Читать онлайн "Варежка Богатыря"

Глава 1. В которой ничего не происходит, и это скучно

Феня лежала на скамейке вверх ногами.

Ноги её торчали в небо, косички свисали почти до земли, а мир перевернулся так, что крыша бабушкиного дома оказалась внизу, а огород — наверху. В такой позе было удобно думать. А думать было не о чем.

Каникулы длились уже шесть дней.

Шесть дней! Это почти вечность, если тебе восемь лет, а в деревне Завилово нет ничего, кроме:

— гусей (они шипят),

— крапивы (она жжётся),

— и старого телевизора, который показывает только одну программу: «Спокойной ночи, бабушки». Это не опечатка. Там действительно всю ночь показывали бабушек, которые вязали.

— Феня, слезь со скамейки, — сказала бабушка, появляясь на крыльце с корзиной кабачков. — У тебя кровь к голове прильёт. И так уже того… с причудами.

— Ба, а у тебя есть что-нибудь интересное? — спросила Феня, не меняя позы.

— Кабачки есть, — пожала плечами бабушка. — Могу научить их солить.

— Я про волшебное!

— Волшебное? — Бабушка задумалась. — Вон, в сарае дед Василий говорил, что у него лопата сама копает. Но это потому, что он её в земле на полчаса забыл, а кроты под ней ходок прорыли. Так что нет, волшебного не водится.

Феня тяжело вздохнула. От этого вздоха с берёзы слетел один лист, хотя была середина июня. Лист покружился и приземлился Фене прямо на нос.

— Даже листьям от меня тоскливо, — пробормотала она.

Бабушка только крякнула и ушла в дом. А Феня перевернулась обратно, потому что кровь и правда начала приливать куда-то не туда, и отправилась исследовать.

Исследовать в деревне Завилово было особо нечего. Если не считать чердака.

Чердак бабушкиного дома пах сушёными яблоками, временем и чем-то очень старым. Феня забралась туда по скрипучей лестнице, толкнула тяжёлую крышку люка и замерла.

Сверху на неё смотрели… вещи.

Не то чтобы у них были глаза. Просто их было так много, что казалось, будто они смотрят. Старые лампы, чемоданы без ручек, лыжи без одной палки, вёдра с дырявым дном, банки с надписью «на всякий случай» и огромный сундук в углу.

— Ого, — сказала Феня.

Сундук был самым интересным. Обитый потёртой медью, с огромной щеколдой, которая не была заперта. Просто прикидывалась запертой.

Феня подошла, дёрнула крышку. Та открылась с таким звуком, будто сундук удивился: «А? Что? Уже?»

Внутри лежали старые вещи. Папины джинсы, которые он носил, когда сам был маленький. Какие-то тряпки. Валенок. И…

— Ой, — сказала Феня.

На самом дне лежала варежка.

Огромная. Тёмно-синяя, с выцветшей вышивкой по краю. Она была такой большой, что в ней мог бы спрятаться котёнок. Или даже два котёнка.

Феня протянула руку, чтобы её достать, и в этот момент варежка…

— Ну наконец-то! — сказала варежка.

Феня отдёрнула руку и чуть не свалилась с чердака.

— Ты… ты говоришь?

— Во-первых, не «ты», а «вы», если уж на то пошло, — голос у варежки был низкий, ворчливый и звучал так, будто его обладатель очень долго спал и теперь был не в духе. — Во-вторых, я не «ты». Я Митрофан.

— Митрофан? — переспросила Феня шёпотом.

— Имя тебе моё не нравится? — Варежка чуть приподнялась на пальцах (у неё были пальцы? Фене показалось, что да). — Могу представиться иначе. Я — Боевая Рукавица № 7, левая. Стояла на страже рубежей, когда твоя прабабушка ещё в песочнице куличики лепила.

— Моя прабабушка никогда не лепила куличики, — возразила Феня. — Она говорила бабушке, что это «бессмысленная трата влажного песка».

— Вот видишь! — Варежка — то есть Митрофан — возмущённо дёрнулся. — И в кого она такая? Нет, ты меня вытаскивай давай. И чеши за ухом. Там, кажется, моль гнездо свила. Всё лето чешится, мешает.

Феня осторожно взяла варежку. Та была тёплой, как будто её только что сняли с печки. И тяжёлой — намного тяжелее, чем должна быть обычная варежка.

— Ты что, волшебная? — спросила Феня.

— Волшебная? — Митрофан фыркнул. — Фи, какое пошлое слово. Я легендарная. Былинная. Богатырская. Между прочим, этой рукавицей сам Илья Муромец… ну, ладно, не сам Илья. Его троюродный племянник. Но тоже очень уважаемый человек! Гвозди одним пальцем забивал!

— Пальцем? — Феня посмотрела на варежку. — У тебя есть палец?

— Конечно есть! Пять штук! Только они сейчас затекли, пока я тут лежал. Ты меня надень.

— Надеть?

— Ну да. Я боевая рукавица. Моё предназначение — быть на руке. А не в сундуке. Там сыро, между прочим, и пахнет какой-то старой обувью.

Феня оглянулась на чердачный люк — не идёт ли бабушка? — и натянула варежку на левую руку.

Варежка пришлась впору. Хотя была огромной, она села точно по руке, будто всегда здесь и была.

И в тот же миг Феня почувствовала…

…что она может гору свернуть.

Ну, может, не гору. Но забор — точно. Или выдернуть засохший куст смородины, который бабушка уже три года пыталась выкорчевать.

— Чувствуешь? — довольно спросил Митрофан.

— Да! — выдохнула Феня. — Это… это невероятно!

— Это только начало. Но учти: чудес не бывает просто так. Я даю силу на один рывок. Один могучий, богатырский рывок. А потом я должен отдыхать.

— Какой рывок? Что значит «рывок»?

— Ну, — Митрофан задумался, — забор перепрыгнуть. Грушу с дерева сбить так, чтобы она упала уже компотом. Хулигана щелчком отправить в соседнюю галактику. Всё, что требует силы.

— А можно попробовать? — Феня посмотрела на окно чердака. За ним виднелся бабушкин сарай, а за сараем — старый колодец с журавлём.

— Давай, — разрешил Митрофан. — Но аккуратно. Я ещё не проснулся как следует.

Феня высунула руку в чердачное окно, выбрала большой валун, который лежал у сарая уже лет сто, и щёлкнула в его направлении пальцами.

Валун подпрыгнул, перелетел через огород, шлёпнулся в пруд и поднял такой фонтан, что испуганные гуси взлетели на крышу.

— Ого, — выдохнула Феня.

— Ого, — эхом отозвался Митрофан. — А теперь давай обратно в сундук. Я спать. Сила кончилась.

— Но мы же только начали!

— Я же сказал: один рывок. Всё. Деньги вперёд, силу — назад. Приходи завтра.

И варежка обмякла на руке, став просто очень большой, старой и, кажется, слегка обиженной варежкой.

Феня пошевелила пальцами. Сила ушла. Рука снова была обычной.

Но внутри у неё всё кипело.

Каникулы больше не были скучными.

Она аккуратно сняла Митрофана, положила обратно в сундук (не зарывая глубоко, чтобы завтра легко найти) и спустилась с чердака.

Внизу бабушка всё ещё возилась с кабачками.

— Ну что, на чердаке что-то интересное нашла? — спросила она без особой надежды.

— Да так, — сказала Феня, пряча улыбку. — Ничего особенного.

И это была её первая маленькая ложь. Но, как выяснилось позже, врать о варежке было совсем не страшно, потому что настоящие приключения начались на следующее утро.

И начались они с дракона.