Читать онлайн "Последний лоскут тишины"

Дверь студии звукозаписи приоткрылась, словно на выдохе. Мила стояла на пороге, тонкая, почти прозрачная в тусклом свете коридора, с телефоном в руке. Экран светился холодным прямоугольником, кнопка записи алела, как последний рубеж между жизнью «до» и жизнью «после». А «после» начиналось с его слов. Слов, которые он должен был произнести в эту ночь. Любой ценой. Пальцы немели — не в силах переступить эту грань. Внутри, за плотной звукоизоляцией, бушевала стихия.

Воздух вибрировал от огня, рвущегося из его гитары. Он сражался с демонами, запертыми в инструменте. Одних — звонких, искристых, манящих злыми улыбками — он выжигал аккордами. Других — тихих, личных — вызывал наружу, вдыхал в них жизнь, а затем снова поглощал, только чтобы выпустить с новой силой. И вся эта буря, весь этот огонь, вырывавшийся из усилителей, был на самом деле криком его свободы. Свободы, которая таяла, едва сорвавшись со струн, растворялась в воздухе студии, как дым.

Он выпускал в мир всё, что накопилось внутри, всё, что он не мог или не хотел выразить словами. Злость, боль, отчаяние, наслаждение — всё смешалось в этом звуке, проникая сквозь стены, сквозь закрытую дверь, прямо в неё. А она стояла здесь — наблюдательница из другого мира. Того, где эмоции прячут за улыбками, а страсть вуалируют приличиями. Мира, который сейчас казался блёклым и тусклым рядом с пламенем, пожиравшим его.

Она смотрела на него — и не смела отвести взгляд. Рок-идол, властелин сцены. Сейчас он был диким зверем, запертым в клетке звукоизолированной комнаты. Его красота была вневременной — грубая, живая, которая говорила о бурлящей жизни, о неистовых страстях, о тех тёмных глубинах, куда обычные люди боялись заглянуть.

Футболка, прилипшая к телу, мокрая от пота, подчёркивала каждый мускул, напряжённый до предела. Тёмная ткань блестела, очерчивая линии спины, плеч. Силуэт рук, переплетённый паутиной вен, сжимал гриф с яростью хищника.

Она прижала телефон к груди. Экран погас.

В каждом его движении, в каждом изгибе тела — когда он тянулся к грифу, когда пальцы танцевали по струнам — была такая чувственность, что у неё спирало дыхание. Это была опасность — завораживающая, притягательная.

Вдруг он резко поднял голову, его растрёпанные волосы упали на лицо, но даже сквозь эту завесу было видно напряжение скул, блеск глаз, смотревших куда-то сквозь стены.

Он не видел её. Она могла уйти. Тихо, незаметно. Оставить его одного в этой звуковой клетке.

Она посмотрела на него ещё раз. Он склонился над гитарой, его губы были плотно сжаты, когда он выжимал из инструмента последний, отчаянный стон. В этом движении, в этом звуке была такая искренность, такая уязвимость, скрытая под маской ярости, что ей захотелось заплакать. Симпатия, которую она чувствовала, перерастала в нечто более глубокое, почти болезненное. Она читала старые статьи. Слышала обрывки слухов. И теперь, глядя на то, как он выжигал себя музыкой, она с ужасом осознала: все эти сплетни, вся эта грязь — были правдой. Но отогнала мысль, ведь она понимала этот надлом, эту ярость внутри, которую невозможно сдержать. Она видела в нём не скандальную рок-звезду, а человека, который жил на грани, который выплёскивал всю свою боль и страсть через музыку, потому что не знал, как ещё этим делится, потому что иначе не умел.

Она качнулась на носках.

Он резко перестал играть. Тишина, наступившая следом, была тяжелее любого звука. Он опустил гитару, тяжело дыша, провёл рукой по лицу. Измождённый, уязвимый. Его взгляд, теперь более спокойный, но всё ещё горящий, скользнул в сторону двери.

Сердце замерло.

Сейчас. Или никогда.

Она нажала запись, сунула телефон в карман пальто и переступила порог.