел дробью, и попал в плечо мутанта. Выстрел был рефлекторным, и с расстояния в семь-восемь метров. Опытный сталкер стреляет в практически безобидного зомби чуть ли не в упор, да и большинство новичков тоже. Этих мутантов мало кто боится. Выходит, Томас ещё плохо был готов к встрече с мутантами. Рожа кровососа с мерзкими, ужасными щупальцами всё ещё парила перед глазами, как надолго запомнившаяся устрашающая картинка в интернете, которая мельком появилась в бесконечном сетевом потоке. Страшно представить что было бы, если бы на дороге попался бы не простой зомбарь, а эта кошмарная физиономия с пустыми глазами, и отвратительными, вызывающими холод на спине, свисающими с рожи щупальцами.

Зомби истошно крикнул. Было понятно, что он почувствовал сильную боль. Видя мутанта, его беспомощность, обреченность, чувство после испуга резко улетучилось. Более того, Томасу даже стало искренне жаль человекоподобного мутанта. Он же способен членораздельно говорить, отличать человека от другого существа. Очевидно, зомби многое осознавал, и вряд ли хотел нанести вред Липману, но какая-то неведомая сила, что управляет его телом, заставляла его сделать это. Зрелище не для слабонервных. Что испытывал этот бывший когда-то человек? Такого не пожелаешь и врагу.

Но сейчас мучения зомби закончатся: после жуткой, но непродолжительной боли наступит покой. Второй выстрел Том сделал уже подойдя к зомби на пару метров ближе, тот упал, немного побился в судорогах, и притих.

- Смит, тут какой-то зараженный человек чего-то хотел от меня. Я так понял, это зомби. Я застрелил его. Жуткая картина, конечно. - Том хотел освежить память повторной справкой от Смита.

- А вы уверены, что застрелили этого мутанта?

Как по совпадению, после этих слов, Том услышал стоны от зомби, и понял что вопрос Смит задал хороший.

- Обычно по зомби совершают несколько контрольных выстрелов, даже после того, как те принимают положение лёжа.

Том подошёл к мутанту в упор, и быстро снёс ему голову. Кровь забрызгала шлем и нагрудник Томаса, а зомби упал на асфальт как мешок с картошкой, и не подавал никаких признаков жизни.

- Его голова разлетелась как арбуз. Надеюсь, теперь он мёртв?

- Вполне вероятно. Голова у зомби, как и у человека, - слабое место. Мутант совсем не опасен в одиночку, но обычно они нападают толпами. Будьте бдительны, мистер Липман, осмотритесь.

Том взошёл на холмик обочины, и посмотрел вглубь чащи, и в самом деле, среди неплотно стоящих деревьев можно было насчитать ещё трёх зомбарей.

- Ещё трое. - сообщил Смиту Липман.

- Так просто разберитесь с ними. Не стоит засорять эфир ненужной информацией, мистер Липман.

- Хорошо, Смит. Ты прав.

Том убрал дробовик за спину, и с неё же достал снайперскую винтовку. Зомби находились достаточно далеко для ведения снайперского огня. Том справился отлично, метко уложив зомби, быстро отстрелив им обезображенные лица, а затем пробив их черепа повторными добывающими выстрелами.

- Угроза устранена, продолжаю движение. - сообщил Том.

- Учитывайте, что выстрелы могут привлекать других сталкеров, и некоторые виды мутантов.

- Напомни, какие именно виды?

- Кровосос, снорк, контролёр, бюрер, полтергейст...

- Ладно, достаточно, всё равно сразу не вспомню их всех.

- Однако помните, что в любой момент, с определённой вероятностью, вы можете встретится с тем или иным мутантом.

- Я всё же надеюсь, что мой костюм достаточно крепок.

- Достаточно, но не стоит подвергать его урону, иначе протянет он недолго. Продолжайте путь вперёд по дороге, мистер Липман.

- Как скажешь, босс. - пафосно ответил Том. Смит больше ничего не сказал.

Костюм за сто тысяч долларов, такой красивый, удобный, футуристический... А главное надёжный, и стойкий, - именно это давало Томасу надежду, и что важнее - смелость. Когти кровососа разрывают плоть как скальпель подушку с поролоном, и вызывают сильнейшее кровотечение, без быстрой медицинской помощи это легко убьёт сталкера. Скорее всего, такая участь не ждала Тома. Но всё равно - было страшно.

Липман ускорил шаг, дабы быстрее добраться до злосчастного заповедника, и не напороться на какую-нибудь внешнюю угрозу. Он сжал кулаки, дабы в шаг уходила больше энергии тела, а сами шаги были размашистыми и длинными, так его учили двадцать пять лет назад в армии. Скорость ходьбы Тома была порядка восьми километров в час, таким образом, до Рыжего Леса он должен был дойти всего за пятнадцать минут.

Лес по обе стороны давил на виски, отдавая в скулы, и дёсны. Прямая дорога в осиновой пучине. От тихого леса всегда веяло страхом, холодом, и мраком. Если есть возможность не идти через лес, лучше ей воспользоваться, это знает каждый дурак. Но здесь ситуация была иная: не смотря на то, что дорога всё равно вывела бы куда-то, она будто бы напротив вела путника в капкан, и от этого ощущения невозможно было избавится. Лесные дебри будто бы поглощали сталкеров вместе с дорогой, которая казалось бесконечной. Каждая минута пути по этой дороге тянулась вечность, и здесь лучше долго не смотреть вдаль, пытаясь увидеть где эта дорога кончается.

- Жутковато, Смит. - с холодным потом на лбу обратился Том к агенту.

- Вы испытываете стресс, мистер Липман? В вашем рюкзаке есть успокоительное.

- Да нет, не стоит. Думаю, мне ещё предстоит сожрать много всяких таблеток, и не только. Лучше поберечь организм, пока нет острой нужды.

- Должен признать, мне нравится ваше рациональное решение. Хотелось бы чтобы вы оставались таким до окончания задания. Если вам не по себе, поговорите со мной, я каждую минуту с вами.

- Не знаю как описать это, Смит, но здесь какая-то... - Томас осмотрелся вокруг себя. - очень уж жуткая аура, она... Никогда не встречался с таким.

- Вы десять лет были в самоволке, и только сегодня... - попытался объяснить происходящее Смит, но Том сразу услышал, что тот его не понимает.

- Нет, Смит, это другое. Дело не в этом. Может, я заразился радиацией? Я ведь никогда прежде не заражался ей...

- Исключено, у радиационного заражения совсем другие симптомы, и проявилось бы оно гораздо позже.

- Тогда я ничего не понимаю, наверное какие-нибудь радиоволны, или... или чёрт подери, архианомалия.

- "Архианомалия". - процитировал агент. - Вы запомнили это слово.

- Да, я забыл, что помнил его, но сейчас вспомнил это... то, я что его помнил.

- С вами точно всё в порядке, мистер Липман? Может, лучше принять лекарство?

- Я бы сейчас не отказался от виски. - отрезал Томас.

- Ну нет, мистер Липман, не сейчас. На вас может действовать слабое пси-излучение. Успокоительное тут малоэффективно, но у вас есть специальные препараты и для этого вида фона. Вам нужно всего лишь пригубить из ампулы. На всякий случай, рекомендую это сделать, пока не нанёсся значительный вред здоровью.

- Хорошо, хорошо... - с тяжёлым дыханием ответил Том. - Напомни, как выглядит это лекарство? Инструктаж был таким мимолётным.

- Белая ампула, которая похожа на баночку с таблетками, на ней этикетка с рисунком человеческой головы и мозга внутри.

- Я попробую его найти.

- Оно во внешнем отделении вашего рюкзака, в белой коробочке, на котором нарисовано несколько таких ампул разных цветов.

- Да, помню.

Томас судорожно снял рюкзак, и полутрясущимися руками стал рыться в его внешнем отделении.

Коробка нашлась почти сразу, а ампула с противопсихозным препаратом чуть ли не выскользнула из торопящейся руки, хотя вряд ли бы разбилась об асфальт, так как на ощупь была отлита из очень прочного стекла. Это была увеличенная копия ампулы с плоской алюминиевой крышечкой, которую нужно было проткнуть иглой, чтобы высосать лекарство, но здесь крышечку нужно было открутить, а проткнуть её не представлялось возможным, так как она была сделана из неломающегося материала, который напоминал затвердевший силикон. Таким образом, употребление лекарства было очень удобным - просто выпить. Не нужно было тратить уйму времени чтобы сделать себе укол, и к тому же это было прекрасной новостью для тех, кто этих уколов боялся.

Понятно, что Томас не боялся такой ерунды, как маленькая тонкая игла. Но он боялся Зоны.

Том сделал из ампулы маленький глоточек, а вот и минус - отвратительный вкус, о котором предупреждал Смит. Да, просто выпить - это очень удобно, но в этом случае существует компромисс, будто прожевал половинку лимона и надкусил лист "Денежного дерева". Просто гадость, очень мерзкая гадость.

- Сука, ух, чёрт! - не сдержался Том, и мигом полез в пакет армейского рациона питания, что находился в основном отделе, нашел там сахар, и закинул в рот два кубика, затем запил всё это добро горячей кипячёной водой. В груди, тем не менее, появилось приятное тепло, будто бы выпил чашечку заварного чая.

- Ну и вкус у этой штуки. - дал комментарий Томас Смиту.

- Я предупреждал вас. В не особо критической ситуации, при снятом костюме, где-нибудь на базе, лучше ввести препарат в вену. Должен сообщить, что лекарство из ампул наносит вред вашим языковым рецепторам.

- Жду не дождусь момента, когда смогу бросить на пол свои потные вонючие носки. - Том всё ещё как бы жаловался на условия, но делал это шутливо, понимая, то Смиту вряд ли интересно его нытьё, после того как он получил согласие на выполнение миссии.

- Понимаю ваше желание, но не рекомендую вам вообще снимать костюм. Тем более, он устроен так, что не создает неудобств, когда вы ложитесь спать.

Да уж, до того момента, когда надо будет желать Томасу спокойной ночи, целая вечность. Тем слаще будет сон, мягче постель, хотя… Вряд ли Липман почувствует нежность матраса сквозь костюм.

- Я, конечно, хотел бы ослушаться твоего совета, Смит, но боюсь, твой совет реально, черт подери, полезный. - Том пусть и хотел бы освободить свое тело из сковывающих доспехов, но безопасность была ему явно дороже.

- Да, хорошо что вы понимаете. Я зря упомянул про снятие костюма, забудьте.

- Ладно, я пошёл дальше, до связи.

- До связи, мистер Липман.

Смит хотел добавить «надеюсь, что ваш костюм не дойдёт до такого критического состояния, что его нужно будет снимать», но не стал из-за того, что не хотел пугать Тома тем, что такая ситуация в теории вообще может возникнуть, ведь любое предупреждение, даже о той вещи, которая вряд ли произойдёт, уже говорит о том, что всё же есть процент вероятности что это наступит.

Переключившись на дробовик, Томас быстро шёл, внимательно оглядываясь. На этот раз, он был ещё более бдителен. Да, за целых десять лет он порядком сдал позиции, и старался, чтобы рефлексы и привычки быстрее вспомнились его телом и мозгом, это было важно для собственной же безопасности.

Очередное дуновение ветра, что расшевелило кроны деревьев, и ссыпало с них листья, и Томас тут же вскинул дробовик, и приготовился стрелять. Рефлекс произошёл ещё до того, как Том подумал об этом действии. "Отлично," - подумал он, - "реакция возвращается, если уже полностью не вернулась, хотя это было бы слишком быстро". Вышло так, что подготовка мозга к посторонним звукам подготовила ответ для этих звуков в виде мгновенной реакции, Том прекрасно понимал головой, что это просто ветер, но руки же действовали иначе. В какой-то степени это плохо, но хорошего здесь намного больше. Это заставляло чувствовать себя ощутимо увереннее. На следующее дуновение ветра Томас вряд ли отвлечётся, мозговой регистратор включил в свою перечень этот звук как ничего не значащий.

Спустя пять минут пути, дорога начинала плавный поворот, после которого вдалеке проглядывались серые ворота, и большая будка со шлагбаумом. "Похоже, это и есть вход в Рыжий Лес" - подумал Том. Через ещё несколько минут Том подошёл к шлагбауму. На нём был пятиугольный знак "СТОП", на котором была нацарапана какая-то надпись. Том пригляделся: надпись была слабо различимой, если не читать её в упор, и гласила "поверь". Слово было выскребено, судя по всему, тонким и тупым гвоздём. На нижнем белом краю знака было маленькое пятнышко светлой крови.

Том решил отправить сообщение Смиту с фотографией надписи и вопрос "Что это означает?". Ответ от агента последовал незамедлительно: "Это русское слово означает "поверь". Исходя из того, что оно написано на этом знаке, автор, вероятно, предупреждает о дальнейшей опасности, и не советует соваться дальше. Хочу дополнить: "не суйтесь дальше, если у вас нет сверхтехнологичного костюма".

Концовка сообщения Смита не тонко намекала, что не стоит боятся какой-то там надписи.

Томас оттолкнул ненужные мысли так, словно пнул телегу со спуска. И получилось у него это весьма неплохо.

Подойдя к воротам, Томас увидел, что одна воротина слегка приоткрыта. Судя по следам на асфальте, открывать её пришлось с натяжкой. Асфальт был покарябан воротиной, образуя дугообразные чёрные полосы.

Расстояние между двумя воротинами было небольшое - проходить через ворота нужно было повернувшись к ним плечом. Наверняка, неплохой способ убежать от псевдокабана, нужно только быстро проскочить.

"Всё в порядке. Я продолжаю путь." - Том на всякий случай отправил Смиту сообщение.

Дорога была прямой. Впереди, метрах в трёхстах, находился небольшой комбинированный мост, проходящий через маленькую речушку. Когда Томас подошёл к мосту, позвонил Смит:

- Мистер Липман, вы дошли до реки под названием "Уж". Вам не нужно преодолевать мост, продолжайте путь вдоль реки, в правую сторону.

- А когда я пойму, что дошёл до нужного места?

- Вы увидите навесную переправу. Он может быть поднята, или опущена. На противоположном берегу реки - тоннель, на вашей же стороне - пульт переключения, и двухэтажное здание охраны. Вынужден предупредить, что там могут быть представители Монолита.

- Чёрт подери, у них же снаряжение первого класса.

- Нет, это у вас первого. У них - уже довольно устарелое. Вы справитесь. Если повезёт, то там будут простые наёмники, или не будет никого вообще. Тем не менее, не забывайте про мутантов.

- Тут забудешь...

Путь вдоль реки был бугристым, сильно неудобным, но во всяком случае - преодолимым.

Перескочив через очередной бугор, Том увидел жуткую картину - страшная, свирепая собака жрала труп утонувшего сталкера. Тело находилось в воде уже, вероятно, давно, так как было изрядно раздувшимся, и потерявшим половину всей одежды. Но для псевдособаки это не было проблемой, для неё это было обедом. Том замер. Очень хорошо, что собака ещё его не услышала. Он стянул со спины винтовку, и прицелился в заражённое животное. Из-за того, что мутант стоял спиной к Тому, и шевелил головой в процессе поедания, совершить летальный выстрел было затруднительно.

Вдруг из под одной из ног случился небольшой обвал. Нестойкая, влажная глиняно-песчаная почва подвела Липмана... и собака это услышала. Она резко развернулась, и грозно и ужасно зарычав, выставила перед Томом свою злющую, оскалившуюся морду.

Но нет худа без добра, нужно было ловить секунду. Собака стала куда более уязвимой, стоя к Томасу передом, но вот-вот она сорвётся с места.

Всё случилось очень быстро, Липман произвёл выстрел, и пробил мутанту череп, после чего тот плашмя свалился наземь, перебрызгав лежащего рядом утопленника чёрно-красной кровью.

- Фух... Пронесло. - выдохнул Том.

Том подошёл к телу утонувшего, чтобы осмотреть его. Определить причину смерти сходу было уже практически невозможно: если на теле есть ранения того или иного вида - их уже было не увидеть из-за того, что труп разбух словно чайный гриб. На светлых серо-зеленоватых ошмётках комбинезона (судя по всему, "Заря") были остатки тины, и наросты водорослей, а воняло всё это зрелище неописуемо - так, что Томас чувствовал эту вонь сквозь шлем, хотя в этом случае вонь была едва уловимой. Противогаз мертвого сталкера, не смотря на сильное натяжение разбухшего лица, сохранился почти в целости, но фильтрам после такого длительного нахождения в воде, скорее всего, настал конец.

Томаса уже начинало подташнивать, и он решил не задерживаться, всё равно ничего полезного он тут не найдёт. Разве что отрежет хвост псевдособаке, но это ему было ни к чему.

Липман продолжил путь. Вскоре, он уже наблюдал перед собой, совсем недалеко, навесную переправу, о которой говорил Смит. Сейчас она была опущена. Это плохо, или хорошо? Повезло или нет? В любом случае, в Лиманске Тому было делать нечего. В теории.

- Смит. - вызвал агента Томас.

- Да.

- Переправа опущена, это может что-то означать?

- Разумеется, что кому-то надо было по ней перейти.

- Неужели? А я думал её для красоты опустили.

- Скорее всего, кто-то прошёл в Лиманск. Если переправа опущена, значит, никого не было на вашем берегу, чтобы поднять её обратно. Думаю, это скорее хорошо. Правда, случаи могут быть разные. Смотрите в оба, мистер Липман.

Как только Смит закончил говорить, откуда-то со стороны заповедника послышались выстрелы, и выстрелов этих было довольно много, преимущественно они были винтовочными, а также автоматными очередями.

- Смит! - снова обратился к агенту Том.

- Что-то случилось? - Смит сразу понял, что Липман на взводе.

- Там стреляют, недалеко, и стреляют много.

- Я бы рекомендовал либо обойти это место, либо переждать в укромном месте - разумеется, по возможности.

- Где бы найти это укромное место, так чтобы не попасться на глаза...

- Впереди вас должен быть ещё один тоннель. Там тупик, можете спрятаться там.

- Думаешь, надёжное место?

- Пожалуй, самоё надёжное в данной ситуации.

- Хорошо, попробую.

Томас ускорил движение, он бы побежал, но по таким буграм бежать было почти невозможно.

Раздался очередной выстрел из снайперской винтовки, и был он гораздо громче других. Очевидно, выстрелили совсем рядом. Томас замедлился, он присел и медленно стал красться на корточках. Вскоре он добрался до последнего бугра, сразу за которым был асфальт, а снайпер успел совершить ещё один мощный выстрел.

Выглянув из-за бугра, Том увидел то самое двухэтажное здание, о котором говорил Смит. Сразу стало понятно, какую позицию занял стрелок. Нужно было устранить снайпера, так как проскочить мимо снайпера было почти нереально. Томас достал из второго набедренного отсека пистолет - это был П250 с лежащим рядом глушителем. Навинтив глушитель на дуло, Том обхватил ручку пистолета обеими руками, и подняв его вверх, перебежал за ржавую военную "Ниву", затем осмотрелся. Вокруг больше никого не наблюдалось. Снайпер совершил третий выстрел, и теперь Томас мог понять его местоположение ещё более точно, с погрешностью в метр-полтора.

Томас двигался практически бесшумно, но теперь, чтобы не издать и малейшего звука, стал красться. На второй этаж вела металлическая лестница, что находилась с внешней стороны здания и заворачивала за угол. Снайпер продолжал стрелять, и это играло Тому на руку: выстрелы полностью заглушали шум его шагов, и можно было совершать рывки. Том прижался спиной к стене, когда забежал на первую лестничную площадку, затем выглянул - снайпером оказался монолитовец, вооружённый СВУ. Он стоял к Тому боком, был полностью сконцентрирован на ведении огня, и совсем не обращал внимание на то, что происходит вокруг. Поэтому Томас совершил быстрый, и меткий выстрел в висок стрелка. Тот упал набок, и стал кричать.

- Охринеть, шлем выдержал. - Том был несколько удивлён прочностью монолитовского бронекостюма.

Вероятно, монолитовец получил сильную черепно-мозговую травму, почувствовав при этом зверскую боль, но остался жив. Липман подбежал к нейтрализованному снайперу, и совершил ещё три контрольных выстрела ему в грудь, после чего тот перестал подавать признаки жизни.

Любопытство не заставило себя долго ждать, к тому же лишняя осведомлённость не помешала бы. Томас поднял винтовку, и использовал её как бинокль. Стрелять он не собирался, так как боялся стать целью для слишком большого количества врагов. Контрснайпер ему вряд ли угрожал, так как никто не стрелял по фанатику в ответ, когда он был ещё жив.

Было неясно куда целился монолитовец, среди массы деревьев едва ли можно было различить что-то внятное, хотя порядка десяти монолитовцев, бегающие туда-сюда, были отчётливо видны благодаря своим белым комбинезонам. Ситуация оставалась непонятной, нельзя было точно сказать, с кем Монолит ведёт перестрелку.

- Враг Монолита! - крикнул кто-то снизу.

Томас опустил взгляд вниз, и увидел ещё одного фанатика, он был в экзоскелете, и настроен сугубо враждебно. Монолитовец направил на Тома автомат, но тот успел отпрыгнуть в дверной проём, прежде чем фанатик дал очередь. Пули просвистели над Томом и врезались в стену.

- Вот чёрт... - оценил ситуацию Липман. Если один монолитовец напал на него, значит, скорее всего, придут и другие. Но нужно было давать отпор.

Том поднялся и стянул с плеча винтовку, затем снова прижался спиной к стене, и выглянул из-за укрытия. Там где стоял фанатик, уже было пусто. Очевидно, противник пошёл в сторону Тома, и винтовка тут была мало эффективна, тогда Том поменял её на автомат.

Позицию Липман покидать не спешил, он стоял и выжидал своего врага, так как находился в куда более выгодном положении.

Но только сейчас Том подумал про то, почему фанатик что-то крикнул перед тем, как начать стрельбу. Почему он сразу не начал стрелять? Неужели ему было настолько важно назвать Тома "врагом Монолита"? Зомбированных фанатиков трудно было понять, а точнее - невозможно. Даже их поведение оставалось загадкой.

И вот опять:

- Ты не коснёшься Монолита!

- Ты совсем чокнутый? - прошептал Том.

Фанатик целиком и полностью выдал своё местоположение, но он бы и так его выдал, потому что стал громко ступать по лестнице. Громоздкие бронеботинки экзоскелета буквально ударяли по металлу, и это нисколько не беспокоило слугу Монолита. Тому даже пришлось поменять оружие второй раз, он взял в руки дробовик, чтобы как положено встретить неприятеля, и не тянуть время.

Возможно, фанатик надеялся на свою броню, и что с помощью неё он сможет вплотную приблизится к врагу, чтобы "задавить" его. Знал бы он, какая броня надета на Томасе...

Выстрелил Том незамедлительно, монолитовец качнулся, и истошно отреагировал на удар дроби в грудь. Из его рта пошла кровь, и запачкала противогаз изнутри.

Второй выстрел пришёлся в область солнечного сплетения. Слуга Монолита даже откинулся назад, и упёрся локтем в перила. Он проиграл, любой другой сталкер стал бы просить о пощаде, но не монолитовец.

- Ты.. не кос.. нёшся...

Томас был слегка ошарашен. Этот "зомби" был ещё более зомби, чем те, что встретились по дороге.

- Моно... лита.

Томас ничего не понял, кроме слова "Монолит", но всё же ответил врагу на английском:

- Я же убью тебя, дурак.

На войне Липман не был таким гуманным, ситуация не позволяла. Либо ты, либо тебя. Да и сам он с годами стал куда более стылым, доля злости почти полностью ушла, желание убивать тоже. Да уж, и не в самой лишь ситуации дело, важнее - сам человек. Наверняка, лет пятнадцать назад Том выпустил бы в броню фанатика всю обойму, чтобы тот точно сдох.

- Уходи! - Том знал это русское слово. - Уходи!

Но монолитовец и не думал об этом. Он достал откуда-то с пояса гранату Ф1, уже с выдернутым кольцом, и разжатым спусковым рычагом.

- Вот бл... - повернувшись, чтобы убежать, прокричал Том. Но для побега было уже поздно, граната взорвалась вместе со своим владельцем. Том почувствовал, как будто его толкнул большой тракторный ковш, - сила взрыва распределилась по броне на всей спине очень равномерно, но граната Ф1 была серьёзным снарядом, и заставила Тома упасть на одно колено, и проехать на нём полметра.

Костюм выдержал, но, конечно же, получил большое количество урона. Ещё пара таких близких взрывов, и можно начинать волноваться о его целостности.

Наступило ощущение дежавю, Том вспомнил небольшой фрагмент из своего поспешного, скомканного инструктажа, в котором говорилось, что монолитовец может взорвать себя, если поймёт что вот-вот умрёт, это было особенностью группировки "Монолит".

- Ну да, точно... Грёбаные камикадзе. - прокомментировал произошедшее Том.

«Аллах Акбар» - вот что Тому напомнил поступок фанатика. Воспоминания лились дождём. Ещё бы, ведь по-сути всё повторяется. Да, Зона — не Афган, но пуля есть пуля, труп есть труп, взрыв есть взрыв… Война есть война.

Том был сыт этим по горло, даже тогда, много лет назад, его желание убивать никак не было связано с какой-то там жаждой крови, людоедством, это было его работой, военной обязанностью, верностью присяге. Клятва дорога как честь, но ещё дороже — маленькая, больная Вайолет.

Раскалённые, выпущенные пули тут же остывали, они были словно сгустки расплавленного стекла, капающие на лёд, и тут же затвердевающие намертво, односекундно теряя весь свой обжигающий, гневный жар слепой, дурной, и выкидной злости.

Нужно было быстро соображать, куда двигаться дальше, ведь злосчастные монолитовцы вот-вот прибудут сюда, и возможно сразу целой толпой. Томас спустился по лестнице, выстрелы со стороны заповедника продолжались, но теперь их было намного меньше, что не могло не радовать. Бой не разгорался, а сходил на нет. Перейдя через дорогу, Томас укрылся за булыжником, и стал выжидать когда выстрелы прекратятся совсем.

- Фанатичный придурок! - произнёс Вербник, отстрелив из дробовика монолитовцу пальцы, чтобы тот не успел вытащить с пояса гранату. Фанатик жутко закричал, и когда Том услышал эти крики, по его спине пробежал холод. Но его мучения продлились недолго, спустя ещё пару секунд его лицо разорвала в труху порция свежей дроби. Кровь забрызгала нижнюю часть плаща Вербника, от чего тот зашипел и сжал зубы.

- Тут есть ещё как минимум двое. - напомнил раненый в предплечье Спрут.

- Да, помню. - не отводя глаз с каменной стены заповедника, сказал проводник. - Лучше не высовывайся, если жить хочешь.

- Ну понятно, я же не совсем отбитый.

- По сторонам смотрите. Оба.

Кровь ручьём сочилась из сквозной раны Спрута, рана была настолько серьёзной, что тот едва мог шевелить рукой, и с трудом сгибал её. В спешке, сталкер использовал бинт как жгут, и кое-как перетянул сосуды. Крупнокалиберная снайперская пуля ударила, без сомнения, как положено. Из-за ограниченности здоровых конечностей, новичок вынужден был взять ТТ в левую руку, а свой укороченный "Калаш" отдал своему напарнику Комару. Теперь Вербник и Комар вынуждены были охранять ослабленного члена группы. Спрут пожалел о выборе оружия, он полагался на точность и компактность, и только потом понял, что нужно было остаться с автоматом, и изрядно поливать фанатиков градом пуль, которых, правда, осталось немного. Экономия боезапаса была похвальным признаком любого сталкера, но в Рыжем Лесу следовало лишний раз потратить патроны, дабы гарантировано устранить угрозу для жизни, которая здесь находится на планке, выше которой только такая локация, как Радар и всё, что за ним.

Краем уха Вербник услышал хруст листьев, и сразу повернулся в сторону звука. Фанатик вышел из-за толстого дерева, держа около бедра "Грозу".

- Ты не коснёшь... - Слуга Монолита хотел было выдать пресловутую фразу зомби, но тут же получил от одиночки в противогаз пистолетную пулю, что смогла плашмя повалить его на бугристую землю. Монолитовец попытался встать, не обращая внимания на разбитое в кровь лицо, но тут его лоб поразила ещё одна пуля, он так сильно откинула голову назад, что совершился перелом шейных позвонков, и в купе с проломанным черепом, это привело к быстрой смерти.

Затем Вербник резко обернулся назад, чтобы удостоверится о наличии последнего противника за спиной, но фанатик не спешил появляться.

- Не расслаблятся. - дёрнул проводник. - Он может застать врасплох, маскироваться, и так далее. Ищите его глазами.

- Проводник, слушай, у меня в школе по математике четвёрка была... - начал о чём-то Спрут.

- Чего ты там бормочешь? - Вербник хотел перейти сразу к делу.

- В общем, мы двух ещё не убили, но они пропали резко. Может, убежали, а может...

- Получается ещё двое? Плюс к одному? - одиночка занервничал.

- Да нет их нигде, пропали.

- Откуда ты может знать, твою мать?

- Потому-что они бы появились давно, сам посуди. Смысл им прятаться?

Немного подумав, Вербник, на удивление себе, согласился:

- Пожалуй ты прав, салага.

- Ну-у-у! - громко сказал Спрут.

- Не ори так, последнего ждём.

Томас уже давно не слышал ни единого выстрела, он решил выйти из укрытия, и направился в сторону каменной стены, тем не менее, держа автомат на изготовке. На удивление Тома, фанатик вышел прямо из ворот, он вскинул потрёпанный ФТ-200М и прокричал:

- Ты будешь растоптан, червь!

Но прежде чем дать очередь, получил в грудь три рефлекторно выпущенные пули. Прицел сместился резко вверх, и пули улетели в осиновые верхушки, а следующая очередь Тома уже убила слугу Монолита.

Убила?

Тонкие полосы чёрно-красной крови выступали из груди, и живота фанатика. Он еле стоял на ногах, с грохотом уронил автомат на асфальт, и вот-вот должен был упасть.

- Ты не смеешь...

Томас не стал добивать фанатика, ему было интересно, что будет дальше, что он скажет.

-... пойти против... воли... Юноны.

И тут из пулевых отверстий в броне монолиовца стал исходить яркий, ослепляющий бело-голубой свет. Лучи света били в небо, растворяясь где-то на большой высоте, словно миниатюрные прожекторы.

- Что за?.. - Том не мог подобрать слов, чтобы описать происходящее.

Из тела монолитовца вышла его летучая, полупрозрачная копия - такого же цвета, как и исходящий свет, она плавно поднялась вверх на добрых десять метров, затем стала превращаться в магнитную спираль, через пару секунд раздался громкий воздушный звук, будто мимо на колоссальной скорости пронёсся сверзвуковой истребитель, и что спираль, что фанатик - исчезли.

- Этого явно не было в инструктаже. Или просто я не помню?

Чтобы ответить на свой вопрос, Томас позвонил Смиту.

- Слушаю.

- Смит, ты не поверишь что произошло. Я застрелил монолитовца, а из того вышла... э-э-э... душа? Она поднялась вверх, превратилась в какую-то... не знаю, силовую волну и исчезла.

- Что ж, я не более вашего осведомлён об случившемся. Зона Отчуждения полна загадок, и наша контора не всё знает о ней. Возможно, всему виной, то сооружение под сталкерским названием "Разбитые Облака", но это лишь моё предположение.

- Интересно, какие ещё странности ждут меня? Настоящий Санта-Клаус, или, быть может, зелёные человечки?

- Не всё в Зоне Отчуждения имеет надуманные крайности. - приостановил фантазию Смит.

- То, что я увидел - имеет, и не надуманные. Ладно, я продолжаю свой путь, сейчас уже зайду в заповедник.

- Удачи, мистер Липман.

- Спасибо, босс. Конец связи.

Из заповедника, в сторону навесного моста, вылетела стая ворон, будто в месте отлёта птиц раздался выстрел, или, что более вероятно, появился мутант животного типа. Это не факт, но поведение ворон настораживало.

Как только Томас подходил к воротам заповедника, из-за стены резко вышел Вербник, расставил ноги, и направил на Тома укороченный калаш:

- Кто такой!?

Вербник видел, как Томас прикончил монолитовца, и поэтому не стал сразу в него стрелять, а напротив — удостовериться о принадлежности странника к той или иной группировке. Из-за цветовой окраски костюма, по большей части белой, можно было предположить, что Том — тоже монолитовец, и что у них появились какие-то новые, неведомые костюмы, но насколько Вербник знал, монолитовцы не убивают друг друга, и на самом деле, сталкеру было очень любопытно, что же это за человек такой, что напоминает Робокопа, в настолько странном костюме, что подобного прототипа мастером никогда и нигде не наблюдалось, разве что кроме каких-нибудь фантастических фильмов про технологичное будущее.

Внутришлемный автоматический переводчик Тома наконец заработал, и смог перевести вопрос сталкера.

- Я... э-э-э... англичанин. Плохо знать... русский.

Но затем Том вспомнил ещё один момент инструктажа, а именно, что высокотехнологичный шлем также может переводить, и с помощью нейросетевой обработки на выбранном языке транслировать всё что говорит Том. Он скомандовал.

- Шлем, английский на русский.

- Чего-о-о?? - протянул Вербник. Он понимал, что говорит Том, но лишь на половину.

- Сталкер-одиночка. - ответил Том. -

- Что за прикид на тебе? Ты что, Робокоп? - Вербник сомневался, что Томас вообще человек, предполагая, что он какой-то человекоподобный робот, аля марсоход, но на двух ногах, и с двумя руками, которым также управляют на большом расстоянии из другой точки видимого мира.

- Совершенный костюм. - честно ответил Липман. - Понимаю, ты наверняка видишь такой впервые, но...

- Он белый, такой же, как и монолитовские комбинезоны. - всё ещё не доверял незнакомцу Вербник.

- Монолитовский, говоришь? А что скажешь про это? - Томас повернулся в к Вербнику боком, он сделал это плавно, и даже при этом мастер чуть не выстрелил. На руке Тома были выгравированы японские иероглифы - "保護が有効です", эта надпись означала "в силе - защита". В зоне лопатки была вторая надпись - "守備のみ", что означало "только защита".

- Что, хочешь сказать что Монолит обеспечивает Япония? - риторично спросил Том.

- Всё может быть. Ты не похож на обычного сталкера. Лучше скажи всю правду, кто ты. - Вербник отказывался опускать автомат вниз.

- Простой авантюрист из Англии. - соврал Томас. - Купил у японцев этот костюм, и решил отправится в Зону Отчуждения.

- Что за лапшу ты вешаешь, придурок? - у Вербника было достаточно опыта, чтобы распознать ложь. - Ты забыл, что ты на мушке? Я тебе не лох с базара, чтобы меня наебать пытаться.

- Стрелять тебе - не самая лучшая идея. Костюм очень прочный.

- А если я просто снесу тебе голову? - пригрозив, Вербник совсем не шутил.

- Шлем настолько же прочен. - раздосадовал сталкера Том.

- Может, проверим?

- А счёт за ремонт тебе потом прислать?

Вербник всё же опустил автомат, почему-то он был готов поверить Тому. Однако, шутки про счёт он не совсем понял, ведь в России так говорят намного реже, нежели чем в Англии.

Вербник решил не рисковать, так как понимал, что незнакомец и в самом деле может быть бронирован настолько, что и не почувствует пуль, а вместе с тем он, возможно, обладает нечеловеческой силой, скоростью, и мигом перемочит и его, и новичков, которых он ведёт.

- Какой-то голос у тебя странный, а точнее манера говорить. - заметил мастер. - Будто ты не человек вовсе, а робот какой-то.

- Дело в том, что я по-английски говорю в шлем, он сразу переводит мои слова, и транслирует их, получается это не всегда так, чтобы было похоже на естественную человеческую речь. - объяснил Том.

- Что это за костюм-то такой? Круче экзоскелета, что ли?

- Определённо.

- Даже разговаривает сам... Даже страшно бодаться с тобой. Надеюсь, ты и вправду дружественно настроен.

- Ну не я же ни с того, ни с сего направил оружие на случайного сталкера, пусть и на такого небычного. Будем дружить? - Том протянул Вербнику руку, но тот её не пожал, а лишь повернулся, чтобы позвать Спрута и Комара, но те уже были тут как тут:

- Проводник, ну че этот чувак, как мы поняли, не опасный? - спросил Спрут.

- Костюм его видишь? Конечно, опасный, как и твоя рана.

- Рана... - новичок посмотрел на свою окровавленную руку, из которой вышло уже порядочное количество крови. - Че, может костёр разведём?

- У меня нет на это времени. - строго, и почти что злостно ответил Вербник.

- Жаль, конечно... Ну, ты вроде как, до Леса-то нас довёл. Могли, бы, конечно, путь продолжить дальше, мы бы ещё заплатили.

- Время - деньги. - намекнул мастер. - Я же тебе кричал тогда, - "не высовывайся", но нет, вы же новички все как один - Рэмбо. Если пойдёшь с этой раной дальше - сдохнешь. Пойдёшь обратно - тоже, возможно, сдохнешь.

- И че делать теперь!? - Спрут почти паниковал.

- Заголять и бегать, дебил! Разводи костёр, обработай рану. Потом быстренько назад, на юг, на ближайшую базу сталкеров, к Свободе. Шансов выжить у вас не прямо чтоб много, но, как говорят, дуракам везёт... Хотя твой товарищ Комар поумнее тебя будет.

Том наблюдал за разговором, и понимал, что благодаря его костюму, шансы на выживание у салаг многократно возрастают, но ему не было до них никакого дела.

- Бля, вот нахрена ж я сюда попёрся-то!? - у Спрута начался крик души. - Батёк говорил же, что пропаду я здесь... Чёрт меня дёрнул!

- Ну, зато остынешь. - дополнил Вербник.

Тем не менее, Том понимал, что если не окажет новичку помощь, не сможет потом уснуть.

- Приятель, возможно, я смогу тебе помочь. - вселил надежду Том.

- Ты че, хочешь стать мои проводником до военных складов?

- Нет, но... Минуту.

Томас позвонил Смиту, чтобы тот напомнил ему как выглядят медикаменты, которые применяются при пулевых ранениях.

- Слушаю. - Почти сразу ответил агент.

- Тут такое дело... Я хочу помочь одному сталкеру, у него отверстие в руке.

- Ранение пулевое, колотое, или...

- Пулевое.

Троица смотрела на Липмана так, как будто увидела йети, или летающую тарелку. Было такое ощущение, что Том разговаривал сам с собой, но на самом деле телефон также был встроен в его шлем, а костюм, который можно было увидеть разве что в фильме "Звёздные Войны", оставлял за собой массу вопросов.

- Вы уверены, что хотите потратить на случайного встречного свои собственные препараты?

- Смит, да меня потом совесть сожрёт.

- Раз так, хорошо, но помните, что если вы будете направо-налево раздавать...

- Да, Смит, не начинай, я понимаю.

- Рядом с коробочкой, откуда вы брали псиблокаду, лежит серебристый продолговатый сосуд, это гель-аэрозоль, который нужно нанести на открытую рану. Это также новейшая разработка, при помощи которой рана мгновенно покрывается плотской оболочкой, и затем надо лишь подождать, до полного заживления, когда она обрастёт кожей.

Пока Смит объяснял "волшебные" свойства медицинского геля, Томас уже практически нашёл тот заветный баллончик.

- Что ты делаешь? - спросил Вербник.

- Достаю лекарство новейшей разработки. - честно и быстро ответил Том.

- Тут было какое-то голубое свечение. Скорее всего, "Комета". - мастер резко сменил тему разговора.

- Нет, никакая не "Комета". - начал прояснять Том, достав баллон с гелем, и подойдя к Спруту, затем Липман получил сразу два вопроса:

- А что тогда? - от Вербника про труп.

- Что это такое? - от Спрута про лекарство.

Так как Том вёл с Вербником разговор, то повернувшись, решил сначала ответить на его вопрос:

- Ты не поверишь, но... Телепортация убитого фанатика.

- Опять ты несёшь какую-то чушь. - помотал головой мастер. Он прекрасно знал что в Зоне существуют аномалии-телепорты, но не понимал откуда она могла взяться на мгновение, чтобы потом исчезнуть, и в конце концов, как ей смог воспользоваться мертвец.

- Насколько я знаю, Зона Отчуждения до сих пор не изучена до конца. - Начал Том, попутно нанося гель на рану Спрута. Он не стал пугать новичка тем, что делает это первый раз. - Что в ней может произойти в перспективе - вопрос, на который нет ответа.

- К делу. - Вербник упёр руки в бока. - Что ты видел?

- Я видел, как тело мёртвого монолитовца взвилось вверх, стало светится голубым, затем... затем оно телепортировалось.

- Какой же бред. - всё ещё не верил Вербник.

- Я же говорил, ты не поверишь.

- Так ты скажешь мне, че это? - снова вопросил Спрут.

- Гель, который заживляет раны. - Том ответил кратко.

- Ну я понял, что не мёд арктической пчелы. - Гель холодил рану новичка, и имел белоснежный оттенок.

- А что тебе ещё нужно знать? Хоть бы "спасибо" сказал.

- Спасибо, братан. - Спрут похолпал Липмана по плечу, и даже хотел приобнять, но тот отклонился. - Хошь, денег дам тебе? Патронов, еды? Ниче не надо?

- Да нет, дружище, у меня всего навалом, спасибо.

- Навалом? - поинтересовался Вербник. - Откуда ж ты такой взялся? В этом костюме, с тремя хорошими такими пушками, с каким-то странным кремом, да ещё и у тебя всего навалом.

- Говорю же, я простой авантюрист...

- Да хорош заливать! - Вербник направил на Липмана пистолет, тот глубоко вздохнул:

- Думаешь, если мне похрен на дробовик, то пистолет меня напугает?

- А может, ты и про костюм лапшу вешаешь? Может, он у тебя из тонкого пластика?

- Ну так проверь. - Том захотел взять мастера на слабо, но спустя пару секунд тот таки сделал выстрел. Костюм даже не был поцарапан.

- Мать твою, где ты взял этот "черепаший панцирь"? - опешил Вербник.

- "Где?" "Кто"? "Откуда?", слишком много вопросов. - уставши, ответил Том, давая понять, что больше не хочет «бодаться».

Вербник не слишком хотел доверится Липману, но был бы совсем не против объединить с ним усилия, в продвижении к центру Зоны и поиску редких артефактов.

- Зону хорошо знаешь? - вопрос адресованный Тому был неожиданным.

- Если честно, то почти ни черта. - в этом Томас ещё мог признаться.

- А я хорошо. Думаю, тебе понадобится проводник.

Немного подумав, щурясь смотря на мастера, Липман снова протянул руку сталкеру:

- Да, мне повезло встретить тебя... мистер... э-э-э...

На этот раз Вербник принял рукопожатие:

- Без мистеров, зови меня просто - проводник.

- Ну, как скажешь. Меня зовут Том, и мне нужно в Припять.

После этих слов Вербник заподозрил что-то взаимосвязанное. В Припяти находятся нашумевшие "Разбитые Облака", а Том одет в этот причудливый костюм, в этом случае Томас походил на какого-то усовершенствованного ликвидатора.

- Ты идёшь... - потянул Вербник. - К тому сооружению.

- Думаю, туда спешат попасть множество сталкеров. - попытался отговорится Липман.

- И это их смертельная ошибка. Нет, я легко проведу тебя в Припять, просто... Всё так странно. - Вербник начал чесать подбородок, направив задумчивый взгляд куда-то в сторону.

- Как ты уже понял, я не люблю лишних вопросов. Просто проведи меня, и всё.

- Хорошо, мои услуги будут стоить двадцать тысяч. Локация далёкая, так что ресурсы с тебя.

- Ресурсы? Патроны, еда, медикаменты?

- Да, всё это.

- Ну, хорошо. - быстро согласился Том. Ему действительно было не жалко всего своего добра, ведь покупал его не он, и его было действительно предостаточно.

- Ну чё, зелёный, - обратился Вербник к Спруту, - помог тебе крем этот?

- Помог! - радостно ответил новичок. - Ей Богу, помог! Чудодейственный он какой-то, наверно из артефакта какого-то сделан.

- Это вряд ли. - Том развеял предположение Спрута. - Просто новейшая медицинская разработка. Одним словом, наука.

- Нау-у-у-ука... - повторив, согласился новичок.

- Вот и славно. Значит, у вас есть шансы на выживание. Говорю ж, дуракам везёт. - развёл руками мастер. - Ну чё, в Припять с нами идёте?

Спрут переглянулся с Комаром, покивал, и ответил своему проводнику:

- Знаешь, проводник, думаю, с нас хватит. Обратно пойдём.

- Ха! Неужели одумались. Валите нахрен с Зоны, пока она вас не сожрала.

- Да я и сам не хочу троих обеспечивать. - дополнил Том.

- Свалить из Зоны? Ну, наверное, хороший совет. Ну че, будем прощаться. Вот твои деньги. - Новичок протянул Вербнику две купюры по тысяче, и одну пятисотрублёвую. - А тебе, сталкер, - обратился Спрут к Томасу показав ему палец вверх, - в-о-о-о-о-о-от-такенное спасибо.

- Честь имею. - с лёгкой улыбкой ответил Том, но новичок улыбнулся ещё сильнее:

- Да уж, вот и для меня загадка - кто ты такой, а главное, что за костюм такой интересный на тебе, первый раз такой вижу.

- Ну, думаю, я действительно один из первых, кто использует этот костюм в деле. Возможно, в будущем такие будут у каждого рядового солдата, полицейского, и так далее.

- Поживём - увидим. Ладно, нам бы теперь дорогу другую найти, чтоб до базы Свободы добраться, а то через аномалии опять ползти не хочется, тем более без проводника.

- Кроме этого, зелёный, какое правило? - решил напомнить Вербник.

- Знамо какое! Никогда не возвращаться тем путём, по какому пришёл.

- Ха, ты, наверное, не совсем безнадежен. Удачи, хлопцы. - обронил мастер, и повернувшись пошёл в сторону Припяти. - Пошли, киборг. - сказал он Тому. Липман поспешил за своим проводником, попрощавшись с новичками.

Том и в самом деле считал, что ему повезло: Зона, считай, прямо с порога подарила ему опытного проводника. Да, он потребовал приличную сумму, но учитывая обстоятельства, это ещё было дёшево.

- Расскажешь про себя? - хотел начать разговор Том.

- Нет, мужик, я проводник, а не собеседник. Разговоры отвлекают.

- Да, ты прав. - согласился Том. Он расслабился, ещё не привыкнув к Зоне, её условия резко отличались от привычных ему.

- Это ты лучше про себя расскажи. - Накатил Вербник. - Знаешь, мне ведь не очень комфортно вести тебя куда-то, ты же ну прям вот совсем странный. Хотя-я-я-я… Откровений я тоже не жду. Ты сейчас наговоришь с три короба, а мне потом гадай, где ты наврал.

Наврать Том решил во всём кроме, первых двух слов. Да, Вербнику этого не хотелось, но сейчас соврать Липман был просто обязан:

- Я из Англии, прибыл сюда для поиска артефактов, да как в общем-то и все сталкеры. В Лондоне у меня куча денег, большая вилла, несколько дорогих машин, и поэтому вот костюм себе достал такой, с наворотами. Ну и конечно…

- Гнида! - крикнул Вербник, повернушвись к Тому, и вновь направив на него пушку.

- Сдурел!? - не ожидал тот. - Чёрт, мужик, ты же видел, что я неуязвим. Чего ты хочешь?

- У тебя кто-то болен!? - вдруг спросил мастер.

- Нет, а что за вопрос?

- Зачем тебе артефакты!? Отвечай! Быстро!

- Для обогащения. - Томас назвал самую распространённую причину, по которой сталкеры прибывают в Зону.

- Враньё! Жалкое враньё, блин! Сталкеры не идут в Зону, если они настолько богаты как ты это описал!

- Мужик, послушай… - Липман хотел успокоить Вербника, но тут на ствол дробовика мастера упала хвойная ветка. Вербник посмотрел наверх, и увидел, как с большой ветви осины отваливаются куски. Новая веточка отвалилась и снова упала на дробовик. Можно было подумать, это совпадение, просто дерево опадает, но тут на ствол упала и третья ветка, и тогда Вербник всё понял, он тут же убрал дробовик за спину и тихо и спокойно сказал:

- Пошли, мужик. Забудь о том, что было.

- Э-э-э… ну ладно. - не знал что ответить Томас.

Липман действительно был озадачен поведением своего проводника. Чего же он обратил такое внимание на какие-то там веточки? Одновременно с тем, что наступило облегчение, так как Вербник больше не размахивал дробовиком, также пришла и определённая напряжённость, ведь этот псих может подумать, что если Том споткнётся о камень, значит, его надо оставить позади, и возможно, в лежачем положении. Возможно, в лежачем…

«Знаки Зоны» - предположил Том. «Сталкерская философия», Липман о ней слышал, но всё же решил удостоверится, спросив у своего проводника в спину:

- Почему ты вдруг так резко успокоился?

- Зона хочет провести тебя. Не знаю, зачем. Хотя нет, кое-что я всё-таки знаю, ты очевидно идёшь к «Облакам», это понятно. Я не буду интересоваться, почему тебе они так приглянулись, ты не хочешь отвечать. Зона сама даст ответ, рано или поздно.

- Это некий… «язык Зоны»? Я про падение веток.

- Да, ты быстро соображаешь.

Томас призадумался, он ещё раз вспомнил про то, как странно упали ветки. Три раза подряд. В одно и то же место. Такого не бывает, а если и бывает, то это чрезвычайная редкость. Действительно, это было очень странно, но вместе с тем, и крайне интересно.

С другой стороны, удивляться было нечему, так как всяких аномалий, и их плодов — артефактов в этом месте хватает, можно увидеть и не такое.

Спустя несколько минут Вербник сказал:

- Мне нужны патроны для дробовика, желательно не только дробь, а ещё и "Жекан". А ещё, может, дашь мне снайперку?

Требование винтовки Липман пылко посчитал наглым:

- Винтовку? С чего бы?

- А с того, что я гораздо уязвимее тебя, - значит, мне лучше атаковать издалека. Это элементарно.

Липман молча согласился, и отстегнул своему проводнику пару десятков стандартных патронов для дробовика, и ещё столько же пулевых. Со снайперской винтовкой расставаться было куда тяжелее, но всё же Том понимал, что мастер прав насчёт указанной тактики.

- Почему-то я думаю, что стреляешь ты хорошо. - сказал Липман Вербнику. Том держал винтовку за цевьё, не спеша её отдавать, и смотрел мастеру в глаза, но мастер не мог посмотреть в ответ, так как не умел видеть глаз Тома через шлем.

- Было бы это не так, я давно бы пошёл на корм этим тварям. - Вербник схватил оружие за приклад, и хотел было взять её, но Томас не отдавал:

- Интересная у тебя аура... Теперь я ещё и почему-то верю тебе. - Том разжал руку, вручив проводнику МК14. Мастер с рывком взял оружие, и смотря на Тома, слегка прищурил глаза, будто тот пытается показать некое превосходство.

Вербник молча закинул винтовку за плечо, принял пару магазинов патронов к ней, и закрепил их на разгрузочном поясе, затем пошагал дальше, держа наизготове дробовик, Томас последовал его примеру.

- Если будет какая-нибудь засада, сразу перегруппировываемся. - предупредил Вербник. - Я резко бегу назад, тебе за спину, и ищу укрытие, а ты крышуешь. Понял?

- Да, сэр. - с долей шутки согласился Том. Мастер на это никак не отреагировал.

Следующие пять минут стояла мёртвая тишина, и на дуэт не нападало ни единого тушканчика, что было довольно странно, учитывая что в Рыжем Лесу обитают целые своры мутантов: животным, хоть и мутированным, лесная чаща служила куда более привычным пристанищем. Вербник даже подумал, что мутанты возможно сбились в стаи, и бродят где-то целыми волнами, он стал намного чаще осматриваться, и держа дробовик наизготове. Томас заметил взволнованность проводника, но решил не отвлекать его.

- Будь как дома, путник... - наконец вдруг произнёс мастер.

- О чём ты? - не совсем понял Том.

- Не бери в голову.

Дуэт подходил к дому Лесника, представляющий из себя заброшенное здание советской шахты, и около дома валялась целая куча мёртвых мутантов разного размаха, была даже Химера.

- Ну дед даёт. - оценил картину Вербник.

- Какой дед? - поинтересовался Том.

- Без лишних вопросов, Робокоп. - мастер засунул в рот сигарету, прикурил, и дал тяжку. - Ну ладно, сейчас узнаешь.

Лесник заряжал недавно убившую псевдоплоть ловушку, и заметив Вербника, махнул ему рукой:

- Какие люди пожаловали!

Смертельная ловушка представляла из себя растяжку из толстой медной проволоки, на одном конце которой была доска с ржавыми полукривыми гвоздями, на которой торчали кусочки окровавленного мяса, а на другом конце импульсный микрогенератор, стреляющий силовыми магнитными волнами. Таких ловушек вокруг шахты было с дюжину.

Давние знакомые совершили крепкие рукопожатие. Вербник угостил Лесника крепкой, забористой сигаретой "Мальборо", и поинтересовался насчёт изобретений:

- Надо же, какие штуки ты тут наделал, прям диво. А как они работают вообще?

- Ну, как тебе сказать... Тварь касается, значит, проволоки, в неё стреляет гаосс-снаряд, и...

Вербник тут же раскашлялся, выстреливая изо рта, и ноздрей струями дыма:

- Ч-чего? Гаосс? Лесник, ты точно уверен?

- А чего тут такого-то!? Вон, у наёмника одного прикупил импровизированный гаосс-мотор. Они где-то там у себя сделали, по образу гаосс-пушки. Он не такой мощный конечно, да, но как видишь... - Лесник развёл рукой, показывая поляну с собственноручно созданным кладбищем мутантов.

- И сколько потратил?

- Да пятнадцать тыщ всего. Они уже давно окупились, сам видишь. А тебе надо чего? Остановится, может? Переночевать?

- Да не, время дорого. Да и не устал я. Щас докурю и дальше пойду.

Томас наблюдал за приятелями со стороны, мучаясь соблазном скурить сигарету, но давняя привычка не курить на задании вернулась к Липману не хуже, чем боевые навыки и рефлексы. Это был принцип, основанный на том, что испорченная дыхалка помешает убежать от опасности, и японский суперскостюм также не давал поблажек всё из-за той же выработанной привычки.

- У тебя ведь кроме проволоки тут ничего больше нет? - на всякий случай спросил Вербник.

- Да нет, больше пока ничего не придумал.

- Ну, какие твои годы. - подшутил мастер, и посмеялся вместе с Лесником. - А доски с гвоздями зачем?

- Ну, это чтобы наверняка. Тварину на гвозди отбросить может. Выстрел через раз её убивает, а если её проткнёт, то, сука, кровью истечёт хоть.

- Погоди, - призадумался Вербник, - а если мотор один, то как ловушек-то двенадцать?

- Так там, этот, как ж его назвать-то... - дед прислонил ладонь ко лбу, - А, электромагнитный ускоритель. Он как два рельса, на каждой стороне по шесть маленьких генераторов в форме квадрата, ну и каждый из них задаёт свой заряд.

- Чего только не придумают... Значит, говоришь, пародия на гаосс-пушку. Повторить пытаются.

- Пытаются, пытаются, и похоже, что уже давно. Агрегат, конечно, очень сложный, его так просто не повторишь.

Только сейчас слеповатый дед обратил внимание на костюм Томаса:

- Это что за?..

- Это робокоп. Фильм смотрел такой, батёк? - шутканул Вербник.

- Я с восемьдесят шестого ни одного фильма не видал, а такого космонавта - так и в жисть.

- Да не космонавт он. Робокоп, давай, расскажи хоть про себя! Воды в рот набрал что ли!?

- Гражданин, это прототип сверхтехнологичного военного костюма. - кратко пояснил Том.

- Да уж, дожили. Какой год-то нынче? На Марс не летали ещё?

- Год - две тысячи четырнадцатый. - ответил мастер. - На Марс - нет, не летали. Что там делать-то?

- Да уж, милок, ну ты прям... - Лесник даже не смог найти слов.

- Вот такой вот у меня клиент. Случайно его у заповедника встретил, в Припять попасть хочет, и похоже что торопится, так что... - мастер протянул старику руку для прощального рукопожатия, тот, пожимая, сказал:

- В Припять захотел, значит... Ишь чего, а в пасть к смерти не захотел?

- А смерть способна прокусить мою броню? - Том задал ответный вопрос с прозрачным намёком.

- Тогда удачи... Сталкер. - прощально, романтично, и даже слегка заботливо произнёс Лесник.

Двойка продолжила путь, и вот, когда она проходила мимо одной из ловушек, в их сторону ринулся глупый слепой пёс, и как только он лапкой коснулся растяжки, его брюхо разорвало электромагнитной волной. Мутант жалостно, и громко заскулил, плашмя упав на асфальт, а точнее на лежавшие на нём собственные кишки. Животное трепыхалось в болевых агониях и визжало, а из её рта шла кровавая пена, это продолжалось несколько секунд, пока тело мутанта не свело судорогой. Вербник решил пощадить тварину, и не пошёл дальше, обрекая беднягу на длительную мучительную смерть, а разнёс псу череп из дробовика.

- Да уж, - прокомментировал слегка побледневший Вербник. - не хотел бы я стать жертвой гаосс-выстрела.

Том лишь молча, едва заметно покивал головой. Он был полностью солидарен со своим проводником.

Вербник вёл Томаса вглубь леса, на этих квадратных метрах не было никаких дорог, даже грунтовых. Чтобы выйти к окрестностям огромного завода "Юпитер", нужно было просто идти вперёд, а если хоть немного отклонится, то заблудится тут было очень легко, при чём намного легче чем в обычном лесу. Дремучие леса Зоны были особенными, и по своей запутанности напоминали пространственную аномалию: куда бы ты ни пошёл, в любом случае, ты рано или поздно найдёшь ту самую метку, которую поставил ножом на дереве.

Постепенно лес менял свои оранжевые цвета на более привычные тёмно-зелёные, происходило это не слишком плавно, никто не знал, почему именно в месте заповедника лес стал резко рыжим. Ходило множество теорий: кто-то считал, что Зона пометила это место кровью умерших животных, что были занесены в красную книгу, животные отдались земле здесь ещё в момент Чернобыльской аварии; кто-то принимал это просто за очередную архианомалию, но безопасную, при которой просто сама природа начинает вести себя странно, но объяснения у этого феномена не было; кто-то считал, что Зона избрала выжженный радиацией заповедник своим излюбленным местом, по сути, это было самое меланхоличное место в ЧЗО, и оно было таковым даже до аварии, заповедник окутывала аура скорби по невинным зверям, некоторые говорили, что не смотря на существование Саркофага, именно Рыжий Лес являлся "сердцем Зоны", но далеко не все были с этим согласны, предпочитая первый вариант.

- Я конечно не люблю болтовню, но нужно кое-что обсудить. - прервал тишину Вербник.

- Я слушаю. - выдыхающе ответил Том.

- Если вдруг решишь меня надурить, просто знай, что Зона помнит всё.

- Честно, - Липман положил руку на сердце, - даже и в мыслях не было.

- Просто я смотрю на этот твой "пиджак", и понимаю, что ты меня легко можешь уделать. Многие проводники вряд ли согласились бы провожать до Припяти случайного встречного, но как ты сам видел, сама Зона отдала мне такой приказ… Не приказ, а скорее напутствие. - мастер поднял вверх два пальца, и прикрыл глаза.

- Нет, я..

- Тихо. - попросил Вербник, и через несколько секунд продолжил:

- Да, тебя можно не боятся.

- А что ты только что сделал? - действие проводника привели Томаса в недоумение.

- Прислушался.

- К чему?

- Не к чему, а кому. К Зоне, конечно.

Томас немного побледнел. Ему казалось, что Вербник сам решает кого вести, а кого нет, или кого и вовсе лучше, возможно, убить. Что у его проводника "свистит крыша", и что никакую Зону он не слышит, и общается сам с собой внутри своей головы.

- А какой у этой Зоны голос? - иронично поинтересовался Том.

- У неё нет голоса, так как у неё нет рта, и голосовых связок.

- А как тогда она сообщила тебе, что ты можешь меня вести? - Том сложил руки, ожидая ответ.

- Голос Зоны ты придумываешь сам. Это может быть голос твоего друга, возлюбленной, матери... Кто общается с Ней, тот обычно слышит женский голос, но у каждого он свой. Он существует лишь мысленно.

- Ну и дела... - Томас покачал головой, он конечно не поверил своему проводнику.

- Не знаю, суждено ли тебе это понять, или даже... попробовать это самому.

- Что ж, может предоставится такая возможность узнать ответ на этот вопрос. - побоявшись обидеть Вербника слишком честным ответом, закрыл тему Том.

- Тогда скажи мне вот что: ты действительно видел воскрешение, или пудришь мне мозги? - мастер привык верить лишь своим глазам. Он прекрасно понимал, что многие истории новичком сильно приукрашены, а некоторые и вовсе выдуманы, и что ещё вчерашних обычных граждан Большой Земли Зона частенько обманывает и водит за нос, но в этом случае он почти уже поверил Тому, так как Зона сама избрала его, а тех кто обманывает, она не избирает, а наоборот — наказывает.

- Да, правда. Если честно, то я и сам до сих пор в это не могу поверить. Может, это никакое и не воскрешение вовсе, а какой-то голографический трюк, фокус. - Вербник давил на Тома, и поэтому тот уже сам начал сомневаться в увиденном. Недоверие проводника заставляло задастся вопросом: «а точно ли увиденное было именно тем, о чём Том подумал?», ведь всё же у мастера был огромный опыт, и видел он всякое, и мог отличить где обман зрения, а где нечто очевидное даже по описанию стороннего человека.

- Нет, если то, что ты говоришь - правда, то это было что ни на есть настоящее воскрешение, уж поверь. Я готов поверить тебе. Допустим, ты не соврал. Как ты мог заметить, я далеко не скептичен во всём, что связано с ней.

Мастер действительно куда больше Тома верил в то, что монолитовец воскрес, не смотря на то, что второй видел это напрямую, пока Вербник видел лишь свечение.

Такое же свечение тот час же появилось неподалеку, и исходило откуда-то из гущи деревьев, из которых вышел силуэт, он светился также, как и тот воскресший фанатик, но цвет этого свечения был абсолютно белым. Фигура принадлежала таинственному мужчине, который был одет в простую домашнюю одежду - штаны и футболку.

- Смотри! - Томас указал на фигуру пальцем. - Там!

Когда Вербник обернулся, то силуэт уже начал терять свою светимость, и постепенно растворялся в тенях деревьев.

Мастер не стал окликать незнакомца, а лишь решил подойти ближе, но после нескольких шагов Вербника фигура исчезла полностью.

- Видел когда-нибудь такое? - Томас понадеялся на опыт закоренелого сталкера.

- Нет. - повернувшись, с дрожью в голосе ответил Вербник.

- Что же такое происходит? - Том уже занервничал.

- Вещей, которых я видел в Зоне впервые, было много. Это просто очередная такая вещь.

- Надеюсь, что когда я вернусь домой, мне не понадобится помощь психиатра. - Томас и представить не мог, что ещё удивительного ему может показать Зона Отчуждения.

- Мы часто задерживаемся. - насторожил мастер. - Идём.

Быть может, замечание Вербника насчёт задержки намекало на то, что чем путь будет пройден быстрее, тем будет замечено меньше странностей, а от того и будет крепче сон. Возможно.

В любом случае, напарникам везло, так как на их пути всё ещё не встречалось мутантов. Если ещё совсем недавно это можно было объяснить ловушками Лесника, то теперь всё можно было спихнуть только на везение.

Лес теперь окрасился в тёмно-зелёный. Вернее, лес хотел казаться зелёным, но все деревья, кроме елей, были серыми, мёртвыми, и ели сильно контрастировали на этой депрессивной монотонности, из-за чего лес казался хотя бы по большей части тёмно-зелёным.

Вербник знал проход на Янов сквозь деревья чуть ли не наизусть. Среди деревьев можно было легко попасть в аномалию, или в целую группу аномалий, если немного отклонится. Не говоря уже о ловушках сталкеров-егерей, представляющих из себя всё те же излюбленные растяжки, капканы разных размеров, и, например, замаскированные ямы с шипами. В этом плане лес напоминал вьетнамские джунгли времён войны шестидесятых годов. Но на прямом пути, который хорошо помнили опытные сталкеры, категорически запрещалось ставить ловушки, это наказывалось расстрелом. Если даже поставить сжимающее кольцо, которое перебивало хребет маленькому тушканчику, была определённая вероятность что не заметивший ловушку сталкер наденет свою ступню в это кольцо, и та легко могла её переломать.

Напарники дошли до предупредительного знака, что висел на дереве. Он совершенно не был похож на привычный всем дорожный знак, и предупреждал о смертельной опасности. Свежий, в кровавых пятнах череп псевдособаки свисал с ветки дерева, и под ним же - закапанная кровью записка, болтающаяся на шнурке от ботинка, и покачивающаяся на лёгком ветерке.

Вербник взял записку рукой, чтобы было удобнее читать, надпись же была написана, как ни странно, редко встречающимся предметом в Зоне - обычной шариковой ручкой:

"В 20м спереди - гравитационки. Обход - мимо левого куста, впритык, далее строго по диагонали влево, конец - между двумя тонкими берёзками."

- Чувствую, скоро мои колени отвалятся. - пожаловался на здоровье пятидесятичетырёхлетний мастер.

- О чём это ты? - спросил Том.

- Бери меня за плечо, сейчас мимо аномалий поползём.

С того момента, когда Вербник был здесь последний раз, прошло целых восемь выбросов. Конечно, места аномалий после такой разрядки серьёзно переместились, и к сожалению, но естественно, закрыли собой некоторые раннее безопасные пути. Если говорить про безопасные пути Зоны, то безопасные они лишь временно, хотя и редко когда на них встречаются препятствия. Может встретится какой угодно мутант, но что касается аномалий - на протоптанные тропы аномалии "сползали" куда реже, это было многолетним собирательным опытом всех сталкеров Зоны, и такие пути делались сообща, и на основе заметок на картах и опыте проводников, мастеров, и сталкеров-егерей.

***

Машина сияла на всю Припять. Из её сердцевины к небу тянулись молниеобразные лучи, которые начинали резать глаза, если заглядеться на их красоту. Лучи разделяли крупные облака на множество мелких, но так было лишь только вокруг эпицентра, который в свою очередь "присасывал" облака к себе, - таким образом, облака сильно наклонялись вниз, деформировались, уплотняясь в кучевые рукава, и внедрялись в силовой стержень голубого света. Пожалуй, на данный момент, это было самое захватывающее зрелище во всей Зоне.

Группа во главе с Василиском уже практически подошла к многоэтажному зданию, на котором находилась "Юнона".

- Так и всё-таки, - не отставала от Василиска Моника, - зачем ты меня ведёшь к этой машине? Я не хочу становится частью ноосферы.

- Я никого не призываю силой, но ведаю, что стремление причастится к ней гораздо сильнее, чем плотские оковы и бренность. Просветлённый разумом возжелает нового рождения, обременённый - нервного пребывания в извилинах.

- То есть мы должны все стать призраками?

- Призрак есть куда более оцепенённый субъект нежели раб сосуда. Мы будем самой жизнью в её первозданном обличии.

- А что ты хочешь от меня? - недоумевала Моника. - Что!?

- Мне нужно твоё свидетельство, а также твоё уверование избранницы.

- Меня избрал ты! - Моника показала пальцем на монолитовского лидера. - Только ты, и больше никто.

- Я - лишь транслятор. Сейчас я тебе кое-что покажу, как только мы прибудем. - Василиск пытался заинтриговать разведчицу.

Под "Юноной" находилась укреплённая база Монолита. Весь подъезд был обнесён древенчато-проволочным забором с заострением сверху, также из досок были сооружены смотровые башни для снайперов, в руках которых было по настоящему и оригинальному прототипу гаосс-пушки. У параллельной входу стороне базы находился блокпост - импровизированный бункер, сложенный из шлакоблоков и откуда-то добытого бетона, на крыше бункера была надстройка из оцинкованных труб и досок, на которой находилось два бойца, вооружённых РПГ-7. В самом бункере было два пулемётных гнезда - справа и слева. Таким образом, монолитовская "крепость" была практически неприступной в рамках Зоны Отчуждения.

Но была у этой базы одна слабость - дерево, растущее из многоэтажки прямо из-за стены, что являлось своеобразной аномалией, которая называлось просто - "Дерево из Стены". Своими корнями дерево разрушило стену, открыв проход прямо внутрь здания, на средние её этажи, а крона упиралась прямо в соседний многоэтажный дом, также разрушив его стену, и расползшись ветвями по этой стене, и прилегающему к ней этажу, вместе с бывшими квартирами и лестничной площадкой.

База строилась на скорую руку, и на самом деле была ещё на этапе строительства, каждый день в ней появлялось что-то новое. Вчера, например, фанатики соорудили для себя святые монументы, они сделали их из всего подряд: столы, шифер, шкафы, доски, ламинат, железные бочки, капоты автомобилей, и т.д.

Громадные ворота были буквально сварены из нескольких ворот гаражей, и укреплены секциями железобетонных советских стен. Монолитовцы уже успели смастерить цепной механизм, открывающий ворота при помощи большого тугого вентиля. Казалось, будто кто-то оказал помощь Монолиту, решил к ним внедрится, дабы завладеть драгоценной информацией о "Разбитых Облаках", но учитывая вражду Монолита ко всему и вся, это было исключено.

- Владыка дарует нам усладу довольствоваться его визитом! - крикнул фанатик, стоящий на стене, увидевший как подходит Василиск со своей группой. Дозорный не понимал, зачем лидеру понадобилось вооружённое сопровождение, так как он недавно стал бессмертным, и в последнее время ходил по Зоне только в одиночку, но тут он присмотрелся и увидел Монику, и понял что бойцы не охраняют Василиска, а не дают девушке сбежать. Оставался вопрос, почему владыка уделяет ей так много внимания.

С напряжением, дозорный стал крутить вентиль, и ворота стали медленно подниматься вверх.

- За мной. - позвал разведчицу Василиск. Сопровождающая группа разбрелась по базе, теперь Монику вёл только владыка.

Они вошли в подъезд. На первом этаже была разбита половина пола, и снесены все стены, была сооружена большая лестница в подвал, и ещё одни сваренные из листов алюминия тонкие но раскидистые ворота.

Спускалась пара довольно долго, лестница уходила вглубь на добрые двадцать пять метров. Монолит, даже при всём своём богатстве и возможностях, не смог бы сотворить такую лестницу так быстро, - скорее всего, она здесь либо была уже давно, либо они её сделали задолго до строительства базы. На этот раз ворота уже не поднялись, а распахнулись. Моника и Василиск вошли в гулкий зал, что был заполонён кромешной тьмой, но колоссальных размеров помещение совсем немного освещали сотни маленьких голубых огоньков.

- Дайте свет, братья! - скомандовал лидер.

Зал озарило изрядное количество продолговатых коридорных светильников, он был просто огромен, его размеры можно было сравнить с крупными концертными площадками, на которых давали большие концерты популярные во всём СНГ группы. Теперь разведчица была точно уверена что всё это было сооружено намного раньше внешнего оборонительного «убранства».

Как только прошло ослепление от яркой вспышки, Моника увидела несколько сотен крио-капсул, что были расположены в несколько рядов, словно товары в супермаркете.

- Что это? - дрожащим голосом спросила разведчица. Было неясно, от чего она дрожит, то ли от того, что в зале было достаточно холодно, то ли от расползшихся от увиденного мурашек по всему телу.

- Причастившиеся. - с огромной гордостью ответил Василиск. - Пятьсот очистившихся душ, тела павших сынов и дочерей Монолита, почивавших в колыбелях, которые обрели новую жизнь. Самую совершенную жизнь.

- Или это просто... морг. - не поверила Моника.

- Узри же. - Владыка посмотрел сталкерше прямо в лицо. - Идём, посмотрим на одну из капсул.

Капсулы представляли из себя матовые контейнеры цилиндрической формы, в них находились сильно расплывчатые силуэты нагих человеческих тел, что парили при помощи загадочного вещества, агрегатное состояние которого находилось между газовым и жидким. К телам не было подключено никаких шлангов, проводов, и тому подобное, но все они были соединены общей сетью: сами крио-камеры питались при помощи кабелей, словно электрические щитки, все они шли к дальней стене зала, и образовывали собой конусовидный узел, который сплетал пятьсот кабелей в одну широкую трубу, что в свою очередь тянулась на крышу, к "Юноне".

- Там... там мёртвый человек. Ты просто псих! - Моника всё ещё не могла поверить в то настоящее чудо, что показывал ей Василиск, её даже стало немного подташнивать от увиденного, а со лба выступил пот. Разведчица впала в полупаническое состояние.

- Он живее, чем мы с тобой. - твердил глава Монолита.

- И как ты это можешь доказать!?

Василиск ничего не ответил, а лишь подошёл к капсуле, затем посмотрел наверх, в потолок (казалось будто он видит машину сквозь девять этажей), и стал... бить по крио-камере сжатым кулаком.

Моника сначала хотела остановить его, но через секунду передумала, потому что было крайне интересно, что будет потом, ведь если человек внутри капсулы мёртв, то какая разница? А если он жив, то возможно ему не понравится, что его "колыбель" разбивают, но разведчица не верила не единому слову Василиска.

Спустя нескольких отчаянных ударов на стекле камеры появилась "паутина". Владыка подождал пару секунд, чтобы перевести дыхание, повернулся к Монике, та стояла со сложенным руками, и приспущенными веками, наблюдая за картиной. Василиск продолжил бить, и спустя ещё три удара капсула раскололась.

Ослепляющее свечение резко ударила в глаза, владыка даже вскрикнул, и прикрылся обеими руками, он тоже этого явно не ожидал.

- Мать твою! - по-английски выругалась Моника, отворачиваясь от комнатного квазара.

Затем свечение прекратилось, и по залу, между всех стеллажей, и вдоль потолка, начала летать голубая комета. Летала она с молниеносной скоростью, но постепенно становилась всё медленнее, пока полностью не остановилась перед Василиском и Моникой, и не превратилась... в призрака.

Голый, полупрозрачный, светло-голубой мужчина стоял перед виновниками своего нахального беспокойства, но он был более чем спокоен, поэтому просто спросил:

- Да хранит вас Монолит, брат и сестра. Что вам угодно от меня?

Моника взялась за голову, её глаза покосились, а ноги стали ватными. Девушка начала падать в обморок, но загадочный силуэт ринулся к ней с нечеловеческой скоростью, и успел схватить её за талию. Произошло то, в чём Василиск был уверен с самого начала - Моника воочию, лично увидела чудо, о котором он её рассказывал битый час. Теперь разговоры будут совсем иными, осталось лишь дождаться когда разведчица придёт в себя и переварит увиденное.

Наёмник чувствовал свои веки так, будто они весили по килограмму, но всё же с большим трудом смог их продрать. Он обнаружил себя привязанным к дереву, и полностью обессиленным. Страшная колкая боль терзала живот, он с усилием опустил голову, и увидел как его синяя экипировка залита кровью от солнечного сплетения до колен, и стала багряного цвета, а через бронежилет можно было процеживать макароны. Сталкер потерял столько крови, что уже должен был умереть, но в руке чувствовалось что-то твёрдое... Повернув тяжёлую как пушечное ядро голову, наёмник увидел в своей руке уродливой формы предмет ржаво-жёлтого цвета, это был довольно ценный артефакт под названием "Ломоть Мяса", он способствовал регенерации живых тканей. Но артефакт ничем не был защищён, и его радиация уже давно пропитала тело сталкера. Без немедленной медицинской помощи, смерть была неизбежна.

Перед наёмником стояло двое монолитовцев, один держал в руке чёрно-белую карту, другой о чём-то переговаривался по рации:

- Да, мы нашли его здесь... Мы узнаем от него это, как и поклялся слуга Монолита... Он - червь.... Да хранит тебя Монолит, брат мой.

Фанатик повернулся к наёмнику:

- Скверный пришёл в сознание, он даст нам ответы.

- Пошёл ты... нахуй. - с болью в горле произнёс сталкер, выплевывая изо рта кровь. Монолитовец не обратил внимания на грубость:

- У тебя есть шанс служить Монолиту, слепец. Здесь был бой, пали наши братья. Кто остался в живых? Ответь, и прими же тогда нашу пощаду, и священную мантию нашего братства.

Наёмнику было делать нечего, либо он становится монолитовцем, и попытается любым способом сбежать из их зомбирующего плена, либо его ждёт верная смерть. В этой ситуации страшно было даже не то, что невозможно прочистить мозги тому, кто попал под влияние этой группировки, а то, что фанатик с картой уже тайно взводил пистолетный курок...

- Двое новичков, - наёмник всё же решил выбрать шанс на жизнь, - и один сталкер в плаще, скорее всего более опытный. Думаю, он был их проводником, но точно сказать не могу. Стоит начать с него, а мелочь и так скоро подохнет, как и всегда.

- Какого цвета был плащ?

- Простой чёрный, не как у "зелени", а более блатной, толстый, как у бандитского пахана. Вооружён дробовиком "Чейзер" был, если меня глаз не обманул. Далеко от меня он был.

Монолитовец повернулся к своему напарнику, и сообщил:

- Да, это он. - затем забрал у наёмника его временное сердце - "Ломоть Мяса", и положил его в поясной контейнер.

- Заканчивай с этим слепцом. - сказал он он напарнику.

- Что!?.. Что значит... - только успел прокричать сталкер, прежде чем его череп был прострелен.

- Да примет Юнона твою бренную душу, неверный. - произнёс стрелок.

"Карусель" кружила высоко в воздухе крупные подгнившие куски плоти, судя по огромным ногам и толстому хвосту, что продолжал туловище, принадлежали псевдогиганту. Огромный мутант оступился, не помог даже потомок его звериного чутья, и сила гравитационной аномалии оказалась дурнее чем мышцы этого колосса. Обычно, за две-три неимоверной силы пульсации, что "Трамплин", что "Карусель" разрывали любую жертву в мелкие ошмётки, оставляя в целости только кровь, но в этот раз аномалия решила прокатить остатки мутанта на кровавом аттракционе подольше.

- Странно... - Вербник оценил данную картину.

- "Странно"? Разве в этом месте может быть что-то странного? - сыронизировал Том.

- "Карусель" катает на себе чьи-то ошмётки. - Мастер присел на колено, стал смотреть в бинокль, и указал пальцем на аномалию, дав понять Тому про что он говорит. - Обладатель ошмётков вряд ли прошёл бы по росту, для пропуска нужно быть БТРом или хотя бы вагоном.

- Страшная сила... - оценил аномалию Томас.

- Очень страшная. Если задеть "Трамлин" пяткой, то ещё можно выкрутится, но "Карусель" словно чёрная дыра наглухо затягивает в себя даже самосвал.

- Как же хорошо, что я нанял проводника.

- Похоже, Зона полюбила тебя. Ты, похоже, ещё более "зелёный", чем те два болвана, и тут ты встретил меня. Знаю, что ты вряд ли скажешь, сколько времени ты провёл в Зоне, но я прекрасно вижу, что точно меньше одной недели.

- Считай как хочешь.

- Однако, ты хорошо справился с теми двумя монолитовцами. Обычный новичок так не сделал бы.

- Может, просто повезло.

- Может, но если ты попал в Зону, неужели твоё везение ещё не закончилось?

Из Вербника и Томаса получился вполне себе сговорчивый "поезд", петляющий через гравитационки в чаще леса. Мастер даже ни разу не упрекнул Липмана, так как тот понимал своего проводника с полу-слова. Это было лишним признаком для того, чтобы Вербник догадался, что Томас - человек военный.

- Мне казалось, что напротив, - Том присел на корточки, и также стал смотреть в бинокль, - если тебе УДАЛОСЬ попасть сюда, то наверное, тебе повезло.

- Ошибаешься. Для некоторых - лучше сдохнуть.

- Интересная философия. - дал оценку Том.

- Сталкерский опыт. - поправил Вербник.

- Верю.

- Не знаю, как на тебя будут смотреть люди, но я хочу зайти в бар отобедать.

- Ну ничего. Кого только не встретишь в баре, не так ли? Панки же как-то ходили по барам в семидесятых, и не боялись, что им срежут ирокезы. А может, немного и боялись...

- Скажу всем, что ты прилетел из космоса, аха-ха. - Вербник попытался взбодрить Тома, но тот не оценил шутку. - Ладно, пойдём. Будь, что будет. Нам же всё равно нужно иногда заходить на базы.

Мастер поправил свой рюкзак и пошагал в сторону станции "Янов", после того как сделал несколько шагов, приостановился и ещё раз посмотрел на кружащиеся остатки псевдогиганта:

- Всё-таки не нравится мне это.

Вербник снова присел на колено, но в этот раз чтобы зачерпнуть рукой немного сухого дёрна, и прижать его к груди. Том смотрел на это прищурив глаза. Мастер размазал по туловищу влажную землю, и сделал глубокий вдох-выдох, затем поднялся и сообщил:

- Нам ничего не угрожает. Даже наоборот, скорее... - Вебрник повернулся к Тому. - подталкивает.

Том на этот раз никак не прокомментировал фанатичный поступок проводника, а просто решил, что пусть он делает что хочет, лишь довёл его до Припяти в целости и сохранности.

- Если так, то это очень хорошо. Пожалуй, единственная радость за последнее время. - лишь сказал Том.

Напарники спустились с холмика на узкий асфальт. Лес был позади, а здесь - предболотная местность. Воздух был довольно свеж из-за слегка повышенной влажности, и еле-еле, откуда-то издалека слышалось кваканье лягушек. Небо успело изрядно почернеть, если в Рыжем Лесу было довольно солнечно, то пока Вербник довёл Тома до окрестностей "Юпитера", подоспели крупные серые и слегка тучевые облака. Закапал совсем мелкий дождик, Зона начала надевать свою привычную депрессивную вуаль полугодовой осени.

Издалека раздался винтовочный выстрел, и крик "вот сука бля". Было бы странно, если бы тишина продолжалась. Дождь постепенно усиливался, вместе с ветром, а небо с каждой минутой становилось всё темнее. Вдалеке показался быстро приближающийся, приземлённый спрайт, который в следующие несколько секунд вырисовался в снорка. Вербник снял с плеча данную Томом оптическую винтовку со словами:

- Однако, Она даёт нам препятствия.

- Застрелишь эту хрень? - ближе к делу спросил Том.

- Раз плюнуть.

Как только мастер направил центральную метку прицела на голову мутанта, то тут же в глаза ударил огненный свет. Это была сработавшая "Жарка", которая поджарила снорка. Мутант получил ожоги практически всего тела, его одежда заполыхала, противогаз оплавился, а кожа стала словно стянутая с шины резина. Снорк страшно зарычал от адской боли, перевернулся на спину, и стал биться в конвульсиях, махая руками будто избивая кого-то, но вскоре его уже бездыханное тело медленно начал тушить дождик. Смерть от термической аномалии была одной из самых болезненных в Зоне.

- Нет, это вздор. - Вербник опроверг свои прошлые слова, и повесил оружие обратно на плечо.

- Что это было? - снова поинтересовался Том.

- Ты как маленький ребёнок! - разгневался мастер. - Столько же вопросов задаёшь! Серьёзно, мужик, ты начинаешь меня этим раздражать.

- Ладно, ладно... - опешил Том. - Просто я не всё успел изучить о Зоне Отчуждения.

- Не всё успел изучить, и полез сюда? Ты либо самоубийца, либо дурак, либо всё сразу. Впрочем, полное изучение едва ли подбавит шансов на выживание.

Том совершил ошибку, намекнув Вербнику на свою спешку. К счастью, мастеру было плевать практически на всю информацию про Тома, ему было важно лишь получить награду за выполненную работу.

Между тем, новый снорк попал уже во вторую "Жарку", эти тупые мутанты совсем не чувствовали аномалий, как это делал бюрер или контролёр.

- Хорошие отмычечки. - посмеялся над снорками Вербник.

У Тома по спине прошёл холодок, от той мысли что точно также может пройтись смертельное пламя. Однако, совершенной технологии детектор внушал немалую надежду, с таким детектором даже полуслепая старушка прошла бы сквозь лабиринт ужасных аномалий. Том надеялся, что когда Вербник покинет его, то такой гаджет вполне спокойно мог бы заменить опытного проводника.

Но живому человеку Том почему-то доверял больше.

Толстый свободовец по частям доставал не менее толстого кабана из громадного капкана, когда Липман и Вербник проходили мимо него. Вооружившись ножом М9 и пожарным топором, сталкер разделывал сальную тушу, срезая и срубая куски мяса с застрявшего в острых как бритва и огромных словно у медведя зубах, вызывающей дрожь в голосе, ловушки.

- Хай, пипл! - крикнул свободовец, когда увидел Томаса с проводником. Липман почти сразу понял, что сталкер поприветствовал их именно на английском, больно живой была его интонация, а внутришлемный переводчик передавал слова куда более холодно и безжизненно. Кроме того, на этот раз слова дошли и без задержки, и не слишком быстро, что частенько бывало из-за разницы в длине предложений.

- Мясца не хотите? - вдруг с ходу предложил боец "Свободы".

- Здарова, мэн. Можно конечно. - с радостью согласился Вербник, - Угощаешь?

Тот широко улыбнулся, вытерев с щеки брызнувшую кабанью кровь:

- Угощают у нас только косяком. Косарь за порцию! И так, считай, бесплатно.

Толстяку явно срочно потребовались на что-то деньги, раз он сходу так дёшево толкает драгоценную еду. Зная "Свободу", можно было подумать, что ему нужны деньги на наркотики, и человек испытывает ломку, но никто никогда не замечал, что свободовцы баловались чем-то серьёзнее каннабиса. Тем более, наркоманы в Зоне долго не выживали, да и достать тут что-то подобное - в квадрате сложнее, чем на Большой Земле. А в третьих - наркотические вещества в Зоне использовались исключительно в медицинских целях. Был довольно широко распространён, например, морфин, одно из самых требовательных нарко-средств во всём мире.

- Да уж, действительно очень дешёво. - Вербник был готов согласится отведать блюдо из псевдо-кабанятины, но сталкерский опыт подсказывал что нужно искать подвох. - А ты типа, повар какой-то что ли?

- Ну, есть немного. Думаешь, я первый раз что ли этого красавца подавать к столу буду? Ха-ха! Ты, мэн, наверное понимаешь, что далеко не каждый способен такую тушу разделать?

- Ну ладно, мэн, дадим тебе шанс, но смотри - если не понравится, из твоих ляшек отбивные сделаем, аха-ха-ха!

- Ага, круто пошутил, приколист хуев, бля. - не злобно, но обидчиво ответил мясник, не переставая рубить и резать тело мутанта.

- Да ладно, мужик, не принимай за чистую монету. Сам знаешь, в этом месте иногда нужны шутки. Тем более, с вами, свободовцами, хотя бы это можно сделать - посмеяться.

- Только вот мне нихрена не смешно! - по-детски крикнул толстяк.

- Ну всё, всё. Паршивец я такой, неудачно пошутил, извиняй. А ты, робокоп, - Вербник повернулся к Тому, - попробуешь деликатес?

- Пожалуй, откажусь. - с отвращением сказал Липман. - Данное блюдо не входит в ценности моей культуры.

- А сталкерскую культуру ты не уважаешь? - приподнял брови мастер. - Так и будешь зелёным тогда!

- Конечно буду, ведь я здесь, в Зоне, совсем ненадолго. И полагаю, у меня хватит припасов без мяса этого… - отвратился Том. - чудовища.

- Дай Бог. Ну ладно, пошутили, и хватит. Расслабляться не надо, путь непростой нам предстоит.

Мясо к станции "Янов" сталкеры несли втроём. Том сначала наотрез отказывался нести на себе отвратительные части тела мутировавшего кабана, но на удивление самому же себе согласился за кружку забористого, крепкого чая. Хотя больше всего ему хотелось чёрного как смоль кофе, но в Зоне этот изумительный напиток был в большом дефиците.

- Слушай, а что это за такая интересная модель костюма у тебя? - поинтересовался у Тома толстяк, после чего тот ответил только после глубокого вздоха:

- Не важно.

На удивление Томаса, сталкер не стал докапываться дальше:

- Ну, хорошо.

Конечно, полностью успокоится насчёт вопросов про костюм было невозможно, ведь Том направлялся в людное место. Было даже небольшое волнение, что какой-нибудь хитрющий сталкерюга может раскрыть наёмника. Немного успокоил только голос позвонившего Смита:

- Мистер Липман, у меня есть основания полагать, что вы направляетесь в сталкерский лагерь.

Перед тем как ответить агенту, Липман предупредил своих товарищей:

- Мне позвонили по встроенной в шлем рации, буду разговаривать.

Мясник посмотрел на Томаса с выпученными глазами, впервые в жизни он видел шлем последнего писка технологий, в которой даже была встроена полноценная рация. Вернее, даже не рация, а целый телефон. Собственно, Вербник тоже видел такое в первый раз, если не считать фильмы про недалёкое и не совсем будущее.

- Не зря ты работаешь агентом, раз такой догадливый. - ответил Смиту Том.

После анлгийской речи, толстяк даже немного занервничал.

- Я полагаю, вы помните, что не нужно никому говорить ни слова про...

- Да, да, Смит, конечно помню.

- Однако, вам не стоит совсем избегать контакта с другими сталкерами. - для Тома это прозвучало весьма иронично, так как он успел поконтактировать с уже тремя людьми. - У них можно поинтересоваться насчёт сложившейся ситуации, может найдёте драгоценную информацию, которую можно услышать только из первых уст. А может даже найдёте себе соратников.

- Если честно, то я уже нашёл одного. Это опытный проводник, который отведёт меня в Припять.

- Вы уверены, что можете ему доверять?

- Нет, но... А могу ли я доверять самому себе, Смит?

- Не нужно философии, будьте предельно бдительны, и предрассудительны.

- Да, да… - Томас прекрасно понимал все те мысли, которые хотел донести ему Смит, и относился к ним как школьник, которому мать то и дело говорит, как важна в жизни учёба.

- Должен доложить вам, что генерал Макалистер стал весьма странно вести себя. Я впервые его вижу таким. Скорее всего, на него так серьёзно влияет отсутствие новостей о Монике. Не буду торопить вас выполнить задание, но надеюсь что вы тщательно, и без излишней доверчивости к первым встречным, выполните свою работу с успехом.

- Смит, видишь ли, возникает вопрос - что будет опаснее довериться первому встречному, или игнорировать любую, пусть даже и сомнительную помощь?

На этот вопрос агент затруднился дать ответ:

- Надеюсь, вы знаете, что делаете, мистер Липман. Думаю, участие в двух войнах научило вас видеть грань между излишней и уместной доверенностями. Конец связи.

- Ей Богу, первый раз такого сталкера вижу. - не переставал удивляться мясник.

- А я первый раз вижу, чтобы собирались есть заражённую радиацией еду. - пропарировал Том, чем показал, что в Зоне он совсем недавно: может быть, неделю, но никто не знал что всего пару часов.

- Да, кстати, мэн, как там тебя? - спросил Вербник.

- Кашеваром меня кличут.

- Вот значит как. Получается, ты повар?

- Типа того.

- Отлично, я в зоне конечно давненько, но кабанятину давно не ел. Ты мне скажи, кухмастер, крепкого чая и листьев мяты хватит, чтобы радиацию от кабанчика вывести?

- Думаю, должно, но я бы конечно ещё сигарету скурил.

- Это обязательно.

Горизонтально срезанная половина жестяной бочки, что служила и мангалом, и центром сбора сталкеров-одиночек, стояла на заднем дворе вокзала "Янов", на свободовской половине.

Трое долговцев стояли на своей части базы и внимательно рассматривали Томаса. Его крайне необыкновенный вид заставлял бойцов забыть даже о приятном вкусном запахе готовящейся на костре "сталкерской свинины". Они даже удосужились вытащить из кабинета подполковника, чтобы показать ему футуристического солдата, и у них это прекрасно получилось - у офицера выпала изо рта спичка.

- Зря ты, конечно, мужик, не пробуешь настоящее сталкерское блюдо, многое упускаешь. - Поговаривал Кашевар, поворачивая кабанье бедро на арматурном вертиле. - Это всё равно что поехать в Грузию, и не оценить их чудесный плов. Вах, пальчики оближешь! Я бы и сам приготовил, но в Зоне ингредиентов не найти.

- Ага, мля, я наверно такой пловец лет восемь не ел. - пустил слюни Вербник.

- Ну а предпочитаю телячий стейк под имбирным соусом, и со спаржей. - сказал Том, доставая из рюкзака белую, без каких-либо надписей, коробку британского сухпайка.

- Вот ты какой, значит! Стейк, спаржа, соус... - произнёс мясник.

- А что? Я ем это блюдо раз в неделю. Жаль, в Зоне нигде такого не подают.

- У нас меню особенное... Ни в одной кухне мира такого не попробуешь, а соус у нас - из консервированных томатов, и из лука с морковью, чем тебе не деликатес!

- Ну, в армии я довольствовался чем приходилось, и у нас такого и близко не было, хотя жаловаться было тоже грех.

- Всё, мужики, прекращайте! - вмешался Вербник. - У меня желудок уже как дятел трещит, а вы тут про еду! И так от запаха слюной щас захлебнусь. Чё там, кухарь, долго ещё?

- Да не, минуток пять ещё. Вон уже, потемнело всё... Ух, красота какая!

Только Липман начал жевать тушёное мясо, закусив тостом с горчицей, к нему подошёл молоденький долговский новобранец, отдал честь, и доложил:

- Здравия желаю, гражданин, наш командир хочет поговорить с вами.

Сам полковник стоял позади, у запасного выхода, и наблюдал за тем, как Том послушается.

- Можно, я сначала доем? - с набитым ртом спросил Том.

- Дело срочное. - солдатик намекал на желание офицера, чтобы Липман поспешил.

- Какого хрена происходит? - спросил Вербник. - Не видите, человек обедает.

Юный долговец краем глаза увидел, как Кашевар положил руку на пистолетную кобуру, новобранец жестом показал своим товарищам приготовиться к атаке - направить на троицу автоматы.

- Полегче! - расставил руки Вербник. Он заступался за Томаса лишь потому, что тот являлся источником довольной большой награды, и не хотел потерять клиента на ровном месте. Кто знает, что долговцы могут сделать с новичком? Даже не смотря на его супер-костюм.

Офицер начал шагать в сторону Тома, чтобы лично пригласить его в свой кабинет. Когда офицер подошёл к костру, то тоже отдал честь, и с уверенным голосом обратился к Липману:

- Здравия желаю, гражданин, я подполковник Уваров, главарь крыла "Долга" на этой базе. Я имею полномочие вызвать вас для личного разговора. Представьтесь, пожалуйста.

- Иван Захаров. - соврал Липман.

- Гражданин Захаров, прошу вас, пройдёмте.

- Мы на свободовской половине сидим! Если бы его Стриж вызвал, то ладно ещё! - яростно вмешался покрасневший Кашевар, он явно не был равнодушен к "Долгу", и разгневался по большей части из-за предвзятого отношения к этой группировке. - Вы совсем тут оборзели, фашисты!

Подполковник резко достал из кобуры ТТ, и направил на толстяка:

- Замолчи, жирдяй. Не с тобой говорят. А за фашиста ещё ответишь, с тобой разговор отдельный будет.

- Ой, дяденька, как страшно. - не унимался свободовец, - Надеюсь, вы меня ремнём по попе бить не будете?

- Мент, ты чё, вообще охуел? - тихо, но очень смело спросил Вебрник, после чего офицер атаковал его гневным взглядом.

- Так! - резко поднялся Кашевар, не боясь того, что Шульга откроет огонь. - Это уже ни в какие ворота! Я иду жаловаться Стрижу!

Томас понимал, что чем меньше людей узнает про его костюм, и вообще - существование, тем лучше, поэтому заявил:

- Нет, стой, Кашевар. Я пойду, так будет лучше.

- Сдурел!? - не понял поступка Вербник.

Уваров заметил, что у Томаса странная, нечеловеческая интонация, но пока не подал вида о многочисленных вопросах, которые хотел бы задать необычному посетителю Зоны. Том встал, и ответил мастеру:

- Нет, просто... Просто не стоит раздувать из мухи слона. Мы ведь просто поговорим, так ведь? - спросил Липман у подполковника.

- Так точно. - строго ответил тот.

Конечно, Том также понимал, что разговор может быть слишком серьёзным, и слошком громким - например, как автоматная очередь, но выбора у него не было. Липман готов был по-быстрому делать ноги, уворачиваясь от пуль. Может быть, до этого не дойдёт, но только дурак не знает, что у полицейских и военных может означать простое слово "поговорить".

Около противоположного конца вокзала стояла толпа свободовцев, которая только-только успела подозвать Стрижа. На этот раз "Долг" опередил "Свободу", первым взяв крайне примечательного субъекта под своё крыло.

0про "Долг", и поэтому ковёр в кабинете Шульги лежал на полу.

Когда Томаса вели сюда, то внутри самого вокзала его почти никто не заметил. Хотя если Липмана увидел человек с излишним любопытством, или чувством, что надо скорее все нашептать, это повод для тревоги. Но Том понимал, что сам виноват в своей оплошности, хоть Смит и не предупредил, что его может ожидать тяжёлый разговор. Видимо, агент не в курсе про сталкерские бары, про их быт, приметы, устои, и про то куда лучше не соваться из-за человеческого фактора или цветов нашивок там находящихся.

Но выбора не было. Теперь Том, тяжело дыша, чувствуя скопившийся на лбу пот, стоял на ковре в кабинете долговского подполковника, сам будучи сержантом-майором. Да, это походило на сцену, где провинившийся озорной семиклассник стоит перед столом завуча или директора. Но здесь всё было по взрослому, хоть и накатила школьная ностальгия, от чего скрутило в животе, и запотели ладони.

Уваров стоял около своего стола, и смотрел на стенд с картами, прикидывая, откуда мог придти такой "киборг" как Том, а точнее - Иван Захаров. Офицер стоял спиной к Липману, и заставлял ожидать своего обращения, но вдруг медленно повернулся, подошёл к столу, взял ручку и тетрадь, и спросил:

- Откуда вы, гражданин Захаров?

- Из Киева. - Том ответил первое, что пришло в голову.

- Дата рождения?

Том понимал, что его могут сейчас же пробить по базе данных, и при этом попросить снять шлем, но как только это призойдёт, он сломя голову даст дёру.

- Двадцатого июня, тысяча девятьсот шесьдесят восьмого. - На самом деле Том родился двадцать второго мая, шестьдесят девятого.

Шульга записал данные, затем присел на стол, и посмотрел на Тома, нахмурив глаза:

- Можете, пожалуйста, снять шлем? Не люблю разговаривать с говорящими шлемами.

Так как Томаса ещё не пытались пробивать, и в компьютере не выскочил перечень всех Иванов Захаровых, проживающих в Киеве, с их паспортными фотографиями, то он всё же решил снять шлем. Наконец-то его лицо могло спокойно дышать, пусть и воздухом, тяжёлым как металл, ставшим таким от давящего сверху потолка напряжения.

- Зачем вы врете мне, Иван? Вы же скорее Джон. - сердце Томаса ушло в пятки после догадки офицера. Уваров подошёл к Тому почти вплотную, стараясь смотреть в глаза, что тот делать наотрез отказывался. - Вы серьёзно думали, что я не знаю как выглядит славянская внешность? Давайте так: вы вы всём сознаетесь, кто вы, откуда, зачем, а мои славные бойцы не будут марать о вас бронированные перчатки своих костюмов.

- Я могу сознаться, но... тогда... - ответил Том на-анлгийском, после чего ему было в самом деле всё равно, узнают ли долговцы о нём правду, ведь в его интересах было просто собрать данные о припятской конструкции. Тем более, он мог легко всё спихнуть на то, что не было предупреждён штабом, что было, по сути, их обязанностью.

Между тем, Уваров догадался, что шлем даёт Тому возможность свободно говорит на русском, и жестом показал ему, чтобы тот надел его обратно, после чего Томас продолжил:

- Я могу сознаться, но с одним условием: вы меня отпустите, и мы расходимся как в море корабли.

На лице подполковника медленно расползалась насмешливая улыбка:

- Видите ли, "Джон", - на имени Уваров поставил особый акцент, - что СВУ, что Госстрой, что, непосредственно, наша группировка не очень любят, когда по Зоне ходят посторонние. Обычныйе сталкеры обычно не доставляют помех, кроме отдельных случаев, но вы выглядите слишком необыкновенно. Мы, конечно, узнаем, кто вы, что вы, и все интересующие нас вопросы... Но вы будете вынуждены покинуть Зону. Навсегда.

Томас осознавал, что офицер злоупотребляет полномочиями, пытается запугать его, шантажировать, и сделать то, что ему законно не дозволено, поэтому пытался покачать права:

- Украина заключила контракт с ООН, что множество государств мира может посещать Зону Отчуждения. Те государства, которые платят за это немалый налог. Я гражданин Великобритании, более того я посыльный вышестоящих органов, и я имею полноценное право здесь находится.

Уваров рассмеялся сквозь зубы, затем добавил:

- Турнуть бы вас под дых, "Джон", но...

- Меня зовут Томас. - перебил Липман.

- ...Но боюсь, ваш волшебный костюмчик выдержит удар. Да, есть законы, есть права, и прочая юрисдикция, но слаб тот, кто соблюдает это в полной мере. Преступник может выиграть на суде, - думаю, вам это известно. Если мы, скажем, пустим пулю вам в лоб, то вам посчитают пропавшим без вести. Ну, может вас загрызла стая бешеных собак, расстреляли бандиты, а может, вы попали в аномалию. кто знает. Никто никогда не узнает истинную причину вашей смерти. Итак, у меня есть несколько вопросов, в ваших же интересах на них ответить.

- Толку мне отвечать на них, если вы отвергаете мои условия?

- Я могу попросить вас снять шлем снова, - офицер подошёл к своему столу, облокотился на него, и достал из кобуры пистолет, - но не для того чтобы вы могли говорить, совсем не для этого.

Бледные щёки офицера медленно двигались, пока он говорил, добавляя к своему голосу баса, напрягая горло. Пальцы на ногах Тома чувствовали холод, он был психическим, само пребывание в этом спёртом, строгом, и бездушном кабинете влекло за собой весьма тревожные ощущения, а офицер, словно чародей Тьмы, находился в центре всего этого застывшего пространства, и словно игла втыкался в грудь.

Томас понял, что нужно действовать, выбора у него не было, либо он даст лишнюю информацию тому, кому не следует, либо воспользуется попыткой побега с довольно высокой вероятностью на успех. Да, Уваров знает, что броня Тома очень крепка, но всё же, возможно, он её недооценивает, как и другие долговцы.

Но пушки? Что делать с ними? Их отобрали у Тома, как только он вошёл за порог "Янова". Неужели, это конец? Положение казалось безвыходным. Нужно было реагировать молниеносно, чтобы пойти на хитрость.

- Вам нужна моя помощь? - вдруг спросил Том. Он надеялся, что подполковник согласится на то, чтобы он оказал силовую помощь в борьбе против того или иного врага. Липман в своём костюме был без преувеличения суперсолдатом, и им безусловно можно было хорошенько воспользоваться.

- Что? - не совсем понял Уваров.

- Давайте, я помогу вам. Может, надо убить кого-то?

- Это не выход из положения, ведь мы и так заберём ваш костюм, а вас посадим в вертолёт и увезём за периметр. - теперь Томас понял, что офицер его, скорее всего обманывает. Никакого вертолёта у них нет, а если они его и могут вызвать у военных, то не станут так заворачиваться, тем более убить Липмана было также их интересом, чтобы он не привозил в штаб лишних слов.

Нужно было что-то делать, секунды растягивались словно льющийся дёготь... И тут...

Вспышка.

Она на пару секунд ослепила Уварова и Тома, после чего посередине кабинета они увидели яркую белую человеческую фигуру, офицер тут же открыл по ней огонь, но всё было тщетно. На шум выстрелов сбежалось пятеро долговцев, они направили на силуэта и Тома автоматы, и ожидали приказа.

- Убейте их! Обоих, нахрен! - панически скомандовал Уваров. Человек всегда устрашался чего-то неведомого, призрачного, мистического. Фигура неслабо перепугала даже такого закоренелого подполковника.

Как только бойцы нажали на курки, тот силуэт поднял руки, и Том пропал из комнаты, а у Уварова была выстрелами испорчена мебель и передняя стена.

В ушах несколько секунд раздавался невыносимый звон. Но не от выстрелов, их Том услышать не успел, а от телепортации. Томас обнаружил себя на холмике, он лежал рядом с Вербником и Кашеваром. В ушах ещё стояла сильная глухота, Липман встал, и понял что сильно дезориентирован, а из носа скоротечно побежала кровь. В глазах двоилось, подташнивало, казалось что дерево на горизонте взлетает вверх словно ракета. Первая реакция на телепортацию, через которую проходят все сталкеры-новички. У толстяка состояние было не лучше, а Вербник довольно быстро пришёл в себя, было очевидно, что ему это далеко не впервой:

- Твою мать, охуеть. - удивился даже такой мастер как Вербник. - Это как!? Это что вообще было? Сука! Невозможно...

Затем мастер стал трясти парней за плечи, и несильно бить их по щекам. Он бы окатил их водой, но запасы были ограничены.

- Давайте, очухивайтесь, пацаны! За нами уже наверное целый конвой выехал, блять! Бежать надо!

После этих слов взбудораженные Томас и Кашевар довольно быстро поняли что к чему, критическое состояние сошло на нет. На траве лежали те самые отнятые пушки, и снаряжение. Троица похватала всё, и со всей силы бросилась бежать наутёк, Вербник был спереди:

- Если не хотите в аномалию попасть, то не отклоняйтесь от меня ни на сантиметр!

Белая фигура Томаса из будущего заметно замерцала, после того как произвела телепортацию. Очевидно, это отняло у неё довольно большое количество сил, что объясняло, почему троица не была телепортирована сразу в Припять.

Как только призрачная версия Тома увидела, как тот растворяется на горизонте вместе со своими компаньонами, то со спокойным взглядом тут же исчезла.

- Ладно, хорош! Стоп! - крикнул Вербник. - Мы достаточно оторвались, они не узнают где мы.

Толстяк, запыхавшись, упал на колени, и схватился за грудь, в попытке удержать рвоту. Он существенно отставал от Томаса и Вербника, и теперь был очень рад, что больше не придётся бежать, но мастер особо не позволял расслабляться:

- Минутная передышка, и быстро уходим. Через час, если всё обернётся удачно, мы должны уже быть в Припяти. Там нас точно искать не будут. Ну ты и пассажир конечно! - Вербник с долей юмора кинул в Тома небольшим камнем. - Не знаю, когда теперь я смогу на "Янове" показаться.

- Какого хрена вообще произошло!? - крикнул красный как помидор, в состоянии шока, Кашевар.

- Я не знаю... Не знаю. - помотал головой, в отличие от мясника, который покраснел, побледневший Том. - Я видел фигуру, она... подняла руки, и вдруг ослепительный свет... и я уже рядом с вами не пойми где.

- Как эта фигура выглядела? - не задумываясь спросил Вербник. И снова он был совсем не скептичен.

- Как человек, только это был лишь силуэт человека, ярко светящийся белым светом.

- Мужчина или женщина? - снова спросил мастер.

- Скорее всего, мужчина.

- Раньше не было такого. - почесал подбородок Вербник. Я много видел в Зоне, много чувствовал, но это... Слушай, мужик, ты кто вообще такой, а?

- Я - обычный человек, и только. Я сам ничего не понимаю, клянусь!

- Мужики, но ведь что бы это ни было, оно нас спасло! - разбавил накал Кашевар. - Долг бы так просто это всё не оставил, я точно знаю!

- Ты прав, оно реально нас спасло. - согласился мастер. - Другое дело, какого хрена "Долг" так наглеет. Я, конечно, понимаю, что ему очень интересно почему этот так выглядит, - Вербник показал пальцем на Тома. - хотя... чего тут удивляться, "Свобода" поступила бы точно так же. И наёмники тоже, и грешники, и так далее.

- Да, это точно. - Кашевар был согласен, не смотря на то, что упомянули его группировку, затем обратился к тому:

- Слушай, сталкер, как я понял, ты идёшь в Припять, я бы мог пойти вместе с тобой, но...

- Но что? - Том отчасти понимал, что далее скажет мясник.

- С тобой даже страшновато рядом находится, так что хотя бы поверхностно объясни, кто ты вообще такой?

- Дело не в нём. - резко вмешался Вербник. - Послушай меня, я понимаю о чём говорю. Кем бы не был этот хрен, всё дело в этой новой штуковине под названием "Разбитые Облака". Как только про неё поползли слухи, в Зоне уже начали происходить вещи, даже по её меркам экстраординарные. - Вербник обрнулся, как только где-то за спиной залаяла собака. - Идём, будем говорить по дороге. Нужно торопится, на нас объявлена охота.

Троица стремительно пошагала в сторону завода "Юпитер", именно через него лежал путь в Припять, который при своей относительной безопасности, отлично сочетался с небольшим расстоянием до города.

- На самом деле, я недавно видел, как воскресает застреленный вояка. - открыл небольшую тайну мясник.

- Ты не врёшь? - Том был явно заинтересован в том что видел свободовец.

- Нет. Его тело взмылось вверх, и начало испускать лучи света, затем опустилось вниз, и вот тебе, пожалуйста, вояка снова жив!

- А кто его убил? - Кроме заданного вопроса, Липману было также интересно, убили ли военного повторно.

- Снайпер наш. Да не важно, там просто небольшой бой был, это постоянно происходит.

- Знаешь что, сталкер, - мастер повернулся к Липману и посмотрел тому прямо в шлем, - ты можешь сколько угодно ходить вокруг да около, но ты же понимаешь, что я знаю, что ты идёшь к «Облакам».

- Каким образом тебя это должно касаться? - Томас решил пойти в ответку, он старался ответственно хранить всю информацию про себя, и про то, зачем он пошёл в Зону.

- А таким, что ты не просто сталкер, не очередной искатель на свою жопу приключений, за тобой есть нечто куда более интересное. Сейчас много кто ломанулся в Припять из-за этих "Разбитых Облаков", но ты туда идёшь не просто исходя из интереса, как почти всё сталкерьё. Ты, будто бы, какой-то посыльный. Может, экологи наняли тебя разведать что-то, разнюхать.

- Я повторяю свой вопрос: какое тебе до этого дело? Ты всего лишь проводник. - не сдавался Том.

- Нет, я не как экскурсовод тут. Я не знаю, что лежит за твоими плечами. Только что с нами произошла ну очень уж странная хренотень, даже по меркам Зоны. Нет, я сам неоднократно пользовался аномалиями-телепортами, но чтобы это было так... А тут ещё и силуэт какой-то в лесу был.

- Давай ближе к делу. Что ты хочешь сказать?

- Я хочу сказать, что рискую чуть больше, нежели чем я бы сопровождал обычного сталкера. Тем более, ты сейчас меня подставил около "Янова", не напрямую конечно же, но всё же. До меня бы тоже доебались, а оно мне надо, как думаешь?

- Если хочешь меня покинуть, то так и скажи, и мы разойдёмся. - без капли волнения, уверенно заявил Том. - За беспокойство заплачу.

- Видишь ли, беспокойства было несколько больше. Наш с тобой договор меня мало интересует, моя основная цель — выполнить просьбу Зоны провести тебя, я иду из-за Неё, а не из-за тебя, или своего желания. Просто я хочу, чтобы ты понимал всё наше положение.

- Слушай, ты достал говорить загадками! - не выдержал Том. - Давай просто сразу скажи мне уже, чего ты хочешь!

- Хорошо, - Вербник сложил руки, - я хочу гарантий, что мы идём туда не просто так. Ты просто обязан сознаться! Теперь, после того случая, я не знаю, когда ещё я смогу появиться на Янове, а моя рожа… Противогаз теперь нужно будет искать, дабы скрыть её. Из-за тебя обо мне теперь такого наговорят, ты понимаешь!?

- Вопрос был только в этом? Ты хочешь, чтобы я пошёл на уступок?

- Нет, - мастер поднял указательный палец, - это никакой не уступок.

- Не цепляйся к словам. - уже более сдержано ответил Том.

- Хрен с этим толстым свободовцем, пусть тоже услышит, его теперь даже свои же запытать готовы будут. Мы из-за тебя теперь как две белых вороны. Я понимаю, ты не виноват, но а мы-то тем более. Зона сказала мне, что надо, мы теперь все трое в одной лодке, три брата, так что говори, зачем ты идёшь в Припять?

- Хорошо. - Том развел руками, и очень легко согласился. Он понял, что признание теперь для него вовсе не было проблемой.

Вербник теперь уже точно понял, что Томас работает под прикрытием, но хотел узнать детали. То, что Липмана кто-то очень хорошо спонсировал, было очевидно, так как богатым людям в Зоне было делать нечего: отчаянные авантюристы и умалишенные бродяги проникают в Зону ради за получения артефактов, что стоят бешеных денег на Большой Земле, - это было огромным риском для жизни, что абсолютно бессмысленно для людей у которых есть немалые счета в банке.

Это был далеко не единственный пункт, по которому можно было догадаться что Томас - непростой, наемный сталкер, и уже даже менее опытный чем Вербник Кашевар начал разгадывать тёмную сторону Луны, что вращалась вокруг личности Лимана.

- В общем, меня наняло британское военное министерство. - Том решил высказать всю правду. - Оно дало мне задание расследовать «Разбитые Облака», и по возможности, найти пропавшего агента — разведчицу по имени Моника Паркер.

- Моника!? - с улыбкой воспел Кашевар, он весь загорелся, и каждой клеточкой своего тела хотел взглянуть на бравую амазонку. - Девушка в зоне, какая редкость! Это прекрасно…

- А тебе какая разница, девушка или нет? - оборвал мечтания сводобовца Том.

- Да ты не поймёшь, мы, сталкеры, баб видим реже чем кинофильмы. - вздохнул Кашевар.

- Так! - оборвал разговор Вербник. - Ты, значит, на правительство работаешь?

- Ну, мне вообще-то сказали, что это частный заказ, но всё выглядит так, будто да, на правительство. Меня, в общем-то, это не касается, мне только деньги платят.

- Ладно, ответ принят. - выдохнул мастер.

- Как приятно иметь с вами дело. - Томас впервые увидел, как Вербник улыбнулся, пусть и совсем не широко, и всего на пару секунд. Мастер протянул руку, и Том крепко её пожал. Слишком крепко. Не рассчитав силу костюма.

- Ты это специально? - спросил Вербник, тряся пульсирующей от боли рукой.

- Нет, извини. - без лишних приемов юмора, ответил Том, хотя можно было и пошутить.

Мастер хоть и понимал, что Том согласиться выйти на чистую воду, но не ожидал, что настолько быстро. Теперь он даже немного жалел, что не попросил его об этом раньше, там в лесу, после того как на дробовик упали ветки.

- Очуметь, конечно, кого только в Зоне не встретишь. - произнёс свободовец, его изрядно заинтересовал Томас, но он понимал, что наёмнику не понравится, если его продолжать допрашивать.

- Поверь, я тоже не совсем понимаю, что произошло со мной за последние два дня. - Том сам же решил начать разговор со сталкером. - Ещё вчера с утра я лёг дремать, дабы набраться сил перед вечерней сменой, никаким боком не подозревая, что сегодня буду бродить по Зоне Отчуждения.

- «Перед вечерней сменой?» - переспросил повар. - Получается, ты в отставке, что ли?

- Да, угадал. Но ты сейчас ступаешь по тонкому льду. Давай не будем говорить о моём прошлом.

- Замётано. - тут же согласился Кашевар. Он был любопытен, но не слишком.

- Блин, а мы так и не поели. - пожаловался толстяк.

- Хах! - усмехнулся тоже голодный Вербник, - Да уж... Хорошо что ты вспомнил, кухарь. У Юпитера есть местечко одно, на крыше рабочего общежития, там можно и привал устроить.

- А готовить уже и не из чего. - жалел об утерянном мясе Кашевар. Вербник не был так пессимистичен, и решил обнадёжить свободовца:

- Ну, может найдём какого-нибудь кабанчика по дороге.

- Плоть или собаку готовить не буду!

- Боже упаси. - согласился мастер.

Титанический завод обрамлял собой горизонт, будто бахрома скатерть. Он был совсем недалеко от Янова, и его высокие здания, особенно административное, выпирали из верхушек деревьев, и закрывали собой виднеющееся вдалеке дома Припяти.

Завод был огромен, и не случайно назван в честь римского Бога, в честь которого, в свою очередь, названа самая крупная планета Солнечной системы. И не ясно, что было больше — территория завода, или простирающийся вокруг этой территории простор. Комплекс особняком стоял среди разбросанных по округе других более мелкий сооружений - того же цементного завода, не очень уж маленькой градирни, но крохотного бункера учёных.

Дождь всё никак не успокаивался, а вдобавок к нему усилился ветер, он был южным, и дул в спины трём сталкерам, забирая с собой мелкие, казалось бы, безобидные капельки дождя, что теперь крошились медленно пропитывая тканевый комбинезон Кашевара, врезаясь в него под прямым углом. Для костюма Томаса влага, ясное дело, была совершенно не страшна, но а Вербника защищал полностью сделанный из кожи плащ.

- А вот и обед. - сообщил Вербник, и навёл прицел на попавшегося в его пристальное наблюдение кабана. Как оказалось, Зона не обделила своего верного сына и его союзников трапезой.

Очнулась Моника уже через полчаса, она лежала на разодранном диване, одна из пружин которого несильно но колко упиралась в её бедро. Бетонный потолок был затянут паутиной, которая была сплетена на травянистых порослях, а вся побелка давным-давно напоминала стёртое крыло бабочки. Повернув голову, она увидела Василиска, он стоял на коленях и молился сложенной из досок и столешниц монолитовской святыне. Она почувствовала себя лежащей на алтаре избранницей, но ведь лидер фанатиков и в самом деле избрал её...

Справа от Василиска был стол с ящичками, который в Советском Союзе стоял в кабинете каждого миллиционера или председателя, но уже порядком обшарпанный, и всё же, тем не менее, ещё годный к службе. По краям стола стояли две керосиновые лампы, но без стеклянного корпуса, а в центре стола — череп. Человеческий череп без нижней челюсти.

Когда Моника увидела этот череп, то тихо произнесла в спину фанатика:

- Отпусти меня...

Василиск прервал мольбу, повернулся к разведчице, и не задумываясь, ответил:

- Будь по твоему.

Девушка ни на шутку удивилась:

- Что? Ты же не можешь просто так меня отпустить... я же... - Моника поднялась и присела на край дивана, - я же... олицетворение... Юноны.

- Теперь, когда ты прикоснулась к ноосфере, да. Теперь твоё возжелание непоколебимо и истинно.

Лидер Монолита встал на ноги, и дополнил:

- Ты хочешь покинуть нас, это прискорбно, но это временно. Время - ничто, важно бытие, важно небытие, важна точка их соприкосновения. Когда начнётся слияние, ты пребудешь вновь, такова истина.

- Те люди в камерах. Что ты с ними сделал? - сразу перевела тему Моника. Этот вопрос вряд ли бы перестал терзать её, пока она бы не получила максимально информативный ответ.

- Я всего лишь исполнил их волю, значит - исполнил волю Юноны. Они возжелали быть ключевой волной, что открывают врата в бесконечный мир. Да будет так.

Моника надеялась, что Василиск её не обманывает, и что он действительно её отпустит. И похоже, это было так. Да, она увидела эти камеры, эту скоростную сущность, но ведь это Зона... Такой артефакт как "Лунный Свет" способен придать человеку огромную скорость, хотя, конечно, не настолько молниеносную как было в том зале с капсулами. Однако, нельзя было утверждать, что "Лунный Свет" давал предельную скорость, которую можно развить при помощи артефактов.

Разведчица пусть и надеялась по-скорее уйти из этого «бархатного» плена, всё же, увиденное в том огромном подземном зале её волновало в эту секунду ещё больше:

- Ты можешь, твою мать, рассказать всё обычным, блин, человеческим языком!?

- Те тела в капсулах принадлежат сынам Монолита, это избранники Юноны.

- А, ну теперь всё становится ясным как день. - Моника не удивилась сказанному, так как понимала, насколько сильно зомбированы фанатики, и что лечь для них в какую-то капсулу было тем же самым, как и просто лечь спать.

- Юнона особенная, она не как обычный «Лунный Свет». - продолжил рассказывать Василиск. - Когда до неё дотрагивается тот, чья душа истерзана, и раны не затянуты, она становится мрачнее, её свет перестаёт быть столь интенсивным, но когда прошедший через все терзания, наложивший на свою душу последние швы человек касается её, она загорается, словно сама отражающая солнечный свет Луна во время суперфазы. Так мы и избрали тех, кто присоединился к ноосфере самым первым. Мы посчитали, что это должны быть полностью готовые сосуды, которые можно будет наполнить абсолютной энергией, и энергия эта не прольётся через раны.

- Как же это красиво, но давай поговорим о моей свободе. Ты что, реально можешь меня просто так отпустить? Я просто сейчас возьму, и уйду, и меня никто не тронет? - сталкерша всё ещё не верила словам фанатика.

- Не без моего сопровождения. - пояснил Василиск.

- Мне нужно моё снаряжение. Куда вы его дели?

- Мы вручим тебе доспехи, меч и щит.

- Понятно, значит дадите мне монолитовскую форму, в которой меня попытается подстрелить первый попавшийся.

- В нашем распоряжении имеется комбинезон Заря.

Конечно, классический, весьма распространённый комбинезон сталкеров-одиночек не слишком удовлетворял разведчицу, но осознание того, что она вот-вот освободиться компенсировало её желание потребовать жалобную книгу.

- Ладно, сойдёт. Ещё мне нужно позвонить.

- Увы, Монолит замкнут. Связь только внутри Монолита.

- Ч-чёрт! - Моника стукнула кулаком по дивану. Она осознала, что ей в одиночку нужно будет выбираться из Припяти, дойти до ближайшей сталкерской базы, и где-то обзавестись рацией, но даже если она найдёт рацию, нужно будет настроить её так, чтобы она попала на линию "Розового Банана", а для этого нужен крупный, размером с ящик, приёмник-усилитель.

- Зона не поглотит тебя. - старался успокоить девушку Василиск. - Она избрала тебя. Ты в её защите. Тебя не тронет ни одна здешняя тварь, а пули будут изгибать твоё тело.

Конечно же, Моника не верила монолитовцу.

Она не верила ему даже до сих пор.

Она была разгневана и напугана.

Она не могла оставить просто так то, что пять сотен людей законсервированы в крио-камеры, а обратный путь, очень нелёгкий путь, заставлял её голос дрожать, сердце биться чуть чаще, а ладони тряслись, будто бы она пробовала забить кулаками гвозди.

Моника встала с дивана, стиснула зубы, и обвинительно, показывая пальцем на Василиска, заявила:

- Если ты говоришь правду, замечательно, ведь я вернусь, знай это! И вернусь не одна, а с огромной национальной гвардией! И тогда... И тогда от вас не останется и следа!

Василиск опустил голову и выдержал молчаливую паузу, затем сделал шаг в сторону Моники, что не понравилось сталкерше:

- Нет! Не подходи ко мне!

- Уже всё решено. - спокойно сказал фанатик.

- Нихрена подобного. Нет смысла ничего больше говорить. Вы все очень, очень, очень больны. Где моё снаряжение?

- Идём за мной... Юнона. Мы выдадим тебе доспехи, меч и щит. Ты отправишься в священный поход.

- Ну же, тогда идём. - Разведчица торопилась отправится в смертельно опасную ходку. Она понимала, что лучше не тянуть, если ситуация неизбежна, так как ожидание лишь добавляет страха.

Комбинезон "Заря" был не обычным, а с зеленовато-серой окраской, адаптирующей военный камуфляж, а в оружие Монике дали скорострельную гаосс-пушку, если классический прототип был сделан как невероятно мощная снайперская винтовка, то это оружие представляло из себя электро-магнитный пулемёт, стреляющий двухграмовыми металлическими скобами, разрывающими и плоть и броню. Эта пушка была сделана из пистолета-пулемёта "Бизон", в корпус которого был вставлен массивный магнитный импульсный генератор, а вместо шнекового магазина был широкий прямоугольный короб, вмещающий в себя целых двести патронов. Пушка была довольно увесистая - почти что шесть килограммов, зато, как и её старшая сестра, совсем не имела отдачи.

- Послушай, зачем мне щит, если я и так, по твоим словам, неуязвима? - задала резонный вопрос Моника.

- Да, избранница, это и есть твой щит, подаренная Ноосферой неприкосновенность. - объяснил Василиск.

- Понятно, вряд ли я захочу от тебя ещё что-то услышать.

- Ошибаешься. - уверенно заявил фанатик.

Тяжелые ворота с грохотом упали за спиной сталкерши. Моника выдохнула три раза, и сжав кулаки, сказала про себя на английском:

- Ну что, волчица, вперёд.

Глава IV: "Меч и щит".

Троица расположилась, как и хотел Вербник, на крыше пятиэтажной, некогда жилой хрущёвки. На краю здания, ну уровне четвёртого и пятого этажей, было образовано множество аномалий "Электра", их тонкие разряды доходили почти до самой крыши, и ночью даже создавали свечение, которое рассеивало тьму, и например, развести костёр, здесь было намного легче.

Вдалеке виднелись "Разбитые Облака": это был расплывчатый купол синего зарева, испускающий из себя светло-голубые лучи света, а над куполом - гало в форме полукруга, которое выглядывало из-под горизонта. С такого расстояния вся эта красота была размером с ноготь большого пальца на вытянутой руке.

Вербнику конечно же удалось пристрелить того жирненького кабана, он попал ему точно в глаз, а Кашевар искусно, филигранно, и быстро разделал свежую, ещё тёплую тушу. Затаскивать громадные куски мяса на крышу было, однако, энергозатратно, но калории "сталкерской свинины" должны были восполнить потраченные силы.

Слюни Кашевара уже чуть ли не стекали вниз, словно водопад, но и у Томаса с Вербником урчало в животах так, будто угрожающе подрыкиывает тигр.

- Та фигура, именно она и была там, в лесу. И вот, она появилась снова, чтобы спасти нас. - Томас был до сих был пор крайне сильно заинтересован загадочным силуэтом мужчины. - Кажется, она следит за нами постоянно, и даже сейчас.

- Зона полна всяких причуд. - произнёс Вербник. - Некоторые сталкеры рассказывали про таинственные фигуры, всякое бывало. Конечно, твой случай уникален, но... это Зона. Очевидно, она помогает тебе. Она сама хочет, чтобы ты прошёл дальше, чтобы попал в Припять.

- Зона? А может, это всё-таки какой-нибудь более субъективный элемент? - засомневался Том. - Какая-нибудь сущность, что раньше была простым сталкером. Вот что мы сейчас наблюдаем? Убитые люди буквально оживают. Они возвращаются с того света, мать их. Чёрт, у меня сейчас просто голова взорвётся.

- Не пытайся понять. - Вербник попытался остановить мысленный поток Томаса. - Просто иди дальше, Зона сама тебе всё растолкует.

- "Зона растолкует", "Зона покажет", "Зона хочет"... С чего ты взял, что Зона - нечто одушевлённое? И тем более, с чего ты взял, что я считаю также?

- Послушай, Робокоп, - мастер посмотрел на Липмана обозлённым, очень серьёзным взглядом. - я не буду хвастаться тем что провёл здесь уже целых три года, нет... Но поверь мне, я прочувствовал Её. Она разговаривает с нами через ветер, через дерево, через траву... Нужно только прислушаться... Нужно уметь к Ней прислушиваться.

- А если это всё плод твоей собственной фантазии?

- Нет! - Вербник сжал кулак и стиснул зубы. - Нет... Сколько раз Она давала мне знаки, благодаря которым я сейчас сижу рядом с вами. Я не сразу это понял, но понял, что чтобы быть настоящим сталкером, нужно гнаться не за артефактами, нет, не за ними! Нужно... нужно искать что-то более возвышенное, не деньги, не наживу, нужно искать... самого себя, а может, смысл жизни. Может быть, Зона как раз и ответит на самый сложный вопрос человечества. Другое дело, поймём ли мы этот ответ...

Томас ничего не ответил, а лишь глубоко вздохнул. В чём-то он, конечно, понимал Вербника, но всё же думал что мастер слишком сильно загоняется. А что Том имел в своём представлении? Человек находится здесь уже действительно продолжительное время, он здесь выживает, ведёт совершенно экстремальный образ жизни, и это беспрестанно. Что со сталкером может произойти за три года, при такой обстановке?

Что может произойти за это время с его головой?

Кашевар продолжал жарить мясо, придумывая, что сказать. Он хотел вспомнить какую-нибудь произошедшую с ним крайне странную вещь, чтобы поддержать Вербника. В этом разговоре толстяк был скорее на стороне своего проводника.

- Эта конструкция... - продолжил Мастер. - "Разбитые Облака", она... Заинтересовала меня с самого начала. Я давно хотел туда пойти, но что-то сдерживало меня, что-то предостерегало. Да, это была Зона. Она выжидала момент, когда мне действительно стоит туда пойти, и этим моментом... стал ты. - Вербник указал на Томаса пальцем.

- Я просто заплатил тебе за то, чтобы ты меня провёл. - Томас всё хотел найти более реалистичную причину сотрудничества.

- Я бы не стал помогать тебе хотя бы из-за твоего вида! Я выгляжу очень подозрительно рядом с тобой. Вспомни что я сказал тебе после нашего побега от долговцев. Я бы сразу бросил бы кого угодно после этого случая, и даже принёс бы его ПДА Уварову, чтобы тот убедился что странник был убит мной, чтобы я и дальше мог спокойно заходить на Янов. Достаточно того, что ты идёшь к "Разбитым Облакам", напялив на себя костюм из Звёздных Войн.

- Получается, меня спасает твоё безумие?

- Слушай, не зли меня! - мастер уже слегка покраснел от гнева. - Я бы с удовольствием подрался бы с тобой, если бы ты снял костюм, но я не могу бить Её избранника.

- Ладно, мужик, не парься ты так. - Теперь Том уже пытался успокоить мастера.

- Это ты паришь меня! - уже более сдержанно крикнул Вербник.

- В любом случае, мы должны быть рады, что ещё живы. И что эта фигура помогает нам, кем или чем бы она ни была.

- Солидарен. Эй, шеф-повар, долго ещё? - спросил Вербник у Кашевара.

- Да нет, минуток пять ещё подержать. - сообщил тот. - Если честно, слушая твой очень интересный монолог, можно слегка поджечь мясо.

- Да уж... Нет, разговор хоть и был важным, но хорош галдеть... Поскорее бы уже наши рты были заняты сочненьким мясцом.

Недалеко отойдя от лагеря фанатиков, Моника ещё раз посмотрела назад.

Снайперы на башнях всё ещё держали её на мушке, и непонятно зачем, ведь вряд ли Василиск отдавал им такой приказ.

Впереди был молчаливый труп города, дуновение ветра начало ковырять небольшой и ржавый бензобак мопеда, пока тот звонко не ударился о детские качели. Разведчица вздрогнула, резко обернулась, вскинув оружие. Никого не обнаружив, Моника медленно и осторожно пошагала вперёд, внимательно озираясь по сторонам.

Не смотря на то, что город был крайне опасен, он был очень тихим, и могильным. Если на открытом просторе можно было обнаружить малозаметное светлое пятнышко в небе - солнце, то здесь же это солнце закрывали многоэтажные дома. Свет "Разбитых Облаков" озарял первые несколько домов, но из-за преимущественно треугольной формы Припяти, на шестой хрущёвке была чёткая грань между светом и затемнением. Если бы голубое свечение "Облаков" било бы вдоль Невского проспекта в Санкт-Петербурге, световые лучи наверняка бы достигли его конца.

Над мёртвыми деревьями кружила стая ворон, только что они отобедали застреленной бешеной собакой, истерзав её тело местами даже до костей. Прямо перед Моникой была небольшая детская площадка, на стене горки был нарисованы Винни-Пух и его верный друг Пятачок, легендарный дуэт уже почти выцвел, кроме того, персонажи были изуродованы своей же слезшей краской, которая оставила на них многочисленные ржавые пятна. Качели покачивались от несильного ветра, слегка поскрипывая, тем самым почему-то довольно сильно напрягая. Крутящаяся карусель тоже еле заметно вращалась от ветра, скорее всего из-за того что её механизм тоже успел проржаветь за двадцать восемь лет и потерял стойкость, а на одном из сидений карусели лежал оставленный каким-то ребёнком плюшевый розовый зайчик, мягкая игрушка на самом деле уже тоже сильно выцвела и приобрела цвет ближе к серому, но всё равно её первоначальный вид угадывался, зайчишка сильно отсырел из-за частых дождей, и его ткань в некоторых местах разошлась, выпуская вату наружу.

Когда Моника дошла до третьего по счёту подъезда, то вдруг из него выбежало пару тушканов. Бежали маленькие мутанты быстро, разведчица испугалась и чуть не разорвала их из гаосс-пулемёта. Спустя пару секунд вслед за двумя тушканами выбежала целая свора мутировавших крыс, их было не меньше пятнадцати.

Очевидно, они кого-то испугались, и конечно же этот испуг передавался. Это могла быть разъярённая псевдособака, которая защищала свой обед - чей-нибудь труп, а могла быть и целая химера, поистине страшный и опасный как смерть мутант. Прототип мощнейшей в Зоне (а может и в мире) пушки сильно прибавлял храбрости. Моника встала напротив дверей в дом, и нацелилась на них, ожидая что оттуда выбежит нечто, так разворошившее тушканов.

Но никто не выбегал.

Всё равно - нужно было делать ноги.

Разведчица ускорила шаг, частенько оглядываясь. Мутант человеческого происхождения мог не сообщить о своём присутствии диким рыком.

У телефонной будки стояла "Буханка", двери её кузова были открыты, а внутри кто-то скребыхал по стенам. Машина стояла посреди улицы, и её нужно было как-то обходить, и желательно не попасться на глаза тому, кто может в ней находится. Справа было аномальное поле из "Холодцов", слева завал из бетонных фрагментов зданий, автобусов, и легковушек. Самый лёгкий путь был только по прямой.

Моника очень тихо, на корточках, подошла и спряталась за "Волгой". Выглянув из-за окна, она увидела то ужасное существо, что находилось в кабине УАЗа: оно было похоже на снорка, также стояло и на руках и ногах, но было без противогаза, его лицо было обезображено, вместо глаз две чёрные дыры, вместо носа - также две дыры поменьше, губы отсутствовали, изо рта текла кровь, а зубы были длинным, тонкими и острыми как бритва. Кожа существа была серо-синего цвета, рёбра торчали наружу, грудная клетка была разорвана, вместо пальцев - торчащие из межфаланговых суставов длинные когти. Ноги существа были одеты в широкие оливковые брюки, и чёрные кожаные берцы, и это могло говорить о том что сравнительно недавно он был сталкером, но какая-то зомбирующая, уродующая сила поглотила его. Мутант был очень странен, он зачем-то царапал стену, и еле слышно произносил какие-то примитивные звуки, будто зовёт кого-то.

- Ну и уродище. - шёпотом произнесла Моника, вид мутанта заставил её побледнеть.

Но хорошо, что это демоническое исчадие не слышало сталкершу, так как она профессионально умела красться, и почти никогда её никто не замечал, а если замечал, то Моника скрывалась со скоростью огня, это было частью её работы.

Скребыхания безглазого ужаса были слышны на довольно большое расстояние, в силу того что Припять, хоть и находилась близко к самому центру Зоны, оставалась одним из самых тихих мест в ней.

Через сотню метров разведчицу встретила огромная лужа, она полностью перекрывала дорогу, была зеленоватого цвета, и из неё шли медленные столбики испарений. Чтобы обойти лужу, нужно было пройти сквозь хрущёвку, подъезды располагались аккурат по краям химического водяного препятствия. Повернув взгляд в сторону многоэтажки, Моника заметила, что кирпичи перед окном первого этажа лежат совсем не случайным образом. Это был оставленный кем-то проход, какие-то сталкеры соорудили из кирпичей три ступени, благодаря которым можно было залезть в окно и попасть на лестничную площадку. "Жаль, у них не было цемента" — шутливо подумала про себя разведчица.

Спрыгнув через окно, Моника обнаружила, что всё не так просто - чтобы пробраться через здание, нужно было приложить немного усилий. Справа от неё был завал из досок и кусков стен, перегрождавший прямой путь в бывшую квартиру. Первая лестница была практически целой, но вторая, ведущая на второй этаж, была обрушена почти на самом конце. Да, там можно было и перепрыгнуть, но сама лестничная площадка второго этажа буквально вываливалась наружу, держась на заржавевшей арматуре. Если бы не такие катастрофически опасные явления в Зоне, как "выбросы", то здания были бы куда более целыми и невредимимы. "Выбросы" сопровождаются обильным землятрясением, что с годами наносит непоправимый ущерб всей строительной инфростуктуре Зоны.

У квартиры, что находилась впереди отсутствовала большая часть крыши, и соответственно, у квартиры что находилась на этаж выше, отсутствовала большая часть пола, а её балкон валялся где-то около подъездной лавки, на которой во времена Советского Союза любили сидеть старушки. Путь прямо, похоже, вёл к единственному выходу из здания. Дверной проём однако наполовину был заволочен огромной бетонной балкой, но чтобы проползти в квартиру, нужно было только лишь присесть.

Моника оказалась в прихожей, или как любят называть некоторые зрелые владельцы длинных квартир - в коридоре. Солнце ненадолго вышло из-за тёмного пеленообразного облака, и стало бить в очки противогаза через разбитое окно на кухне. Разведчица прикрыла глаза рукой, яркий солнечный свет исходил из примерно той стороны, в которую ей нужно было двигаться, будто Зона зажигала перед Моникой маяк, но сам этот маяк скорее был закрашенным прожектором, который, казалось, Зона установила чтобы оттолкнуть Монику лучами навязчивого света.

Сама кухня явно не была выходом, сталкерша зашла в гостинную, в ней ещё сохранился старый выцветший ковёр, который, как ни странно лежал на полу, а не висел на стене, куда его частенько любили вешать жители СССР или России, что было отличительным признаком интерьера русского человека, хоть и исходя из популярной версии, русские переняли эту традицию у турок. У ковра был классический красный, напоминающий узор в калейдоскопе, дизайн. Также частично сохранился телевизор "Электрон", выпущенный во второй половине семидесятых, его стекло треснуло, а с корпуса слезло лакированное покрытие. Сам телевизор возглавлял чешскую "стенку" - набор излюбленной мебели из Чехословакии, что была крайне популярна в Советском Союзе в восьмидесятых годах. В общем, обустройство квартиры было довольно простым, и канонично серпасто-молоткастым.

Выход наружу же лежал, собственно, через гостиную, передняя стена почти полностью отсутствовала, и это служило прямым проходом на улицу. Ступив на обвалившиеся куски бетона и кирпичей, Моника осмотрелась. Кислотная лужа теперь находилась слева, но всё же очень близко, нужно было по-скорее отступить от едких испарений, которые могли просочится даже сквозь противогаз.

Вдруг справа послышались голоса. Повернув голову, Моника увидела как вдоль перпендикулярно построенных хрущёвок шло трое сталкеров, все в чёрной одежде - вероятно, бандиты.

- Ну ё-маё, щас придём к этой штуковине, внатуре. - сказал быдловатый сталкер, одетый в усовершенствованный комбинезон "Заря", поверх которого был чёрный кожаный плащ. Другие два сталкера были одеты более скромно - их костюмы были похожи на распространённые комбинезоны наёмников, но чёрно-серого цвета. Похоже, что бандит в плаще был лидером троицы, под "штуковиной" он подразумевал "Разбитые Облака". Рекетирующие авантюристы, почти что добравшиеся до нашумевшей конструкции, были изрядно предвкушены. Возможно, они надеялись найти здесь множество артефактов, и возможно, уже успели разочароваться. Однако, тот факт что они ещё не достигли "Облаков", как ничто должен мотивировать пробираться дальше. Но если они встретятся с Моникой, то скорее всего, начнётся перестрелка, в которой у разведчицы благодаря гаосс-пулемёту будет огромное преимущество.

- Че-то тихо тут ваще, я думал по-забористей будет. - сказал второй бандит.

- Не каркай! - упрекнул его сталкер в плаще. - Нам щас лишней движухи ваще не надо!

Моника спряталась за кусками железобетонной панели, и стала просто наблюдать за бандитами. Они собирались повернуть в её сторону, так как это был прямой путь к "Разбитым Облакам". Разведчица не хотела убивать гопников, а скорее хотела чтобы их пути просто разомкнулись, а для этого нужно было аккуратно прокрасться мимо них. Если же бандиты встретят Монику, то, вероятно захотят не только её ограбить, но и так, как она девушка, сделать нечто непристойное. Зная такого рода отребье, следовало ожидать подобное.

Но они этого только захотят, а получат лишь ножи в горло, или что более вероятно - пулемётную очередь, что разорвёт их на куски.

В любом случае, бандитам предстояла битва с мутантом, с тем самым что сидел в "Буханке", а может и до сих пор сидит там. Это был какой-то подвид снорка, более ужасающий и безумный, и похоже, что куда более опасный. Интересно было бы посмотреть, кто кого, и не хотелось бы помогать ни той, ни другой стороне.

Однако, если на судьбу мутанта было бы плевать, то искателей своей мечты - бандитов было бы почти жалко, если бы они умерли в ста метрах от "Разбитых Облаков".

Почти.

Но скорее всего, если этих бандитов не убьёт супер-снорк, то чуть погодя их положат монолитовские снайперы. А даже если ни то, ни другое, они вряд ли справятся с целой ротой фанатиков. Ещё мало кто знал, что "Облака" серьёзно охраняются.

Моника легла около забора палисадника, её закрывал мёртвый большой куст на котором когда-то росли цветы, и находящая по ту сторону забора велосипедная парковка. Сталкеры проходили мимо, не замечая разведчицу, не без того конечно, что ей помогал маскировочный комбинезон.

- Вот те на, какая лужица... - произнёс бандит в плаще. - Надо обход искать.

Бандиты начали осматриваться, спустя десять секунд один из них заметил:

- Во, можно по машинам перепрыгнуть: на автобус через остановку подняться, и по легковухам пропрыгать.

- Ну давай попробуем. - согласился их лидер.

Как только сталкеры, что примечательно, у с п е ш н о добрались до противоположной стороны лужи, Моника поспешила скрыться. Она передвигалась полубегом вдоль подьезда, стараясь держаться как можно ближе к дому - так её было тяжелее всего заметить.

"Ох, чёрт... Если бы я чуть позже вышла с базы фанатиков, то встретилась бы с этими ублюдками. И ничем хорошим бы это не закончилось." - подумала про себя Моника, спорить с тем что ей повезло было бы глупо.

"Может быть Василиск был прав? Зона и впрямь благосклонна ко мне...» - подумала про себя Моника, но затем её будто дёрнуло, её разволновали собственные мысли.

«Я уже несу всякую чепуху. Слишком долго была в плену у этих сумасшедших."

Все трое сталкеров вцепились в мясо, будто едят в последний раз в жизни. Кашевар и правда умел готовить, мясо было нежным, сочным, и весьма пряным, от того и запах от неё шёл изумительный, от чего есть хотелось ещё в десять раз сильнее. Аромат шашлыка из кабанины распространился на довольно большое расстояние, но сталкеры не боялись что на них налетит стая голодных собак, так как они всё-таки находились на крыше. Конечно, этот аромат мог привлечь других собак, но в команде была чёткая уверенность, что Томас без труда расправиться со всеми недоброжелателями, тем более что у него будет очень выгодная, высокая позиция.

- Отменное мясцо, свободовец. - сделал комплимент повару Вербник. - На Большой Земле так варганить научился?

- А где ж ещё! Спасибо! - улыбнулся мясник. - А тебе как? Нравится? - спросил Кашевар у Тома.

- Да, это весьма... весьма сносно. - Тому на самом деле понравился шашлык, хотя с самого начала он сомневался стоит ли вообще употреблять такое блюдо.

- Эх, скучаю по своей кухне. У меня ж в принципе и нет нихрена: соль, перец, уксус. Чем богаты, как говорится. А вот дома у меня, да и на работе - целый арсенал... Всякие приправы, соусы, вина, маринады... У-у-у-у... Вы не представляете, насколько это прекрасное искусство - кулинария.

- А тушёнку с гречкой можешь такую сварганить, чтобы мы и с этого блюда тоже прям ахнули? - неожиданно спросил Вербник. Тушёные консервы и гречневую крупу в Зоне было достать очень просто, конечно если были деньги, тушёное консервированное мясо стоилр здесь недёшево.

- Ну, тушёнка она сама по себе уже готова. Да и готовить тут не из чего, говорю ж. - Кашевара можно было понять, в Зоне действительно не было широкого разнообразия пищевых продуктов.

- Ну ладно, зато хоть какая-то отрада, сто лет такого мяса не ел.

- Благодарю.

- Слушай, сталкер, - обратился к мяснику Том, - я может, немного наглею, но можешь ответить, а зачем вообще людям, которые тебя наняли, информация насчёт «Облаков»?

- В смысле "зачем"? За артефактами, конечно, как и многие. Разбогатеть хочу, свой собственный ресторан открыть, элитный, в центре Киева.

- Болван! - Вербник не оценил мечту Кашевара.

- Чего-о-о-о!? - возмутился мясник.

- Никак вы, блять, не научитесь!

- Слушай, я понимаю, ты здесь самый умный, но позволь мне решать самому, что мне нужно!

- Материальные приземлённые желания погубят всех вас! Всех до единого!.. А-а-ай, к чёрту... - Вербник махнул рукой, склонил голову, и закурил сигарету.

Если бы Томас признавал всё то, что говорит Вербник, то сейчас же задумался бы, но мастер-проводник был для него не менее зомбированным фанатиком, чем монолитовец. Отличий было два: первое - с Вербником можно было поговорить, как с человеком, а второе — он знал Зону как свои пять пальцев, и Тому жутко с ним повезло. Не иначе, как Зона свела их вместе, таковым было мнение Вербника, но Том всё же обосновывал всё простым везением.

- Думаю, пора двигаться дальше. - разбавил возможную ссору Том.

- Хорошая идея, быстрей бы дойти уже до Припяти, и посмотреть, что же там... - согласился мастер, протянув последние два слова, и устремляя взгляд в горизонт. - Ладно, вперёд. - затем произнёс он, и неохотно начал подниматься. Довольно-таки немалый возраст постоянно напоминал о себе, мастер уже поистаскался за три года, побаливали колени, ныла поясница, поднималось давление, стучало сердце, но Вербник не обращал на это никакого внимания, он просто шёл вперёд, чётко осознавая, что он просто должен, что это просто нужно. Томас, в свою очередь, тоже не был шибко молод, всего на девять лет младше Вербника, но при этом, куда более способный в части физической нагрузки, десятилетия тренировок и участия в боевых действиях давали о себе знать. На работе в порту он частенько перевыполнял свою норму, и получал премиальные. Здоровый он был мужик, ростом метр восемьдесят пять, спокойно мог пробежать трусцой десять километров, потянуть штангу весом в центнер. А что до Вербника — забивал он гвозди в крышку гроба всех болезней, а всё потому что верность Зоне была столь высока, и как монах он был, отверг невзгоды своего бренного тела, восстал духом, и теперь непоколебим.

Аварийная лестница, к слову, всё ещё была цела. Троица как поднялась, так и опустилась с помощью именно неё.

Томас заметил, что лицо Вербника было немного взволновано:

- Ты ещё думаешь об этом? О том, что я не понимаю Зону? - Когда все трое спустились, Липман решил поинтересоваться у Вербника насчёт его мыслей. Вопрос он задал скорее с интересом того, что хочет попытаться посмотреть на Зону Отчуждения глазами проводника.

- С чего ты это взял?

- Ты слегка напряжён.

- А, нет, плевать мне. Просто чувствую что-то... Что-то нехорошее.

- Слишком пугаешь, мы тут и так на взводе. - Томас намекнул, что не хочет слышать плохих новостей, тем более, что немногим раньше Вербник утверждал, что Зона сама принимает Тома, распахивая перед ним врата.

- Всё же, я думаю, Зона пропустит... Нам нужно просто идти... Просто идти вперёд. - поговаривал Вербник, уронив взгляд себе под ноги.

- Ладно, веди.

Вербник молча кивнул, повернулся, и зашагал вперёд.

Завод "Юпитер" полностью оправдывал своё завидное название. В советское время здесь производили радиоизмерительные приборы и военные электро-вычислительные машины, а работало на этом титаническом предприятии три с половиной тысячи человек. Томас знал об этом, поверхностная информация о "Юпитере" мелькала пару дней назад в его ноутбуке.

Путь троицы лежал через надземный переход между двумя цехами, он был наполовину стеклянный, с бетонным корпусом, то есть с большими, во всю стену окнами по всей его длине, и по обеим сторонам. Из одного из разбитых стёкол вываливалось мёртвое тело вольного сталкера. Труп выглядел ужасно - он уже успел порядком разложится и сгнить, всё что осталось - мышечные волокна и скелет.

- Бедняга... - прокомментировал картину Кашевар.

- Он гнался... за богатством. - пояснил Вербник.

Мясник и Липман промолчали, желая ничего не дополнять к необычной философии проводника. Хотя поспорить с ним было трудно.

Здания цехов были довольно крупные, от чего завод сам по себе походил на мини-городок, в котором однако нужно было уметь ориентироваться. Благо, Вербник знал "Юпитер" как свои пять пальцев - как внутри, так и снаружи. Завод был похож на небольшой спальный район, и оказавшись здесь впервые, и не зная где очутился, можно было подумать что достиг края Припяти. У "Юпитера" не было огромных полосатых труб, что упираются в небо, гигантских градирнь, многокилометровых конвейеров, чтобы прямо сразу походить на нефтеперерабатывающий завод или тепловую электростанцию. Так как здесь делали электронную технику, поэтому "Юпитер" выглядел более спокойно.

Троица завернула на восток, вглубь завода. Чтобы пройти в Припять, нужно было пройти сквозь "Юпитер". Да, были и куда более короткие, и обходные пути побезопасней, но этот путь был, как ни странно, самым надёжным.

Раздался звонок, наконец-то Смит решил узнать, как дела.

- Слушаю, Смит. - Томас остановился, и поднятым вверх пальцем дал понять Кашевару и Вербнику, чтобы те подождали.

- Вы на территории завода "Юпитер", мистер Липман. Вы уверены в этом маршруте?

- Ну, меня ведёт до Припяти мастеровой сталкер, так что это может оказаться вполне годный вариант.

- У нас нет права на ошибку, Мистер Липман.

- Да, да, понимаю... Мне бы только знать что именно может быть ошибкой. А что там с Макалистером?

- Почему-то его давно нет рядом, он стал намного реже появляться в кабинете, и так уже больше двух часов. Я звонил ему, он брал трубку, говорил, что вот-вот подойдёт, и это повторилось несколько раз.

- Странно, ведь он так волнуется за Монику.

- Я тоже заметил в этом что-то, что не соответствует поведению генерала в этой ситуации. Только в полдень он активно интересовался сводкой о нашей разведчице, а теперь... Возможно, он выпил.

- Возможно. - понимающе согласился Том. Вероятнее всего, на месте Герберта он бы принял на грудь.

Макалистер сидел за барной стойкой, обрушив свою голову лбом вниз, а рядом стояла наполовину выпитая бутылка скотча. Бармен протирал посуду, и неоднозначно посматривал на офицера. Если бы не погоны, работник заведения попытался бы уговорить пьяного вдрабадан посетителя уйти, но даже двое с каменными лицами охранников не трогали Герберта. Тем более, он заплатил за бутылку, ни много ни мало, тридцать фунтов стерлингов.

- А-а... Нет, я не сплю, просто... - наконец пришёл в себя генерал. - Просто я хочу забыться.

- Что-то случилось, товарищ генерал? - попытался взбодрить Макалистера бармен. Собственно, это, можно сказать, было частью его работы.

- Нет, не случилось. - Герберт налил себе новую рюмку, и выпил её, закусив долькой лимона. - Не случилось, а мать её, п р о и с х о д и т. Прямо сейчас.

Лицо генерала было красным как пожарный гидрант, а глаза слегка опустошённы, и даже, что совершенно не естественно для Макалистера, заплаканны.

- Кто-то болен? - попросил уточнить бармен, юноша чуть больше двадцати лет с блондинистыми волосами, и голубыми как васильки глазами.

- Трудности на работе. - нейтрально ответил генерал. - Поверь, она намного сложнее твоей.

- Да, я знаю, сэр.

- Почему не пошёл на инженера, сынок? - домотался до парня изрядно выпивший, и побитый горем генерал. - Почему не на экономиста? Что вас всех прикалывает эта новомодная хрень!? Пошёл бы приносить пользу обществу - глядишь, и проблем у нас было бы меньше!

Охранники уже сделали по первому шагу в сторону генерала, но их остановил вошедший в бар, жующий жвачку, Джереми:

- Товарищ генерал, не сочтите за грубость, но пора на выход.

- Джерри! А я-то думал, куда ты затерялся! - обрадовался генерал. - Вот, погляди! - указал на своего секьюрити Макалистер, обращаясь к парню. - Отличный пример реально полезного человека! Знаешь, сколько раз он спасал мне жизнь!?

- А сегодня я хочу спасти вашу честь. - Джерри схватил Герберта за руку, и поволок на выход. Тот еле успел схватить недопитую бутылку.

Бармен смотрел на генерала пусть и с некоторым возмущением, но всё же больше с понимаем, и некоторой жалостью. Угадывалось, что генерал переживает большое горе.

Когда секьюрити вытащил Макалистера на тротуар, охранники повернулись и стали смотреть на улицу, а не на зал, как они это обычно делают, дабы в голову офицера не пришло вернуться обратно, или с кем-нибудь подраться. Генерал схватил своего служащего за воротник, и стал говорить прямо в глаза (или стёкла тёмных очков):

- Джерри... она мне ведь как дочь. - иссушенным голосом, выпуская из глаз быстрые как кометы слёзы, продавил генерал. Джереми впервые в жизни видел плач Макалистера:

- Я понимаю ваше негодование, сэр.

- «Понимаешь»? У тебя когда-нибудь была дочь?

- Никак нет, сэр. Только сын.

- Представь, что твой сын бесследно пропал. И пропал в какой-то дыре, которая нихрена не изучена! - генерал сделал глоток из бутылки.

- Зачем тогда было посылать Монику на задание?

- Она лучшая! - крикнул в пол проспекта генерал. - Даже лучше тебя. Она собрала так много данных, так бы никто не смог.

- Думаете, наш новый наёмник справится? - Джерри имел в виду, разумеется, Томаса.

- Том? Возможно. Стреляет он просто прекрасно, и костюм у него последней технологии. Военная подготовка, опыт в ведении боя, навыки выживания, - всё это у него есть. Я изучил его портфолио, и не разочаровался.

- Думаю, вам не стоит так переживать, сэр, раз уж вы наняли одного из лучших бойцов. - пытался успокоить генерала Том. Однако, по понятным причинам, это практически никак не повлияло на обеспокоенность офицера, ведь успокоиться он мог только в том случае, если узнает, что с Моникой всё в порядке.

- Да, но... Эта Зона Отчуждения. Он не сталкер, он никогда не был в ней. А те, против которых ему придётся сражаться - возможно, даже знают каков вкус земли этой Зоны. Мы и в самом деле сильно рискуем. Храни нас Господь...

- Вам стоит отоспаться, сэр.

- Да, ты прав, мне и в самом деле стоит закругляться. Отвези меня домой.

- Смит, вообще, как думаешь, Моника жива? - спросил Том.

- Хм-м-м... - агент подумал пару секунд, прежде чем ответить. - У неё могла быть всякая судьба. Прежде чем предположить что-то, нужно знать, что послужило причиной того, что она пропала из эфира. Это хорошо обученная девушка, способная, далеко не глупая, но поможет ли ей это в той ситуации, в которой она оказалась? Мы даже не знаем этой ситуации.

- Нет, Смит, ты не так понял мой вопрос. Ты хочешь найти логику, последствия и так далее, а я спрашивал, как ты д у м а е ш ь. Как ты чувствуешь интуитивно?

- Что ж, моя интуиция подсказывает мне, что Моника Паркер, скорее всего, мертва. - честно признался Смит, он привык мыслить как реалист, но ни в коем случае не сказал бы так Макалистеру.

- Очень жаль. - вздохнул Том. - Когда я увидел её изображение там, у прожектора, я увидел, какая она красивая, светлая, а её глаза... просто космос.

- Сконцентрируйтесь на задании, мистер Липман. - сделал замечание Смит.

- Но поиск Моники же входит в моё задание, не так ли?

- Да, но... - у агента едва ли нашлось что ответить влюблённому Тому. - Согласно профдеятельности, вы не должны ставить в приоритет романтические чувства к своим коллегам, в первую очередь агент Паркер для вас - напарник и сотрудник, и... - Агент сделал паузу.

- И что?

- У вас с ней существенная разница в возрасте.

- Это так важно? Молодые девушки как бы ценятся больше.

- Перестаньте, мистер Липман! - попросил агент без гнева в голосе, но с долей упрашивания.

- Смит, вообще, ты не заметил, что ты говоришь так, будто она всё ещё жива? - заметил Том, и хотел, чтобы агент засомневался в её смерти, дабы получить прогноз благоприятнее чем какая-то холодная, пустая уверенность в худшем.

- До последнего будем на это надеяться. - всё же давал некоторую светлую вероятность Смит. - Продолжайте свой путь. Будьте осторожны, "Юпитер" - довольно опасное место. Но при этом не медлите, спутниковые приборы фиксируют, что интенсивность "Разбитых Облаков" нарастает уже не по дням, а буквально по часам.

- И с какой же примерно амплитудой?

- В среднем - два процента в час.

- Получается, что через сутки эта хреновина вырастет аж на половину.

- Верно, мистер Липман. Было бы замечательно, если бы вечером вы уже были на месте, ибо завтра, вполне вероятно, ваше задача может усложнится. Нет, я не тороплю вас, передвигайтесь по Зоне как можно аккуратней, но войдите в положение.

- Понял, понял. Золотая середина между улиткой и Формулой-1.

- Что? - не оценил юмор агент.

- Да нет, ничего, не важно.

- Липман, настройтесь! - Том впервые услышал как агент обозлился.

- Прости, Смит, больше не повторится.

- Я надеюсь. Вы понимаете, насколько это важно? Понимаете, что стоит на кону?

- Я понял, Смит. Не парься ты так. Знаешь, тут со мной час назад такая хрень произошла… - Том понимал, что описание произошедших только что событий замёт много времени, но всё же их пересказ был необходим.

- Только не говорите снова какую-нибудь ерунду, прошу вас.

- Да нет, вряд ли это ерунда. В общем, сталкеры группировки "Долг" позвали меня в кабинет для разговора...

- Ч-чёрт! - теперь Томас впервые услышал, как Смит использовал бранное слово.

- Извини, Смит. Ты не дал мне никакой информации о том, где лучше не появляться.

- Продолжайте. Что было дальше? - Смит никак не отреагировал на жалобу Липмана.

- Стою в кабинете у их подполковника, и он меня начинает прессовать, в целях добиться от меня ответов, благодаря которым он узнал бы слишком много.

- "Узнал бы"? Выходит, вас всё же не раскололи. Что ж, это похвально.

- Не раскололи, потому что ни с того ни с сего в кабинете появилась белая светящаяся фигура какого-то мужика. Он сделал жест руками, и меня вместе с моим проводником телепортировало прочь, куда-то на поляну! Но не далеко от того места.

- Х-м... любопытно. - призадумался Смит, положив ногу на ногу. - Очень даже любопытно.

- А переместила эта фигура нас вместе с собой, а затем она начала мерцать, как перегоревшая лампочка, будто у неё энергия закончилась, и через мгновение исчезла.

- Да уж, человечество встретилось с чем-то крайне экстраординарным… - Смит упёр взгляд в стену, он был серьёзно озадачен после услышанного.

- И я о том же. Если честно, меня всё это немного напрягает. - Липман хотел по привычке почесать затылок, но вспомнил что из-за костюма у него это никак не получится.

- Продолжайте путь, мистер Липман. - строго потребовал Смит, не обращая никакого внимания на псих-эмоциональное состояние своего наёмника.

- Это всё?

- Да, конец связи.

И Смит отключился.

Вероятно, он спешил, и ценил каждую минуту. Теперь он полностью погряз в работе, он окунулся в свои обязанности с головой, и уже не был похож на добренького старикашку, предлагающего волшебный чай. Холодный расчёт, грамотность, ловкость — все эти качества кружились вокруг тонких, бледных пальцев агента, а в круглых линзах его пенсне отражались многочисленные картинки, строки текста, графики… Крохотная капля пота стекала по переносице, на шершавом лбу налипли ещё тёмные, вовсе не седые волосы, слегка сморщенные брови целили редко моргающие глаза, зрачки которых были не больше перечных горошин.

Макалистер выбыл, ему нужна была передышка, забытость. Смит знал, что офицер вновь вернётся в игру, так как тот привык выучивать карты, а главное — биться до конца.

Но сейчас агенту нужно было немного поработать за двоих.

Кашевар смотрел на Томаса, будто увидел приведение:

- Блин, ты прямо Джеймс Бонд какой-то, а сверху ещё и реально - Робокоп.

- Да что вы заладили про этого Робокопа? Фильм - шляпа. Про Бонда понравился больше.

- Ну... на вкус и цвет.

- Не отвлекаемся! - упрекнул Вербник. - Кино будете смотреть дома, на диванчике. Всё, идём.

Ржавая железная ставня, держащаяся на одном единственном болту, скрипела от лёгкого ветра. Казалось, вот-вот ветер выкрутит торчащий болт, и ставня с грохотом рухнет на бетонный бордюр. Это могло бы сильно напугать, при таком напряжении, какое можно испытывать на территории "Юпитера".

Откуда не возьмись примчался белошёрстный слепой пёс. Он был достаточно далеко, и повернулся, чтобы посмотреть на троицу. Вербник схватил винтовку, и нацелился на мутанта.

Но мутант ли это был?

У пса были очень добрые глаза, он явно не хотел кидаться на своего потенциального убийцу. Язык животного был вынут из пасти, и колыхался в висячем положении от истошного дыхания, а лоб пса был неестественно для псевдособаки сморщен.

Вербник убрал винтовку обратно за спину, и призадумался. Животное убежало прочь, а мастер стоял и смотрел вперёд, более ни на что не обращая внимания.

- Мужик, ты чего это? - наконец спросил Кашевар.

- Это был знак. Зона устилает перед нами ковёр.

- Знак? Это же просто собака.

- Слепой пёс, чудное создание, порождённое Зоной, - стал объяснять мастер. - но этот пёс был необычным для Неё, это был не мутант, а простая собака, будто очистившаяся от радиационной грязи. Её морда была как у здорового кобеля, не заражённого. Это чудо.

- Значит ей, наверное, повезло.

- Я знаю о чём говорю! - мастер топнул по асфальту ногой. - Возможно, это то самое, к чему я шёл три года. Эти "Разбитые Облака", и ты. - Вербник обратился к Томасу. - Зона ведёт не меня, не этого толстяка, а тебя. Именно тебя.

- Раз уж на то пошло, то, может, она ведёт нас всех троих. - Томас решил подыграть мастеру.

- Нет! Знаешь, скольких сталкеров разных рангов я проводил в Припять? В том числе, когда "Разбитые Облака" только-только были построены. Всё это происходит лишь при тебе. Поэтому я и решил не брать с тебя денег, ни копейки.

- В который раз ты это уже говоришь? - Том намекнул на то, что мастер слишком часто упоминает об одном и том же.

- Да ты чёрствый, и непробиваемый, как дуб! Ты ничего не понимаешь! Да что же это такое!? - Вербник упал на колени, и с такой силой, что казалось, отбил их, но его душевные терзания заглушали боль физическую, он чуть было не рыдал. - Как ты не понимаешь!? Моя награда - ответственность за тебя, Зона уже подарила мне шанс услужить ей, и я не упущу этот шанс! Мы доберёмся до этой конструкции, и тогда случится что-то невообразимое. Возможно, это и есть моя главная цель! И твоя. И цель Кашевара. И всех кто пришёл в Зону.

- Мужик, ты чего это?.. - Томас заволновался за своего проводника, и решил немного ему подыграть. - Ты не видишь, что может быть, чтобы я что-то понял, Зона и хочет, чтобы я прошёл дальше?

Вербник посмотрел на Том из под плеча, его заплаканный взгляд сначала был полон мировой скорби, но затем начал светлеть, рассеиваться. Он понимал, что Том был не искренен, но однако, радовался тому, что его мысли были направлены в правильно русло.

Задатки истинного мышления, торчащие из пня грибовидные отростки, тянущиеся навстречу к солнцу, зашитая под мозговую корку капсула со святым елеем. Не само думание, не сами результаты, возникающие в нейронно-жировом козырьке были здесь главенствующими, а изначальная суть, прототип, стрельнувший на уровне рефлекса, исходящий от инстинкта, таящийся в затылке, пробудившийся от всплеска ледяной воды.

«Зона хочет, чтобы я понял».

«Для этого она меня и ведёт».

Для этого Вербник и должен вести Томаса, во что бы то не стало.

Мастер поднялся, чтобы отдышаться, и продолжить путь. Он ещё раз посмотрел на Тома, на этот раз осмотрев его с ног до головы. Теперь его глаза были очень задумчивы, сердце сковывалось, а в голове будто бы был стылый сквозняк.

«Кто ты такой? Что ты такое? Почему ты? Что ты должен сделать? Что Зона сготовила тебе? Что сготовил для Зоны ты?»

Множество вопросов в один момент возникло в голове Вербника. Он был готов отдать всё за ответы, и возможно даже свою жизнь.

Но ответы он найдёт только в Припяти. Есть вероятность, что получит он их только вместе со смертью. Но в то же время узнает, что смерти больше нет. Закольцованная смерть-жизнь станет одним из ответов, самым главным ответом.

- Любой ценой, я доставлю тебя в Припять. - утвердил Вербник. - Ценой даже себя самого.

- Это очень круто, что ты готов так ответственно подойти к моему сопровождению. - на взгляд мастера, тупорыло и беспечно улыбнулся Том.

- "Круто"... Болван! - Вербник махнул рукой на Тома, затем быстро подошёл к дереву, и из под её корней взял пригоршню влажной земли, которую затем нанёс на своё лицо, которое теперь было чёрным от грязи.

- Что ты... делаешь!? - сбился с толку Том.

Вербник несколько секунд простоял с закрытыми глазами, затем заявил:

- Опасность рядом. Она ждёт нас. Мы должны пройти сквозь неё. И мы пройдём... Пройдём.

Вербник, не отдавая указания следовать за ним, пошёл вперёд. Тем не менее, Липман и мясник старались от него не отставать. Они был несколько озадачены столь странным поведением своего проводника, но полноценно считали, что он полностью в себе уверен, что фактически было половиной успеха.

Краем левого уха Вербник услышал глухое шерудение, и вновь взялся за винтовку. Судя по всему, звук шёл из гаража.

- Вот оно, эта самое препятствие. Толстый, спрячься! На тебе нет защитного костюма, как на твоём напарнике.

Кашевар послушал указание, и сел за машину "ЗИЛ", а Томас вскинул автомат, встав рядом с Вербником.

- Что это может быть? - спросил Липман.

- Не знаю, может химера, а может, простой тушканчик. - Вербник знал слишком мало, чтобы точно определить габариты мутанта. Но вдруг предметы стали подниматься в воздух: лавки, куски бетона, арматура, мусорные контейнеры, двери машин - всё это оказалось вверху на высоте нескольких метров, и теперь можно было сделать точный вывод, либо это полтергейст, либо...

Гараж, в котором находился мутант, стоял отдельно, и был сварен из толстых железных листов. Одна из его воротин открылась сама по себе, и, переваливая с ноги на ногу, из неё вышел толстый карлик в чёрном кожаном плаще - бюрер, мутант, который мог создавать вокруг себя гравитационный щит, стрелять силовыми сгустками из руки, и поднимать и швырять предметы. А его лицо напоминало размазанную по асфальту булку хлеба с двумя пустыми глазами.

- Это серьёзный малый! - сказал Вербник и сделал поспешный выстрел из винтовки. Затем Томас дал очередь, но всё без толку - гравищит мутанта отражал пули любого калибра.

Тогда мастер стянул с пояса гранату и швырнул её под ноги бюрера. Уродливый карлик немного растерялся, и стал убегать в правую сторону, когда граната взорвалась, то тем не менее нанесла урон спине бюрера, даже оставив на его плаще рваные следы.

Мутант забежал за бетонную автобусную остановку, и принялся атаковать троицу телекинезом. Хитрый карлик поднял в воздух тридцатисантиметровый отрезок арматуры, и хотел запустить её в Вербника, словно стрелу из лука. Рана от попадания была бы очень серьёзной, и мастер, понимая это, схватил огромную дозу адреналина, которая помогла ему совершить молниеносный выстрел по арматурине. Железная стрела отскочила назад и упала на капот "Москвича". Попадание было уровня чемпиона-биатлониста.

- Обойди его, и поджарь ему жопу! - крикнул Вербник Липману.

Томас незамедлительно выбежал навстречу опасному мутанту, чтобы столкнутся с ним лоб в лоб, затем дал по нему длинную очередь из двенадцати патрон, но они разбились о вовремя созданный умным бюрером гравищит.

Кашевар же решил обойти карлика по более длинной траектории, и занять позицию у противоположной автобусной остановки, которая находилась чуть дальше по двухполосной дороге. Свободовец второй раз в жизни столкнулся с бюрером, и имел представление о тактике боя с ним, тем более он множество раз слышал об этой тактике от бывалых сталкеров. Нужно было поймать момент: когда бюрер использовал телекинез, то не мог защитить себя гравищитом, и в этот момент был уязвим. Кашевар направил коллиматорный прицел АКС-74У на тело мутанта, и начал выжидать когда мутант раскроется. Произошло это быстро, так как бюрер начал атаковать Тома, подняв тяжёлую бочку с машинным маслом и швырнув её в Липмана, но благодаря гидравлическим подошвам и военной манёвренности Том ловко отскочил от громоздкого предмета, и в этом момент бюрер получил пять пуль из "Калаша" в свою спину, истошно взвыв от боли. Мутант быстро понял что к чему и снова окружил себя щитом, он был озлоблен.

- Он уязвим, когда поднимает предметы в воздух! - объяснил Томасу Вербник. - В этот момент он не может укрыть себя щитом!

- Понял! - ответил Том, и стал дразнить мутанта, чтобы тот стал атаковать его. - Эй, кусок дерьма! Это я не про тебя самого, а про твою рожу!

Бюрер разгневался, и на этот раз уже поднял тяжёлый деревянный ящик с деталями корпусов электроники. Он был ещё тяжелее бочки с машинным маслом, и находился сзади Липмана.

- Обернись! - крикнул Вербник.

Томас очень быстро развернулся в прыжке, и увидел впереди себя парящий в воздухе огромный ящик, и еле-еле успел отпрыгнуть в сторону, прежде чем ящик разбился об асфальт и из него посыпались жестяные пластины. За это время Вербник успел выстрелить бюреру в грудную клетку, а Кашевар вновь изрешетил спину мутанта.

Бюрер уже покачивался от нанесённого по нему урона, ещё немного и он должен умереть.

Вербник снова взял в руку гранату, выдернул чеку, и сжал спусковой рычаг.

- Начни его отвлекать! Будем добивать его! Добивать по-жёсткому!

Томас снова начал стрелять по мутанту, уже потратив на него целую обойму, затем забежал за машину, чтобы перезарядится.

Но спешка уже была ни к чему, карлик отчаянно пытался спасти свою жизнь, подняв в воздух стеклянную бутылку из под молока, и в этот раз под его ногами оказалась граната, которая через секунду разворотила его ноги и живот. Бездыханное тело бюрера плюхнулось на асфальт, прежде чем мутант успел издать ноющий писк, под трупом карлика начала образовываться густая лужица крови.

- Славная работа... - выдохнул Вербник.

- Живучий же гад. Сколько боеприпасов мы на него потратили. - сказал Том.

- Это ты ещё химеру или псевдогиганта не видел. Надеюсь, и не увидишь.

- Названия этих мутантов даже звучат страшно. - Томас и сам не горел никаким желанием встретится с псевдогигантом или химерой.

- Мужики, вы как, в порядке? - спросил подбежавший Кашевар.

- Нет, блин, сейчас штаны мои стирать будешь! - отшутился Вербник, Томас посмеялся и затем сказал о своих ощущениях:

- Ну, на самом деле, было страшновато, немного даже охренел.

- А я вообще не испугался! - похвастался свободовец. - Не, ну я просто знал, что мы бюрера-то втроём обязательно завалим.

- Ловко ты кстати придумал, что решил выйти из поля зрения этого урода, и атаковать исподтишка. - похвалил Кашевара Вербник. - Должен признать, я думал, что при встрече с мутантом ты будешь вести себя куда более растеряно, как почти все новички, ан нет, отличился. Молодец!

- Служу отечеству! - отдал честь мясник.

- В Зоне нет отечества, зелёный. С тех пор, как ты сюда попал, Зона для тебя и есть отечество.

- Ну, значит, служу Зоне.

- А вот за Неё решать не надо, она тебе приказ не отдавала.

- Не докапывайся уж так! Просто я рад похвале, вот и всё. - мясник прожестикулировал так, будто отряхивает руки.

- Ладно, слишком долго на одном месте мы стоим, и это повторяется не первый раз, до заката надо до Припяти дойти. Вперёд.

Когда сталкеры отошли на не пугающее для ворона расстояние, птица приземлилась на брюхо убитого мутанта. Она понюхала витавший в воздухе прогорклый запах нездоровой крови, усомнившись, что хочет клевать плоть обезображенного существа, но всё же, немного подумав, клюнула бюрера в пулевую рану, затем сразу же выплюнув противное на вкус мясо, и улетела прочь.

Моника не спешила оставаться на варианте с прачечной. Она прекрасно знала, что там находится база вольных сталкеров, и знала как до неё добраться, но на этот раз решила не светится лишний раз, тем более наперевес с очень подозрительной пушкой.

Прачечная находилась на западе. Моника старалась держаться от этого места как можно дальше, и поэтому пошла на север, и как только прошла улицу жилых домов, то упёрлась в здание комплекса бытового обслуживания "Юбилейный". Раздался выстрел, который заставил сидящую на дереве стаю ворон разлететься. - Ну, неплохо. - послышался чей-то комментарий. - Нормально так жбан снёс.

Вокруг комплекса бродило полно зомби, и очевидно, кто-то их отстреливал. Выстрелы был достаточно глухими, и Моника сразу поняла, что на винтовке навинчен глушитель. Сталкеры не хотели привлекать лишнего внимания, но собирались расчистить зону вокруг своего местонахождения.

Но зачем? Разведчица достала бинокль, и посмотрела в него на окна здания, предположив, что стрелок находится достаточно высоко, на очень выгодной позиции. Вскоре Моника увидела снайпера, им был наёмник, это можно было понять по его синему комбинезону. Вероятно, у наёмников здесь была точка наблюдения за "Разбитыми Облаками". Интересно, кто отдал им приказ находится здесь? Речь русская, это могло быть правительство любой страны СНГ. Они были одними из тех, кто наблюдает за "Облаками" с очень близкого расстояния, и удерживать такую позицию было очень непросто. И настолько же непросто было бы вести с ними бой, так что Моника предпочла посторонится, не смотря на своё ультимативное гаосс-оружие. Но не тут-то было, разведчицу выдал мгновенный проблеск линзы бинокля, который попал в глаза одному из наёмников. - Эй, за нами кто-то наблюдает, мать его! - оповестил сталкер. - Там, внизу! Справа! Уработай его! - Чёрт! Чёрт! - выругалась Моника, и побежала прятаться в подъезд. Сзади неё асфальт пробила снайперская пуля. Разведчица не сразу догадалась о своей ошибке, но как только забежала за спасительную стену, очень мысленно раскритиковала себя.

- Бля, ловкий же гад! - произнёс снайпер, загоняя в отсоединённый магазин потраченные патроны. - Но от меня не уйдёт.

Моника подошла к окну, которое смотрело прямо на "Юбилейный", и посмотрела через окно наверх, чтобы спланировать дальнейшее убийство стрелка. Шпионка выглянула всего на пару секунд, затем резко убрала голову, и через секунду очередная пуля пролетела то место, где была голова Моники, и врезалась в лестничные перила, создав звонкий шум и искры.

- Блин, это лицо... Слышь, это баба походу. - отвлёкся снайпер, немного задумаясь, стоит ли убивать девушку.

- И чё? Это о чём-то говорит? - беспощадно сказал напарник стрелка.

- Да нет, просто... - не успел договорить снайпер, как его голова разлетелась на ошмётки, словно арбуз от попадания пушечного ядра.

- Сука, блять!!! - ошарашился второй наёмник, и резко упал на живот, желая спасти свою жизнь. С его испуганного лица стекала тёплая кровь его товарища по оружию, и вскоре, его и самого настигла та же участь. Он почувствовал резкую и очень сильную боль, которая длилась мгновение, после чего наступила моментальная смерть. Очередь из гаосс-пулемёта пробила кирпичную стену словно бумагу, и превратила тело наёмника в фарш.

- Что у вас тут происходит? - вышел из-за угла третий наёмник, он не слышал выстрелов со стороны Моники, так как они были практически бесшумными на таком расстоянии. Наёмник был облачён в броню более высокого класса, чем его мёртвые сослуживцы, но и эта броня вовсе не была помехой для электромагнитного ускорения.

- А! Какого... - только сказал сталкер, как в его груди образовалась дыра размером с футбольный мяч. Моника взглянула на гаосс-пулемёт, и одобрительно покачала головой:

- Сама смерть. - так разведчица охарактеризовала своё оружие. - Ты нечто куда большее, чем просто меч и щит.

Четвёртый наёмник уже был насторожён, он взглянул на происходящее, выглядывая из-за стены, и увидел три изорванных окровавленных трупа. Его глаза сильно округлились, к горлу подступил ком, и он не мог произнести ни слова несколько секунд. Сталкер чуть ли не паниковал, он задавался вопросом, что же послужило причиной смерти членов его отряда, ведь обычная винтовка не разносит тела на части, тем более бронированные.

- Т-т-тут... такое... - едва наконец проронил наёмник в рацию.

- Жёлтый, говори, что там! Как есть! - ответил ему по рации командир отряда, обращаясь к наёмнику по приписанному ему цвету.

- Трое наших, мёртвые, их кто-то разорвал. Или что-то. Я ухожу, немедленно!

- Разорваны, значит... - призадумался лидер. - Правильно, скорее спасай свою задницу.

Основная часть отряда, в том числе и командир, располагалась на третьем этаже комплекса. Всего в отряде было двенадцать человек, и мгновенная смерть сразу четверти команды не на шутку взбудоражила командира.

- Наверно, какой-то особо редкий мутант. - предположил лидер. - Вероятно, мы должны покинуть позицию, пока он тут всех нас не прикончил. Рисковать нельзя, сами понимаете. Всё, уходим отсюда.

Восемь прилично обмундированных наёмников сбежали из здания, словно толпа школьников, которая наткнулась на загулявшего медведя в походе.

- Жёлтый, мы покидаем "Юбилейный". Спускайся, и выходи на улицу.

- Есть!

Когда запыхавшийся наёмник выбежал из комплекса, его ждал отряд, чтобы

выслушать информацию об увиденном им наверху. "Жёлтый" наклонился, чтобы отдышаться, он бежал не останавливаясь, и не оглядываясь, сильно перепугавшись, когда увидел изуродованные тела сталкеров. Собравшись с мыслями, и набрав в лёгкие нового воздуха, боец наконец доложил:

- Это была сталкерша, женщина, она ещё здесь! Нам нужно всем прятаться!

- Какого хера!? Какая-то пизда щелкает мой отряд как семечки!? - разозлился командир. - Отряд, занять позиции по дуге в сторону "Облаков"! Будем выкуривать суку.

Наёмники разбежались по сторонам, и заняли позиции. "Жёлтый" остался стоять на месте, командир его не дослушал, пока он хотел сказать что-то важное.

- А ты какого хрена стоишь как столб, идиот!? - ругнулся лидер.

- Командир, похоже, у неё в руках очень мощное оружие, она с ним почти непобедима. Это оружие способно простреливать кирпичные стены, и бетон.

- Откуда ты это знаешь?

- Тела были очень сильно изуродованы, у одного бойца такая дыра в груди, что туда голову можно просунуть. Не знаю, может у неё артефакт какой-нибудь неведомый, а может, какой-нибудь силовой луч.

- И что ты предлагаешь!? - командир почему-то почти сразу поверил «Жёлтому».

- Я предлагаю уйти отсюда куда подальше, и как можно быстрее.

- Трус! Ты жалкий трус, понял!? Она одна, а нас девять! И мы её окружили! Мы в большом превосходстве, какой она мощью бы там не обладала! А теперь протри cвои обосранные штаны, и бегом занимать позицию!

- Нет, командир.

- Что!!? - ещё сильнее разозлился лидер наёмников, и направил на "Жёлтого" автомат. - Ты что, паскуда, совсем обурел!?

- Извините, товарищ командир, но в данном случае моя жизнь мне дороже, чем ваша слепая уверенность.

- Ах ты, гнида, да я тебе... - только сказал сквозь сжатые зубы лидер, как вдруг улицу озарила яркая светло-голубая вспышка. - Что за?.. - произнёс командир.

Три изуродованных тела, опустились вниз, на уровень асфальта, и продолжали парить в воздухе. Из их глаз, рта, ушей, и оставленных Моникой дыр шли лучи голубого света.

- Огонь! - скомандовал лидер. Он не понимал, что происходит, для него это было очередной аномалией, а каждая аномалия в той или иной степени представляет из себя опасность.

По мёртвым телам начался вестись перекрёстный, очень плотный огонь. Пули всё сильнее превращали трупы в мясной фарш, раскрывая новые прорехи, через которые пробивался голубой свет, но тела даже и не думали падать на землю.

Раздалась ещё одна вспышка, которая раскидала по сторонам и ненадолго ослепила всех наёмников, кроме "Жёлтого".

После того, как звон в ушах прошёл, и глаза снова стали видеть, командир отряда встал, и перезарядил автомат, чтобы продолжить вести огонь, но вдруг обнаружил трёх совершенно живых бойцов, которые стояли перед ним как ни в чём не бывало.

- Отставить! - скомандовал командир, уже наполовину нажав на спусковой крючок.

- Не может быть... - произнёс упавший на колени, и схватившийся за голову "Жёлтый".

- Какого хрена? Я не понимаю, вы же... - также очень сильно недоумевал лидер.

- Я... я не знаю. - ответил один из наёмников.

- Вы успокоились, мальчики? - вышла из укрытия Моника, направляя на командира гаосс-пулемёт.

- Не трогайте её! - прокричал "Жёлтый", когда на разведчицу было направлено восемь стволов.

- Огонь по приказу. - как ни странно, командир решил задержать бойцов. - Кто ты такая!? И что вообще происходит!? Ты же только что убила моих парней!

- Давайте по порядку. Я - разведчица Великобритании. - решила честно ответить Моника, перед этим намекнув на желание вести спокойный диалог. - А вы? Украинцы? Русские?

- Ну украинцы. - честностью на честность ответил командир. - Мы здесь позицию держим, она принадлежит нам. Англичан, и прочих французов я здесь не наблюдал. "Разбитые Облака" находятся под влиянием Украины.

- В самом деле? - удивилась серьёзному заявлению командира Моника. - "Облаками" заинтересован весь мир, и влиятельные страны готовы сделать многое, чтобы иметь к этому феномену самое непосредственное отношение.

- Слушай, девочка, давай не будем здесь дискутировать насчёт грёбанной политики. Мне вообще насрать, я тут только ради денег. Ты мне лучше скажи, ты что-нибудь знаешь насчёт того, что сейчас произошло? Повторяю, ты убила трёх моих парней, и они ожили, что это вообще за хрень такая? - лидер наёмников почему-то нутром чуял, что Моника знает ответ, хотя тот факт, что убийцей трёх его подчинённых является она, ещё ничего не говорило.

- Это эффект "Разбитых Облаков", эта конструкция воскрешает людей. - разведчица решил без всяких прелюдий сказать саму суть причины, и посмотреть как на это отреагирует сталкер.

- Пхах, в самом деле?? - не поверил командир. - С чего ты это взяла?

- Я была там, внутри этого здания, на котором находятся «Облака», и видела самые невероятные вещи.

- Да что ты? Эти монолитовцы же в край двинутые. Что ими управляет? Радиоволны какие-то? Так вот походу и ты подверглась этой хрени.

- Ты можешь думать как хочешь, можешь верить мне или нет, но нам бессмысленно тут воевать. - попыталась повернуть стрелку диалога Моника. - Я убила твоих бойцов, они воскресли, а если вы убьёте меня, то воскресну и я, и это будет продолжаться бесконечно.

- И что же ты предлагаешь? - немного подумав, и сложив руки, смиренно спросил командир.

- Договор. - демократично, и уверенно сказала Моника. - Я вам всю информацию насчёт охраны "Разбитых Облаков", которая осталась в моей памяти, а вы даёте мне гарантированное соединение с моим штабом.

- Вот ты какая деловая! Ты же можешь наговорить что угодно, кумушка!

- Она не обманет! - вступился за Монику "Жёлтый". - Ей нет смысла врать... То, что она скажет, и так скоро узнают правительства всех стран.

- А правительство Украины одним из первых. - ловко дополнила Моника. - Да, знаю, тебе похрен на политику, как ты говоришь, но благодаря моей информации ты, верно, получишь премию.

- Почему ты так уверен, что она не солжёт, «Жёлтый»? - обратился командир к защитнику Моники. Слова разведчицы, однако, заставили его почувствовать аромат купюр.

- Она понимает, что нам не нужно спорить друг с другом. - глубоко задумавшись, отвечал «Жёлтый». - Мы должны объединить усилия, она — не враг нам. «Разбитые Облака» неведомы всему миру, и несут потенциальную угрозу для всех стран, особенно европейских.

- Мы друзья, говоришь? - слегка усмехаясь, спросил командир.

- Может, и не друзья, но нас объединяет общая проблема. - объяснил наёмник.

- Слушай, начальник, он ведь дело говорит. - сказал один наёмник из толпы, солидарны были и другие:

- Да, надо бы послушать девушку.

- Точно, я за.

- Я тоже.

- И я.

И так далее.

- Ну... - несколько секунд подумал лидер наёмников. - Хорошо. В общем-то, мне тоже кажется, что она совсем не брешет, только пушку пусть она свою убойную сдаст, на всякий случай.

- Я легко её сдам, потому что... я и так бессмертна, как и все вы. - напомнила разведчица.

Всё же теперь командиру хотелось помочь Монике, не смотря на то, что пару минут назад она была для отряда прямым врагом. После увиденного, он почти сразу поверил ей, и был согласен с тем, что всякая перестрелка будет бессмыслена.

- Скажите мне, что вы видели. - обратился лидер к убитым разведчицей наёмником. - Вы, трое, вы были в загробном мире? Вы видели, мать его, свет в конце тоннеля?

- Если честно, то я ничего не видел.

- Я тоже.

- И я. - согласились "Синий" и "Белый".

- Но я чувствовал. Это было похоже на очень крепкий сон. - всё же решил описать происходящее «Зелёный». - Или на кому. Помню резкую, очень сильную боль, затем головокружение, потемнение в глазах, и потом...

- Что потом? - не терпелось узнать командиру.

- Похоже, наступила смерть. Для меня это произошло по щелчку пальца, и вот я здесь, уже живой. Так странно...

- Да, у меня как раз то же самое.

- И у меня, у меня тоже. - товарищи "Зелёного" подтвердили произошедшее.

- Ты знала об этом? Знала, что они воскреснут? - спросил лидер у Моники.

- Нет. - честно ответила сталкерша.

- Но ты же говорила, что видела нечто подобное.

- Да, видела, но я не знала, что это распространяется на всех, кто находится под влиянием конструкции. Впрочем, я даже не знала что вы находитесь под этим влиянием.

- А что, если ты обманываешь? - продолжал настаивать на своём сомнении лидер.

- Тогда убей меня, - Моника решила перейти на самые отчаянные попытки доверится отряду наёмников. - и увидишь всё сам.

- Блефуешь?

- Так проверь.

- Довольно! - снова вмешался «Жёлтый». - Сколько можно!? Мы уже во всём разобрались! Зачем продолжать натягивать сову на глобус!?

Командир убрал руку за спину, чтобы что-то достать с пояса. Он никак не отреагировал на протест своего подчинённого, хотя в другой ситуации покрыл бы его трёхэтажным, и вполне вероятно, что применил бы физическую силу. Моника выдохнула, и сжала кулаки, она уже приготовилась принимать пистолетные пули, но предмет, что достал наёмник, оказался рацией.

- Говорить будешь при мне, и давай без фокусов.

И в самом деле, разведчица не особо верила Василиску, даже после спуска в подвал с капсулами, и лицезрение светящегося силуэта, но теперь, когда даже не монолитовцы, а простые наёмники воскресли, она была готова признать, что это открытие, пожалуй, самое прорывное в истории человечества.

Моника молча подошла к наёмнику, и взяла из его рук рацию.

- Там внутри приёмник. - командир указал большим пальцем за своё плечо.

Зайдя на первый этаж «Юбилейного», Моника увидела огромный трансиметр, который стоял на приёмном столе администрации, а его полутораметровая антенна была направлена в оконный проём в стене напротив.

Подсоединив рацию к спиралевидному проводу радиостанции размером с коробку из под подсолнечного масла, Моника принялась ловить засекреченную частоту. Она осмотрелась, чтобы убедится, что никто на наблюдает за циферблатом, и не спеша продолжила медленно поворачивать тумблер.

Наконец, спустя несколько минут частота была поймана.

Командир наёмников стоял, оперившись на стену, наблюдая за Моникой. Он доставал из почти полной пачки сигарету. Сейчас, после всего, чьим свидетелем он стал, она ему была очень нужна. Руки его немного дрожали, но пальцы сжимали сигарету как и прежде, он делал тяжку за тяжкой, своими глазами «по пять рублей» периодически всматриваясь в половой бетон.

Заваленный бумагой, запыленный радиоприёмник в кабинете Смита начал издавать сигнал. Жёлтая лампочка, торчащая сверху корпуса, стала периодически мигать, издавая глухой звук клаксона.

- Любопытно... - Агент никак не ожидал, что всеми забытый металлический старичок ещё может быть кем-то использован, но всё равно не решался вывозить его из кабинета, так как этот радио-аппарат являлся частью его бесценных воспоминаний, некоторые из которых, всё же, он хотел бы забыть.

Но кто знает, когда ещё он может пригодится устарелая, и тем не менее сносно работающая техника. Мало ли, спутниковая связь станет недоступна.

- Приём. - взял трубку агент.

- Смит... Смит, это... Смит, это ты? - связь оставляла желать лучшего. Даже для радиоприёмника высокой мощности было затруднительно преодолевать расстояние в более чем две тысячи километров. Что два порта, находящихся друг от друга столь далеко, вдруг соединились, можно было назвать чудом, так что жаловаться на плохое качество связи было бы кощунством.

- Моника! Ты жива! - одновременно обрадовался и удивился Смит, узнав голос одного из своих лучших работников даже сквозь сильные помехи.

- Да, я сейчас... Я сейчас в Припяти... коло "Разбитых"... около "Разбитых Облаков".

- Моника, ты можешь назвать свои координаты? Мы пришлём за тобой вертолёт.

Разведчица даже не сразу поняла, что она хочет ответить Смиту. С одной стороны, она, возможно, хотела вернутся к Василиску, но с другой - она…

Она просто слишком устала.

"Ты обязательно вернёшься" - вспомнились слова лидера фанатиков.

Но как можно вернутся в то место, из которого ты улетаешь на вертолёте?

В чём же был подвох?

- Да, Смит, пришли вертолёт к "Юбилейному". - всё же решилась Моника.

- К "Юбилейному"? Так, я правильно понял? - переспросил Смит.

- Да, именно туда.

- Моника, мы не можем так рисковать. Это слишком близко к эпицентру операции. Приём.

- Куда вы можете прислать вертолёт?

- Сейчас, я назову точку.

Смит и Моника понимали друг друга через слова, до того связь была проблемной, но всё же так как они говорили на одном и том же логическом языке, то вполне себе понимали друг друга.

Агент достал планшет, дабы сверится с картой Зоны, и приметить, откуда бы лучше забрать Монику.

- Магазин спорттоваров "Рекорд". - обозначил Смит. - Это совсем не далеко от тебя.

- "Рекорд". Спорттовары. Я поняла.

- Вертолёт пребудет туда через два часа.

- Два часа. Поняла.

- Моника, подожди немного, я «прощупаю» твой маршрут на предмет возможных препятствий.

Прошло всего лишь секунд двадцать, прежде чем Смит дал ответ:

- Путь чист. Выдвигаешься сейчас?

Лидер наёмников, однако, уже успел докурить сигарету, и будто бы намекал, что Моника задерживается, но звонок уже завершался:

- Да, выхожу через минуту. Больше ничего не надо.

- Удачи, Моника. Конец связи.

Разговор был коротким, это нужно было для быстродействия. К тому же, больше говорить о чём-то и не требовалось, так как

Да, у Смита было множество вопросов, но он прекрасно понимал, что задать их лучше после того, как Моника пребудет обратно, и возможно ей потребуется долгий отдых. Тем более, что в данной ситуации, а именно в момент срочной эвакуации, была важна каждая минута. Идеально было бы если бы вертолёт очень быстро и незаметно забрал разведчицу.

Моника просидела на табуретке ещё несколько секунд, уперев взгляд в пол. Нет, морально устать она ещё не успела, просто она была несколько озадачена, она не знала какой радиус действия у "Облаков". До конструкции порядка нескольких сотен метров, будет ли она действовать ещё через пол километра? А через километр? Два, пять, десять?

"Разбитые Облака" набирали мощность с каждым часом, и это было заметно невооружённым глазом. Логично было предположить, что вместе с мощностью растёт и радиус действия. Достиг ли этот радиус находящийся неподалёку спорт-магазин "Рекорд"? Или достигнет через час?

Когда Монике стоит опасаться за свою жизнь? Это было решительно непонятно.

Но нужно было идти.

- Я так понимаю, ты закончила? - спросил командир наёмников.

- Да. Я не забыла про договор.

- Надёжнее всего будет письменный вид. В верхнем ящике стола ты найдёшь ручку и листок бумаги. Обрисуй всё как можно детальнее.

Одной стороны листа было мало, разведчица исписала расположение охраны, высокие стены, примерное количество целей, их вооружение, и всё в этом роде. Пробежавшись по тексту глазами, лидер наёмников был доволен, он слегка улыбнулся и покивал головой.

Разведчица вышла из "Юбилейного" и оглядела припятские хрущёвки.

Самый мёртвый город, который ей когда-либо предстояло видеть.

Небо было таким же тёмным, как крышка гроба. Не хотелось бы чтобы этот гроб стал твоим.

Чтобы попасть к месту, которое находилось ближе к "Юпитеру", нужно было устремится вглубь трупного города, дабы оказаться на его краю. "Рекорд" находился где-то между заводом и городом. Вероятно, Смит выбрал именно эту точку не случайно, так как Монике на подмогу возможно успеет подоспеть Томас.

- Пушку. - разведчица подошла к лидеру наёмников, который шёл вслед за ней, и потребовала назад свой гаосс-пулемёт.

- Знаешь, деточка, эта вещица нас изрядно заинтересовала...

- Поздравляю. Вы успели наиграться? Ничего друг другу не отстрелили? Пушку! Живо! - Моника на удивление для всех наёмников вела себя очень настойчиво и смело.

- "Чёрный", верни ей её оружие, она... - вновь вступился за разведчицу "Жёлтый".

- Заткнись, Иуда! - лидер снова разгневался.

- "Чёрный"? Ты же вроде белый... - Моника обронила шутку, которая кому-то может показаться расисткой.

- Слушай ты, девочка, на тебя могут нацелится двенадцать - "Чёрный" посмотрел на "Жёлтого", и немного изменил мнение - одиннадцать стволов. По-моему, есть даже такой порнофильм...

- Ого, ты что, смотришь гетеросексуальное порно? - вновь подколола Моника, после чего командир наёмников не выдержал, и направил на Монику "Калаш":

- Пушка - наша, а тебе мы дадим "Гадюку" с глушителем, и будешь ей сыта. Поняла, тупая ты овца? Считай это оплатой за то, что мы тебя не тронули, и позволили воспользоваться нашей рацией.

- Ты ещё не понял, придурок? Мы не можем тут умереть! - всё ещё напоминала Моника, и до сих пор была в фрустрации от того, что ей приходилось это делать, от того и возникал вопрос, а точно ли ей поверили.

- Что ж, тогда настала пора проверить!

Мгновенно поняв, что "Чёрный" действительно собирается застрелить Монику, "Жёлтый" сделал лидеру подножку, после чего тот выпустил очередь в воздух. Он уж точно верил сталкерше, и знал что автомат её не убьёт, но всё равно не хотел, чтобы в неё стреляли, тем более что если она будет нейтрализована, её тут же возьмут в плен.

- Трындец тебе, урод! - крикнул проклинающий предателя командир наёмников.

Впрочем, Моника была не против принять на себя смертельный урон и затем переродится, окончательно доказав всем, что в этом месте умереть невозможно, но раз "Жёлтый" начал её защищать, она перехватила инициативу.

Разведчица мгновенно подскочила к "Чёрному" и с прыжка совершила хлёсткий удар ногой в грудь, после чего тот упал на спину, начав громко и истошно кашлять. Далее, она поставила ногу на его горло, с возможностью надавить, и жестоко придушить.

- Одно движение, и он труп! - сообщила Моника наёмникам, которые уже окружили разведчицу, и наставили на неё свои оружия.

- Ты ебучий предатель, "Жёлтый". - сказал "Красный".

- Да, я знаю, но и ты мне никогда особо не нравился, "Красный". В принципе, как и все вы!

"Жёлтый" направил пистолет прямо на лоб "Чёрного", также угрожая его убить.

- Пушку отдавайте, и никто не пострадает! - заявил союзник Моники.

- Какая же ты сука, "Жёлтый"! Я всеми своими силами буду стараться, чтобы ты ответил перед законом! - заявил кашляющий кровью "Чёрный".

- Перед законом? Серьёзно? - удивился "Жёлтый". - А если на суде я расскажу, как ты убивал вольных сталкеров? Да, они нарушили закон, раз находятся в Зоне, но ты решил что можешь вершить чужие судьбы. А может, мне рассказать про твоё употребление кокаина? А? Да ещё и на службе.

"Чёрный" ехидно рассмеялся:

- Ладно, сучёныш, твоя взяла... Но сделай одолжение, не попадайся мне больше на глаза. Ты больше не член моего отряда!

"Жёлтый" искренне улыбнулся:

- Это даже не твоё решение, тварь.

- Мальчики, оставьте свои ссоры в песочнице на завтра. - вмешалась Моника, ей надоел сей спектакль, а часы тикали. - Меня ждёт такси, я пришлю вам счёт за дополнительную стоянку.

- Девочка, а вот ты скажи мне, - начал задавать вопрос лидер наёмников, - на кой чёрт тебе эта пушка? Если ты всё равно бессмертная.

- Встречный вопрос: а зачем она вам? Тем более, что вы тоже бессмертные. Блять, да сколько раз это надо повторить!?

- Ну, чтобы оборонять это место от мутантов. А ты же уезжаешь, так ведь? Хотя, на чём можно уехать из Зоны, даже на танке нереально.

- Узко мыслишь, вояка. На чём вас доставили сюда? На танке?

- Ну, не важно. - пытался скрыть лишнюю информацию "Чёрный", но для Моники всё было слишком очевидно:

- Ежу понятно, что для этого подходит только вертолёт. Или ты не понимаешь метафор? Насчёт пушки, ты же прекрасно понимаешь, что для неё нужны патроны, и насколько вам хватит их, два магазина? Кого ты пытаешься наебать? Мы, наверное, все здесь понимаем, что ты хочешь отдать образец совершенного оружия Украине, а я хочу отдать его Великобритании. В этом и вся причина сложившейся ситуации.

"Чёрный" снова рассмеялся:

- Смышлёная ты девка...

- Конечно, я же шпионка.

- Прикончите её, ребята. - неожиданно для всех скомандовал командир.

- Нет!!! - "Жёлтый" встал напротив Моники, расставив руки, и защитив её своим телом. Наёмники не стали стрелять в своего, может и пару минут как бывшего, но всё же члена команды.

- И его тоже. - поставил точку "Чёрный".

Шквал пуль изрешетил тело "Жёлтого", некоторые пули попали в Монику, а командир наёмников добил её выстрелом в голову.

В этот момент на последнем этаже "Юбилейного" появился белый силуэт Томаса. Он поднял руку над толпой, и стал очень медленно поднимать её выше, телепортируя трупы Моники и "Жёлтого" в безопасное место.

- Спрячьте пушку куда подальше, пока они не воскресли. - приказал "Чёрный".

Тела, как и положено, поднялись вверх, и стали издавать голубой свет. Они должны были опустится вниз, и вновь ожить, но вместо этого произошёл эффект аномалии "Телепорт": в воздухе образовалась мимолётная гравитационная спираль, она издала резкий репульсионный звук, и тела исчезли.

- А это ещё что за хрень? - ничего не понял "Чёрный".

- Вероятно, они телепортировались. - пояснил "Белый", он немного разбирался в природе Зоны, и её образованиях.

- Но... что? Как?

- Не могу знать, товарищ командир. - пожал плечами "Белый".

- Ладно, не важно. Главное, что пушка у нас.

Ожившая Моника открыла глаза, и почувствовала под своей щекой знакомую твёрдость кевралового бронежилета, затем они поняла, что смотрит на лежащие у её лица ноги бойца.

У разведчицы это не вызвало какой-то неприязни, так как "Жёлтый" уже полноценно был её другом, а не каким-то шакалом, кто хочет её прикончить.

Однако, Моника поспешила встать и осмотреться. Находилась она и её новый напарник на поле футбольного стадиона "Авангард", рядом с разбившимся вертолётом МИ-24.

- Что произошло? Почему мы здесь? - так же как и "Чёрный", не поняла произошедшего Моника. Телепортация была для неё вновьё, в то время как воскрешение уже вошло в порядок вещей.

- Не знаю... Это так странно. - привстал "Жёлтый".

- Странно, ведь... Ведь мы не должны никуда... Телепортироваться?

- Это очень непривычно. Умирать.

- Согласна, но... Не важно, я должна двигаться. Меня должны забрать отсюда, из Зоны.

Наёмник встал полностью на ноги, и сказал то, чего не мог не сказать:

- Думаю, я смогу помочь тебе.

- Конечно, сможешь. Ты уже сделал для меня многое. - Моника медленно подошла к "Жёлтому"

и легонько, сухими но тёплыми губами поцеловала его в щёку. "Жёлтый" покраснел, и стал оранжевым.

Оранжевым как апельсин.

Этот приятный жест, ни с того, ни с сего, был совершенно неожиданным. Не понятно, с чего это вдруг Моника решила поцеловать человека, с которым она вот-вот познакомилась.

Пусть и который является спасителем. Спасителем её спасения.

Затем наёмник улыбнулся уголками рта. Он почувствовал в себе огромную силу, уверенность, и целеустремлённость. Мало было того, что боец влюбился, но теперь он увидел достаточно, чтобы быть уверенным в своей воздыханной спутнице.

- Как тебя зовут, милый? - заигрывающе вопросила Моника.

- Ваня.

- Значит, Иван. А я Моника. - протянула руку разведчица. Наёмник её с радостью и лёгкостью пожал.

- Моника, как ты понимаешь, обратно меня не примут, да и не особо хочется. - пытался намекнуть на нужду в эвакуации Иван. - Я не знаю, смогу ли в одиночку покинуть Зону...

- Ну так, спроси у меня это. - разведчица конечно уже всё прекрасно поняла.

- Что спросить?

- Знаешь что.

- «Можно ли я сяду на вертолёт с тобой»? - вопрос прозвучал как предположение о вопросе.

- Да. - резко ответила Моника

- Что? Так просто?

- Если откажу тебе, спать не смогу.

- Наверное, я могу тебя понять в этом.

- Ты раньше был на этом стадионе?

- Нет, мы, в общем-то, высадились на берегу, рядом с речным портом, и сразу пошли занимать позицию в "Юбилейном".

- Понятно. Ну ничего, думаю, мы выберемся. Только вот, у меня нихрена нет оружия.

- Возьми мой пистолет. - Ваня протянул Монике свой Кольт 1911, и два дополнительных магазина к нему.

- Ого, старый добрый Кольт. - Моника слегка улыбнулась, принимая оружие. - Обожаю его, убийственная пушка.

- Что ж, не могу не согласится. - подтвердил Иван, а сам достал винтовку М4.

- Это не справедливо. - в шутку, но лишь частично, сказала Моника.

- Девушкам не положено таскать тяжести. - не отставал и Ваня. Моника впервые за долгое время посмеялась, её настроение улучшилось, то ли от того, что у неё наконец-то появился напарник, то ли от того, что она вот-вот улетит из треклятой Зоны, да ещё и в принципе с успешно выполненным заданием.

Но пророчество Василиска было словно ядро узника на ноге.

"Ты обязательно вернёшься".

Эти слова не давали покоя, хотя где-то в глубине души несли необыкновенную лёгкость. Представлялось падающее с калифорнийской секвойи гусиное пёрышко, которое едва колышется на ветру, но вскоре благополучно и очень мягко упадёт на траву.

Фальшивый Макалистер сидел на покрытом зелёным кружевным покрывалом диване, в квартире у настоящего Макалистера, рядом с ним на столике стояла немного отпитая, найденная где-то бутылка виски «Беллс». Негодник продолжал бухать, но теперь улыбаясь, с сигарой в зубах, в одних трусах. Его актёрская работа на сегодня окончена, теперь следует заслуженный отдых, не надо больше стараться.

Паразита звали Кевин, он совсем не чувствовал какого-то дискомфорта насчёт того, что судьба генерала неизвестна, а он сейчас отжигает в его квартире.

Раздался звонок, звонил смартфон Макалистера. Взяв гаджет в руку, Кевин увидел фамилию - Смит. Ублюдок широко улыбнулся. Да, ему предстоит ещё немного поработать, но этот момент доставит ему удовольствие.

Он любит свою мерзкую работу.

- Да, Смит, что-то срочное? Просто я сейчас немного пьян.

- Генерал, Моника нашлась! - поспешно сообщил наисчастливейшую новость для настоящего генерала агент. Кевину нужно было выложится на все сто, очень трудно было изобразить идентичную натуральной ликуюущую радость.

- Что!? Откуда ты это знаешь!? - у самозванца всё-таки довольно хорошо получилось сыграть реакцию Макалистера, от настоящей не отличишь.

Не отличишь, если ты не агент Мистер Смит, однако даже он не сразу это понял:

- Она вышла на связь пару минут назад. Она в Припяти, я послал за ней вертолёт.

Теперь Кевин начал выдавливать из себя слёзы:

- Смит, я... не верю этому... неужели...

- Должен признать, я недооценил нашу разведчицу.

- Я бы приехал в штаб, но...

- Нет-нет, в этом нет необходимости, Герберт. Тебе сейчас лучше поспать. Ты ведь выпиваешь?

- Да, я решил немного забыться, но теперь... и от радости можно выпить, хаха!

- "Забыться"? - Смит почувствовал что-то неладное. - Что-то не совсем похоже на тебя. Помню, когда умер Норман, ты пол дня избивал боксёрскую грушу. Да и вообще, ты лет пятнадцать и капли в рот не брал.

- Ну, знаешь, Смит, сейчас...

- Герберт! Твой голос. Он у тебя от алкоголя такой?

- Сейчас октябрь, наверное простудился немного.

Смит резко бросил трубку.

А Кевин сразу понял что его раскрыли. Обмануть Смита было крайне трудно.

Изображённые на главном экране смартфона две гавайских пальмы, вместо экрана телефонного разговора, говорили о поражении. Кевин подержал телефон несколько секунд, затем расслабил руку, чтобы хлопнуть ей себя по лицу, и с грохотом уронить смартфон на лакированный пол.

- Чё-о-о-о-орт... - разочаровался в своём мастерстве уже раскрытый самозванец.

Смит поспешно стал звонить секретарше Браун, чтобы сообщить о неведомой судьбе Макалистера, та очень быстро подняла трубку:

- Кабинет секретарши "Розового Банана". Нужно доставить кофе на Эверест?

- Мелисса, сейчас не до шуток! Макалистер пропал, вместо него какой-то самозванец!

- Нонсенс! Я разговаривала с ним ровно три часа и сорок две минуты назад. Я бы заметила разницу, вы-то знаете.

- Конечно знаю, Мелисса. Значит, он пропал около трёх часов назад, может, трёх с половиной. Возможно, он мёртв...

- Да ну что вы!? У него ещё остался порох в пороховнице. Хотя, может, у его оппонентов уже не порох, а даже напалм.

- Куда он направлялся? Ты знаешь?

- Разумеется, знаю. Он хотел половить рыбу за городом.

- Рыбу? Да, помню, раньше ему нравилась рыбалка. Похоже, он решил вспомнить это времяпровождение, чтобы отвлечься.

- Похоже, рыба сама его поймала, и эта рыба внушительных размеров.

- Его сопровождал Джерри, так ведь?

- Естественно.

- Но он же не мог допустить его пропажу, или похищение.

- А убийство? Мог?

- Не знаю. Мы взялись за очень сложное дело, вступили в крайне опасную гонку. Теперь мы пожинаем плоды этого решения. Мы также в опасности, Мелисса.

- Смит, вы нагнетаете на меня паранойю! Что могу сказать про Джерри - я не сомневаюсь в его способностях, но порой даже такого ответственного человека могут зажать в тиски. У нас появился враг, конкурент. Скорее всего, он олицетворяет собой враждебные нам власти какой-то страны.

- Боюсь, это так. Объявляю режим карантина. Мы низачто не должны выходить из своих безопасных мест.

- Спешу с этим согласится. Не люблю гулять по Лондону, Парижу, Эдинбургу, Москве или Риму, оглядываясь.

- Кстати, Моника. Она вышла на связь.

- Очень рада это слышать. Хорошая девочка, я бы отдала её замуж за своего ленивого сына.

- Ладно, Браун, мне ещё нужно позвонить нашему наёмнику. Тебе ещё есть что сказать?

- Конечно, есть. Как единственной женщине на этом корабле, я имею в виду нашу организацию. Может, я хочу поклеить обои в этом проклятом белом коридоре...

- Секретарь Браун! - Смит попытался всполошить Браун. - Вам нечего сказать! Конец связи.

Томас, Вербник, и Кашевар вошли внутрь завода, и оказались в механическом цеху. Кабинами в сторону выхода стояло целых три ЗИЛа, грузовики уже давно проржавели, в своё время они использовались для доставки на завод деталей. Теперь они застыли после своего последнего привоза, а в их кузовах осталось ещё много пластин, транзисторов, медных катушек и прочих-прочих деталей, некоторые из которых, впрочем, могли ещё послужить, и иногда сталкеры приходили сюда, чтобы поискать нужные ресурсы, материалы, и приспособления.

- Друг моего отца работал здесь. - решил поведать Кашевар. - Отец рассказывал, что завод даже перевыполнял свою норму. Остатки более развитой цивилизации, что сказать.

- Да уж, - согласился Вербник, - сама атомная станция, если она так жахнула, какой на ней смогли добиться мощности.

- А жена моя Советский Союз ненавидит, корит его за голод, геноцид... А кто-то им и восхищается.

- После того, как я стал понимать Зону, я стал восхищаться только Ей. Всё остальное по сравнению с ней - бренно, и вздорно.

- Может, ты и прав. - мясник призадумался. Вербник больше ничего не ответил, а пошёл дальше, дабы найти выход наружу, и вскоре выйти на прямой путь к Припяти.

Лёгкий ветер образовывал небольшой сквозняк, по цеху переваливались картонные коробки, ветки деревьев, катались стеклянные бутылки. На потолке покачивался на стальных тросах грузовой крюк, он слегка скрежетал, наводя еле уловимый фон паники.

В помещении находилось множество станков разных предназначений: станки-резчики, шлифовальные, сверильные, но больше всего было сварочных станок разных габаритов, иглы сварки которых оставляли швы толщиной меньше миллиметра.

Раздался звонок, Кашевар и Вербник повернулись в сторону Тома, своими взглядами показывая что им уже начали надоедать такие частые звонки:

- Да, Смит. Что ещё?

- Мистер Липман, у меня есть для вас две новости: естественно, хорошая, и плохая. Начать, наверное, лучше с плохой.

- Угадал, выкладывай.

- Макалистер похищен. Либо мёртв. Его подменил какой-то самозванец, не слишком опытный, я быстро его раскусил по телефонному разговору.

- Ну и дела. Что же такое происходит?

- Не могу долго говорить. Нужно работать, искать виновников. Хорошая новость - нашлась Моника.

- Чёрт бы вас подрал! - Томас ни на шутку разозлился. - А вы решили меня послать именно сегодня! Ведь можно было немного подождать!

- Нет, Мистер Липман, мы не могли ждать. Не время размусоливать эту тему. Теперь вы должны будете сделать совсем небольшой крюк, плачу за него пятьдесят тысяч сверху.

- Сто.

- Хорошо. Вы должны будете добраться до магазина спортоваров "Рекорд". Там Моника будет садится на вертолёт, вы должны будете защитить её, пока транспорт не пребудет. Всё понятно?

- Да, ясно как день.

- Хорошо, до связи.

- Итак, друзья, - обратился Томас к Вербнику и Кашевару. - у нас новая точка, до которой нужно дойти - "Рекорд", спортивный магазин.

- Я знаю, где это, бывал там пару раз, но мы отклоняемся от "Разбитых Облаков", меня это не устраивает. - воспротивился мастер.

- Мужик, ты не принимаешь плату, я могу заплатить тебе хоть сто, хоть двести тысяч. Деньги - не проблема.

- Деньги - ничто! - Вербник гневался, он расставил ноги, и засунул руки в карманы плаща. - Зачем мне инструмент, если я уже выковал статую?

- Тогда чего ты хочешь!? - Томас уже тоже начал злиться.

- Я уже сказал тебе всё, незадолго до того, как мы убили бюрера. Ты должен ослушаться приказа.

- Ну уж нет! - Томас направил автомат на Вербника. - Может, ты и опытный сталкер, но благодаря костюму я лекго перестреляю тебя, ты это прекрасно понимаешь. А теперь слушай сюда - я настаиваю!

- Хах, - усмехнулся Вербник, - что ж, Зона тебе судья. Мы сделаем этот проклятый крюк, но не жди тогда от своей судьбы ничего хорошего. Я точно доберусь до "Облаков", а вот твой маршрут теперь под вопросом.

- Мне плевать на это, потому что я в это не верю! - Развёл руками и поднял брови Том. - Как ты это до сех пор не понял!?

- Ты поверишь, тебе придётся... - произнёс Вербник, затем развернулся, и пошёл дальше. Томас убрал автомат обратно за спину, и пошёл вслед за мастером. Еле как врубавшийся в ситуацию Кашевар пошагал третьим.

Потасканные временем железные ворота были довольно широко приоткрыты, они вели в соседний цех - собственно в цех сборки мелких предметов (наподобие контактов печатных плат) для радиоаппаратуры. В этом цеху находились инженерские верстаки, на которых в советское время трудились люди с высшим образованием, выполняя ювелирную, зачастую паяльную работу, чтобы создать, например, такую простую но нужную в то время вещь - карманный микрокалькулятор "Электроника Б3-04".

Воротина сильно счесала белую керамическую плитку, оставив дуговой черный след. Ещё много лет назад какие-то сталкеры, что побывали здесь одними из первых, с трудом открыли воротину, отчаянно рискуя привлечь лишнее внимание мутантов или бандитов далеко раздающимся скрежетом. Воротина давно проржавела, так что её петли уже еле поддавались, а стык между ней и полом значительно сузился, создавая неслабое трение. Двигать воротину дальше никто не хотел, для этого нужно было приложить силу буксующего мопеда, а звук скрежета был бы ещё более раздающимся. Тратить драгоценные гранаты, чтобы попытаться разворотить советскую воротину, тоже никто не хотел. К тому же, щель и так была достаточно широкой, так что даже толстый Кашевар не испытал трудностей, протискиваясь в неё.

Троица оказалась в помещении, полном аномалий "Электра". Они были повсюду, почти на всей площади пола, кроме подиума высотой в метр в конце цеха, и собственно, на самих верстаках также было безопасно, если аномалия рядом пребывает в пассивном состоянии.

- Значит так, - начал обрисовывать тактику Вербник, - здесь обычный "паровозик" не поможет. Тут нужна скоростная гоночная машина.

- О чём это ты? - вновь задал этот вопрос Том, в то время как Кашевар прекрасно понимал проводника.

- Бежать сквозь аномалию надо. До сих пор удивляюсь, нахрена ты попёрся в Зону, даже не зная таких элементарных вещей? Нет, таких дураков хватает, и пути их заканчиваются быстро, но у тебя всё-таки другая судьба.

Липман заинтересовывал Вербника всё сильнее и сильнее. Том, не имея никаких навыков выживания в Зоне, вдруг был избран ею, и тут даже возникает вопрос - «А когда Зона избрала Тома? Когда он был ещё в Лондоне, или когда подходил к Рыжему Лесу?». Может, это случилось, когда Том встретился с Сулейманом, может, когда он пошёл в армию, может, в момент его рождения, или даже до рождения, а может, до рождения самой планеты, вселенной… Конечно, Зона появилась всего восемь лет назад, но до этого её сущность была ноосферой, и возможно, каким-то образом распоряжалась чужими жизнями.

- Ну, не скажи. Не каждый. - не согласился мясник. - Не зря ведь говорят, "дуракам везёт". Я вот знал одного, так он "Мамины бусы" нашёл, и сейчас живёт себе припеваючи.

- Везение быстро заканчивается. - подметил мастер. - Это важно понимать. Дураку улыбается фортуна, но потом всё, кишки на траве.

- Да уж, таких случаев, к сожалению, было куда больше... - Кашевар больше не стал спорить с проводником.

- Так блин, объясните, что за "гоночная машина"! - выпучил глаза Том.

- Аномалия "Электра" имеет свойство расходится в стороны, после того как ударит. - Всё же начал объяснять Вербник. - Она, типа как, перезаряжается. Если бросить гайку, гильзу, камешек в неё, ну, любой предмет, она тут же активируется. Реакция "Электры" на посторонний предмет намного более резкая чем у гравитиционки. Во время того, как аномалия разошлась, есть пара секунд, чтобы пробежать по образовавшемуся коридору. Не успел - получил рязряд. Сразу не умрёшь, но со второго-третьего раза запросто. Бьёт разряд очень больно, будто тысячи раскалённых иголок в кожу вонзаются. По-другому тут не пройти. При этом придётся запрыгивать на верстаки, там единственные безопасные зоны. Жирный, ты с этим справишься? - обратился Вербник к Кашевару.

- Справлюсь, бля! - со злостью ответил мясник. - Ты на мой вес не смотри! Чем природа наградила! Шустрым не будешь - моего не добьёшься!

- А чего же ты такого добился, интересно?

- То, что я могу сразу трёх кабанов уложить, и они даже ко мне на десятку метров не подойдут!

- Эвон как. Ну, будет случай - проверим.

- Проверим, проверим. Можешь об этом не волноваться.

- Волнуются салаги. Ну ладно, хорош галдеть. Нам бы щас не сдохнуть. Вы уж простите, месяца три назад здесь такого электро-шоу не было. Итак, - Вербник повернулся к Томасу и мяснику и посмотрел им в глаза по-очереди, - сейчас я бросаю гайку, бегу вперёд и запрыгиваю вон на тот верстак. Кухарь - ты следующий, потом ты, Робокоп.

- Валяй. - сказал Том.

У Вербника всё получилось идеально, будто он делает это в тясячный раз. Такая прыть необычайна для мужчины шестого десятка. С другой стороны, кто знает, может, Зона так состарила его за три года сталкерства, как солдата-фронтовика, который активно участвовал в безумных ожесточённых боях, и его волосы стали седыми. Может, Вербник скрывал свой настоящий, более молодой возраст, хотя его морщины на лице говорили что ему действительно больше пятидесяти.

- Ну, давай, повар, твоя очередь! Щас посмотрим, какой ты шустрый на словах! Готов!?

- Бросай уже свою гайку. - с долей обиды сказал Кашевар.

- Ну, бросаю... На счёт три. Аномалия срабатывает, ты бежишь в мою сторону, хватаешь мою руку, и я тебя быстро сюда закидываю. Ну ладно, точно готов?

- Да давай уже! - мясник, однако, вёл себя весьма храбро. Он встал в позу стартующего спортсмена, и ожидал сигнала.

- Ну, хорошо... Насчёт три... Раз... два... три! Давай, давай!

Мясник сорвался с места, отсмыгнув берцем небольшое облачко пыли, и мелких камешков. Бег был достаточно стремительным, и на удивление не запоздалым. Конечно, рывок и рядом не стоял с рывком мастера, но выполнен был достаточно неплохо.

Вербник ловко и крепко, по методу альпиниста, обхватил руку Кашевара и с внушительной силой дёрнул его вверх. Также при помощи собственного прыжка, не смотря на свой избыточный вес, мясник подлетел вверх довольно резво, и оказался на верстаке прежде, чем "Электра" обожгла бы его.

- Ха! Очень неплохо для зелёного, - похвалил толстяка Вербник. - а для толстого ещё лучше. Вот уже за последний час второй раз тебя хвалю.

- А то! - возгордился Кашевар. - По одёжке только встречают, ну или по внешности.

- Ладно, киборг, теперь ты. - обратился мастер к Томасу, но у того в голове возникла одна идея:

- Сколько аномалий до того подъёма? На подъёме, как посмотрю, аномалий нет.

- Ровно три штуки, а что?

- Можешь сделать так, чтобы все они сработали одновременно?

- Ну, вообще могу, только... зачем?

- Хочу пробежать все три разом, и запрыгнуть на подъём.

- Х-м-м... - почесал подбородок Вербник. - Ты уверен?

- Разве ты не видел, как я скакал около того карлика?

- Ну, хорошо. К тому же, ты всё-таки избранник Зоны.

Мастер достал из кармана небольшую горсть гаек, маленьких болтиков, и прочих крохотных преимущественно металлических предметов, и поделился этим "богатством" с Кашеваром:

- Вот, держи, поможешь мне. Будем закидывать эти три аномалии. Только надо попасть сразу по трём как можно быстрее, а то у Робокопа случится короткое замыкание.

- Аха-ха-ха-ха! - своим громким смехом мясник чуть не снёс потолок. Видимо, ему доставила большое удовольствие уже вторая похвала от сталкера-мастера, и теперь какая-то лёгкая обида на Вербника у него растворилась, пусть и возможно не до конца.

- Не волнуйся, не разочарую. - пообещал Кашевар.

- Волнуется море! Ладно, давай, на счёт три. Робокоп, ты готов?

- Давай уже, не люблю выжидать. - Томас немного волновался, пусть и был уверен в той скорости, которую даст ему костюм. Да и сам Том был далеко не медлителен, многие и долгие годы службы в армии до сих пор давали о себе знать и в телесном аспекте. Липман, так же как и Кашевар, встал в позу бегуна, собирающегося стартовать по звуку выстрела из револьвера.

- Как скажешь. Раз... два... три!

Не было понятно, что произошло быстрее - то ли внутри аномалий образовался коридор, то ли Том достиг конца цеха. Казалось, будто Томас двигается даже слишком быстро, настолько, что аномалии не успевают разойтись в стороны, и Липман рискует оказаться в зоне поражения. Тем не менее, Том не пострадал, а только в мгновении ока уже стоял на подъёме, уперев руки в бока. Фанаты комиксов однозначно бы ассоциировали бы его с таким супергероем, как Флэш.

- Нихрена себе ты даёшь! - восторгся Кашевар.

- Да уж... быстро ты. - согласился Вербник.

- Ну, не без помощи костюма это, конечно. - соскромничал Томас.

- А нам с тобой ещё попотеть придётся! - мастер с хлопком положил руку на плечо мясника.

- Ничего, прорвёмся. - воодушевлённый Кашевар был совершенно уверен в себе.

На удивление самого мастера, он хорошо сработался со своим ведомым. Они успешно достигли подъёма, на котором их ждал Том. Кашевар поднял руку, подав Вербнику сигнал, что хочет дать пять, но тот посмотрел на свободовца, как на идиота, и прошёл мимо. Мясник приподнял брови и развёл руками, смотря на Томаса, а Томас, в свою очередь, сам приподнял раскрытую ладонь, приулыбнувшись. Кашевар с довольным смехом хлёстко вмазал по бронированной ладони Тома, мяснику было немного больно, но он не подал виду.

Зайдя в следующее помещение, троица оказалась в раздевалке, к которой прилегал коридор к запасному выходу. Стекло на деревянном настенном ящичке было разбито, кто-то уже давным-давно взял с собой огнетушитель, который ещё задолго до этого был просрочен. В отличие от отсутствующего на аварийном стенде пожарного топора, было решительно непонятно, кому в Зоне Отчуждения мог потребоваться такой тяжёлый, и невостребованный предмет, как огнетушитель, было затруднительно даже предположить для чего же он мог использоваться.

Но сталкеры есть сталкеры, будут собирать всё что угодно, как говорится, из говна и палок. Также не было понятно, для чего понадобился пожарный конус для песка. Неужели, чтобы запаять его узкую сторону, и варить в нём охотничью похлёбку?

Сталкеры вышли из здания, и оказались среди гаражей. Здесь в своё время слесарный персонал обслуживал транспорт, в основном - грузовой. Всего гаражей было пять: по два по бокам, и один стоящий особняком спереди, он было сдвоенным и существенно больше других. Рядом с главным гаражом находилась стандартная советская пожарная машина, которая уже успела выцвести и стать розового-оранжевой за долгие годы, а также машина со спасательной лестницей, тоже выцветшая, которую использовали для тушения огня на высоте, и эвакуации охваченного огнём персонала с верхних этажей заводских зданий.

На Томаса всё больше накатывала атмосфера советского постапокалипсиса. Если для Вербника и Кашевара это было чем-то уже привычным, и в большой степени родным, то для Тома это было чем-то совершенно новым. Когда-то он посещал СНГ, а именно Москву, и то - только её центр, а здешнее место было совершенно другим. Играло роль не только то, что он находился в давно умершем месте, но и сама обстановка резко отличающейся от лондонской культуры. Расписные фасады и веранды, пятиугольные выступы с кованой оправой уже успели раствориться в голове, после того как взгромоздившиеся параллелепипеды "Юпитера" заперли внутри себя новоиспечённого миссионера.

Позавчера, копаясь в интернете, Том видел в основном панорамы Чернобыля и Припяти. Как ни странно, они напомнили Тому фантастический фильм, всё из-за построенных в шестидесятых годах зданий, которые основывались на покорении космоса. Тогда между Советским Союзом и Соединенными Штатами шла космическая гонка, и поэтому здания особой значимости - кинотеатры, музеи, планетарии и так далее, походили своим видом на архитектуру из саги "Звёздные Войны".

Но Припять ещё предстояло посетить, Том был в предвкушении. Одновременно в предвкушении смертельной опасности, и непревзойденной ауры, которую источал этот похороненный радиацией, и возможно, навсегда застывший во времени город, но одновременно в предвкушении некой экскурсии по закрытому от остального мира месту, закрытой военным периметром территорией.

Сверху гаража висел вдохновляющий к работе советский плакат.

Куда же без него. Он был изрядно обшарпан, его верхний правый угол был оборван и свисал, и само изображение было обелено постоянно бьющими прямыми солнечными лучами, но сам посыл был полностью понятным: улыбающийся слесарь, протирающий тряпкой откреплённую от автомобиля решётку радиатора на фоне грузовика "ГАЗ-51", а снизу надпись громоздким шрифтом красных букв - "машине - хороший уход". Это должно было призывать работников получать удовольствие от труда, который приближает построение коммунизма.

Но теперь лишь ветер носит сухие листья между этими гаражами, а тёмно-серое небо не сулит этому месту никакого просвета.

Даже самого Советского Союза не существует уже двадцать три года, однако на этом месте существует его призрак, который вонзился в потрескавшийся асфальт на многие и многие столетия, пока полностью не обрастут деревьями и кустами, не смешаются с грунтом, не покроются землёй и травой, а проще сказать — не будут похоронены самой природой. Вероятно, конечно, за это время люди придумают, как избавиться от Зоны Отчуждения.

Но нужно ли это?

«Свобода» считает, что нет. «Долг» считает, что да. Мир разделился на два лагеря, и пока совершенно непонятно, кто прав. Объективного, однозначного ответа просто не существует, и не понятно, будет ли вообще когда-нибудь существовать.

По расчётам учёных, радиация не уйдёт из ЧЗО целых двадцать тысяч лет.

Двадцать тысяч.

Что может произойти за это время? Будет ли существовать Украина? Россия, Великобритания? Может, вновь восстановится и распадётся Советский Союз, и так раз пятнадцать. По логике, конечно, рано или поздно придумают как избавиться от Зоны, как очистить её от радиации, и вновь сделать это место пригодным для жизни. Радиация, понятное дело, должна быть выведена из трупа этой земли, но стоит ли избавляться от аномалий, которые порождают артефакты, наделяющие человека непревзойдёнными свойствами? Человечество стоит на пороге величайших открытий, а Зона растягивается на всего лишь каких-то тридцать километров, и едва ли угрожает планете. Да, она крайне смертоносна, но лишь для тех, кто вздумал её посетить. Может быть, это дураки, а может люди, у которых не осталось никаких надежд. А может всё сразу.

В любом случае, полное выведение радиации из Зоны Отчуждения - это что-то на грани фантастики, какая-то невероятная технология, о которой человечество ещё понятия не имеет. Может, через сто, двести, или пятьсот лет учёные придумают как это можно осуществить, но пока Зона есть и будет.

Так как Зона зародилась совсем недавно, никто толком не может понять что она такое. Но что будет, когда раскроют природу Зоны? Неужели, настал прямой путь становления человека на новую ступень? Прикосновение к сверхразуму, а возможно, и к самому Богу...

Мёртвый образ Советского Союза будет находится здесь, когда человечество построит колонии на Марсе, разработают лекарство от рака, а по городу будут ходить киборги.

Но конечно, появление Зоны Отчуждения на Земле очень резко изменило представления о будущем. Ноосфера, информационная оболочка планеты. Что за знания она может таить? И что эти знания дадут человечеству?

Вербник почувствовал еле уловимый звук мелких капель, которые начали ударяться о его водоотталкивающий плащ. Облака сгустились, начался небольшой дождь, он не должен быть проливным, и не затруднит дальнейшее передвижение. Осыпанный жёлто-коричневыми листьями асфальт начал отражать блики света, после того как дождь его намочил.

- Осадков много не будет, вплоть до вечера, а там, возможно и ливанет. Хотя не факт. - спрогнозировал погоду мастер. - Вечером уже мы уже должны быть в Припяти, даже в её центре.

Впереди находилась архианомалия "Битум". Она представляла из себя разорвавшуюся изнутри землю, огромные расщелины на десяток метров пробивали породу, образуя под собой пещерный комплекс, в котором обычно обитали снорки.

Совсем недалеко от "Битума" уже был край Припяти, и магазин "Рекорд". Путь Моники к нему был немного длиннее, и скорее всего, Томасу и его спутникам придётся немного подождать разведчицу. Но существовала вероятность, что их пути пересекутся раньше, так как траектории путей были, по большей части, перпендикулярны. Однако то, что Томас из будущего выбрал для переброски Моники и "Жёлтого" именно стадион, было странно. Выбор был неудачным, но может, это был для чего-то нужно? Или Томас не имеет возможности выбирать конкретное место для телепортации?

- За сколько секунд разбираешь Калашников? - Иван явно не ожидал такого нападающего вопроса.

- Э-э-э... Ну-у-у... - наёмник приложил руку к затылку, желая почесать его, но шлем помешал. - Секунд за двадцать.

- Двадцать? Да за это время можно Ла-Манш переплыть! У меня рекорд был - тринадцать. - похвасталась Моника.

- Ну, поздравляю. И на что ты намекаешь?

- Знаешь, на что.

- Автомат Калашникова - слишком жёсткое оружие для девушки.

- Я не - девушка! Я передовая разведчица королевской армии! Дай мне пушку. И патроны.

- Я думал, что вооружение разведчика - это снайперка, и... и пистолет. - со вздохом, нехотя, Иван всё же вручил Монике автомат вместе с патронами, а в ответ получил пистолет Макарова.

- Тут идти совсем недалеко, как я понимаю. Как нас будет забирать вертолёт - сразу отдам. - пообещала Моника.

- Тогда он уже мне будет не нужен.

- Что ж, я на это надеюсь. На самом деле, мне придётся соврать пилоту, что ты мой напарник.

После этого доверие наёмника к сталкерше немного поубавилось:

- И когда ты хотела мне об этом сказать!?

- Вот, сейчас. А ты думал, что всё так просто? Поросился, значит, взял, и полетел. Ты же не вчера родился.

- Не вчера, но... Ладно. - махнул рукой Иван. - У меня всё равно выбора нет.

- Ну что, есть ещё вопросы? Или уже наконец пойдём? У нас не так много времени.

- Дамы вперёд. - Наёмник показал путь Монике руками, ведь их основное оружие было у неё.

- Я не дама, запомни.

- Как скажешь. Я прикрою тебя.

Воздух начал набирать электрическую энергию, чтобы создать молниевую вспышку. Это происходит в Зоне постоянно, и за день можно несколько раз увидеть эту аномалию, что существует всего несколько секунд, но что Иван, что Моника вздрогнули и направили свои оружия на образующуюся электро-сферу, только потом поняв, что это такое.

Но на этот раз аномалия выглядела несколько иначе, что она сама, что созданная ей вспышка были намного ярче, а исходящий свет даже был зеленоватым, в вперемешку с голубым.

- Похоже, окружение чувствует что-то... Чувствует конструкцию, и её влияние. - сразу поняла Моника.

- Вспышка не такая, как обычно. - подтвердил Иван.

- И я об этом... Ладно, давай найдём выход из этого стадиона.

Выход был на виду, буквально в помещении, в которое можно было пройти под сидениями, но была проблема - обвалившийся потолок. Бетонные плиты, скреплённые между собой арматурой, когда-то давно сорвались вниз, и перекрыли собой весь проход. Пласт из плит перекрывал путь словно ширма, словно вуаль, закрывающая лицо, и выглядел как висящий на мышиной ловушке платок.

- Сейчас бы С-4... - вздохнула Моника.

- А внимание лишнее привлечь не боишься?

- Если честно, боюсь. Я лазутчица, и это не входит в мою компетенцию. Громко действовать - не по мне. Давай найдём другой выход.

- Хорошая мысль. Думаю, стоит подняться на второй этаж.

Напротив гардероба была лестница, но выглядела она не многообещающе. Бетонные ступеньки были поколоты настолько, что казалось, они вот-вот рухнут, а советская кладка из толстых стеклянных кубиков местами была потрескавшаяся, и на этой прочнейшей мозаике местами кубики отсутствовали вовсе. Всему виной, опять-таки, служили постоянные выбросы, именно они являлись причиной такого урона столь прочным конструкциям.

- По этой лестнице лучше не ступать. - предупредил Иван.

- Да, я уже это поняла. - согласилась Моника.

- Если я тебя подкину, то ты сможешь зацепиться за край? - предложил наёмник.

- Ха! Ты же будешь полностью в ответе за мой позвоночник.

- Положись на меня. Я участвовал в нескольких штурмовых операциях, мы там и не такое творили. Тебе главное, хорошо подпрыгнуть, и сдаётся мне, у тебя должно неплохо получится.

- Ну хорошо, атлет, давай попробуем. - игриво, и с лёгкой улыбкой согласилась Моника, вешая утяжеляющий автомат за спину "Жёлтого". В подсознании, она хотела проверить насколько силён Иван, и после этого узнать, насколько надёжно прятаться за его спиной, и наконец почувствовать себя хрупкой девушкой, приятно осознавая что тебя защитит коренастый мужчина. По этому чувству, не смотря на весь свой выпендрёж, она изрядно соскучилась.

Наёмник сел на одно колено, а на другое положил раскрытые ладони:

- Ну, давай.

- До сих пор не пойму, почему я тебе так доверяю. - сказала Моника, но всё равно наступила на ладони Ивана, чтобы совершить прыжок на второй этаж.

- Постарайся, лететь далеко. - напомнил Иван.

- Ну так возможно, теперь я свободная птица. Дерзай!

- Насчёт три?

- Ну, давай так.

Импульса созданного мускулатурой "Жёлтого" оказалось достаточно, чтобы Моника смогла в прыжке зацепиться за край пола. Она постаралась положить на пол ногу по колено, и у неё это почти получилось, но только пришлось немного соскользнуть. К счастью, вес разведчицы не превышал пятидесяти килограмм, и её рука не испытывала колоссальной нагрузки, а тело Моники было достаточно гибким, чтобы второй рукой дотянутся до края, и наконец забраться на второй этаж.

- Ты молодец! - искренне обрадовался Иван.

- Ты тоже. - сказала разведчица, глядя на наёмника сверху из-за плеча. - Хороший бросок.

- Если бы ты начала падать, я бы обязательно поймал тебя.

- Не сомневаюсь, малыш. - последнее слово Моника сказала чуть нежнее, и тише. Иван снова слегка покраснел: "Малыш? Ничего себе. С чего бы так сразу?"

Наёмник не знал что ответить на такое ласковое обращение, но Моника уже пошла исследовать второй этаж в поиске возможного выхода.

- Аккуратней там! - только смог прокричать Иван ей вслед.

- Ага. - уверенно ответила разведчица.

"Конечно, приятно, но может, она меня использует? Заигрывает со мной, чтобы я шёл у неё на поводу? Но с другой стороны, она понимает, что у меня нет выбора. Значит это не притворство! Однако, если посмотреть на её пылкий характер... Девушки такого плана и настроя нередко могут заигрывать с парнями, но не испытывать к ним каких-либо чувств. Какова же её цель? Только лишь ответ на вопрос о смысле жизни легче чем разгадка женского мозга. Хотя кто-то сказал, что на самом деле женщины очень просты, просто мужики - законченные дураки..."

Второй этаж был посвящён раздевалкам, душевым, хранилищам спортивного арсенала, и мини-музею спорта, что в былые времена был обязательным местом экскурсии для школьников. Сейчас музей был разграблен, так как там находились вещи, принадлежавшие легендарным советским спортсменам, и так как они вывезены из Зоны Отчуждения, их цена была поднята в несколько десятков раз. Похожая история на продажу устричных вилок, или потерянных кепок матросов с борта Титаника.

Иван очень не хотел оставлять Монику одну, и решил получше осмотреть первый этаж в попытке найти альтернативный путь наверх. Проход в соседнее крыло здания был завален кусками бетона и досками, но за всем этим строительным мусором виднелся выход наружу. По ту сторону здания, в стене была дыра, сквозь которую был виден забор, асфальт, и лавки, а также плиточная кладка у парадного входа в стадион.

- Моника! - негромко крикнул Иван, так как сквозь обвалившийся потолок разведчица в любом случае должна была его услышать.

- Да, я тебя слышу. - послышалось сверху.

- Тут выход, посмотри вниз, дыра в стене.

- Да, вижу. Я легко здесь могу спустится, но не могу же я тебя тут оставить. Стоит поискать что-то тяжёлое, и попытаться разломать завал.

- Тяжёлое? Думаешь, где-то здесь завалялась кувалда?

- Не знаю. Что-нибудь тяжёлое, без разницы что, лишь бы удобно было держать. Наверное, гантеля. Точно! Ты давай тоже ищи, там у себя. Это же стадион, тут должны быть гантели.

- Хорошо, поищу.

- Было бы замечательно, если бы именно ты разломал препятствие, ведь твои удары явно по-мощнее моих.

- Скорее всего. Ну ладно, я пошёл искать что-нибудь.

- Удачи.

- Да... тебе тоже. И да, смотри в оба. У тебя же всего лишь пистолет. Блин, надо было кинуть тебе "Калаш".

- Нет, ты у нас на стрёме, поэтому сейчас автомат у тебя. Всё правильно.

- Наверно. Ладно, всё, я пошёл.

Моника достала пистолет на изготовку, и на всякий случай сняла с предохранителя, затем перепрыгнула через дыру в полу, и пошагала дальше по коридору. Вскоре она увидела большие, в советском стиле, красные буквы на стене над дверью: "Спортивный инвентарь".

- Отлично. - улыбнулась разведчица.

Дверь была исцарапана чьими-то громадными когтями. Это насторожило Монику, и её небольшая радость очернилась лёгким испугом. Кто знает, кто и когда оставил эти царапины, этого нечта здесь уже давным давно, скорее всего, нет. Но пистолет разведчица держала уже в вытянутой руке, она подошла к двери, и обнаружила, что она слегка приоткрыта, это было немудрено, ведь до неё здесь побывало множество сталкеров.

Моника выдохнула, открывать дверь было действительно страшно, но очень нужно. Она слегка толкнула дверь пальцами, и она медленно начала открываться.

Около стены хранилища спортивных снарядов девушка увидела... человекоподобное существо. Оно стояло к Монике спиной с опущенной головой, Моника быстро поняла что это спящий кровосос, и чуть не закричала, но её сердце ушло в пятки, а голосовые связки свело.

Но оказалось, что кровосос только лишь притворяется спящим. Его давно разбудили разговоры Моники и Ивана, и он ожидал подходящего момента, чтобы кто-нибудь из них подошёл ближе.

И дождался.

Ужасная морда свирепого мутанта повернулась в сторону Моники. Разведчица завизжала во всю глотку, и стала вести шквальный огонь, стараясь задеть голову демона Зоны.

Но всё было без толку. Может, кровососу и было больно, но пистолет Макарова едва ли может его напугать. Мутант ринулся вперёд, Моника рефлекторно повернулась и побежала прочь, но кровосос своими громадными когтями успел её задеть, плоть на левой части поясницы была разорвана вместе с кевралом бронежилета, от чего разведчица взвизгнула вновь.

Иван, сразу как услышал истошный крик Моники, со всех ног помчался в сторону завала, затем бросил гранату в пол, чтобы она отрикошетила и оказалась точно у завала. Наёмник на пару секунд сел на корточки и прикрыл голову руками. Граната неплохо справилась со строительным мусором, и открыла какой-никакой проход, в который можно было пролезть на локтях.

- Моника!! В дыру!! Давай!! - наёмник кричал настолько сильно, что в его голосе слышалась хрипота.

Разведчица избивала кровососа ногами с молниеносной скоростью. Так, что мутант едва ли мог разодрать её голени. Она надеялась, что таким образом мутант рано или поздно отстанет, и находилась в панике, следуя лишь защитным рефлексам. Но вскоре кровосос вошёл в невидимость, и Монике, ничего не оставалось, кроме как не послушать Ивана. Она одним рывком достигла завала, и словно пловец нырнула в дыру "рыбкой", но монстр был ничуть не медлительнее, и успел вцепится в ноги Моники.

- А! Чёрт! Больно! - крикнула она, хватаясь за руки "Жёлтого".

- Гадина! - злобно, сквозь зубы, крикнул Иван, затем быстро стянул автомат со спины, и дал прямо в лоб кровососа короткую, но кучную очередь. Получив разительный урон, мутант отцепился от ног Моники, и снова ушёл в невидимость.

Кровь из икр разведчицы лилась фонтаном, когти довольно глубоко впились в её плоть, и пропороли несколько сантиметров.

- Где же твой щит, брехло!? - громко, со слезами на глазах, спросила Моника по-английски.

- Что!? Я не понимаю!

- Я... я не тебе. - разведчица имела в виду Василиска, который обещал, что её путь будет безопасным. На этот раз она сказала слова более тихо, не переставая плакать. Слёзы лились сами по себе, из-за шока.

- Моника, он убежал. Всё хорошо. Если вернётся - мы его завалим. - "Жёлтый" старался успокоить разведчицу, сидя на корточках, положив её спиной к стене.

- Наверное, я не смогу стоять. Раны слишком глубоки, я не чувствую ног...

- Я понесу тебя! Всё будет хорошо, мы справимся. - Иван положил Монике руку на плечо. - Сейчас я тебя перевяжу.

- Я плохо слышу тебя, ты меня оглушил. - Моника имела в виду выстрелы из автомата, которые были произведены прямо над её ушами.

- Я говорю, всё будет хорошо у нас! Помню, случаи и похуже были!

- Да, у меня тоже...

Наёмник полез в рюкзак за аптечкой, но вдруг заметил, что раны Моники, что на ногах, что на бедре, засияли голубым. Снова это голубое свечение, которое, кажется, скоро будет всюду.

- Взгляни! - Иван указал пальцем на светящиеся раны.

- Ну да, вполне ожидаемо... - Сказала Моника хрипловатым голосом. - Это и есть тот самый щит.

- Щит? О чём ты вообще?

- Глава фанатиков пообещал мне, что Зона, дескать, будет хранить меня. Я думала, что речь идёт про бессмертие, но как мы видим, тут есть ещё и заживление.

После того, как наёмник и сталкерша увидели магическое автоисцеление, их страх ненадолго пропал. Боялись они лишь возможной боли, но они были готовы к ней, будто пациент в дешёвой клинике дантиста, который собирается терпеть как ему будут драть больной зуб.

- Никак не могу привыкнуть к этому. - сказал Иван. - Бессмертие... Зона для меня всегда была смертельно опасной, а тут так резко вся эта опасность отключилась. Странное ощущение, очень странное. Всё равно до сих пор есть опаска, с непривычки, всё равно продолжаешь смотреть в оба.

- Это не зря. Когда кровосос дерёт твои ноги, понимаешь, что лучше бы отключилась и боль, но боль ещё с нами, при чём зверская.

- Да, пожалуй ты права. Но твои раны, посмотри, - разорванная плоть Моники была заживлена "Разбитыми Облаками" не оставив даже шрамов. - они исчезли. Правда, твоё комбинезон теперь подпорчен.

- Если бы не октябрьский холод, я бы шла до "Рекорда" в одной майке и шортах. Как Лара, сука, Крофт.

- Я бы посмотрел на это. - с улыбкой сказал Иван.

- В каком плане? - Моника задала неловкий вопрос.

- Ну... - почесал затылок. - Это просто несколько необычно.

Разведчица резко встала, и посмотрела в лицо наёмнику:

- Скажи честно, ты пялился на мою задницу, когда я забиралась на второй этаж?

- Что!? Ты это серьёзно?? - Иван был ошарашен, он снова покраснел. Расставив руки, он спросил:

- Да когда я бы успел-то!? Ты очень быстро забралась!

- А вам, парням, и этого достаточно.

- Слушай, кровосос ещё жив, мы должны делать отсюда ноги. Но... Вероятно, теперь нам предстоит поискать другой выход, чтобы миновать встречу с ним. Не знаю, есть ли у него прямой путь сюда, но если он долго здесь не появляется, значит, возможно, и нет.

Наёмник был прав. Дыра в стене была пока что единственным найденным выходом наружу, но там, за завалом, господствовал страшный мутант. Поискать другой выход было куда более осмысленней, чем пробиваться сквозь территорию чудовища.

Моника и Иван синхронно посмотрели на противоположное крыло здания - весь его коридор первого этажа быль сплошь в аномалиях "Холодец".

- Чёрт, какая-то грёбанная ловушка. - отчаялся "Жёлтый".

- Но выход же есть всегда. - подбодрила наёмника Моника.

- Да. Значит, мы его найдём.

Иван призадумался, он смотрел в пол несколько секунд, затем посмотрел в лицо Монике, и сделал непрозрачный намёк:

- Ты знаешь, я тут видел газовый баллон...

Взрыв был впечатляющим. Он разнёс не только висящий пласт из бетонных плит, но и пол вплоть до грунта. Слышно его было даже за пределами Припяти.

Но зачем надо было так привлекать столько лишнего внимания? Что поспособствовало такому желанию?

Что Иван, что Моника впали в небольшое безумие, и вызвано оно было событиями которые произошли немногим раньше. Что же будет потом? Безумие стоит побаиваться, но взрыв даже такой мощности никак не повлиял на пару.

Они лежали на траве арены стадиона, Иван заботливо укрыл Монику рукой, и после взрыва спросил:

- Ты как? Всё нормально?

- Ну, мне доводилось не только слышать, но и наблюдать взрывы и по-больше. - Иван почему-то не поверил в эти слова разведчицы.

Наконец, выйдя из треклятого "Авангарда", пара спокойно выдохнула, увидев на асфальте запёкшийся труп того самого кровососа.

- Получил по заслугам, гад! - обрадовался Иван.

- Мерзкая тварь... - со злостью добавила Моника.

Разведчица вновь, даже ничего не говоря, стянула автомат со спины Ивана. Тот вздохнул, но погладил по дулу свой блестящий Кольт.

Наёмник был уверен, что искорка что существует между ним и его напарницей, поможет преодолеть любые препятствия, особенно когда они уже подрывают газовые баллоны.

Что же будет дальше? Возможно, поцелуй в губы... Только его можно будет сравнить с настолько мощным взрывом.

Единственным утешением было осознание того, что уже вечерело, и палящая жара постепенно сходила на нет.

Сулейман же, в свою очередь, практически не испытывал никаких трудностей. Это можно было спихнуть на то, что он, наверняка, всю жизнь прожил в этих раскалённых камнях, и уже порядком привык, но его возраст... Старик вызывал всё больше вопросов.

- Чёрт... по-скорей бы уже вечер. - жаловался Томас, тем не менее, прекрасно понимая, что и вечером в Афганистане весной жарко. Хотя, всё же нет обжигающего кожу солнца...

Сулейман поставил посох на высокий каменный выступ, и подлетел на нём, будто воздушный манекен, только издав небольшое старческое "хе", затем, стоя на два метра выше тома, сказал ему:

- Что, солдатик, устал?

- Да нет, просто спёкся. - Томас ответил честно. Он был хорошо подготовлен и натренирован, но жара сводила его с ума.

- Тепловой удар тебе обеспечен, если не... - заинтриговал Сулейман.

- Если что?

- Если мы не зайдём в пещеру, которая скоро будет. Давай, хватайся за посох! - старик протянул палку Липману, тот с большой мотивацией цепко схватился за неё, и вскоре был поднят в воздух, как плюшевый мишка, и опрокинут на камень.

- Полегче! - крикнул ударившийся плечом Том.

- Ну, извини, я должен был сделать это быстро. Решил полежать? Поднимайся! Мы почти пришли к месту привала.

Томасу очень не хотелось бы вставать, если бы не осознание того, что до спасительной пещеры осталось недалеко.

- Усталость необходима, только она позволяет перестроить тело и разум, когда на человека нападет уныние. - пояснил Сулейман.

- Только в этих местах усталость может убить. - напомнил Том.

- Ты не умрёшь, если рядом буду я.

- Что ж, думаю, я смогу тебе довериться.

Понадобилось ещё десять минут, чтобы добраться до пещеры. Вход в неё был загромождён валунами, и издалека едва ли можно было понять, что внутрь скалы можно войти. Вход в пещеру был обрамлён неровной каменной аркой, светло-песчаного цвета, с такими же неровными кучными основаниями.

Когда Том вслед за Сулейманом вошёл в пещеру, он почувствовал что стало немного легче дышать, голова стала более свежей, и тревожные мысли постепенно улетучивались. Стены пещеры почему-то светились сине-зелёным цветом, будто этому содействовало природное или даже искусственное освещение. Томас подумал, что это, наверняка, какая-нибудь химическая реакция мёртвый бактерий, но всё равно спросил у старца:

- А откуда здесь этот свет?

- Оттуда же, откуда и льются штрихи на холст художника. - ответил загадкой Сулейман.

- А конкретнее? - естественно не понял Том.

- Из нечта, что формирует сердце и мозг. Из души... Этот свет дарует нам вечная мудрость, пронизывающая своей нитью тысячялетия. Для обычного человека это чудо, но для нас всего лишь дар, но дар необходимый.

- Понятно. Значит, очередная магия. - наконец сделал вывод Том.

- Значит, очередная магия. - подтвердил старик.

В пещере был вполне себе прямой коридор, в конце которого была широкая расщелина, будто бы выдолбленная специально. Войдя в расщелину, Томас и Сулейман оказались около стремительного водопада, которого по логике совсем не должно здесь быть, так как до ближайшего водоёма были целые километры.

- Это... это... - не мог найти слов Том, он просто подбежал к падающей воде, и стал жадно зачерпывать её, набрасывая на себя, и при этом глотая. Он был очень счастлив.

Параллельно водопаду располагался выступ, который служил дорогой в следующий пещерный сектор, а сверху было большое ущелье, с которого, собственно, и стекал водопад. А в этой части пещерного комплекса местами даже росла трава, что выглядело почти также удивительно, как и свет из пустого места.

Высота водопада была метров пятнадцать, а под ним - заполненная вспенившейся водой овальная дыра, в которой даже были видны длинные водоросли. Вода заполняла более низкий комплекс пещер, который возможно своими ответвлениями мог вывести к нечту наподобие оазиса, но чтобы это проверить нужно было иметь как минимум костюм аквалангиста, воздушный баллон, и смелость совершить опасный прыжок.

До этого потные и красные как помидор голова и торс Тома, теперь же стали мокрые, а его рубашка и майка насквозь пропитанные потом, теперь же пропитались прохладной водой.

Радость была куда более перманентней логики, так что Том только сейчас задал этот вопрос:

- Постой, а откуда здесь мог появится водопад? Неужели там наверху озеро? Но как?

Сулейман, разводя руками, с лёгкой улыбкой на лице начал разводить руками и повторять сказанные ранее слова:

- Художник, сердце, мозг, душа...

- Да уж, мне пора перестать удивляться.

В конце выступа, около водопада, был поворот в следующий пещерный коридор, который был хорошо освещён солнечным светом, бьющим сверху. В конце коридора была... дверь. Да, старинная дверь из деревянных досок в проёме в форме дуги, ручкой которой служило железное кольцо, которое нужно было дёрнуть, чтобы дверь открылась.

Войдя в следующую пещеру, Том удивился ещё сильнее. Это часть пещеры была довольно-таки большой, и круглой, как здание небольшого амфитеатра. В её центре стоял каменный, судя по всему кем-то высеченный, купол, в котором находилась следующая дверь, а в потолке пещеры была идеально ровная дыра для солнечного освещения.

Эта часть пещеры напоминала воронку, а точнее даже две воронки, наложенные друг на друга своими основаниями. Таким образом, получался широкий ромб - совершенно неестественная для пещеры форма.

- Я конечно понимаю, что ты, скорее всего, снова скажешь про художника и сердце, но рискну спросить - это что, остатки какой-то древней цивилизации? - Томас наконец-то выбрал момент, чтобы задать этот вопрос.

- "Остатки"? - усмехнувшись переспросил Сулейман. - Как видишь, это существует и поныне, и служит нам, как и тогда, и в том же виде, что и тысячелетия назад. Это место вечно.

- Ну и зачем мы сюда пришли?

- Ты же сам хотел отдохнуть от камней и солнца. Я вовсе не устал, а тебе нужна подпитка. - старик сильно заинтриговал Тома последним словом, но тот всё равно ответил на свой манер:

- Да, я бы не отказался от душа, бифштекса, и мягкой постели.

- Слишком много. Времени. Желаний. Следуй за мной.

Том со стариком спустились вниз, к каменному куполу, и подошли к двери. Сулейман положил руку на дверную ручку, повернулся, и сказал Тому:

- Порой, всё что ты желаешь миру, умещается в несколько слов, но иногда поступков гораздо больше. Я желаю миру, чтобы ему желали меньше. Не хочу желать тебе быть сильным, так как это повлечёт за собой тяжесть.

- Пожелай мне удачи, чтобы я поскорее выбрался из этой жопы мира.

- Удача - явление скоротечное, — продолжал старец, не обращая внимания на слова Тома, - далее - ты останешься ни с чем, и возможно, прыгнешь в пропасть, уповая на везение.

- К чему это всё? - не совсем понимал старика Липман, но тот просто открыл дверь, и сказал "идём".

Внутри куполе была кромешная тьма, и свет идущий из дверного проёма был единственным источником освещения. Том стянул с плеча автомат, чтобы включим на нём фонарик, но Сулейман со словами "прибереги это", щёлкнул пальцами, и помещение полностью осветилось.

Храм представлял из себя круглое двухуровневое помещение, облачённое в мрамор. В его центре была окружающая алтарь группа из колон, а к самому алтарю подступали две широкие ступени. Помещение опять-таки было в форме ромба, но на самом его верху была длинная ротонда, стены которой испускали яркий белый свет, и были обрамлены в кованые узоры.

Томас обнаружил себя внутри какого-то храма, и он был намного больше, чем сам купол, в котором находился.

- Что за?.. Но купол... - не успел договорить Том, как старик сразу понял, почему он так удивился:

- Поступки важнее слов. Сущность важнее фикции.

Нижний уровень храма представлял из себя окружность вокруг алтаря, а верхний в свою очередь служил кругом, по периметру которого располагались четыре престола. Центральный алтарь же, на котором также лежала огромная раскрытая книга, играл роль главного престола.

По всему храму же были расставлены бледного цвета свечи, пламя на которым было не жёлтым, а совсем белым.

Религиозную принадлежность храма определить было невозможно, его атрибуция не намекала ни на одну религию мира, и была скорее собирательной.

- Если хочешь набраться сил, ты должен подойти к той книге, и прочитать слова на странице, которую я тебе назову. - сообщил Сулейман.

- Мне поможет обычная молитва? - не поверил Том.

- Ну конечно. - не задумываясь ответил старик.

- Слушай, если мы находимся в таком довольно-таки приличном храме, значит рядом должен быть достаточно крупный город. Давай просто остановимся там.

- Для храма не обязательны никакие условия нахождения. Будь он в городе, посреди пустыни, наверху снежной горы, на дне океана, или в пещере...

- Я не верю в твои эти фокусы! - начал кричать Том. - Думаешь, я не догадался, что ты мог разговаривать со мной через рацию, управляя ей на расстоянии!? Тогда, когда твой голос якобы был в моей голове! А сейчас что!? Ты дашь мне какого-нибудь наркотического чая с дозой адреналина, чтобы я поверил тебе что мне помогло прочтение каких-то строк в этой книге!? Вычислять шарлатанов - это то, чему чуть ли не в первую очередь учат в армии.

- Но ты ещё не вычислил. - заметил Сулейман.

- Так я сделаю это прямо сейчас!

- В храме нельзя так ругаться.

- А мне плевать!

- Как же ты собираешься меня разоблачить?

- Думаю, достаточно будет просто прочитать то, что ты мне скажешь. И на этом всё, я не буду употреблять никаких средств, или ещё что-то. Я просто прочту надписи в книге, и всё, и тогда, когда ничего не случится, я пошлю тебя нахрен, и если ты выкинешь ещё какую-нибудь неведомую ересь, ей Богу, я сброшу тебя со скалы!

- Хорошо, Том, приступай к чтению. - спокойно сказал Сулейман.

Том ещё несколько секунд смотрел на старика разъярёнными глазами, затем, наконец, повернулся и пошагал к алтарю по лестнице вниз.

На книге не было написано слова "Библия", на ней вообще ничего не было написано, однако Том думал, что это именно что Новый Завет, и так подумал бы любой.

Но к Библии эта книга не имела никакого отношения, так же как и к Корану. Это был крайне загадочный фолиант, которым наверняка бы заинтересовались конспирологи, историки, или даже археологи.

- Открой пожалуйста страницу сорок два. - сказал Сулейман.

- Как скажешь.

Книга была открыта на странице четыреста четыре, что было примерно серединой книги.

Желтоватая, старинная бумага была толще обычной примерно в два раза, и слабо пахла древесной смолой. Том положил указательный и безымянный пальцы на угол листа, и почувствовал насколько бумага шершавая, но в то же время мягкая, словно резина, и тогда понял, что этот материал на самом деле является пергаментом, из-за чего и так толстая восемьсотстраничная книга выглядела невразумительно толстой.

Том начал перелистывать несколько десятков страниц разом, в его руке оказалась толща пергамента, которая с трудом помещалась в расстояние между большим и указательным пальцами. Перелистнуть три с лишним сотни страниц этого гиганта было не совсем простым действием. Если, например, стоять здесь часок другой, и и какой-нибудь священник будет командовать тебе, какую страницу нужно сейчас открыть, то эта работа порядком изнурит человека.

Наконец, нужная страница была открыта. Сорок два. На ней был текст, в то время как на параллельной странице был рисунок - пожилой мужчина, сидящий на железной скамье, с настолько длиной бородой, что она лежит на земле, и плетущий корзину из этой же самой бороды.

- Начни читать текст шёпотом. То, что нужно прочитать озаглавливает большая тильда. - подсказал Сулейман.

Толстый символ двух тильд, между которым была окружность с точкой внутри, сразу бросался в глаза. Том начал очень тихое чтение:

"Скользящий по дороге путник, словно кусок масла по ножу зажиточного крестьянина, шагает впереди своего неутолимого на происшествия сердца. Он непоколебим, так как ведает, что путь его - решение вселенной, и что нет ему того конца, который соседствует с закатом, но есть тот, кто сопровождает светило на ногах, лошади, или лодке".

Томас почувствовал приятное тёплое, и насыщающее чувство в груди и глотке, будто выпил стакан хорошо выдержанного вина. Кроме того, его мозг стал работать активнее, в руках и ногах появилась сила, и он даже ощутил небольшую радость. Нет, не от опьянения, просто его организм будто бы впитал в себя некое магическое зелье, дающее ему живительных сил, взбадривая, устаканивая сознание, и очищая разум.

"Константы естества, что искрят словно шпоры, бдят, ожидая путника. Они смыслят, что он явится, как солнце на небо. Духовная оболочка мира - его купель, его флот - песнь попутных призраков. Он явится. Явится по вере пророчества, по воле вселенной. Обсидиановый метеорит, мчащийся сквозь толщу бренности. Он уже здесь."

У Томаса закружилась голова, в глазах начало темнеть, а ноги начали становится "ватными". Сулейман поспешил к нему, чтобы вытянуть посох, и поймать его падающее тело. Если бы Том упал на мраморную плитку, то возможно, сильно ударился бы затылком, но Сулейман спас его, затормозив падение, и бессознательное тело Томаса аккуратно легло на пол.

Сквозь мглу в глазах, Том постепенно начинал видеть тускловатый солнечный свет. А ещё слышать щёлканье пальцев и слова Сулеймана "Ты меня слышишь? Очнись." С трудом продрав глаза, Том увидел склонившегося перед собой старика, который легонько улыбнулся, увидев что Том пришёл в сознание.

- Полчаса уже пестаюсь тут с тобой! - пожаловался Сулейман. - Вставай! Идти надо!

Том обнаружил себя лежащим, опёршись спиной на гладкий валун, и увидел, что солнце уже почти полностью утонуло в горизонте. Яркий, янтарно-оранжевого цвета верх солнечного неба озарял безоблачное небо, и создавал кроваво-кофейного цвета изумительный закат.

Иссякающий солнечный свет заливал собой песчаные скалы, а в их тенях уже началась пятнадцатиминутная ночь, что была темнотой, которая вот-вот заполнится уже не солнечным, а голубым лунным светом.

- Идти? Сейчас же полностью стемнеет уже. - ослабевшим голосом напомнил Том.

- Ночь будет белой... - подняв голову к звёздам, вдохновенно произнёс Сулейман. - Глаза будут немного больше уставать, но ты едва ли увидишь разницу между днём и ночью.

С лёгким кряхтением, Том таки поднялся, и задал старику вполне ожидаемый вопрос:

- Как я здесь оказался? Неужели ты меня принёс сюда на своей спине?

- На посохе. - спокойно ответил Сулейман.

- Даже не могу представить это.

- Как ты себя чувствуешь?

Том нашёл этот вопрос очень своевременным, так изменения в его состояния были феноменальными:

- Да, ты знаешь, очень даже неплохо. Я будто хорошенько поспал. Что это было?

- Мои фокусы, в которые ты не верил! - крикнул старик, подняв вверх посох, будто хочет ударить им Тома.

- Ладно, ладно... - согласился со стариком Том. - Это и вправду очень действенно. Без разницы, как оно работает, но главное, что работает.

- То-то же, хоть так. Всё, хорош стоять. Идём уже!

Ночь и правда была настолько светлой, что все объекты было также хорошо видно, как и при свете дня. Нежный, как медовое молоко лунный свет, обволакивал скалы, валуны и глыбы, отражался от них и купался в песке.

Сулейман и Липман молча продолжали свой путь, преодолевая резкие подъёмы и обрывы при помощи антигравитационного посоха старика. Прошло пару часов, и было преодолено не менее пятнадцати километров, прежде чем Том наконец спросил:

- Далеко вообще до американской базы?

- К утру точно доберёмся. - обнадёжил Сулейман.

- Гребанные «аллахакбарщики»! Грязные крысы. Кто им продал эти ебучие ракеты? Ещё вчера разведка доложила, что можно лететь, не могла же она ошибится! Получается, что они завезли боеголовки ночью или утром, мать их.

- Аль-Каида очень хитра, и предана своей вере. - стал говорить Сулейман. - Но вера их вычурна, и посрамлена. Я почитаю Аллаха, и возможно даже, я слышал его голос. Я ведаю что он несёт, и точно также ненавижу этих вестников ужаса, как и ты.

- Мы уничтожим их всех. Всех до единого. - Томас остановился, и сжал кулак. В его голосе так и чувствовался пламенный, но праведный гнев.

- Да, я вижу - так оно и будет. - пророчил Сулейман.

Спустя ещё час пути Том со стариком наконец вышли в обширное, на несколько километров, поле, вдоль которой шла местами заросшая грунтовая дорога. Эта дорога вела в небольшой городок, который ещё не успели оккупировать талибы, но и не использовали как секретный штаб американцы. До городка было несколько километров, он располагался впритык к скале, у реки, которая отделяла скалу от плата.

Четверо талибов сидело в укрытии, представляющее из себя группу наложенных друг на друга валунов. Даже пролетая мимо на вертолёте, нельзя было угадать, что эта куча камней - своеобразный бункер для засевшей там группы террористов. Талибы, однако, вели себя очень расслабленно: двое из них играло в длинные нарды, двое других стояло с бутылками пива и смеясь, давали разные советы игрокам. Помещение было довольно-таки хорошо оборудовано, здесь был и электрический генератор, и пара стоящих по углам ламп, небольшой холодильник, кровати, резиновые ковры. А около стены было две металлических клетки, в одной из которой сидел Гарри Кеннет - сослуживец Томаса, а также член отряда, в котором состоял и Липман. Ему повело меньше чем Тому, Гарри сидел в клетке в одних трусах, с завязанными сзади спины руками, и с тряпкой во рту, узел которой был завязан на его затылке.

Пятый талиб был на дозоре, он стоял на самом высоком камне, и смотрел в натовский электронный бинокль со встроенным прибором ночного видения, этот гаджет он наверняка взял как трофей с убитого солдата НАТО.

Благодаря настолько высокотехнологичному биноклю, террорист смог детально рассмотреть идущих в паре сотне метров Сулеймана и Липмана. Конечно же, он сразу узнал в Томе вражескую военную единицу, и поспешил спустится вниз, чтобы доложить своим соратникам о незваном госте:

- Там америкашка! Вооруженный!

- Что ты несёшь? - спросил играющий в нарды талиб. - Ты же знаешь, где мы находимся. Что он тут забыл?

- Откуда я знаю!? Я сам охренел!?

- А с чего ты взял, что это американец? Ты же ни черта не смыслишь в военных формах.

Сидящий в клетке Гарри улыбнулся, и радость в его глазах заметил дозорный, он достал нож, подошёл к Кеннету, и стал стучать лезвием по прутьям решетки, что-то гневно бормоча ему, пытавшись запугать, и обезнадежить.

- Придурок! - наконец крикнул игрок, который явно был главарём группы. - У тебя сейчас есть дела поважнее. Приподняв брови, талиб кивнул головой в сторону продолговатого ящика.

Дозорный широко улыбнулся своими жёлтыми зубами, поспешно подошёл к ящику, и в предвкушении потёр руками. Открыв ящик, террорист увидел новенькое, излюбленное оружие - РПГ-7. Гранатомёт лежал в кучке утрамбованного сена, и уже был заряжен. В этой дыре, где почти ничего не происходят, талибам было ужасно скучно, и пальнуть из столь тяжёлого оружия было за большую радость.

- А вообще, сынок, дай-ка эту малышку папочке. - расстроил своего подчинённого главарь. Разочарованный талиб нехотя отдал гранатомёт своему командиру, но всё же был рад хотя бы тому, что посмотрит на выстрел и последующий взрыв.

В то же время, Липман и Сулейман уже довольно близко подошли к каменному укрытию, и вдруг увидели, как пятеро террористов взошли на высокий камень, и что-то направили на них.

- Не нравится мне это. - только произнёс Том, как снаряд был выпущен.

Сулейман, для своего возраста, довольно быстро среагировал, и махнул посохом в сторону летящей в него и Тома ракеты. Томас же, в свою очередь, совершил длинный спецназовский прыжок в сторону, дабы подальше от места взрыва принять положение лёжа, и укрыть голову руками, но в этом не было необходимости - старик сумел развернуть боеголовку на сто восемьдесят градусов, и тем самым запустить её в талибов.

Террористы растерялись, у них была всего секунда с небольшим чтобы принять решение, но они стояли на четырёхметровом камне и деваться было особо некуда. Снаряд разорвал на куски всех пятерых, от них остались только ошмётки мяса и разбрызганная по камням и песку кровь.

- Ха-ха! - старик поднял кулак вверх, радостно смеясь. - Не повезло вам сегодня, ребята. Однако, близко было, да?

- Ты сумасшедший. - сказал Том, поднявшись.

- Да, знаю, но моё сумасшествие нас спасло.

- Пожалуй, это так. - согласился Том, он подошёл к Сулейману, дабы посмотреть ему в глаза и поблагодарить. Липман положил руку на плечо старика и сказал:

- Я был не прав. Ты действительно очень необычный дед, и исполняешь просто феноменальные вещи.

- То-то же, наконец-то ты перестал быть болваном.

- Мама в детстве читала мне сказки, я в них верил, но лет до восьми, но теперь я увидел какие-то... чудеса. И они действительны. До этого я думал, ты просто какой-то гениальный фокусник, но теперь... Развернуть ракету обычной палкой... У меня отвисает челюсть.

- Так в том-то и дело, что палка не обычная! - ругнулся Сулейман. - И вообще, палка у тебя вместо головы, а это - посох!

- Да как скажешь, Господи...

Гарри сильно напугал мощный, и очень громкий взрыв, да так что он отпрыгнул назад и ударился спиной о клетку. Он подумал, что здесь каким-то боком оказались, возможно, американские, а может и британские солдаты. Это было очень маловероятно. Неужели кто-то будет искать отряд по одному человеку у чёрта на рогах на территории длиной и шириной не менее двадцати километров? Это было бы ничто иное, как чудо, если бы группа солдат и правда бы была здесь, так что Гарри терзали очень мутные сомнения.

- Думаю, у этих уродов найдётся чем поживиться. - Липман предложил обыскать то, что осталось от талибов. - Если, конечно, что-нибудь уцелело.

- Ты думаешь, они появились из воздуха? У них тут рядом должен быть какой-нибудь лагерь, который, к слову, можно использовать для привала.

- Да уж, силы хоть ещё и не полностью иссякли, но передохнуть не помешало бы.

Кеннет стал кричать сквозь тряпку во рту, в надежде что его услышат. Он очень старался, сильно напрягшись, на его лбу выступили вены, а лицо покраснело, но получалось довольно громко, проходящий мимо человек, при абсолютной тишине, довольно-таки отчётливо бы расслышал Гарри.

- О, смотри, а тут следы, и ведут они... в камни? - слегка удивился Том.

- Да, похоже, покойные гады сидели под камнями. Им всё ни по чём, как плесени, или тараканам. Они бы хорошо себя чувствовали и в куче грязи.

- И то верно. Окей, давай посмотрим, что там. Может какая-нибудь крыса прячется, которую не помешало бы устранить?

Услышав голоса, в том числе и знакомый голос Томаса, Кеннет развернулся спиной к прутьям, и помимо истошных криков, стал стучать руками по клетке.

- Что за звуки? - спросил Том.

- Думаю, стоит проверить. - предложил Сулейман.

Том достал пистолет, и сняв его с предохранителя, вытянул перед собой, ожидая возможное нападение. Переставляя ноги, Том вошёл в талибанское укрытие, и когда увидел Гарри, то сразу же узнал своего сослуживца:

- Гарри! Нихрена себе!

У Кеннета из глаз потекли слёзы, он был чрезмерно рад видеть своего соратника.

- Клетка заперта, а ключ теперь трудновато найти. - сказал Том, подбежав к клетке. - Сулейман, давай свой фокус! Открой дверь.

- Почему бы и не сделать хорошее дело? - произнёс старик, направил посох на замок, затем одним движением раскрутил его, как лопасть биплана, от чего весь механизм замка распался на составные части, и Томас без труда смог открыть дверь.

Как только Липман ножом разрезал верёвки на руках, что были привязаны к затылку Гарри, тот сразу принялся обнимать его, навзрыд плача ему в плечо:

- Том! Том, это ты... Поверить не могу! Я думал, мне конец! Это звучит невероятно, но мы встретились, встретились!

- Да уж, Гарри, я удивлён не меньше твоего. Вот так совпадение. А теперь - тебе нужно найти одежду.

Одежда, которую смогли найти для Гарри, представляла из себя майку-алкашку, которая была велика Гарри на пару размеров, и толстые военные оливковые штаны, которые хотя бы не жали. По карманов штанов Кеннет напихал несколько магазинов для АК74М, а саму пушку нашёл под кроватью одного из талибов.

- Эти уроды планировали устроить здесь засаду для американского конвоя. - начал открывать истину Кеннет. - Хотели установить бомбу, и обстрелять американцев из миномётов. Я слышал, как их главный хмырь переговаривался с каким-то штабом насчёт этого. Да, я немного знаю их язык, ломано, но знаю.

- И откуда же ты знаешь пушту? - спросил Том.

- Из видеоуроков на Ютубе.

- Серьёзно?

- Да. Короче, нам надо как можно быстрее до базы американцев, и...

- Мы как раз туда отправляемся.

- Отлично. Значит, вы знаете в какой она стороне.

- Это Сулейман. - Томас показал большим пальцем на сзади стоявшего старика. - Он знает эти места как свои пять пальцев, а ещё у него волшебный посох. Сулейман, это - Гарри Кеннет, мой сослуживец, и брат по несчастью.

- Ну, как говорится, очень приятно. - Гарри протянул Сулейману руку, но тот лишь, щуря глаза как китаец, улыбался и молвил:

- Да, да, приятно, очень приятно.

- "Волшебный посох". - Повторил Гарри. - А ведь правда, ты им покрутил и замок развалился. Что это было?

- Слушай, Гарри, давай все вопросы потом, хорошо? - вмешался Липман. - И не спрашивай как мы взорвали этих ублюдков, они сами себя взорвали: тот талиб, похоже, первый раз в жизни держал в руках гранатомёт, ну и пальнул прямо себе под ноги. Так бывает.

Том нарочно солгал, чтобы Кеннет перестал задавать лишние, отнимающие время, и забивая голову, вопросы.

- Хах, вот же придурок. Я даже не удивлён. - усмехнулся Гарри.

- Ладно, не будем задерживаться, тем более что наш проводник этого не любит. Сулейман, веди.

Двое бойцов, и один старик шли вдоль бескрайней пустыни, пытаясь настигнуть обрамлявшие лазурный горизонт янтарные скалы.

А за скалами — громадное, наскакивающее на пустошь пламя, но не спешащее этого делать, так как старалась быть затаившимся гепардом, своими голодными и наглыми глазами поджидая нужный момент.

Глава V: "На грани двух миров".

"Битум" был лишь только вершиной подземных расщелин, ведущих в глубокие пещеры. Так как архианомалия находилась на выезде с территории "Юпитера", в ней было похоронено полно разбитых советских автомобилей, что лежали в громадных и глубоких трещинах. Там же находилось и несколько скелетов отчаявшихся сталкеров, пытавшихся найти под "Битумом" ценные артефакты, погибли они все от рук и ног таких бешеных мутантов как снорки.

Вербник взглянул на горизонт, солнце уже собиралось тонуть в нём, часы приближались к вечеру, после которого следует самое опасное время суток в Зоне - ночь.

Подойдя к краю обрыва, мастер посмотрел вниз. Оценить глубину затемнённой расщелины было затруднительно, в силу того, что темнота не позволяла видеть её дна. Вербник толкнул камень ногой, и падал он целых три секунды, это было глубоко, весьма глубоко.

И через эту расщелину нужно было прыгать, дабы перебраться на дорогу, которая уже непосредственно вела в Припять. На противоположной стороне расщелины был продолговатый "островок", который служил посредником между двумя трещинами.

- Прыгать будем. - сказал Вербник. - Два раза.

- Ты это серьёзно? - возмутился Кашевар.

- Что, думаешь, своё пузо не добросишь?

- Да представь себе, блин! Я по прыжкам не ас!

- Тогда можешь развернуться, и уйти на Янов. Будут ли тебе там рады? - Вербник намекнул на то, что сводобовцы видели Кашевара вместе со своими врагами, и теперь явно не станут принимать его обратно.

Мясник немного пожевал губы, стальным взглядом посмотрел на лицо своего проводника, и твёрдо заявил:

- Я допрыгну.

- Я знаю, молодой. У тебя всё равно выбора нет. А ты, Робокоп, ты прыгаешь первым.

- Из-за того, что у меня костюм? - предположил Том.

- Именно. Нужна будет страховка, нужно будет нас ловить, ну, в случае чего.

- Я понял.

Вербник снял с запотевшей ладони кожаную перчатку и протянул руку в сторону Припяти, влажная кожа ощутила приятный прохладный ветерок. Мелкие капли дождя покрыли ладонь мастера, и он обтёр мёртвой водой свои нос и губы.

- Дальше - сильный радиофон. - сообщил Вербник. Томас и Кашевар сразу поверили ему, так как уже были свидетелями исполнения его предсказаний. - Он будет на этом куске, на который мы будем прыгать.

- И что, будем искать обходной путь? - понадеялся мясник.

- Не дождёшься! - разрушил надежды повара Вербник. - Нам нужно спешить, каждая минута на счету, а так - полчаса коту под хвост. Да расслабься! Тут вообще не страшно, чуток радиации получишь, водочки хлопнешь, и всё нормально будет. Главное ещё в аномалию не попасться.

- В аномалию? - переспросил Кашевар.

- Ну, тут коридор, по бокам - по две "Жарки". Ничего страшного. Главное - побыстрее перескочить, чтобы слишком много радиации в себя не впитать. Делов-то!

- Хрен с ним, давай уже. - мясник набрался смелости.

- Вот это правильно! Нечего тут бояться. Значит так, киборг, - мастер обратился к Тому. - примерно в середине этого "островка" - чистое пространство, можно проскочить без проблем. Просто бежишь, прыгаешь, ну и прыгаешь снова. Затем ещё немного пробегаешь, и всё, из радиофона вышел. Всё понятно?

- Да, вроде, всё просто. - сказал Том.

- А ты понял? - спросил мастер у Кашевара.

- Понять-то понял, да вот только второй прыжок будет совершить куда труднее - разбежаться негде будет. Блин, прям "Супер-Марио" какой-то.

- Это да, молодой, это ситуацию усложняет. Но ты последним будешь прыгать, мы тебя ловить будем. Уж не волнуйся, прыгнешь - мы поймаем, и уж точно тебя не уроним.

- Ладно, давай уже начнём, а то чем больше ждёшь, тем больше боишься.

- Верно говоришь! Робокоп, прыгай.

Томас отошёл на несколько метров назад, разбежался, и совершил прыжок, мгновенно очутившись на "островке", затем незамедлительно прыгнул во второй раз, и вот уже стоял на противоположной стороне второй расщелины.

- Раз плюнуть! - раздвинул руки Том.

- Ну, ладно, старичок, надеюсь, ты не надорвёшь спину. - сказал Вербник сам про себя, затем с разбегу совершил весьма внушительный для своего возраста прыжок, оказавшись на "островке". - Киборг, подстрахуй! Лови меня, если что! - крикнул мастер.

Но помощь Липмана не понадобилась, мастер успешно допрыгнул до края, даже слегка толкнув своим телом Тома.

- Извини, дорогой. Ну что, гаврик, готов снова показать свою прыть!? - крикнул Вербник Кашевару. Тот отошёл назад, перекрестился, встал в стартующую позу, и глубоко вздохнул.

- Ну давай уже! Пошёл! - подбодрил повара мастер.

Кашевар стартанул, оставляя позади себя пыльное облако, он довольно быстро добежал до края, и весьма недурно прыгнул, но при приземлении упал на правое колено, слегка повредив ногу.

- Ай, бля! - ругнулся повар.

- Ну ёлки зелёные! Что ж ты будешь делать! - хлопнул в ладоши Вербник.

- Да пошёл ты, блин! - обозлился повар.

- Прыгай давай! Через боль прыгай! А то радиации дохрена получишь!

Кашевар стал собираться с силами, каждая секунда тянулась вечность из-за осознания того, что радиация быстро заполняла тело свободовца.

- Давай, мы тебя поймаем! Робокоп, ты лови за левую руку его, а я за правую.

- Понял. - ответил Том.

Мясник со всей силы сжал кулаки, и наконец, совершив два длинных шага, отчаянно прыгнул. Острая боль стрелой пронзила коленный сустав Кашевара, что тот даже крикнул, но прыжок вышел на славу. Вербник и Липман успешно поймали толстяка, проводника он повалил на землю, но Том благодаря костюму остался стоять. Кашевар немного прокатился кубарем, плюхнувшись на живот, и затем произнёс:

- Вот же... Блять!

- Да уж, ты меня чуть не убил, блин! - вставая, сказал проводник.

- Сука, я встать не могу. - обнаружил мясник. - Походу, колену пизда.

- Ну ты конечно, как говорится, чудо в перьях. Ты ещё и дозу нехилую получил. Робокоп, есть чем помочь товарищу? Подсоби хоть. - Вербник особо не волновался за здоровье Кашевара, но не потому, что ему на него было плевать, это было не совсем так, а скорее потому, что прекрасно знал, что у Липмана в рюкзаке найдётся парочка «волшебных целебных эликсиров».

- Да без проблем, не оставлять же его на произвол судьбы. - Томас снял рюкзак, и стал копаться в его отделении, где была коробочка с противорадиационными ампулами.

- Тебе, главное, бандосам не попадаться, а то с таким заморским добром ты для них очень лакомый кусочек. - предупредил Вербник, когда увидел необычайное содержимое рюкзака Тома.

- Не думаю, что они причинят мне какой-то вред.

- Это тоже верно... Ты когда-нибудь с таким контингентом имел дело?

Томас ничего не ответил, а только наконец нашёл ту самую коробочку, и достал микстуру-антирад.

- Насколько знаю, вы используете механические шприцы для введения сыворотки, но у меня есть более современное средство - это нужно пить.

- Пить? Серьёзно?? - не поверил мясник, он приподнялся и опёрся на руки.

- Да, но немного. Это сильная вещь, достаточно будет одного глотка.

- Что-то здесь не так. - побаивался Кашевар.

- Слушай, ты хочешь жить, а!? - не выдержал Том.

- Хочу, но...

- Тогда пей! У тебя нет выбора! - Томас резко протянул ампулу мяснику. Тот, на удивление, не стал долго думать, а взял, и отхлебнул антирадиационную жидкость.

- Если честно, то я думал, оно горькое. - прокомментировал Кашевар.

- Самое горькое, что может быть, это смерть. - дополнил Том.

- Я тоже впервые вижу такой антирад. - сказал Вербник. - Неужели эта штука реально помогает?

- Ну, мне помогла. Я сам пил пару часов назад.

- Моя жизнь на твоей совести! - заверил Кашевар.

- Да не бурчи ты, радиация - не пуля. - пытался успокоить мясника Том. - Сразу, за секунду, не сдохнешь. Будет хреново - вколем тебе этот долбанный шприц. Он же есть у вас?

Томас по очереди посмотрел на Вербника и Кашевара. Те молчали.

- Ведь есть? - переспросил Липман.

- У меня нет. - наконец ответил мастер.

- У меня тоже… - скривил слегка испуганную рожу свободовец.

- Ну, тогда будем надеется, что это вещество поможет тебе также, как и мне. Не знаю, что может помешать этому, уж явно не группа крови.

- Блин, долбанная Зона! - стукнул кулаком по земле Кашевар.

- Что, зелёный, опомнился? - спросил Вербник.

- Ага, блин! Это просто эмоция, меня не сломить.

- Конечно, иначе до Припяти тебе не дойти. Тут-то рукой подать уже. Ноге твоей вообще кирдык?

- Не знаю, щас... - Мясник попытался встать уже полностью, и у него это еле-еле, но получилось. - Да уж, ситуация плачевна. Похоже, мой путь заканчивается здесь...

- Да хорош тебе! Ты же встал, ты жив, ты дышишь! - подбадривал мясника мастер. - Сейчас устроим привал, обработаем твою ногу, и всё нормально будет. - Вербник посмотрел на деревья, за которые уже спрятался янтарный солнечный диск. - Темнеет уже... Надо укромное место искать. Но сначала побыстрее надо до "Рекорда" дойти, а то потом будем от тварей всяких бегать.

- Да куда он такой пойдёт? Ему трындец будет. - возразил Липман. - Возможно, у меня что-нибудь найдётся, что его починит. Нужно позвонить.

Смит со вздохом, и поспешно провёл Томасу очередной инструктаж, но его подавленное внутреннее состояние было таким не потому, что он устал от постоянных разъяснений, а из-за сложившейся в последние часы ситуации.

Джерри до сих пор не вышел на связь, что было весьма странно. Неужели его, как и предположительно Смита, кто-то «убрал»? Джереми был очень опытным и расчётливым наёмником, который всегда думал на несколько шагов вперёд. В любом случае, у него не было возможности поднять трубку, и это вызывало большие вопросы.

Лондон. За пару часов до этого.

Джерри положил ладонь на плечо пьяного Макалистера (Кевина) и сказал ему:

- Пора домой, товарищ генерал. Вам нужно поспать. Поспите, и глядишь, всё образуется.

- Ага, конечно... Мы вляпались по самое не балуй, Джерри! Да, мы осознавали свой риск, мы должны были быть готовыми ко всему.

- Ну, как говорится, чтобы не разочароваться, готовься к худшему.

- Да уж... Только не всегда человеческая психология так работает. Ну, что ж, поехали домой. - наконец согласился Кевин, и подозрительно трижды кашлянул.

В десяти метрах, за спиной фальшивого генерала, которого Джерри давно раскусил, стоял озорного вида парень лет тридцати в расстёгнутой панковской косухе, рваных джинсах, и с растрёпанными волосами. Он облокотился на чёрный "Масклар", и что-то прятал за пазухой. Самым странное что было в нём - это его нахмуренный взгляд в сторону Джереми. Не долго думая, Джерри оттолкнул Кевина в сторону, и достал из чехла, что висел под подмышкой, револьвер "Анаконда", чтобы совершить выстрел по панку.

Наёмный убийца наконец достал то, что прятал - это был ТЕК-9, оружие отчаявшегося авантюриста, но переделанное под полностью автоматическую стрельбу, и с магазином на тридцать шесть патронов. Очередь, однако, панк дать не успел - Джерри попал в его ладонь и отстрелил ему полностью указательный, и половину среднего пальцы.

- А-а-а, чёрт!!! - во весь голос взревел наёмник, схватился за кровоточащую руку, забежал за переднюю часть машины, и сел на корточки. - Мои пальцы, сука! Ты мне пальцы, блять, отстрелил! Чёрт! Вот чёрт!!!

Окровавленный кустарный пистолет лежал на тротуаре, панк в спешке даже не догадался его подобрать, хотя, может, он опасался потерять ещё пару пальцев, уже на левой руке.

Разглядев сквозь светло-тонированное стекло ещё одного сидящего за рулём наёмника, Джерри продолжил вести огонь. Наёмник уже хотел вылезать из машины, вынимая из-за пазухи ствол, но тут же получил пулю в грудь. Толстое автомобильное стекло значительно приостановило пулю, так что в плоть наёмного убийцы она вошла всего на половину, тем не менее, своим ударом заставила его откашливаться. Наёмник наклонился к двери, чтобы попытаться вылезти из машины, и тут же получил ещё одну пулю в плечо, крикнув от боли, но всё же успев вывалится из автомобиля.

Третий, и четвёртый сидящие в "маскларе" убийцы за это время вышли из машины и направили "Беретты" в сторону Джереми, открыв шквальный огонь, но тот быстро пригнулся, укрывшись за своим служебным бронированным "Роллс-Ройсом". Дорогущий автомобиль впитывал пули, словно мишень Дартса дротики, но деваться было некуда.

- Вот же падлюки! Прямо на ровном месте! Посреди города! - крикнул Кевин.

- Дилетанты! Неужели сверху думали, что они нас завалят!?

- Извини, я слишком пьян, чтобы стрелять! - сообщил самозванец, но Джерри конечно знал настоящую причину того, почему он не хотел стрелять в членов своей команды.

- Не волнуйтесь, генерал! Думаю, я справлюсь с этим лошками!

Джерри выглянул из-за машины, и увидел как израненный водила, лежащий около двери "Масклара" в луже собственной крови, еле поднял руку, и совершил выстрел из пистолета П250, попав в зеркало заднего вида "Роллс-Ройса", но тут же получил ещё одну пулю в грудь, на этот раз пуля была всесильна, и наповал убила наёмника.

Джерри зарядил четыре недостающих патрона в барабан "Анаконды", а наёмники в это время решили окружить его. Беспалый убийца снял с себя куртку, а затем футболку, и обмотал ей свои отстрелянные пальцы, приостановив обильное кровотечение. Он был в ярости, мечтая превратить голову Джерри в дуршлаг, взяв ТЕК-9 с тротуара в левую руку. Вдалеке уже слышались сирены полицейских машин.

- Придурки! - крикнул Джерри. - Сюда едут копы! Вы в ловушке, которую сами себе и создали, дебилы!

Наёмные убийцы переглянулись, быстро поняв, что Джереми был полностью прав. Они поспешно сели в "Масклар" и дали по газам.

Мощная машина, издавая звук скользящих шин, тронулась с места, оставляя за собой облако пыли, и довольно-таки быстро разогналась. Сразу вслед за ней поехало три полицейские машины, Джерри дал им команду рукой ехать за чёрным "Маскларом".

- Вы в порядке, генерал? - поинтересовался у Кевина Джереми.

- Да, всё в норме. Они ни разу не попали в меня, хотя, очевидно, для них я был основной целью. Ты ловко меня защитил, если бы не ты, тот ублюдок изрешетил бы мне спину.

Джерри прекрасно понимал, как притворяется фальшивый генерал, ведь основной целью на самом деле был не он, и наёмники бы ни за что не стали в него стрелять.

- Думаю, нужно как можно скорее отвезти вас домой. Не ясно, что ещё может произойти.

- Да уж, как только приедем, нужно вызвать охрану, чтобы пасли мою квартиру. - попросил генерал, открывая дверь "Роллс-Ройса", чтобы сесть на заднее сидение.

Заводя машину, и трогаясь, Джерри решил предложить Кевину:

- Почему бы не вызвать охрану прямо сейчас, заблаговременно?

Этот вопрос поставил самозванца в тупик, и тогда он понял, что Джерри, возможно, задал его намеренно. Кевин начал догадываться о том, что он где-то просчитался, что не полноценно справился с образом генерала Макалистера.

- Нет, думаю, не стоит. Лучше будет уже на месте, когда приедем. Спасибо, конечно, за заботу, Джерри.

- Странный вы сегодня какой-то, генерал. - уже напрямую сказал Джереми. - Насколько знаю, вы привыкли делать всё необходимое заранее.

Теперь уже Кевин полностью обо всём догадался. Джерри явно делал не совсем прозрачные намёки.

- Ты знаешь, сегодня весьма напряжённый день, и у меня какое-то не совсем хорошее предчувствие. Не знаю, сможешь ли ты понять... Вообще, меня что-то тошнит, нам бы куда-нибудь заехать.

- Через минуту мы будем проезжать бистро.

- Отлично, думаю, донесу. Только на останавливайся у тротуара, слишком рискованно. Там есть парковка?

- Да, вроде как, имеется небольшая.

- Отлично, там и остановись.

- Могу высадить вас на тротуаре, чтобы вы быстрее воспользовались уборной. - продолжал давить Джерри.

- Нет, Джерри, я хочу чтобы ты меня постоянно сопровождал. Мне так намного спокойнее, и да, я хочу, чтобы ты остался со мной, и был в охране моего дома.

- Да, генерал, конечно. Я понимаю вас, я буду рядом ежесекундно.

Джереми заехал на парковку, планируя расположить автомобиль в её конце, чтобы не обращать на себя лишнего внимания.

В это время Кевин незаметно достал из-за пазухи ЮСП, на который как можно аккуратней, и тише стал накручивать глушитель. Тем не менее, Джерри краем уха уловил еле слышимый лязгающий звук, и сразу понял, чем занимается Кевин.

Припарковав машину, Джереми спросил:

- Вы выходите первым, генерал?

- Нет, не думаю. - ответил Кевин, и тут же направил пистолет на затылок Джерри. Самозванец незамедлительно совершил выстрел, кровь забрызгала его рукав, сидения, лобовое и водительское стёкла.

- Ч-чёрт! - ругнулся Кевин, его шинель была полностью забрызгана, и чтобы выйти из "Роллс-Ройса", ему нужно было её снять.

На улице было не совсем тепло, и в одном кителе Кевин выглядел бы слишком подозрительно. Впрочем, в окровавленной шинели он бы явно больше бросался в глаза.

Голова Джерри завалилась на дверное стекло, а руль сдавил его грудь. Самозванец улыбнулся, пол дела было сделано. Осталось поскорее найти квартиру Макалистера. Настоящая охрана Кевина, которую он хотел бы видеть, уже должна быть на месте.

Прежде чем выйти из машины, фальшивый Макалистер достал старый кнопочный телефон, и набрал горячий номер, нажав цифру "1" и зелёную трубку. Ответ последовал незамедлительно, а всё, что сказал Кевин, это адрес своего местонахождения, которое он посмотрел на навигаторе смартфона Джереми, что стоял на подставке под лобовым стеклом. Смартфон Кевин затем прострелил, чтобы труп агента "Розового Банана" нельзя было найти через спутник, однако, всё равно можно было вычислить, где обрывается его след.

Чёрный джип подъехал за Кевином через пару минут, и повёз к дому, в котором находилась квартира Макалистера. Ещё через минуту к служебной машине Джерри подошёл неприметный человек в чёрном пальто, и не смотря на пасмурный лондонский день, в солнцезащитных очках. Он осмотрелся по сторонам, дабы убедиться что никто не видит, как он садится в "Роллс-Ройс". Сев на заднее сиденье, наёмник вцепился в спортивную кофту Джерри, и стал тащить его толстое тяжёлое тело на себя, чтобы уложить на своё место.

Но это привело Джереми в сознание, он продрал глаза, и посмотрел прямо в стёкла очков своего врага. Тот был ошарашен, и растерян, но тем не менее поспешил вытащить свой пистолет. Однако, Джерри был быстрее, он быстро схватил свою "Анаконду" и совершил выстрел в колено гада. Тот испытал адскую боль, коленная чашечка была разбита в труху огромной гладкоствольной пулей, наёмник схватился за кровоточащую ногу, и истошно закричал.

- Будешь рыпаться, прострелю второе колено. - пригрозил Джерри.

- Ох, бля... Да как ты... - шипел наёмник сквозь сжатые зубы. - Как ты не сдох?.. В твоей голове дыра! Весь салон в крови!

- "Дыра в голове". Ты утверждаешь то, чего не видел. На какую контору идиотов ты работаешь?

Джереми, не сводя револьвера с наёмника, снял свой окровавленный парик с дредами, под ним была обволакивающая голову накладка из плотного силикона, которая заключала в себе имитирующую сгущенную кровь жидкость, а под накладкой - тонкий прилегающий к коже защитный шлем из титана, в районе затылка которого виднелась крохотная вмятина.

- Скользкий ты гад! Как ты это просёк!? - кричал наёмник.

- Ну, я знаю Макалистера не одно десятилетие. Вашей ошибкой было то, что я, или Смит не заподозрим что-то неладное. А насчёт остального - ну, скажем так, у меня есть несколько полномочий МИ5.

- И что теперь ты намерен делать!?

- Это уже зависит от тебя, дорогой друг, а точнее от того, насколько ты будешь сговорчив. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

Наёмник откинулся на сиденье, помотал головой, и глубоко вздохнул, он совершенно не понимал, что ему делать дальше.

- Думай быстрее, часы тикают. - поторопил Джерри.

- Как же ты тогда будешь меня пытать, если ты спешишь?

- Очень жёстко. Поверь мне, ты будешь испытывать такие боли, что тебе захочется вылезть из кожи вон.

Наёмник сглотнул. В эту секунду он понял, что никаких вариантов, кроме как сказать всю правду, у него нет. Он сказал всё, что знал, но в конце концов, вместо свободы, всё равно получил пулю в грудь.

- Чёрт, и где же мне всё это мыть? - спросил Джереми, ведь в обычную автомойку отмывать разбрызганное ведро крови поедет только умалишённый.

- Меня спалили! Какого хрена!? Вы сказали мне, что они обычные импровизаторы! - спустя полтора часа, ругался с кем-то по телефону Кевин. - Конечно всё в гавне! Че дальше-то делать!?... В смысле, он не вышел на связь!? Я же лично прострелили бошку тому нигеру!.. Два выстрела!? Блять, да там весь салон в кровищи был! После такого не выживают!.. Ну всё, я сворачиваюсь, операция провалена, еду в штаб!

Самозванец открыл дверь из квартиры, и потребовал у двух секьюрити дать ему одежду, которую они должны были привезти с собой.

Это была балониевая чёрная куртка, синие джинсы, и тёмные очки. Кевин в сопровождении охраны незамедлительно вышел из подъезда, и сел в такси, но автомобиль такси не являлся, а использовался для неприметности и лишней скрытности. Вряд ли же кто-то подумает, что преступный лазутчик будет использовать такси в качестве средства для побега.

Спустя полчаса автомобиль уже выехал за город и продолжал движение по магистрали, через десять минут он свернул на более мелкую дорогу, где сбавил скорость и ехал, будучи видимым так, словно находился на открытой ладони. Тем более, уже стемнело, и по этой дороге уже ездило намного меньше машин.

Внезапно из-за дерева, стоявшего около обочины, выехал серый автобус, и перегородил дорогу, такси чуть ли не врезалась в него, резко затормозив.

- Вот же тупица! Сука, как таким вообще права дают!? - возмутился водитель.

- Это ты дебилоид! Не видишь, это засада! Уёбываем! - догадался Кевин.

Но прежде чем дать по газам, водитель уже был убит из крупнокалиберного оружия, способное пробить бронированное стекло и при этом сохранить внушительный импульс.

Пока Кевин ругался с водителем, когда тот ещё был жив, и слишком долго думал, задние двери микроавтобуса распахнулись, и сидящий рядом на переднем пассажирском сидении наёмник увидел огромный пулемёт Браунинга, из которого начал вести огонь Джерри. Второй наёмник тоже был убит через пару секунд, а Кевин тем временем пригнулся, и решил упасть на пол, чем сохранил себе жизнь.

Джерри прекратил стрельбу, и сообщил своим коллегам:

- Похоже, тот урод ещё жив, и это хорошо. Губка, пропитанная ценной информацией...

Агент спрыгнул на асфальт, взяв в руку Глок-19, и медленно подходя к изрешечённому, дымящемуся бронетакси, стал поговаривать:

- Ну что, Кевин, доигрался ты. Тут полная тачка секьюрити, у тебя ни единого шанса. Выходи.

- Только пожалуйста, не убивайте. - умолял Кевин, выползая из машины. Его джинсы были мокрыми в области паха, было очевидно, что самозванец обмочился со страху.

- А ты, сыночек, вроде, в штаны напрудил. - Джерри в этот момент должен был усмехнуться, но он не мог вспомнить, когда он в последний раз улыбался. - Крыша есть?

- Чего? - не понял жаргона Кевин.

- Можешь не отвечать. Сам не знаю, зачем спросил. Тут чисто поле, где твоя охрана? Вы реально думали, что сумеете удрать из столицы Британии на такси? Пусть и бронированном. Рожа у тебя вроде английская, но наверняка, ты из Америки.

- Калифорния. - уточнил наёмный актёр.

- Понятно. Если на вас надеялся сам Пентагон, то завтра с утра можно оккупировать Белый Дом и захватить Штаты при помощи одного Браунинга.

После этих слов Кевин начал ехидно смеяться, чего не понял Джерри:

- Ну и че ты ржёшь, болван? Может лучше скажешь, где настоящий генерал? Если вы его убили, знай, я буду мстить. У меня получается это не хуже, чем вычислять возомнивших себя умелыми шпионами дилетантов.

- Нет, урод, всё не так просто.

За оскорбление Джереми ударил наёмника в живот ногой, тот скорчился от боли, и взвыл.

- Ты что, щенок, совсем охуел? - впервые за долгое время матернулся Джерри. - Тебя что тут, в асфальт, сука, втереть?

- Всё не так просто... - повторил Кевин. - Это лишь начало, прикрытие. Это лишь небольшая часть куда большего плана, осуществление которого уже не остановить.

- Отлично, спасибо за информацию. Поднимай свою жопу, и залазь в нашу машину, там ты нам всё расскажешь.

Вдруг Кевин достал пистолет, что конечно же совсем не понравилось Джерри:

- Брось ствол, мудила! У тебя есть одна секунда до того, как я отстрелю тебе пальцы!

Но пушка была вытащена не для самозащиты, тем более это было совершенно бессмысленно. Кевин направил дуло себе на висок.

- Что ты делаешь!? Нет! - Джереми только сделал шаг, и вытянул руку, чтобы помешать Кевину совершить суицид, но не успел, наёмник не задумываясь прострелил себе голову.

- Чёрт! Чёрт!! - со злостью топнул по асфальту Джереми. - Парень, похоже, слишком предан был идее. Это можно было бы уважать, если бы не контекст этой идеи. Американцы... Это будет тяжело.

- Я не ослышался, мы имеем дело со Штатами? - сказал кто-то из микроавтобуса.

- Так точно. Теперь настала пора позвонить Смиту. Это до сих пор не безопасно, но лучше его оповестить. Уберите тела, и избавьтесь от них, вместе с машиной.

- Слушаюсь. Ребята, работаем! - повиновался агент.

Джерри подошёл к фургону, и присел на его открытую кабину. Затем достал телефон, и подумал пару секунд, с чего начать разговор со Смитом, которому он нарочно не звонил. Наконец, решившись, Джерри набрал его номер.

- Джереми... это ты? - послышался голос агента.

- Да, Смит. Я не звонил тебе в целях твоей же безопасности.

- В каком смысле!? - возразил Смит. - Макалистер пропал, ты пропал! О чём ты вообще говоришь!?

- Смит! Послушай меня! Не забывай, сейчас две тысячи четырнадцатый год. В твоей молодости всё было по-другому. Они могли вычислить, где ты сидишь, если бы я позвонил. Я - горячая цель, и они видят меня насквозь. Меня попытались убить, и сомневаюсь что они хотят, чтобы жил ты.

- И каким же образом они попытались тебя убить, Джерри?

- Довольно-таки тупым: просто решили прострелить мой затылок, но я применил обманку, фальшивую смерть. Второй контрольный выстрел такие сосунки не делают, я это отлично знаю.

- А что, если бы вдруг сделали?

- Я рискнул. И я победил. Ты скажешь, что находишься в безопасной штаб-квартире, но если они знают где она располагается, то могут нагрянуть туда с автоматами наперевес. Но мы их всех изловили, в том числе и самозванца, который прикидывался Макалистером. И теперь кровавый визит им нанесу уже я вместе с парнями.

- Этот самозванец, его нужно допросить. Надеюсь, ты оставил его в живых?

- Он застрелился. Сам.

- Может, он и дилетант, но подкован он хорошо: далеко не каждый способен совершить убийство ради неразглашения информации.

- Наверняка, этот придурок просто жертва пропаганды.

- Ты намереваешься искоренить эту контору, Джерри? - Смит задал очень резонный вопрос.

- Естественно. Хьюи уже пробивает её местоположение, так ведь? - спросил Джереми и сидящего за спиной программиста. Это был парень двадцати двух лет в клетчатой серой рубахе, рыжими волосами, и в квадратных очках. Его лицо было полностью покрыто веснушками, а толстые стёкла очков до смешного увеличивали его зелёные глаза.

- Защита этой трубы - шняга, я такую лет в двенадцать уже мог ставить. - оценил смартфон Кевина Хьюи. - Уже нашёл город, это Манчестер, через пару минут будет готов полный адрес.

- Слышал, Смит, как новенький шарит? - горделиво спросил Джерри.

- Да, впечатляет, восхитительная скорость.

- До Манчестера часов пять ехать, к полуночи закончим. Других парней прочёсывать Лондон отправил ещё час назад, Хьюи им помог. Наверняка, они уже всё зачистили, и от тел избавились.

- Отлично, Джерри, ты как всегда сработал просто превосходно. Осталось только найти Макалистера, я всё ещё надеюсь, что он жив.

- Очень вряд ли, что он находится в Лондоне, иначе парни бы его уже нашли. Наверняка, он у них в плену, в этом самом Манчестере, а может, где-то в лондонских окрестностях. Не волнуйся, Смит, мы его найдём.

- Конечно, Джерри, я знаю, что вы его найдёте, если он жив.

- Встряли мы, Смит, и не только из-за генерала. Этих подонков Штаты прислали - они, понятное дело, тоже этим "Разбитыми Облаками" заинтересованы, и хотят обрубить нам все концы.

- Вот чёрт... - вдруг сказал бранное слово Смит. - Это очень серьёзно, Джерри. Это всё меняет.

- Да, Смит. Пожалуй, я на волоске. Быть может, это моё последнее задание, но выбора у меня нет. Если не умру в перестрелке, то меня пришьют в собственной квартире.

- И тебе уже не уехать куда-нибудь в Австралию, или на Фиджи.

- Я даже не уверен, доберусь ли я до Манчестера. Это война, Смит, она начинается сегодня. Твоё дело - довести Тома, но даже он теперь под угрозой.

- Да, они будут там... - в голосе Смита слышалась тревожная, и боязная тяжесть, он был очень напряжён, но изо всех сил старался не сбиваться из колеи. Десятилетия этой тяжёлой, рискованной и очень трудной работы выковали внутри Смита титановый стержень, и он был готов к любому состязанию, хоть такой противник как США мог поломать ему зубы.

- Что поделать, Смит. Как только восемь лет назад появилась эта Зона, у всего мира крышу сорвало. Мы с тобой прекрасно помним это время, старина. Эта борьба продолжается с две тысячи шестого года, а совсем недавно появились эти "Облака" и подлили столько масла в огонь... Страшно представить, что теперь будет. Боюсь, что всё, что присходит сейчас - только начало.

- Работай, дорогой. - заботливо, и с уважением произнёс Смит. - Нас ждёт очень трудное испытание. Я буду продолжать вести Тома, сейчас он должен помочь в эвакуации Моники, она нам ещё пригодится здесь.

- Думаю, она слишком устала.

- А кто её будет спрашивать?

- Тоже верно.

- Не думаю, что стоит говорить Тому о случившемся в Лондоне, он запаникует.

- Верно, Смит. Ты вышел с Моникой на связь?

- Это она со мной вышла, при помощи радиоприёмника, качество связи оставляло желать лучшего, и времени о чём-то поговорить с такой связью, разумеется, не было.

- Ей ничего не говори тоже. Вообще никаким образом не будем раскачивать лодку.

- Я понимаю, конечно.

- У меня всё. Есть что добавить?

- Нет, Джерри, продолжай свою работу, а я буду продолжать свою.

- Окей, Смит, конец связи.

Джек повесил трубку, затем подошёл к Хьюи, и спросил:

- Ну что, нарыл?

- Мне осталось только найти номер дома. - с улыбкой, и приподняв брови, гордо ответил компьютерный червь.

- Ты просто чудо, парень. - радостно похвалил программиста Джереми, затем облокотился на компьютерный стол, и взглянул в экран. - Похоже, они квартируются где-то в спальном районе? На окраине города?

- Да, так точно, совсем недалеко от так называемого Хитон-Парка.

- Отлично! Значит, после возмездия будет где подышать свежим воздухом, ха-хах. - не смотря на ситуацию, Джереми пусть и ехидным способом, но старался поддерживать своё настроение.

Спустя ловкого ввода ещё нескольких команд, Хьюи нашёл точный адрес дома, и назвал его Джерри. Это было трёхэтажное здание, что стояло неподалёку от лёгкопромышленного завода, в относительно тихом месте города. У здания была почти пустая парковка, не смотря на количество человек внутри, это было сделано для большей скрытности. Окна в тайном офисе были закрыты, а свет почти везде выключен, его работники старались как можно тщательнее скрываться.

- Всё изучи: план здания, что за люди в нём работают, где лучше всего войти в него. Чтобы всех нахрен перестрелять! Год постройки здания, материалы из которых оно построено, в общем, нужно как можно больше информации.

- Это легко! - быстро размял пальцы Хьюи, и вновь начал с молниеносной скорости что-то печатать на клавиатуре.

Джерри подошёл к краю кабины, и стал наблюдать за огнём, что развели агенты, где-то вдалеке они уже сжигали такси вместе с трупами. Костёр был очень заметен, но если с вопросами приедут пожарные или копы, служителям следственного органа будет что ответить.

- Мистер... э-э-э... - хотел обратится к Джерри программист.

- Без мистеров, тебе не обязательно знать мою фамилию, просто дядяюшка Джереми.

- Дядюшка Джереми, далеко не все люди в этом здании работают на американское правительство, большинство из них - просто обманутые клерки. Не думаю, что их стоит убивать.

Джерри медленно подошёл к парню, наклонился к нему, и произнёс:

- Ты "не думаешь". Тебе и не надо думать, малыш, тебе нужно просто насиловать клавиатуру.

- Но они же...

- Много ли ты понимаешь в наших делах? Должно быть, ты знаешь, что делают со свидетелями. Тем более - они сообщники страшных преступников, пусть и не осознают этого. Если кто-то узнает, что мы позволяем себе подобное - а именно то, что собираемся сделать, ты сам понимаешь, что будет трещать из каждого утюга.

От столь хладнокровных слов Джерри, Хьюи даже мгновенно побледнел. Он уже начал жалеть, что работает на подобную организацию.

- Да, дядюшка Джереми, наверное, вы правы...

- Не хотелось бы быть правым в этой ситуации, но приходится. Это моя работа. А теперь и твоя. Привыкай, сынок. И запомни одно - не разбив яиц, не приготовишь омлет.

- Да, хорошо, я запомню.

- Тогда за работу! И не учи отца ебаться! - обронил Джерри, затем крикнул парням, чтобы быстрее сворачивались, напомнив что дорога каждая минута.

- Парни, мы нашли улей! А точнее наш бесценный Хьюи нашёл! - обрадовал агентов Джерри. - Нам нужно будет надеть защитные костюмы пчеловодов, и избавиться от пчёл, которые обернулись против мёда!

Джереми потирал руки. Он был в предвкушении, что блестяще завершит свою миссию. Можно было подумать, что он людоед, и что он радуется, потому что теперь досыта напьётся крови, но это было совсем не так, ведь Джерри радовался только тому, что Хьюи нашёл источник всех навалившихся сегодня проблем, и теперь ему предстоит искоренить этот сорняк.

Тем более, что за более чем двадцатилетний период работы на «Розовый Банан», он уже увидел достаточно людской боли, и смерти, но предстоящая ночь станет апофеозом всего этого кровавого месива.

И этот апофеоз устроит лично он сам.

Моника посмотрела в КПК, чтобы проверить, далеко ли ещё идти до "Рекорда". Оказалось, что расстояние составляет всего триста пятьдесят метров, но даже такой небольшой отрезок в Припяти был достаточно трудно преодолим, тем более, что сегодня здесь можно было встретить и бандитов разного размаха, и наёмников передовых, зачастую европейских стран мира. Разведчица и наёмник "Жёлтый" медленно, оглядываясь по сторонам, с пушками на изготовку, шли по мёртвому городу, в сторону бассейна "Лазурный".

- Наверное, этим взрывом мы привлекли слишком много внимания. - предположил Иван.

- Да блин, привыкни ты уже к бессмертию! - напомнила о несусветном даре шпионка.

- К самому факту бессмертия привыкнуть можно, а вот насчёт того, чтобы постоянно умирать, и перерождаться...

- Так а в чём разница?

- Можно вечно жить, и не тужить, а можно и каждые полчаса становится дуршлагом или мясным фаршем. Когда умираешь, всё равно, испытываешь боль, это очень неприятно.

- Но пропадает самый большой страх - страх смерти. - заметила Моника.

- "Страх смерти"... - процитировал Иван. - Может быть, но эта услада временна. Видишь ли, вот проживёшь ты сто лет, вроде как жизнь уже надоела, но ещё терпимо, затем ещё сто, и уже в принципе для тебя это становится мучением. Ты не можешь умереть. Жизнь, и существование - уже бремя.

- Ты что, весь из себя такой философ?

Иван остановился, и взглянул в глаза разведчице, но она встретила наёмника взглядом только на секунду, а затем лишь спросила:

- Чего ты встал? Ты забыл, что у нас времени в обрез?

Наёмник качнул головой, и продолжил идти. Он хотел продолжить стоя, а не шагая. Он считал, что должен был посмотреть Монике в лицо, но она была против этого, хотя вполне и открыта для своего нового союзника.

- Нет хуже наказания, чем вечная жизнь. Возможно, ты слышала подобную мысль.

- Слышала, но у нас вечной жизни не будет, так как мы вот-вот свалим отсюда.

- Те люди, которые возвели эти "Разбитые Облака," похоже, хотят распространить бессмертие всюду. Область этой... ауры, что ли, разрастается. Что будет завтра? А через неделю? Через месяц, год?

- Ничего не будет. Скорее всего, сюда прилетят "Чёрные Акулы" и расхреначат всё к чёртовой матери. Но нас уже тут не будет.

- Возможно, возможно... А мало ли это не то, что можно разрушить физически? Это же Зона, аномалии невозможно уничтожить, так же, как и радиацию.

- Не знаю, не хочу сейчас об этом всё думать. Я слишком устала.

- Как хочешь. Просто я вот представляю, если я буду жить вечно, я может быть, вечно буду получать наслаждение, это допустим. Но также в жизни есть и страдание, а значит, я буду вечно страдать. Это даже звучит ужасно, крайне ужасно...

- Боже, меня сейчас стошнит! - не вынесла Моника. - Поверь, за последнее время я слишком многое пережила. Я сыта по горло, не грузи меня.

- Ладно, ладно... - попытался успокоить шпионку Иван. - Просто это всё настолько странно, даже более странно, чем сама Зона…

- Это место не перестаёт удивлять мир. - однако, решила дополнить мысль Моника. - Ты выносишь "Облака" за скобки, но они являются неотъемлемой частью Зоны. Там, внутри, под зданием, на котором находится эта конструкция, я видела кое-что настолько невероятное, что боюсь, не смогу отдохнуть, если скажу об этом в Англии, так как вопросов будет просто уйма.

- Что ж, похоже, я не являюсь исключением любопытства, и думаю, что слишком рано спрашивать, что же именно ты видела.

- Молодец, быстро соображаешь.

- Тогда может оставишь мне свой "имейл" или "фейсбук"?

- Ты же понимаешь, что мы не сможем обсуждать там такие темы?

- Ну да, точно...

- Запиши мой гражданский номер в свой КПК. В Англию из постсоветских стран, правда, звонить дорого.

- Как насчёт Скайпа?

- П-п-п-р-р-р... - фыркнула губами Моника. - Просто запиши мой телефон, а как удобнее связаться, поговорим позже.

- Хорошо, давай. - радостно улыбнулся Иван. Объект его воздыхания продиктовал ему неведомый номер, который непривычно начинался с нуля, а не с семёрки с плюсом. Этот номер Иван тут же добавил в "избранное".

Пара так разговорилась, что не заметила впереди себя огромное лежащее на боку БТР, оно перекрывало собой всю сторону дороги, а на другой стороне находилась аномалия "Карусель", которая, судя по всему, и перевернула тяжёлую единицу военной техники. Казалось, можно было обойти по левой стороне, через палисадник, но когда Моника и Иван попытались это сделать, то обнаружили впереди толпу вооружённых зомбированных. Двое из них, с криками "мочи-и-и-и-и-и-и..." и ещё какой-то едва ли разборчивой фразой, открыли по паре полуслепой огонь, но те успели среагировать и отбежать.

- Нет, да ну их нахрен. - Моника не хотела идти сквозь бывших некогда сталкеров.

- "Нахрен"? Слушай, я заметил, ты так хорошо знаешь русский? Долго училась? - продолжал пытаться заводить общение наёмник.

- Изучить русский - дело непростое, так что да, с ним пришлось постараться. А вообще, я знаю все международные языки.

- Нихрена себе. Круто. - искренне оценил навык "Жёлтый".

- Нам надо искать обходной путь, а не трепать языком. - Моника достала КПК, и обратила чёткое внимание на ближайшее окружение. - Похоже, придётся перейти через спортивный комплекс. Блин, снова спорт! Этот город что, был построен ради дани уважения олимпийским играм?

- Скорее всего. Насколько знаю, Советский Союз был абсолютным чемпионом в этих играх.

- Ну в общем-то, это логично, и для нас это очень даже хорошо, так как можно предположить, что тот спортивный магазин уже недалеко.

- Там аномалия, нужно идти аккуратнее. У меня детектор "Велес", а у тебя?

Моника легко вздохнула, и призналась:

- "Отклик".

- Получается, прощупываю я. - по-рыцарски сказал Иван, и поспешил в сторону "Карусели".

Но вдруг Моника спросила:

- Ты раньше часто это делал?

- Да, конечно, меня уже много раз посылали в Зону.

- Но твоя основная работа - это охрана, а моя - разведка. Я гораздо чаще "прощупывала".

- Знаешь, - наёмник повернулся к разведчице, и на этот раз уже успешно посмотрел ей в глаза, - я никак не могу подвергать даму опасности.

- "Дама", - закатила глаза Моника. - снова ты используешь это слово в мой адрес. Дама я на светском рауте, а не на задании.

- Что ж, думаю, до раута мы ещё доберёмся.

- Пока я хочу добраться только до тёплой и мягкой постели.

- До постели мы тоже доберёмся. - с широкой улыбкой сказал Иван.

- Слышь ты! - обозлённая Моника схватила "Жёлтого" за плечо и ударила в его живот, ей было немного больно, так как била она в бронежилет. - Ты простой рядовой, а я ценный шпион. Думаю, я в два счёта сделаю так, чтобы твоя рожа целовала не меня, а асфальт. Я знаю дзюдо, бокс, и тхеквандо на достаточно высоком уровне. У тебя нет шансов, так что прекращай подкатывать ко мне как к сучке из блядского ночного клуба.

- Ладно, ладно, - расставил руки наёмник, - понял я, ты особенная.

- И не паясничай! - рявкнула шпионка. - Давай, веди уже, «эксперт».

Иван больше ничего не сказал, он достал из рюкзака тканевый кулёк с мелкими металлическими предметами: гайками, пружинами, саморезами, щебнем и прочим. Взяв в руки болтик, который когда-то был ввинчен в стул из детского садика, он бросил его к краю "Карусели". Аномалия засосала болт, и резко взмыла его в воздух, затем слабой реакцией расколола его, микроскопические железные элементы разлетелись по всей улице.

- Ага... - произнёс "Жёлтый", снял рюкзак, и вытащил из него телескопический шест, который разложил одним резким движением руки.

- Что это? - поинтересовалась Моника.

- Щипач. - гордо ответил наёмник. - У меня их несколько. Если я таким довольно глубоко войду в аномалию, то придётся доставать новый.

- Интересная задумка. - отметила разведчица. - Надо будет подкинуть эту идею начальству.

- Да уж, это иронично, но у нас такие разные начальства... И мне это надоело.

Иван делал по пол шага, и водил "щипачом" по асфальту, пластмассовая палка реагировала на границу аномалии, слегка приподнимаясь, и втягиваясь внутрь её. Наёмник также обратил внимание, не находится ли он и Моника под угрозой обстрела зомбированных. Посмотрев вперёд, он обнаружил ряд ржавых машин, среди которых также был ЗИЛ, машины хорошо перекрывали обзор тупым зомби.

Вокруг аномалии также валялось несколько покорёженных машин, которые явно говорили своим видом о том, что они стали жертвой "Карусели". Одно дело целые, хоть и изуродованные автомобили, а другое - громадные их куски, который валялись среди них. Аномалия была настолько сильной, что легко могла разворотить "Москвич" или "Волгу, одна БТР ей оказалась не по зубам, хоть она и смогла поднять эту тринадцатитонную громадину в воздух.

Иван действительно с успехом "прощупал" аномалию, и довёл свою свежеиспечённую любовь до противоположной обочины. Она за это его ехидно похвалила, но даже словам двойного характера наёмник был очень рад.

Пара стояла перед спортивным комплексом "Лазурный", через него лежал кротчайший путь до точки эвакуации, и Моника буквально как цепная собака сорвалась с места, чтобы поскорее пройти этот злосчастный путь, каждые метр которого был натянут на бесконечность.

Ивану, в свою очередь, тоже пришлось поспешить за разведчицей. Он тоже не имел никакого желания задерживаться в Зоне, только что он сказал Монике, что ему надоело то, что они крышуются разными конторами. Она не заострила внимания на этих словах, так как снова посчитала что это напряг для её уставшей головы, и просто подумала, что Иван имел в виду, как ему приелись разборки между разными государствами. Может быть, "Жёлтый" и имел в виду это, но лишь частично, его основной мыслью было нахождение между молотом и наковальней.

Именно поэтому он сразу решил встать на сторону Моники, потому что он был сыт по горло своей ролью винтика в этом механизме непрекращающегося соревнования.

Начальники отрядов зачастую были теми ещё подонками, а подписанный контракт хранящийся в стеллаже военкомата был словно ядро узника, и избавиться от этого ядра можно было только сбежав из страны.

Бассейн был нестандартным, с углублением, одна его половина имела склон вниз на пару метров - может быть, для того чтобы пловцы тренировали глубокие ныряния.

На дне бассейна в случайном порядке было расположено множество аномалий "Пар", они нагревали помещение, поднимая его внутреннюю среднюю температуру до сорока градусов, таким образом находится около бассейна долго было достаточно жёстким испытанием. Со стороны улицы тут вместо стены когда-то были сплошные окна, но теперь почти все стёкла были побиты, в основном выбросами.

Шагнув на оконный проём, Иван заботливо протянул руку Монике, но та посмотрела на него исподлобья, и одним быстрым действием перепрыгнула через невысокую стену.

- Что-то ты медлишь, мальчик. - усмехнулась разведчица.

- Зато не спешу. Как ты ещё в аномалию не попала, с такой спешкой?

- Вот так, это моя работа. Блин, ну и жара тут, чёрт подери. Бассейн как большой чайник, в горячих как кипяток аномалиях.

- Думаю, что эта кислота даже горячее кипятка. - подчеркнул Иван.

- Мне всё равно, ни одна капля этой хрени никогда не попадала на мою кожу.

- Я этому искренне рад.

Вдруг Моника краем своего шпионского уха услышала чьи-то тяжёлые шаги, что напоминали поступь увесистых ботинок экзоскелета. Это её не слабо напугало - последнее что она хотела, так это встретится с противником подобной серьёзности.

- Чёрт... - шёпотом, по-английски, ругнулась разведчица.

- Что-то не так? - напряжённо спросил "Жёлтый".

- Тс-с-с-с-с... - приложила указательный палец к губам Моника. - Где бы спрятаться, вот чёрт. Нужно лезть обратно.

Иван не понимал, почему его попутчица так запаниковала, но через пару секунд увидел, как из соседнего помещения вышел человек в необыкновенном белом костюме.

Это был Том.

- Нихрена себе. Что ты такое? - Иван не понимал, какое сиюсекундное чувство сейчас сильнее - испуг или удивление.

- Та девушка, которая пытается сбежать за твоей спиной - Моника Паркер? - сразу же догадался Томас. Девушек-сталкеров в Зоне было так мало, что их можно было пересчитать по пальцам, и как раз примерно в этом месте и должна находится Моника.

- Откуда я знаю? Ты вообще кто? - только успел обронить наёмник, а Моника уже перепрыгнула за ту сторону стены.

Смит не предупредил её, что к ней придёт подмога в виде Томаса с его проводником, так как на момент их разговора по рации ещё не предполагал, что доверит Липману ещё одно поручение, хоть и знал, что поиск разведчицы было его дополнительным заданием.

Слишком много за пару часов навалилось сверху на Смита. Он очень редко когда мешкался, но сегодняшняя обстановка была настолько тяжёлой, что уже постаревший агент банально забыл предупредить Монику об этом далеко не последней важности моменте.

- Я тот, кто должен доставить её к вертолёту. - твёрдо заявил Том.

- В самом деле? А почему она тогда так боится?

- Да хрен её знает! Начальство её не предупредило, похоже, блин.

Кашевар и Вербник вышли из-за спины Тома, и посмотрели на Ивана, как на последнего врага народа.

- Блин, надеюсь, вы свои вопросы быстро решите, - стал жаловаться Кашевар. - тут жара такая, что и в баню ходить не надо.

- Так уйди отсюда. - посоветовал Том.

- Ага, а если жара усилится? Хрен вас знает, что у вас на уме. Лучше тут постою.

- Скажи этой дуре, чтобы она возвращалась. - встрял Вербник. - Скоро закат, нам некогда за ней бегать.

- А откуда мне знать, что вы не наёмные убийцы? - задал контр-вопрос Иван.

- Всё, задолбало! - Том не имел никакого желания выжимать из Ивана что-либо, он просто использовал спринт, и гипер-прыжок, чтобы выскочить из здания, и самому настигнуть Монику.

- Ты какого хрена творишь!? - крикнул «Жёлтый».

- Моника Паркер, выходи. - Томас впервые за много часов снял шлем, чтобы общаться с разведчицей по-английски. - Меня прислало твоё начальство: агент Смит, генерал Макалистер, который сейчас в беде, штаб-квартира, я так понимаю, министерства обороны Великобритании, которая маскируется за страховочную кампанию "Розовый Банан".

Моника, что сидела за лежащим на боку автоматом газированной воды, слегка выглянула из-под него, и то, что она спросила в первую очередь, было не удивительно:

- Что с Макалистером?

- Его похитили.

Тут Моника не на шутку встревожилась, резко перепрыгнув через автомат, она посмотрела на Тома паническим взглядом, а в её голосе чувствовалась дрожь:

- Что!? Что ты несёшь? - Моника не верила Липману.

- Послушай, - Том тут же начал пытаться успокоить шпионку, - сейчас происходят очень напряжённые события. "Облаками" заинтересована не только Великобритани. Думаю, ты это понимаешь. Полагаю, у нашей конторы появились конкуренты, которые решили играть по-чёрному.

- Зачем тебя прислали? Кто ты такой? - лихорадочно спрашивала Моника.

- Меня зовут Томас Липман, я военный в отставке, нанятый нашим начальством для расследования "Облаков". Когда-то я служил в САС, ещё раньше - в полицейском спецназе. Также у меня есть дополнительное задание, а именно - оберегать тебя, пока тебя не заберёт вертолёт.

- А что за прикид на тебе? - оценила самурайские «доспехи» двадцать первого века Моника. - И почему мне не выдали такой?

- На второй вопрос ответа я не знаю, а костюм этот - японский, специально созданный для проведения военных операций.

- Да? А я думала, чтобы в американский футбол играть. Ладно, всё равно медлим, пошли уже в "Рекорд".

Тут из оконного проёма выглянул Иван, и спросил:

- У вас всё нормально? Меня тут сейчас, походу, эти двое одиночек убьют за мой костюм наёмника.

- Не парься, он наш, у нас одна контора. - успокоила "Жёлтого" разведчица. - Но ты! - резко повернулась к Тому шпионка. - У тебя же есть рабочая рация, так ведь? Звони Смиту, живо!

- Да сейчас, сейчас... Успокойся ты. - Том достал КПК, и набрал номер агента.

- Какое тут нахрен спокойствие? Я должна во всём убедится на сто процентов.

- Да, мистер Липман. - поднял трубку Смит.

- Смит, я нашёл Монику.

- Прекрасно. - искренне был рад агент, он даже улыбнулся. - С ней всё в порядке? Когда я говорил с ней, то это было неясно.

Разведчица стояла с недовольным взглядом, с руками на боках, водя берцами по сухой траве.

- Да вроде держится бодрячком. - посмотрев на Монику, ответил Том, но всё решил спросить у самой шпионки. - Смит интересуется твоим физическим состоянием.

- С этим у меня никогда не было проблем, но что касается состояния морального...

- Она очень устала. - прекрасно поняв Монику, ответил Смиту Том.

- Дай мне Смита! - шпионка вырвала рацию из рук Тома, и была счастлива поговорить с агентом:

- Смит, привет ещё раз. Наконец-то нормальная связь, прекрасно. Почему ты не сказал мне, что ко мне придёт помощь?

- Моника, девочка моя, во время разговора с тобой я ещё не планировал перенаправлять Томаса к тебе. Только потом я решил оказать тебе поддержку.

- Но этот наёмник же с самого начала имел задание вытащить меня.

- Да, но... Моника, я предполагал, что он найдёт тебя на монолитовской базе, где находятся "Разбитые Облака". Похоже, ты там уже была, не так ли?

Моника была бы шокирована интуицией и исследовательским опытом Смита, если бы не знала его уже много лет, но она лишь вздохнула и ответила:

- Да, была... Ладно, проехали. В любом случае, спасибо за заботу. Только у меня ещё один вопрос, почему вы дали супер-костюм первому попавшемуся, а меня отправили со стандартным снаряжением?

- У мистера Липмана нет опыта выживания в Зоне Отчуждения, ему нужно было дополнительное технологическое...

- Твою мать! - перебила рассерженная шпионка. - С этим костюмом я справлялась бы раз в десять быстрее!

- Моника, давай поговорим об этом в штабе. - старался избежать спора Смит.

- В нашей конторе происходит какая-то неразбериха. - сменив тему, вздохнула Моника. - Раньше такого не было. Ты заметил?

- Пожалуй, да. - сразу же согласился агент. - Эта конструкция заставила нас попотеть, это очень тяжёлая ситуация, мы никогда не сталкивались с подобным. К тому же, нам пытаются мешать, но хорошо, что у нас есть Джерри, он отлично справляется.

- Ваш наёмник сказал, что пропал Макалистер... - перешла к главному волнующему вопросу Моника.

- Моника, у нас не так много времени. Вам нужно двигаться к точке эвакуации, а мне работать. Мы выяснили, что генерала похитили американцы, и что их контора находится в Манчестере. У нас, в свою очередь, проводится операция.

- Ладно, понимаю, Смит. Не смею тебя отвлекать, конец связи.

Моника бросила трубку, и стала пристально смотреть на Тома, тот не понимал характера её взгляда, и лишь вопросил:

- Что?

- Ничего, просто, на самом деле... Спасибо, что согласился. На это всё. Это весьма отчаянный шаг, а мне реально очень нужна охрана.

Секунду назад шпионка вела себя совершенно по-другому, и её искренняя благодарность даже слегка удивила Тома. Моника медленно подошла к Липману, и он подумал, что она просто хотела отдать ему его КПК, но перед этим шпионка неожиданно, но плотно и сильно обняла Липмана. Томас был в небольшом недоумении, но тем не менее, положил свои руки на спину симпатичной молодой девушки. Жаль только, что сквозь металлический костюм Том никак не мог почувствовать теплоту и нежность Моники, так как и сама сталкерша не могла почувствовать биение сердце своего нового охранника.

- Ладно, мы реально слишком долго стоим на месте. - намекнула, что стоит поспешить, разведчица. - Ты так внушительно выглядишь. Должно быть, ты перестреляешь тех грёбанных зомби?

Через несколько минут зомбированные уже шеренгой лежали на окровавленном асфальте, а за ними открывался уже прямой путь к магазину спорттоваров.

Томас хотел торжественно пойти первым, ведя группу из четырёх человек за собой, и благодаря своей броне играть роль крепкого щита, но Вербник, схватив Липмана за плечо, со словами "за мной, парень", перехватил позицию ведущего. Том, однако, был не против этого, так как после увиденного доверял чутью мастера, хоть и всё равно относился к нему скептически.

Оранжево-янтарный диск солнца уже утопал в горизонте. Последние лучи света встречались с мёртвыми ветками деревьев, и заливали собой монотонные серо-белые стены хрущёвок. Покарёженный ржавый автобус "ЛАЗ" уронил свой хмурый "взгляд" в бетонный бордюр, а солнце светило в его безстекольные окна, словно волшебная золотая рыбка освящала собой запущенный аквариум.

Счётчик Гейгера Вербника стал трещать, мастер достал дозиметр, на нём было указано излучение мощностью в пятнадцать микроренгтен в час.

- Стоп. - вытянув руку, остановил группу проводник. Сделав ещё шаг, Вербник обнаружил, что дозиметр уже выдавал восемнадцать микрорентген.

- Стойте здесь. - скомандовал мастер, и решил немного пробежаться вперёд, показания счётчика росли, вскоре уже было тридцать, затем сорок, и пятьдесят микрорентген. Треск дозиметра уже стал бы устрашать рядового сталкера, он был громким, и заставлял паниковать. Но Вербник совсем не чувстовал какой-либо страх, он уверенно продолжал бег трусцой, не смотря на рост опасности радиофона.

Наконец, спустя несколько секунд, мощность излучения стала падать, достигнув отметки в сто двацать, и падала она втрое быстрее, чем росла. Через пару секунд показания счётчика были на нуле, но организм Вербника получил довольно высокую долю радиационного заражения. Быстро достав из рюкзака шприцовый антирад, сталкер вколол его себе в плечо, затем медленно закрыл глаза, вытянул руку вперёд и выставил два средний и указательный пальцы.

Откуда-то издалека слышался ор кота-баюна, глухо доносящиеся винтовочные выстрелы, но они были где-то за пределами Припяти, куда большую роль в этом букете звуков играли лёгкие дуновения ветра, забирающие с собой сухие тёмно-жёлтые, серые и чёрные листья.

Что-то кольнуло в сердце, сдавило грудь, в гортани почувствовалось жжение.

- Опасность. - понял знак Зоны Вербник. - Неизбежная опасность.

Мастер понял, что очередное препятствие представляет из себя отнюдь не радиация, а человек. Скорее всего, придётся сражаться. А если не принять бой, не пройти по прямому пути, ситуация может усложнится, Томас может провалить одно из своих заданий. Выпытывать больше ответов у Зоны, чем она дала сразу же, Вербник бросил уже давно. Его тщетные попытки узнать больше привели его к выводу, что Зона сразу даёт всё, что нужно, и ни грамма больше. Таковы её принципы.

- Чего он там медлит? - всё торопилась Моника.

- Он... он проверяет. - попытался объяснить Том.

- Проверяет? Что?

- Он общается с Зоной, она даёт ему знаки.

- А, понятно, ещё один чокнутый. - разведчица была настроена ещё более скептично, чем Том.

- Мужик, чего там!? - крикнул мастеру Липман.

- Ничего страшного, просто радиационный фон, хоть и довольно неслабый. Бегите галопом до меня.

- Нам обязательно его слушаться? - спросила Моника.

Томас раздражённо выдохнул:

- Слушай, ты уже задрала. Тебе нужна помощь? Этот сталкер ходит по Зоне, как у себя дома, и очень удачно, что он ведёт нас, так давай сделаем как он сказал.

- Хорошо, давай. - неожиданно сразу согласилась шпионка.

Менее чем за десять секунд группа преодолела радиофон, остановившись у Вербника.

- Робокоп, доставай своё чудо-зелье! - крикнул мастер.

Томас не замешкался, и вскоре каждый получил по дозе антирадиционного препарата. Моника хлебнула не глядя, так как сразу поняла, что это просто новая разработка, но Иван задавался вопросами, на которые в общей сложности ему ответили "просто выпей, если хочешь жить".

- Здесь кто-то есть. - вдруг предупредил Вербник.

- Откуда знаешь? - особо не задумываясь, спросил Том.

- Зона подсказала.

Моника, выдав тошное "о-о-о-о-о", закатила глаза.

- Моника, перестань. - сделал замечание Том.

- Я понимаю, может быть, я достала вас своим поведением, но вы не представляете как я заманалась.

- Я нахожу кротчайший путь, которая Зона может нам дать. - пояснил мастер.

- А нужно искать просто - самый короткий путь! - сталкерша топнула ногой по асфальту. - Твоя философия заведёт нас в тупик!

- Слушайте, - встрял Иван, - если приглядеться, то этот "Рекорд" вон он, я только что его увидел. До него любой путь будет коротким. Может, хватит здесь ругаться, теряя время? Наш проводник сказал, что нас ждёт опасность, так пусть он всё детально объяснит. Мы должны его послушать.

- Спасибо, наёмник. - поблагодарил "Жёлтого" Вербник, затем продолжил. - Кто-то стоит у нас на пути, сейчас нам предстоит перестрелка. Идти напрямик - самоубийство, траектория пути до "Рекорда" должна быть извилистой, мы её должны сделать таковой. Вы просто должны следовать за мной, идёте за мной - и всё будет в порядке. "Рекорд", судя по всему, должен стать нашим опорным пунктом, в нём мы займём оборонительные позиции.

- А кто на нас хочет напасть? - спросил Том.

- Не знаю, Зона не ведает этого, раньше они не появлялись тут, и их много.

- Американцы! - сразу догадалась Моника. - Вот дьявол! Так всё что было в Лондоне - отвлекающий манёвр! Какие же они хитрющие твари! Нам что, крышка!?

- Твою мать... - понял тяжесть ситуации Том. - В принципе, я понимал, что что-то пойдёт не так.

- А ты наверное с ними заодно, урод, а!? - чуть ли не с кулаками кидалась на Вербника Моника. - Специально привёл нас в ловушку!

- Угомонись, девочка! - рявкнул мастер. - Я женщин не бью, но ты так и напрашиваешься на удар по роже.

- Боже, ну что такое, а? - вновь разбавлял накал Иван. - Мы же вроде успокоились, нет?

- С нами ничего не будет, просто поверьте мне. - заявлял Вербник. - Никто из нас не умрёт, я вижу это, мы удачно отобьёмся.

- Знаете, - вдруг сказал Кашевар, на которого сразу все обратили внимание, - я бы пошёл с вами дальше, но что-то уже не очень хочу. Счастливо оставаться.

- Постой! Нет! - остановил мастер мясника, который хотел уйти куда-то во дворы, схватив его за плечо. - Останешься с нами - выживешь. Уйдёшь - погибнешь, я вижу это.

- Однако вы хотите перехреначить толпу военного спецназа. - напомнил Кашевар.

- Мы справимся. - посмотрев прямо в глаза свободовца, как нельзя уверено сказал Вербник.

- Ну, хорошо. - сразу согласился Кашевар, так как уже видел как точно умеет предсказывать его проводник.

- Солнце уже почти село. - торопил Иван. - Уважаемый проводник, мы готовы идти за вами, так ведь? - "Жёлтый" посмотрел на трёх остальных своих спутников, те стояли и молчали, однако Моника до сих пор была нахмурена, и стояла, сложив руки.

- Молчание - знак согласия. - произнёс Вербник, и просто пошёл вдоль дороги. Первым за ним последовал Томас, затем Иван, потом Кашевар, ну и последней, с очередным вздохом, нехотя поплелась Моника.

Верхний кабинет Василиска доживал свои последние часы. Голубые лучи от "Облаков" пробивались сквозь трещины стены, и расщелины между разъехавшимися кирпичами. Скоро эта стена будет полностью разрушена, а затем последует потолок, пол, и другие стены комнаты. Ещё позже конструкция разрушит весь многоэтажный дом до последнего куска цемента. Уже было видно как чёрный, напоминающий позвоночник, стержень, выпирает из стены лестничной площадки. Это был огромный, диаметром немногим больше метра, сверхмощный кабель, идущий из самой машины в подвал, где он питал энергией ноосферы спящих в крио-камерах адептов.

Василиск стоял впритык к "Разбитым Облакам" и смотрел на них сквозь накладные на стёкла противогаза линзы, которые, словно маска сварщика, пропускали только небольшую часть света. Конструкция разбрасывала уже настолько много лучей, что смотреть на неё на таком близком расстоянии было опасно для зрения.

- Юнона, цитадель спасения... - общался с машиной лидер монолитовцев, - Ты почти проснулась. В последний раз лучи солнца главенствуют на небе, рассвет будет представлен тобой. Как только горизонт вновь будет озарён, и новые лучи станут продираться вверх, наступит великий катарсис, он высвободит из себя огромный энергетический всплеск, который даст тебе силу, и тогда мы споём хором, мы воссоединимся, грани миров будут стёрты.

Машина медленно, но изящно стала протягивать к Василиску два белых полупрозрачных усика, монолитовец молча коснулся их, даже сквозь экзоскелет сначала почувствовав слегка покалывающий холодок, но затем еле чувствительную щекотку. Из глаза Василиска потекла крохотная слеза, он понял, что ноосфера не только понимает, но и приветствует его. Усики стали обволакивать его ладонь, полезли дальше по руке, наложившись на кисть, и своими концами стали колко щекотать локти.

Тогда, Василиск решил снять шлем, и сделал он это одной рукой, так как не хотел прерывать связь с машиной. Глаза фанатика должны были почувствовать режущую боль, но он смотрел на "сердце" "Облаков" как ни в чём не бывало. Слёзы продолжали течь, во влажных глаза Василиска так сильно отражался свет, что казалось будто сами его зрачки светятся словно цикады в сумерках.

- Родион Дроздов. - кто-то, стоя за спиной, назвал по-настоящему имени Василиска, он сильно удивился, так как никто из Монолита не знал этой информации. От удивления монолитовец даже забыл надеть шлем, прежде чем повернуться.

Перед Василиском стояла белая светящаяся фигура, но с каждой секундой она становилась всё тусклее, пока совсем не потухла. Родион увидел Томаса, который был одет в обычные домашние брюки, тапочки, и белую футболку.

- Ты есть Монолит? - непринуждённо спросил фанатик.

- Нет, я пришёл к тебе из ноосферы, у меня достаточно большие полномочия.

- "Полномочия"? - переспросил Василиск. - Ты говоришь, словно демон. Кто ты?

- Я... - не знал, что ответить, пробубнил Том. Он мог бы подготовиться ко встрече с любым другим сталкером, но ко встрече с монолитовцем подготовится почти всегда невозможно. - У нас с тобой общие цели. Думаю, тебя нереально удивить, и ты легко поверишь, что я из будущего.

- Ты ведаешь, что грядёт. - процитировал Томаса фанатик. - И ты знаешь, что будет, как только настанет рассвет.

- Выброс, очень мощный, он перелопатит всю Зону. Его вызовешь ты. - вкратце обрисовал ситуацию Том.

- Танцевальный дуэт двух праведных сил. Песнь льда и пламени. Два закручивающихся вокруг друг друга судьбоносных вектора, образующих торнадо-тоннель, ключ-поток, что открывает врата, смыкает ночь и день, землю и небо...

- Этот ключ - я. - неожиданно заявил Том. - Ты избрал меня. Поэтому я знаю твоё имя.

- Твоё послание безукоризненно. Да направь же нас. - Василиск сразу понял, что Томасу нет смысла лгать, и понял он это не головой, но сердцем.

- Мне нужна помощь, мне из прошлого. Армия США будет штурмовать магазин "Рекорд", там буду я вместе с группой, там же и Моника. Не сказать что мы слабы, но у нас нет шансов.

- Да направит нас Монолит, мы идём по свету его. - Василиск надел шлем, не задумываясь согласившись помочь Тому. - Его воля будет исполнена. Как и всегда.

- Хорошо, до встречи, Василиск. Мне пора.

- До воссоединения, брат. Монолит, сделай нас единым.

Василиск достал из жестяного ящика, что был под его столом, тяжёлую гаусс-пушку. Посмотрев в прицел, и вставив в магазин свежую обойму аккумуляторов, монолитовец вышел из кабинета, и пошагал по лестнице вниз, чтобы созвать ударную группу.

- Извините, если я докучаю, но мне почему-то кажется, что нам конец. - страшился Кашевар.

- Нет, - повернулся к нему Вербник. - я знаю, что нет. Моё чутьё ещё никогда не подводило меня, Зона меня ещё ни разу не обманула.

- Мужик, одно дело - сраный бюрер, другое - военный спецназ. - продолжал нагнетать свободовец. - Тогда мы справились, но теперь...

- Она нам поможет. - Перебив Кашевара, мастер имел в виду Зону. - Она пошлёт подмогу священных воинов. Не знаю, кто они, но они сразят нашего общего врага. Ничто так не объединяет, как общий враг.

- Да этот хрен что-то знает! - вновь крикнула Моника. - Какая к чёрту Зона тебе там что-то подсказывает? Ты делаешь настолько невероятные прогнозы, что палишься, как курящий мальчишка!

Вербник, просто склоня голову, смотрел в землю, слушая Монику с снисходительно относясь к её женским скандалам. Хотя, стоит отдать должное, её сомнение было похвальным, иначе вряд ли её можно было бы назвать хорошим шпионом.

Мастер промолчал несколько секунд, сталкершка даже успела спросить его:

- Чего молчишь? Уже и сказать нечего?

- У них нет цели нас убивать. Она только что сказала мне это. - вдруг заявил Вербник.

- Кто "она"? Ты хотя бы понимаешь, что ты бредишь!?

- Паркер! - рявкнул Том, вспомнив старые добрые деньки, когда он командовал рядовыми. - Войди в положение. Просто поверь, этот человек знает, что говорит. Мы должны довериться ему.

- Да блин, давай хотя бы сменим место эвакуации. Хотя, нет... не вариант. Они наверняка ловят наш сигнал, как пёс фрисби.

- Верно, - согласился со сталкершей Вербник, - нет смысла что-то менять, уже всё решено. Мы должны идти.

- Да уж, пожалуй, мы в безвыходном положении. - смирилась с ситуацией Моника.

- Проводник, - обратился Томас к Вербнику, - ты сказал, что они не хотят нас убивать, а что тогда им от нас нужно?

- У них цель взять нас в плен, достигнут они её или нет, сказать не могу, но Моника права, мы в тупике, куда бы мы ни пошли - они встретят нас. Нам просто нужно придти на место, и ждать что будет.

- Знаете, - присоединился к разговору Иван, - мне почему-то кажется, что всё будет нормально. Не знаю, может, интуиция мне об этом говорит, а может, у меня тоже есть чутьё, но я не чувствую какого-то скорейшего трындеца.

- Это последняя остановка, - сказал Вербник, - мы почти пришли. Давайте наконец-то дойдём до места.

Группа прошла по подворотне, чтобы выйти в соседний двор, там была заржавелая телефонная будка, трубка аппарата болталась на спиралевидном проводе, и казалось что из неё идут гудки. Может быть, это трюк логики, ведь если трубка снята, а на другом конце нет соединения с абонентом, то в любом случае будут идти гудки. Однако, некоторые сталкеры рассказывали, будто слышали реально звучащие сигналы, но когда подходили к телефонной будке ближе, гудки пропадали. Звуковые галлюцинации уставших бродяг, или неведомая аномалия-обманка?

"Смотри в оба" - такая надпись зелёным цветом была на одной из стен обшарпанных подъездов.

- Хороший совет. - прокомментировал художество Вербник.

На входе в подвальное помещение одного из подъездов отсутствовала дверь. Должно быть, когда-то давно какие-то сталкеры сорвали её с петель, но разочаровались - даже со стороны было видно аномалию "газировка", которая своим ярким кислотным цветом позволяла увидеть себя издалека, не без того что в подвале царила кромешная тьма, и аномалия как нельзя хорошо выделялась.

На выходе из двора, между стен двух домов, Вербник резко остановился.

- Ну что опять? - спросил Кашевар.

Мастер приостановил группу левой рукой, а правой указал на окно лестничной площадки здания справа. Все как один синхронно посмотрели, куда же указывает их проводник, и увидели, как из оконной рамы вылетает мутный пузырь. Объект двигался достаточно медленно, вдвое медленнее человеческой ходьбы, и диаметром был около полуметра. Из окна напротив вылетел его брат-близнец, он был точь-в-точь на том же уровне, что и первый пузырь, и похоже, они должны были столкнутся друг с другом.

- Лучше отойти. - посоветовал Вербник. Группа достаточно сильно испугалась неизвестной аномалии, особенно Иван, и Том, так как первый очень редко встречал какие-либо аномалии, в силу того, что он практически никогда не сталкерствовал, а второй так и вовсе первый день в Зоне. Все пятеро, включая самого Вербника, сделали семь шагов назад, не переставая наблюдать за поведением пузырей.

- Ну и что это ещё за хрень? - не понимал Томас.

- Это "газовый пузырь", от него лучше держаться подальше, - пояснил Вербник. - он любит взрываться.

Когда два пузыря встретились, они стали сливаться друг с другом, медленно "наползая" друг на друга, образуя круглое кучное облако, которое постепенно начало принимать шарообразную форму.

- А вот такого я ещё не видел, - удивился мастер, - за все три года.

- И как же нам теперь пройти? - поинтересовалась Моника.

- Мы пройдём. Я знаю, что пройдём. Хватит об этом. - отрезал Вербник. Разведчица ничего не ответила на такую уверенность.

Как только два маленьких пузыря образовали один большой, он провисел в воздухе неподвижно около трёх секунд, а затем взорвался.

Пять дюжин мелких пузырьков-брызг разлетелась по округе, взрыв был достаточно мощный, не слабее чем у гранаты Ф1, но практически бесшумный. Одна из капель упала рядом с ногами Вербника, мастер подошёл к ней, присел на корточки, достал болт и кинул на каплю. Болт стал "вариться" в пузырьке, постепенно испаряясь, но до конца испариться не успел, так как резко полетел обратно в ту сторону, откуда и прилетел. К такому резкому действию аномалии Вербник не был готов, оно заставило его упасть на землю.

- Всё нормально? - спросил Том.

- За меня не волнуйся. - недвусмысленно ответил мастер.

Громадный газовый пузырь стал собираться из своих брызг вновь, и сделал это достаточно быстро - за несколько секунд. Затем обратно разделился на два более мелких пузыря, которые уже полетели в противоположных направлениях друг от друга, обратно в свои окна.

- Идём. - скомандовал Вербник. - Пока эти два пузыря не встретились вновь.

Но войдя в соседний двор, группа обнаружила что в этом дворе всюду летают эти пузыри, их было не меньше двадцати пар, а взрывы, что разбрасывают по всему двору кислотные капли, происходили каждые несколько секунд.

- Вот чёрт. - произнёс мастер.

- Что? Это тупик? - спросила Моника.

Вербник уже успел быстро оглядеть весь двор, и обнаружил что рядом с группой, справа, есть лестница вниз, в подвал, и эта лестница является безопасной зоной.

- За мной! - скомандовал мастер. Группа довольно быстро добежала до лестницы, но один из брызг угодил Кашевару прямо в бедро:

- Блять! - ругнулся тот, стряхивая каплю со своих брюк. Капля упала на сухую коричневую траву, и почти сразу растворила её.

Кислота разъела штаны и верхний слой кожи свободовца, он получил неслабый химический ожог, но пока бежал, схватив дозу адреналина, не чувствуя боли.

Группа не обратила особого внимания на вопли своего соратника, так как была занята перебежкой в укрытие.

- Ну что там у тебя? - наконец спросил Вербник, когда все добрались до подвальной лестницы.

- Эта хрень попала мне на ногу! - сказал дрожащим голосом Кашевар. Неведомое едкое вещество растворила его нервные клетки, отчего мозг получил экстремальное возбуждение. Всё тело свободовца испытывало тремор, лицо сильно покраснело и обильно потело, а место ожога бурлило пузырями, словно говяжий бульон. Боль в травме представляла из себя не жжение, а колкий холод, температура которого будто бы падала с каждой секундой.

- Дай гляну. - сказал Вербник, а затем повернулся к Тому. - Киборг, доставай свою супермазь.

Томас без вопросов полез в рюкзак, чтобы помочь своему новому приятелю.

- Интересно, мы можем сквозь этот дом пройти. - предложила Моника, желая заглянуть в подвал, дверь которого была приоткрыта.

- Проверь. - коротко сказал мастер, присев около лежащего на бетоне, спиной к стене, Кашевара. Почему-то мастер проявлял почти что отцовскую заботу к свободвцу.

- Жесть бля, лучше десять раз пулю получить, чем это. - жаловался тот.

- Да не ной ты! Щас мы тебя этим кремом подлатаем! - пытался смотивировать толстяка Вербник.

Наконец, Томас присел рядом с Кашеваром, и начал наносить медгель на его ожог. Гель сразу "потушил" химическую реакцию, и значительно унял боль.

- Ну че, лучше? - спросил Вербник.

- Да, намного. - с лёгкостью в голосе, и восстановив нормальное дыхание, ответил мясник.

Моника открыла дряхлую дверь подвала, и не увидела ничего кроме кромешной тьмы, но затем, включив фонарик, стала вести лучом света по подвалу в поисках возможных ловушек или пресловутых аномалий, но то, что она обнаружила, повергло её в шок.

Перед распределительным электрощитом лежала костлявая, трёхголовая, и с торчащими словно тракторные ковши рёбрами, огромная тварь. Сердце разведчицы чуть не "ушло в пятки".

- Сука! - ругнулась, и вновь по-английски, Моника.

- Что там? - незамедлительно встал, и спросил Вербник.

- Там.. мутант... похоже, химера. - не успев перевести дыхание, ответила разведчица. - Но очень странная, необыкновенно худая.

- Химера? Ты уверена? У страха глаза велики. - пытался уточнить мастер, прекрасно понимая какую опасность представляет названный Моникой мутант.

- Уверена, я увидела три головы.

- Худая, говоришь. Похоже, бедняжка в ловушке. - предположил Вербник. - Я должен на неё взглянуть. Посветишь? Не бойся.

- Посвечу. - будто "ладно, уговорил", ответила сталкерша.

Вербник открыл дверь, и оценил внешний вид мутанта. Химера и правда имела дистрофическое телосложение, и лежала на полу не потому, что крепко спала, а потому, что у неё не было сил даже на то, чтобы встать. Также, тело мутанта было покрыто многочисленными ожогами, наподобие того, что получил Кашевар, но этим ожогам было уже несколько дней.

Мутант умирал. Он пытался издать рык в сторону Вербника и Моники, но получалось у него лишь жалкое кряхтение. Вербник скинул дробовик, и сделал выстрел "жеканом" в лоб химеры, прервав её мучение.

- Бедная тварь, - произнёс мастер, - но конечно неясно, сколько сталкеров она успела разорвать. Мы не пройдём здесь, тут тупик, даже животное не смогло найти выход.

- Может, оно просто не пролезло в выход. - дополнила мысль Моника.

- Может. - согласился Вербник. - В таком случае, нам здесь тем более не пройти.

- Похоже, нас ждёт весёлая пробежка. - смирилась сталкерша.

- Ну, сначала-то надо глянуть, вдруг найдём, где можно пронырнуть. - не сдавался мастер.

- В общем-то, я и не по таким дырам лазала. Давай я посмотрю.

- Пожалуйста. - мастер открыл сталкерше дверь.

- Благодарю. - сказала Моника, врубила фонарик, и вошла в помещение.

- Касательно химеры, - решил сказать свою мысль Вербник. - твари конечно не позавидуешь, похоже она получила огромный вред своему организму от этих кислотных пузырей, затем долгое время умирала в мучительной боли, даже не в состоянии встать на четыре лапы.

- Да и хрен с ней. Неужели тебе жалко эту уродливую падлу? - вдруг спросил Кашевар.

- Ну... Да нет. Я к тому, что нас может ждать та же участь, если мы пойдём напрямик. - Вербник очевидно отнекивался. Не то, чтобы ему было жалко трёхголовое чудовище, но подобной смерти он никому не желал, даже мутантам, или паршивым бандитам. Химера была, как-никак, порождением Зоны, а значит в какой-то степени она была дорога Вербнику как живой организм, обитающей в месте, которое он считал своим вечным домом. Прострелить мутанту череп, как известно, не было проблемой для закоренелого сталкера, но по его заветам каждая душа должна уходить из Зоны, пусть даже и через смерть, не страдая. Вербник верил, что даже у мутантов есть души.

- Да что-то мне не верится, что через этот дом нельзя пройти. Тем более, тут дверь открыта, а значит, кто-то уже проходил здесь. - логично предположил Кашевар.

- Пожалуй, ты прав. - согласился Вербник, а затем обратился к Монике. - Ну что, видишь что-нибудь?

- Да тут решетчатая дверь, какой-то умник повесил на замок цепь, на ней тоже замок. Мразотный поступок. Нужна какая-нибудь скрепка, булавка, или что-нибудь вроде того.

- Ты что, умеешь взламывать замки? - немного удивился мастер.

- Разумеется, умею! Иначе чтобы я делала в военной разведке? Ну так что, есть что-нибудь тонкое и длинное?

- Иголка подойдёт? - вдруг послышался голос Кашевара. - Я всегда ношу с собой, на всякий случай, пару шприцов. Могу пожертвовать одной иглой.

Пару секунд подумав, Моника ответила:

- Не худший вариант, но её придётся изогнуть.

- Стерильная иголка, конечно, довольно ценная вещь в наших условиях, но не оставаться же нам в этом ебучем подвале.

Американскому снайперу был доступен для обзора весь двор. Его позиция находилась на последнем пятом этаже хрущёвки, и в свой прицел он просматривал каждый квадратный метр горячей территории. Он не стал делать выстрел, когда группа перебегала на подвальную лестницу, так как в таком случае, он убил бы кого-нибудь одного, а его целью было - все пятеро. Для этого группа должна была бежать напрямик, изворачиваясь от брызгающий кислотными сгустками пузырей. Сам снайпер находился значительно выше самого высоко летающего пузыря, и был вне зоны поражения архианомалией. Стрелок уже предупредил всех остальных военных спецназовцев о местонахождении целей, прекрасно зная, что если они не двинуться на встречу его смертоносных крупнокалиберных пуль, то их всё равно расстреляют на пару минут позже. "Похоже, работа на сегодня окончена. Скоро я окажусь дома, на диване, с бутылкой пива" - радостно размышлял наёмник, и тут же услышал, как кто-то скребыхнул подошвой по бетонному полу, прямо рядом с ним. Резко повернувшись назад, стрелок никого не обнаружил, но уже через секунду его голова была превращена в кровавый фарш.

Убийцей оказался монолитовец, который был одет в весьма необычный костюм, отдалённо напоминающий костюм Томаса, но с зеркальным покрытием, дающим возможность уходить в невидимость. Эта способность была уникальной, и даже куда лучше, чем у кровососа, так как даже не оставляла искажений воздуха. Пушка монолитовца также была необычной, и представляла из себя силовой гаусс-револьвер. Это было ещё одно созданное Монолитом оружие на основе технологии Гаусса, под стволом, перед барабаном, на алюминиевых перемычках висел энергоблок соединённый с электро-магнитным ускорителем частиц, а ствол обвивала двойная титаново-медная спираль.

Фанатик посмотрел в окно, пытаясь взглядом найти группу во дворе, не зная того, что она сидит в надёжном укрытии.

Трава в среде обитания архианомалии практически отсутствовала, вместо неё - сухая мёртвая шелуха тёмно-коричневого, почти чёрного цвета. Что в земле, что в асфальте были маленькие, размером с ладошку, ямы, и встречались они каждые несколько сантиметров. Таким образом, двор напоминал лунную поверхность, если смотреть на спутник Земли с расстояния нескольких тысяч километров. Сходство было не только в количестве ям, но и в непроглядности солнца, блёклости ландшафта, и в общей атмосферы пустоты и одиночества.

- Неверный устранён. - сообщил монолитовец по внутришлемной рации, затем вставил в барабан револьвера потраченную пулю, она также, как и в гаусс-пушке была подшипником, но вдвое больше, как раз чтобы заполнять собой камору, не вываливаясь из неё.

Чтобы совершить перезарядку, фанатику всё же потребовалось выйти из невидимости, так как он содействовал со сторонним предметом - подшипником, и это нарушало синхронизацию цепной передачи зеркал и соприкасающихся с костюмом предметов, которые носитель держит в руках.

Убийца ещё раз взглянул на тело, он сделал это с презрением, будто убил последнего ублюдка, который любил грабить старушек с ножом в руке. Затем развернулся, и ушёл по лестнице вниз. Вероятно, это далеко не первая его сегодняшняя жертва.

Замок Моника взломала всего за полминуты. Это было отличным результатом, учитывая используемый "инструмент", тем более что механизмы внутри скважины порядком проржавели.

- Готово! - с улыбкой сообщила сталкерша, выбросив прочь замок, и со скрипом открыв дверь. - Извини, свободовец, твоя игла немного погнулась.

- Ничего страшного, сестра, я не наркоман. - Кашевар также участвовал в разрядке обстановки.

- Думаю, будет лучше, если здесь первой пойду я. - обратилась Моника к проводнику.

- "Рекорд" буквально через пару домов, но я вряд ли так хорошо выслеживаю вооружённого противника, как ты. Пожалуйста, будь нашими глазами. - на удивление сталкерши, Вербник охотно согласился передать свою роль ведущего.

- Если честно, я думала, ты будешь спорить, сталкер. - честно ответила Моника. - Идём.

Шагая по лестнице, вперёд за Моникой, Вербник занял пусть и не ведущую, но следующую за ведущей позицию, трое остальных членов группы держались примерно слитно.

- Возможно, тот кто запер дверь, позаботился, чтобы химера не выбралась наружу. - предположил Томас.

- Да уж, и как мы об этом не подумали? - без сарказма согласился Вербник. - Кто-то решил сэкономить патроны. Это дело понятное, химеру ж хрень убьёшь, мать её.

- А мы с мужиками её из гранатомёта гасили! - со смехом вспомнил былое Кашевар.

- По-моему, сейчас не самое время отвлекаться. - отступил соратников Иван.

- Ваня прав. - ласкательно сказала Моника. - Мы на самой ладони у американского спецназа, если что. Давайте немного помолчим.

- Реально, лучше не издавать ни звука. - также указал Томас.

После этого все синхронно закрыли рты.

Моника потянулась к ручке металлической двери, что вела из подвала на лестничную площадку первого этажа, она прикусила нижнюю губу, и тянулась медленно, до последнего надеясь, что дверь не заперта.

Обхватив ручку, сталкерша потянула её вниз. Механизм сработал. Проход наружу был освобождён. Сталкерша выдохнула.

Но открыв дверь, Моника увидела огромную группу монолитовцев, они стояли на плиточном полу, преградив проём входной двери, и окружив вход в подъезд.

- Что за чёрт!? Какого хрена!? - крикнула разведчица, от ярости брызжя слюной.

Группа рефлекторно достала стволы, направив их на фанатиков, пусть и почти не имея шансов, даже учитывая костюм Томаса. Правда, разведчица доставать свой "Калаш" не стала. Без оружия стояли и сами монолитовцы, даже не думая брать его в руки.

- Спокойно, Юнона. - произнёс один из фанатиков, который стоял в дверях. - Мы прибыли за спасением твоим. Неверные повержены.

- Вы что, перебили всю спец-группу? - удивилась Моника, забыв о том, что Монолит - самая сильная группировка в Зоне после военных.

- Наш отец ожидает тебя. - слуга Монолита освободил проход для сталкерши, отойдя от дверного проёма. - Спутники Её, останьтесь. - приказал монолитовец остальным четверым.

- Спокойно. - сказала сталкерша остальной группе, и пошла говорить с Василиском.

Лидер Монолита ожидал Монику на асфальте, в окружении не менее тридцати своих подданных, стоя в самом центре. Повсюду валялось полтора десятка трупов спецназовцев, которые были убиты практически беззвучно.

- Ты? - вопросила сталкерша, подойдя к Василиску. - Но зачем ты помогаешь мне? Ты же сказал, что я вернусь сама.

- Даровано видеть мне, что ты уяснила моё наставление, оно беспрекословно, и неминуемо. Сущность ноосферы возжелало поведать мне о твоей тяготе, я явился дабы освободить твой ясный путь.

- Ты наверное знаешь, куда и зачем я иду?

- Твоя черепная нервная кора желает покинуть вечную обитель покоя, но Монолит желает чтобы ты слилась с ним, а значит, это пророчество.

- Нет, ты прав, я просто улечу из этой проклятой дыры и всё.

- Даже перманентную, мнимую волю твою не могу я оспорить. Твоё возжелание есть воля Монолита. Так прибудь же ты по зову своему.

- Я правильно понимаю, я могу идти? Ты здесь не за тем, чтобы схватить меня?

- Ты свободна как никто, Юнона.

- Я не Юнона, меня зовут Рианна. - неожиданно призналась о своём настоящем имени сталкерша.

- Я имею упоение ведать и это.

- Там один парень, он летит со мной. Вы его тоже не тронете?

- И слуга твой безукоризненно неприкосновенен.

- Иван! - крикнула Моника в сторону дверей. - Всё нормально, ты можешь идти сюда. И остальные тоже, идите.

Стоящий в дверях монолитовец в экзоскелете отошёл в сторону, дав понять, что путь свободен.

Ощущение было очень странным, особенно у Кашевара и Вербника. Они вовсе не думали, что монолитовцы будут настолько лояльны хотя бы раз в жизни. Напряжение, тем не менее, не спадало, ведь невозможно было довериться фанатикам сразу, и сталкеры ожидали возможного ножа в спину.

В эту же секунду начался небольшой, но весьма шумный дождь. Разговаривать теперь придётся на слегка повышенных тонах.

Подойдя к Василиску и Монике, сталкер-мастер, свободовец, наёмник, и человек в странном костюме стали ожидать первого слова, которое должна была произнести разведчица или лидер Монолита.

- Нас отпускают, они помогли нам, расчистили нам путь. - наконец сообщила Моника.

- Неужели ты так легко можешь им довериться? - задал резкий, словно удар самурая, вопрос Том.

- Они бы уже давно поубивали бы нас, если бы хотели. - в словах разведчицы присутствовала логика. - Ты знаешь, это правда. Больше нам ничего не остаётся.

- Пожалуй, соглашусь. - согласился Томас.

- Твоё дополнительное задание выполнено, наши пути расходятся. Мы с Иваном идём к "Рекорду", вертолёт вот-вот прилетит. Не забудь сообщить Смиту.

- Разумеется. Ну так что, нам, похоже, в разные стороны. - Липман сверился с картой в КПК. - Будем прощаться.

- Прощай. И спасибо. Пошли, наёмник. - сказала Моника, затем развернулась и пошла в сторону точки эвакуации. Группа из нескольких фанатиков последовала за ней в качестве охраны.

- Постойте, но как они умерли? Если тут все перерождаются. - вдруг спросил Том.

Моника развернулась, нахмурив взгляд:

- Бля, точно.

- Я имею доверенность Монолита управлять этим. - начал объяснять Василиск. - Я в силах отложить смерть, на время или навсегда. У этих врагов Монолита в глазах светло-зелёные огни, это значит, что из их тел не ушла душа. Когда я возжелаю, они восстанут из мёртвых, но это будет тогда, когда они будут не в состоянии посеять гнилые семена сорняков в нашем прекрасном саду.

Вся группа, сопровождавшая Монику, и она сама, пригляделись в ближайшие трупы спецназовцев, и действительно, в их глазах вместо зрачков были зелёненькие огоньки.

- Наверное, я никогда не пойму, как это работает. - прокомментировала сталкерша.

- Ошибаешься, - сказал Василиск, - тебе будет это ведомо, это предначертано Монолитом, и ноосферой.

- К твоему сожалению, я уже улетаю. Всё, блин! Идём! - Моника ускорила шаг, желание задерживаться в Зоне у неё не было совсем. Лидер Монолита ничего не сказал ей вслед.

- Кто ты такой? - спросил Вербник у Василиска.

- Я всего лишь слуга Юноны, как и ты, брат. - незатейливо ответил фанатик.

- Юнона? Так ты называешь Зону?

Дождь стал усиливаться. Казалось, что он скоро превратится в ливень.

- Зона - лишь малое порождение, первый след Юноны, даже не вздор. Для неё это просто отпечаток ботинка на влажной почве.

Вербник медленно подошёл к Василиску и взглянул ему прямо в стёкла противогаза:

- Ты не представляешь, насколько мне это близко.

- Мне ведома твоя вера, и твоя преданность. Я вижу это, и не только чувством, но и взглядом. Ты можешь воссоединится с Монолитом.

- Мужик, не делай этого!! - громко крикнул Кашевар.

- Замолчи! - ругнулся мастер, затем вновь посмотрел на Василиска:

- Твой голос мне так знаком...

- Вербник. - назвал прозвище мастера фанатик.

- Верно, но откуда ты... знаешь?

- Вербник и Василиск. Загадка. Сущность. - монолитовец медленно положил руки на свой шлем, и стал медленно снимать его. Через несколько секунд троица увидела лицо слуги Монолита.

Это было лицо Вербника.

Лицо Вербника (Василиска) было бледным как мел, голова была полностью лысой, а брови отсутствовали. Тем не менее, черты лица прекрасно угадывались. На щеках лидера Монолита присутствовала грубая, слегка запущенная щетина, и казалось, ещё более выразительные морщины.

Но самым заметным отличием были, конечно же, глаза. Они были опустошены, но в то же время взгляд был осознанным, устремлённым и чистым. Казалось, глаза Василиска были словно у смертельно больного, лежащего на кровати больничного пациента, что в последний раз смотрит на родственника. Однако, просвечивалась в этих глазах и моральная беспечность, отрешённость от бренности бытия, и, наверное, полное осознание того, как устроена жизнь и вселенная, и самое великое понимание того, что же всё-таки нужно этому миру, что же всё-таки не хватает людям.

- Не может быть! - крикнул Кашевар, и начал падать в обморок, но Томас его во время поймал.

Свободовец, тем не менее, оставался в сознании, всего-навсего очень сильно удивившись.

- Ну и что ты ещё знаешь, Вербник? Или Василиск. Хрен пойми кто ты. - Сказать, что эмоции Томаса от столь неожиданного поворота лились через край - не сказать ничего, но он старался этого не показывать.

- Я смыслю о тебе больше, чем ты сам смыслишь о себе.

- Неужели? Докажи! - стальным взглядом Том старался сковать Василиск, но разумеется у ничего не выходило, тот оставался спокойным, как вода в штиль, и это спокойствие было необыкновенным, так как он знал точно, чем всё закончится, и благодаря этому в его груди не было ни капли опасения, или переживания.

Лидер Монолита подошёл к Липману, и протянул руку к его лбу, но Том конечно же не дал до себя докоснуться:

- Какого хрена тебе надо?

- Ты попросил доказательства, мне нужен контакт с твоим мозгом.

- Киборг, позволь ему коснуться тебя. - сказал Вербник.

Томас уже достаточно хорошо доверял своему проводнику, и пусть, он ненадолго усомнился в просьбе мастера, всё же спросил:

- Но зачем? Может, он хочет поджарить мне голову!

- А тебе ли не всё равно? Мы же не можем умереть.

- Хорошо, - наконец согласился Томас. - валяй.

Василиск едва ли коснулся кончиками пальцев лба Томаса, будто боялся обжечься.

Томас увидел приятное желтоватое свечение, и... почувствовал покой. Ещё через пару секунд он оказался в коридоре дома, который покинул десять лет назад. Он стоял у входной двери, одетый в хлопковый спортивный костюм вишнёвого цвета, затем из соседней комнаты раздался голос Кармен:

- Ещё пару минут, только одену на Вайолет сандалики.

Тут же перед Томасом возник Василиск, он стоял и наблюдал за женой и дочерью Тома, убрав руки за спину:

- Тебе суждено понять меня. Я создаю нечто, которое позволит людям... Позволит умирать им только от старости. Мир без скорби, без смертного горя...

Не смотря на то, что Томас был без шлема, переводчик всё равно работал. Наверняка, звук идущий из яви, всё же переводился шлемом. Из этого можно было сделать вывод, что Василиск может находится в видении (или воспоминании) и реальности одновременно.

- И ты хочешь распространить Зону на весь мир? - спросил монолитовца Липман. Его губы не шевелились, и тело он своё контролировать не мог. Он будто бы смотрел кинофильм, который сняли на его глаза.

- Да, но другую Зону. Без опасностей для жизни.

- И как же ты собираешься это сделать?

- Это будет подобно Большому Взрыву, который образовал Вселенную. Взрыв, который откроет в коре ноосферы прореху, и тогда она польётся на землю, постепенно заполняя поверхность всей планеты.

- Это точно возможно?

- Это неотвратимо.

Томасу не терпелось увидеть свою семью. Он вспомнил этот день, двадцать пятое июня две тысячи третьего года, поход всей семьёй в прекрасный лондонский Диснейленд. Тогда Вайолет было всего лишь семь лет, а Рональду - одиннадцать. Тогда ещё он мечтал, и упрашивал о перекрашивании волос в рыжий цвет, так как ассоциировал себя с Роном Уизли из фильмов о Гарри Поттере, но родители были против каких-то кардинальных изменений в его внешности, так как считали что красить волосы ребёнку - слишком раннее занятие.

Липман стоял, оперевшись локтем на стену, и скрестив ноги. Наконец, Кармен, держа за руку дочку, вышла из гостиной, и направилась в сторону двери. Тогда Томас испытал мимолётное счастье от того, что они наконец готовы, а теперь испытывает непередаваемую радость, что наконец, спустя десять лет, увидел своих родных.

Из глаз Томаса потекли рекой потекли слёзы. Тогда была лёгкая улыбка, теперь - гримаса, заставляющее сердце дрожать.

Из-за спины Вайолет вышел Рон, он быстрым шагом направился в сторону двери, одетый в костюм футболиста, будто выходил на очередной тайм. Томас потрепал сына за кудрявые волосы с шуточными словами:

- Куда спешишь, разбойник? Отец должен идти первый!

- Так догоняй! - произнёс Рональд, захлопывая за собой дверь, будто бросая отцу вызов, и стуча в гонг.

Томас поднял маленькую Вайолет на руки, и игриво, широко улыбнувшись, спросил:

- Ну что, принцесса, готова отправиться в самое лучшее место в мире?

- Дя... - тихонько ответила девочка.

Радостное личико ребёнка смотрело на папу, и в сердце Томаса будто втыкался кинжал из обжигающе холодного льда. Но боль была притуплённой, и постепенно сходила на нет, превращаясь в ласку, будто бархатные лоскуты ткани обвивают душу Липмана.

Далее была медленная, но яркая вспышка, скачок во времени до вчерашнего дня, разговор с повзрослевшим Роном.

Сын уже оканчивал медицинский колледж в Лос-Анджелесе, и проходил последний семестр. Полдня Том пытался ему дозвониться, и наконец, вечером, когда Липман сидел на койке в казарме, и ужинал, Рональд перезвонил своему отцу, голос которого он не слышал три месяца.

- Алло. - послышалось в трубке, голос был уставший, то ли от активной учёбы, но скорее всего от приевшегося и поникшего отца. Стоило также учитывать, что в Калифорнии был час ночи.

- Рон, привет. - незамысловато, одновременно с грустью и долгожданной радостью произнёс Том.

- Ну привет. - будто "что тебе надо?" произнёс Рон.

- Рон, как твои дела? Учёба? Хватает ли денег? Могу выслать.

- Нет, не надо, мне от тебя ничего не нужно. - холодно, и вызывающе ответил сын.

- Скоро, возможно, у меня будет много денег... пол миллиона.

- Ага, конечно. Ты, наверное, совсем сошёл с ума, и решил поучаствовать в каком-то лохотроне?

- Не знаю, может быть... Мне предложили задание. Я рискую жизнью, но что мне терять.

- С последним согласен. Действительно, терять тебе нечего.

- Если всё получится, я, наверное, почти всё отдам тебе. Наверное, этим самым я смогу хотя бы немного погасить твою неприязнь ко мне.

- Мы много раз это обсуждали. Всё кончено, отец. Мне не нужно от тебя ни цента. Я стану хирургом, буду спасать людям жизни, в то время как ты их только отнимал. Думаешь, ты завлёк меня половиной миллиона? Как бы не так. Поверь мне, я буду очень хорошо зарабатывать.

- Рон, я же не террорист. Я боролся против плохих людей, ты это прекрасно понимаешь.

- Конечно, понимаю, но на семью ты забил, из-за чего у нас и началась вся эта хрень. Нам нужна была помощь, а ты следовал своим чокнутым принципам, и уходил на эту проклятую войну.

- Нет, Рон, я не виновен в болезни Вайолет. Хватит! Ты знаешь, что ты не прав.

- Этот разговор давно изжил себя. Ради чего ты звонишь? Предупредить, что возможно скоро погибнешь? Из-за своих же собственных принципов.

- Рон, ты же потом будешь жалеть о своих словах! В тебе говорят эмоции, обида, и прости, но глупость. Ты пока ещё слишком молод, и не всё понимаешь. Жизнь куда сложнее, чем ты думаешь.

- Бла-бла-бла... Заманал лечить.

- В общем, да, я и в самом деле могу умереть. Задание очень опасное. Я иду... ты не поверишь, я буду работать в Зоне Отчуждения.

- Вот те раз! Похоже, тебя реально хотят обуть.

- Рон, ты же должен понимать, что возможно, это последний наш с тобой разговор. Помню, как мы говорили с Кармен, в день аварии, днём. Мы ругались. Я сказал ей пару неприятных вещей, и ты не представляешь, как я теперь жалею.

Воспоминания заставили голос Тома дрожать, а его глаза вновь заслезились. Одно наложилось на другое, Василиск старался как можно сильнее его растрогать, и у него это получалось.

Рональд глубоко вздохнул, наконец, он посчитал, что следует хотя бы иногда, хотя бы перед возможной смертью отца, по-человечески поговорить с ним:

- Отец, что ты задумал? Что ты делаешь?

- Мне нужно собрать некоторые данные, это как разведка, только в самом загадочном месте на свете.

- И за эти данные дают пол миллиона? Что это за данные такие?

- Думаю, сейчас это не важно. Просто... мне вдруг стало интересно, станешь ли ты меня отговаривать.

- А смысл? - Томас прекрасно понимал что его сын имеет в виду, а именно отцовскую упёртость, желание рискнуть своей жизнью, так как тот считает, что просто обязан это сделать. Что он рождён для этого.

- Да, ты прав, я всё равно пойду. Годы идут, ничего не меняется. Дождь так и продолжает стучать по крыше...

- Давай без всей этой драматургии!

- Хорошо, давай чётко и ясно. Эти деньги могут изменить нашу застойную жизнь.

- Твою застойную жизнь. - Рональд сделал акцент на первом слове в предложении.

- Да, но ты же понимаешь, что я это делаю далеко не только для себя, а даже, считай, только для тебя, для твоего будущего... Чтобы ты наконец простил меня.

Проследовала пауза. Рон не знал, что ответить Тому, ведь прекрасно видел, как тот извивает свою душу словно клубок ниток:

- Да, отец, на самом деле, я вижу, что ты говоришь всё это от чистого сердца. Даже не знаю, что ответить тебе. Я надеюсь, ты выживешь, соберёшь данные, и заберёшь эту немалую сумму денег. Если ты погибнешь, то я... я бы этого не хотел.

- Не погибну. Мне выдадут первоклассное снаряжение, и постоянно будут курировать по радиосвязи.

- Ты хотел сказать что-то ещё?

- Хотелось бы узнать, как вообще твоя жизнь.

Этот разговор длился существенно больше предыдущего, целых полчаса, прошлый закончился за пять минут. Томас был безмерно рад что впервые за столь долгое время по душам побеседовал со своим сыном, пара слезинок успела упасть на пол, вектор мыслей сложился словно веер, и взгляд на ситуацию стал более осмысленным.

Но Томас не смог полностью пересмотреть этот разговор, после стандартного вопроса сыну про его жизнь, Липмана выбросило, и на этот раз уже в сам Диснейленд.

Солнце в этот день светило также ярко, как и сотни детских улыбок, а небо было практически безоблачным. Насыщенный летний день радовал в том числе и родителей, ибо сегодня один из немногих моментов в году, когда в Лондоне можно искупаться в солнечных лучах.

Рональд жадно поглощал голубой пышный рожок сладкой ваты, а воздушное лакомство купленное для Вайолет было до-девичьи розового цвета. Слизав с губ липкие сахарные следы, Рон крикнул:

- Ого! Американские горки! Хочу туда!

- Ага, молодец, а по росту подойдёшь? - остановила пылкое стремление Рона бежать к аттракциону Кармен. - Это развлечение не для маленьких.

- Мама права, - добавил Том, - на это тебе ещё рано.

- Ну бли-и-и-и-н. - сплющил губы Рональд.

- Существует множество других классных аттракционов! - пыталась успокоить сына Кармен. - Например, батут или подвесная цепь. Ты и так сегодня не заскучаешь!

Когда родители посадили Вайолет на карусельного единорога, а Рон пошёл кататься на бамперных машинках, они остались вдвоём.

- Вот бы так было по-чаще, а не пару раз в год. - сказала Кармен.

- На самом деле, я тоже этого хочу. - признание Тома было, однако, честным.

- Ты же знаешь, что всё зависит от твоего желания надеть бронежилет и взять автомат.

- Я думал, мы всё это обсудили ещё вчера. Ты чуть ли не разбила тарелку. Здесь и сейчас говорить об этом - в корне неправильно.

- Впервые за пару дней, я с тобой согласна. Просто я сказала, что хочу так проводить время хотя бы немного чаще.

- Как только пройдёт последняя афганская операция, у меня будет куда больше свободного времени. - пообещал Томас, не подозревая, что конфликт продлится ещё как минимум двенадцать лет.

В глазах начало темнеть, солнечный цвет угасал, силуэты радостных детей стали растворятся, пока не последовало полное чёрно-серое потемнение. Томас молча стал ждать либо следующий эпизод из жизни, либо возвращение в реальность.

Веки начали озарять дорожные фонари, и кажется, Томас начал понимать, в какой именно момент его закинул Василиск. Продрав глаза, он увидел дорогу, и тоннель вдалеке, скорость была равна ста пятидесяти километрам в час.

- Зачем ты это делаешь!? - крикнул Том. - Зачем!?

- Послушай, я хочу, чтобы ты осознал, Том, что я полностью понимаю тебя. - монолитовец сидел напротив, на пассажирском сидении. - Я знаю всё о тебе, всё что тебе потребовалось проглотить. Этот момент взят из твоей памяти, прямиком из мозга. В будущем ты пожертвуешь своё тело для того, чтобы воссоединиться с ноосферой, твой мозг будет принадлежать Монолиту.

- Что ты несёшь!? - никак не верил фанатику Томас.

Совершая резкие зигзаги меж рядом машин, игнорируя посты дорожной службы, Томас на безумной скорости въехал в тоннель, оставляя за собой несплношные следы от шин. Постепенно, поток автомобилей начал скапливаться, сворачивая на ограниченную полосу дороги. Там, немного дальше, перекрыли часть дороги, огородив место аварии.

- Ответь, зачем ты мне это показываешь вновь!? Разбуди меня! Я не хочу это видеть! - со слезами на глазах, кричал покрасневший Томас.

- Этого хочет Юнона. Она хочет, чтобы ты увидел это снова.

- Но зачем!?

- Чтобы принять осознанное решение. Чтобы ты был с нами.

- А если я не хочу!?

- Уже всё решено. Решено тобой.

Тут же Томас ударился грудью о руль, из-за резкой остановки, но не почувствовал физической боли. Зато сердечная боль была просто невероятной, около жёлто-чёрной ленты стояло две кареты скорой помощи, и полицейская машина. На всех трёх служебных автомобилях без звука, но всю работали мигалки, они били во влажные от слёз глаза, и сердечный ритм совпадал с частотой их мигания.

Томас так быстро выбежал из машины, и прорвал животом полиэтиленовую ленту, что полицейские увидели его только тогда, когда он подбежал к двум, накрытых белой окровавленной тканью трупам. Том узнал в контурах тел свою жену и дочь, так как их положили рядом, тонкое женское тело, и детское тело по-меньше.

- Не-е-е-е-е-е-ет!! - чуть ли не во всю глотку прокричал Томас.

- Уберите его отсюда! - рявкнул усатый офицер в шляпе.

Через пару секунд двое дежурных обхватили Томаса за руки, и поволокли назад. Он уже почти приложил руку к ткани, чтобы отдёрнуть её и увидеть, жива ли его дочь.

- Отвяжитесь от меня, уроды! - хватка полицейских была крепкой, но спустя пару рывков, у Тома таки удалось вырваться.

Наконец, убрав тряпку с тела ребёнка, Томас увидел закрытые глазки Вайолет. Из её рта и носа вытекла уже подсохшая алая кровь.

Наступила полная глухота, зрение стало коридорным, а время замедлилось почти до бесконечности. Том даже не услышал своего истошного крика, на который он потратил все свои силы. Поэтому дежурные на этот раз смогли его уволочь из закрытой зоны.

Наблюдая за этим, старший офицер в шляпе, достал из кармана пачку сигарет, и отвернувшись ото всех, глубоко вздохнул и закурил.

- Пора уходить на пенсию. - произнёс служивый.

Но теперь, время действительно остановилось, а Том обнаружил что может полностью контролировать своё тело. Освободившись из руки дежурных, он дрожащим голосом спросил у Василиска:

- И что теперь?

- Взгляни. - слуга Монолита указал пальцем вперёд.

Обратив внимание, Томас увидел впереди светящийся силуэт девушки, которая медленно шла в его сторону.

- Это Юнона. - медленно произнёс Василиск. - В своём человеческом облике.

Девушка прошла сквозь оградительную ленту, а затем Томас узнал в ней... Монику.

- Моника Паркер!? - Том никак не ожидал увидеть здесь разведчицу.

Её тело источало тот же самый свет, что та фигура, которая дважды спасала Тома.

- Дай мне руку. - Юнона протянула длань Тому, тот доверчиво сделал то же самое. После рукопожатия настали покой, и лёгкость. Раздирающее душу и сердце горе пропало, свежая, размеров с два кулака рана, мгновенно затянулась.

- Я... мало что понимаю. - сказал Том.

- Представь, что это тёплое течение. Совсем слабое, непринуждённое, - начала описывать ситуацию Моника. - оно просто приглашает тебя, не толкает.

- А что, если я откажусь?

- Если бы ты отказался, ты бы не увидел себя в спектральной форме. В тот самый раз, когда ты телепортировал себя и своих друзей в безопасное место.

- "Спектральная форма"?

- Интерпретация твоего физического тела, сотканное из световых лучей ноосферы.

- Наверное, мне ещё предстоит разобраться с этим...

- Верно, Том. Этих случаев слишком много, чтобы мы оставались в стороне. - Юнона указала на трупы под тканью. - Мы предотвратим всё это, буквально через пол суток.

- На рассвете грядёт мощный выброс, - продолжил Василиск. - и Юнона сделает его ещё мощнее, он сотрёт Припять, её окрестности, и вообще всю Зону с лица Земли, включая ЧАЭС. Мы назвали это "Песнь Льда и Пламени".

- Вы что, всего-навсего хотите взорвать бомбу?

- Том, завтрашнее утро разделит мир на "до" и после". - объясняла Моника. - Вся поверхность планеты покроется свойством воскрешения.

- Вы что, хотите чтобы Зона Отчуждения превратилась в Мир Отчуждения? - Том до сих пор не понимал, что ему хотят сказать Моника и Василиск.

- Зона Отчуждения перестанет существовать! - вновь вмешался лидер Монолита. - Раз и навсегда! Вместо неё - всемирная идиллия, жизнь, которую человечество заслужило, пролив моря крови, истерзав свои сердца... Взглянуть на тебя, Том - твоя рана настолько глубока, что никогда бы не зажила, если бы не Монолит, ноосфера... Если бы не Юнона.

- Господи... - Липман вздохнул, положив на лицо ладонь. - А я ведь просто должен был собрать разведданные...

- Твоё слово. - Моника ожидала заключительный ответ Томаса.

Липман положил руки на бока, и начал ходить туда-сюда. Эмоции ещё не полностью покинули его, снова начался плач, будто сам по себе, а зубы сжались как тиски.

- Я не могу здесь находится. Давайте вернёмся в реальность. - попросил Том.

Василиск совершил нехитрый фокус руками, и начался очень плавный переход в явь. Будто открывался занавес, будто сгорала бумага, корка воспоминания растворялась, открывая звёздное небо, стремясь к земле.

Уже начались сумерки, но дождь шёл до сих пор. Том лежал на деревянной лавке, продрав глаза он увидел стоящих над собой Василиска и Юнону. Липман молча присел, остальные тоже сохраняли тишину, ожидая что же скажет Том. Наконец, он произнёс:

- Это всё был не сон... Сны не бывают такими... реальными.

- Наверное, ты уже понял, что тебе нужно пойти с нами. - сказала Моника.

- Ты... - указал пальцем на Юнону Вербник. - Та девушка, которую мы провожали. Но ты же улетела, или...

- Я была Моникой, теперь я Юнона. - объяснила бывшая сталкерша. - Я Моника из будущего, из тридцать третьего века.

Тут же возник силуэт Томаса, он телепортировался с небольшим свистящим звуком, и тут же все обратили своё внимание на него.

- Ну что, он уже увидел вновь всё, что требовалось? - спросил светящийся Липман.

- Полагаю, да, - ответила Моника, и стала медленно подходить к спектральной форме Тома. - но возможно, осталось кое-что ещё.

- Восполноненность души? - догадался спектр.

- Любовью. - продолжила Юнона.

Моника нежно обхватила фигуру Томаса за шею, и поцеловала его в губы. Поцелуй был глубоким и страстным, все его наблюдатели обомлели, но не Василиск. Длилось это несколько секунд, после чего спектр-Том сказал обычному Тому:

- Наверное, теперь ты точно согласишься.

- Я не... - Липман не знал что ответить. - Мне не до этого сейчас. Я сразу догадался, что ты - это я, и теперь я вижу это напрямую. Получается, если я стану тобой, то мне нет смысла говорить "просто дайте мне данные, и я улечу в Лондон получать пол миллиона"... Каков же будет мой ответ? Все мы прекрасно знаем, что у меня нет вариантов. Хорошо, раз так, я готов идти с вами.

- Это есть судьба. - тихо произнёс Василиск.

- Но мне нужна пауза, и отдых. Я должен всё это как-то переварить.

Вдруг послышалась работа лопастей скоростного вертолёта, звук нарастал, пока очень быстро не стал громким.

- Что за хренотень? - спросил Вербник.

Ещё через три секунды из-за многоэтажного дома вылетел американский военный вертолёт АН-64, он быстро опустился немного ниже, и развернулся на сто восемьдесят градусов.

- Чёрт! Только не это! - крикнул Том, но его никто не слышал, так как военный лётный транспорт очень сильно шумел.

Вертолёт дал ракетный залп, он был мощен, и задел большинство находящихся около подъезда людей, но стрелял пилот преимущественно по Липману, Вербнику, и Василиску. Последнее, что увидел Том, был летящий прямо в него смертоносный снаряд. Далее следовала лишь тьма.

Но даже залп военного вертолёта не смог пересилить веру в будущее, ведь трудно не верить своим глазам и чувствам, трудно разуверится в аксиоме. Даже Томас, увидав свою спектральную форму, почти поверил. Почти. Оставался буквально последний шаг для того, чтобы он был согласен воссоединиться с ноосферой, и как совершить этот шаг, Василиск прекрасно понимал.

Один из монолитовцев, которого едва ли задела взрывная волна, выстрелил из ЭМИ-пушки прямо под кабину АНа-64, из-за чего вся электроника в воздушном транспорте вышла из строя, и пилот полностью потерял управление, просто-напросто повиснув в воздухе. Мужчина запаниковал, ему было буквально некуда деваться, и он отчаянно начал бить по контрольной панели кулаком со словами "давай, сука, заводись", но через несколько мгновений его тело было разорвано подшипником из гаусс-пушки.

Казалось бы, угроза была устранена, но тут же из-за угла выбежала целая свора американских солдат, оставшиеся монолитовцы даже близко не были помехой для столь мощного врага, и очень быстро, преимущественно в голову, были застрелены из винтовок М4А1.

Костюм на трупе Томаса был довольно сильно повреждён, он был почти полностью покрыт дырами и вмятинами, а в местах скреплений конечностей даже слегка искрил, однако уверенно продолжал функционировать. Видимо, кузнецы, что выковали эти доспехи, предполагали что с ними может произойти подобное.

Лондон. Три часа спустя.

Неприметный фургон заехал на парковку, но даже уже это было странно, так как кроме служебных машин вряд ли кто-то когда-либо заезжал сюда, разве что кто-то из сотрудников заказал пиццу.

Витающий в облаках охранник вдруг дёрнулся, и даже убрал ноги со стола, он был озадачен, увидав что пожаловали какие-то незваные гости.

- Что за хренотень? - выпучил глаза мужчина, и судорожно нажал на кнопку радиосвязи на своём стационарном телефоне:

- Босс, на парковке неизвестный фургон. Вы знаете о нём?

- Нет. Какой ещё, мать его, фургон?

- Сэр, выходит, у нас критическая обстановка! - крикнул охранник, и тут же достал из ящика стола Беретту.

- Всем приготовится! - объявил босс, худой парень лет тридцати в синем пиджаке и с бардовым галстуком. - У нас гости! Расчехляемся!

Все, кто находился в компьютерном помещении офиса, достали стволы, это было двенадцать мужчин и женщин, вооружённых пистолетами и пистолетами-пулемётами.

Секьюрити продолжал смотреть в монитор, наблюдая за автомобилем, и вот из него вышло четверо мужчин, полностью заключённые в тяжёлую броню, с огромными пулемётами М240. Броня на недоброжелателях действительно впечатляла - в ней они были похожи на громадных йети, такая защита останавливала пули почти любого калибра.

Фургон совсем на небольшую дистанцию отъехал в сторону, и у охранника чуть не ушло сердце в пятки, когда он увидел в кузове улыбку дьявола - Браунинг, за которым находился очкарик Хьюи.

- Начинай вечеринку. - скомандовал парню Джерри.

Хьюи открыл колоссальной мощи огонь, и буквально начал крошить кирпичи здания на маленькие кусочки. Задачей программиста было стереть в пыль и прах весь третий этаж, пока Джереми со своими помощниками зачищает первый и второй этажи.

Команда убийц заходила с чёрного входа, к ним тут же навстречу выбежал кучерявый клерк, он паниковал, не зная как ему спасаться, и тут же его туловище и живот превратились в дуршлаг.

В шлемы Джерри и его команды были встроены переключаемые тепловизоры, тактикой было закидать помещения дымовыми гранатами, и в этой непроглядности перестрелять весь персонал. С этим команда справлялась на ура, уверенно и громоздко шагая по кафельному полу. Отчаянно сотрудники старались отстреливаться, но мелкокалиберные пушки едва ли наносили урон толстой как слоновья кожа броне. У одного из обороняющихся был тяжёлый автоматический дробовик АА-12, но клерк успел совершить всего четыре выстрела, едва ли остановив смертоносных "джаггернаутов", прежде чем был изрешечён.

Услышав выстрелы, работник шлагбаума, что находился через дорогу, поспешил вызвать полицию, но тут обнаружил что телефон впервые за долгое время вовсе не издаёт гудков, и никак не реагирует на набор цифр.

Это была работа Хьюи, который заблаговременно использовал свой ноутбук в качестве заглушки, которая блокирует всю телефонную связь и радио. Полиция, однако, всё равно рано или поздно должна была приехать, так или иначе узнав о происходящем, или уже произошедшем теракте.

На первом этаже, буквально за пару минут не осталось ни одного живого работника, было убито пятнадцать сотрудников американского штаба.

- Чёрт, ступеньки высоковаты. - произнёс Джереми, дойдя до лестницы на второй этаж. По пятнадцатисантиметровым ступеням в пятикилограммовых ботинках шагать было действительно непросто, но медленно и верно, команда преодолевала данное препятствие.

Отчаянный клерк выбежал на верхнюю лестничную площадку, с бутылкой чистого спирта, снизу которого было налито машинное масло, и бросил самодельную зажжённую сверху гранату прямо под ноги Джерри и других агентов с криком "жрите, твари!". Масло прилипло на броню, и начало гореть, быстро нагревая нутро бронекостюма, через пару секунд Джереми сообразил, что нужно кинуть дымовую гранату под ноги, дым быстро затушил огонь, образовав безвоздушное пространство. Тем не менее, все четверо получили довольно неприятные ожоги первой степени, и теперь каждый шаг причинял им боль, но все понимали что нужно стерпеть дабы не запороть атаку. Некоторые сотрудники уже успели убежать через аварийную лестницу, некоторые просто выпрыгнули через окна, подвихнув ноги, но спастись удалось лишь единицам, так как большинство спасавшихся Хьюи разрывал из Браунинга.

Второй этаж был зачищен не медленнее первого. Молодой босс решил не прыгать в окно, а столкнуться с врагом лицом к лицу, так как в принципе он уже понимал, что обречён. Он забежал на второй этаж, наблюдая как смертоносные пулемётчики просто сбривают всё что видят, и вбежал в конференц-зал, где и стал ждать свою смерть. Джерри прекрасно видел его в тепловизор, и приказал парням не спешить его убивать, так как хотел немного поговорить с главой штаба. Команда зашла в зал, и увидела как перепуганный, взъерошенный парень стоял на длинном столе, специально роняя перед своими ногами пистолет:

- Что, ублюдки, довольны? - спросил босс.

- Ха-ха, ты знаешь, вполне. - с широкой улыбкой ответил Джерри. - Весь твой штаб разьёбан. А ты на что надеялся, сопляк?

- Я надеюсь встретиться с вами в аду. Этот разговор будет недолгим, ведь нет смысла трепать языком.

Джереми увидел как парень достаёт из рукава крохотный пульт управления, и попытался вскинуть пулемёт и отстрелить пальцы боссу, однако нажатие кнопки было куда более быстрым действием, и когда парень было расстрелян, то было уже поздно. Двери и окна заблокировались титановыми металлическими решётками, а комната стала быстро заполнятся смертоносным газом. Через три секунды Джереми начал задыхаться, через пять секунд упал на пол вместе со своими помощниками, и стал биться в судорогах, а изо рта потекла кровавая пена. Газ был настолько едким и тяжёлым, что разъедал организм изнутри, вызывая внутреннее кровотечение. Ещё через несколько мгновений судороги прекратились, так же как и сердцебиение.

Тем временем, в лондонской штаб-квартире.

Смит сидел за компьютером, от света экрана которого у него уже устали глаза, а Томаса он похоронил, как только стемнело.

"Я должна вернуться. Нет времени объяснять." - сказала Моника.

Казалось бы, она просто мечтала наконец снова оказаться дома, и взять длинный отпуск, она уже сидела в вертолёте который отвёз бы её в Лондон, но тут в её голову закралась крайне странная мысль. Смит мало что понимал, он уже и не предполагал, чем всё это может кончится, рассчитывая на многие варианты исхода, но явно не на такую необъяснимость. Очень часто он пытался позвонить Томасу, но тот не брал трубку. Моника не хотела с ним разговаривать, заявив, что её всё равно нельзя будет понять, и что потом всё произошедшее в этот день вскроется. Ещё она сказала, что последний раз она видела Тома, когда тот разговаривал с монолитовцами.

То, что миссия провалена, Смит был уверен на девяносто пять процентов.

Жутко хотелось спать, от количества информации и компьютерной работы начинало тошнить, но поглощая кофе кружками, агент не переставал оставаться в колее и пытаться выйти на связь со своими наёмниками.

За спиной послышалось, как повернулась дверная ручка. Этот звук был отчётливо слышен в полной тишине, где существовал только шум работающих кулеров в системном блоке.

- Я же сказал, не беспокоить меня! - ругнулся Смит, и увидел как в комнату вошёл рослый бородатый мужчина в бежевом кожаном пальто, держа какой-то продолговатый предмет за пазухой. На лице его были надеты очень тёмные солнцезащитные очки с круглыми линзами, а на голове — шляпа с широкими краями, и с тугой, узкой тульей всё того же бежевого цвета.

- Кто вы? Как вас сюда пустили? - с дрожью в голосе спросил агент, но присмотревшись к образу незнакомца внимательнее, понял, кто перед ним стоит:

- Лео Санчез! Ты прошёл через охрану… Это похвально. Похвально, ублюдок.

- Давно не виделись, старина. - ехидно и широко улыбнулся Лео. - Извини, я тебя сразу же немного расстрою — всё, чем ты занимался сегодня — абсолютно бесполезно, ты совершенно зря устал.

Смит помотал головой:

- Нет, уж поверь. Даже при самом ужасном исходе.

- Хорошо, допустим, это даже так, но исход как-раз таки самый ужасный. Для вас всех, шестерых. - Санчез имел в виду Смита, Макалистера, Монику, Джерри, Мелиссу Браун, и Тома.

- Я победил. - заявил Лео.

- Победил? И что же тебе принесла твоя «победа»? - спросил Смит, он был уверен, что победа в голове Санчеза имеет очень ограниченные условия, опирающиеся на сугубо приземлённые стремления.

- Свободу. Простор. - пояснил Лео. - Долгие годы мы предупреждали, мы говорили, что мы сильнее, у нас больше оружия, денег, средств, у нас больше влияния, но вы так и продолжали переть на острые шипы наших стен. Теперь же всё кончено, и ты знал, что всё кончится так.

- Да, знал. - подтвердил Смит. - Но я не из тех, кто сдаётся, тем более перед американцами. У меня есть свои принципы. Вы долго кусали нас за рукава, поломали немало зубов, мы хорошо сопротивлялись. Вы получили своё только хорошо постаравшись, спустя столько лет… Нет, все наши труды, нервы были потрачены не зря, ведь Соединённое Королевство всё же имеет непосредственное отношение в изучении этого феномена. Ты слышишь!? Да, самое непосредственное!

- Хватит бесится, Валериан. - Лео назвал Смита по его настоящему имени. - Тем более, что я всё равно не привык долго разговаривать с трупами.

- Так чего же ты ждёшь!? Давай уже! Сделай это!

Санчез вынул из-за пазухи УЗИ с глушителем, и всадил в Смита длинную очередь.

Бездыханное тело агента распласталось на офисном стуле, кружка горячего чёрного кофе разбилась о пол, на котором быстро началась образовываться лужа багряной крови.

Глава VI: "Неизбежная жизнь"

Первое, что услышал и почувствовал Томас, когда еле-еле смог продрать веки, каждая из которых, казалось, весила тонну, это как кто-то по-ухарски и старательно, но безрезультатно пытается пробить его костюм с помощью продолговатого, острого предмета.

Том чувствовал довольно неприятные покалывания, которые, судя по всему и привели его в чувство.

- Ты щас только нож затупишь. Этот комбез очень уж блатной, круче экза! - говорил какой-то молодой, стоящий рядом сталкер.

- Идите к чёрту. - хриплым, слабым голосом произнёс Липман.

- А!? Чего!? Ты же проверял его пульс, дебил! - сказал другой напарник, что пытался вскрыть броню.

- Клянусь, не было пульса у него! Бля буду! - запаниковал его друг.

Оба сталкера судорожно, и поспешно отошли от Томаса. После чего тот еле-еле поднялся, и пока Том вставал, парни переглянулись и побежали прочь со всех ног, возможно, так и не догадавшись, что никто не проверяет пульс через толстую броню.

Томас обнаружил, что его костюм находится в самом что ни на есть ущербном состоянии. Был сломан автопереводчик, и что очень страшно - рация, прямая связь со штабом была потеряна. Бронекостюм искрил, а дырок от ножа, оставленных напарниками, было не сосчитать. Видимо, мародёры хотели как-то расковырять доспехи, и продать их на каком-нибудь зоновском чёрном рынке, но единственное что у них получилось - испортить дорогостоящий костюм.

- Вот ублюдки... идиоты. - произнёс Том.

Тут же на экранном дисплее высветилась надпись красными буквами, которая исчезла спустя несколько секунд: "Пожалуйста, если вашей жизни ничего не угрожает, снимите костюм, чтобы предостеречь себя от электрических разрядов!"

- Чёрт, а как же тебя снять? Вспоминаем инструктаж... - Томас старался вспомнить слова Смита. - "Три раза клацнуть зубами". После этого действия открылся шлем.

- Отлично, теперь остальное... Три раза дёрнуть руками от локтя. - после этого действия костюм начал складываться, словно паззл, это было похоже на медленное снятие халата. Костюм будто бы падал вниз, но очень плавно, пока не собрался в овал вокруг ног. Когда Томас сделал шаг, то костюм неспешно собрался в аккуратный, небольшой куб, на котором появилась голографическая надпись "Критическое повреждение!". Куб был обцарапан, местами изогнут, проглядывались дыры, и иногда появлялись искры, сложившийся костюм было страшно не то, что одевать, но и брать в руки.

Запотевшее тело наконец почувствовало прохладу, пока до этого даже не обдувалось столь привычным ветром, будучи закованным в бронированную тюрьму.

Но радость от освежения была недолгой, Томас быстро понял что теперь он в тонком свитере, не имеет при себе даже ножа, без рации, единственным выходом было быстро бежать (при этом обегая аномалии) к ближайшей сталкерской базе, но Томас понятия не имел где находится сам, что уж там говорить о каком-то лагере.

После освежения наступил холод, тёплый пот остудился, а кожа начала покрываться мурашками.

Квадратный рюкзак вообще куда-то запропастился, возможно украли те два выродка, хотя столь заметный и крупный белый предмет не был обнаружен у них.

- Ну что, Том, наебали тебя. - произнёс Липман. - А чего ты ожидал? Решил рискнуть - вот тебе последствия. Тебе же всё равно терять нечего, старина. Вот блять...

Том уже почти что смирился со своей участью быть съеденным Зоной, но тут же подул ветер, который стал шерудить листья, закручивая их в спираль, взмывая вверх. Обычно ветер так себя не ведёт, и довольно хаотично обходится с листвой, но тут невооружённым глазом можно было заметить закономерность. Постепенно земля вокруг Тома начала лишаться покрытия из листьев, а прямо перед ним стал образовываться какой-то знак. Лёгкий свет луны позволял увидеть, что это была стрелка, указывающая в определённую сторону, на одно из деревьев. Это был стоящий на краю лужайки мёртвый ясень, ветви которого раскинулись словно чёрный салют, в нём прослеживалось оставленное белкой дупло, зверёк покинул это жилище как минимум двадцать восемь лет назад, а теперь домик этого зверька был закрыт светлой фанерой, будто бы специально, чтобы было лучше заметно.

Том поспешно побрёл в сторону возможно спасительного дерева, и добравшись до дупла, коснулся рукой фанеры, и обнаружил что крышка тайника просто прикрывает дупло, и совсем никак не закреплена ни снаружи, ни изнутри. Это было очень странно, так как никто бы, даже самый жалкий новичок, не сделал бы настолько очевидный тайник, да к тому же у всех мимо проходящих на виду.

Но очередная телепортация Тома была не менее странной, и выходит, что подарок был оставлен тем, кто и телепортировал Томаса в безопасное место - им самим, но из будущего. Эта мысль, пожалуй, слегка заставляла мозги кипеть.

Наконец, когда фанера упала, Том обнаружил, что размер дупла существенно больше диаметра беличьего дома, и получается, что кто-то специально расширил пустое место.

В тайнике лежал совсем новый военный бронекостюм "Булат", заряженный автомат "Гроза" и ещё шесть магазинов к нему, также убойной мощности револьвер "Рэкс" с удлинённым стволом и четыре барабана патронов к нему, шесть гранат Ф1, четыре светошумовых гранаты, один армейский рацион питания, КПК, фонарик, бинокль, и нож М9.

Тайник такого неописуемого богатства вряд ли где-то ещё можно было найти в Зоне, что говорило о том, что спектральная форма Том и оставила его для самого себя из прошлого.

Экипировавшись, Томас оглянулся, и заметил среди деревьев яркую голубую звезду. Очевидно это свечение было "Разбитыми Облаками" и тем самым служило маяком, куда и надо двигаться.

"Булат" не имел в себе гидравлической системы, поэтому Том стал чувствовать тяжесть бронекостюма, и переставлять ноги в тяжеленных ботинках было уже куда более энергозатратным занятием. Сил было уже не так много, а идти довольно неблизко. Вероятно, нужно было переходить на второе дыхание.

Когда Том вышел из рощи, то обнаружил, что находится на небольшом холме, и сейчас стоит на его краю, вдалеке виднелась Припять, существенно ближе - заправочная станция. "Разбитые Облака" уже светились настолько ярко, что озаряли небо, будто заходящее солнце, но покрывали небо светлой лазурью. Оказывается, это не Луна так освещает пространство, а "Облака", хоть и ночное светило сегодня было почти полным. Однако весьма тусклым, затянутым облачной пеленой.

Голубые лучи света "Разбитых Облаков" упирались в подходящие с южной стороны кучевые тучи, виднелись капли дождя, визуально собравшиеся в струи мёртвой воды. С минуты на минуту начнётся обильный дождь, и заправка была хорошим местом, чтобы его переждать. Оставалось только надеяться, что дождь будет идти немного, ведь Тому не хотелось долго сидеть на этой заправке, пока вокруг происходит чёрт знает что.

Томас хотел было поспешить, но что-то удерживало его. На душе, как ни странно, было спокойно. Зона словно говорила: "не спеши, тебе не страшен пресловутый дождь, и туда, куда ты идёшь, невозможно опоздать". Ровно до этой мысли, Том спешил так, что осознание происходящего словно растворилось, теперь было время подумать.

"Эта столь необычайная аномалия, похоже, может открыть мне путь к моим родным. Не зря же Вербник показал мне всё это. Возможно, он хотел, чтобы я понял то, что он делает, дело всей его жизни... Он говорил, что два мира воссоединятся, а значит, я встречусь с Вайолет, и Кармен. И помимо меня, это произойдёт со всеми, кто потерял близких. Неужели теперь это станет возможно? Выходит, что да. Я же лично видел воскрешение, своими глазами. Та боль, о которой он мне напомнил... Я ведь просил его остановится, но он настаивал. Теперь я понял, для чего. Для того, чтобы я снова прочувствовал то, через что может пройти человек, перед глазами которого лежат трупы самых близких ему людей, и чтобы у меня всецело появилось желание переломить это, сложить мир надвое словно лист бумаги".

Между Томом и заправкой росло одинокое дерево, на котором на верёвке висел рюкзак, а под рюкзаком - аномалия "Холодец". Очередной тайник, оставленный спектральным Томасом.

- Куда ты идёшь, Том? - неожиданно спросил кто-то рядом, когда Том подошёл к рюкзаку.

Не смотря на то, что вопрос прозвучал внезапно, и Томас даже не слышал шагов того, кто к нему подошёл, он совсем не испугал Липмана, ведь он понимал, что вряд ли это враг.

Сталкер поднял взгляд, перед ним стояла полупрозрачная белая фигура человека.

- Зачем спрашиваешь, если знаешь? - сухо ответил Том.

- Да, знаю, и хорошо, что ты понял это. Я знаю это, потому что я — это ты.

- Что? - не смотря на то, что Томас за эти несколько дней повидал много всяких аномальных причуд, фигура его довольно сильно озадачила. - Ах да, я же видел тебя там, перед своей, если так можно выразиться, смертью.

Призрачное существо подошло к сталкеру чуть ближе. На месте где у этого существа должно быть лицо, стали вырисовываться черты этого самого лица.

Том увидел себя.

- Какого хрена я стал тобой? - до сих пор ничего не понимал Том.

- Сегодня ты станешь частью ноосферы, а значит — мной. Я пришёл к тебе из будущего. Далёкого будущего.

- Я хотел с тобой поговорить, на самом деле, но лучше бы разговор состоялся при первой нашей встрече, а сейчас я спешу.

- Спешишь? Спешить — это последнее, что можно делать сейчас. Это я повесил сюда этот рюкзак, и сделал это сегодня. В этом контейнере - артефакт-телепорт. Разбей его, и он перенесёт тебя в нужное место.

- Мать твою, что происходит? Зачем мне это?

- Ты всё узнаешь там. Просто скажи, куда ты идёшь? - вопрос был особой целенаправленности. Спектр Томаса отлично знал куда идёт сталкер Липман, но хотел чтобы тот ещё раз хорошенько всё обдумал.

- Да блин, к «Разбитым Облакам», куда же ещё. На что ты меня провоцируешь?

- Я не должен говорить тебе слишком много, иначе ничего не случится. В общем-то, оно уже случилось, так что твои вопросы по определению останутся закрытыми, но одно я должен тебе поведать - если ты пойдёшь дальше, то умрёшь. Я должен показать тебе кое-что, чтобы ты понял, как всё непросто. Твоё стремление к «Разбитым Облакам»… оно… слепо.

- Что ты хочешь!? Говори, или оставь меня в покое! - взгляд Томаса напрягся, а его голос был жалостлив, как у зашуганного ребёнка, который кричит на строгого отчима.

- Ты идёшь умирать. Специально.

- Возможно, и что дальше?

- Что, если я скажу тебе, что тебя ждёт счастье, если ты послушаешься меня?

- Нет, не правда, я потерял всё в этой жизни.

- То, что потеряно, всегда можно найти… Кроме давно уже умерших людей. Том, послушай меня, - спектр положил руку на плечо Липмана, - ты не сможешь вернуть свою семью. Это работает не так.

- Нет, ты лжёшь!.. Василиск говорил про воссоединение, он говорил про то, что мир мёртвых соединится с миром живых, а значит…

- Том! - перебила Томаса фигура. - Воскреснуть может лишь тот, кто заблаговременно находился в зоне действия «Разбитых Облаков». У людей, которые обязательно воскреснут, глаза, как ты заметил, светятся зелёным… Том, твоя семья ушла. Навсегда.

- Лжёшь… Лжёшь!!! - чуть ли не во всю глотку крикнул Том, отбросив руку спектра от своего плеча.

- Если я — это ты, то ты споришь с самим собой.

- Нет, у нас одинаковые лица, один и тот же голос, те же повадки, но… Ты — это не я. Вчерашний я — не я сегодняшний. Мы с тобой разные люди: ты не нашёл Вайолет, и Кармен, а я найду.

- Хорошо, я верю тебе. Прости, если пытался сбить тебя с пути. Чтобы приблизиться к своей семье, ты должен разбить артефакт из этого контейнера. До скорой встречи, Том.

Том посмотрел на лежавшую рядом капсулу, от неё уже не шёл пар, так что скорее всего её можно трогать руками. Сталкер захотел спросить у фигуры, куда конкретно он попадёт, но повернувшись, увидел, что призрака уже нет.

Понимая, что никакого выбора нет, Том решил послушать то, что сказала фигура. Он быстро дотронулся до капсулы кончиком пальца, ожога не было, и тогда Том очень медленно приложил к контейнеру ладонь. Было довольно горячо, будто трогаешь почти вскипячённый чайник. Поставив капсулу на дыбы, Томас увидел красно-розовую кнопку в центре её крышки, и нажал её. Боковые ручки резко выползли вверх, выпустив из под себя струи газа.

Том потянул за эти ручки, они были весьма тугими, но через несколько секунд он вытянул нечто, похожее на свечную лампу, за стеклом которой была полная белизна. Сверху была ещё одна крышка со стрелкой, Том двумя руками с усилием открутил её, и увидел сферический артефакт, что держался на четырёх торчащих из дна электромагнитных спицах.

- Разбить артефакт. - повторил Томас указ призрака.

Он сжал кулак. Армейская перчатка с пластмассовыми выемками для кулака была готова к действию.

Из уголков глаз Тома выступили слёзы. Он ударил со всей силы, и его лицо озарила ослепляющая вспышка, а в ушах несколько секунд был слышен почти невыносимый звон.

Вспышка была очень долгой, но затем картина стала вырисовываться, стали виднеться чёрные звёзды на молочного цвета небе.

Томас обнаружил себя полуголым, в стеклянной ванне, что стояла под деревом, ровно на том же самом месте, где он и вынул контейнер с артефактом из рюкзака.

Не смотря на то, что ванна была полна льда, Томас совсем не чувствовал холод, а даже напротив - его кожа ощущала приятное, ласковое тепло.

Привстав, Липман огляделся, и обнаружил вокруг себя необычайной красоты пейзаж: все деревья получили пышную листву очень нестандартного спектра цветов - от бирюзового до тёмно-фиолетового, ожившая трава была сине-зелёного цвета, а заправка и вовсе пропала, вместо неё стояли секции с камерами вокруг моторного источника энергии, в этих камерах спали люди, точно также как только что Томас, пока не проснулся. Капсулы были повсюду, их были тысячи, и располагались они в основном группами или бороздами.

Рядом с собой Том увидел свою спектральную форму, она стояла, сложив руки, и пристально смотрела на себя из прошлого.

- Где я? Что это всё? - разумеется, ничего не понимал Липман.

- Ты перенёсся в будущее на одну тысячу и двести пятьдесят один год. Люди спят во всех этих камерах вокруг здесь уже несколько веков, у меньшинства срок скоро достигнет миллениума. Ты один из рекордсменов, поздравляю, ты спал двенадцать с половиной веков, то есть, всё то время спустя "Песни Льда и Пламени".

- Нихрена себе... - выдохнул Том, приложив ладонь к своему рту.

- Пойдёмте, сержант-майор Липман, проведу вам небольшую экскурсию, заодно поговорим.

- Да уж, это хорошая идея. - согласился Том, и стал вставать из ванны. Вода стекла с Томаса, словно с гуся, за несколько секунд его тело стало полностью сухим. Липман обратил на это внимание, но тут же забыл, так как его голову занимала масса других вопросов:

- Что это за капсулы? Как это всё...

- Крио-камеры, напрямую связанные с ноосферой, дающие человеку бессмертие. - перебил спектр Тома.

- Я что, теперь бессмертен?

- Так точно. Твоё бессмертие конечно условно, но пока что мало чем ограничена.

Пространство было затянуто довольно густым туманом, в радиусе ста метров видимость полностью пропадала, но Тому было жутко интересно, как ещё преобразилось это место за тысячу с лишним лет:

- Все эти капсулы, такое странное небо, будто в режиме "негатив", голубая трава, фиолетовые деревья... Интересно, что же ещё здесь можно найти настолько же необычного?

- Гвоздь программы - финальная стадия "Юноны". - с гордостью ответил спектр, и указал рукой вдаль. Туман, как по волшебству, рассеялся, образовав чистый коридор, и Том увидел нечто, которое чуть не повалило его с ног.

Колоссальных размеров, перевёрнутая пирамида затмевала собой небеса, сооружение было настолько огромным, что некогда стоящие хрущёвки на её фоне были словно мышиные зубы, оно было цвета слоновой кости, кроме белоснежного наконечника, который упирался в немалых размеров дерево. Хоть и это дерево казалось на фоне пирамиды крошечным, на деле оно почти что достигало средней высоты калифорнийской секвойи.

Под растопыренными, вырывающимися из под земли громадными корнями этого дерева находилась колыбель Моники. То есть Рианны. То есть Юноны. Полупрозрачное, светящееся тело девушки лежало в капсуле, словно Белоснежка в стеклянном гробу, но при этом её нельзя было назвать умерщвлённой.

Корни дерева сильно утолщались, и даже заострялись в на своих концах, втыкаясь в основание криогенной камеры. Они светились в самых тонких своих частях, словно лампы накаливания, но чем ближе подходили к стволу дерева, тем свет был всё тусклее, однако, энергопоток, связывающий дерево и капсулу, не прекращался: по дереву очень быстро вверх и вниз бегали мелкие огоньки, которые за счёт своей скорости превращались в линии электроразрядов. Самые верхние ветки на кроне дерева упирались, расползались, и часто также вонзались в острие пирамиды. Между гигантской конструкцией и деревом прорастала спираль из веток, которая обвивала собой окончание конуса, и пуская мелкие огоньки по граням пирамиды, а также формируя слабо заметные фрактальные, светящиеся белым, закрученные узоры колоссальных размеров, которые обвивали собой почти всю поверхность гигантской фигуры.

Капсула Моники сильно отличалась от всех других: если крио-камера со спектром внутри, как правило, была скругленной, то капсула Юноны была многогранной, и напоминала вытянутый додекаэдр, узким в области ног, и широким в области головы и плеч.

Верхняя часть пирамиды, а именно её основание, упиралось в кучевые облака, которые напоминали громадные куски очень плотной, но хаотично растрёпанной ваты. Таким образом, не было видно чёткую грань, где заканчивался этот мастодонт.

- О, Боже... - у Липмана буквально не было слов. - Это просто... невозможно.

- А я, если честно, то уже перестал видеть грань между невозможностью и реальностью.

- Что это вообще такое?

- Говорю же, то, чем стали "Разбитые Облака". Дерево в самом низу является основным источником энергии, по-сути, это кабель, который соединяет небо и землю. Соединяет два мира. Пирамида - транслятор, некий посредний элемент. Внутри неё промежуток между миром душ и миром людей, по которому, словно с помощью лифта, можно подняться или спустится.

- Это дерево растёт из того самого места, на котором были построены "Облака"?

- Так точно. Помнишь, Смит говорил тебе про «Горизонтальное Дерево», в штабе, у прожектора? Так вот, это и есть то самое дерево, которое напиталось энергией ноосферы, вот и стало таким огромным.

- Это дерево и есть моя ключевая точка. - вспомнил Липман.

- Да, но тебе не обязательно туда идти.

- И что, теперь люди по всему миру получили бессмертие? - игнорируя разговор об объекте своего задания, спросил Том.

- По всей космической империи человечества, кроме тех немногих планет, что находятся за так называемой "Границей Смерти".

- "Космическая империя"... - с акцентом повторил Том. - Ну да, конечно, сейчас же хрен знает какой год. Если честно, я относился к путешествиям в космос скептически, считал этой просто раздутой фантазией.

- Любая фантазия - плод реальности.

- Окей, буду знать. Зачем, собственно, ты перенёс меня сюда? И вообще, почему бы тебе не отправить меня сразу к "Облакам"?

Спектр-фигура Томаса глубоко вздохнула, затем стала объяснять:

- Видишь ли, каждая телепортация тратит уйму моих сил, не физических и не моральных, а саму энергию ноосферы, и я телепортирую не совсем туда, куда хочу, я пока только начинающий в этом деле, есть спектры куда опытнее меня, хоть я был одним из первых...

- Тебе нужно выпить чашку кофе? Поспать? - иронично спросил Липман.

- Нет, просто нужно подождать, пока ноосфера дозарядит моё тело до того момента, пока я не смогу совершить очередную телепортацию. Вообще, я планировал телепортировать тебя куда-нибудь в Припять, но там сейчас будет очень раскалённая обстановка. Америка, Украина, Германия, Россия, Англия, Франция, и несколько других стран сейчас ведут активную борьбу за первенство в изучении "Разбитых Облаков" , и накал этой борьбы усиливается синхронно с увеличением мощности конструкции. Когда свечение стало видно за десять километров, то у всех окончательно снесло крышу. Прямо сейчас Припять похожа на Берлин в апреле сорок пятого, все страны начали массовые штурмы, и бойню друг с другом. Просто мясорубка, где ни у кого нет союзников.

- В своё время, я сожрал достаточно этого дерьма. - опустил нахмуренные глаза Том. - Мы сожрали. По понятной причине, ты как никто лучше знаешь, и понимаешь меня.

- Из людей - да, но ноосфера всё же знает лучше.

- Ответь мне, - Томас подошёл к своему спектру, и посмотрел ему прямо в глаза. - моя семья, где она? Я.. я могу её увидеть?

- Твоя семья давно ушла в небытие, Том. - с откровенной грустью ответил спектр.

- Какого хрена!? - не хотел верить Липман. - Я лично видел, как люди оживают! Даже после того, как им размозжили голову!

- К глубокому сожалению, это не так работает. Нельзя вернуть кого-то, кто умер много лет назад.

- Нет, нет... - покрасневший Том схватил спектра за плечи. - Ты либо чего-то не договариваешь, либо не совсем понял принцип работы этого... воскрешения. Что ты утаиваешь от меня!? И зачем!?

- Внезапно появившийся лучик надежды вновь вводит психику в состояние горя, отбрасывая жертву на стадию отрицания. Наверно, мы бесконечно виноваты перед тобой, раз тебе придётся пережить это снова. Твою семью не вернуть, Том.

Но Липман всё ещё отказывался верить, и переубедить его, похоже, было невозможно:

- Нет! Я найду способ! Если происходят такие чудеса, значит, я смогу узнать у Василиска, как это сделать.

- Но он не знает. Если бы знал, то знал бы и я. В общем, делай что хочешь. Непреклонность всё равно не повернуть вспять.

- Постой, но мы же можем вернуться в тот день, когда произошла авария, и предотвратить её!

- На самом деле, перемещение во времени доступно только в точки во времени, начинающихся со дня, когда были возведены «Разбитые Облака». - призналась фигура. - Ну и ещё в те дни, когда происходили события, о которых говорил весь мир, но в этом случае мы переместимся только туда, где эти события произошли. Твоё воспоминание застряло слишком глубоко в необъятной толще ноосферы. Его не достать.

- Мы можем перемещаться на многие века вперёд, но не можем переместиться в тот день, когда произошла авария!? - всё ещё не мог поверить Том.

- Ноосфера похожа на свою маленькую сестричку, домашнюю игрушку — плазменный шар. Из его центра в поверхность ударяет множество потоков, и это происходит каждую секунду. Одно мгновение, один поток, который затерялся в прошлом, не может быть использован как тропа, по которой можно придти туда, куда ты хочешь. Ноосфера воссоздаёт прошлое, произошедшее до возведения «Разбитых Облаков», в которое можно отправиться, если воспоминание о нём сидит в головах у многих людей, она собирает данные с мозгов, и на их основе сшивает действительность. Мы можем отправиться в день Чернобыльской Аварии, день начала или день конца Второй Мировой Войны, день первого полёта человека в космос, но никак не можем вернуть, к огромнейшему сожалению, людей в те воспоминания, когда они в последний раз виделись с родственниками, ибо эти воспоминания сидят только в их головах. Мы можем отправить человека в эти воспоминания, только как наблюдателя, как это сделал с тобой Василиск.

- Верни меня обратно. Мне нужно к Василиску. С тобой я разговаривать не хочу от слова совсем.

Томас прекрасно понимал, что спектр не врёт, за все свои годы он научился отличать ложь от правды, но всё же Липман надеялся, что спектр просто ещё не до конца разобрался с работой «Разбитых Облаков», и что он просто не знает о том способе, который почти наверняка существует, чтобы можно было перемещаться в абсолютно любое воспоминание, независимо от того, сколько людей о нём помнят.

Том был готов надеяться, и бороться до последнего. Сегодня у него появилась надежда, что он вновь увидится с семьёй, и даже если на это был хотя бы крохотный шанс, он бы не раздумывая рискнул бы ради него своей собственной жизнью. Спектральная фигура Тома понимала это, по понятным причинам, как никто, и просто знала, что должна была объяснить, почему встреча Липмана с семьёй невозможна, но без каких-либо тщетных попыток его остановить.

- Да, тебя вернуть обратно можно, но не спеши, сначала возьми это, пригодится, чтобы присоединится к британской армии, так будет сподручнее. - Спектр протянул Тому военный билет, который был приоткрыт, из него торчало что-то аккуратно сложенное. Взяв документ в руку, Томас раскрыл его, и обнаружил между кожаной обложкой и кожаным переплётом кусок фотоплёнки. Липман быстро догадался, что это было. На фотографии было четыре человка - Кармен, Вайолет, Рональд и сам Томас, она была сделана в том самый яркий день, в Диснейленде, на фоне колеса обозрения. Вайолет стояла почему-то немного нахмуренная, с заляпанными от разноцветного леденца, что она держала в руке, губами, другой рукой она держала за руку маму. Кармен же широко улыбалась, было видно, как он была счастлива в этот день, Том её обнимал, и на его лице также была спокойная улыбка, а Рональд стоял рядом с огромным рожком синей сладкой ваты, в маске белого ушастого зайчика, а в другой руке у него была сложенная продавцом надувных шариков красная собачка.

- Да, спасибо, это поможет мне не оступится. - поблагодарил спектра Том, и приложил большой и указательный пальцы к своим глазам. Слёзы потекли непроизвольно, но затем, с надеждой вновь повторить этот прекрасный день, прекратились.

Спектр понимал, что эта фотография хоть как-то уймёт боль от великого разочарования, которое скоро испытает Том. А скорее даже не разочарования, а смирения, отпущения. Это будет переход обратно за черту последней стадии горя. Резко. Прямиком с первой стадии отрицания.

- Удачи вам, товарищ сержант-майор Липман. - произнёс спектр, отдал честь, и сделал жест рукой. Томас в миг телепортировался обратно на ту поляну, в две тысячи четырнадцатый год.

Спектр достал из кармана джинс зажигалку, и стал вертеть её в руке, любуясь блеском обтёсанной латуни. Он предполагал, что Томас наконец-то смирится, и захочет сжечь фотографию, но затем произнёс:

- Ты всегда был настолько упёртым, что даже я удивляюсь, как ты до сих пор не наткнулся на штык. Недаром мне всегда так нравился "Форрест Гамп".

Спектр размахнулся, и со всей силы метнул зажигалку в сторону гейзеров. Она упала в голубую как небо воду, но и не думала тонуть, позволив спящему гейзеру утопить себя лишь ровно на половину.

Томас вновь оказался у того дерева, а артефакт лежал в его руке. До того, как Том его разбил, он был белой полупрозрачной сферой, но теперь он был похож на страусиное яйцо, разделённое на две половины кристаллической серо-коричневой бороздой. Артефакт нельзя было назвать белым, а скорее он был бежевого, даже слегка желтоватого цвета, и еле заметно, не так сильно как раньше, светился.

Из рюкзака торчал ещё один контейнер, Том вытянул его и стал рассматривать. На обратной стороне контейнера было крепление, которое очевидно предназначалось для военного пояса. Томас быстро понял, что нужно делать, он засунул артефакт в капсулу, захлопнул герметизирующую крышку, и прикрепил всё это дело на пояс, почти сразу же почувствовал прилив сил.

Ноги стали намного легче переставлять, а автомат, висящий за спиной, был не тяжелее полулитровой бутылки воды.

- Охренеть... - прокомментировал действие яйцеобразного артефакта Том, и довольно быстро осознал, что стоимость этого волшебного предмета на Большой Земле может прилично так превышать даже его гонорар за выполнение задания, но сейчас этот редчайший артефакт нужен ему как бьющееся сердце.

Граница тёмно-серых туч находилась уже дальше самого крайнего припятского дома, и ветер уверенно и с большой силой продолжал гнать тучи в сторону Тома. Серого цвета листья со скоростью врезались в броню, нарушая видимость, и заставляя Липмана вытянуть перед собой руку, чтобы защитится. Заправочная станция была уже совсем близко, и оставалось надеяться, что в ней не сидит какой-нибудь враждебный элемент типа снорка или бюрера. Кошачьи завывания, лай собак, и рёв кабана не были слышны с тех пор, как "Чёрная Акула" выстрелила, лишив Тома сознания. Всякая животина пропала, будто вся жизнь в Зоне куда-то попряталась, что не могло не радовать, ведь теперь меньше всякой твари будет путаться под ногами, а скорее всего, её и вовсе не будет рядом. Что касалось человекообразных мутантов, нельзя было сказать, пропали ли они, так как встречались намного реже, и едва ли издавали какие-нибудь звуки, что были слышны за километр.

На крыше здания заправки была надпись "Бензин", шрифт которой был выполнен в стиле надписи названия автомобиля "Волга", что раньше можно было найти над передним колесом этой машины. Некогда красные бензоколонки довольно сильно выцвели, и теперь они, скорее, были оранжевыми, но белые буквы "огнеопасно», конечно же, не изменились в цвете.

Тучи уже почти что подошли впритык, но Том благополучно успел забежать в здание заправочной станции, дабы переждать там дождь. Главный обзор на улицу открывался, конечно же, из окна у рабочего места оператора. Стол работника станции был заставлен всевозможными циферблатами, и другими электроприборами. Конечно же, были и классические деревянные счёты, и электрический калькулятор. Том и понятия не имел, зачем здесь нужно всё это, и теперь даже такая, казалась бы, простоя работа как оператор заправочной станции, оставляла за собой множество вопросов которые начинаются с "зачем".

Ветер стал уже настолько сильным, что сухая листва, казалось, сейчас разобьёт окна, так сильно она била по стеклу, словно это был град.

Но затем Томас заметил на стёклах микротрещины, и крохотные, меньше ногтя, следы урона. Было очевидно, что это и в самом деле был не дождь, а град, но продлился он не долго, всего пару минут, после чего Томас увидел... снежные хлопья. Синего цвета.

Он вышел на улицу, и увидел что всё вокруг в синеве, и обильно продолжает засыпаться синим как василёк снегом. Была метель, снег летел будто природа обезумела, хоть это на самом деле было так. За несколько секунд на тяжёлые ботинки Тома налип пушистый и толстый снежный слой, он стал медленно идти дальше, скрип снега под ногами внушал чувство необычайности, и сказочности. Липман снял шлем, и положил его у ног, затем посмотрел в сторону Припяти. Интенсивность "Разбитых Облаков" буквально росла по часам, и вот за последние полчаса заметно возросла. Появились бело-голубые щупальца энергии, которые уходили в небо уже намного выше, чем до этого обычные столбы света. "Разбитые Облака" уже будто бы воссоединялись с облаками обычными через связующие потоки. Не было похоже, что облака разбиваются, а скорее наоборот, напитываются энергией, но проглядывалась некая воздушная воронка, она была перевёрнутой, шла прямиком из крыши хрущёвки, и конечно же это напоминало ту невероятных размеров пирамиду, кончик который упирался в крону дерева. Воронка, однако, сильно уступала по размерам той пирамиде, но логично было бы предположить, что она продолжит увеличиваться до тех пор, пока не достигнет размеров того колоссальной пирамиды из далёкого будущего, и затем на её гранях построят стены.

Томас подобрал с земли горсть снега, его хлопья были пушистыми полминуты назад, но теперь почему-то рассыпаются в ледяной песок. Снег посыпался из руки Тома, это было довольно красиво, и притягательно. Томас непроизвольно наблюдал за странным поведением снега, одновременно вспоминая свою цель, которая буквально в течении этого часа стала для него наиглавнейшей. Не осознание того, что задание окажется выполнить гораздо труднее, чем планировалось с утра, а встреча с семьёй конечно же мотивировала продолжать путь как ничто. Взглянув на фотографию, ту самую, что была сделана в Диснейленде, Том вспоминал слова своей спектральной формы: "Нельзя вернуть. Это работает не так".

- Хрен с два! - крикнул Томас.

Иначе, что ему делать в Припяти? В эпицентре, который вот-вот станет точкой воссоединения неба и земли. Под кончиком громадной буровой установки в виде энергитических лучей "Разбитых Облаков" и аномальных молний ноосферы.

Том вновь надел шлем, протёр пальцами подмёрзшие стёкла противогаза, и затем уверенно и быстро пошёл в самую загадочную точку самого загадочного места в мире.

9 сентября 1998 года.

Военный учебный лагерь, неподалёку от лондонского графства.

Двенадцатилетняя Рианна, она же Моника, вот уже несколько секунд во всю силу натягивала стрелу на тетиву, дабы поразить цель, которая находится в целых пятидесяти метрах от неё. Наконец, когда девочка убедилась, что стрела попадёт "в яблочко", тетива была отпущена. В красную точку Рианна конечно же не попала, но всё равно показала более чем приемлемый результат - если центр мишени был сотней, то кончик стрелы плотно вонзился в отметку около семидесяти пяти. Тот факт, что снаряд пролетел пол сотни метров, впечатлял.

- Ха-ха, ничего себе. - со смехом похвалил Риану Макалистер, посмотрев в бинокль на мишень. - Это весьма и весьма хороший результат. Но лук тебе будет ни к чему. Нет, как хобби - пожалуйста, но оптический арбалет сейчас намного актуальнее, как оружие для поражения противника.

- Лук мне нравится больше, он куда более... практичный, и спортивный. В нём я ощущаю поэзию. - отозвалась о своём излюбленном оружии Рианна.

- "Поэзия" - саркастично повторил генерал. - Некоторые поэты любят написать о войне что-то романтическое, или какую-нибудь героическую поэму, но на деле там нет ничего подобного. Мы же проходили это, помнишь?

- Да, конечно, товарищ генерал.

- Знаешь, если в соревновании военных академий ты принесёшь нам победу, в чём я практически уверен, то мы, пожалуй, забудем о "товарище генерале", и ты будешь спокойно называть меня "дядюшка Герри". Идёт?

- Хорошо, я постараюсь. - пообещала Рианна.

- Замечательно. Давай теперь приступим к винтовке.

- С удовольствием. - слегка приулыбнулась девочка.

Винтовкой Рианна владела на ещё более совершенном уровне, на столе лежала взрослая, и достаточно тяжёлая снайперская винтовка L96A1. Конечно, двенадцатилетней девчонке стрелять из такого монстра было бы крайне трудно, поэтому в обвес к оружие входили сошки. Рианна надела наушники вместе с Макалистером, поставила винтовку на стол, и вставила в неё новый магазин на десять патронов. Пули были настоящие, боевые, и звучали очень громко, поэтому на винтовке стоял глушитель, который, тем не менее, не очень сильно спасал положение. Девочка стала смотреть в прицел, не забыв при этом приоткрыть рот, чтобы тем самым погасить для своих ушей звук выстрела, и для начала выбрала близкую цель - мишень которая находилась на расстоянии всего двадцати пяти метров. Стрелять в эту мишень, однако, было трудно, потому что зум прицела был довольно сильным, и эта мишень была слишком огромной даже в первом уровне увеличения. Не смотря на это, Рианна совершила изумительный выстрел, попав точно в голову нарисованного человека.

Герберт похлопал в ладоши, в очередной раз радостно похвалив Риану:

- Какая же ты у меня умничка! Молодец!

Также прекрасно Рианна справилась с мишенями с пятидесяти до двухсот метров, на отметки двести пятьдесят начались проблемы, на трёхста метрах было попасть уже трудно, но тем не менее в область немногим ниже живота Рианна попадала. Четыреста метров дались уже очень напряжённо, но а пол километра было уже слишком большим расстоянием даже для снайперской стрельбы.

Краем глаза Макалистер заметил, что из-за барака вышел странный мужчина. На нём были надет чёрный кожаный, похожий на большевицкий, плащ, на голове была шляпа-котелок, но с плоской поверхностью, также на незваном госте были солнцезащитные очки с круглыми линзами без оправы.

- Кто вы такой? Как вы сюда попали? - тревожно спросил генерал.

- Спокойно, офицер. Мне нужно просто... поговорить. - хрипловатым голосом прознёс мужчина.

"Просто поговорить" - Макалистер как никто хорошо понимал, сколько смыслов может иметь это словосочетание.

- Почему не по телефону? - этот вопрос офицера был весьма кстати.

- Боюсь, вы бы бросили трубку, офицер.

Эта непрозрачная фраза заставила Макалистера напрячься:

- Значит, что-то срочное?

- Мой штаб ведёт за вами охоту, мистер Макалистер. Грядёт война. Этот разговор должен... поставить ультиматум.

- Ты что, блин, угрожаешь мне? Ты и твоя чёртова контора.

- Хмм... - незнакомец посмотрел вниз, затем снова поднял голову и ответил:

- В общем, да. Для этого меня сюда послали.

- Как ты прошёл через охрану?

- Сквозь. - дал недвусмысленный ответ странник.

Генерал потянулся к кобуре, незнакомец сразу это заметил, достал из-за пазухи Кольт, и пригрозил:

- Не советую, офицер. Вы злоупотребляете своим полномочиями в Ираке. Не забывайте, что это мы, США, возглавляем эту операцию. Все найденные трофеи также переходят под наш контроль.

- Почему ты в этом так уверен, ублюдок?

- Потому что мы в любой момент можем схватить вас за яйца. Ваши разведчики должны быть изгнаны с территории ведения боевых действий, и на это мы даём вам семьдесят два часа.

- Пошёл к чёрту! - не выдержал генерал, и всё же схватился за пистолет, но незнакомец сработал быстрее, и успел прострелить Макалистеру плечо. Рианна тем временем схватила лук, и стрельнула прямо в руку стрелка. Его рука всё ещё направляла пистолет в сторону генерала, и стрела воткнулась прямо в ладонь, и пропорола руку незнакомца повдоль, кончик стрелы вылез из его запястья. Боль была просто невыносимой.

- Чё-о-о-рт!! - громко крикнул вражеский агент.

- Без резких движений. - приказала Рианна, выхватив пистолет генерала из кобуры, и направив на незнакомца.

- Всего одно резко движение. - попросил агент, и схватился за стрелу. Девочка позволила агенту вытащить её из руки. Далось это ему трудно и очень болезненно, но тут Рианна стала наблюдать чудесную картину. Незнакомец достал из кармана плаща медальон, он был в форме трапеции и выполнен из сплава золота и меди. Когда мужчина приложил его к ране, то медальон, намочившись кровью, стал ярко светится, постепенно затягивая сквозной раневой канал.

- Нихрена себе. - с искренним удивлением произнесла Рианна.

- Если такие могущественные предметы, все до единого, будут у вас, то что тогда? Вы захватите мир? - спросил истекающий кровью генерал.

- А вы разве поступите иначе? - обратный вопрос агента заставил Макалистера замешкаться:

- На это ничего не могу сказать. Дай-ка мне эту вещицу, я настаиваю, мне тоже помощь нужна.

- Держи, офицер. - незнакомец бросил медальон генералу, и тот, имея весьма неплохую реакцию, словил волшебный артефакт, затем приложил его к ране. К счастью, крупная пуля прошла насквозь, и рана была пригодна к скорейшему заживлению.

- Ты в одиночку перебил охрану? - спросил генерал. - А сейчас оступился, потому что не хотел убивать ребёнка?

- Угадал, офицер. Можешь оставить медальон себе, как напоминание. Будешь хранить его, и пользоваться, когда порежешь пальчик, и он будет постоянно напоминать тебе обо мне, и о том, что я когда-нибудь вернусь. Тогда, когда твоя ученица вырастет, и моя рука уже не дрогнет.

- Прикончи этого ублюдка, Рианна.

Девочка с удовольствием нажала на спусковой крючок, но стрелять было уже поздно, агент бросил себе под ногу дымовую бомбочку, то ли обычную, то ту, что тоже представляла из себя артефакт, уж слишком прытко убрался незнакомец.

- Скользкий гад! - с ненавистью крикнул Макалистер. - Он ещё и пригрозил нам. Ещё перебил моих парней, чёрт подери!

- Не думаю. - начала говорить свою версию Рианна. - Он блефовал. А попал сюда при помощи этого своего дыма, или ещё с помощью каких-нибудь фокусов.

- Слушай, и правда, это скорее всего так.

Позвонив на пост охраны, генерал всё же убедился что все в нём живы. Получается, незнакомец был неким призраком, тенью, которая могла передвигаться всюду, но как он сказал, работал он на США.

«Это тоже скорее всего обман, чтобы сгустить краски, и набросить лишний слой вуали. Хотя не факт». - подумал про себя Герберт.

- Спасибо, солнышко, ты спасла мне жизнь. - Макалистер погладил Рианну по голове, затем сел на колено, и обнял её.

Артефакт затянул рану очень быстро, при этом даже не оставил от неё и следа. Даже оставался большой вопрос, кто же этот незнакомец, что ему не жалко настолько могущественную вещь, и какие ещё артефакты у него имеются, и что не менее интересно - в каких катакомбах или пещерах ему удалось всё это найти.

И вот, спустя шестнадцать лет, он стоит с УЗИ, над окровавленным, расстрелянным телом Мистера Смита. Стоит и усмехается. Затем кидает дымовую бомбочку, и исчезает, телепортируется в свой кабинет.

Вездесущий вестник смерти, неуловимый, усыновлённый тенями, убийца, кровавый судья. В его кабинете множество доказательств смерти десятков разных людей - их отрезанные пальцы, вырванные зубы и глаза, на худой конец - анализы крови. Все эти улики помещены в плотно закрытые баночки с медицинским раствором.

От Мистера Смита требовалось лишь его пенсне. Киллер положил этот предмет в специальный футляр, представляющий из себя пластину из углепластика, которая накрывалась крышкой в форме прямоугольника из бронебойного стекла, и запиралась на миниатюрный титановый замочек.

Теперь, после убийства Смита, агент хотел взглянуть на ещё один труп, чтобы продлить свою дьявольскую радость. Для этого ему нужно было пройти в соседнюю комнату - в охладительную камеру хранения сырого мяса, но теперь эта камера использовалась отнюдь не для того, для чего была создана. В морозильнике висели трупы тех жертв, которых удалось забрать с собой. Также ещё были отдельные ледовые ванны, в которых лежали особенные "гости".

В одной из этих ван лежал фиолетово-синего цвета труп Макалистера. Убийца подошёл к телу генерала, и его улыбка растянулась до ушей.

- Я же говорил тебе, офицер, что все трофеи наши... Теперь и вы стали нашими трофеями, а точнее - ваши тела. А ваша операция провалена, Рианочка мертва, и ваш мальчик на побегушках тоже. Думаю, уже завтра я открою шампанское. Не знавал я ещё более сладкой победы.

***

Моника заснула впервые за долгое время. Мягкость полёта вертолёта, и практические полное отсутствие какой-либо качки позволило ей наконец-то насладится сном.

Но и во сне её нервная система, память, и фантазия не давали ей заскучать.

Хотя, с каждой минутой разведчица всё больше понимала, что сон не был похож на таковой, и какая-то потусторонняя сила вмешалась в её сознание.

Она попала в давнее время своего переходного возраста, тогда ей было всего девятнадцать лет, и только недавно она совершила первое в своей жизни убийство.

Это был заказ на французского оперного певца, который также был важным сотрудником недоброжелательной конторы, он выступал в Марселе, в очередной раз завораживая сотни ценителей пения. Рианна должна была прикончить его прямо со зрительского балкона, и она прекрасно справилась с этим при помощи лёгкого арбалета, который она спрятала в широком бархатном рукаве своего платья. Никто, даже тот, кто стоял в упор, не услышал глухого свиста освобождённой от натяжения тетивы. Болт воткнулся прямо в сонную артерию артиста, что привело к мгновенной смерти, а кровь хлестала из шеи фонтаном. Сказать, что весь зал перепугался до дрожи в коленях - не сказать ничего. Начавшаяся паника и толкучка в толпе не помешали ловкой и манёвренной Монике добраться до служебной лестницы, что вела прямо на крышу, и быстро взломать замок спрятанной под нижней губой булавкой.

Торопливо девушка сняла платье, и сожгла его в корзине для мусора. На ней остался плотно прилегающий к телу трикотажный костюм, а на спине небольшой ранцевый парашют.

Забежав на крышу, она тут же разбежалась, чтобы не задерживаться, и как можно быстрее оказаться на земле, в том месте, где её по плану должен был встретить бронированный автомобиль. Но тут Рианна услышала выстрел, он был совершён за её спиной, и за ним следовал крик:

- Рианна Конорс! Стоять! Или я стреляю!

Тут девушка поняла, что находится прямо на линии огня, и не имеет никаких преимуществ, она не успеет спрыгнуть с крыши театра, прежде чем её подстрелят.

- Лео Санчез. - узнала того самого убийцу, который приходил семь лет назад, чтобы попытаться убить Макалистера прямо на полигоне. Теперь он направляет пистолет непосредственно на саму Рианну.

- Ха! Хорошо работаете! Уже и имя моё узнали! - похвалил штаб Рианны киллер.

- Так давно. Ты, как бы тебе это по-деликатнее сказать, иногда палишься. И похоже, сейчас собираешься сделать то же самое.

Лео спустил предохранитель, и не смотря на сильный ветер, Рианна своим натренированным слухом услышала скользящий звук.

Киллер понимал, что лазутчица, возможно, догадалась, что такая обстановка выбрана не случайно. В течении некоторого времени, этот театр станет местом расследования тихого и скрытого убийства, при чём далеко не последнего по важности человека, и если спустя несколько минут Лео также пустит здесь кровь, он будто бы объявит себя и свою деятельность чуть ли не на весь мир.

Но с другой стороны, что Санчез терял? Если положить на одну чашу весов убийство Рианны, а на другую пусть даже и такое глупое самопровозглашение, Лео бы и глазом не моргнул, тем более, что он отлично осознавал, что только в таких ситуациях киллеру можно расправиться с киллером. Однако, палец никак не спешил нажимать курок...

- Чего ты тянешь? - ловко спросила Рианна.

- Может, я хочу узнать от тебя парочку полезных вещей. Как вы узнали, что этот певец работает на нас?

- Ага, так и спешу тебе ответить, ублюдок. Может, тебе ещё адрес своих родителей дать?

После этого ответа девушка повернулась, и рванула вперёд, чтобы наконец спрыгнуть. Пистолет Санчеза трясся будто отбойный молоток, киллер никак не решался на выстрел.

Но когда Рианна наконец спрыгнула, и раскрыла парашют, то Лео побежал к краю крыши, в надежде, что ещё не поздно изрешетить спину киллерши.

Направив пистолет на летящую на тканевом голубом куполе Рианну, Санчез так и не решился выстрелить. Спустя несколько мгновений он приподнял пистолет дулом вверх и произнёс:

- Ты ещё слишком глупая, но возможно, у тебя есть будущее.

Конечно, Санчезу было глубоко плевать на убитого француза, а вопрос про него прозвучал, дабы совершить попытку создать какой-либо диалог. Лео давно хотел поговорить с Рианной, очень деликатно, с психологическим приёмами, стараясь тем самым переманить её к себе, хоть он и понимал, что его шансы на это стремятся к нулю.

Рианна моргнула глазами, и вдруг вместо парковки внизу она увидела огромную бездну, в которую она начала погружаться, постепенно пропадая в языках чёрной тьмы.

- Что за нахрен!? - наконец вспомнила что спит, разведчица. Но как бы она не барахталась, не кусала себя за руки, и не кричала, ужасный сон не прекращался.

Наконец, когда тьма полностью её охватила, и она ничего не видела кроме кромешной черноты, вдалеке появился яркий белый огонёк, который постепенно приближался.

И вот когда, огонёк был уже достаточно близко, то Рианна увидела, что это был летящий без крыльев человек, позже она рассмотрела на нём военную форму, ещё через мгновение - лицо Макалистера.

- Дядюшка Герри! - радостно воскликнула разведчица. - Не может быть... Что с тобой!?

- Рианна, я... - не смог сразу признаться генерал. - Я умер.

- Что!? Нет, это всего лишь сон!

- Ты знаешь, что нет, что это не совсем сон.

- И что, я тоже теперь умерла?

Рианна всё ещё не долетела до дна пропасти, и до сих пор висела на верёвках парашюта, из её глаз лились слёзы. Герберт обнял его, и стал ласково шептать ей на ухо:

- Нет, ты сейчас в безопасности, в стелс-вертолёте, последний писк технологического развития.

- Не понимаю, что это всё значит?

- Меня убил Лео Санчез, это произошло сегодня. Рианна, я не иллюзия, это действительно я, и я хочу, чтобы ты пошла к "Разбитым Облакам", и тогда мы с тобой встретимся вновь.

- И для этого мне нужно умереть?

- Нет, это не совсем смерть. Вернее, вовсе не она. Ты станешь бессмертной, а я останусь с тобой навсегда.

- Чёрт, получается, без этого никак...

- Тебе и не нужен выбор. Есть только один путь, и он верен. Он приведёт всех нас к великому счастью.

- Откуда знаешь?

- Просто поверь мне. Сколько лет ты мне верила? И разве я хоть раз тебя обманул?

- Нет. Конечно, нет, просто я не знаю, что думать.

- Взгляни вниз. Пора подогнуть ноги. До встречи, Рианна.

Разведчица бросила взгляд под себя, и увидела асфальт. Затем, резко осмотрелась, и поняла, что находится в Припяти. Снова. Приземлившись, и отстегнув от себя парашют, она увидела лежащего рядом на траве Ивана, которого она тут же поспешила разбудить:

- Ваня, вставай. Вставай! Небольшой сюрприз - мы снова в Припяти.

- А-а-а-а... Да, этого и следовало ожидать. - произнёс наёмник, вставая на ноги.

- В каком смысле? - не совсем поняла Рианна.

- Мне снился мой давным-давно умерший брат. Он был болен раком. Во сне он приказал мне идти к "Разбитым Облакам".

Рианна задумчиво покачала головой:

- Аналогично.

- Что, у тебя похожий случай?

- Да, и... Я узнала, что близкий мне человек сегодня умер.

- Вот чёрт... Соболезную. - не знал что сказать Иван.

Глаза разведчицы вновь заслезились, а в грудь твёрдо упёрлась ледяная глыба скорби, она подошла к наёмнику, и обняла его, обхватив его пояс, и уткнувшись мокрым лицом в грудь. Иван вздохнул, и приобнял девушку в ответ, слегка поглаживая её спину, и блестящие светлые волосы.

- Наверное, всё это не просто так. - пытался успокоить девушку наёмник. - Похоже, нам просто нужно дойти до «Облаков», и тогда всё станет ясно. Тебе же известно, что мы, вроде как, увидимся с умершими близкими.

- Да, дядюшка Герри сказал мне об этом.

- Ну вот, видишь. А кем он тебе приходился?

- Отцом. Но не настоящим. - Рианна уже понимала, что официальные границы между ней и Иваном стёрлись, что теперь они — не два наёмных сталкера, которые до этого были противниками, а теперь объединили усилия, чтобы выжить, а уже два человека, которые находятся в одной лодке, посреди бескрайнего океана, напрочь отделённые от остального мира. Свою роль играло также и то, что они теперь не могут умереть, а остановить нарастание мощности «Разбитых Облаков» никак не получится, так что противодействовать друг другу уже не имело абсолютно никакого смысла.

Рианна продолжила своё откровение:

- Мой настоящий отец всё моё детство просидел в тюрьме, а мать алкоголичка, она сейчас в психушке.

- Да уж, тебе явно не повезло больше, чем мне. - жалел сталкершу «Жёлтый».

- Ладно, нечего тут хныкать, - наконец собралась с силами Рианна, и даже оторвала голову от груди Ивана. - нужно идти к «Облакам», и будь что будет. Там мы всё увидим.

- Да, ты права. Идём. - тихо согласился Ваня. - Ты первая?

- Разумеется. - Рианна не переставала выставлять себя тем, кто «прощупывает» путь. Не то, чтобы она как-то таким образом превозносила себя, но это было вполне обосновано, так как сталкерша всё же была как минимум опытной разведчицей.

На этот раз Иван немного простоял, чтобы Рианна прошла чуть дальше, и пошёл за ней следом, когда расстояние между ними было целых пять метров.

Раздетый догола Вербник стоял среди капсул с теми, кто решил самым первым воссоединится с ноосферой, и теперь сталкер хотел проделать то же самое. Когда здесь была Рианна, то потолок был цел, а теперь он полуразрушен, и из громадных трещин выходило яркое свечение. Стержень, который тянулся от зала с камерами к "Разбитым Облакам", теперь был местами разорван, и из этих мест исходили лучи неведомой энергии, которые разрывали бетон всех этажей дома, и тем самым многоэтажка уже начала понемногу раздвоятся повдоль, и вот-вот будет развалена полностью.

Василиск молча подошёл к капсуле, у которой стоял Вербник, нажал на ней кнопку, и гидравлическая крышка открылась, камера ожидала нового гостя, ноосфера вновь была рада принять нового причастного.

- В этот момент ты, сын Её, становишься частью Её. - начал свою короткую, но осмысленную речь монолитовец. - Твой путь подошёл к концу, и теперь ты будешь умилован тем, к чему так долго шёл. В тумане незнания, в загадке страха перед неизвестностью ты, всё же, пришёл к истине. Это ничто иное, как твоя заслуга, так прими же в ответ от Юноны самую совершенную форму существования.

Василиск указал руками на открытую капсулу, ожидая Вербника, который должен туда лечь. Сталкер ничего не сказал, он медленно подошёл к капсуле, и вновь, в последний раз посмотрел наверх. Долго смотреть было невозможно, слишком яркий свет слезил и резал глаза. И вот, когда глаза Вербника стали влажными, и в них начало отражаться свечение, он несколько раз моргнул, и посмотрел на камеру.

Человека, который боится закрытого или полузакрытого томографа, вряд ли можно было сюда запихать силой, даже если Зона и ноосфера для него ничто иное, как Бог. Не то, чтобы камера выглядела устрашающе, но для клаустрофоба это был сущий кошмар. В капсуле находилась жидкость, в которой плавали проводки, что сами прилипали к человеческой коже. Жидкость была прозрачной, как вода, но при этом куда более плотной, как кисель, и залита камера была ровно на половину. На дне была выемка для человеческого тела, края выемки были очень гладкими, а под ней - энергетические светящиеся голубым панели, которые постоянно напитывали камеру.

Вербник поднял ногу, и опустил её в камеру, ожидая, что почувствует, что касается жидкости, но таинственное бесцветное вещество едва ли давало понять осязанием, что является жидкостью, и будто бы обволакивало собой ногу, создавая между собой и кожей мембрану, что практически не мочила стороннюю поверхность.

Когда сталкер сел в капсулу, и половина его тела была погружена в эту жидкость, то он почувствовал тепло, но не обычное которое грело, а скорее то, которое стабилизировало температуру тела так, чтобы ему было максимально комфортно, при чём делало вещество это мгновенно.

Василиск подошёк к камере, и положил руку на голову Вербника, затем спросил:

- Ты готов к воссоединению, возжелавший субьект?

- Да... готов. - с дрожью в голосе, но тем не менее уверено ответил сталкер. Его сердце билось не менее чем сто ударов в минуту, а зрачки были сильно расширены, не смотря что смотрел Вербник не на свет, а вниз, под свои ноги.

- Пожелай мне спокойного сна, что ли. - подшутил Вербник.

- Это не сон. Это изнанка. Реальности. - с этими словами монолитовец надавил на голову сталкера, тот поддался, и стал ложится в вещество полностью, но как только нужно было полностью погрузить в жидкость голову, остановился.

- Полное погружение в воду не препятствуют дыханию. - пояснил фанатик. Вербник, разумеется, доверился его словам, и попытался глотнуть воздуха, затем почувствовав очень необычное ощущение, ведь казалось, дышать ему было невозможно, а внутри вещества воздух даже ощущался куда свежее и чище. После этого Василиск начал подсоединять к голове Вербника кабеля, на их концах имелись металлические присоски, которые хватали кожу, но для этого на ней не должно было быть волос. Проводки пустили небольшой заряд, сталкер почувствовал слабое покалывание, но не подал виду, зная, что всё идёт так, как нужно. Сработавшая химическая реакция, которую активировал электрический ток, безболезненно растворила волосы сталкера за пару секунд, после чего проводки с щекотанием присосались к уже лысой голове.

Это было всё, что было нужно для воссоединения с ноосферой. Василиск приложил руку к крышке капсулы, и перед тем как захлопнуть её, произнёс:

- Юнона лелеяно обвивает тебя сотканными из чистого света дланями.

После того, как капсула была закрыта изнутри, Вербнику стало не по себе, но с каждой секундой его нервы успокаивались, и он даже начинал чувствовать блаженство. Прямоугольные лампы начали светится, с каждым разом становясь всё ярче, и ярче, пока Вербник не стал что-то видеть, кроме света. Затем он начал ощущать, как его тело теряет вес, и вовсе переставал его чувстовать, пока не осталось ничего, кроме мозга и глаз. Ещё через несколько мгновений Вербник ощутил, как его мозг взмывается вверх, постепенно набирая скорость, остановившись на ускорении примерно выпущенного из пушки ядра. И вот он увидел круглый каменный объект среди звёзд - это была Луна, которая постепенно, очень медленно приближалась. Но со временем перестала это делать. Вербник непроизвольно остановился. Свечение начало угасать, а тело вновь стало ощущаться, сталкер обнаружил, что находится в космическом пространстве. Он буквально витает в невесомости, не ощущая невыносимого холода, и земного притяжения. Его тело полностью состояло из энергии, было полупрозрачным и перламутрово светло-синим. Вербник стал рассматривать свои руки, затем туловище, ноги, но ему было жутко интересно как же теперь выглядит его лицо, однако, рядом не было зеркал. Зато впереди, и немного внизу себя он видел Землю. Затянутая громадными облаками поверхность планеты была настолько далеко, что сталкер ощутил кратковременную фобию, что теперь вряд ли он когда-то вернётся в Зону, но затем быстро вспомнил, что теперь он находится прямо в её сердце - не в Припяти, не на ЧАЭС, в саркофаге, а прямо внутри самой её души.

- Я шёл к этому три года. Три года и один день. - медленно, чуть ли не плача, произнёс Вербник. - И что теперь?

- Теперь, ты стал спектром, межзвёздной сущностью. - обратился к Вербнику летающий рядом Василиск, который также был в спектральной форме.

- Спектром? - переспросил сталкер.

- Совершенная форма существования. Ты теперь — нечто куда большее, чем простой человек.

- Интересно, и что же мне делать в этом космосе?

- Поверь мне, теперь ты найдёшь чем заняться, тем более, что тебя стало невозможно убить. А ещё ты можешь творить чудеса.

- И какие же?

- Помимо сверхскоростного полёта, ты можешь в миллиарды раз замедлить, или ускорить время, поднять над собой огромный айсберг, зажечь огонь в руке, и конечно же, ходить по воде.

- Я что, теперь как сам Иисус Христос? - спросил Вербник.

- Не могу сказать, я не встречал его, но очень хотелось бы.

- Я знал, что когда-нибудь этот момент настанет. Что я воссоединюсь с Зоной. Конечно, я не предполагал, что это будет именно в таком виде, и думал, что это произойдёт после смерти... До сих пор не могу поверить во всё это. - Вербник говорил искренне настолько, насколько искренне можно разговаривать с самим собой, пусть и из будущего.

- Смерть уже в прошлом, Родион. - напомнил Василиск. - Но ты забудешь, кто ты, и откуда ты. Забудешь, как ты стал спектром. Теперь мы все - одно целое. Мы - ноосфера, которая существует вечно, и даже вне времени. Время потеряет свой смысл, всё будет просто существовать в одной и той же парадигме.

- Разве человеческий мозг это выдержит?

- Теперь ты - не человек, и твой мозг пуст, относительно твоего нынешнего образа, а объём твоей памяти не знает краёв.

- Это невероятно тяжёлый шаг...

- Не для тебя. - уверенно заявил Василиск. - Вокруг Земли течёт энергетический кольцо-поток. Внутри него - бесконечный мир, обитель духов, и изначальной силы. Чтобы увидеть всё самому, и перестроить своё сознание на насущный лад, тебе нужно войти туда.

- Войти? Но как?

- Лети за мной.

- Лететь... я парю в невесомости, но...

- Теперь только твой мозг, и твои глаза имеют значение в твоём новом эфирном теле. Чтобы лететь, просто подумай о полёте, и о его скорости.

Василиск развернулся, и полетел в сторону от Вербника на относительно небольшой скорости, будучи уверенным, что тот вскоре его догонит. Полёт и в самом деле оказался куда более простым занятием, чем можно было подумать. Сила мысли начала толкать тело Вербника, а желание настигнуть Василиска очень легко ускоряло полёт, и вот они уже летели рядом друг с другом.

- Набираем скорость, - приказал Василиск. - нам нужно преодолеть восемьдесят тысяч километров.

Скорость набиралась невероятно быстро, и в геометрической прогрессии, за несколько секунд она увеличилась в тысячи раз, и вот вдалеке уже начала проглядываться полоса переплетения флюидных потоков, они были светло-зелёного цвета, и с каждым мгновением приближения становились всё ярче.

Высота потоков была порядка сорока километров, но если сравнивать с орбитой Земли, при чём столь широкой, это было крошечное расстояние, так что нужно было знать, а точнее чувствовать где находится это астральное гало.

- Не останавливайся, мы вот-вот войдём туда, где всё началось. Где всё и закончится.

Когда энерго-стена уже была совсем близко, скорость полёта замедлилась сама по себе, а тела Василиска и Вербника начали постепенно распадаться в песчинки, пока не распался и сам мозг, который уже мгновенно перенёсся на астральный план.

Сосед Тома Боб хотел спать ещё три часа назад, но теперь волнение за своего давнего друга, как и общий интерес к происходящему, запрещали ему ложится в постель возможно даже до самого утра. Благо, завтра был выходной... Конечно, если это завтра ещё настанет.

На часах была ровно полночь, новостные программы всех стран работали в прямом эфире на полную катушку. Поговаривали, что свет "Разбитых Облаков" даже иногда проглядывается с международной космической станции.

Толпы людей вышли на улицу во всех крупных городах мира с криками "остановитесь", эти митинги были организованы в протест вторжения нескольких крупных стран в Зону Отчуждения в целях победить в гонке, и занять это сооружение первыми. Эфир иногда переключался на репортёров, которые с микрофонами стояли около кричащих толп, и обсуждали происходящее.

Весь мир ходил ходуном. И не спал.

Наконец, трёхчасовое мировое вещание прервалось. Несколько миллиардов людей увидели на экране председателя Генеральной ассамблеи ООН. Он сидел со сложенными руками за столом из красного дерева, на кожаном кресле, на фоне голубого флага с круглой картой мира в центре, а у его рта стоял длинный и тонкий микрофон. Политик очень серьёзным, и слегка повышенным тоном начал свою речь:

- Дорогие граждане мира, я представитель Организации Объединённых Наций, и её глава. Я обращаюсь к вам от лица всех государств, которые состоят в нашем объединении, и выражаю мысли, вердикты, и принятые решения мировой власти.

После моего обращения, с вами будет говорить представитель власти вашего государства. Этот эфир сейчас видит практически весь мир.

Дорогие граждане, прямо сейчас нашему миру угрожает нечто неопознанное, оно находится в Украине, в Зоне Отчуждения, и в народе известно под названием "Разбитые Облака", в ООН же это нечто называют ХОС-20-14, это его кодовое наименование. Мы призываем вас не паниковать, прямо сейчас в эпицентре угрозы работают лучшие военные специалисты мира. Позже, после устранения опасности, туда будут отправлены лучшие учёные мира, чтобы изучить природу этого страшного явления, и окончательно его нейтрализовать. Это одно из принятых решений мировой власти. За исключением нейтрализации угрозы, мы больше всего хотим, чтобы вы поверили нам, что мы заинтересованы в этом не меньше вашего, ведь для нас это точно такая же опасность, как и для вас.

Второе же принятое решение - разгон митингов. Люди ошибочно полагают, что начинается военный конфликт. Мы не будем отрицать очевидного, сейчас ведутся межнациональные бои, но мы стараемся как можно быстрее урегулировать ситуацию, и придти ко всеобщему согласию. В данной обстановке, это очень непростой и длительный процесс.

Граждане, это не конец света. Сегодня вы благополучно ляжете спать, а когда проснётесь, ситуация будет куда более спокойнее.

Третье решение - тотальное усиление охраны границ Зоны Отчуждения. Начиная с завтрашнего дня, это будет самое охраняемое место в мире. За последующие сутки это не единственное моё обращение, следите за новостями. Сейчас мы мало что можем сказать вам, но как только появится новая информация, о которой нужно будет вас обязательно оповестить, мы тут же этим займёмся. Спасибо за ваше внимание, также мы очень надеемся на ваше искреннее понимание. Сейчас к вам будет обращаться представитель власти вашего государства.

Далее следовала недолгая пауза в виде чёрного экрана. Боб смотрел в телевизор с открытым ртом, с трудом веря, что не спит. Зрелый мужик издавна интересовался политикой, и был мастером кухонных споров на эту тему, так что прекрасно понимал, что по телевидению сейчас будут говорить не так уж и много правды: факты будут упоминаться вскользь, а критичность ситуации будет максимально размыта. Тем не менее, даже мелкая крупица какой-либо информации сейчас была безумно интересна.

Роберт облокотился, со всей внимательностью всматриваясь в пыльный экран лампового ящика. Когда он смотрел футбол, то к нему частенько могли зайти соседи, и совсем не для того чтобы вместе с ним поболеть за любимую команду на весь жилой дом, но теперь Боб потерял дар речи, а его руки даже слегка дрожали.

Конечно, кроме той причины, что этот день разделит историю человечества на "до" и "после", было большое переживание за Тома, старина уже начал сомневаться, что тот вообще жив. Боб взглянул через плечо, в коридор, на предмет, что стоял у входной двери. Этим предметом был зонт, который Том забыл взять с собой сегодня утром, когда моросил проливной дождь. Зонт был в строгой стилистике, синего цвета, и напоминал своим оттенком тёмные джинсы. Конечно, предмет такого вида испортил бы образ формы сержанта-майора, которая была сшита из прекрасной, и очень достойно смотрящейся оливковой ткани, однако, пролитое на погоны и фуражку ведро воды сделало бы ещё хуже.

"Если Томаса привезут в Лондон в цинковом гробу, то, может, взять этот зонт на похороны, и положить рядом с гробом". - вдруг подумал Боб, но затем одумался, и хлопнул себя по щеке: "Старый дурак! Что ты несёшь!? Какой, нахрен, зонт у гроба!? Мало того, что твоя «соображалка» уже так хреново работает, так ещё и отсутствие сна совсем измучило твой запёкшийся мозг!".

В голове Роберта крутилось шесть дюжин разных мыслей, но голос премьер-министра заставил его отвлечься. Телевизор был единственной вещью, которая сейчас стоила внимания.

- Дорогие граждане Великобритании, друзья, я - ваш премьер-министр (имя), и мне доверили произнести для вас речь, и осведомить о текущем положении дел.

Наша страна сейчас выступает за собственные интересы, более того, она борется за них. Группировки военных подразделений, вместе с подручной техникой, были высланы в украинскую Зону Отчуждения. Мы приняли этот шаг, чтобы не остаться позади на мировой арене, чтобы у нашей великой страны было не менее великое будущее.

Друзья, нам пришлось так поступить. Аналогичные решения приняли многие страны, активно ведущие свою внешнюю политику, мы точно знаем что это: США, Россия, Китай, Германия, Франция, Канада, Украина, Япония, и Бразилия. Всеми этими государствами ведутся активные боевые действия в городе Припять киевской области, в стране Украина. Мы не могли остаться в стороне, чтобы нас попытались растоптать, выкинуть на помойку истории. Знаю, некоторые из вас могут подумать, что назревает Третья Мировая Война, но это не так. Ни мы, ни одна страна, входящая в ООН не намерена этого допустить. Полный бойкот на объявление какой-либо войны - есть решение, единогласно принятое два часа назад на интернет-совещании, в штаб-квартире ООН в городе Нью-Йорк.

- Ага, конечно, ссы в уши дальше. - не поверил премьер-министру Боб, но всё же продолжал слушать. Речь политика длилась ещё две минуты, Боб не услышал ничего нового для себя, но затем увидел прямой репортаж. Блондинка в сером пальто стояла с микрофоном на фоне кричащей протестующей толпы, судя по зданию галереи с красными стягами промеж колон на дальнем плане, митинг проводился на Трафальгальской площади.

- Сейчас мы находимся на главной площади города, около национальной галереи! - стала вещать репортёрша сильно повышенным голосом. - По приблизительным расчётам, сейчас здесь находится более чем три тысячи людей! Все они протестуют против ввода войск в Зону Отчуждения, некоторые из граждан настроены агрессивно, они вооружены огнестрелом и коктейлями молотова! Чуть дальше, за толпой, действуют силовики! Пока что численное преимущество на стороне граждан!

Боб на мгновение подумал, а не пойти ли ему тоже на митинг, но потом вспомнил, что с трудом даже встаёт со своего кресла. Был бы он лет на двадцать моложе...

Том очень быстро шёл, даже не боясь, что какие-нибудь мародёры найдут его по следам на аномальном снегу. Впрочем, те наверняка сейчас были заняты совершенно другим: либо спешили попасть поближе к "Разбитым Облака", либо наоборот убегали прочь из Припяти и из её ближайших окрестностей. Нужно было иметь железную храбрость, чтобы подвергать себя опасности от неизвестной энергии, льющейся с неба.

Или потерять всё. Как Том.

Но Липман был одним из тех, кому Зона выдала персональное приглашение в свою обитель, намекнув ему, что он может встретится с погибшими близкими. Кроме него, Рианны, и Ивана было ещё множество других сталкеров, которые повидали знамения, или даже побывали в мозговой симуляции далёкого будущего, но не всех их подзывали их мёртвые жены, братья, сёстры, отцы и так далее, кто-то просто хотел воссоединения, как Вербник, кто-то просто хотел разгадать загадку Зоны, но таких было, конечно же, меньшинство.

Благодаря подаренному спектром артефакту, Том вовсе не уставал, а его шаги были лёгкими словно циклы дыхания. Казалось, с этим волшебным осколком Зоны можно было пройти расстояние от Лондона до Эдинбурга и даже ни разу не присесть отдохнуть на лавку.

Липман игнорировал дороги, всякие, что асфальтированные, что грунтовые, он пёр просто вдоль поля, а припятские многоэтажки с каждой минутой становились всё больше, быстро приближаясь. Бояться было нечего, на Томе была надета прилична броня, а про могущественный артефакт и говорить не стоит.

Абсолютно вся животина куда-то пропала, испугавшись неестественных природных явлений, будто чуя, что вот-вот исполнится предсказание Василиска, которую он назвал "Песнью Льда и Пламени". Лёд уже есть, это снег, а что же будет, когда наступить пламя? Вероятно, пламя - есть выброс, но будет ли этот выброс мощнее обычного, раз по словам монолитовца, он чуть ли не всё вокруг собой перепахает? Может, Василиск просто преувеличивает?

Но это вряд ли.

Том стал взбираться на небольшой холм, он был не достаточно пологий для того, чтобы на него можно было без труда взойти, но артефакт позволил это, и Том преодолел это препятствие, словно взбирающийся по семидесятиградусному горному склону тибетский монах.

Холм был высотой в десять метров, и со своей вершины позволял подробно разглядеть окружение. Том достал бинокль, и стал рассматривать кусты, деревья, деревянные дома, и другие объекты вокруг которых могли быть те или иные враждебные элементы.

Никого. Пустота.

Становилось немного не по себе, Тома начали посещать противоборствующие с его желаниями мысли:

«Может, твой спектр был прав? Может, не стоит тебе спешить к этому сооружению? Просто дождись этого конца света, ведь он по-любому тебя затронет, а так ты будешь хотя бы подальше от его эпицентра...

Но нет! Я должен дойти до конца! Должен, должен... Я не могу упускать такой шанс, ведь они... Они ждут меня! И даже если я погибну, я попаду к ним, в их загробный мир. Но даже если всё кончится настолько плохо, что я просто умру и дальше просто ничего не будет, то мне плевать. У меня нет выбора. Я не буду проживать остаток дней, жалея о том, что тогда не пошёл к "Разбитым Облакам!"»

Томас услышал работающие лопасти вертолёта, которые шумели где-то за его спиной. Липман обернулся, и увидел летящий на полной скорости вдалеке лёгкий пассажирский вертолёт H125, он принадлежал либо Германии, либо Франции, и нёс на своём борту несколько первоклассно экипированных солдат. Манёвренный аппарат стремительно приближался, и вскоре просвистел над головой Липмана, двигаясь в сторону Припяти.

Томас, наблюдая за вертолётом, встал смирно и отдал честь со словами:

- Удачи вам, ребята. Надеюсь, мы не встретимся, ведь я англичанин.

Том продолжил путь, пока всё шло гладко, Зона ещё никогда не была настолько чистой, и приветственной.

- Я сидел на табуретке, рядом с ним, держа его за руку. - стал рассказывать о своём больном умершем брате Иван. - Всё было, как тогда. Это был не сон, а нечто большее. Я вновь заплакал, как и в тот момент... Тогда он был совсем худым, и испускал последние вздохни... Боже мой.

- А я сначала думала, что эти "Облака" это какой-то абсолютно безумный эксперимент каких-то не менее безумных учёных, как во всяких незамысловатых фильмах. Но теперь...

Рианна приложила руку к своим глазам, сдерживая слёзы, затем продолжила:

- Да, когда я сказала, что меня на самом деле зовут Рианна, я не соврала. Думаю, сейчас такая ситуация, что я могу тебе признаться в этом.

- Красивое имя. А я как был Ваней, так им и остался.

- Видимо, ты просто не так сильно погружён в работу. Ты обычный наёмник, а я секретный агент. - с хвастовством заявила Рианна.

- Да я бы и наёмником не становился, если бы знал, какой это геморрой. Просто захотел лёгких денег.

- А оказалось, что деньги эти не совсем лёгкие. - Рианна продолжила мысль Ивана за него самого.

- Где-нибудь, может и да, но не здесь, не в Зоне. Зато они здесь самые большие, это меня и соблазнило.

Произнося эти слова, и глядя на Рианну, Иван вдруг понял, что заимел нечто куда большее, чем самый щедрый гонорар.

Шпионка стояла, обхватив и прижав автомат к себе, глядя на Ваню уставшими, с припущенными веками, глазами, её взгляд был грустным, но в нём отчётливо проглядывалось сочувствие. Зачастую, Рианна вела себя должным образом, как скрытная разведчица, хлёстко отвечая на любые проявления к ней каких-либо непристойных осуждений или действий. Но теперь её это измотало, ей хотелось открытости, чуткости, и она всецело желала получить всё это от Вани.

- А сколько тебе лет? - неожиданно спросила Рианна.

- Тридцать четыре. - ответил Иван.

Наёмник был всего на шесть лет старше шпионки, что в их возрасте уже было незаметно.

- А сколько бы ты дал мне? - мягким голосом поинтересовалась разведчица.

Ваню озадачил данный вопрос, ведь отвечая на него, наёмник сильно рисковал, так как задала его девушка. Иван стал чесать затылок, и постарался ответить так, чтобы не обидеть сталкершу:

- Ну-у-у-у-у-у... Ты совсем молодо выглядишь, точно не больше тридцати.

- Ну да, двадцать восемь. - спокойно поведала Рианна.

- Отлично, получается, я тебя не обидел.

- Чем?

- Тем, что завысил твой возраст, было бы неловко.

- Нам нужно идти вперёд... Тебе страшно? - с тяжестью произнесла Рианна, не обращая внимания додумывания наёмника.

Иван подумал несколько секунд, прежде чем ответить:

- Если честно, да... Но думаю, игра стоит свеч.

- Но это никакая не игра.

- Думаю, если мы сможем встретить их, то мы должны идти. Просто идти и всё.

- А если, чтобы их увидеть, мы должны будем умереть?

- Может быть, но может и нет. - развёл руками Ваня, опустив глаза вниз.

- Я думаю, ответ посередине. Это мне подсказывает моя шпионская смекалка, интуиция, а главное - то что я видела собственными глазами. Да и ты теперь тоже видел.

- Всё же ты видела немного больше, и это одна их тех причин, по которой я могу тебе верить. Тебе и твоему чутью.

- Похоже, мы сможем на собственном опыте осознать, что есть гранью между миром живых и миром загробным. Мы станет одними из первых людей в истории, кто напрямую узнает это.

- Это далеко не факт. Мы не можем знать, что кто-то не был по ту сторону жизни сотни или тысячи лет назад.

- Не можем, но теперь дверь открылась. Эту дверь раньше нужно было взламывать, не так ли? А сейчас - заходи не хочу.

- А я хочу.

- Я тоже.

- Пойдёшь первой? - Ваня задал этот вопрос, так как Рианна продолжала являться, по сути, глазами их дуэта.

- Конечно. Да и ты тоже смотри в оба.

Убрав автомат за спину, разведчица пошагала вглубь города. Где-то там были слышны выстрелы и взрывы, на которые Иван и Рианна практически не обращали никакого внимания, пока не закончили диалог.

- Вот чёрт! - ругнулся Иван. - Мы под горячую руку не попадём?

- Держись рядом, и будешь цел. - указала Рианна.

Тут же над домами пролетел российский грузовой вертолёт МИ-8, который вёз под собой на тросах БТР, а на своём борту ударную группу солдат.

- Нихрена себе они уже тут устроили. - прокомментировал Ваня.

- Не забывай, где мы находимся. - дополнила шпионка.

Велась действительно очень серьёзная военная перестрелка, центр Припяти, а именно вся территория вокруг "Разбитых Облаков" была разрушена уже наполовину, были стёрты с лица Земли несколько жилых домов, магазинов, детских площадок и прочих элементов инфраструктуры, а грунт и асфальт были покрыты ямами от взрывов снарядов.

Через въезд в Припять проходила железная дорога. Том вновь столкнулся со шлагбаумом, с таким же, с каким сегодня утром, когда только прибыл в Зону.

Это было похоже на метафору: тогда шлагбаум открывал путь, а теперь отрезает от уже пройденного, ведь теперь возвращаться обратно было абсолютно бессмысленно. Сначала Том не поверил ушам, но затем понял, что слышит стук колёс поезда, и даже осмотрелся вправо и влево, чтобы удостоверится, что он не приближается. Если бы поезд был замечен, это значит, что Том сходит с ума, а так, возможно, аномалия особого характера. Но тут же Липман заметил белый силуэт дежурного, что сидел в контрольной будке около шлагбаума, фигура просуществовала совсем недолго, потом растворилась в воздухе.

- Это ещё что? - не понимал происходящего Томас, но шокирован не был. Теперь, после всего увиденного, удивить его было крайне нелегко. Перейдя ЖД-полотно, Липман увидел чуть дальше переходящую дорогу сгорбленную старушку, она также была призрачной, пенсионерка опиралась на палку, её туловище было практически параллельно земле, и в левой руке держала авоську с репчатым луком. Лука было немного, не больше килограмма, вряд ли старуха могла нести в руке что-то более тяжёлое. Том поспешил догнать бабушку, но она тут же растворилась, точно также, как и работник шлагбаума.

Вновь послышался поезд, на этот раз намного громче, Томас обернулся, и увидел как над железной дорогой летит огромная толпа белых человеческих фигур. Контуры самого поезда были невзрачны, силуэты призраков были гораздо чётче. Поезд быстро промчался мимо, но при этом шлагбаум был поднят, а давно погасший навсегда светофор не горел красным. В отсутствии контроля движения, был полный бардак. Хорошо, что здесь почти не ходит никаких людей, которых сумасшедший поезд мог бы перемолоть в труху.

Конечно, если бы они были бы живыми.

"Видимо, два мира уже начинают сливаться между собой. Скоро я встречусь с вами". От осознания того, что вот-вот все мёртвые встретятся с живыми, грудь Тома наполнилась радостью. Он всё быстрее и быстрее шёл вперёд, постепенно уже перейдя на бег трусцой, ему не просто не терпелось скорее добраться до "Разбитых Облаков".

- Джеронимо... Джеронимо... Дже-ро-ни-мо... - Том вспомнил солдатский клич, перед тем как будет совершён прыжок с большой высоты. Формально прыгать Липман никуда не собирался, но решил, что эта фраза здесь вполне уместна. Он повторял это слово снова и снова, а из глаз его текли слёзы. С задорного клича, "Джеронимо" превратилось в нечто, похожее на глоток с больным горлом. Произносить его было всё морально тяжелее, но стремление превосходило перелом сердца.

Том увидел лежащую на траве, за бордюром, половину человеческого скелета. Кости отдавали красно-коричневым цветом, а под грудной клеткой кто-то оставил свечу. Вдруг рядом со скелетом появился силуэт сталкера, он упёр руки в бока, и стоял, глядя на, судя по всему, свои собственные останки, и снисходительно кивал головой.

Далее, по другой стороне дороги, стоял небольшой ларёк с большими красными буквами сверху - "ОВОЩИ ФРУКТЫ". За прилавком, рядом с весами с дугообразным циферблатом, стояла зрелая толстая тётка в синем фартуке и платке.

- Всё свежее, только что с огорода! Сочное, вкусное! Берите, не пожалеете! - сообщал призрак.

Но всю упавшую с неба на голову радость прервала пуля. Она угодила Тому прямо под ключицу, сбив его с ног.

- Чёрт бы вас побрал! - разъярился Липман. - Гниды!

- Добивай его. - произнёс напарник стрелка.

Двое бандитов сидело в укрытии, за автомобилем, который был в свою очередь защищён ржавыми железными листами, сталкеры-мародёры находились в сорока метрах от Тома. Снайпер был вооружён древней, но надёжной винтовкой Мосина, а его друг - Абаканом, поставленный на режим стрельбы по две пули.

Томас быстро понял, что нужно как можно быстрее вставать на ноги, и, вспомнив былые деньки, совершил прыжок, и одним быстрым движением оказался в положении стоя, всё это он сделал, пока бандит передёргивал затвор и наводился, чтобы выстрелить повторно.

- Вот собака шустрая! Встал, блин!

- Нихрена не умеешь ты стрелять! Ты ж в голову целился!

- Да замолчи ты, блин! Не мешай! Он в укрытии, бля!

Бандитская пара ругалась между собой, как два школьника, играющие в "Контр-Страйк". Укрытием для Тома служили сложенные в ряд бетонные балки. Он присел на корты, и стянул с плеча "Грозу". Выглядывать из-за укрытия, пока тебя пасёт снайпер, было крайне рисковым занятием, поэтому Том сцепил с пояса светошумовую гранату, выдернул чеку, и бросил её через себя, навесом.

- Бля, световуха! - крикнул снайпер, и отвлёкся, опустив голову вниз. Когда граната взорвалась, она тем не менее частично, на секунду, ослепила бандита, он выглянул из-за укрытия, что стало его фатальной ошибкой. Идущий прямо к бандитской позиции Том, направив вперёд пушку, сделал точный выстрел, и пробил мародёру лоб насквозь.

- А! Сука! Лёха, бля! Нет! Лёха! - кричал напарник бандита, который никак не мог поверить, что его друга больше нет. - Ну пиздец тебе, тварина!

Мародёр переключил автомат на автоматический режим огня, и с жалостными криками выбежал из укрытия, открыв огонь от бедра по Тому, но Липман стрелял гораздо точнее, и четырьмя пулями попал прямо в живот бандита. Калибр грозы был весьма крупным, и бронежилет бандита едва ли помог своему носителю, сталкер упал замертво.

- Вот дебилы, не понимают, что происходит. - произнёс Том.

"Но и сам я умом сейчас не блеснул. Побежал, блин, сломя голову, как глупый мальчишка, и думал, что всё прекрасно... Но всё ещё будет прекрасно. Будет сегодня". - тут же подумал про себя Том.

"А эти болваны... Не понимают, почему вдруг выпал синий снег, почему Припять теперь как мясорубка, а главное, почему городу теперь не нужны уличные фонари, ведь "Облака" светят словно голубое Солнце...

Как же прав был Вербник, когда говорил, что жажда наживы погубит всякого. Наверное, она погубила бы и меня, если бы не всё это. Сначала я отправился сюда за половиной миллиона, теперь же эти деньги для меня стали не ценнее, чем фантики. Если бы я знал, что меня может здесь ждать, то отправился бы в Зону непременно, по собственному желанию. Выходит, мне ещё и повезло. Повезло с тем, что мне дали тот супер-костюм, и с тем, что встретил Вербника... Хотя, с другой стороны, это может быть частью какого-то плана, автором которого является сам Вербник. Или сама Зона".

Том ещё раз взглянул на лежащий рядом труп, под которым уже натекла большая лужа крови. Тем не менее, у мертвого бандита горели глаза, а значит, он воскреснет.

"Очень это странно..." - продолжил размышлять Томас. - "Солдаты армий нескольких стран сейчас убивают друг друга, но ещё не знают, что это ничего не изменит, ведь они все до единого будут оживлены тем, за что они и рубятся... Не было бы и смысла в этой чёртовой бойне, если бы она, как и все другие в истории человечества велась только лишь насмерть.

Рушить "Облака" никто не станет, так как все страны заинтересованы в их целостном состоянии. Да и возможно ли вообще их разрушить, если, по сути, это аномалия? Пусть и искусственная. Первая аномалия, созданная человеком...

Если то будущее, которое показал мне мой спектр, правдиво, значит, план Василиска уже исполнен. Он выбрал совершенно беспроигрышный вариант, ничего не может пойти не так. Я вот-вот обниму Вайолет, и Кармен. Очень жаль, что рядом не будет Рональда, и я даже не могу ему позвонить".

Где-то на соседнем переулке зашумел тяжёлый пулемёт, и раздался крик: "Сука, БТР! В укрытие!". Томас быстро понял, что сейчас туда лучше не соваться. Умирать он не хотел, даже сейчас, когда жизнь была неизбежна. Неизбежная жизнь - вот что ждало всех, кто пришёл в Припять.

"Хотя, постойте, а что же мне терять?" - вопросил внутри своей головы Томас. - "Какой мне к чёрту смысл бегать туда-сюда, чтобы гарантировано получить смертельные ранения? Василиск сказал, что на рассвете грядёт особенный выброс, он всё равно нас всех уничтожит. Тот, кто не погиб от пули, или снаряда, того добьёт этот страшный силовой потоп."

Том ещё раз взглянул на бандита, и обнаружил на его поясе кобуру, в ней он обнаружил пистолет Макарова, и на всякий случай проверил обойму. Она была полностью заряжена.

Метрах в ста от себя, впереди, Том увидел сорокаметровую телефонную вышку, и похоже, на ней ещё была цела лестница.

«На кой чёрт они мне дали всё это барахло? - уже вслух спросил Том, и бросил автомат на асфальт. - И зачем я убил этих бедняг? Право, я не хотел... Зона, ты слышишь меня? Не хотел! Не нужно лишних колебаний, я просто сразу открою дверь, и войду в комнату, где меня будут ждать они...»

Томас стал бросать себе под ноги разгрузку с гранатами, стянул с плеч и сбросил с себя рюкзак, и другие предметы. Оставил лишь новый пистолет и бинокль. Когда Том взял в руки огромный револьвер, то решил, что он слишком мощен, и просто-напросто разнесёт ему голову, а с помощью Макарова совершить самоубийство можно было куда более деликатно.

Томас, перебегая по укрытиям, и пройдя через жилой дом, благополучно и незаметно добрался до вышки. Он схватил лестницу рукой и пошатал её, чтобы убедиться, что она ещё способна выдержать восьмидесятикилограммового мужчину. Лестница даже не шаталась, и была намертво крепко приварена к мачте.

- Вперёд... - сказал Том, и быстро полез вверх. Он лез по лестнице быстро, словно древесный примат, чтобы никто не обратил на него лишнего внимания. К счастью, все, кто находился в Припяти, были порядком отвлечены.

- Ты видишь!? У него глаза светятся! - удивился немецкий солдат, сидевший в укрытии, рядом с трупом своего соратника.

- Да это радиация всё, наверно. Не мешай огонь вести. - стоящий рядом снайпер был настроен весьма скептически.

Боец хотел закрыть веки своего товарища по оружию пальцами, но теперь не хотел этого делать, ведь почувствовал в них... неизбежную жизнь.

Стоя на самой вершине башни, Том достал бинокль, и стал через него рассматривать "Разбитые Облака".

Лоскуты света резали глаза, они исходили из машины, словно гигантские океанические течения, высвобождая наружу неимоверное количество подпространственной энергии.

Не понятно, от чего глаза Томаса слезились, то ли от яркого света, то ли от того, что он наконец-то увидит всех тех, кто ушёл не только из его жизни, но и из своей собственной. Жилой дом "Облаков" был разрушен уже наполовину, конструкция была встроена в наконечник хребта, и поэтому словно висела в воздухе, но буквально это делали летающие вокруг машины куски бетона с кирпичами в них, куски были разного размера, от кубических метров, до отдельных одиночных кирпичей. Непосредственно сама конструкция трещала от постоянных разрядов молний, выходящих из неё. Оставалось только предполагать, как "Разбитые Облака" работали, и до жути было интересно, кто ответственен за их разработку, ведь эти люди создали самую сложное, и кульминационное изобретение всех времён. Интуиция подсказывала, что автором был сам Василиск, но как он понял, что нужно делать? Неужели, ему это всё подсказала сама Зона?

"Возможно, скоро я узнаю ответ. Возможно, все ответы в одном мгновении от меня. Ведь слившись с ноосферой, по логике вещей, тогда я и узнаю всё, ведь я стану частью всего. Я стану Зоной".

- Эй ты, там! - кто-то крикнул снизу, Томас опустил взгляд, и увидел под собой четверых стоящих солдат, которые направили на него АК-12. - Ты чё там делаешь!? Пасёшь кого-то!? Слезай давай, а то огонь откроем!

Отдалённо, Том понимал, что кричит русский, но лишь недвусмысленно улыбнулся, и ещё раз посмотрел на пистолет, который он держал в руке.

- Оружие бросай давай! На траву бросай! - приказывал боец.

Том медленно стал поднимать пистолет, солдат сделал предупредительный выстрел:

- Слышь ты, я не шучу!

Но потом он увидел, как Том приложил ствол к своему виску:

- Ты чё, совсем сдурел, блин!? Кончай дурака валять, кому говорю!

Кровь плеснула, и залила собой всю площадку башни, мёртвый Том упал на колени, а туловищем упёрся в перила.

- Ебать, какой же мудак! - порядком взбудоражился солдат. - Совсем эта Зона этим сталкерам мозги проела. Ладно, пойдём, нам ещё линию обороны держать.

Бойцы развернулись, и пошагали прочь.

Глаза Тома засветились зелёным, а свойства его крови изменились, она скапливалась на железных прутьях, и стекала вниз, а пока падала на снег, то в полёте становилась ярко-голубого, почти белого цвета, этот цвет был похож на тот, в который была окрашена спектральная фигура.

Аномальная кровь капала на синий снег, от чего он постепенно, таял образуя ямку, которая была похожа на крохотный, спящий гейзер. Бело-голубая жидкость плескалась в ледяной чаше из уплотнённого синего снега от того, что в неё всё продолжала обильно стекать изменённая, живительная жидкость, приправленная энергией ноосферы, из простреленной головы Тома.

Василиск медленно вышел во двор подъезда, и осмотрелся вокруг. До сюда военные силы пока что не добрались, но суда по выстрелам и взрывам, они были уже совсем рядом.

Монолитовец посмотрел наверх, прямо на небо, и увидел, что прямо впритык "Облакам", оно почти что настолько же светлое, как и днём. Василиск медленно расставил руки, и прямо из под его экзоскелета начал вылетать его спектр, он высасывался из костюма, будто пар из газовой трубы, но постепенно принял более твёрдую собранную структуру, став человекообразной фигурой.

Спектр стал подниматься вверх, и вот он взмылся уже выше самих "Разбитых Облаков", и смотрел на Припять с высоты птичьего полёта.

Город словно пылал. Некоторые здания были частично или полностью разрушены, всюду были воронки от гранатных, танковых, и миномётных взрывов, даже вокруг самих "Облаков", так как они находились на линии перекрёстного огня.

- Пейте больше крови, играйте в своё мракобесие, ведь остались последние мгновения, пока вы можете это делать. - произнёс Василиск. - О, Юнона, мудрость веков пронизывает каждый твой протон. Любовь всех матерей мира заключена в твой сингулярный модуль.

Слуга монолита медленно взлетал всё выше, своим взглядом охватывая бойню всё шире. Он мог бы в один момент всё это закончить, обрушив на военных само небо, но теперь всё это не имело никакого смысла, и не будет иметь уже никогда.

Эта мгновенная война - лишь затянувшаяся вспышка перед настоящим ударом сокрушающей бури. Следы от пуль будут замазаны силовым потоком, и то, на чём эти следы были оставлены, разорвётся на крошечные осколки.

Моника и Иван старались обходить военный конфликт стороной, и шли преимущественно по окружной дороге Припяти. Здесь был спальный район, сравнительно тихий, не подвергающийся каким-либо атакам (или, напротив, оборонам). Здесь же располагался довольно большой продуктовый магазин, около которого стояло два красных автомата газированной воды, в одном из них даже остался гранённый стакан, который слегка пожелтел и потрескался. Вдруг около автомата появился призрак худого человека в очках, он был одет в брюки и клетчатую рубашку, на лице были квадратные очки, под подмышкой - кожаный дипломат.

- Что это ещё такое? - глядя на фигуру, ничего не понимала Рианна. - Я видела разное, но такое... Или я совсем сошла с ума?

- Да нет, я тоже вижу этого ботаника. Просто захотел человек попить. - успокаивал девушку наёмник.

Призрак держал в руке четыре советских монеты - три из них были достоинством в три копейки, четвёртая в - одну. Сначала очкарик закинул в автомат однокопеечную монету, и в силуэт стакана налилась простая вода с газом, юноша пить её не стал, а вместо этого сполоснул стакан. Заправленная в штаны рубашечка, и поглаженные с утра брюки говорили о чистоплотности и аккуратности гражданина. Затем мужчина поочерёдно загнал остальные монеты в автомат, и залпом выпил три стакана газировки с сиропом. Последний стакан, по правде говоря, он не допил, остатки напитка на дне он вылили себе на волосы, и слегка их растрепал, затем достал из дипломата расчёску, и аккуратно причесал. Гражданин, очевидно, сильно волновался, и таким образом решил взбодриться. Скорее всего, морально готовился к сдаче на права, или на свидание с девушкой, а возможно, даже собирался с кем-нибудь драться, и скорее всего, из-за девушки. В любом случае, ситуация не вызывала ничего, кроме улыбки. Улыбка сейчас была как нельзя кстати, и даже не смотря на ситуацию, настроение Рианны и Ивана слегка поднялось.

- Отчаянный джентльмен. - дал шутливый комментарий Ваня.

- Зато храбрый, как и ты. - дополнила разведчица, и легонько ударила Ивана в грудь.

- Хах, да не льсти мне, вот храбрее тебя я никого не видел.

- Скорее, это не храбрость, а защита. - призналась Рианна. - На самом деле, я очень уязвима, но резкое поведение, и показывание зубов частенько меня спасали.

- Ты уже привыкла к тому, что бояться теперь нечего?

- Пока что ещё не совсем. Сегодня убили моего учителя, настоятеля, того, кто заменил мне отца... И я теперь каждые несколько минут вспоминаю об этом, на пару секунд сердце начинает обливаться кровью, но потом понимаю, что вот-вот я встречусь с ним, с живым. Мой мозг всё ещё никак не может справится с этим. Это просто... необъяснимо.

- Да уж, я похоронил своего брата дохрена лет назад, и примерно столько же времени назад смирился с тем, что его не стало. Я тоже не могу поверить, что теперь мы встретимся... Меня тоже эта мысль посещает меня каждые пять минут, и каждый раз будто впервые... Моя грудная клетка словно вылазит наружу.

- Да, поэтому мы так спешим туда, к "Разбитым Облакам", но сейчас нам лучше переждать всё это. Рано или поздно, бойня закончится. Мне и в самом деле нужна пауза.

- И что же мы будем делать всё это время?

- Здесь неподалёку есть точка отдыха, небольшой лагерь в виде квартиры. Я пару раз пользовалась ей, пока выполняла задание. Пока что можно перебраться туда.

- Звучит здраво.

- Тогда идём.

До секретной квартиры идти было действительно недалеко, весь путь занял от силы минут десять. Казалось, будто вход в эту квартиру был заколочен досками, но Рианна отодрала их, словно они были приклеены скотчем. Такова была маскировка, будто место для переведения духа закрыто было надёжно, но на самом деле это была фикция, про которую знала только Рианна.

- На всякий случай, надо всё-таки поухаживать за снаряжением. - сказала разведчица. - Я почищу автомат, и посмотрю, всё ли в порядке с бронёй.

- Хорошо, я тогда займусь пистолетом. Ну и броню я тоже давно не проверял. - согласился наёмник.

Иван расположился на кухне, снял плотный и довольно тяжёлый комбинезон, почувствовав долгожданную лёгкость. Кухонное окно также было "заколочено", Ваня отодрал доски, чтобы комнату дополнил прекрасный пейзаж. К сожалению, к самим "Облакам" окно не выходило, но их изумительный свет отражался от заржавелых машин, выцветшего асфальта, обшарпанных стен зданий, и глухо, но обильно заполнял комнату, и мягко отражался от заржавелого советского холодильника "Ока".

Пистолет оказался в приемлемом состоянии, в нём было совсем немного пороховых газов, который Ваня быстро вычистил, а вот с бронёй пришлось повозиться, да и зашить пару дырок на комбинезоне.

- У тебя не найдётся запасная иголка? Ну и нить. Я конечно понимаю, что тебе самому нужно, могу и подождать. - спросила открывшая дверь Рианна. Она уже тоже успела снять надоевший комбинезон, и стояла перед Ваней в одной только майке цвета хаки, бюстгальтера на разведчице, конечно же не было, ведь он сковывал движения, и только мешал. Груди Рианны слегка виднелись сквозь немного потную ткань, и поэтому Иван даже на секунду замешкался перед тем, как ответить:

- Э-э-э-э... Ты знаешь, да, как любой расчётливый служивый, некоторые вещи я ношу парами. Возьми. - Ваня протянул разведчице иглу и нитевую катушку, их пальцы соприкоснулись.

- Благодарю. - сказала Рианна, и закрыла за собой дверь.

"Да уж, до чего ж красивая девушка." - отвлечённо от всего думал Иван, достаточно давно не имея близких отношений с противоположным полом. - "Такое милое личико, волнистые блестящие волосы, хорошая фигура. Просто мечта".

"Не отвлекайся, тебе надо портки зашить, блин". - Ваня тут же остановил свой поток воздыхательных мыслей.

Когда костюм и броня были приведены в порядочное состояние, Ваня решил проведать Рианну, и обсудить с ней план дальнейших действий. Он подошёл к двери, что вела в спальнью, и постучал.

- Входи! - разрешила Рианна.

Когда Ваня открыл дверь, то увидел сидящую спиной к нему разведчицу, на ней теперь уже не было и майки, её торс был совсем голым.

- Э-э-э... ну ты же... - ничего не понял наёмник.

- Это просто голая спина. Что тебя смущает? - слегка игриво спросила сталкерша.

- Да нет, ничего. Просто... Ладно, проехали.

Состояние штанов Рианны было куда более безобразным, а всё из-за того кровососа, который напал на неё на стадионе, своими когтями он разодрал не только её кожу, но и собственно, штаны. Чтобы их залатать, сталкерша решила использовать свою майку, она сидела и приводила в порядок свой комбинезон, не поворачиваясь к Ивану.

- Тебе что-то нужно? - спросила Рианна.

- Хотел обсудить, как ты видишь наше дальнейшее перемещение. Ты же всё-таки шпионка, так что думаю, твоё мнение здесь важнее.

- А какая вообще разница? Мы летим на вагонетке, у нас нет возможности нажать стоп-кран, и рано или поздно дорога кончится, и мы упадём вниз. А если вдруг нашу вагонетку столкнут, мы всё равно упадём в эту же самую пропасть.

- Впрочем, ты права, но всё равно не хотелось бы сталкиваться с чем-то, что может нанести физический вред.

Рианна вздохнула, положила свои штаны на стул, отложив их зашивание, и посмотрев на Ивана через плечо, слегка пониженным голосом попросила:

- Присядь на край кровати...

- Э-э-э... ты не оденешься? - не сразу понял столь резкого намёка Ваня.

- Не хочу. - чутко ответила Рианна.

- Ну, ладно, просто... - подходя к кровати говорил Иван. - Неудобно немного.

- Неудобно трусы через голову надевать.

- Ах-ха-ха-ха! - впервые за долгое время засмеялся наёмник. - Ты хочешь поговорить?

Рианна и Иван сидели спинами друг к другу. Иван старался не поворачиваться, так как смущался, и не хотел, чтобы разведчица видела, как он смотрит на её голую спину.

Сталкерша повернулась, и села на кровать коленями, затем подобралась к Ване и сзади приобняла его.

- Да, я понимаю, ты устала... - волнительно говорил Ваня. - Наверное, тебе хочется какой-то откровенности.

- Той откровенности, которая действительно поможет отвлечься от всего этого. - продолжила мысль Рианна, и легонько, слегка холодными губами, поцеловала Ваню в щёку. Этот поцелуй был несколько другого характера, нежели чем прошлый, который был скорее задорным, и не таким нежным, медленным, и глубоким.

Ваня повернулся к Рианне, и увидел её расслабленное лицо чуть ли не впритык, разведчица тут же поцеловала его в губы. Ласково обхватив голову наёмника руками, Рианна ублажала Ивана столь же сладостно, сколько и неугомонно. Ваня непринуждённо обхватил сталкершу за талию обеими руками, слегка прижимая её к себе, и иногда убирая прядь её золотистых волос за ухо, вновь и вновь продолжая ненасытный поцелуй.

Наконец, пожелав заглотнуть воздуха, разведчица оторвала свои губы от губ наёмника. Её дыхание было быстрым, лицо порядком покраснело, а веки были слегка приспущены. Было отчётливо видно, что Рианна уже успела как следует возбудиться.

Ваня увидел её грудь, от полученного удовольствия её сосцы затвердели, а сами округлости были не очень большими, где-то между первым и вторым размером, но эстетически очень красивыми, упругими, плотными, в почти идеальной форме.

- Можно? - спросил Ваня, медленно протягивая руку к её грудям.

- Да... - с насладительным вздохом разрешила Рианна.

Иван неторопливо прикоснулся к одной из грудей сталкерши, начав ласкать её, и большим пальцем совершать круговые движения вокруг сосца. Это возбуждало сталкершу ещё сильнее, а когда Ваня стал облизывать, и посасывать её ореол, то уже впала в экстаз, ей не терпелось получить что-то большее.

- Встань. Около кровати. - попросила она.

Иван уже догадался, что будет происходить дальше, и его член ещё больше упёрся в ширинку, которую Рианна поспешила расстегнуть. Разведчица стала медленно мастурбировать наёмнику, потом сдвинула крайнюю плоть, и принялась совершать своим ртом нечто непристойное.

Далее, когда оральные потребности сталкерши были удовлетворены, и её возбуждение ниже пояса немедленно подзывало к следующему этапу, она попросила Ивана лечь на кровать, чтобы совершить с ним половой акт в позе наездницы. Её сильные стоны перекрывали собой шум военной перестрелки, которая проводилась всего где-то в километре от укрытия, а кровать стучала своими ножками о пол так, что казалось, вот-вот сломается, но надёжная сварка пружинной койки позволяла трахаться столько, сколько потребуется.

2 мая 2010 года. Тульская область.

Утренняя воскресная служба только что закончилась, из дверей церкви выходила последняя старушка, которая и сделала замечание Лео Санчезу:

- Служба-то кончилась, милок. Припозднился ты.

- У меня, мать, индивидуальный приём. - произнёс Лео.

- Чего-о-о? - не совсем поняла пожилая женщина.

- Да ничего, лицом к лицу с батюшкой хочу поговорить.

- Случилось чего что ли? Горе какое-то?

- Да, сейчас очень напряжённая в жизни обстановка. - объяснил Санчез, специально очень размыто.

- Ну молодец, раз пришёл со святителем поговорить. Мысли-то, получается, светлые у тебя, раз к Богу решил обратится. - искренне хвалила Санчеза старушка.

- Да уж, очень "светлые"... Даже слишком.

Наружный слой церкви был выполнен из известняка, и окрашен в небесный цвет. Слой краски был относительно свежим, недавно храм был отреставрирован на пожертвования граждан села, и поэтому выглядел очень живописно. Божий дом этот состоял из двух частей - колокольни, и основного купола, такая планировка называлась "корабль". Возможно, этот корабль был спасительным, то есть ковчегом, ведь настоятелем этой церкви был никто иной как Отец Родион, он же Василиск, он же Вербник.

Но в Бога Лео не верил, и пришёл он конечно же не для того, чтобы излить душу святому отцу, поэтому в широком рукаве его плаща был спрятан механизм, который выкидывает наружу пистолет, таким образом чтобы его рукоятка мгновенно прилегала к ладони.

Родион ещё не успел снять золотые одеяния, и находился в алтаре, он положил священный служебник перед большим медным распятием, поцеловав книгу и крест, и стал крестится и кланяться перед Иисусом Христом.

Лео зашёл в притвор даже не сняв шляпы и тёмных очков, а про преклонение перед иконами великих святых и не подумал. Он держал руки в карманах, и осматривал помещение храма, оценивая сколько денег потрачено на всё это убранство, и имея мнение, что эти средства лучше всего было бы потратить на оружие.

Родион не сразу понял, что кто-то вошёл в храм, и был озадачен, ведь не помнит, что когда-то кто-то делал это уже после службы.

Выйдя из алтаря, отец увидел незнакомца, который ему сразу же не понравился. Свято отец нутром почувствовал в этом запоздалом прихожанине что-то крайне недоброе, но конечно же, не стал подавать виду:

- Сын мой, шляпу при входе в дом Божий принято снимать.

- "Божий" дом? - переспросил Санчез. - И где же этот "Бог"? Мы с тобой здесь лишь вдвоём. Мы что, незаконно проникли в чужое жилище?

- Что вам здесь нужно? И почему вы себя так ведёте? Служба уже закончилась.

- Служба кончилась, а твои поминки скоро начнутся. Где артефакты, козёл? - Лео выкинул из рукава пистолет, направив его прямо на священника.

- Я вас понял, вы сюда не за Богом пришли. - тем не менее, спокойно разговаривал Родион. - Давайте начнём с того, что вы скажете, кто вы, во-первых, такой.

- Я безжалостный человек. Можешь считать, что я демон, бес, который с лёгкостью прострелит тебе башку, если ты не отдашь мне все артефакты, которые тебе удалось выудить.

- Артефакты? Вы про святые иконы, мощи?

- Сука! - не выдержал Лео, и выстрелил в сторону иконостаса, прошив изображение Матроны Московской, но Родион и глазом не моргнул, а только сказал:

- Ты знаешь, кто это? Очень почитаемая святая, она была слепой, но помогла очень многим.

- Мне плевать! Следующая пуля в тебя полетит, артефакты гони!

- Артефакт... - повторил священник, и достал из-за пазухи небольшой предмет, похожий на золотой самородок. Лео хотел было выстрелить, посчитав, что Родион сейчас вытащит пистолет, но оступился, увидев в руке святого отца нечто, ради которого он собственно преодолел не одну тысячу километров.

- Слёзы девы Марии, - говорил Родин, - осколки Ноева Ковчега, Гроба Господне. Роса, собранная с райской травы.

- Да-да, мне тоже очень нравится подобное. Положи артефакт на пол и медленно отойди. - увидев "самородок", Лео немного угомонился, его голос стал более спокойным, так как думал, что Родион действительно испугался оружия, и готов распрощаться с артефактом, но тот был не из робкого десятка:

- Отойти, говоришь? - переспросил священник, и бросил артефакт за спину Санчеза. Увидев столь резкое движение, Лео совершил выстрел, он бы попал прямо в живот Родиона, но того уже просто не оказалось на том месте, на котором он стоял. Неожиданно, святой отец обхватил Лео рукой за шею со спины, и стал совершать удушающий приём.

Оказывается, артефакт был телепортирующим, и переносил владельца туда, куда был брошен. Механизм в рукаве Санчеза прилегал к локтю, и оканчивался там же, таким образом, его стержень находился прямо под ребром Родиона. Лео совершил удар локтем, поразив туловище священника, и со зверской болью тот отступил назад:

- Проклятый ты... бес! - крикнул Родион. Даже в таком случае, он не стал использовать матные слова в храме. Артефакт лежал на полу, и перед тем, как священник его подобрал, Лео успел прострелить его плечо.

- Тва-а-а-а-рь! - закричал тот. Святой отец бросил артефакт в сторону алтаря, что позволило ему туда забежать, и занять укрытие. Родион, заливая церковный пол кровью, подбежал к престолу, очень быстро перекрестился, и схватился за его верх, открыв его. Обычно, священный престол не открывался, но этот был особенным, его вершина также была крышкой, которую священнослужитель быстро снял, и достал оттуда укороченный автомат Калашникова, образца 1974 года, со складным трубчатым прикладом.

Поняв, что Лео уже, возможно, стоит за спиной и наводит пистолет для очередного выстрела, Родион быстро развернулся и дал очередь, но убийцы не было, он был хитрее, и решил не идти напролом и выбрать другую, неизвестную пока что тактику.

- Ты что, гад, думаешь я тебе просто так что-то дам!? - кричал священник. - Ты ещё перед Богом за порчу священных образов ответишь!

В алтарь был только один вход-выход, не считая окна, но вряд ли Лео решит использовать окно. Родион сел за престол, выставив автомат и направив его на дверной проём. Открывать огонь в храме - последнее, чего хотел Родион. Поймать пулю самому или допустить чтобы она попала в икону, крест, подсвечник или даже просто в обрамление убранства было очень сложным выбором.

Санчез старался красться как можно более бесшумно, он подошёл к диагональной стенке алтаря, приложил к ней ухо, и еле слышно постучал, убедившись, что калибр его пушки способен пробить древесный слой.

Отойдя на пару метров назад, Санчез поставил пистолет на автоматический режим, и начал шквальную пальбу сквозь стену, в надежде выкурить, ранить, или вовсе убить Родиона.

Каждое пулевое отверстие на иконостати - вострая игла, вонзённая прямо сердце святого отца.

Нужно было срочно принимать какое-нибудь решение, иначе вандал Лео разнесёт святой алтарь в щепки. Тогда Родион бросил артефакт в зал, он отскочил от деревянной колонны, и перенёс священника в место, которое смотрело в тот участок, к которому Санчез стоял плечом. Он только что перезарядил пистолет, но перед тем как направить пушку на Родиона, получил несколько пуль в область ребра, и хлёстко упал с пеьдестала, выронив оружие, а с его головы слетела шляпа, освобождая длинные локоны чёрных и полуседых волос.

- Сьел, тварь? - с улыбкой спросил священник, и стал медленно подходить к телу, не сводя с него дуло "калаша".

Из Санчеза должна была вытекать кровь, но он был полностью сухим и чистым. Родион пытался объяснить это себе тем, что кровь сдерживало плотное кожаное пальто, но тут же Лео резко направил пистолет и открыл огонь по святому отцу, тот получил две пули в живот, но успел прыгнуть на пол плечом, а Санчез в это время резко встал, и попытался добить Родиона, но тот снова бросил "самородок", на этот раз в окно, разбив его, и очутившись снаружи. Святой отец вывихнул ногу, упав на каменный подступ, и спрятав автомат за пазуху, поспешил убежать прочь, задаваясь одним единственным вопросом - "где же кровь?", от полученного урона незваный гость тут же должен был умереть, хотя свалился он здорово.

Перед тем как уйти из храма, Санчез похлопал себя по ремню, на котором была капсула с артефактом, представляющий из себя нечто, похожее на остроконечный кусок окаменелого, продолговатой формы, куска дерева. На самом его кончике был кристалл, что светился, но с каждой секундой терял свою яркость. Артефакт активировался в тот момент, когда летящие пули уже вот-вот чуть ли не касались тела, и скорость его срабатывания была в миллионы раз выше скорости света, и когда пули вонзались в кожу (или бронежилет), то физическое повреждение тут же нивелировалось.

Санчез поспешил удалится, но у церковных ворот встретил трёх спешащих на помощь мужиков, у одного из них было двухствольное ружьё, и другого пистолет Макарова, а третий был вооружён вилами.

- Кто ты такой!? - спросил наставивший дробовик на Лео мужчина.

- Спокойно, придурок! - Санчез направил пистолет на сельчанина, и прострелил ему голову. Второй мужчина совершил пистолетный выстрел в живот Лео, но также был убит в лоб, третий же выронил вилы и поднял руки вверх, выпучив глаза, дав понять, что сдаётся, но и его бессердечный Санчез убил как свидетеля.

Далее Лео сел в свой наглухо тонированный чёрный автомобиль, втопил педаль газа, резко тронувшись, и разогнавшись, уехал прочь.

И больше никто его не видел.

Тем же вечером, в дом Родиона нагрянул следователь, они сидели за столом, и сотрудник тщательно и строго проводил опрос:

- Вы пытались обороняться?

- Нет, что вы, - соврал священник. - говорю же, я укрылся в алтаре, а он начал обстреливать его, надеясь убить меня через стену.

- Х-м-м... - призадумался милиционер. - Странно он действовал, судя по вашим словам. Должно быть, вы что-то скрываете. Если бы он хотел убить вас, он бы шёл напролом.

- Может быть, его мотивом было просто запугать меня, не знаю. Может, он действовал против церкви, хотел просто осквернить людскую веру.

- У любого преступления может быть какой угодно мотив, или даже несколько мотивов. Милиция будет вести расследование, и со временем... - гудок телефона прервал милиционера, на экране была надпись: "Начальство", такой звонок сотрудник отклонить не мог.

- Да, слушаю... Вот значит как... И его до сих пор не удалось поймать?.. Понятно... Да, до связи.

- Выяснилось что-то новое? - спросил Родион.

Следователь посмотрел на священника неоднозначным, пусть и снисходительным, но хватательным взглядом:

- Этот гражданин... В общем, это преступник международного масштаба. Можете не верить, но это секретный агент или что-то типа того, он из Соединённых Штатов.

- Ничего себе... И что ему от меня было нужно? Я же маленький человек.

- Выходит, что не маленький. - милиционер встал со стула. - Мне было приказано явиться в часть, так что допрашивать я вас больше не могу, хотя хотелось бы, если честно... В вас всё же есть что-то странное.

- Может быть, я себя слишком волнительно веду, ведь я до сих пор не отошёл от шока, вы это тоже поймите.

- Со временем мы всё выясним. Выезд из тульской области вам временно запрещён, ваша личность находится под рассмотрением.

- Да я, вроде как, никуда и не собирался.

Служивый встал, взял со стола папку, надел фуражку, отдал честь, и направился к входной двери:

- Если я слишком подозрителен, прошу извинить. Счастливо оставаться.

- И вам не хворать, защитник порядка.

Как только Родион закрыл дверь за милиционером, и на всякий случай запер её на щеколду, за его спиной уже стояла жена. Она сложила руки, и с очень серьёзным взглядом спросила:

- Ты перешёл дорогу какой-то мафии?

- Нет, нет, ты чего... - пытался успокоить женщину Родион. - Мафии нет у нас в стране уже десять лет.

- Тогда что? Тебя чисто по приколу что-ли шугануть пришли!? - уже стала бесится нервная женщина.

- Ну вот какой-то придурок, блин! Хотел, наверное, иконы украсть дорогие, или мощи. Может, под наркотой был, хрен его знает.

- Да уж, вроде как в селе живём, в глубинке, а здесь подобные дебилы обитают.

- Раз в год и палка стреляет. - решил слегка пошутить Родион, чтобы разрядить обстановку.

На теле священнослужителя уже давно не было даже следов от пуль, артефакты затянули раны менее, чем за час, а окровавленное дырявое священное одеяние пришлось сжечь.

Стоя перед костром, и зажигая спичку, Родион смотрел на рясу мокрыми от слёз глазами, но всё же решился, и развёл огонь. Смотря на горящую церковную одежду, он быстро перекрестился девять раз подряд, и затем не выдержал, упал на колени, и стал выть, проливая крокодильи слёзы.

Время было ночным, часы показывали 00:12.

Из багажника старой "Семёрки" святой отец достал контейнер, он был прозрачно-матовым, стекло было достаточно толстым, и не пропускало свет полностью. В контейнера находился "Лунный Свет", весьма редкий артефакт из Зоны Отчуждения, именно на основе этого артефакта, и ещё двух таких же, в недалёком будущем Родион создаст сердце "Разбитых Облаков".

Такой контейнер был выбрал совсем не зря, Родиону не нужна была сила или свойства этого загадочного предмета, а именно его необычайное свечение. Также к контейнеру была приделана ручка, и таким образом со светящимся расплывчатом шаром внутри, он был похож на громадный ручной фонарь.

- Юнона, открой же мне путь... Открой мои глаза. - Родион называл артефакт по имени, которое он сам ему и дал.

- Извините, что задаю столь неудобный вопрос, но разве вам не совестно продавать эти награды? Это же память вашего родного деда. - говорил коллекционер, разглядывая медаль с полосатой оранжево-чёрной муаровой лентой, что говорило о её владельце то, что он был одним из тех, кто принёс победу Советскому Союзу против фашистской Германии. Орден был второй степени, достаточно редкий и дорогой, им было награждено в двадцать раз меньше солдат, чем орденами третьей степени.

- Ваше какое дело? - резко, и немного гневно ответил Родион. - Мне просто срочно нужны деньги.

- Я задаю этот вопрос всем, кто продаёт подобные вещи. Давать ответ или нет - на ваше усмотрение.

- Мой дедушка бы гордился мной, и одобрил бы то, что я делаю. Возможно, мы с ним скоро встретимся...

- Извините, разве он ещё жив? - покупатель не понял слов Родиона.

- Нет, не важно. Давайте уже пожмём руки, и останемся с добром.

- Родион, у вас что-то случилось? Похоже, у вас промелькнула суицидальная мысль. Вы осознаёте, что вы делаете?

- Допустим, случилось, но чтобы это исправить, нужна быстрая и большая сумма денег, так что, повторяю, пожалуйста, давайте уже заключим эту сделку.

- Хорошо. - переключился коллекционер, достал кошелёк, и положил на стол довольно плотный свёрток пятитысячных купюр. - Я покупаю всё, что у вас есть.

Через пару дней, после того, как святой отец завладел крупной суммой, то поехал в районный центр, чтобы придти в квартиру чёрного рынка для оплаты заказа. За пазуху Родион на всякий случай положил пистолет, но обошлось без неудобств и обмана.

Темнокожий молодой парень открыл Родиону дверь, осмотрелся, и сказал тому поторопиться войти.

- Проверять товар будешь? - спросил посредник у священника.

- Проверю, пожалуй. - перестраховался тот.

Контейнер был закрыт в кофр для аккордеона. Из-за размеров и формы капсулы, ей подошёл чемодан именно такого вида, и к тому же, это служило лишней маскировкой.

Родион остался очень довольным, волшебный шар светился словно звезда Сириус, и пересилить это свечение сейчас могла только улыбка священника.

И вот, пережив сильный стресс, и даже шок, Родион стоит недалеко от своего догорающего одеяния, и снова держит перед собой Юнону. В который раз он решил обратится к ней, и конечно же, на этот раз, как и всегда, она не откажет ему в помощи.

Чтобы поговорить с артефактом, нужно было произвести небольшой ритуал, о котором священник догадался сам. Может быть, таких ритуалов множество, но Родион выбрал именно такой, это произошло не сразу, а с течением недель, впоследствии.

Святой отец с контейнером в руках вышел на берег небольшого пруда, взглянул на звёздное небо. "То, за что я люблю природу - вдали от городских огней так отчётливо видно ночной небосвод." - подумал про себя Родион, затем разделся до гола, и стал вместе с Юноной медленно заходить в воду.

Он вытянул контейнер перед собой, постепенно заходя всё глубже и глубже, но не нырял, и таким образом погружался в воду, словно по лестнице, а не как обычно, ныряя, когда уровень воды достигает пояса или живота.

Когда священник наконец полностью погрузился в воду, то оторвался ногами ото дна, сложив ноги, и обнял контейнер, словно девушку.

Негодование сняло как рукой, а ещё через мгновение Родион почувствовал необычайную душевную лёгкость, подобную той, которую он чувствовал после каждой церковной службы.

Забылся звон в ушах от произведённых выстрелов, расстрелянные иконы, сожжённая ряса, на душе зияло разве что только робкое лицо жены. Она замечала странности за своим мужем не первый год, а теперь дошло и до того, что произошла перестрелка. А если бы любовь Родиона более подробно узнала о случившемся, это бы окончательно повергло её.

Всё, кроме лица супруги, растворилось, кануло в бездну.

В этом мире есть ситуации с подлинной сердцевиной, и сейчас реальной неурядицей было переживание дорогого Родиону человека.

Нет никаких трудностей, нет никаких субъектов раздражения, есть лишь твои мысли. Всё, что ты представил вокруг себя - является частью тебя, ведь это лишь изображение твоих глаз и представление твоего мозга.

Спектакль - вот как можно назвать весь наш мир. Спектакль с редкими перерывами на что-то действительно серьёзное. Человек предпочтёт надумать себе неурядиц, чтобы войти в этот комедийный театр, надеть маску - шута, тигра, пирата, дурака...

Повеселиться, получить разрядку - вот что называется надуманно сложной жизненной ситуацией. Тебе кажется.

Кажется. Кажется.

Кажется всё, кроме напряжённых её глаз, которые иногда плачут, иногда бегают.

"Но оно того стоит!" - твёрдо считает Родион, и всё время повторяет себе, эта мысль является основным источником его успокоения. Абсолютная обособленность окутывает всё подмёрзшее тело святого отца. Есть только свет, вода, и невесомость.

Тяжесть контейнера, за который держится Родион, не даёт ему всплыть, и он всё плотнее обхватывает Юнону, однако чувствуя, что воздух кончается, и что пора всплывать.

Глоток воздуха нарушил весь покой, и повторное погружение в воду уже не будет таким сладостным, третье принесёт ещё меньше чувств… и так далее.

Бывало, что священнослужитель мог проводить под водой до пары часов. Бывало пару раз, что люди замечали в воде странное голубое свечение, но подойдя поближе, и увидав вынырнувшего Родина, считали его сумасшедшим и спешили удалится, что только играло священнику на руку, ведь ему в эти моменты было необходимо полное одиночество.

Сегодня Родион также немного задержался, проведя под водой полтора часа, время близилось к третьему часу ночи. Священник сел в машину, и стал делать глубокие вздохи, чтобы было легче вернуться в материальный мир.

Нужно было проверить телефон: "блин, четыре пропущенных от жены, опять будет пилить мозг". На иконке сообщения горела красная единица - скорее всего, реклама, но проверить стоит. Щёлкнув на значок, Родион увидел, что сообщение написал его давний друг, с которым они учились в одной группе в давно забытых временах. Но забыл студенческие годы Родион не потому, что они не стоили воспоминаний, а даже наоборот, это были бы самые яркие воспоминания его жизни, но прошлая жизнь для него уже не имела никакого значения. Святой отец считал, что по-настоящему он родился лишь несколько лет назад, что настоящее явление себя этому миру может быть только лишь духовным. Да и к церкви он пришёл не сразу, а годам к тридцати, в детстве верил в Бога, как в Дедушку Мороза, в подростковое время стал атеистом, в силу того, что не поверил в волшебного дядьку на небе, но потом понял, что не всё так просто, и принял агностицизм.

В двадцать три года подвыпивший Родион ехал с сельской дискотеки на мотоцикле, он гнал на приличной скорости, не менее ста двадцати, и вот уже подъезжал к железнодорожному переезду. Градус в крови не позволил парню вовремя затормозить, и вот он уже разбил фару, проломив ей шлагбаум, через долю секунды уже полетел через руль, и твёрдо приземлился на рельсы, переломав себе лодыжку.

Поезд уже подходил, Родион в панике увидел его яркие белые фары, сердце ушло в пятки, и парень стал молится Богу, очень быстро читая слабо запомненное Отче Наш. Машинист вовремя заметил одурелого мотоциклиста, и стал тормозить, его сердце начало биться словно молот о наковальню, он очень не хотел стать косвенным виновником того, что молодой ветреный пацан попадёт под колёса поезда.

Пот со лба Родиона лился ручьём, ещё немного, и он потеряет сознание от шока, но молитву снова и снова повторять он не переставал. Морда смертоносной электрички остановилась в паре метров от парня, никогда в жизни Родион не чувствовал такого облегчения.

- Придурок, ты чё тут делаешь, блять!? - высунулся из окна машинист. - Ты че, встать что ли не можешь!?

- Нет... Д-дяденька... Не могу... Н-ногу... С-сломал. - дрожащим, прерывистым голосом отвечал Родион.

Пусть ошалелому шумахеру и вызвали скорую, но и про милицию тоже не забыли.

Но Родиону было всё равно, ведь всё же жизнь была спасена, и он считал, что полноценная заслуга здесь принадлежит Господу, хотя машинист считал иначе, он скорее хвалил свою своевременную реакцию.

С тех пор Родион регулярно посещал церковь, читал акафисты, молитвы, иногда разговаривал со священниками, также изучал религиозную историю.

Но когда узнал про Зону Отчуждения, то вдруг понял для себя, что он должен её посетить. И более того, он должен её понять. Он считал, что грань между человеком и Богом там особенно тонка, что Зона Отчуждения, возможно, то самое место, которое показано на известной картине Микеланджелло "Сотворение Адама".

Родион сидел в машине, и думал о прошлом, в котором то падение с мотоцикла было не только переломным моментом, но и тем самым событием, которое в отличие от других, укоренилось в памяти намертво.

Второе такое событие произошло в две тысячи шестом году, когда на ЧАЭС прогремел второй взрыв, который и образовал Зону. Тогда об этом вещали из каждого утюга, и немного поразмыслив, Родион пришёл к убеждению, что ему нужно туда, теперь святой отец изменился навсегда, бросил пить и курить, позабыл про женщин, рыбалку, друзей. Со временем практически вовсе не осталось тех людей, с которыми он бы общался, в основном это были церковные прихожане, которым нужен был жизненный совет или моральное раскрепощение.

Но ему и никто не был нужен, особенно с того момента, когда он смог достать шаровой артефакт, который он назвал "Юноной". Она была ему всем, всей семьёй, всеми друзьями, приятелями, знакомыми... И даже больше, это было его вселенной, матерью, любовью.

"Здарова, ты куда пропал?" - написал одногруппник Родиона своему ушедшему из бренного бытия другу. Святой отец долго думал, что ответить, но всё же открыл переписку и решил набрать на клавиатуре: "Сейчас много хлопот, нет времени с кем-то говорить или встречаться". Тем самым, нажав на клавишу отправки, Родион соврал, сказав правду.

Сверху от последнего сообщения была фотография, отправленная одногруппником пару месяцев назад, дабы напомнить о былых временах, и намекнуть, что было бы неплохо снова собраться на природе, пусть даже и без алкоголя.

Родион даже не сразу узнал самого себя, он сидел за дощатым столиком, рядом с ним стояли пустые зелёные бутылки из под пива, пластиковые стаканчики с оставленными в ним водочными каплями, салат из помидоров и огурцов, а короновал это всё огромный тазик свиного, аппетитного шашлыка.

Родион широко улыбался, но в его глазах наблюдалось стеснение, он упёр руки в лавку на которой сидел, и слегка сгорбился, явно не очень желая, чтобы его снимали, однако тогда считая, что эта фотография станет приятным напоминанием о том задорном, приятном вечере. Выражение его весёлого, доброго лица было как никогда откровенным.

Вот он. Настоящий. Открытый. Расстилает свою душу этому миру, и неведомо что будет стоять за его плечами. Порицаемый, снисходительный, всё же идущий вперёд, старательно поглощая воздух, получая колкие зубочистки в спину, но всё же понимая, что у всего есть свой смысл.

Приехав домой, Родион увидел, что его жена уже спит, повернувшись спиной к стене, и издавая сопящие звуки. Он шёл на носочках, медленно переставляя ноги, и так же аккуратно лёг в постель напротив неё, повернувшись в противоположную сторону. На стене висел красный расписной ковёр, Родион внимательно рассматривал его фрактальные узоры, и думал о том загадочном человеке, что навестил его днём.

Священник до последнего надеялся, что преступника поймают, но кое-что всё-таки серьёзно его настораживало - тот звонок милиционеру, после которого он покинул дом. Судя по ответам следователя, этот незнакомец в пальто, шляпе, и тёмных очках был неоднократно замечен в каких-то преступлениях, и он мало того, что до сих пор не пойман, а ещё ходит и убивает того, кого хочет. Выходит, человек этот было очень непростым, но что самое страшное - он может вернуться и довершить начатое, и это получится у него ещё легче, если Родион будет спать. Поэтому Родион поспешил на кухню, чтобы не будить жену звонком в милицию с просьбой о предоставлении охраны. Молодой диспетчер сначала был несколько озадачен столь поздним беспокойством, но быстро всё понял, осознав, что на месте Родиона паниковал бы не меньше. Милиция не отказала священнику, и через двадцать минут около его дома уже стояла патрульная машина, которую должны была сменить утром новая смена. Теперь Родиону стало гораздо спокойнее, пусть и в его голове мелькнула мысль: "Он с лёгкостью положит ментов, так как у него, блин, есть артефакты... Но с другой стороны, они и у меня есть, но нет такого навыка стрельбы...".

Прошла неделя. Тот человек так и не появился, и не было никаких зацепок в его поимке. Не было и через месяц, и через два, и через три. Не было и через год, когда Родион уже сел на поезд до Киева, чтобы после попасть в Зону Отчуждения. Там, за сталкерским костром, после одиночного прочтения библии в стороне под деревом, ему дадут кличку - Вербник, так как тот будет рассказывать про Пасху, и всё, что ей предшествует.

Каждое пасхальное воскресение Вербник обязательно изготавливал импровизированный кулич, и делал он это из батона, сгущёнки, и изюма. Ничего другого в Зоне, к сожалению, не было. В этот день молитвослов Вербника мог не закрываться часами, и верующие сталкеры подходили к нему, чтобы послушать святое чтение с должной интонацией священнослужителя.

Вербник оставлял за собой множество загадок, касательно себя, - например, никто не мог понять каким образом он пронёс "Лунный Свет" в Зону. Из Зоны довольно массово выносили артефакты, но занести их внутрь было очень трудно, так как имелся крайне высокий шанс быть пойманным полицией, или даже военными. Разгуливать с настолько редким артефактом, и при этом со снаряжением новичка было бы очень плохой идеей, так как первые же попавшиеся бандиты, или недоброжелательные сталкеры с большим удовольствием вырвут у тебя такую ценную вещь из рук, если перед этим вовсе тебя не застрелят. Поэтому Вербник принял правильное решение надёжно спрятать Юнону, тайник находился в необычном месте - на дне небольшого пруда в Тёмной Долине, и представлял из себя небольшую советскую тумбу, внутри которой находился замотанный в плотную, не пропускающую свет ткань, контейнер. Плавать в Зоне Отчуждения не особо было принято, так что вряд ли кто-то когда-либо нашёл этот тайник, который к тому же был совсем неприметен.

Но теперь, из-за перелома времени, Юноны было две, одна на дне, вторая - в "Разбитых Облаках", которая с двумя другими артефактами «Лунный Свет» питала собой сооружение. Таким образом, существовало две параллельные вселенные: в одной Юнона так и осталась лежать под толщей воды, во второй - была использована Вербником для создания "Облаков", а потом Вербник стал Василиском.

Но где начало? Этот вопрос заставлял уши свистеть. Получается, в этой вселенной Вербник, чтобы создать "Облака", не сделал вообще ничего, и всё это ему пришло как манна небесная, а он и Василиск - психологически два разных человека, пусть и с двумя истоками одной и той же морали.

Однако, нельзя упускать и то, какой Вербник прошёл путь, кем он был, кем он стал... Что ему пришлось пережить, целых три года выживать в Зоне Отчуждения, но за это время, он заработал ни много ни мало - несколько десятков миллионов рублей, которые также были разбросаны по нескольким хорошо скрытым тайниками, и получается, что все эти деньги в другой вселенной он потратил на разработку "Разбитых Облаков", никак иначе.

«Что такое "я"? Набор нейронных связей, блок памяти, рефлексы... Где начинается личность, и заканчивается слияние с родом человеческим? Где грань между Вербником и Василиском?

Мозговая оболочка планеты - есть единый организм, который транслируется в ноосферу, и коллективный разум объединён, закольцован, и действует потоком внутри информационной мембраны. Существуют различные концепции кибернетического будущего, которые предполагают оцифровку сознания, и последующую жизнь внутри всеобщей компьютерной системы, но Василиск задал вопрос: "Зачем же существовать, если можно жить? Зачем находится внутри бездушной электро-металлической корки, если можно вдыхать воздух свежего бытия внутри нового, нематериального, совершенного тела?»

19 декабря 2013 года.

В этом году было достаточно много снега, чтобы вид Зоны изменился в корне. Что было очень проблематично - передвижение, ведь толстый слой снега прилично затруднял ходьбу, а территория чистилась разве что только в сталкерских лагерях, а так существовали лишь протоптанные тропы, которые, понятно дело, были далеко не везде, а новый обильный снегопад их обычно засыпал.

Вот и с сегодняшнего утра прошла новая снежная россыпь, и Вербник шёл по Припяти, с трудом переставляя ноги и в без того тяжёлых берцах.

Недавно он где-то умудрился достать артефакт "Осколок Монолита", и с таким могущественным артефактом решил отправиться в центр Зоны, надев плотный шерстяной свитер, который был на пару размеров больше требуемого, дабы его можно было надеть поверх комбинезона, та же история была и с толстыми хлопковыми штанами, а на ногах, поверх портянок, были надеты носки из овечьей шерсти.

Дневной мороз был порядка двадцати градусов, стёкла противогаза быстро замерзали, а из-за разницы температур между лицом и воздухом они быстро покрывались паром, который постоянно стекал вниз, и поэтому надо было каждые полчаса снимать противогаз, и протирать его от влаги.

Можно было подумать, что Вербник отчаялся, что шёл среди опасного города, словно по огороду своей дачи, но от такого продолжительного пребывания в Зоне был убеждён, что она очень приветлива к нему, то ли от того, что он так близок к Богу, то ли ему просто везёт. Но везение имеет свойство быстро заканчиваться.

Нельзя было точно сказать, был ли сегодняшний случай непосредственным знаком того, что везение кончилось, ведь многие бы сказали, что сценарий этот напротив был тем переломным моментом, после которого Вербник начал становится Василиском.

Мастер был на мушке у вооружённого гаусс-пушкой монолитовца, который наблюдал за ним с седьмого этажа жилого дома.

- Неверный. - броско произнёс фанатик, но почему-то всем нутром чувствовал, что не хочет убивать этого сталкера.

Руки стали дрожать, прицел дёргался, ходя ходуном по всему телу Вербника, а ещё через мгновение многократно усилился снегопад, подул ураганный ветер, и увеличенные через оптику громадные снежинки будто закрывали собой сталкера. Нет, конечно, монолитовец всё ещё мог спокойно разорвать живот мастера электро-магнитным импульсом, но Зона будто бы наклоняла гаосс-пушку вниз своей рукой, говоря "не надо". Монолитовцы были одними из немногих, кто понимал все знаки Зоны.

Тогда фанатик взял в руки составной арбалет, и зарядил в него парализующий болт. В одной и той же секунде был слышен свист, и резкий удар в прямую мышцу бедра, кровь брызнула на снег, Вербник посмотрел вниз, и увидел, что в его ногу воткнут арбалетный снаряд.

- Не пуля. - подчеркнул для себя мастер. - Да ещё и в ногу. Да, конечно, как же ещё...

Опущенную голову Вербник поднять обратно уже не смог, а попытавшись сделать шаг вперёд, по инерции повалился наземь, ударившись подбородком о ледовую корку. В положении лёжа мышцы окончательно атрофировались, мастер замер намертво, не в состоянии пошевелить даже пальцем, поражающее вещество было очень сильным.

Да, сталкер сразу понял, что убивать его не хотят, иначе бы он уже был трупом, и понял, что это напрямую связано с его зовом души.

Вчера ему снился прекрасный сон: живая, цветущая Припять, это были времена СССР, первая половина восьмидесятых. Он шёл по зелёной улице, наблюдая за людьми, одетыми в практически одинаковую одежду, с ясными лицами, при этом без отёков под глазами, без пресловуто хмурых черт. Почему-то снилось прошлое, почему-то именно то, что было до катастрофы, но и это имело смысл, ведь всегда есть возможность не только возродить то, что было ранее, но и улучшить это, улучшить даже не в политическом плане. Ведь кого этим можно было удивить? А удивить у Вербника ещё получится.

Через минуту фанатик подошёл к Вербнику и задал незамысловатый вопрос:

- Кто ты такой?

Но мастер не мог ответить, вещество парализовало даже его язык и голосовые связки, он лишь что-то пробубнил, пытаясь сказать "просто вольный сталкер". Фанатик понял, что сейчас с незнакомцем пообщаться не получится, поэтому взял его, закинул на плечо, и медленно поволок в сторону своего укрытия. Гидравлические вставки бронекостюма монолитовца позволяли своему носителю перетаскивать тяжёлые предметы с весьма приемлемой лёгкостью, так что тело Вербника он донёс до седьмого этажа вполне благополучно. Усадив мастера в обветшалое кресло, он приковал его наручниками к ручке седалища, и направив в сторону Вербника Марту, начал расспрос:

- Что ты делаешь в Припяти один? Никто так свободно тут не разгуливает так, как ты, да ещё и в одиночку.

Этот вопрос заставил Вербника вновь вспомнить свой вчерашний сон:

Вербник продолжал идти по улице, и смотрел на небо, на нём не было ни единого облачка, солнечный свет заливал собой всё. Наконец, он дошёл до кладбища, возле его правого плеча оказался тёмно-синий трубчатый высокий забор, за которым находились полуразрушенные, поросшие мхом памятники.

Но почему они в таком состоянии? Может, они такие не все? Может, последние родственники, которые ухаживали за могилами, уже тоже в них оказались? А куда же, если это так, смотрит городской пролетарский совет?

Всё же это сон. Всего лишь сон. Не следует искать в нём логику.

Из-за любопытства, Родион зашёл на территорию кладбища, и пройдя чуть дальше понял, что не нашёл ни одного памятника, который был бы в приемлемом состоянии. Такой сон нельзя было объяснить тем, что незадолго до этого Вербник проходил сквозь подобное место, ведь этого не было. К тому же, почему в таком виде снится именно что кладбище? Когда Родион дошёл до его конца, то увидел перед собой стену памяти ВОВ, из-за того, что она была сделана из качественного полированного гранита, она находилась в куда более приличном состоянии, однако всё равно выглядела потускневшей и запущенной, а буквы имён нанесённые на неё местами были поколоты.

Кладбище само по себе находилось в небольшой лесопосадке, и было защищено от солнца, но когда Родион опустил взгляд к своим ногам, и поставил руки на бока, призадумавшись, то увидел, что трава начала менять цвет с зелёного на бирюзовый, а носочки его чёрных кожаных туфлей стали отражать свечение. Подняв голову, Вербник увидел, как из-за памятной стены медленно начало подниматься наверх сферическое нечто, оно было похоже на воздушный шар, или на гигантскую лампу накаливания, ведь почти также светилось изнутри. Вскоре шаровой объект стал виден полностью, и Родион понял, что перед ним увеличенная в несколько десятков раз Юнона.

- И что ты мне хочешь сказать, любовь моя? - пылко вопросил сталкер, но человеческой речью артефакт явно не владел, он лишь испустил из себя вспышку, световую кольцеобразную волну, Вербник прикрыл глаза ладонью, и затем увидел перед собой стоящую толпу солдат Красной Армии. Они стояли перед ним у памятника, все израненные, у некоторых была пробита голова, у кого-то отсутствовала та или иная конечность, их травмы были несовместимы с жизнью, но они стояли, смотря в сторону Родиона, будто он должен что-то им сказать. Повернувшись назад, Вербник увидел ещё одну толпу - обычных граждан, давно умерших, с бледными жёлтыми, и синими лицами трупов, и все они также пристально смотрели на Родиона, и сталкер всё же решился что-то сказать:

- Юнона, я понял тебя, понял... Ты можешь вернуть к жизни умерших, но я должен что-то сделать для того, чтобы ты смогла это осуществить. Но что!?

Сфера не подавала никаких знаков, а лишь испустила вспышку света во второй раз, и после этого все ожившие мертвецы на кладбище стали выгладить очень здраво, раны мигом затянулись, оторванные руки и ноги уже были на месте, а трупный цвет кожи стал естественно жёлто-розовым.

Больше Юнона ничего не показала, и после очередной вспышки Родион проснулся, и в его голове была железная мысль о том, что нужно идти в Припять, что он найдёт там ответы, и желание это было невероятно сильным и неукротимым.

- Это зов... - ответил Родион монолитовцу. - Зона позвала меня сюда, я почувствовал это, я увидел кое-что...

- И что же? - Вербнику быстро удалось вызвать у фанатика интерес.

- Спасение. Спасение всех. Это я... это я должен всех спасти!

"Осколок Монолита" стал дребезжать в контейнере, и делал это достаточно сильно и громко. Из-за любопытства, монолитовец снял с пояса Вербника капсулу, чтобы посмотреть что же происходит. Контейнер был тем же самым, в котором хранилась Юнона, через матовое полупрозрачное стекло виднелся световой силуэт взбешённого артефакта, и монолитовец, конечно же, узнал его, затем посмотрев на Вербника выпученными глазами. Фанатик быстро освободил Родиона от наручников, сел на колени, и стал низко кланится в его ноги, поговаривая:

- Монолит дал знак! Ты - избранный его! Отец наш! Ты - мессия воссоединения нас с Монолитом!

В здании школы, немногим позже, Вербнику кланялось порядка тридцати монолитовцев, они заполнили собой весь спортивный зал, Родион стоял на подиуме, и понимал, что его путь, как обычного сталкера, завершён, и теперь он действительно займётся тем самым, к чему его подзывала Зона.

- Братья мои, - обратился Вербник к слугам Монолита, - вместе мы придём с вами к бессмертию, к совершеннейшей форме жизни, которая позволит нам жить вечно, и Монолит да издарит нам это.

Для начала, нужно совершить рейд в Тёмную Долину, и достать со дна пруда особенный артефакт "Лунный Свет", он обладает душой, и является ничем иным, как ключом в духовный бесконечный мир. Да хранит нас Монолит!

Вербник воодушевлённо принял для себя новую исповедь, и находил в ней куда больше параллелей, чем мог бы насчитать рядовой сталкер. Более того, для него это была новая ступень для соприкосновения с Богом, так как он считал, что именно в Зоне наивысший промежуток между духовным и земным мирами.

Группировка "Монолит" даже не проводила Родиону чистку мозгов, как это делала всем своим слугам, так как считала, что Вербник изначально верный, и обведший, и даже напротив, фанатики были уверены, что это Вербник должен наполнить их разумы елеем истины, взять в руки путеводный факел всеведущего огня, дабы узнать направление ветра, который посылает им Зона.

Пятнистая леопардовая ящерица влезла на небольшой камень песчаника, чтобы пристально пронаблюдать за идущей среди открытой пустыни троицы - двух солдат, и одного странного, отчуждённого старика.

Нечасто по этой забытой дороге ходили люди, ящерка видела их всего лишь во второй раз в своей жизни, и своим примитивным мозжечком инстинктивно побаивалась этих чудовищ.

Сулейман, Томас, и Гарри неторопливо шли среди песков, пытаясь настигнуть далёкий горизонт.

Единственным из троих уставшим был Том, так как он прошёл уже приличное расстояние, но и Сулейман прошёл не меньше, однако выглядел намного бодрее, а всё из-за его волшебного посоха, который может игнорировать привычные всем законы физики, ну а Гарри весь день просидел в плену, и после того, как был устроен привал, плотно поужинал взятым на опорном пункте талибов сухим пайком, и вполне себе здраво мог пройти и не один десяток километров.

- Слушай, Томми, может, мне твой рюкзак понести? - предложил Гарри помощь своему соратнику.

- Ага, щас! - отказался Том. - Ранец для солдата - как орган, который нельзя оторвать.

- Справедливо. - согласился сослуживец.

- Да я ему предлагал уже. Для меня этот его кулёк как пёрышко, - сообщил старик. - а у него всё равно своя бравая песня.

- Слушай, Сулейман, - обратился к загадочному старику Гарри. - а как ты так ходишь по пустыне, не уставая, в то время как Том вот-вот повалится? Привычка какая-то что-ли? Так много ходить в этом песке.

- Привычка или мудрость? - дополнил вопрос старик. - Или привычка относится ко всему мудро?

- Ты всегда говоришь такими загадками? - не совсем понял Гарри.

- Всегда. - ответил за Сулейсана Липман.

- Осознание о мироустройстве - вот что мне помогает. - продолжил дед. - Вы думаете, это моя палка, на которую я опираюсь, такая чудесная? А может быть, это я захотел, чтобы она была таковой.

- Мысли спешат впереди тебя, отец. - не понимал сказанного Гарри.

- Я могу сказать, где спешишь ты. Что ты делаешь в этой пустыне? Погнался за деньгами, шикарной жизнью, чтобы тобой восхищались самые сексуальные женщины мира? "Первый парень на районе", "Герой своей страны"... Тебе нужны лишь титулы, признание, и хороший гонорар.

Гарри замолк, он не мог проронить ни слова очень долгие несколько секунд, и наконец, после небольшого вздоха, сказал:

- Да уж... Что есть, то есть. Я думал, всё будет куда проще, а например то, что не придётся прыгать с грёбанного самолета чёрт пойми куда, и сидеть в клетке у этих тварей. Я словно самоуверенный пиратский корабль, напоровшийся на острые рифы.

- Ого, да ты прямо поэт! - подчеркнул Том.

- Но вам обоим суждено совершить благодеяние, - поведал Сулейман. - и я для вас здесь поводырь. У Тома душа чиста, но стремление его нетрезво, а у тебя, Гарри, горящий маяк впереди, но костёр его зловонен. Всё ж таки, силы зла будут наказаны вами.

- Ты про этих террористов что ли? - спросил Гарри.

- Это случится в большом городе, большом для меня, маленьком для вас. Знание желаемого наперёд может разрушить это желаемое. Этого хочу я, но нужно это и вам тоже.

Гарри взглянул на Томаса хмурым, вопросительным взглядом, на что тот просто развёл руками.

Троица продолжала путь, перекати-поле выкатилось из-за камней, а когда столкнулась с песчаной бороздкой, то приостановилось, до следующего порыва ветра, способного вытолкнуть этот сухой травяной шар, или пока любопытный Гарри не возьмёт его в руки, радуясь что впервые в жизни держит перекати-поле. Том посмотрел на него, как на малое дитя, а Сулейман лишь легонько улыбался, и не переставал шагать дальше.

Горизонт был ещё далеко, и приближался достаточно медленно. Радовало то, что он хорошо озарялся яркими звёздами, и острым лучистым месяцем.

До города было ещё порядка двенадцати километров, и Сулейман откуда-то знал, что ведёт солдат именно к той стороне города, где стоят американские укрепления, а перед ним также их базовый лагерь. Город был, конечно же, разбомблён, стёрт с лица Земли, но талибы продолжали лазать среди развалин в попытке удержать свои позиции, образовав "котёл", они не хотели допускать тоннель в линии фронта.

- По пути будет один алтарь, нам нужно будет туда зайти. - поведал Сулейман.

- Старче, ты разве не понимаешь, что сейчас каждая минута дорога? - Том был явно против каких-либо остановок. - Мне нужно поскорее найти дружественные силы, чтобы сообщить им о пропаже своих товарищей, иначе я даже представлять не хочу, что может с ними случится.

- Я сегодня поставил тебя на ноги, прояви уважение. - говорил старик. - То место, куда мы зайдём, даст всем нам силу, с помощью которой мы куда быстрее найдём твоих братьев по оружию.

Ещё с утра, Томас вряд ли бы поверил таинственному старцу, но после всего увиденного, и ответа Сулеймна, Липман немного подумал, и всё же понял для себя, что со стариком не стоит спорить, и более того, лучше делать всё так, как он говорит, поэтому Том ответил следующее:

- Ладно, мужик, раз так, то веди нас, куда полагается.

- Проблеск мудрости в твоей голове не даёт твоей наглости мне перечить - это то, чему я сейчас радуюсь больше всего.

- А разве есть ещё что-то радостное? - удивился беспечности Сулеймана Том.

- Сегодня очень красивое небо. - бесцеремонно ответил старец.

Томас лишь приподнял брови, и со смешком вздохнул:

- Понял тебя.

Вновь наступила тишина, лишь только завывание ветра издавало звук, бьющиеся о булыжники песчинки трещали, а кусты свинороя тряслись от порывов.

Там, вдалеке - нечто, наподобие оазиса, вокруг которого и расположился город, перед ним - небольшой каньон, поросший короткой травой, через который течёт узкий ручей. Одним из самых больших удовольствий в жизни было то, что после жаркой "прогулки" в пустыне, можно было подойти к ручейку, и умыться прохладной водой, но сейчас было холодно, особенно из-за ветра. Если Томас и Гарри были одеты как положено, то Сулейман как был в своём ветхом рубище, так и остался, но по нему был отчётливо видно, что от низкой температуры он не страдает, и это впрочем было уже совсем не удивительно.

Спустя ещё минут пятнадцать непрерывной ходьбы вдалеке наконец-то стала появляется каменная стена горного хребта, до которого всё равно оставалось пару километров. Стали появляться хвойные деревья - ели, пихты, кедры, с каждой сотней метров поросль становилась всё гуще, а идти было всё тяжелее, так как земля была уже под наклоном в несколько градусов, и угол этого наклона становился только острее. Также под ногами стала появляться трава, началась она с небольших "островков", но чем выше поднимались солдаты и Сулейман, тем зеленее становился песок, пока не пропал совсем под плотным слоем травы.

Послышались глухие крики самца неясыти, он был совсем рядом, и вскоре Том даже краем глаза на мгновение увидел его плотную, перистую, набитую мясом полевой мыши тушку, которая на широких крыльях перелетела с одного дерева на другое. Ночная птица будто наблюдала за тремя странниками, выпучив свои заполненные зрачками чёрные глазные яблоки, и слегка расправляя крылья, то ли тем самым встречая их, то ли пытаясь угрожать, хотя прекрасно понимала, что она совсем незаметна среди тёмных игольчатых веток.

- Видели, кто нас встречает? - спросил Сулейман, который смог рассмотреть сову гораздо лучше Тома.

- Я видел. - сразу, с гордостью ответил Липман. - Правда не больше секунды.

- Я только слышу это "хугуканье". - ответил Гарри.

- Хороший знак. Неясыть не голодна, и не видит в нас угрозы, ей интересно на нас посмотреть.

- Просто она, наверное, не ожидала увидеть в этой глуши людей. - предположил Том.

- Для кого глушь, а для кого дом родной. Природа благосклонна к нам. Мы также могли попасть в песчанную бурю, ветер сегодня был неспокоен, и его настроение могло бы испортиться ещё сильнее. А всё дело в том, что мы следуем истине.

- Лично я пытаюсь спасти свою жопу. - произнёс Гарри.

- Да я, в общем-то, тоже. - поддержал напарника Том.

- Спасение ваше нужно не для спокойного сна, после бифштекса и виски, а для выполнения высшей цели. Никто иной, кроме вас, не сделает то, что нужно, не спасёт людские жизни. Именно для этого существуют воины, и вы - эти воины, потому что осознанно или нет, вы выбрали этот путь, а вселенная выбрала вас для этого поступка, и возможно, это вселенная захотела, чтобы ваш самолёт упал.

- Да ну, разве можно сделать что-то, что оправдает нашу "вынужденную посадку"!? - не поверил Том.

- Не кричи, это не понравится неясыти. - Сулейман приостановился, совсем легонько вздохнул, и обхватив посох руками, немного опёрся на него.

- Мот ответ - это не можно, это предначертано. Или ты думаешь, я просто так с тобой сюсюкаюсь? Думаешь, мы с тобой просто так поубивали тех самозванцев, которые представились союзными военными?

- Ого, я чего-то не знаю? - вдруг удивлённо спросил Гарри.

Томас вздохнул, и рассказал своему соратнику случай, произошедший днём:

- Когда самолёт упал, и я приземлился на парашюте среди скал, то набрёл на забытый городок, там были радисты, они были вооружены. Они представились американским секретным штабом, типа они занимаются информированием разведки или что-то вроде того. Мы повздорили, началась перестрелка, я их поубивал, ну и Сулейман придушил одного при помощи посоха. Как оказалось, это были подставные уроды, и Сулейман сказал мне об этом только после того, когда они все были мертвы!

- Того требовал случай, иначе бы ты запаниковал, да и к тому же, ты же тоже чувствовал неладное. - оправдался старик.

- Да уж... Всё это было очень странно. С самого начала я чувствовал себя, как овца среди волков. - признался Том.

- Овца? Ты их всех порешал! Скорее, ты саблезубый тигр! - хвалил товарища Гарри.

- Ну, мне помогло моё снаряжение. - скромничал Липман.

- Ты же знаешь, что снаряжение на паршивом солдате - это правительственные деньги на ветер. Как строго ты проходил подготовку? И сколько их вообще было?

- Я убил троих, ещё одного Сулейман.

- Блин, ну круто. Не знаю, получилось бы у меня. Насколько знаю, ты очень долго и старательно тренировался, и доказал полезность этого на деле. Э-э-эх... Вот бы мне твою мотивацию.

- Скорее, это просто судьба. - поперёк сказал Сулейман.

- Да чего уж говорить, вот серьёзно!? Я стрелялся против дураков, которые нигде кроме видеоигр не стреляли! - наконец пришёл квыводу Липман.

- Видео-что? - не понял слова старец.

- Видел когда-нибудь фильмы? Так вот, представь что ты управляешь фильмом, это и есть видеоигра. - попытался объяснить Томас.

- Крайне любопытно. - заметил для себя Сулейман.

- И всё же, ответь, как у тебя, всё-таки, получилось запихнуть револьвер в стеклянную бутылку? - всё ещё интересовал этот вопрос Тома.

- Жизнь - это тоже фильм, которым ты можешь управлять. - ответил старик.

Это затасканное, но очень ловко применённое философское изречение заставило Тома и Гарри улыбнуться, переглянувшись друг с другом.

Скоро склон стал совсем крутым, и из-за деревьев, весьма затемнённым. Тогда Сулейман стукнул о дерево посохом, и его кончик загорелся, словно лампа, и постепенно зажжённое место необъяснимым образом стало обволакивать каким-то похожим на светящий воск вещество, тем самым делая огонь ещё ярче.

- Как это работает? - снова удивился Гарри.

- Главное - желание. - кратко ответил старец.

Через десять минут подъёма деревья закончились, троица поднялась на самую вершину горы, оказавшись на поросшей можжевельником лужайке. Кустарники хвойного растения защищали от ветра, который на высоте больше ста метров дул куда сильнее.

- Второй раз в жизни я прихожу в это место не за ягодами. - поведал Сулейман. - И последний раз я заходил дальше этих кустов лет двадцать тому назад. Надеюсь, они меня ещё не забыли.

- Кто "они"? Кусты? - вопросил Гарри, на что Сулейман промолчал, и просто погасил посох, стукнув его уже о землю, и побрёл дальше.

За можжевеловыми порослями было немного чистого пространства, среди которого стоял полутораметровый деревянный столб, на вершине которого был знак человека, разделённого пополам чёткой линией, одна половина человека было пустой, другая - закрашенной. Можно было бы предположить, что вершина этой горы - есть переход в какой-то иной, возможно потусторонний, мир.

Гарри даже немного запереживал:

- Что это за знак разделённого человека? Куда ты нас ведёшь? И зачем?

Но старец продолжал молчать.

- Сулейман, меня тоже интересуют эти вопросы. - также беспокоился Том.

- Это всё... Всё, что нас окружает - единственное, что у меня есть, и я не позволю злу забрать эти пески. - впервые за всё время нахмурился Сулейман. - Я уже староват, раньше я мог бы справиться и сам, но сегодня высшая сила послала вас ко мне, я это предвидел, у меня было видение. Вы можете принять меня за безумца, за спятившего от одиночного и вечного скитания старикана, но разве в моих действиях хоть раз было что-то, что бы вы отвергли? Нет, я не похож на того, кто слетел с катушек, и вы это прекрасно понимаете.

- Сулейман, успокойся, - выставив перед собой руки, тихо произнёс Том, - просто этот знак, твой посох, ты сам... Всё это так незнакомо для нас. Мы просто хотим знать, чего нам ждать дальше? Куда мы вообще пришли? Там же дальше ничего нет, кроме пустых камней.

- Пустые камни, которые скрывают в себе одно из самых сильных и осмысленных мест... - дополнил старец. - Оно даст вам силу. С помощью этой силы вы сокрушите врага. Кроме того, вам достанется мой посох.

- Посох? Но... разве ты просто так нам его отдашь?

- Не просто так! Вы пообещаете мне! - Сулейман подошёл к Томасу и схватил его за воротник. - Это будет моей последней волей.

- Последней? - не совсем понял Липман. - Но ты же...

- Я должен пожертвовать собой, дабы из моих костей образовались чудодейственные реликвии. С помощью них вы накажете всех, кто посягнул на эти прекрасные края.

- Ты что, собираешься спрыгнуть со скалы!? Неужели нельзя иначе!? - Том хотел остановить старца.

- Нужно провести ритуал. Ритуал погребения. Я уже совсем стар, и я не собираюсь отдавать своё тело той земле, где будут обитать эти гады. Вы, воины, должны это понимать, как никто другой. Это будет сладкой смертью, достойным уходом. Я буду понимать, зачем нужны мои кости, и свою исчерпывающую жизненную цель.

- Ты так сильно уверен, что не вижу смысла перечить. - Томас попытался убрать от себя руку старца, тот сделал это сам, затем повернулся, и выдохнув, сказал только:

- Идём.

Гарри пристально наблюдал за этой сценой, прищурив глаза. Он мало что понимал, и полноценно считал этого старика сумасшедшим, чего нельзя было сказать о Томе.

У Гарри не оставалось выбора, кроме как не следовать за Липманом. Он полагал, что сейчас этот старик что-то сделает с собой, и тогда никто не будет морочить ему голову, но однако, он и Том потеряют опытного гида, который сейчас крайне важен для них. "Если этот старик всё равно поехал, нельзя ожидать, что он может провернуть, так пусть его уже не будет с нами, даже если придётся пожертвовать проводником." - решил для себя Гарри.

Холм продолжался прямой косой, по бокам вершины которой проходили каменные борозды, и таким образом, образовывался природный коридор, а в его конце стоял большой почти что прямоугольный камень в три метра высотой, с широкой расщелиной в середине.

Сулейман подошёл к камню, и всунул в эту щель свой посох, чтобы пошерудить и понять, не порос ли проход мхом, но как выяснилось, пространство внутри булыжника было свободным, хоть и весьма узким, однако пройти боком сквозь камень было вполне себе возможно.

Сулейман повернулся боком к камню, и стал залезать в щель:

- Руку. - сказал он тому, протягивая ему свою ладонь.

- Ты это серьёзно? Мы тут пролезем вообще? - не хотел влезать в камень Том.

- Дай мне руку! - настаивал старец.

- Ну, хорошо, не возвращаться же назад... - нехотя согласился Липман, и схватил Сулеймана за кисть, для более надёжного хвата, как учили в военной школе. Старец уже полностью залез в булыжник, а Том только наполовину. Липман протянул руку Гарри, на что тот, вертя головой, и сложив руки ответил:

- Нет-нет! Это уже слишком. Вы идите, а я вас лучше тут подожду, разожгу костерок, полюбуюсь звёздами...

- Гарри, блин! Мы вообще-то давали клятву!

- Я не клялся, что буду лезть в какой-то ебучий камень! - Гарри был очень обеспокоен, боясь словить жуткую клаустрофобию.

- Оставь его, он нам не особо важен. - неожиданно сказал Сулейман.

- Как же? - спросил Том. - Ты же сам говорил, что мы воины, все дела.

Но старец молча продолжал переставлять ноги, и тянуть за собой Томаса. Продираться сквозь камень было тяжеловато, тем более, что расщелина становилась только уже, но вскоре Том увидел проблеск света, который стал быстро нарастать, пока наконец не озарил собой глаза. В толщину камень был не больше двух метров, но просачивать своё тело сквозь каменную твердь всё равно было довольно неприятно. Наконец, Сулейман и Липман вышли из камня, и оказались на небольшом, круглом горном пороге, который служил одной из опор старого подвесного моста.

- Вот блин, ты мне что, полосу препятствий решил устроить!? - крикнул испугавшийся моста Томас.

- Мой посох поможет нам, он лишит наши тела львиной доли веса, и этот мост едва ли почувствует нас. - успокаивал Липмана старец.

- Охотно верю тебе, но всё равно стрёмно это.

Верёвочный мост и в самом деле выглядит устрашающе: его тросы порядком сопрели, некоторые доски потрескались, а в нескольких местах и вовсе отсутствовали. Мост сильно прогибался под собственным весом, под ним было не меньше ста метров высоты, в конце которой - сплошные камни.

- Ладно, перед тем, как моё сердце уйдёт в пятки, - начал задавать вопрос Том, - скажи мне, почему я тебе важен, а Гарри нет?

- Сегодня я уже отвечал на этот вопрос. Ты пошёл в армию не за славой, а за исполнением некого долга, посчитав, что именно так твоя жизнь будет иметь смысл.

- Ты хочешь сказать, что я обманул сам себя?

- Что есть самообман? Мотивация вставать с кровати с утра, или написание именно той картины, что возникла у тебя в голове? Ты выбрал свой путь, но здесь важна цель этого выбора, у Гарри это материальные блага, у тебя - блага духовные, и это я ценю гораздо больше.

- Да уж, вот бы я знал, что придётся преодолевать эту пропасть, тогда может, я бы сказал "ну это всё нахрен".

- Ты же знаешь, что твой вес будет равняться весу домашнего кота. - повторил старец. - К тому же, я снова буду держать тебя за руку. Ты думаешь, я пошёл бы сюда, зная, что мы можем разбиться? Помни, Том, я тот, кто умудрился запихнуть револьвер в бутылку.

- Твоя взяла. - охотно, и с улыбкой согласился Томас, и подняв открытую ладонь, дав понять старцу, что готов обхватить его руку.

Всё бы ничего, если бы ветер не колыхал ветхий мост, со стороны он делал это еле заметно, но на самом мосту это движение влево-вправо казалось катастрофическим. Томас иногда закрывал глаза, но ненадолго, так как понимал, что может пропустить проём между досок, и угодить туда ногой.

Движение по мосту, впрочем, было весьма быстрым, в длину он был всего метров двадцать, самое сложное было в конце - а именно подъём к обратной точке опоры, но схватившись за колкую верёвку, Томас уверенно продолжал идти вперёд, даже спешил, чтобы скорее пройти через этот кошмар, и один раз даже прочертил носком по пятке Сулеймана.

Когда пропасть была преодолена, Томас наклонился, положив руки на колени, и тяжело выдохнул.

- Ну что, страшно было? - задал простой вопрос старец.

- Не очень, бывало и хуже. - ответ Тома был вполне честным.

- У тебя же есть нож? - зачем-то неожиданно спросил Сулейман.

- Разумеется, только зачем он тебе?

- Нужно обрубить этот жуткий мост, какие-нибудь экстремалы наверняка захотят по нему пройтись, да и к тому же, не те уже времена... Вряд ли те, к кому мы идём примут каждого, они обозлены на людей. Так было не всегда, но теперь их способность к смирению исчерпана.

- Ты знаешь, мне так интересно, о ком ты говоришь. - Том вынул боевой нож М9 из чехла, держа его за ручку, затем ловким движением руки перевернул оружие, и протянул его Сулейману ручкой вперёд.

- Какой он острый и большой, - оценил нож старец. - я думал, придётся резать, а этим мечом можно и рубить.

Сулейман подошёл к торчащим из земли брёвнам, к которым были привязаны тросы, и начал рубить все верёвочные кольца разом, но сделав несколько сильных ударов, запыхался, и протянул нож Тому:

- Эх... Силы мои на исходе. Давай лучше ты.

- А почему не используешь свой посох? - задал резонный вопрос Томас.

- Он тоже отдыхать должен, а то треснет. - Сулейман ответил так, будто его посох был воодушевлённым предметом.

- Понятно. - облегчённо вздохнул Том, и нанёс удар по верёвке. Липман бил с такой силой, точностью, и мастерством, что толстое полено, которое было наглухо вбито в землю, даже слегка вибрировало.

Постепенно верёвки начали лопаться, издавая громкий хлёст, пока не были отсечены до последней, и мост не наклонился на тридцать градусов влево. Томас, тем временем, тяжёло и прерывисто дышал, он сильно устал от пешого путешествия сквозь пустыню, и теперь в его теле оставалось не так уж и много сил.

- Ничего, скоро уже отдых, мы почти пришли. - утешал его старец.

- Никто не пойдёт по так сильно наклоненному мосту. - Томас убрал нож обратно на пояс, дав понять, что хватит и одной обрубленной стороны, Сулейман же перечить ему не стал:

- Да, так будет даже лучше, не будем до конца разрушать такой красивое и старательно сделанное людское творение.

- Такое ощущение, что ты решил устроить мне полосу препятствий. - повторил раннее сказанное Том. - Сначала та щель, потом мост, а теперь что?

- Думаю, мы оба знаем, что испытаний тебе ещё предстоит пройти. Просто это единственный проход туда, куда нам нужно.

Немного дальше по горе была группа булыжников, располагающаяся на небольшом склоне. Встав на эти камни, можно было увидеть вход в пещеру, что находилась внутри пятидесятиметровой скалы.

Вершина холма всё ещё была узкой, с довольно крутыми обрывами по бокам, и без альпинистского снаряжения едва ли получилось бы спустится. Пещера была единственным кроме моста местом, куда можно было бы пойти, что Томас и Сулейман, собственно, и сделали.

Войдя в скалу, старец ударил о сталагмит посохом, чтобы тот снова загорелся, он освещал пещеру так хорошо, что Тому даже не нужно было включать фонарик. Пещера расширялась тем сильнее, чем глубже Сулейман и Том в неё входили, пока они не пришли в её большой карман, который представлял из себя водный бассейн довольно-таки прозрачный воды, питаемый небольшим водопадом, что вытекал из наклонной овальной дыры в "стене" пещеры. Идти нужно было сбоку от воды, по отчётливо видимому каменному уступу, он уже вёл к торчащим из бассейна гладким камням, по которым уже придётся прыгать, если не хочется погружаться в воду. Пока Томас совершал прыжки, и намочил себе порчину, то Сулейман филигранно перескочил на другую сторону пещеры опять-таки при помощи своего чудо-посоха.

- Не отставай! - подколол старец бойца.

- А ты не выёживайся! - в обратку ответил тот.

Перейдя на другую сторону, Сулейман и Томас продолжили идти дальше, и пройдя через поворот, оказались в другом пещерном сегменте, который озарялся бьющим сверху лучом лунного света, что выливался на зелёную траву через промежность в своде. Сталагмиты отбрасывали свои тени на мелководье, здесь было далеко не так глубоко, как несколько метров назад, но чтобы пройти дальше, нужно было пройти между сталагмитов, а значит вброд.

- Блин, не хотелось бы в таком холоде ноги мочить. - пожаловался Том.

- Не волнуйся, будет костёр, большой, яркий... Поставишь свои ботинки рядом, и они быстренько высохнут.

- Костёр - часть ритуала?

- А ты смышлёный. - саркастично ответил старец.

Световой луч падал на всё тот же знак, что встретился снаружи около можжевельника, а вокруг него росла зелёная трава, и её граница с камнем была ровная и чёткая, будто знак испускал из себя живительную силу, позволявшую стеблям пробиваться сквозь породную кору. Можно было предположить, что поросль получала фотосинтез черед дыру сверху, но здесь не было даже намёка на какую-либо почву, из которой могла бы расти трава.

Далее пещера снова сужалась, превращаясь в каменный коридор, и сужалась она вплоть до щели шириной в полметра, и длиной метров в семь.

Когда солдат и старец снова стали идти боком среди камней, то видели впереди идущий из обратной трещины лунный свет, который говорил о том, что следует ещё одно освящаемое снаружи пространство.

Наконец, пределов расщелину, Сулейман и Том вышли на каменное плато гигантской пещеры, которую короновал вырезанный в скале трёхэтажный храм высотой в пятнадцать метров.

- Нихрена себе, - впечатлился Том. - откуда это здесь?

- Поклонники древнего культа способны и не на такое. - с гордостью заявил старец. - Они могли бы покорить весь мир, но обособленность - та отличительная их черта, без которой их исповедь начнёт исчезать. Они должны быть затаённы. Всегда.

- А они меня не прирежут? - вдруг спросил Том. - Ну, я же, вероятно, кому-нибудь расскажу о них.

Перед ответом Сулейман широко улыбнулся:

- Но они же прекрасно понимают, что тебе никто не поверит.

- А может быть, они со мной и вовсе не справятся. - самохвально предположил Том.

- Для этого им не потребуется физическая сила. - пояснил старец, затем подошёл к обрыву, и с помощью посоха стал прыгать вниз по выступам. Томас последовал за ним, и снова стал отставать, так как каждое спрыгивание вниз было не менее четырёх метров в высоту, и требовало небольшой передышки.

Храм стоял у скоротечного и широкого ручья, слева от него была огромная дыра, создающая обильный водопад, справа ещё одна дыра, обрамлённая острыми камнями сверху и снизу, и создавалось такое ощущение, что ручей вытекал из пасти гигантского чудовища.

К храму через ручей проходила дорожка из небольших гладких камней, очевидно, искусственно созданная. Сулейман взял посох в обе руки и вытянул перед собой, таким образом создав не только физическую, но и магическую опору равновесия, и ловко-ловко словно молодой пацанёнок проскочил по камням. Даже у Тома на это действие ушло больше времени и сил, так как он вынужден был балансировать полагаясь лишь на свои собственные чувства.

Лицо храма было похоже на греческий акрополь, но при этом основания с колоннами были поставлены друг на друга, а на фризах были вырезаны неизвестные, ранее нигде не замеченные Томом символы, в которых преобладали кольцевые узоры.

- Что означают эти иероглифы? - спросил Том.

- На первом этаже - "увядание", на втором - "оживление", на третьем - "вознесение".

- Это что, какие-то три стадии?

- Разумеется! Я на третьей, и она уже заканчивается.

- Каково это, осознавать, что скоро умрёшь? - задал откровенный вопрос Том.

- В моём случае - это облегчение. И я говорю правду. Ты можешь подумать, что я поник, но я прошёл первую стадию ещё до того, как родились твои родители. Я отслужил свой срок, я прожил свою жизнь, посвятив её высшей, духовной цели. Теперь я отдохну, и конечно, я рад этому.

- Отдохнёшь? Как ты себе это представляешь? Будешь загорать на пляже с коктейлем в кокосе?

Сулейман рассмеялся, ему была забавна отчуждённость Томаса:

- Я говорю про настоящий отдых. Про покой. Многим страшно его представлять, ведь неизвестность всегда пугала людей больше всего, особенно если она следует после смерти. Да... Какое же это страшное слово - "смерть", но я могу лишь только вспомнить чувство беспокойства за свою жизнь. Нет, я не знаю что будет потом, что есть "четвёртая стадия", если она существует, но вот-вот я узнаю это, увижу своими глазами, если конечно у меня ещё останутся глаза...

Сулейман положил руку на плечо Тома, посмотрел в его лицо почти что плачущим взглядом, и заключил:

- Но я познал то, что там, по ту сторону плотских оков, царствует сущность абсолютной свободы твоего сознания, которое соединяется с изначальным разумом всего. По сравнению с этим, наша жизнь - лишь тюрьма, окружённая весёлыми или медитативными картинами.

А смерти... Её нет! Все представляют её себе лишь условно, а для меня это - только начало.

- Знаешь, впервые вижу человека, который настолько сильно жаждет умереть. - признался Том.

- Я жажду самого чистого бытия, я буду живее младенца.

После произнесённых слов Сулейман трижды стукнул концом посоха о камень снизу, символы на обрамлении храма загорелись кислотно-зелёным светом, и после такое же свечение начало исходить изнутри храма, сталкиваясь с колоннами, заливая собой всю пещеру.

На паперть вышла фигура человека, это был рослый, мускулистый мужчина лет сорока с южным типом внешности, его тело состояло из полупрозрачного эфира всё того же зелёного цвета, и одежды на нём был только ножной двусторонний передник из мешковины до колен, повязка на голову из того же материала, кожаные полуоткрытые сандалии, две пары медных поручей разного диаметра, а также круглый латунный медальон с неведомыми символами схожими с теми что были нанесены на храм.

- Приветствую, Сулейман. Мы ждали тебя, и без вести о своём явлении. Ты дал понять, что окажешь нам честь сопроводить тебя. - произнёс таинственный мужчина на языке пушту.

Старец был безмерно рад услышать родную речь, и почувствовать лёгкость на своём языке после целого дня разговоров на английском:

- Это самый счастливый день, самый важный день моей жизни. Последний день.

Я привёл с собой странника, именно ему я хочу передать свои последние силы, дабы он подвиг свершил, зло чтоб наказать.

- Да будет так. Твоё последнее желание, Сулейман. Проследуй же за мной, о мудрейший старец.

Слуга храма развернулся, и пошагал внутрь, Сулейман поспешил за ним, будто малыш, который еле-еле догоняет свою маму, но при этом крихтя, преодолевая каждую ступеньку. Старик был настолько счастлив, и так торопился, что забыл, что может помогать себе подниматься по лестнице при помощи посоха.

- Тебя это тоже касается! - доложил озадаченному Тому старец, тот не сразу понял, что тоже должен идти вслед.

Внутри храма был длинный зал, а на входе две спиралевидные лестницы, которые вели к святилищам второго и третьего этажей. По бокам зала стояли тонкие но высокие вазы описанные всё теми же скругленными иероглифами, за ними вырезанные в стене пано, изображённые с углублённым сюрреализмом, и сюжеты которых известны лишь настоятелям этого храма.

Потолок был очень высоко, и представлял из себя неровный камень, и вовсе не был забетонирован или загипсован, с него на цепи свисала ромбовидная, напоминающая нераскрывшуюся еловую шишку, свечная люстра, а второй и третий этажи представляли из себя лишь алтарные балконы.

В конце зала были высокие, пятиметровые резные врата, зелёная фигура раскрыла их, приглашая в основной зал Сулеймана и Томаса. Пещерное святилище было условно в форме треугольника, где в самом его окончании и находились врата, а его основание было ручьём, таким же, что тёк перед входом в начальный зал, а за ручьём - каменный свод, под ним находились зубья-камни, а между них четыре глиняных тотема. У ручья сидело на коленях несколько десятков зелёных фигур, которые были одеты точно также, как и тот, кто встретил бойца и старика, а в самом центре толпы горел костёр с зелёным пламенем, он был огромен, и жар его чувствовался даже около дверей, но силуэтам была по-боку испепеляющая температура, так как вещество, из которых состояли их тела, вовсе ничего не ощущало.

Сулейман и Томас стояли на широком двухуровневом пороге с плоскими ступенями, пока сидящие на кафельном потрескавшимся полу фигуры были снизу. При виде старца они сложили руки, и стали ему кланяться.

Сулейман протянул посох Липману, тот с удивлением взял его, а старец медленно стал шагать вниз, в сторону костра, расставив руки.

- Ты чего, обалдел!? Ты сейчас обгоришь весь! - кричал Томас ему вслед, но Сулейман не обращая на это никакого внимания. продолжая спускаться к костру.

Толпа зелёных силуэтов начала издавать тревожные, но ритмичные звуки:

- У! У! У! У! У!..

Чем ближе старец подходил к пламени, тем громче они гомонили, а Томас не представлял как Сулейман выдерживает такой невыносимый жар, вцепившись в посох дрожащими руками, и сглатывая слюну от тревоги. Ему хотелось броситься за старцем, пусть и немного обжечься, но спасти своего нового друга, но Томас понимал, что проводится ритуал, что всё идёт так, как и полагается, не стал прерывать погребение Сулеймана.

Старец был совершенно спокоен, не смотря на то, что его тело терзало такое пекло, что его можно было сравнить с той температурой, при которой на вертеле запекают дичь. Очевидно, Сулейман вовсе не чувствовал боли, он даже улыбался, прикрыв свои глаза, пока его рубище начинало слегка дымиться, а ресницы уже сгорели, брови подпалились, тело стало красным словно солнце в последние минуты заката... и

Или в первые минуты рассвета, в случае Сулеймана.

Когда Сулейман дошёл до фигур, они протянули к нему руки и стали касаться его, пока он идёт между рядов. Рубище его вот уже загорелось, а на теле начали появляться волдыри, Томас не переставал смотреть на всё это выпученными глазами, с его лба тёк пот, ему жутко захотелось пить, он взял в руки флягу, и сделал пару глотков, в надежде, что это поможет ему легче воспринимать то, что он наблюдает.

Старец загорелся полностью. Он достаточно быстро вспыхнул, и пламя съело всё его тело, испепелив одеяние, и сделав его кожу чёрной, обуглив её.

Толпа фигур шумела уже намного громче, а Сулейман не издавал и звука, его тело будто бы не горело, и купалось в парном молоке. Когда старец подошёл в костру вплотную, пламя уже съело всю его кожу, оголив сгоревшее мясо и опалённые органы, а в некоторых местах, например на лице, открыв кости.

Старец развернулся, Томас хотел посмотреть ему в глаза, но увидел, что они уже сгорели, так же как и его мышечная ткань.

Сулейман упал спиной на костёр, уже не в состоянии стоять на ногах, и огромное зелёное пламя полностью, и очень быстро начало поедать его тело, испуская густой дым. Даже кости превращались в пепел.

Толпа зелёных фигур начала бегать вокруг костра, взявшись за руки, подпрыгивая и издавая громкие "У! У! У". Всё это продлилось пару минут, пока последняя частичка Сулеймана не была отдана пламени, и затем костёр неведомым образом стал затухать сам по себе, пока на его месте не осталась лишь куча золы.

Фигуры брали эту золу в руки, и наносили на своё туловище и лицо, не прекращая свой безумный хоровод. От этого Томасу уже становилось не по себе, его начало тошнить, он упал на колени, ощутив подступающий к горлу ком, но всё обошлось, и храмовой пол не был осквернён рвотой.

Шок Тома сошёл на нет, он встал, и стал ждать, что же теперь, ведь старец обещал, что передаст ему свои последние силы. Фигуры повернули взгляды в сторону Липмана, и синхронно присели перед ним на одно колено, затем перед Томом появилась та самая фигура, которая встречала его и Сулеймана на входе в храм:

- Ты - наследник. - фигура, как ни странно, разговаривала с Томом по-английски. - Тебе суждено исполнить последнюю волю наше ушедшего адепта. Он вручил тебе свой могущественный артефакт, он избрал тебя.

- Да, я знаю это. Сулейман мне говорил. Только если что, в костре гореть я не буду.

- Твоё время ещё не настало. - успокоила Липмана фигура. - Прах ушедшего адепта содержит силу, тебе нужно поглотить его остатки.

- Постой, что? Я должен есть пепел человека!?

- Не есть, но испить, вместе с чаем. Нужно немного. Ты же хочешь получить силу? Давай спустимся к остальным.

Томас был встревожен заявлением служителя храма, ведь он никогда прежде не пробовал не только человеческий прах, но и прах обыкновенный древесный. По его мнению это было каким-то зверством, но в то же время он понимал, что выбора у него нет, ведь учитывая какую-либо мораль, ничего не даётся просто так, и иногда нужно чем-то пожертвовать, или пойти на какой-либо компромисс.

Томас последовал за фигурой вниз по лестнице, готовясь к худшему, тошнота вновь стала подступать от той мысли, что ему придётся пить.

- Важно не количество выпитого праха, а то, что он поступит в твоё тело, и ваша с адептом плоть воссоединится. - пытался успокоить Тома служитель.

- А если меня вырвет? Весь этот прах будет на полу.

- Чай слишком вкусен. - заявил служитель. - Ты захочешь ещё, особенно после изнуряющей прогулки по пустыне. Также он обладает расслабляющим эффектом, что поможет тебе, ведь тебе нужен сон.

- Вы что, хотите меня усыпить? А что потом? Я проснусь хрен пойми где и без всего?

- Неужели ты думаешь, что людям, которым смертоносное пламя не наносит вреда, будет нужно твоё ничтожное снаряжение?

Этот вопрос поставил Тома в тупик, он не мог просто развернуться и уйти, пусть и в то же время жутко не хотел глотать остатки Сулеймана.

Но ничего не хватало его за руку, ничего не заставляло резко и неожиданно сказать "нет".

- Ладно, хрен с вами, это моя судьба, давай уже свой чай. - вздохнул Том.

- Тебе незачем так переживать, ты иллюзорно делаешь выбор между надуманными мерзостью, и риском с неизменчивостью. Прах растворится в благовонном напитке, и ты даже не почувствуешь чего-то лишнего в момент испития.

- А виски со льдом у вас не найдётся? - шутливо спросил Томас.

На этот вопрос фигура ответ решила не давать, а только приказала другому служителю, крикнув в сторону лестницы:

- Выноси же нам эликсир!

Служитель храма вышел из коридора с подносом в руках, на котором стоял небольшой сосуд с чем-то тёмно-зелёным, напоминающим тархун. Это была бутыль, походившая своей формой на химическую колбу, но с расширением в конце горлышка, чтобы содержимое сосуда было удобнее испивать.

Фигура подошла к Томасу, села но одно колено, наклонила голову, и поставила поднос с бутылью на свой затылок, тем самым преподнося загадочный напиток Томасу. Главный же служитель зачерпнул в ладонь прах Сулеймана, буквально столько, сколько поместилось бы в напёрстке, и всыпал в чай. Праха растворился в жидкости словно сахар в кипятке.

- Испей же, и прими же ты бремя, за которым последует наслаждение победой над злом.

Томас взял с подноса бутыль, посмотрел влево и вправо, увидев, как толпа полупрозрачных, полуголых людей смотрит на него, стоя на коленях, на колени встал и главный слуга, сложив руки.

От такого количества наблюдающих глаз принимать внутрь человеческий прах было ещё тяжелее, но Том преодолел себя, он медленно поднёс горлышко бутыли к губам, и как можно быстрее сделал глоток, прищурившись, не смотря на действительно приятный вкус чая, который напоминал кисло-сладкий лимонад с привкусом душистых трав, с лёгкой горчинкой в конце.

Зелёные огни засветились в глазах Тома, он почувствовал, будто его тело стало каменным, в ладонях ощутилось лёгкое жжение, а висках усилилась пульсация. "Быть может, это просто эффект тех трав, из которых сварен чай" - предположил Том, но потом сразу вспомнил, что от чая обычно не загораются глаза.

Главный служитель положил руку на плечо Томаса, и напоследок произнёс:

- Спасибо тебе, что принял свою судьбу, что не струсил перед предстоящим подвигом. Раз Сулейман выбрал именно тебя, ты достоин лишь похвалы и почёта. Наш вечный храм будет помнить тебя всегда.

После последнего произнесённого адептом слова, у Томаса немного потемнело в глазах, ноги стали ватными, а затем захотелось спать так сильно, как не хотелось никогда в жизни. Через пару секунд Том уже лежал на полу, приложив щёку к кафельной плитке, после чего засопел.

Проснулся Томас уже на той можжевеловой поляне, первое что успел разглядеть через расплывчатую муть в глазах, было пламя костра, но не того, что был в пещере, а обычного, маленького, с жёлтым пламенем. Полностью продрав глаза, и пару раз моргнув, Том увидел сидящего у костра Гарри, он жарил на костре довольно жирную тушку суслика.

- Ты что, рихнулся!? - вдруг резко спросил Том, Гарри даже вздрогнул. - Ты кого жаришь? Безобидного зверька!

- Опа, проснулся! Да блин, знаешь как жрать охота! Давай уже не гони на меня тут. Пока ты по горам шастал, я нам ужин ловил.

Томас вдруг вспомнил, что ужасно голоден, и тогда решил смягчить свой необдуманный тон:

- Да просто реально жалко хорька этого, или что это вообще? Ну, с одной стороны, я понимаю, что что-то большее поймать ты не способен.

За толстый подкол Гарри кинул в Тома небольшим камнем, а тот лишь легонько рассмеялся.

- Дед тот всё что ли? Того? - наконец спросил Гарри.

- Того... - издал простой ответ Том.

- С горы спрыгнул что ли? Или чего?

- Сгорел.

- Да ну нахрен!

- Я сам нихрена не понял.

- Сгореть - это же хуже всего...

- Не для него. Ему похрен было, даже бровью не повёл, совсем боли не чувствовал.

- Почему-то я тебе верю, знаешь. Скептиком я никогда не был, но всё то, на что я насмотрелся сегодня... Ещё был тот полупрозрачный зелёный чувак, он появился из ниоткуда, телепортировался что ли, и бросил твоё тело здесь, ну а я тебя заботливо под кустиком уложил, и рюкзак под голову положил.

- Спасибо тебе, дружище. - Откровенно поблагодарил своего товарища Липман.

- Ах, да, ещё он положил тебе на живот посох того старика, он вон, у камня стоит. - указал на освящаемый костром булыжник Гарри.

- Сулейман отдал его мне. Должно быть, он нам пригодиться.

- А как он вообще сгорел, интересно?

- Там был алтарь какой-то, а в нём костёр, большой такой, с зелёным пламенем, и куча этих вот зелёных людей. Сулейман просто шёл в костёр, и постепенно сгорал, пока у него вся кожа не испепелилась, и при этом он никак на это не реагировал, а эти люди тоже не реагировали, их телам вообще никакого вреда этот жар не наносил.

- Да уж, что за хрень тут происходит? Том, может мы сошли с ума?

- Если честно, то когда я проснулся сейчас, то подумал, что это всё был лишь сон, но...

- Мда-а-а... А если мы расскажем кому-нибудь, ведь ни за что не поверят.

- Не думаю, что рассказывать это кому-то - хорошая идея.

- Да, согласен, а то пропишут контузию, съезд с катушек, и направят в мягкие стены.

- Так что молчим. Нет, это реально серьёзно.

- Я понимаю, Том, понимаю.

- Ну что, там, долго ещё? - наконец спросил Том про готовившийся ужин.

- Пару минут. Жаль, соли нет, блин.

Поймать проворного грызуна, однако, было отнюдь не простой задачей. Шутка Тома про охотничьи навыки Гарри была не уместна, но смогла подколоть второго.

Не смотря на то, что Гарри прогуливал школу, один раз разбил отцовскую машину, и однажды попробовал наркотики, он был светлым, и целеустремлённым парнем. Следуя не по совсем чистому жизненному пути, он смог стать достойным солдатом и совсем неплохим охотником. Около костра лежала шкура грызуна, которую Гарри почти что филигранно снял с тела убитого суслика, а это о чём-то, да говорило.

Новоиспечённый добытчик жадно вонзился клыками в тело зверька, жареная корочка кожицы хрустела, а мясо было довольно мягким и нежным, и напоминало курятину. Томаса чуть не стошнило в очередной раз, пока Гарри удовлетворённо чавкал. Блевать Липману было нечем, а желудок уже исполнял оркестровые серенады, так что такой пылкий аппетит своего товарища перед столь необычным блюдом Том решил списать на то, что компромисс того стоит, и толстая тушка животного накормит их обоих.

- Ну как? - спросил оценку Том.

- Ну-у-у-у... Жрать можно. А в нашем случае, даже нужно.

Плотно, хоть и странно пообедав, напарники решили лечь спать, и уже утром решить, что же им дальше в такой ситуации делать. Одно они знали точно: нужно было идти вперёд, и через несколько километров они упрутся в союзные позиции, но перед тем как закрыть глаза, Том взял в руку камень, он хотел удостоверится, что действительно теперь обладает нечеловеческой силой. Сжав камень со всей силы, Липман пытался сломать его, но ничего у него не получилось.

- Ну и в чём заключается эта немыслимая сила? - спросил у себя Том.

- О чём это ты? - боязливо спросил Гарри, подумав, что у его напарника, похоже, действительно не все дома.

- Я должен был получить какую-то силу, которая поможет нам освободить тот город, но я понятия не имею, в чём эта сила проявляется.

- Может, это сила интеллекта? Разума? Может, это телекинез? - предположил Гарри.

- Ты, наверное, прикалываешься, да? Сейчас не самое время.

- Ладно, извини. Нам спать пора, давай завтра расставим все точки над «и».

- Да и над «е» тоже. Ты прав, нужно спать. Всё, спокойной ночи.

После столь изнурительного дня, даже не совсем мягкий рюкзак служил воздушной как облачко подушкой, трава была шёлковой простынкой, а земля под травой — упругим матрасом.

Завтра, возможно уже до полудня, Томас и Гарри дойдут до города, и присоединятся к одному из освободительных отрядов, и там сила данная в том загадочном храме проявит себя по полной.

Томас не понимал, что именно это за сила, и как она вообще действует, ведь интерпретаций у силы может быть огромное множество.

Это может быть сила мысли, как предположил Гарри, сила предсказания, благодаря которой можно знать тактику противника на несколько шагов вперёд, или сила воли, что позволит непреклонно выполнять то, чего жаждешь больше всего.

Но это Томасу ещё предстояло узнать.

Глава VII: "Песнь Льда и Пламени".

На часах было 11:35, Томас и Гарри уже стояли в импровизированном, временном кабинете старшего лейтенанта. Это был пучеглазый темнокожий мужчина, который озадаченно осматривал бойцов с ног до головы, имея большое желание им поверить, но не имея для этого чётких причин.

Офицер опёрся на стол, опустив глаза, и тяжело выдохнул, командование и так его изматывало, а здесь от историй Липмана и Кеннета голова вовсе ходила кругом.

- Расскажите мне ещё раз, всё сначала, без преукрашиваний, как всё было на самом деле.

Нет, Том и Гарри не стали рассказывать про колдунов, пещерные храмы и зелёные фигуры, а вместо этого, по пути к американским баррикадам, придумали более-менее правдоподобную историю, в которую командир всё равно с трудом мог поверить.

- Рядовой Кеннет находился в плену у талибов в лагере. Я хотел проскочить мимо, но тут увидел гранатомёт, и с его помощью расправился с гадами. Их было немного, человек пять, взрыв убил троих, двух других мне удалось перестрелять. - словно пулемёт, выстреливал сказки Липман.

- А до этого ты убил ещё троих в какой-то деревне? По твоим словам, они прикидывались дружественными радистами.

- Так точно. Как я это понял, я уже говорил. Товарищ лейтенант, у меня куда лучше военная подготовка, чем у этих взявших только вчера винтовку болванов.

- Хорошо, допустим... - наконец заканчивал допрос лейтенант, закуривая сигару. - Но этот разговор ещё не закончен, он будет продолжен на гражданке. Отчитаешься штабу как положено, ты понял меня?

- Сэр, есть, сэр! - резко встав смирно, отдал честь Том. Достаточно долго Липман этого не делал, даже немного отвык, болезненно ударив кончиками пальцев себе по шлему.

- За что я люблю это место, так это за то, что здесь мне могут отдавать честь. Не опасаешься этих грёбаных снайперов, которые так и наравят снять офицера.

Лейтенант затянулся, выдохнул густое облако тяжёлого дыма, и сбросил немного пепла в алюминиевую банку из под зелёного чая.

- Только одного я не пойму, - однако задумывался вояка, - какого хрена у этих уродов получилось сбить самолёт? У них же отсталые технологии. Наверное, что-то у кого-то купили. Нужно сиюминутно доложить об этом штабу. А вы - готовьтесь, через полчаса у нас будет вылазка, постараемся продвинуть занятую территорию ещё на пару метров. Вольно! Разойтись!

Кабинет лейтенанта находился на первом этаже двухэтажного квадратного домика из всё того же песчаника. Баррикады лежали между домов, между продуктовых лавок рынка, и даже проходили сквозь давно неработающий, засохший фонтан, который, в свою очередь, являлся неотъемлемой, громадной и большой частью баррикадной границы, а также неплохой позицией для снайперской стрельбы.

Когда Том и Гарри вышли на улицу, то обратили внимание, что прямо перед ними из баррикад на высоте двух метров торчит лошадиная повозка, к которой шла ступенчатая лестница из ящиков, а над повозкой - квадратное окошко между оконных рам, через которое также можно было практически безопасно вести огонь.

У городка были весьма узкие улицы, не больше пяти метров в ширину, он напоминал лабиринт с редкими площадями, и бассейнами для стирки одежды, но однако с достаточно часто встречающимися рыночными шеренгами, которые были вдвое шире обычной городской улицы.

Для баррикад американцы использовали всё что попало: мебель, половые доски, оконные ставни, ванны, куски бетона, и даже барабаны. /

Круглые сутки по сторонам были слышны выстрелы, и сейчас, где-то метрах в ста от Гарри и Тома кто-то палил очередями из М16.

Посох Сулеймана стоял около стены. На входе в город, охранный пункт изрядно посмеялся над Липманом, крутя в руках могущественный артефакт, но Том гневно и напористо добился разрешения на пронос посоха на территорию аванпоста.

Липман взял посох в руку, и закрыв глаза, тихо спросил:

- Полчаса, и будет бой. Где же эта сила? Вот-вот она мне потребуется.

- Может, сила прольётся в момент этого самого боя? Наверное, она появляется тогда, когда действительно нужна.

- Может быть, а что если нет? - Томас присел на землю, нахмурив взгляд, оперевшись спиной на стену. Он снял шлем, и приложил руку к своей бритой голове, если бы у него были волосы, он бы с удовольствием их растрепал.

- Есть только один способ это проверить.

- Ага, очень смешно! Иди ты к чёрту!

- Блин, я серьёзно. Тебе просто нужно пойти на бой, а там видно будет. Мы никому ничего не рассказали, тебе не нужно никому ничего доказывать, кроме самого себя.

- Да-а-а... Пожалуй ты прав. - Наконец, даже немного успокоившись, согласился Том. - Ладно, давай чего-нибудь пожрём, время ещё есть.

На полевой кухне подавали размякшую, жидкую овсяную кашу, которая от длительного хранения и жаркого климата уже попахивала, однако всё ещё была пригодна к употреблению. Хмурый, полноватый кок плюхнул в алюминиевые миски по два половника бело-жёлтой субстанции, заляпав себе фартук, и, даже не пожелав приятного аппетита, воткнул в кашу ложки.

Липман и Кеннет ели стоя, ведь стол, за которым питались рядовые, давно был использован для починки баррикады. Не смотря на отталкивающий запашок подпортившейся овсянки, после того суслика залетала она на ура. Гарри наполнил себе полный рот, раздув щёки, впрочем, и Томас от него не отставал, оба они даже облизали миски и ложки.

Высокое солнце светило ослепительно ярко, слегка напекая голову, пусть и не создавая жары. Афганский полдень являлся настоящим апофеозом светила, солдаты коллективно жаловались на закон подлости: в пекло приходилось воевать среди пустынь и гор, где куда реже можно было укрыться от солнца, а теперь, осенью, когда температура не переваливала за двадцать пять, вдруг пришлось держать оборону среди десятков домов, которые отлично защитили бы их летом от убийственной жары.

Через двадцать минут Липман и Кеннет стояли в ряду из двенадцати солдат, сзади них стоял второй такой же ряд, у всех были очень серьёзные лица, даже у Гарри не смотря на его игорное, даже слегка детское поведение, выражение лица было очень вдумчивым. Как-никак, сейчас все эти рядовые будут рисковать своей жизни, а как минимум - здоровьем, в том числе и психическим.

- Итак, бойцы, - начал свою воодушевляющую речь лейтенант. - вы покинули свои промятые кресла, утёрли крошки от чипсов с подбородка, и пивную пену с усов, выключили футбол, ну или порнуху, не знаю, что вы там смотрите!

Вы подняли свои жирные задницы, и решили послужить родине! Хоть какая-то разумная мысль закралась в ваши заплывшие жиром мозги! Талибы - противники, которых не стоит недооценивать, они очень преданы своей религии, за Аллаха они готовы сожрать без соли всю обойму из вашего автомата! Бейте их, как свирепых, голодных волков! Бейте их не щадя! Кто их станет щадить, то, официально заявляю, тот ёбаный гомик! Для них - вы лишь демоны, нелюди, которых они с удовольствием расчленят, а ваши кишки съедят на завтрак!

- Сэр, вы оскорбляете мою любовь, сэр! - вдруг послышалось со стороны от одного из рядовых.

- Кто это пизданул!!? - громче обычного крикнул офицер. - Выйти из строя!! Немедленно!!

Рискующим новобранцем оказался тощий очкарик, вышедший из первого ряда, он был вторым с краю. Лейтенант в несколько длинных шагов подошёл к бойцу и острым ударом врезал ему в живот, чего рядовой не выдержал и в мучительной боли упал наземь.

- Кто знает этого предателя!?

- Сэр, я, сэр! - сказал пухловатый рядовой, стоящий третьим с краю.

- Собеседник недоступен, он получил пиздюлей! Ты, жирный, знаешь, про какую любовь этот сучёныш сказал!?

- Сэр, его девушка в Сан-Франциско, она мусульманка, сэр!

- Вот значит как... На гражданку позарился! Может, кто-нибудь из вас вспомнит маменькины утренние блинчики с джемом!?

В ответ не последовало ничего, кроме тишины.

- Дьявол, я бы конечно ещё что-нибудь сказал, но время поджимает... Рядовой, вернуться в строй! Живо! Не трать наши драгоценные секунды!

Очкарику ничего не оставалось, как не преодолеть себя, и сквозь боль резко подняться на ноги, дабы не подставить взвод. Боец стоял с приложенной рукой на животе, что очень не понравилось лейтенанту:

- Руки по швам! Ещё раз такая хрень, и я отдам приказ твоему дружку, чтобы он пришил твои рукава к кителю! А если хреново пришьёт, иголку заставлю проглотить!

Томас словил ностальгию по своим первым неделям в армии. Тогда, семнадцать лет назад, командир заставил его отжаться сто раз за то, что у новобранца Липмана слегка торчали трусы из штанов, они были перетянуты ремнём, над чем хихикал весь взвод.

Славные были деньки. Вспомнилось, как он и его сослуживец опоздали в столовую, от чего им пришлось ходить голодными, но затем они задумал своровать две банки консерв со склада, когда все легли спать. Казалось бы, безумная мысль, но голод мог натолкнуть и не на такое.

Тогда Томас впервые проявил свою прыть, и ловкость в таком ключе, чем его обучали последние несколько месяцев. Это была первая его миссия, где он действительно чем-то рисковал, и завершена она была успешно, однако новоиспечённые бойцы позабыли о последствиях, и о строгом контроле содержимого складов. На следующий день построили всю часть, чтобы добиться признания о содеянном, грозясь тогда наказать сразу всех. Липман и его сослуживец переглянулись, и решились выйти из строя с опущенными головами, чтобы потом целую неделю каждый день пробегать по семь километров при полном снаряжении. Изрядно суровое наказание за две банки тушёного мяса. Но армия есть армия.

Вспоминалось, в общем-то, всякое, особенно самый первый год службы, ведь было допущено очень много косяков. Но сейчас ситуация была совсем другой, ведь всё, что говорил лейтенант по-сути было правдой, талибы было всем нутром привержены своей религии, и могли спокойно отдать за Аллаха свою жизнь, и даже скорее бы прострелили себе голову сами, нежели позволили бы это сделать кому-то из своих противников.

Нужно было идти бить врага.

И заодно попробовать проверить, что же из себя представляет эта сила Сулеймана, если конечно она будет проявлена.

- Мы разделимся на три отряда по восемь человек, - стал проговаривать тактику офицер. - на отряды Альфа, Бетта, и Гамма. Между собой решите, кто в каком отряде будет. Отряд Альфа будет внутренним, он будет ходить внутри домов, и выкуривать оттуда этих «капюшонников», Бетта же отряд будет действовать среди улиц, мочить тех кто там его поджидает, и добивать тех, кто успел сбежать из укрытия от Альфы, отряд Гамма будет скоростным, он должен будет быстро пробежать сквозь весь этот ад, и зачистить тыл, где находятся основные укрытия этих ублюдков, первые два отряда должны будут расчистить перед Гаммой дорогу. Всё понятно!?

- Сэр, есть, сэр! - хором ответили все двадцать четыре бойца.

- Тогда за мной, пора показать этим уродам где пингвины загорают.

Томас и Гарри конечно же решили быть в одной группе, пусть и немного повздорили с другими. Спорили практически все, но командир как следует рявкнул, и бойцы быстро обо всём договорились.

Изготовленные на скорую руку ворота баррикад открывались при помощи каната, поднимаясь вверх. Они были сделаны из кровельных металлических листов, обитых толстыми досками и фанерой.

"Неужели американская армия будет заниматься подобной хренью?" - спросил себя Том, и действительно, было очевидно, что бариккаду американцы скорее не построили, а захватили сами.

- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться. - Томасу было очень любопытно узнать насчёт ворот.

- Да бля, нашёл время! Нам через пару минут атаковать! Давай быстрее, что там у тебя? Пи-пи захотел?

- Это же вы сделали эти ворота?

- Нет, это работа талибов. Мы заняли их сторону, а потом пришла эта ебанная подмога, вот и сидим тут уже неделю. Из шестидесяти семи бойцов осталось двадцать четыре. Остальное тебе знать не обязательно! Мы каждый день пытаемся их отсюда прогнать, так что твоя обязанность - если надо, обосраться, но чтобы также и эти ублюдки обосрались!

- А почему бы просто не вызвать пару авиаударов?

- Нихрена себе, как я раньше не догадался!? Да ты грёбаный гений! Кто же тебе просто так даст вызвать такую роскошь!? Истребитель прилетит хуй знает откуда, чтобы разворотить эту ебучую деревню!?

- Виноват, товарищ лейтенант.

- Лучше думай, как ты будешь перегрызать глотку талибанскому ушлёпку!

- Есть, сэр! - кивая головой, и приподняв брови, отсалютовал Том.

- Итак, вы все, - обратился офицер ко всему взводу, - когда я скажу слово "фарш", то группа Гамма резко бежит вперёд, в край города, я также выдал ей динамитные шашки, которые были найдены в одном из подвалов, вчера взорвал одну - рванула как надо, и вовремя, пусть и давно просрочена.

Когда я скомандую "фарш", группа Альфа, пропустив вперёд Гамму, побежит за ней вслед, и будет её прикрывать, стараясь взять контроль над улицами, а группа Бетта разбежится по бокам, поделившись надвое, по четыре человека, которые будут наводить порядок в домах, словно самые чистоплотные горничные. Стартуем резко, если не хотите попасть под снайперов. Всем всё понятно?

- Сэр, есть, сэр! - в очередной раз доложил взвод.

- Ну, что ж, в таком случае... На старт... Внимание... ФАРШ!!

Большинство бойцов не ожидало, что команда будет произнесена уже сейчас, но те, что по-смышлёнее уже забежали за ворота, оставляя под своим берцами песчаную пыль. Томас рванул на секунду раньше Гарри, но соратник старался не отставать от своего боевого друга.

- Вот же дебилы, бля! Вы что, в поезд решили поиграть! Так вам лучше тогда на карусель пойти покататься! - кричал лейтенант на бойцов, он был недоволен, что взвод не имел какой-либо синхронности в действиях. Впрочем, парней можно было понять, так как за неделю постоянного и бдительного стрёма они уже порядком растерялись.

Снайпер, сидевший на крыше трёхэтажного дома в конце улицы, подстрелил бойца из отряда Альфа, он бежал последним, и стрелок успел в него прицелиться, его соратник бежавший спереди, на долю секунды подумал, что стоит подобрать несчастного, но быстро одумался, так как побоялся стать следующей жертвой террориста. В другом случае, его погоны были бы сорваны за то, что он бросил товарища, но в ситуации, которая похожа на День Д, это было простительно.

Том выбил дверь с плеча, она была старой и дряблой, её засохший шпингалет разломился пополам, а сами её доски были выломаны из корпуса. Комната была пустой, лишь квадратный столик и два стула из тёмного дерева красовались около стены, напротив низкого камина.

"Вряд ли враги будут сидеть настолько близко к вражеской стене" - пришёл к мысли Том, он взял в руки М4, и выставил винтовку перед собой, перейдя на размеренный пехотный бег, чтобы успевать осматривать окружение, Гарри и двое других солдат сделали то же самое.

- Ну что, парни, как действуем? - спросил один из бойцов. - Я Билли, это - Джон.

- Я Том, а это Гарри. Нам всем выдали одинаковое оружие, это хреново, не помешал бы дробовик, да и снайперка тоже.

- Давай не будем обсуждать всякие "если", нужно отталкиваться от того, что имеем. - напомнил Билли.

- Да, чувак, ты прав. Очень хорошо, что наши малышки имеют полуавтоматический режим стрельбы, он поможет нам избавляться от снайперов.

- Я этот режим использовал всего раз в жизни!

- У меня есть опыт стрельбы из снайперской винтовки, - сообщил Гарри, - это конечно жёстко, но я мог бы попробовать.

- Заметь, Гарри, я не тянул тебя за язык. Нужно прикрывать Гамму, мы задержались. Гарри, ты тогда пойдёшь последним, переключи режим, и старайся смотреть наверх и вдаль. Я, так и быть, пойду первым, и соответственно буду смотреть вперёд. Билли, ты тогда смотри налево, а ты, Джон, направо. Идёт?

Бойцы переглянулись между собой, и единогласно приняли решение, что пусть Томас будет их капитаном. Всё-таки, у Липмана было значительно больше опыта, чем у них, да и ведущую роль он занял первее всех, а значит, так, наверное, надо.

Хмурый лейтенант же, увидев, что его бойца положили, не успев тот ступить за стену, дико разгневался, сжал кулаки, и затем принял решение - лично устранить вражескую единицу, став контрснайпером. Он широкими шагами, не переходя на бег (ведь это было не по-офицерски), подошёл к обзорной вышке, на которой всегда на всякий случай стояла винтовка SR-25. Поднявшись наверх, взяв оружие в руки, и посмотрев в прицел, офицер стал искать убийцу своего бойца, но долго этого делать не пришлось, его винтовка смотрела в противоположную сторону от солнца, а вот его противник был в проигрышном положении, ведь солнечный свет выдавал его местоположение, засвечивая линзу оптики его винтовки. Рекрут бы вряд ли стал обращать внимание на эти детали, но глаз командующего ротой уже был набит - он быстро выцепил позицию злосчастного снайпера, и двумя точными выстрелами в грудь прикончил неприятеля. Перестав дышать, труп талиба выпал из окна. На лице бывалого вояки появилась оскальная улыбка, он получал неимоверное удовольствие, когда убивал врагов своей любимой, родной страны. Но останавливаться вояка не планировал, он продолжал искать прицелом следующие цели, тем самым оказывая огромную поддержку отрядам.

Когда Том вбежал в следующий дом, то увидел стоящего за окном талиба, который уже замахивался, чтобы бросить гранату. Снаряд в руке террориста был странным, если присмотреться, то можно было заметить обычную гранату Ф1, но которая находилась в гранёном стакане.

Излюбленный способ советских солдат, ноги которого растут ещё из восьмидесятых годов, до сих пор использовался некоторыми афганцами. Судя по всему, талиб заранее вставил в стакан гранату, чтобы подкараулить ничего не ожидавших бойцов, пока скоба гранаты прижата к корпусу, и быстро, не тратя драгоценных мгновений, разбить стакан о стену, чтобы снаряд взорвался прямо под ногами бойцов.

В принципе, план сработал, когда граната лежала под ногами Липмана, он успел закричать "Ложись!" и сделать кошачий прыжок, затем произошёл взрыв, идущего сзади Билли изрешетило осколками, Джон также получил травмы, но не такие сильные, так Билли, так как тот, в отличие от него, стоял в дверном проёме прямо за спиной Тома, Гарри же практически не получил никаких травм, так как Билли выступил живым щитом.

Томас же, в свою очередь, должен был получить критические травмы ног, вплоть до угрозы их ампутации, но... он даже не почувствовал силу взрыва. Но времени гадать, почему же так произошло, не было, хоть Тома и довольно осенило, что возможно, это именно та самая сила, о которой говорил Сулейман, и проявилась она почему-то именно сейчас, то ли из-за того, что она даёт о себе знать только когда это действительно нужно, то ли от того, что сила это была какой-то неимоверной бронёй, а не физической силой, как предполагал Том.

Закричав, Билли упал на пол и стал корчится от боли, половина комнаты было в его крови, а его тело местами напоминало арбузную мякоть.

Томас же, оказавшись в другом краю комнаты, прямо у окна, быстро достал из чехла нож, взяв его в кулак лезвием вниз, и воткнул прямо в шею террористу, также быстро вынув нож обратно, обтерев его от крови об рукав, и засунув обратно в чехол, всё это длилось всего пару секунд.

- Билли! Билли! Чёрт! Нет! - Джон упал на колени, схватив своего товарища за голову, Билли ещё был жив, он еле слышно произнёс:

- Давай... давай... заглатывай меня!

Джон поспешно стал искать в своём рюкзаке аптечку, так как прекрасно понимал, что если остановить обильное кровотечение, то его друг будет жив.

- Гарри, смотри в окна! - скомандовал Томас, пытаясь вернуть приходящего в шоке товарища в реальность. Кеннет, однако, отреагировал достаточно живо, быстро подбежав к окну передней стены, что смотрело на дом через дорогу, и стал искать взглядом вражеские элементы.

- Взрыв не принёс тебе вреда. - сказал Гарри.

- Да, я в курсе.

- Похоже, ты получил неуязвимость.

- Сосредоточься на задаче, рядовой! - Томас не хотел, чтобы их разговор про неведомую волшебную силу хоть кто-то услышал, даже занятый спасением жизни своего товарища, максимально отвлечённый от всего и вся Джонни. Тем более, сейчас было немного не до разговоров.

У Гарри явно не было настроения в шутку отвечать Тому "есть, сэр", он разбил окно прикладом, и стал очень быстро ёрзать глазными яблоками, чтобы как можно быстрее осмотреть все детали улицы.

Стрелки не спешили высовываться, они, скорее всего, точно также сидели, и краем глаза наблюдали за крышами и улицей.

Всюду стреляли. Разбивались окна, а иногда происходили взрывы.

Стрелял и Том, высунув автомат из окна, периодически на мгновение выглядывая из-за укрытия. Он всё равно боялся получить пулю в голову, не смотря на то, что пережил минуту назад. Джон уже плотно перебинтовал Билла, и принялся накладывать жгуты на участки, откуда кровь сочилась сильнее всего. Жгута было всего два, и тогда боец стал использовать переплетённые шнурки, которые снял со своих ботинок, делал он это всё столь же поспешно, сколько и качественно, изо всех сил стараясь спасти жизнь своего соратника.

- Джон, нам нужно двигаться вперёд! - напомнил бойцу Том. - Тебе придётся оставить Билла здесь!

- Кровь я остановил, а это главное. - сообщил о своей готовности Джонни.

- Мне похрен на эти раны, я ещё могу стоять на ногах! - рвался в бой Джон.

- Ты сейчас - мешок с мясом! - отговаривал его Джон.

- Хватит пиздеть! Идём! - Томас перепрыгнул через стену в окно, и побежал в сторону следующего дома.

Из окна первого этажа высунулся ещё один талиб в бронежилете, и с пистолетом Макарова в руках, он надеялся застрелить Томаса, пока тот бежит, сыграв на внезапности, но Томас был не из медлительных, он схватил с пояса револьвер, и успел выстрелить прямо в грудь террористу, прежде чем тот поднял руку чтобы прицелиться. Это было похоже на сцену из вестерна, когда стрелок молниеносно доставал пушку из кобуры и совершал резкий выстрел от бедра.

Мощная пуля повалила врага, как плотный, хороший толчковый удар ноги. Талиб попытался встать, преодолевая зверскую боль в области выстрела, но тут же получил ещё одну пулю в область правого ребра, попадание не только сломало кость, а и свело счёты с жизнью головореза.

Гарри бежал сзади, переставив винтовку на автоматический режим, когда Том прыгнул в окно, то Гарри увидел что из правой комнаты выглянул очередной талиб, с китайским автоматом Калашникова в руках, Том заметил его вовремя, направив револьвер на него, и выстрелив ему в живот, но Гарри добил врага двумя пулями, которые угодили в область селезёнки.

Сердца бойцов бились словно рокерские барабаны на адском концерте, но врагов в радиусе ближайшей пары метров уже не было.

- Что теперь? - спросил Гарри, за спиной которого уже стоял Джонни.

- Не забывайте, что тут растяжки могут быть. Смотрите под ноги. - прыгающим голосом предупредил Том, его лицо покрылось блестящими каплями пота, а в руках был отчётливо виден неслабый тремор. На полигоне все эти действия были выполнены без какого-либо стресса, но теперь нервы сгорали как сухая солома.

Сердечный ритм, звон в ушах, и полушоковое состояние заглушали выстрелы, взрывы, и крики происходящие и тут и там.

- Аллах Акбар! - крикнул какой-то талиб вдалеке. "Какое же чёрное, и гигантское пятно на мусульманском веровании оставляют эти ублюдки." - подумал Том. - "Я видел людей, которые ходили в мечеть, у нас в Лондоне есть несколько мусульманских храмов, и их прихожане совсем не похожи на этих демонов".

Нужно было двигаться дальше, чтобы талибы не взяли команду "в клешни". На улицу, под огонь снайперов, выбегать было не вариант, тем более эта тактика не соответствовала приказу.

Том побежал дальше, в уже третий дом, перед этим не забыв закинуть в барабан три потраченных патрона.

Раненый в ногу террорист, тяжело прихрамывая, бежал промеж домов, он был так напуган, что не чувствовал боль, которая должна была прорезать всю его конечность. Оглядываясь назад, он не заметил верёвки с бельём, что сушилось здесь уже несколько недель. Талиб запутался в тряпках, и поспешно и судорожно начал с себя их срывать, эту ситуацию увидел Томас, и просто дал очередь в неудачливого террориста, до этого серые тряпки поменяли цвет на тёмно-багровый, и надёжно прикрыли талиба, а точнее уже его труп.

- В принципе, умирают они как мухи. - произнёс Томас, и вместе с Гарри и Джоном зашли в третий дом, на этот раз, как ни странно, через дверь, что смотрела на внутренний дворик.

Это была кухня, в которой не было ни одного врага, лишь небольшой запыленный столик с парой резных стульев, слой пыли на которых также говорил, что ими давно никто не пользовался.

Прогремел страшный, мощный взрыв, было это совсем недалеко - возможно, уже через улицу, граната взрывается значительно слабее.

- Сука, это какая-то бомба, очень такая нихеровая. - проглатывая воздух, с напрягом в голосе произнёс Гарри.

- Мы не знаем, сколько у них таких бомб. - добавил Том. - Взорвали явно не наши, не у кого же не было никаких С4. Нам лучше не высовываться.

- Но лейтенант приказал... - хотел было оспорить Гарри.

- Чёрт с этим кретином! - крикнул Том. - Ты что, сдохнуть хочешь? Мы и так уже четверых убили, что ещё надо?

- Ладно, ладно, сидим... Ты только не кричи, не нужно выдавать позицию.

- Предлагаю сделать крюк. - подключился к разговору Джон. - Обойти опасность - залог победы.

- Да, так и сделаем. - согласился Липман, и уже повернулся, чтобы выйти через окно напротив, как вдруг дверь между кухней и гостиной открылась, талибан открыл её ногой, у него не было ни автомата, ни брони.

Зато был пояс смертника.

Томас издал громкий крик "Нет", и стал бежать на террориста, стараясь обхватить его руками и повалить на пол, не успеть это сделать было невозможно.

- Аллах Акбар. - с каменным лицом, негромко произнёс смертник.

Взрыв разметал в ошмётки Гарри и Джона, пытавшихся убежать через окно. Том лишь увидел яркую вспышку, настолько яркую, что казалось что вот-вот ослепнет, но боль... её не было.

Однако, Томас не обратил на это внимания, ведь всё что было вокруг него - окровавленное разбросанное всюду мясо, и разбрызганную до потолка кровь, и треть из всего этого принадлежала Гарри.

Том сидел на полу, оперевшись на руки, раздумывая, что же такое сейчас произошло. Его лицо было в свежей крови, которая момент назад текла по венам, и ещё не остыла. Боль не чувствовалась, но тепло крови ощущалось как и обычно.

"Я выжил. Благодаря этой силе. Я бессмертен. Но надолго ли?" - размышлял про себя Том, но затем вспомнил про Гарри.

- Не-е-е-е-е-ет! - снова закричал Том. Теперь даже нечего было хоронить, кроме частички разума Липмана, в его мозгу будто торчала игла.

"Гарри... Где ты?.. Не может же всё быть так. Так быстро. Это не может быть реальностью. Наверное, мы лежим на той можжевеловой поляне и спим. Ведь только во сне можно пережить взорвавшуюся прямо у лица бомбу. Странно. Невозможно... Но взрыв бы меня разбудил... Гарри больше нет... Его нет."

Том поднял голову к потолку и яростно взревел, из его глаз потекли слёзы, а пальцы вцепились в голову будто паучьи лапы в жертву. Мир вокруг перестал существовать, Том будто бы очутился в желудке у гигантского монстра, который пережевал всех, кроме него, и теперь он сидит один в ошмётках тел, погружаясь в бесконечность ужаса.

Но красный цвет побеждает чёрный, невообразимый гнев продирается через пропасть кромешной тьмы. Боль переходит в адреналин, превращаясь в силу, в буйство света, в хаос блага.

"Нужен ли мне автомат, если моя злоба сильнее танка?" - спросил про себя Том, ответ не заставил себя долго ждать. Чугунная кочерга, до этого стоявшая около печи в соседней комнате, от взрыва отлетела, ударившись о каменную стену, и лишь слегка, слабозаметно погнулась, она всё ещё представлял из себя грозное смертельное оружие.

Томас схватил кочергу, и выбежал с ней на улицу, начав искать того, кого можно было бы до смерти ей забить. Один из бойцов выбежал из дворов, и быстро осмотревшись, заметил Тома.

- Ты весь в крови! Что случилось!? Я слышал мощные взрывы! - спросил солдат, поспешно подбежал к Липману с автоматом наперевес.

- Их взорвали... У меня на глазах. - тихо и монотонно ответил Том.

- Сколько погибло?

- Трое. Среди них был мой товарищ, которого я знал много лет.

- Слушай, сейчас не время... - боец положил руку на плечо Тома, стараясь проявить сочувствие, но дав понять, что бойня продолжается. Том откинул руку солдата, и перебил его:

- Да, я знаю. Мне нужны они. Я покончу с ними.

- Ну не кочерёжкой же! Возьми мой пистолет. - солдат протянул Томасу пустынно-камуфляжный П229, и два магазина патронов к нему. Липман с удовольствием принял оружие:

- Да, спасибо.

Однако кочергу Том выбрасывать не стал, продолжая держать её в левой руке.

- У меня слишком много вопросов, чтобы разговаривать. Идём вперёд! - поспешил присоединиться к остальным боец. - Если что, меня зовут Найджел.

- Том. - представился Липман, но время на рукопожатие тратить не стал.

Найджел был высоким мужиком, на пол головы выше Тома, и при этом порядочно поднакачанным. Липман видел в нём отличного, и способного бойца, настоящую грозу талибов.

Но если Найджел гроза, то Липман - апокалипсис.

Бойцы бежали вглубь городка, перестрелка уже успела сместиться на несколько десятком метров, ещё немного, и центральная площадь городка будет захвачена.

Наконец, солдаты подбежали к развилке улицы, поворот направо восходил наверх, там в трёхэтажном здании засел снайпер, Найджел вовремя его заметил, и сообщив об этом Тому кинулся к укрытие. Красное лазерное пятно на груди Тома просуществовало всего секунду, талиб совершил выстрел, но попал в землю, так как Томас совершил резкий рывок вперёд. В укрытии Липман прятаться не стал, а побежал наверх, поближе к позиции стрелка.

- Ты сдурел!? Нужно придумать тактику! - хотел остановить его Найджел. Том не обращал на его слова внимания, и только держа пистолет и кочергу на изготовке, искал талиба, которому он бы смог проломить череп. Из окна по правое плечо выглянула двухстволка, Липман чуть не врезался головой в её дуло.

Был совершён выстрел, после которого глаза стреляющего талиба расширились до диаметра мячей для гольфа. Сначала он подумал, что на Томасе надет толстый бронежилет, но даже в таком случае столь мощный выстрел должен был хоть как-то остановить пехотинца.

Это так иронично, что последнее увиденное перед смертью - непостижимое диво. Между огромных вылупленных глаз Липманом был совершён резкий удар тупой стороной кочерги, удар мгновенно пробил лобную кость, даже слегка порвав мозг треснутыми заострёнными осколками черепа. Началось обильное внутричерепное кровотечение, кровь потекла через глаза и ноздри, а уже бездыханное тело талиба с грохотом упало на деревянный пол. Томас прыгнул в окно, схватив около трупа дробовик, и сняв с пояса талиба несколько патронов, запихнув их в карманы. Дозарядив пушку, он поместил пистолет за пазуху, заменив его на двухстволку.

Сзади уже подоспел Найджел:

- Блин, я видел как ты уложил этого ублюдка. Отличный удар, но тебе повезло, ведь он промазал, блин, в упор.

Томас ничего не ответил, и пошёл дальше, подходя к двери, он услышал бойкую, поспешную речь на языке пушту. Открыв дверь ударом ноги, Липман незамедлительно совершил выстрел, поразив одного из двух стоящих в комнате талибов, второй же террорист, перед тем как дать очередь из автомата, получил крепкий удар по виску, мгновенно умерев. Первый же талиб лежал на полу окровавленный, в конвульсиях, его живот был похож на мясное рагу, он протянул руку к дробовику, закрыв его дула, как бы намекая на то, чтобы Томас не стрелял.

Но его рука была разорвана в ошмётки, так же как и его грудь. Ещё больше крови брызнуло на разорванные штаны и китель Тома.

- Слушай, мужик, ты кто вообще такой? - спросил озадаченный навыками Тома Найджел.

- Мститель. Холодный и расчётливый. - честно ответил Том.

Боеспособность Томаса была на уровне, но в этой ситуации ему конечно помогала в основном сила данная Сулейманом, о которой конечно боец и не мог подозревать, и Том прекрасно понимал, что даже не стоит пытаться ему что-то рассказать.

Но Том подумал: "Кем я стал?.. Жажда крови сносит крышу. С другой стороны, если бы я не добил этого урода, он бы мог воткнуть мне нож в спину... Генштаб хвалит меня за мои "подвиги", называет меня героем, но не помню, что я сделал кроме очередного убийства. Что я сделал?..

Жена смотрит на меня косо, и маленький Рон тоже. Дочка пока ещё ничего не понимает, и это к лучшему... В восемнадцать лет я насмотрелся фильмов с Ван Дамом и Шварцнеггером, и подумал, что моё призвание здесь, на войне, наказывать ублюдков, но я не заметил, как стал ублюдком сам... И ещё деньги. Меня купили. Меня и мою душу…

«Кто ты такой?» - спросил у меня Найджел.

Я мститель. Мститель. Холодный, расчётливый мститель.

Кому я мщу? И за что? За Гарри? Гарри — мой боевой друг, мы бы никогда в жизни не встретились, если бы не эта чёртова война. Рядовой Кеннет, как и правильно заметил Сулейман, прибыл сюда сражаться не за какую-то там родину, а за свой плотно набитый кошелёк. Он решил рискнуть, и остался ни с чем, теперь у него нет даже жизни, даже лёгких, которые бы дышали, вен, по которым бы бегала кровь.

А кто здесь в выигрыше? Кому это всё надо? Покажите мне человека, который был бы счастлив после всего этого, пусть и купался бы он в золоте, в потемневшем от крови золоте, которое бы ломалось, трескалось, и словно дикая кошка царапало бы кожу. Каждый день. Каждый час.

Тот загадочный старик — вот кому действительно была интересна защита своих земель.

Он жил здесь. Всю свою длинную жизнь. Он любил эти пески, камни, скалы, можжевельники, свинорои, домики, храмы. Он любил сычей, он любил сусликов, он любил ящериц.

Он сам принял решение пожертвовать своей жизнью ради этого. И он использовал для защиты своей родины мою ярость. Он знал, что эти подонки убьют Гарри прямо на моих глазах, и что меня тоже убьют, если он не даст мне бессмертие.

Но что теперь я делаю? Как хищник, людоед, как ненасытный упырь ломаю черепа талибам, таким же тварям, как и я? Или я герой? Линчеватель. Страж порядка. Каратель.

Мститель. Холодный и расчётливый».

- Когда случилась эта трагедия, я вдруг понял, что пора заканчивать с этим дерьмом. - Том изливал душу Макалистеру.

Офицеры пили чёрный чай, сидя на пластиковых стульях, наблюдая оранжево-красный диск солнца, садящийся за горизонт.

Впервые за много лет Липман так глубоко подумал о своей жизни, и всё том, что в ней произошло. Побег из дома в армию. Служба в полицейском спецназе. Контракты в Ираке и Афганистане. Потеря контакта с родными... Та роковая автокатастрофа.

"Это ты виновен в гибели мамы и Вайолет". - хладнокровно произнёс Рональд, пытаясь порезать сердце Тома, но оно было сухим и серым.

"Может, Рон был прав," . - вдруг подумал Том. - "ведь я совсем не следил за обстановкой в семье. Я мог бы найти лучших врачей в Лондоне, а не отдавать Вайолет в обычную больницу. Её нужно было лечить на дому, она ведь ещё совсем маленькая, чтобы на несколько дней оставаться без родителей. Если бы я позаботился о ней тогда, она бы лежала дома, в своей привычной кроватке, и не было бы этой трагедии. Кармен сильно ругала меня, и была права.

Редко когда злая женщина бывает права, и этот случай был одним из немногих... Я погнался за хорошими деньгами, потеряв самое ценное. И сейчас мне предлагают весьма внушительную сумму, от которой я не собираюсь отказываться...

Тем более что терять мне уже десять лет как нечего".

- Ты же не мог предотвратить эту аварию. - Макалистер старался успокоить Тома, отхлебнув чая из фарфоровой чашки.

- Семья была без отца, я же должен был помогать Кармен принимать решения, а по сраному, утильному ноутбуку через Ай-Ар-Си делать это было затруднительно. И что я делал на этой войне? Я просто убивал. Да, зачастую законченных ублюдков, но и невинная кровь тоже была на моих руках... Однажды я убил девятнадцатилетнего парня.

Томас смотрел на генерала мокрыми от слёз глазами, гримаса его лица была полна сожаления и скорби. Липман не ожидал какой-либо поддержки от офицера, ведь даже предложения сходить к опытному психологу Том воспринимал не всерьёз, однако в то же время Томас понимал, что генерал может понять его, так как у них была одна и та же, порой, очень грязная работа.

- Кто-то же должен этим заниматься. - разведя руками, произнёс генерал. - Ты совершал подвиги, устраняя злобного врага. Да, ты проливал кровь, но как иначе?

- Я брал слишком много контрактов. Думал, у меня будет шикарная вилла где-нибудь на гаитянском побережье, и всё такое, но я не думал про... - Томас ненадолго замолчал, ему уже поднадоело повторять одно и тоже, выдавливая из себя слёзы. - Ладно, проехали.

- Может, теперь в твоей жизни, Том, появиться другой смысл. Может, ты захочешь послужить на благо науки, и не только Объединённого Королевства, но и всего человечества.

- Не слишком ли пафосно? - вытерев слёзы, спросил уже немного посвежевший Том, после вопроса отхлебнув чая.

- Сперва можно подумать, что я преувеличиваю, но если внимательнее рассмотреть контекст...

- Ты опять про эту причудливую Зону Отчуждения?

- Именно. Я, конечно, понимаю, что ты вряд ли изменишь о ней мнение в ближайшие пару дней, но думаю, стоит тебе там появиться, прогуляться по этой земле, то..

- А ты сам там был, генерал? - перебил офицера Том манипуляционным вопросом.

- Нет, я слишком стар для этого. Я летаю на различные ассамблеи, на военные советы по поводу Зоны Отчуждения, и частенько там присутствуют эти самые сталкеры. Мы расспрашиваем их обо всём, что касается Зоны, но отдельное удовольствие - поговорить с ними лично, наедине. Они не похожи ни на кого, разве что на каких-нибудь свидетелей Иеоговых, или на буддистских монахов, но опять же, со своими собственными особенностями.

Просто я им верю. Ты же понимаешь, что я знаю, когда человек говорит откровенно, а когда не очень. Они говорили правду. Они говорили то, что ощущали сами.

- На самом деле, я тоже был в очень странном месте. Оно было, я так полагаю, ничуть не обычнее Зоны Отчуждения.

- Да что ты? Но Зона Отчуждения - единственное такое место во всё мире.

- Ты ошибаешься, генерал.

Макалистер очень внимательно слушал Липмана, он рассказал ему всё то, что с ним приключилось за те два дня в две тысячи третьем. Конечно, почти что всякий покрутил пальцем у виска, но Томас знал, что Герберт поверит каждому его слову, генерал был первым человеком, которому Липман всё это рассказал.

Больше десяти лет Том всё это держал в себе, но теперь, когда впервые за всё это время состоялся серьёзный, осознанный разговор о чём-то высшем, сверхъестественном, что действительно существует в нашем мире, Липман решил поделиться и своим опытом.

- Люди ещё не привыкли к подобным историям, - во вздохом произнёс генерал, - если они не касаются Зоны, но а Зона, в свою очередь, не привыкла к людям.

- Наверное, мы унесём мою историю с собой в могилу, но мне уже давно по-боку. - с опущенным взглядом говорил Том. - Важно другое, а именно то, что наверное, тогда я был не прав насчёт того, что Зона Отчуждения - всего лишь неизученное место, которое всего-навсего выдвигает какие-то новые законы физики, и их можно обрисовать на бумаге.

То, что видел я, было совершенно необъяснимо.

- Но я знаю, что ты говоришь правду. Насколько же это любопытно. Я даже жалею, что в своё время выбрал армию, а не науку. Сейчас бы с таким неимоверным интересом изучал бы Зону Отчуждения.

- А если был бы моложе, стал бы сталкером?

- Да, пожалуй, а именно - военсталом.

- Спасибо, генерал, этот разговор позволит мне взглянуть на своё задание под другим углом, ведь теперь я готов признать, что Зона - нечто высшее, связанное с какой-то необузданной силой. Я буду это учитывать.

Генерал допил чашку чая, и налил себе ещё немного из крохотного чайничка, способного длительное время оставлять кипяток неостывающим.

Первый день тренировок окончен. Что неизвестно, этот же день станет и последним. Это знает и солнце, которое утопает в пустой чашке Томаса.

Том больше не хочет чая. Возможно, теперь он выпил бы рюмку-другую бурбона.

Но он не привык делать этого на службе.

Чашки насыщенного, терпкого «Эрл Грея», Томас решил, что хватит, а Макалистер в свою очередь подлил себе в чай немного сливок, и положил крохотный кубик сахара. Это было маленьким празднованием того, что ему всё же удалось убедить Томаса.

По тонированным стеклам ударяли мелкие капли, многие люди уже устали от постоянных дождей.

Многие, но не Лео, дождь оплакивал его сегодняшних жертв, все трое передовых лидеров "Розового Банана" сегодня были устранены, в одно мгновение.

Злорадная улыбка расползалась по лицу убийцы, так сильно и долго растягивая кожу, что поспешно приклеенные накладные усы местами смялись.

Санчез ехал по промышленному району, превышая скорость на двадцать километров в час. Он решил завести свой запыленный, красный Порш, который издавал мягкий, но звериный рёв когда его "бьют шпорами", втапливая педаль газа.

На дороге было сравнительно мало машин, между ними было достаточно большое расстояние, чтобы можно было дать своему жеребцу пробежаться.

Лео ехал в аэропорт, где он возьмёт билет до США, а там со своими коллегами отметит успешно выполненную операцию по тройному устранению. Фонтаны шампанского, айсберги, тонущие в виски, целый гарем первоклассных красоток, яхта длиной с футбольное поле, всё это было в голове у Лео, как и дальнейшее продвижение по службе, и витающий над шляпой титул Бога Смерти.

Теперь, единственное что останавливало Лео - расплывчатый от капель воды красный свет светофора на широком перекрёстке.

Санчез ожидал зелёный свет, барабаня пальцами по рулю, и наблюдая как какой-то молодой лет двадцати пацан перебегают дорогу на пару с какой-то распутной девчонкой в короткой юбке и кружевных колготках.

Но левый глаз Лео вдруг озарил яркий белый цвет, он слепил даже сквозь темное боковое стекло, и солнцезащитную линзу очков. Повернув голову, убийца успел разглядеть только две стремительно приближающиеся фары, затем почувствовал резкий удар в ребро и бедро.

Огромный джип протащил маленький Порш до тротуара, перевернув автомобиль, и превратив его в груду металлолома. Шалава в колготках завизжала, а её сегодняшний самец оттопырил свою челюсть до асфальта.

Окровавленный Лео ещё и разбил голову, так как не был пристёгнут, и упал на потолок машины темечком. Он начал бить потрескавшееся стекло ногой, дабы попытаться выползти до приезда полиции. Он ещё не подозревал, что полиции ему не дождаться в любом случае.

Из джипа вышла женщина в бежевом пальто, и на каблуках, в её руке находилось старательно заточенное мачете. Это была секретарша Браун, та самая, что принимала Тома в штаб-квартире "Розового Банана".

Прихватывая пальто за открытую молнию, Браун поспешно на каблуках подбежала к Поршу, из которого уже успел выползти Санчез:

- Мадам, прошу вас, помогите мне подняться. - притворялся Лео, в надежде на то, что секретарша подумает, что ошиблась, и что Лео - обычный человек, с похожими чертами Санчеза, но опытная женщина, проработавшая в штабе не один десяток лет, была не из тех, кого можно было просто так развести. Из-за многочисленных переломов, Санчезу и вправду было трудно подняться самому, его локтевая кость была смещена, и упиралась в кожу, а половина лица была обезображена настолько, что один глаз практически потерял зрение.

Подбежав к Лео в упор, Браун произнесла:

- Это тебе за всех наших, ублюдок. Гори в аду.

Санчез рассмеялся, он попытался достать из-за пазухи пистолет, но тут же Браун с силой рубанула его мачете по шее, перерезав сосуды, и из шеи, словно вода из канализационной трубы под давлением, началась выпрыскиваться плотная струя крови. Она рубанула вновь, прорезав его шею до подъязычной мышцы, кровь хлестала словно из фонтана, и через секунду Лео уже перестал рыпаться, испустив дух.

"Разбитые Облака" шумели уже настолько громко, что спать Рианне было невозможно, они даже перекрывали треск пламени, что горело в срезе от железной бочки. Примерно к двум часам ночи бойня почему-то совсем утихла, для этого ей потребовалось около получаса.

Шпионка продрала глаза, она уже привыкла просыпаться, когда что-то в стороне издавало довольно громкий, неестественный звук. Оторвав щёку от колкой груди Ивана, разведчица поняла, что наёмник же спал как мёртвый, и уличный шум никак не действовал на его сон, но нужно было свериться с часами, и понять, нужно ли будить своего спутника.

Рианна скинула с себя одеяло, и взяла в руку лежащий на тумбочке КПК, время было 05:13, и означало, что собственно, пора было готовиться выдвигаться. Не смотря на горение пламени, в помещении было холодновато, температура была немногим ниже комнатной, и обнажённое тело Рианны быстро покрылось мурашками. Однако, спать в обнимку при такой прохладе, под не слишком толстым одеялом, было довольно-таки тепло даже без одежды.

Риана надела бюстгальтер, трусики, и принялась трепать Ивана за плечо:

- Просыпайся, нам пора.

- С чего ты взяла? - сонным, слабым голосом спросил наёмник.

- Мы же должны подойти ближе к "Облакам".

- Зачем? Мы же и так умрём. - вполне спокойно, и уже полностью смиренно освежил память разведчице Иван.

- Когда ты последний раз видел салют? - неожиданно спросила Ринна.

- Что? - не совсем понял смысла вопроса сталкер.

- Фейерверк. Последний раз когда видел?

- Наверное на новогодние праздники, когда ещё на гражданке был, а что?

- Ты смотрел со стороны, верно?

- Ну да.

- А ты сравни - смотреть издалека, или в упор. Как лучше? Ты же хочешь увидеть то, что не видел никто в мире?

- Может быть, только боюсь ослепнуть.

- Давай, я тоже не выспалась, но нужно идти. Почему-то я чувствую, что нужно. Вставай уже!

Даже сквозь забитые досками окна, свет "Разбитых Облаков" освещал комнату словно полуденное солнце, на пути лучей которого не встречается ни единого объекта, который мог бы создать тень.

Нехотя, Иван поднялся с кровати, и лениво принялся натягивать на себя трусы и майку.

- Такое ощущение, будто я иду на какой-то рок-концерт, - сказал наёмник, - только я трезвый, да и как-то всё-таки это ощущение отличается. Что-то между рок-концертом, и походом в церковь.

- Да, что-то очень похожее, у меня практически то же самое. - согласилась шпионка.

- Как тебе сегодняшняя ночь? - вдруг спросил Иван.

- Супер. Хоть какая-то разрядка. - быстро, но честно проговорила Рианна, которой и в самом деле всё понравилось.

- Надо будет как-нибудь повторить. В той жизни. Интересно, какого это, трахаться в астрале, или в каком-то таком состоянии, не знаю что это.

- Ты скоро будешь готов? - торопила заговорившегося сталкера Рианна.

- Полагаю, нам некуда спешить.

Разведчица лишь закатила глаза и со вздохом сказала:

- У меня просто уже в горле сидят твои мысли вслух первокурсника-задрота, который в свои годы фанатеет от Черепашек-Ниндзя.

- Ну, в этой суете, я бы и сейчас пару серий глянул.

- Суета закончилась. - отрезала Рианна.

- Тоже верно.

Порог первого этажа был завален синим снегом, так же как и пол прилегающий к нему. Снега было действительно много, через дверной проём проглядывались целые метровые сугробы. Похоже, шёл он последние несколько часов не переставая, и продолжал идти в данный момент.

Иван, как истинный джентльмен, шёл первым, разгребая ногами перед Рианной снежный завал, который доходил чуть ли не до колена. Помимо синего цвета, снег имел и другие необычайные свойства: он был куда более рассыпчатым, будто обычный его аналог в тридцатиградусный мороз, хотя при температуре в +5 вовсе должен был растаять, и ногам от него не чувствовалось холода, ради любопытства Иван взял его в руку, по своей структуре, он был похож на сырые семена пшена, но слегка покалывающие, и источающие скорее не холод... а лёгкое тепло. И скорее, это был даже не снег, а очень мелкий град, так как представлял из себя не снежинки, а пёстро лазурные крошечные льдинки скругленной формы.

Асфальтированная дорога была засыпана уже намного меньше, слой снега доходил лишь до щиколотки, но и по такой дороге передвигаться было значительно сложнее, чем по чистой, однако идти было совсем недалеко. На улице не было и души, она была пустой и выглядела так, будто Рианна и Иван попали в фентезийный фильм, в некоторый осквернённый тьмой город призраков, который освещает гигантская Луна.

Всё вокруг было в испещрённой синеве, ей щедро поделилось дивное небо, которое было похоже на ночные пейзажи Ван Гога, звёздные узоры которого обрамили в серебро. "Разбитые Облака", помимо того, что испускали свет, что был в десять раз ярче лунного, связывались с небосводом через закрученные бело-серебряные полотна чистой энергии, которые появились у них, когда наёмник и разведчица ещё спали. Долго смотреть на конструкцию было невозможно, свечение слишком сильно ударяло в глаза, а и так яркие сугробы, отражая от себя свет, выглядели будто глыбы матового лазурита.

- Их главарь говорил мне, что я вернусь. - решила сообщить Рианна, слегка усмехнувшись.

- Василиск? Я слышал о нём, конечно. Кажется, раньше он был мастеровитым сталкером, потом угодил в этот Монолит, и у него сорвало крышу.

- Раньше я тоже думала, что он свихнувшийся фанатик, но ты же видел, как оживают мертвецы, это всё его заслуги.

- Да уж, с этим трудно поспорить. Безумец и гений - не такие уж и противоположные слова. Помимо всего прочего, он предсказал твоё возвращение.

- Он знал, что вернуться все. - объясняла феномен разведчица. - К нему придут все, кто умер неподалеку от "Разбитых Облаков"... Хотя-я-я... Я же жива. И я иду к нему сама, на своих ногах, и рядом никого больше нет. Только ты и я. Ты наверное скажешь, насколько это романтично!

- С языка сняла! - улыбнулся Иван.

- Тебе что, вообще всё равно? - Рианна остановилась на месте, и посмотрела в глаза Ивану. - Тебе плевать на то, что ты сейчас умрёшь, а затем воскреснешь? Что воссоединишься с какой-то там космической силой?

- Знаешь, на самом деле, я радуюсь. - лицо Вани было не только спокойным, но и полностью беспечным и расслабленным. - Я радуюсь тому, что теперь точно не умру. Разве этого мало для счастья? Особенно в этой проклятой Зоне. Ещё вчера я не был уверен в том, что вернусь домой, а теперь... Ещё я встретил настолько замечательную девушку, которой я к тому же тоже нравлюсь... На самом деле, я немного волнуюсь, но лишь немного. Это понятно, ведь нам предстоит пережить некий взрыв. Мощный такой взрыв. После которого, я к тому же увижу своего брата.

- Не увидишь. - произнесла непонятно откуда взявшаяся спектральная фигура Ивана, что стояла позади. - Твой брат умер много лет назад, Юнона не может воскрешать умерших настолько давно, но оно тебе уже и не особо надо. Кому как не тебе знать насколько я сейчас прав.

Фигура положила Ивану руку на плечо, и улыбнулась уголками рта.

- А в таком случае, нахрена я вообще тогда иду туда? - уже более серьёзно спросил Ваня, совсем не удивившись внезапно появившемуся спектру. - Нахрена мне вообще тогда умирать?

- Ты не умрёшь. Видишь? Я - это ты, но из будущего. Я прекрасно себя чувствую, и ни о чём не жалею. Иди, Ваня. Твой путь заканчивается около "Облаков".

Иван осмотрел своего спектра с ног до головы, затем немного подумав, понял, что смерть его брата становится не важна по сравнению с тем, что ждёт его, ведь он не может потерять близкого во второй раз.

Фигура исчезла, а Иван продолжал стоять, задумавшись.

- Ваня... - тихо произнесла Рианна.

- Нет, всё нормально, я в порядке. Просто мне нужно немного собраться с мыслями.

- Этого я не знала. Макалистер погиб только вчера, и...

- Рианна! Да, я понимаю. - Ваня требовал тишины. - Давай просто пойдём вперёд и всё. Просто вперёд, ничего больше не говоря.

- Хорошо, идём. - Рианна впервые за столько времени разговаривала так мягко и спокойно, словно обеспокоенная мама, убаюкивающая своё едва подросшее дитя после ночного кошмара.

Иван же полностью растворился в моменте. Он делал широкие и тяжёлые шаги, смотря себе под ноги, лёгкий свист небес и едва уловимый скрип снега сейчас были единственными источникам какого-либо звука.

Вокруг не было даже мутантов, вся мутантская животина убежала прочь из Припяти, пока от солдат остались лишь трупы со светящимися глазами. Повсюду стояла подорванная, или даже с ещё работающими двигателями военная техника, засыпанная синим снегом. Иногда появлялись зелёные призраки, они спешили на работу, стояли в очередях, читали газеты, играли в шахматы, но все как один быстро исчезали.

Спустя десять минут "Разбитые Облака" были уже совсем близко. Этого времени хватило Ивану, чтобы пройти стадию смирения того, что он, оказывается, не увидит своего брата. Красочная радость, однако не погасавшая в груди, смешивалась с кровью, сочащейся из порванных швов, мнимо наложенных на душу.

- Ты готова? - спросил Иван.

- Не могу сказать. Думаю, это будет как пробежка в лесу на огромной скорости - никогда не знаешь об какое именно дерево разобьешь лоб.

- Да уж, это странное ощущение, тем более, что кроме "Разбитых Облаков" нет больше ничего, никаких бандитов, мутантов, аномалий, и даже радиации. Куда всё подевалось? - Иван задал очень резонный вопрос, ведь и в самом деле, Зона будто бы перестала существовать, по крайней мере в Припяти, она просто неожиданно исчезла, из аномалий была только супер-машина, и причудливый снег, который создавал ощущение, будто Зона заморозилась, её кипящая жизнь полностью застыла, будто бьющееся сердце, замурованное в твёрдый лёд.

Все препятствия были убраны, только аномальный снежный покров хоть как-то затруднял путь, конструкция будто приглашали к себе всех и каждого, расстилая перед путниками чистый ковёр свободы.

Усыпанный памятник Ленину стоял с поднятой рукой, будто указывающий на сердце "Разбитых Облаков", находящееся прямо у него под пальцем. Это было похоже на то, как в Мёртвом Городе вокруг каменной руки вождя по спирали кружилась маленькая "Тесла", также по своей природе напрямую связанная с электричеством.

То, что какие-либо преграды отсутствовали, помогло Рианне и Ивану добраться до "Облаков" всего за двадцать минут, за это короткое время машина начала светится ещё более интенсивно. Если до этого аномалия разрасталась по дням, то теперь это происходило буквально по минутам.

Но подойдя к "Облакам" в упор, разведчица и наёмник обнаружили, что теперь нечто, которое они наблюдают, вряд ли уже можно было назвать машиной или конструкцией, так как оно уже полностью представляло из себя гигантское аномальное образование, которое было похоже на водопад, что течёт не вниз, а вверх. Громадный поток энергии, связывающийся с небосводом кинетическими захватами, вокруг которого летали куски бетона разного размера, оконные рамы, трупы солдат, детские качели, и чем выше находился в воздухе предмет, теперь быстрее он крутился вокруг аномалии.

Было отчётливо видно, что образуется некий вихрь, и конусообразное движение воздуха отчётливо прослеживалось среди ледово-тучевого пространства.

Здание, на котором находились "Разбитые Облака", было уже полностью разрушено, собственно и его остатки кружились вокруг рождающего из электрической энергии магнитного вихря. Стержень, торчащий из земли, идущий из того огромного подвала с капсулами, прослеживался как окутанный мясом и рёбрами хребет, источающий из себя чуть ли не ослепляющий своим свечением, будто сделанный из чистого отшлифованного мела, столб.

- И какова же теперь твоя мотивация? - напоследок спросила Рианна. - Ты просто увидел свою фигуру из будущего, и понял, что всё будет замечательно?

- Эта фигура себя вполне неплохо чувствовала. Бывало, я смотрелся в зеркало, когда был радостен, и я знаю, как выглядят мои глаза в такие моменты.

Рианна лишь покачала головой, она лишь морально готовилась к той неизвестности, что ждала её и Ваню впереди, и конечно, ей не терпелось встретиться с Макалистером, она не виделась с ним больше месяца, и последнее о чём они разговаривали было посвящено плану пересечения городской зоны, известной как Дикая Территория, генерал дал тогда сталкерше несколько ценных советов, благодаря которым та смогла куда собраннее и тактичнее преодолеть непривычную ей местность, при этом будучи одетой в лесной, а не в городской камуфляж. Это происходило около тактической трёхмерной электро-карте в штабе "Розового Банана", а после этого были лишь переговоры по рации, в чём уже значительно преуспевал Смит, так что с офицером Рианна разговаривала уже намного реже. Один раз он спросил у неё, как её дела, насколько уверенно она держится.

«После этого заботливого вопроса стало намного легче» - ответила разведчица. Макалистер всем сердцем переживал за Рианну, даже слишком, он переживал настолько, что не уберёг сам себя, пусть и не без того, что был уверен что находится в полной безопасности, как минимум в границах Лондона.

Захочет ли ноосфера воскрешать тех хладнокровных убийц, если их удалось устранить? Это был один из неисчислимого множества тех вопросов, на которые Рианна жаждала получить ответ, и была уверена что вот-вот получит, и также была уверена, что Джереми удалось хотя бы немного отомстить. Что такой опытный, мыслящий на несколько шагов вперёд телохранитель так просто бы не оставил это чудовищное, бесчестное, плутоватое преступление.

Но что такое месть? Какой в ней смысл? Особенно сейчас, когда понятие смерти через мгновение перестанет существовать.

Хотя, с другой стороны, решат ли "Разбитые Облака", что стоит воскрешать этих подонков? Но и отсюда вытекает вопрос - а может ли вообще эта аномалия именно что "решать"?

Рианна и Иван уже минуты три стояли на месте, разглядывая аномалию вплотную, и никак не решаясь к ней приблизиться, но только, наконец, воссоединение с ней ответит на все вопросы шпионки.

Сердце забилось, Рианна уже была готова сделать шаг, пятка была готова приподняться, колено было готово согнуться…

- Ну а ты… Ты готов? - прерывистым голосом спросила Рианна. Иван повернулся к ней, и с напряжённым, стальным взглядом со сморщенным лбом и опустившимся бровями, холодно и коротко ответил:

- Да.

- Тогда... - Рианна сделала паузу, проглотив слово. - ...п-пошли.

- Пошли. - тихо, и слегка сумрачно сказал Ваня, затем сделал несколько медленных шагов вперёд.

Рианна же продолжала стоять позади, из её глаз потекли слёзы, а ноги слегка скрестились, она поднесла сжатые ладони ко рту, и стала плакать.

Разведчица вдруг поняла, что очень уж часто стала плакать, и что до сегодняшнего дня она не помнит случая, когда делала это в последний раз.

- Рианна? - повернулся взглядом к испуганной и растерянной девушке Иван.

- Постой... - попросила его та. Рианна подбежала к Ивану, и подпрыгнув в конце, крепко обняла наёмника, уткнувшись носом и щекой в его грудь. Комбинезон Вани снова впитывал слёзы, он слегка приобнял в ответ Рианну, начав гладить её по спине.

- Ты... не готова. - медленно, и понимающе сказал Иван.

- Нет. - призналась Рианна утончённым голосом, всхлипывая.

Но тут за спиной Ивана произошла вспышка. Наёмник повернулся, и увидел стоящую на траве, среди нескольких трупов и перевёрнутой бронемашины, спектральную фигуру Василиска.

- Я же говорил, ты вернёшься, Юнона. - обратился монолитовец к Рианне.

Сталкерша перестала обнимать Ваню, и радостным, полным надежды взглядом, посмотрела на Василиска.

- Сделай всё быстро. - попросила она. - Чтобы я ничего не почувствовала, и не поняла, я не хочу проваливаться в бездну.

- Проваливаться? Напротив, ты вознесёшься. - скорректировал Василиск. - Ты должна запустить вихрь, "Песню Льда и Пламени", нужна только твоя рука.

- Этот вихрь всё разрушит? Сотрёт нас в порошок? - хотела уточнить Рианна.

- Он начнёт... воссоединение. - изложил Василиск. - Но сперва...

Монолитовец сделал рассеивающий воздух жест рукой, и тут же перед ним возникла спектральная фигура Макалистера.

Генерал широко улыбался, глядя на Рианну. Сталкерша подбежала к нему, и со всей силы обняла своего армейского отца.

- Рианночка, я здесь, с тобой. - тихо проговорил тот. - Я жив. Я ещё живее, чем прежде.

- Я так не привыкла умирать, дядя Герри. Я не готова воссоединится с "Разбитыми Облаками".

- Ты хочешь, чтобы это произошло быстро. Так вот, это происходит даже быстрее, чем снайперская пуля попадает в цель. Ты ничего не почувствуешь, а увидишь лишь только вспышку света, после которой станешь спектром. Это произойдёт, когда ты возьмёшь Василиска за руку, Припять и её окрестности начнут разрушаться, а ты в этот время уже будешь в лучшем месте.

- В лучшем? - переспросила Рианна. - Как это понять, "в лучшем"?

- Ты вот-вот узнаешь это, я не смогу объяснить это словами. Но я же прекрасно знаю, как сильно ты доверяешь мне.

- Доверяю... - спокойно признала сталкерша. - Да, доверяю...

- На самом деле, ты готова, иначе зачем ты здесь? Я как никто знаю, насколько ты сильна, и какие замечательные у тебя способности. Ты ничего не боишься, Рианна.

- Не боюсь... - повторила та, и посмотрела через плечо Макалистера на Василиска, который стоял и ждал её, протягивая руку.

Рианна высвободилась из объятий генерала, и медленно стала подходить к Василиску, постепенно поднимая и вытягивая руку. Когда пальцы монолитовца и сталкерши находились на расстояние несколько сантиметров, между ними пробежал электрический разряд. Никакой боли не было, но Рианна всё равно немного испугалась, и отдернула руку, но потом, поняв, что так и должно быть, всё же обхватила ладонь Василиска. Слуга монолита произнёс ключевую, короткую речь:

- Юнона, ты - мир земной, материальный. Я - мир бесконечный, изначальный. Наши руки - мост между этими мирами. Да будет же... Воссоединение.

Колоссальной силы разряд молнии ударил в руки Рианны и Василиска, сталкерша дёрнулась от испуга, и хотела оторвать руку от ладони Василиска, но их захват был примагничен намертво.

Через пару секунд испуг прошёл, Рианна научилась воспринимать всё как должное, что и требовалось. Молниевый поток упирался в небеса, зажигая тучи бело-голубыми, словно гжель, огнями. Энергетический обратный водопад стал медленно утолщаться, а эфемерный полупрозрачный конус вокруг него стал заполняться световой оболочкой, которая с каждой секундой становилась всё ярче.

Тело Рианны абсолютно безболезненно начало распадаться в белый песок, так же как и тело Ивана.

Смерть и правда была очень быстрой и бесчувственной.

"Разбитые Облака" испускали каскады сверхмощных электро-магнитных волн, они за полминуты разрушили до кирпичей все здания в Припяти, за минуту добрались и до ЧАЭС. Металлические секции на громадной трубе атомной станции поломались, будто пластиковые, затем снизу надломилась и сама труба, громоздко упав, и проломив собой крышу.

Силовой поток "Разбитых Облаков" не переставал расширяться, достигнув в диаметре уже сотни метров. Речь из уст Макалистера шла только о самой Припяти, но смертельное энергетическое цунами и не думало останавливаться, достигнув даже Рыжего Леса.

Сталкеры на Янове услышали звук, напоминающий выброс, но о выбросе не было ни единого предупреждения. Толпа свободовцев, долговцев, и одиночек выбежала на улицу, чтобы увидеть что происходит, но то, что они наблюдали, представляло из себя лишь мутного небесного цвета, полупрозрачную несущуюся на них стену чего-то не понятного, совсем не напоминающего выброс.

Сталкеры были ошарашены, они стояли столбом, не роняя ни слова. Электро-магнитная стена неслась с бешеной скоростью, расщепляя кирпичные здания, подвесные железные трубы, товарные вагоны. Сталкеры забежали в вокзал, начав сеять там панику, приказывая всем ложится на пол, и закрыть голову руками, но и это не помогло, "Разбитые Облака" были беспощадны, и превратили в песок "Янов" и всех его посетителей.

За пятнадцать минут неимоверной силы энергетический импульс пропахал всю Зону, оставив после себя лишь однородное, гигантское поле из вывернутой почвы, что была усыпана чёрным пеплом. Затем всё это пространство стали засыпать крупные хлопья аномального синего снега, обильно сыпавшиеся из бескрайних туч.

Прежняя Зона была уничтожена.

На её месте появилось плато, представляющее из себя промежуток, пласт между двумя мирами, находясь на котором, любой желающий мог воссоединиться с ноосферой.

Веки снова были тяжелы, как танковая броня, но сквозь них Томас увидел яркое сверкание, которое продиралось сквозь ресницы.

Сначала, он почти что не чувствовал своего тела, это не было похоже на сонный паралич, а скорее на полную расслабленность после изнуряющего рабочего дня, и пробуждение среди ночи от того, что кто-то на улице включил на фарах ударяющие в окно огни дальнего света.

Кровь стала активнее бегать по телу, сперва пришли в чувство кончики пальцев, Том стал сжимать и разжимать кулаки, затем ощупал свою голову, не обнаружив в ней пулевого отверстия.

- Вайолет, Кармен... - эти имена были первым, что произнёс Том.

Он поднялся, упёршись в землю руками, и стал осматриваться. Небо было дневным, но затуманенным, солнца видно не было, вокруг была бескрайняя пустота, всё, что присутствовало в пространстве были валяющиеся металлические конструкции, которые магнитное супер-излучение не смогло уничтожить, вдалеке, если присмотреться, можно было увидеть ванну вместе с подсоединённой к ней трубой, а неподалёку от Тома валялся открытый, и вся в мятинах, ржавая круглая советская стиральная машина, а прямо перед ней поломанная телефонная вышка, на которую Том до этого решил залезть.

Покрытие земли же представляло из себя что-то наподобие такыра - потрескавшегося пустынного рельефа, который при этом был белым словно айсберг, и очень легко разламывался и рассыпался. Его структура напоминала нечто между пенопластом и яичной скорлупой.

В трёх километрах от Томаса в землю ударял белый луч энергии, он был существенно тоньше, чем электрический поток "Разбитых Облаков", но при этом был в разы ярче, и вероятно, гораздо мощнее. Линия горизонта была очень сильно размыта, белая корка мелообразного вещества смешивалась с цветом платины небом, превращая и без того необъятную пустошь в бесконечность.

- И что же дальше? - спросил у самого себя Том.

- Ты пришёл повидаться с родными? - спросил басовым голосом кто-то, кто стоял сзади. Повернувшись, Томас увидел стоящего с убранными за спину руками спектр-Василиска.

- Ради этого я даже прострелил себе голову. - оповестил монолитовца Липман.

Василиск сделал несколько шагов в сторону Тома, расстояние между ними составляло несколько метров. Слуга Монолита смотрел Томасу прямо в глаза чистым и понурым взглядом.

- Что? Говори, что!? - крикнул Том, понимающий, что скорее всего, ошибался.

- Твой же собственный спектр предупреждал тебя... - опустил голову Василиск.

- Но... Нет! - вертел головой разгневанный, и потерявший веру Том. - Если их нет в живых, значит, они там... В том мире. И я могу попасть к ним!

- Невозможно прожить сверх положенного, и у всего должен быть свой конец. - пояснил Василиск.

- Что ты несёшь!? Ты же сам убрал этот конец! Ты сделал смерть понятием из прошлого!

- Смерть, но не воскрешение. Тот, кто умер вне зоны действия Юноны, тот умирает навсегда. Генерал Макалистер был воскрешён, так как я заранее позаботился об этом, незаметно положив кристалл, изготовленный из аномального синего снега, в его карман.

- Но-о-о-о... - старался переварить сказанное Том. - То есть, человек вовсе не умирает, а у него просто загораются зелёным глаза, и он лежит, пока не очнётся? Он просто, можно сказать, впадает в кому?

- Да, это работает именно так. - холодно ответил Василиск, но затем добавил:

- Ты проделал свой путь не напрасно, ведь ты прослужил тому, чтобы ни у кого больше не умирали родные. Ты прекрасно знаешь, что такое боль утраты, и ты будешь одним из тех, кто навсегда сотрёт эту боль из человеческой жизни.

Томас упал на колени, и схватился за лицо руками. Он ревел навзрыд, закричав в свои ладони, затем со всей силы ударил по земле руками, разломив белую корку.

Василиск медленно подошёл к Липману, и положил руку ему на плечо:

- Помнишь, ты мечтал защищать слабых? Женщин, детей…

- Я уже и не удивлён, что ты знаешь даже это. - ответил Том.

- Теперь у тебя есть такая возможность. Ты можешь послужить во имя Монолита, Юноны, ноосферы…

- Мне ни черта не говорят эти слова! - гневно крикнул Липман, резко встав, и сжав кулаки. - С чего ты решил, что оно мне будет надо? Служить тому, чего я не знаю!

- А до этого, десять лет назад, ты это знал? Также как и сейчас.

На этот вопрос Том затруднялся дать ответ. Он поставил его в тупик, ведь вся его деятельность сводилась лишь к своему собственному благосостоянию, и ему было плевать, кто или что стоит сверху.

- Да уж, Розовый, мать его, Банан, блин. - согласился Томас. - Агентство, страхующее звёзды на небе… Боже, что за чепуха.

- Какой вывод ты можешь сделать про всё это? - расставил руки Василиск. - Что теперь ты можешь сказать? Ты бессмертен, и теперь таковым станет весь мир, а ты можешь стать стражем порядка, и покоя. Люди так и продолжат драться, стрелять друг в друга, а ты теперь сможешь предотвращать несправедливое насилие.

- А кто будет решать, что оно несправедливо?

- Ты сам. Всё будет в твоих руках. Я могу довериться тебе в этом, потому что вижу твои истинное желание совершать героические поступки. - Василиск ткнул пальцем в грудь Томаса. - Тебе будет подарена совершенная сила, которую ты достоин, ибо раскаялся.

- Даже не представляю, как это будет всё выглядеть, и про что ты вообще говоришь… - помотал головой Том, уперев руки в бока.

Но не смотря на ранящее в сердце, словно стрела и лука, осознание, Том быстро пришёл в себя, понимая, что зато теперь он будет жить вечно. И ему не хотелось отказываться от непостижимой силы.

- На месте тех людей из храма в Афганистане, я бы дал тебе неуязвимость навсегда. - заявил Василиск. - Они, право, не знали о твоём последующем раскаянии через твоё несусветное горе, но ты достоин этой силы, и Юнона одарит тебя даже куда более неукротимой мощью. Ты станешь настоящим героем, небесным ангелом, обрушивающим правосудие на паразитов Сада Эдемского.

- Но моя семья… - никак не мог смириться Том.

- Твоя семья — твоё оружие. - пояснил Василиск. - Используй свою боль против зла. Как ты это сделал тогда, в Афгане, когда талиб взорвал Гарри.

- Да. Да! - взбодрился Том. - Этот мир должен быть очищен. Очищен от этих мерзких гадов! И я послужу этому. Я ещё вполне молод, здоров, и к тому же, вот-вот стану Суперменом. Благодаря тебе, теперь не погибнет ни одна семья, кроме того, даже не пострадает, потерпев физическую боль, но это уже благодаря нам, ангелам, стражам порядка.

Томас достал из кармана фотографию своей семьи, и поднял её вверх, к световому лучу, который стал просвечивать снимок насквозь, превращая изображённую семью Тома и его самого в полупрозрачных призраков.

- Прощайте. - шёпотом произнёс Том, не сдерживая слёз, затем заметил, как его рука начала синеть, и светится. Особого внимания Том не это не обратил, ведь сразу понял, что всего-навсего принимает спектральную форму. Комбинезон на его теле стал истлевать, пока его тело было полностью не оголено.

- Прощайте... - Ещё более тихо, и продолжая рыдать произнёс Том. Его слёзы были похожи на сверкающие кристаллы, стекающие по его синей коже из светящихся словно две серебряных Луны, глаз.

Фотография начала медленно сгорать, синее пламя возникло на её верхнем углу, и стало разрастаться, пожирая последнее напоминание. Томас не пытался потушить огонь, и лишь наблюдал, как он становится всё больше и больше, стремительно подходя к его пальцам, пока фотография полностью не сгорела.

- Прощайте. - промолвил в третий, и в последний раз Том.

Все убитые в эту ночь солдаты стали вставать один за другим, так же как и сталкеры, которые стремились попасть по-ближе к "Разбитым Облакам", так же как и сталкеры по всей Зоне, которые решили так сильно не рисковать жизнью, но всё равно были её лишены.

Василиск поднял руки вверх, произнеся "Юнона, прими же новых сыновей своих" и все ожившие мертвецы стали распадаться в пепел, затем распался и сам Том, перемещаясь в промежуток между жизнью и смертью, который уже скоро будет натянут на весь земной шар, и затем и на космическое пространство.

Неизбежная жизнь - вот что сегодня ждало тех, кто пришёл сегодня в Припять.

Неизбежная жизнь - вот что ждало всех тех, кто пришёл искать в Зону артефакты.

Неизбежная жизнь - вот что ждало всех тех, кто пришёл в Зону искать самого себя.

Эпилог.

Роберт стоял около чёрно-белой, с траурной лентой, фотографией Томаса, на которой он был в военной форме, с непринуждённым выражением лица, тридцатидвухлетний. Рядом на диване сидели его родители, мама истошно рыдала в плечо отца, а глаза Боба устали слезиться, он лишь положил красную розу около портрета, затем развернулся и пошёл в сторону входной двери.

Вчера прошли символические похороны, народу было немного, не считая родителей, это были соседи, несколько сослуживцев, пара одноклассников и сокурсников.

А сегодня утром по федеральному каналу показывали новости. Конечно, про «Разбитые Облака» трещали из каждого утюга. Телеведущий сидел, сложив руки, и говорил в камеру:

- По непонятным причинам, все солдаты, наёмники, которые были направлены в Чернобыльскую Зону Отчуждения, пропадают без вести, и от ни от одного из них до сих пор нет ни единого сигнала. Ведутся тщательные расследования, что же может служить поводом этого фактора.

Также, ни от одного из участников ударной операции также нет никакой обратной связи, но, можно предположить, что они погибли в момент того страшного взрыва, который прогремел спустя несколько часов после отправки войск в Припять.

- Ага, неизвестно им, блин! - всё не верил телевизору Роберт. - Конечно же, вы не скажете, что там просто радиация стала в сто раз сильнее, вот вы и посылаете людей на убой, как подопытных тараканов! Гады!

Мир был вывернут наизнанку. Никто не знал, что происходит, и что теперь из себя представляет Зона Отчуждения, хоть и до этого имели весьма слабые представления о всех её особенностях. Куда ни приди, где не пройди, где-нибудь да обязательно услышишь разговоры о так называемом ХОС-20-14.

Но Боба конечно же интересовало, жив ли Том, успел ли он сбежать из радиуса взрыва, пока тот не произошёл, и знал ли он вообще о предстоящей, новой, уже третей по счёту катастрофе на одной и той же территории. Ведь если Том знал, что грядёт этот невероятной мощности взрыв, то обязательно сумел бы сбежать из его радиуса.

Другой разговор, как бы он провернул бы свой побег в самом загадочном, и опасном месте в мире, в которое он отправился впервые в жизни.

В любом случае, Роберт всё ещё до последнего надеялся, что Том вот-вот выйдет на связь, и обязательно оповестит его о том, что цел, ведь сколько лет тесные соседи знают друг друга.

Боб, как обычно, отперев дверь, вошёл в свою квартиру, ничего не подозревая, разулся, снял пальто, нацепил халат, и пошёл к телевизору, чтобы в очередной раз посмотреть уже вечерние новости насчёт последних событий, связанных с Зоной Отчуждения, и в частности с "Разбитыми Облаками".

Войдя в гостиную, Боб чуть ли не закричал, увидев в своём законном, любимом кресле незнакомую женщину:

- Кто вы такая!? Как вы попали в мою квартиру!?

- Спокойнее, дядюшка. Я из конторы, которая давала задание Тому.

- Ах ты, гадина такая! Ты ж та тварь, которая Томми погубила!

Роберт пыхтя подбежал к Браун, и схватил её за плечи, после чего получил хлёсткий удар каблуком в пах, и испытав жуткую боль, жалобно стоня, упал спиной на кофейный столик, и своим весом проломил его.

- Ладно, ладно, дамочка, похоже, мы не с того начали. - Боб закрывал свою голову руками.

- Ты начал. - поправила его Браун.

- Да, точно, простите. - Боб с трудом, преодолевая боль в спине, поднялся, и сел напротив незнакомки на диван. - Говорите, вы задание Тому давали. Как к вам обращаться?

- Я агент Браун, и мне доступно немного больше информации, чем тебе: судя по имеющимся данным, сержант-майор Липман жив, и в полне себе здоров.

- Не может быть! - развёл руками Боб. - А я знал, что этого прыткого черта ничто не сломит! Хоть и взрыв был мощностью как ядерный!

- Не взрыв, а электро-магнитное излучение. "Разбитые Облака" были созданы для того, чтобы воскрешать мёртвых.

- Что вы такое несёте, я не пойму!? - Роберт стал красным как помидор, и никак не мог поверить в слова агента.

- У меня нет времени объяснять. Если хочешь, приходи по указанному здесь адресу, и мы постараемся с тобой найти Тома. Ты хорошо его знал, и это нам пригодится. - Браун протянула визитную карточку Бобу, она была точно такой же, какую Смит давал Тому.

- "Розовый Банан"? - удивился Роберт, взяв карточку из руки странной женщины. - Знаете, очень оригинально!

- Верить мне или нет - дело твоё. Я собираю отряд, мощный, организованный, и решила, почему бы не добавить в него тебя, так же как и сослуживцев, друзей, близких знакомых Тома. Снаряжение - не вопрос, у нас всё только самое лучшее.

- Да куда мне... В мои-то годы?.. - резонно спросил Боб.

- Мы подберём на тебя комбинезон. Вижу, у тебя проблемы со спиной, так мы выдадим тебе укрепляющий позвоночник имплант.

Роберт улыбнулся, даже слегка усмехнувшись:

- Хах, ну-у-у... Я даже не знаю, что сказать.

- Чтобы подумать, у тебя есть день. - встав с кресла, сообщила Браун. Приходи завтра, в любое время суток по указанному на карточке адресу. И да, ты не против, если я выйду через балкон?

- Нет, пожалуйста, как хотите! - завертел головой Боб.

- Спасибо за понимание.

После того, как агент удалилась, Роберт ещё несколько минут сидел на диване, закурив горькую сигару. Подумав, он решил: "Собственно, а почему бы и нет? Чего мне стоит попробовать?"

Он зашёл в чулан, отодвинул барахло, и достал с конца полки охотничью фамильную «вертикалку», которой ещё пользовался его дед, затем отец, а потом и сам Боб пристрелил с его помощью несколько кабанов.

Роберт протёр оружие от пыли тряпочкой, и затем нежно, погладив, произнёс:

- Возможно, ты мне тоже понадобишься, старый друг.

Боб надломил ствол, чтобы убедиться, что ружьё разряжено, в обоих стволах было пусто. Обхватив пушку за цевьё, Боб стал искать инструменты, у него были все комплекты: для тонкой работы, для грубой, и даже редкий набор для калибровки. Прижав все три ящичка к груди, Роберт понёс пушку к телевизору, дабы тщательно подготовить её к вылазке.

Когда он закрыл дверь, в чулане материализовалась спектр-фигура Томаса, которая держала в руках супер-дробовик АА-12 с огромным барабаном.

- «Старый друг» - повторял слова Боба Том. - «Ты мне тоже понадобишься, старый друг». Конечно, понадоблюсь.

Липман положил дробовик на полку чулана, затем улыбнулся, и куда-то телепортировался.

Звук телепортации был довольно громким, и Боб, конечно же, его в любом случае услышит, чтобы прибежать, и с открытым ртом удивиться оставленному подарку.

- Том… Том, я знаю, это ты…

Послесловие.

Сегодня первое мая, светлый праздник, День Труда. Этот день морально важен для меня, как для ценителя коммунистических взглядов, и классно получается, что именно в такой день я уже полномерно заканчиваю свою первую написанную в жизни книгу, а точнее заканчиваю её редактирование.

Впрочем, этот день и близко не имеет такого значения для меня, как день рождения моей мамы — Ольге Петровны Фильковой, она родилась шестнадцатого мая, и я решил, что хорошим подарком было бы то, что я посвящу эту книгу именно ей.

Ведь если бы не моя самая лучшая мама на свете, книга не была бы написана, и не только потому что она меня родила, а потому, что оказывала мне моральную, и ресурсную помощь в таком объёме, в котором только смогла.

Вряд ли словами можно передать, как человек может быть благодарен своим родителям за всё, но я уверен, вы меня поймёте.

Через неделю настанет День Победы, восемьдесят лет. Юбилей. У моей мамы тоже будет юбилей, но половинчатый — ей исполниться пятьдесят пять. Но число красивое, две пятёрки.

Около двадцати пяти миллионов жизней отдал Советский Союз за всю Великую Отечественную Войну, а весь мир, в общей сумме, понёс потери в семьдесят миллионов. Это средние оценки.

Моя книга как раз про смерть смерти. По сюжету, после финала, люди перестают умирать, и больше не будет такой вещи, как скорбь, а сколько скорби принесла только лишь одна война против Фашистской Германии.

Никто не забыт. Ничто не забыто. Вечная память тем, кого унёс весь этот ужас. И безграничное уважение тем, кто через весь этот ужас прошёл.

Перед тем, как я напишу о создании книги, я бы хотел оставить здесь небольшой очерк, который я написал за неделю до выхода второй части этой игры.

«Подумать только, через неделю выходит сиквел самой крупной в СНГ игры.

Сталкер 2. Сталкер, мать его, два.

Сложно даже сравнить этот релиз с каким-нибудь другим выпуском долгожданного проекта.

ГТА 5, Атомное Сердце, Врата Балдура 3, РДР 2, Мафия 3, Фаллаут 4... А теперь и новый Сталкер.

Конечно, кто-то куда больше ждёт ГТА 6 или ещё что-то, но лично для меня, и в целом для СНГ-коммьюнити второй сталкач является самой ожидаемой игрой.

Ну, ладно, может новый Великий Автоугонщик может пободаться с искателем артефактов, но ведь ГТАшка ещё, как минимум, со времён Вайс Сити была самой популярной в мире игрой. Достойный соперник.

Я познакомился с этой легендарной серией в 2010 году, тогда мне было всего 11 лет. После неоднократного прохождения всех частей, я стал пробовать различные моды, которые в седые времена ещё продавались в магазинах на дисках. Ещё тогда, году в 2012, модов было не счесть, а сегодня... Если сталкач по количеству модов переплюнул Скайрим, то я не удивлюсь.

В 2017 году я попробовал революционный мод, созданный на основе мода "Зов Чернобыля", под названием "Another Zone", где уже была сильно усовершенствованная графика, переход от чистого шутана в сюрвайвл, реалистичные модели оружия с сочной перезарядкой, и многое другое. Тогда я понял, что Сталкер это нечто, которое будет жить десятилетиями, его коммьюнити всегда будет поддерживать свою любимую игру. На протяжении следующих лет, я пробовал различные моды, такие как Misery, Dead Air, Road of the North, Radiophobia, Gunslinger, Clear Sky Remake, Expeditions, и ещё множество других масштабных модификаций.

Разговоры о второй части ходили аж с 2012 года. Помню, в 2016 году, мы спорили с другом, увидит ли игра свет или нет. Я был уверен в том, что игра не выйдет, он настаивал на обратном. Да, он оказался прав, но моя уверенность была обоснована. Первая часть сталкера неповторима, да и чтобы просто сделать вторую, нужно потратить неимоверное количество денег, времени, и сил. Я думал, что это никому не надо, но тогда я ещё даже не думал, что под своё крыло студию GSC Game World возьмёт никто иной, как Microsoft - крупнейшая компьютерная компания в мире.

Да, Сталкер 2 - проект очень сложный, и как мы видим, он попал в производственный ад. СНГ ещё никогда не создавало настолько крупных игр, даже Атомное Сердце и рядом не стояло. Конечно, здесь нельзя не упомянуть беспечность алкоголика Сергея Григоровича, бывшего главы студии (он продал права на студию какому-то российскому богачу), которому нужны только деньги, бухло, и покатушки на мотоциклах (он занимается мотоспортом). Его брат, Евгений Григорович, похоже, куда более сильно заинтересован разработкой игры.

Думаю, все понимают что Сталкер 2, скорее всего, повторит ситуацию с Киберпанком, тем более что студия уже не раз этим грешила. Далее, будут выходить всякие патчи, может, год или даже два, ну и тогда игра будет во вменяемом состоянии. Ну что ж, в любом случае, будем посмотреть.

Вышеуказанная причина - одна из причин потери ажиотажа перед выходом игры. Вторая же причина - переносы. О, да, целых ШЕСТЬ переносов. Игру обещали выпустить в 2021 году, затем в 2022, но а в 2023, после очередного переноса, предвкушение сильно подугасло.

Но в любом случае, когда я буду запускать второй Сталкер, то моё сердце будет биться с частотой двухсот ударов минуту. Это же все-таки Сталкер. Сталкер 2.

Мы ждали эту игру долгие годы, кто-то уже успел соскуфиться, кто-то женится и родить детей, и вот, наконец-то оно случилось. Это правда, действительность. Игра выходит. Выходит через неделю.

Историческая хуйня, пацаны.

Надеюсь, Сталкер 2 не провалится. Я, на самом деле, очень переживаю, и каждой клеточкой своего тела хочу, чтобы игра затронула сердца геймеров по всему миру, как это сделала первая часть с СНГ-коммьюнити.

Старина, не подведи».

Вот, как-то вот так.

Когда я поиграл во второй Сталкер, то обнаружил, что игра очень мало похожа на первую часть. Нет той самой атмосферы, жёсткой, брутальной, мрачной. Почти что все геймеры знают, какая у этой игры непередаваемая атмосфера блёклой, дождливой осени, старой советской инфраструктуры, где господствуют аномалии, а новый «сталкач», как и писали многие в комментариях «Вестника Сталкера» (группы ВКонтакте), похож на Far Cry, и скорее пятый, или шестой.

Зато каким же прекрасным было то ощущение, когда я вернулся на обновлённый Кордон, это было непередаваемо… Вновь побродить по тем местам в новой, современной обёртке.

Тот же Бар «100 Рентген», где, кстати, помимо старого, появился и новый бар, с более продуманным, кучерявым дизайном, который мне, в общем-то, понравился.

Про сюжет сказать ничего особо не смогу, я в принципе прошёл только начало, потом меня окончательно измотало техническое состояние игры, и я решил подкопить на обновление компьютера. Летом, наверное, это обновление состоится, и тогда буду рубиться во второго сталкера, как угорелый.

Почему я решил написать книгу по Сталкеру?

Почему я вообще решил написать книгу?

Ну, я в своей голове сочинял различные сюжеты, придумывал вселенные, наверное как и почти все люди, которые погружены во всё это: в игры, фильмы, сериалы, книги, аниме, комиксы и всё прочее.

В один прекрасный июньский день я принимал душ, вода лилась мне на голову, и это водой оказалась мысль: «Давай сейчас сядем за компьютер, и попробуем написать пару строк. Интересно, что из этого получится». Я года два носил в своей голове идею о Капитане Красной Весны и о его Ковчеге, ведомым им и его командой — людей, наделёнными сверхспособностями, но сейчас я хочу поведать вам не об этой книге, просто она здесь имеет тоже далеко не последнее значение.

Страниц «Ковчега Красной Весны» я написал около полтораста. Писал очень медленно, очень редко. Похоже, я не был столь сильно погружён в процесс. Я задумал достаточно объёмную историю, которая, в свою очередь, происходит в отдельной уникальной вселенной, которую ещё надо продумывать, и моего опыта, моих сил, слабой писательской руки не было достаточно, чтобы динамично работать над таким масштабным проектом.

Посмотрев ролики на Ютубе, послушав куда более опытных писателей, я последовал двум очень важным их советам, чтобы начать писать «Разбитые Облака».

Совет первый — начинай с простого, совет второй — пиши о том, о чём знаешь. А вселенную Сталкера, как давний фанат, я знаю достаточно хорошо. Вот я и решил написать историю с куда меньшим количеством персонажей, с лором, который знаю, со вселенной, которая мне знакома, и где будет гораздо меньше косвенных событий и факторов.

К слову, мой любимый писательский блогер — Юрий Окунев, автор таких работ, как «Сомелье по вызову», «Писать Нельзя Молчать», «Лавка Сновидца», и ещё нескольких отличных книг. Ему отдельное спасибо за то, что поделился своим опытом, который мне очень помог.

Книга моя началась писаться очень легко, и с непривычной для меня скоростью. Не сказать, что я вовсе не уставал, иногда бывало, но всё же вполне уверенно, и достаточно быстро шёл вперёд, родив подряд семь глав, и даже не заметил, как пролетело время.

Был один большой перерыв. Писать «Разбитые Облака» я начал в октябре двадцать третьего года, продолжал зимой, а затем наступила весна, появились сторонние дела, и что-то я решил подзаморозить проект, но вернулся к нему в сентябре, и уже все эти месяцы стал дописывать историю. На всё-про-всё, не учитывая перерыв, вместе с редактированием, ушло порядка одного года регулярной, тщательной работы. Часто я получал большое удовольствие от написания, и если до пятой главы, я кайфовал скорее уже после того, как напишу очередные семь тысяч символов, то после захватывающие эмоции так и лились уже в момент написания, когда в сюжете начали происходить кульминационные сюжетные моменты, и чувство это меня не отпускало до последней написанной страницы. Я управлял персонажами, их мыслями, поступками, словами, их судьбами. Я создал свой собственный мир, где всё происходит так, как я захочу. Да, этот мир существует только в моей голове, но также я понимал, что он будет существовать и в голове моих читателей. Это то крутецкое чувство, когда ты управляешь сюжетом, за которым будут следить другие люди. Это напоминает игру с неограниченным количеством действий, типа настольной «Dungeons & Dragons» с мастером и ширмой, где ты и игроки, и мастер в одном лице, и при этом за тобой наблюдает толпа людей, и возможно даже, наблюдает с интересом. Я постарался, чтобы этим людям было интересно.

Надеюсь, моё старание даст свои плоды. На какое-то денежное вознаграждение я не рассчитываю, ибо, наверное, рано мне ещё, зелёному. Я рассчитываю, что хотя бы несколько человек потянется ко мне, заинтересуются моим творчеством. Я надеюсь, хоть кому-нибудь понравятся «Разбитые Облака», и я соберу вокруг себя хотя бы небольшую базу поклонников, которые затем прочтут следующее моё творение - «Ковчег Красной Весны», к которому я вернусь уже совсем скоро, а именно на следующей неделе.

Помню, писателем решил я стать ещё в детстве. Моя мама помнит, что я даже это утверждал. Не хочу хвастаться (хотя, может, и хочу), но в начальной школе у меня было самое быстрое чтение в классе, а лет через десять, особо не готовясь к экзамену русский-литература, я благополучно сдал его на четвёрку, при этом будучи с неслабого похмелья. Да уж, были такое время, когда я мог навидаться прямо за день до экзамена. Ну а в общем-то, мне было плевать на какие-то там экзамены, пока видел, как все вокруг волнуются. Феномен? Аномалия? Да, настолько пофиг мне было на всё это, представьте себе.

PS: Панки Хой.

Свой первый маленький рассказик я написал лет в семь, а может, в восемь, точно не помню. Я незамысловато назвал его «Древняя Сказка», это было фэнтези в сеттинге древней Руси, с Кощеями, Змей Горынычами, кикиморами и всё в этом духе. Очень нелогичная, и бессмысленная история, но что поделать, я был совсем маленьким ребёнком.

Далее был рассказ «Стёклышко», вдохновлённый одной из серий Лунтика, где, собственно, Лунтик и по-моему, божья коровка Мила, или кузнечик Кузя, обронили в воду линзу из телескопа пчелы-генерала, отчима главного героя. Но моими действующими лицами были уже не разумные насекомые, а две девочки, но история опять-таки получилась никакущей. Я был ребёнком, не забывайте!

Может быть, я где-нибудь выложу эти свои самые ранние труды. А может, не надо? Может, глупо это… Ладно, посмотрим.

Далее, увлекаясь музыкой, а особенно панк-роком, я решил писать песни, но потом понял, что гитара мне трудно даётся, и перешёл просто на стихи. Это было что-то в стиле Маяковского-слеш-Летова, которые мне очень симпатизируют, особенно второй. Несколько своих стихов я выложил в свою группу ВКонтаке, которую сначала я решил посвятить всему своему творчеству, но затем, ради хайпа, решил дать группе название книги, которую вы сейчас прочли.

За что вам большое спасибо!

Хотя, может, вы решили прочесть только послесловие?

Да и за это тоже спасибо, ахах :)

А если серьёзно, то действительно, огромнейшая вам благодарность, что решили прочесть мою стряпню, вы — лучший человек, кем бы вы ни были!

Сейчас я пишу это всё, и думаю, действительно ли это кто-нибудь прочтёт, тем более, что книге можно задать так много вопросов, из-за того, что это вроде бы Сталкер, но совершенно другой, кладущий болт на первоисточник и лор оригинала. Хотя, я в этом далеко не первый…

Я прекрасно понимаю, что моя книга — это винегрет, смешанный с оливье. Какое-то перерождение, что создаёт ноосфера, таинственная конструкция на крыше хрущёвки, да ещё и эти древние храмы, Сулейман, суперкостюм Томаса… Намешал да наворотил, конечно.

Но я решил, что так будет оригинальнее, и интереснее, и что в этом будет своя собственная изюминка. Так что ещё раз спасибо вам за то, что вытерпели всё это.

За окном дождь, а я устал от текста. Будем с вами прощаться.

Ладно, всё, пока.

Напоследок оставлю здесь каналы связи:

Группа ВКонтакте - https://vk.com/artofmaxphil

Личная страница ВКонтакте - https://vk.com/redspringcaptain

Телеграмм - @maxred7

Группа в Телеграмме — t.me/brokencloudszone

Беседа в Телеграмме - https://t.me/+AUX8omfs-19kMmIy