Читать онлайн "Хальдер"

Сергей Каретников

Хальдер

фантастическая повесть

часть первая

Глава первая

В ночном небе ярко вспыхнула зарница. Вслед за ней побежали похожие на северное сияние волны света. В их глубине зародилась маленькая яркая точка. За считанные секунды она выросла в размерах, и из неё в землю неожиданно, как молния, ударил голубой луч света. Он начал быстро таять сверху вниз, пока совсем не исчез у поверхности земли.

Это событие было зарегистрировано дежурившим той ночью младшим научным сотрудником Пулковской обсерватории как неопознанное природное явление. Подпись на отчёте была неразборчивой, и впоследствии установить, кто именно его составил, так и не удалось.

В связи со скоротечностью явления достоверность его описания также была под сомнением, и дело благополучно перекочевало в архив.

Был ещё один очевидец, а если сказать точнее, то участник этого события, но как раз он не написал по этому поводу никакого отчёта, и его точка зрения в тот момент оказалась никому не известна. А именно она и представляла собой наиболее интересную часть этой истории, так как сразу становилось ясно, что событие не имеет никакого отношения к природным явлениям. Много лет спустя он поведал мне эту историю, которую я и постараюсь пересказать вам, не упуская мельчайших подробностей. Итак, вот его рассказ.

Плотный, как кисель, столб голубого света растаял. Ступни мои плавно коснулись земли. Привычное состояние невесомости постепенно сменилось уже подзабытым ощущением силы тяжести. Меня охватило странное чувство нереальности происходящего. Я одновременно верил и не верил в то, что снова дома. Казалось, всё это может вдруг исчезнуть, как наваждение. Я подошёл к ручью, поблёскивавшему серебром в свете звёзд, и, опустившись на колени, прильнул губами к ленивому хрустальному потоку, безмолвно хранившему тайны промчавшихся над ним тысячелетий. Каждая новая секунда приносила всё большую уверенность в реальности происходящего. С наслаждением напившись чистой родниковой воды, я медленно вдохнул прохладный воздух. Он был насыщен запахами увядающих осенних трав, опадающих жёлтых листьев и мокрой от утренней росы коры деревьев. Казалось, ещё никогда в жизни мне не доводилось пить такой вкусной воды и вдыхать такие чудесные ароматы. Я поднял глаза вверх — туда, где чёрное небо таило в своей бездонной глубине мириады сказочно прекрасных миров, таких близких и доступных совсем недавно и таких бесконечно далёких и недосягаемых теперь. Но в этот миг я не променял бы и одного глотка холодной родниковой воды на все эти чудеса.

Сумрак ночи начал рассеиваться, потревоженный робкими ещё волнами света. Очертания окружающего пространства всё отчётливее прорисовывались, открываясь моему взору. Казалось, великий мастер создавал мир заново. Зачарованный, смотрел я, как высоко над головой возникают, будто из ничего, кроны деревьев, покрываются золотом стволы сосен, ветви плетут в воздухе неповторимые узоры. Я лёг на спину и от неожиданности тут же ухватился руками за стебли травы. На миг почудилось, что притяжение исчезло, и я сейчас упаду в разверзшуюся прямо передо мной бездну космоса. Я ощутил, как, спрятавшись за моей спиной, притаилась, оказавшаяся вдруг такой маленькой и беззащитной, моя планета, а внизу подо мной разверзлась непостижимо бесконечная и неодолимо манящая Вселенная.

Возможно, описание моих первых впечатлений после возвращения из невольного путешествия по чужим мирам покажется слишком кратким и тусклым, но именно так оно запомнилось мне в те минуты.

Почему всё это произошло именно со мной? Ответ на этот вопрос по-прежнему остаётся загадкой, несмотря на все объяснения, полученные мною в разное время и из разных источников.

Всё началось в пятницу. Этот день ничем не отличался от остальных и прошёл так же быстро и бесследно, будто бы его и не было. Если об этом задуматься, то становится немного жутко. Когда работы — сверх головы, время просто испаряется без следа. В этот раз утешением служило слово «пятница». Это значило, что не всё ещё было потеряно. Не знаю, по какой причине Робинзон Крузо назвал своего нового друга Пятницей, а, скажем, не Понедельником или Вторником — может быть, именно потому, что это слово ассоциировалось и у него с надеждой на чудо.

Мы с друзьями собирались устроить вечером пикник на нашем любимом месте — на берегу лесного озера. Сразу же после работы я заехал домой, вытащил из холодильника приготовленный со вчерашнего вечера пакет с промаринованными по особому рецепту шашлыками, запихнул в рюкзак упаковку адмиралтейского пива и ветровку на случай непогоды. Бросил рыбкам в аквариум щепотку корма, включил подсветку, чтобы не скучали без меня, и быстро спустился по лестнице во двор. Там уже стояла старенькая «Волга». За рулём сидел Андрей — мой друг детства, а теперь ещё и коллега по работе. Я бросил рюкзак на заднее сиденье, с размаху хлопнул дверью, с опозданием понимая, что опять переусердствовал, и поймал укоризненный взгляд Андрея:

— Пожалей, мол, старушку.

Уселся рядом с ним на переднее сиденье и произнёс ставшую уже традиционной фразу:

— Извини, не рассчитал.

На что Андрей так же традиционно и безнадёжно проворчал:

— Да ладно...

Мы помчались вперёд, оставляя за собой городскую суету с её стремительно летящим временем. В компании Андрея я всегда чувствую, как время начинает течь размереннее, почти так, как это было в далёкие дни нашего детства. Оживают воспоминания, и настроение улучшается. Я становлюсь вполне приятным и, как мне кажется, даже интересным собеседником, что в других обстоятельствах у меня получается довольно редко. Мы увлеклись разговором и не заметили, как добрались до места. Погода стояла тихая и не по-весеннему тёплая. Сверкнув золотом в ветвях деревьев, солнце зашло, и стало быстро темнеть. Оставив машину на обочине просёлочной дороги, мы прошли по тропинке через лес и вышли на берег озера. Там уже собралась знакомая нам компания.

Постреливая искрами, ярко горел костёр, лёгкий ветерок доносил запах дыма, приправленный специями и ароматом жареного мяса. Кто-то тихо пел, бренча на гитаре, кто-то ему подпевал, ещё кто-то спорил об использованных в недавних расчётах формулах — не в силах даже в лесу оторваться от работы. В общем, всё было как обычно.

Я собирался остаться на пикнике на все выходные — благо в палатке всегда было свободное место, и, в случае чего, можно было прикорнуть пару часиков.

Неожиданно зазвонил мой мобильник, и довольно приятный, но незнакомый мне женский голос, не здороваясь, спросил:

— Это Денис?

— Да, — подтвердил я, гадая, кто бы это мог быть.

— Вам надо срочно вернуться домой, — сразу же сказали в трубке.

— Зачем? — удивился я. Дома меня никто не ждал, а на работу мне только в понедельник.

— Вы, наверное, ошиблись номером, — попытался я прояснить ситуацию.

— К вам приехала ваша тётя из Минвод. У неё нет ключа, а квартира закрыта. Не может же она ночевать на улице, — настаивали в трубке.

— Послушайте, — возмутился я, — вы не могли придумать ничего остроумнее? Никакой тётки в Минводах у меня нет.

Трубка тяжело вздохнула:

— Как хотите, пусть это остаётся на вашей совести.

Я молчал, соображая, какое отношение несуществующая тётка из Минвод может иметь к моей совести. На другом конце тоже было тихо — видимо, и им эта связь была не совсем понятна.

— Вы об этом ещё пожалеете, — заявили на другом конце с угрозой.

— Девушка, — не выдержал я, — вы меня с кем-то путаете. Я вас уверяю: никакой тётки ни в Минводах, ни в каком-либо другом городе у меня нет.

Я чувствовал, что меня понесло, но остановиться уже не мог:

— Если вам просто скучно и вы решили развлечься, разыгрывая людей по телефону, то приезжайте лучше к нам на пикник, — неожиданно для самого себя предложил я. — У нас тут полно шашлыков и красного вина, а погода, вы и сами видите, какая. Просто грех сидеть дома.

— А куда ехать? — спросили в трубке после небольшой паузы.

— Озеро Черничное, у поваленной ели напротив домика лесника, — выпалил я, со злорадством понимая, что такой «адрес» мало кого вдохновит на путешествие.

— Хорошо, — послышалось в трубке, — но я не люблю ходить одна ночью через лес.

Так я и знал...

Всё это — самый обыкновенный дешёвый розыгрыш. Тётка из Минвод была уже забыта, и ей, очевидно, предстояло теперь ночевать на улице. Сейчас начнутся бесконечные отговорки, жалобы на то, что уже поздно и холодно, что автобусы не ходят и что через час должен прийти водопроводчик и починить потёкший кран или что-нибудь в этом роде. Всё было понятно. Мне не хотелось тратить вечер на всю эту чепуху, и я уже был готов положить трубку, но в этот момент на другом конце сказали:

— Вы можете меня встретить через полчаса на шоссе у остановки автобуса.

Место было мне прекрасно знакомо, и снова, неожиданно для себя, я ответил:

— Хорошо, договорились. Жду через полчаса.

Не знаю почему, но в тот момент столь короткий срок меня не смутил. А ведь добраться сюда из города даже на машине занимает не менее полутора часов. До сих пор весь этот разговор воспринимался мной как ничего не значащая телефонная болтовня, которая будет забыта, как только разговор закончится. Но тут вдруг оказалось, что я, не желая этого, почти добровольно возложил на себя абсолютно ненужные мне обязательства.

И в самом деле — что может быть глупее, чем тащиться ночью через лес к автобусной остановке, чтобы встретить там совсем незнакомого человека, пусть даже и симпатичную девушку? Хотя кто сказал, что она симпатичная? Скорее всего, какая-нибудь дурнушка, обрадовавшаяся неожиданному приглашению на пикник. Вот ведь дурак! Вместо того чтобы наслаждаться отдыхом с друзьями, испортил себе весь вечер. Надо было сразу повесить трубку — и не было бы никаких проблем. Да и, скорее всего, никто не приедет. Зря только промотаешься полночи по лесу. Ругал я себя в мыслях на все лады. В то же время с каждой минутой во мне росла какая-то внутренняя уверенность, что, несмотря ни на что, пойду её встречать. И самое главное — непонятно почему — был уверен, что эта телефонная незнакомка, у которой я даже имени не спросил, приедет, как и обещала, к автобусной остановке.

Несмотря на всю нелепость ситуации, я понял, что вопрос всё равно уже решён, и неплохо было бы успеть подкрепиться до того, как отправиться на это ночное рандеву. Неизвестно ещё, сколько придётся торчать на остановке.

Шашлыки к этому времени могли уже и закончиться. Я подсел к костру, открыл бутылку пива, взял с огня шампур и жадно впился зубами в горячее мясо. Перебрасываясь незначительными фразами с приятелями, я следил одним глазом за стрелкой часов, медленно приближавшейся к роковой черте...

Черте, после которой мне надо будет встать и идти прочь от приятно греющего костра, шипящих на огне шашлыков и задушевных бесед с друзьями. Идти неизвестно зачем и неизвестно к кому. Я не мог остановиться, хотя и понимал, что уже проиграл эту внутреннюю борьбу.

Когда стрелка коснулась этой, ставшей вдруг почти магической, черты, я встал и, пообещав, что скоро вернусь, зашагал по лесной тропинке в направлении автобусной остановки. Быстрым шагом идти туда было минут двадцать. Незадолго до условленного времени я уже стоял на обочине шоссе рядом с синей табличкой «Автобус №114», над которой висел единственный в обозримом пространстве фонарь. Дорога в обоих направлениях исчезала в темноте. Прислонившись спиной к фонарному столбу, я ещё раз обругал себя за глупость и, глянув на часы, почему-то вслух сказал:

— Больше десяти минут ждать не буду.

Через некоторое время краем глаза я заметил на обочине дороги какое-то движение. Почти неразличимая на фоне чёрного неба, ко мне медленно приближалась странная фигура. Она двигалась совершенно бесшумно, колыхаясь из стороны в сторону. Сначала я подумал, что мне это показалось, но фигура становилась всё более отчётливой, и я подумал, что, наверное, это заблудившаяся в лесу корова, хотя вскоре версию с коровой пришлось отбросить. У фигуры было только две ноги, а вместо тела — какая-то бесформенная масса. Я изо всех сил напрягал зрение, чтобы разглядеть, что же это такое, но фигура не была похожа ни на что сколько-нибудь мне знакомое.

Когда до неё оставалось метров пятнадцать, она вдруг опустилась на землю и продолжала двигаться ко мне уже ползком, всё так же колыхаясь из стороны в сторону и не издавая ни малейшего звука. Не очень-то приятно уличить самого себя в трусости, но я почувствовал, как волосы у меня на голове стали шевелиться от страха. Я попытался отступить на несколько шагов назад, но не смог сдвинуться с места...

Мои ноги словно прилипли к земле. Между тем это нечто приблизилось настолько близко, что мне наконец удалось его разглядеть. Это был плотный сгусток полупрозрачного серого тумана или, скорее, даже киселя, который, прижимаясь к земле, целенаправленно продвигался в мою сторону. Когда до него оставалось около полутора метров, кисель начал растекаться в стороны, видимо, стараясь взять меня в кольцо.

Неожиданно в царившей тишине раздался оглушительный скрежет тормозов. Я оглянулся. У остановки стоял обыкновенный рейсовый автобус №114. Пассажиров в нём не было, и лишь девушка-водитель, открыв переднюю дверь, энергично махала мне рукой.

— Быстрее! — услышал я взволнованный возглас.

Ноги мои, только что намертво прикованные к земле, вдруг легко оторвались от неё, и я буквально влетел в открытую дверь.

В последнее мгновение что-то упругое, как резина, обхватило мои ступни и со всё возрастающей силой стало тащить меня из автобуса. Я вцепился в поручни мёртвой хваткой, но сразу почувствовал, что силы не равны. Пальцы мои, несмотря на все усилия, начали медленно разжиматься, и я с ужасом понял, что ещё чуть-чуть — и я вылечу из автобуса, как выпущенный из рогатки камень. Это продолжалось несколько мгновений, показавшихся мне вечностью. Внезапно за дверью ослепительно сверкнуло и пыхнуло жаром. В нос ударил запах горелой шерсти и резины. На всякий случай я попрощался со своей шевелюрой и новыми кроссовками, купленными на весенней распродаже. Хватка вокруг моих ступней ослабла, и отчаянным усилием мне удалось втянуть себя внутрь автобуса. Дверь тут же захлопнулась, и автобус резко рванул вперёд. Инерцией меня бросило на переднее сиденье. Серая медуза, уже снова принявшая вертикальное положение, промелькнула в ветровом стекле и исчезла.

Я вытер рукавом испарину со лба и взглянул на водителя, столь вовремя подоспевшего мне на помощь. Девушка повернулась ко мне и приветливо улыбнулась:

— Кажется, я вовремя.

— Да, — только и смог произнести я...

— А что это было?..

Тут же вырвался вертевшийся у меня на языке вопрос...

— Долго объяснять, — донеслось из-за руля, — расскажу позже.

Я огляделся. Автобус был совершенно обыкновенный, с потёртыми сиденьями, со следами фломастеров на стенах и процарапанными чем-то острым надписями на окнах. И всё же что-то было не так. И это неуловимое отличие делало весь автобус каким-то ненастоящим. Было такое ощущение, что я нахожусь в театре, а вокруг меня — искусно изготовленные декорации. Подсознание прилагало все усилия, чтобы понять, в чём здесь дело, и наконец это неуловимое отличие обнаружилось...

Все сиденья были потёрты совершенно одинаково, и пятна грязи и разводы оказались похожи друг на друга, как близнецы. Кроме того, освещение внутри автобуса было необычно ярким и, казалось, исходило отовсюду, а не только от плафонов под потолком. Даже пол под сиденьями был хорошо освещён...

— А ты наблюдательный...

Услышал я голос девушки-водителя...

— Автобус действительно ненастоящий, это — маскировка, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Она вышла из-за руля и села рядом со мной. Автобус, между тем, продолжал мчаться по дороге, словно не замечая отсутствия водителя.

— Меня зовут Анна, — сказала она.

— Денис, — представился я, пожимая её руку, оказавшуюся маленькой, мягкой и тёплой. На вид Анне было не больше двадцати лет.

— Тебя же просили вернуться домой...

— Там нам было бы легче всё уладить... — произнесла она.

— А что надо было улаживать? — удивился я.

Она укоризненно посмотрела на меня, будто я действительно должен был знать, что надо улаживать, и прикидывался, что ничего не понимаю.

— Тебя же чуть не похитили...

— продолжила она...

— К сожалению, мы узнали об этом слишком поздно, поэтому и пришлось прибегнуть к такому экстренному способу.

Я задумался. Кому могло понадобиться меня похищать и какого рода ценность могла представлять моя персона? Но так ничего и не придумал. Никаких богатств у меня не было. Работал я на самой обыкновенной работе — старшим научным сотрудником в лаборатории микробиологии, жил, правда, в неплохой двухкомнатной квартире в центре города, но, пожалуй, это никак не могло быть причиной похищения. Что же тогда?

Я недоумённо поднял взгляд на замолчавшую девушку:

— Не понимаю, кому и зачем это понадобилось?

— Ну, кому и зачем — это вполне понятно, — уверенно сказала она. — Но вот почему именно сегодня? Это — загадка. Мы рассчитывали, что они сделают это как минимум через полгода.

Она задумчиво посмотрела на меня:

— Или ты уже собрал достаточно информации и настолько далеко продвинулся в своих исследованиях, что они посчитали этого достаточным.

— Да в чём, собственно говоря, дело? — возмутился я. — Какой информации? Я занимаюсь на работе исследованиями, которые могут заинтересовать только очень узкого специалиста. Кому нужна информация о влиянии аномалий геополей на миграцию птиц и рыб? Проект даже собирались закрыть, утверждая, что актуальность темы давно равна нулю. Только ради того, чтобы оправдать уже потраченные деньги, надо было закончить дело, написать отчёт и забросить документацию на самую дальнюю полку в шкафу, потому что никто и никогда не заинтересуется этими результатами.

Анна сочувственно посмотрела на меня:

— Тут ты сильно ошибаешься. Это с вашей, человеческой, точки зрения проект не представляет никакого интереса. А с точки зрения зоргеров — очень даже представляет. Ведь именно они и организовали его разработку в вашем институте. Дело в том, что каждый разум, существующий во Вселенной, отличается от всех остальных. Иногда настолько, что некоторые задачи способен решить только он — и никто другой.

Зоргеры выбрали тебя, потому что твой разум был наиболее пригоден для решения возникшей перед ними задачи. И устроили всё так, что ваша организация занялась этим проектом, а тебя назначили его руководителем, хотя исследования в этой области на Земле вообще никому не были нужны. Теперь, когда решение найдено, они решили, что пора получить результат. Для этого они и собирались похитить тебя и выкачать нужную им информацию.

— Ну, это уж слишком!..

— возмутился я...

— Это что же получается: я четыре года работал над темой, никому на Земле не нужной, а какие-то там зоргеры совершенно бесплатно и даже без моего согласия получат результаты этой работы?..

— Да, с твоей точки зрения это выглядит, по меньшей мере, обидно. Но с точки зрения зоргеров ты всего лишь вычислительный ресурс — точно такой, как для тебя, например, твой компьютер. Ведь тебе не пришло бы в голову просить у компьютера разрешения воспользоваться результатами его вычислений. Ты просто выбираешь компьютер подходящей мощности, задаёшь ему задачу, которую нужно решить, и пользуешься плодами его работы так, как тебе заблагорассудится.

— Так что же, по-вашему...

— Нет разницы между человеком и компьютером?..

— расстроился я.

— Зоргеры именно так и думают... — сказала Анна...

— Для них любой объект, способный решать задачи, — всего лишь вычислительный ресурс, независимо от того, принадлежит ли он к органическому или неорганическому миру. Они не видят в этом никакой разницы. Может быть, потому, что и сами они — лишь наполовину органическая форма жизни и, как мы подозреваем, форма, созданная кем-то искусственно. Возможно, именно поэтому органическую составляющую они не считают более важной, чем неорганическую.

Так что, в их глазах ты — просто ресурс с коэффициентом органики 0,15, что относит тебя к классу существ с первичными зачатками разума. Говоря лабораторным языком, — к классу подопытных кроликов.

— Да...

— Только и оставалось вздохнуть мне, — железная логика. Но что же мне теперь делать?

— Тебе надо на некоторое время исчезнуть из поля их зрения. Пока они не решат эту задачу другим путём, иначе ты от них не отделаешься.

— А если они её вообще не решат? Что мне теперь — так и прятаться всю жизнь? Да и негде мне прятаться, и некогда. Я ведь должен в понедельник быть на работе...

— Ты меня не понял...

— Она грустно посмотрела на меня и уточнила: — прятаться придётся не на Земле и, скорее всего, не до понедельника, а намного дольше...

— Нет, я не могу никуда ехать, — категорически заявил я, начиная паниковать. — Не могу же я просто взять и не прийти на работу!.. Меня уволят, а моя работа мне всё-таки нравится.

— Я тебя очень хорошо понимаю. Но другого выхода нет. Зоргеры, как я уже пыталась тебе объяснить, не испытывают никаких нежных чувств к органической жизни, и их методы получения информации иногда могут быть достаточно деструктивными.

В случае с тобой, насколько нам известно, им нужен целиком весь процесс, с помощью которого было получено решение, а не только конечный результат. После такой процедуры от человека может мало что остаться. И хотя восстановить всё как было для них не составит труда, делать этого они не станут, потому что считают, что в этом нет никакой необходимости.

А переубедить их будет трудновато.

Я сидел молча, не находя, что возразить на такие утверждения. Всё это уже не казалось мне шуткой или розыгрышем. Если учитывать скорость, с которой мы мчались, то сейчас за окнами должен был быть виден город, а там по-прежнему мелькали выхватываемые фарами из темноты силуэты деревьев. Вспомнив о «фальшивом» автобусе, я решил этому не удивляться. Лес за окном вполне мог оказаться тоже ненастоящим.

— Наверное...

— продолжила разговор моя собеседница...

— Я должна посвятить тебя в некоторые детали того мира, в котором тебе предстоит скоро оказаться. Чтобы тебя сразу успокоить, скажу: не всё там будет тебе слишком чуждо. Люди Земли когда-то тоже жили в других мирах.

Я взглянул на неё удивлённо.

— Об этом упоминается во многих ваших легендах и сказках, — продолжала она.

— Сейчас уже никто не воспринимает это всерьёз, а ведь даже в Библии — одной из самых распространённых на Земле книг — говорится, что человек был изгнан из рая.

Я усмехнулся. Сейчас мне только лекции по религии и не хватало...

— Это, конечно, аллегория, — добавила она, заметив мою реакцию.

— Всё было намного прозаичнее, — Анна на секунду замешкалась и, найдя нужное слово, добавила: — и одновременно драматичнее.

Затем, окинув меня скептическим взглядом, продолжила:

— Ты ведь наверняка уверен, что это просто красивая сказка. Но подумай, почему, в таком случае, человек рождается совершенно беспомощным и остаётся таким очень долгое время. Природа Земли жестока, и ни одно из животных не может позволить себе такую роскошь. Их детёныши начинают бегать и летать уже через несколько дней. Вот ещё пример. Почему у человека нет шерсти, как у большинства других животных на Земле?

— Ну, потому что люди носят одежду, и шерсть им стала не нужна, — выложил я вызубренную в школе истину. Мне даже показалось, что голос мой изменился и стал похож на голос нашей биологички Нины Павловны.

— Не только поэтому...

— поправила меня Анна...

— Планеты, где люди жили раньше, были намного теплее. Цивилизация тех времён уже научилась управлять климатом. Орбиты многих планет были изменены — в некоторых случаях сдвинуты ближе к своим светилам, в других — отодвинуты дальше. Зачастую, чтобы избежать больших сезонных перепадов температур, орбиты преобразовывали из эллиптических в круговые. Одним словом, многие из этих планет превратились в настоящий рай. Но однажды этот рай подвергся нападению одной агрессивной расы. Тогда никто не был к этому готов...

Пришлось спешно покинуть обустроенные планеты...

Тот мир по-прежнему существует, но он уже не принадлежит людям.

— И что же?..

— Значит, мы — инопланетяне?..

— съязвил я.

Словно не заметив моей иронии, она продолжала:

— На Землю люди попали лишь около 140 тысяч лет назад. С тех пор они генетически почти не изменились. Для тебя, человека, занимающегося биологией, — не достаточное ли это подтверждение тому, что человеческая раса сформировалась намного раньше и её эволюция длилась не 140 тысяч, а несколько миллионов лет?

— Это что-то новенькое, — съязвил я ещё раз. — Мне в школе говорили, что человек произошёл от обезьяны.

— Косвенным доказательством этого, — не обращая внимания на мои замечания, продолжала она, — служат частично уцелевшие знания тех времён. Взять, например, энергетические каналы и энергетические центры — так называемые чакры. Это не что иное, как искусственно созданные в организме структуры.

С их помощью организм человека может быть быстро изменён и модифицирован так, что его легко приспособить к существованию практически в любой окружающей среде. Кроме того, с их помощью человек может получать энергию извне и обходиться без еды долгое время, передавать информацию...

— Да и много ещё чего...

— Эти системы были разработаны в период активной экспансии, когда люди осваивали другие планеты. С тех пор они мало использовались, но их решили оставить в генетическом коде — и, как оказалось, не зря. Простейшие функции регуляции осуществляются автоматически, чуть более сложные доступны самому человеку. Частично это используется вашей восточной медициной.

Наиболее радикальные регулировки, как, например, коррекция срока жизни или исправление нежелательных генетических мутаций, могут осуществляться с помощью специального оборудования, которого на Земле нет.

— Ну конечно же нет!..

— И никогда не будет...

— Не упустил я возможность съязвить ещё раз.

— Ну хорошо, — кивнула она, соглашаясь со мной. — А как быть с подробными сведениями о далёких галактиках, существующих в виде мифов у диких племён? Достоверность этих данных подтверждается современной астрономией. Да и многое другое можно было бы привести в качестве доказательства. Люди действительно были «изгнаны» из созданного ими рая.

В момент опасности было решено рассредоточиться по галактике небольшими группами — по несколько сотен тысяч человек. Связь между ними вскоре прервалась. Из соображений безопасности было решено, что ни одна из групп не будет иметь точной информации о местонахождении других. Эти сведения должны были храниться лишь на главном корабле, носившем название Хальдер. Сделано это было в надежде, что когда-нибудь будущие поколения смогут найти друг друга и воссоединиться. Всем было ясно, что это «когда-нибудь» наступит нескоро. И, несмотря на то что люди тогда жили гораздо дольше, чем сейчас, они понимали: им уже никогда не суждено встретиться снова, и потому прощались навсегда.

Небольшая горстка уцелевших добралась до Терры. Так они назвали свою новую родину — в честь одной из самых красивых планет прежнего мира. Чтобы свести к минимуму риск полного истребления человеческой расы, было принято решение скрыть все следы своего присутствия на Терре. Для этого пришлось уничтожить или законсервировать всё высокотехнологичное оборудование, которое легко обнаруживалось из космоса.

Таким образом, человеческая цивилизация была отброшена на многие тысячелетия назад, но в создавшейся ситуации ничего другого сделать было нельзя. Сохранение полной информации было возложено на Хальдер — главный корабль эскадры. Именно он должен был возродить цивилизацию людей, когда наступит благоприятное время. Миссия эта не выполнена до сих пор.

Что произошло с Хальдером — неизвестно. К нашему счастью, видимо, в спешке, а возможно, и умышленно, кем-то была допущена ошибка при копировании архивов. Частично координаты местонахождения колоний оказались и на нескольких других кораблях, и они получили возможность связаться друг с другом. Но полностью восстановить информацию до сих пор не удалось.

Судьба колоний сложилась по-разному. Как горсть семян, брошенных сеятелем с размаху, они попали в различные условия. Некоторые из них погибли. Развитие других задержалось на многие тысячелетия. Третьим повезло больше...

— Они смогли приспособиться к новым условиям и не только сохранили науку и культуру, но и достигли в этих областях новых высот. Именно эти колонии начали первыми устанавливать контакты с другими, менее удачливыми собратьями. Как говорят у вас на Земле: нет худа без добра.

Благодаря большому несчастью человечество распространилось по всей галактике и сейчас представляет собой значительную силу. Эта сила увеличивается по мере того, как всё большее количество человеческих колоний присоединяется к Галактическому союзу.

Никто не знает, сколько всего колоний существует. Если удастся найти Хальдер, мы получим информацию о местонахождении всех, и это позволит ускорить объединение. Сейчас это особенно важно. Бывшие враги, столь легко одержавшие когда-то победу, уже вынуждены считаться с этой силой и предпринимают активные действия, чтобы помешать дальнейшему объединению. Им стало известно о существовании Хальдера и находящихся на нём данных — и они тоже его ищут. Наша задача — найти его первыми.

По мере рассказа Анны я всё более ощущал какой-то внутренний дискомфорт. Навязчивая мысль о том, что произошло нечто из ряда вон выходящее, засела в голове, хотя я ещё не понимал, что именно. Мы настолько привыкли к разного рода фантастике, мистике и прочим вещам, ежедневно переполняющим страницы газет, телепрограммы и интернет, что нас уже почти ничего не удивляет. Мы перестали адекватно реагировать на подобные сообщения, априори считая их вымыслом.

Наконец смутное чувство приобрело чёткую форму, и мысль, от грандиозности которой перехватило дыхание, оформилась в сознании:

«Мы не одиноки во Вселенной!»

Я взволнованно схватил Анну за руки.

— То, что ты говоришь, — это же настоящая сенсация! Мы должны немедленно сообщить об этом прессе...

— Закончил я уже менее уверенно.

Анна взглянула на меня укоризненно и сказала:

— Я знала, что это придёт тебе в голову. Но пойми, сделать этого мы никак не можем. Во-первых, я здесь, как бы это выразиться точнее... — она на секунду задумалась и, найдя нужное слово, продолжила: — инкогнито... И, как бы мне этого ни хотелось, я не смогу тебе помочь и подтвердить твои слова. Во-вторых, существуют определённые правила, которые я не могу нарушить. Ну и, учитывая сложившуюся ситуацию, эта тема сейчас вообще отпадает...

Я думаю, что интерес зоргеров к твоей работе напрямую связан с поисками Хальдера.

— Так значит, столько лет, посвятив изучению аномалий поведения перелётных птиц и дельфинов, я на самом деле искал Хальдер? — запоздало догадался я.

— Да. Хальдер, даже с применением современных технологий, невозможно обнаружить никакими техническими средствами. Именно поэтому и понадобилось такое необычное исследование.

Хальдер может находиться где угодно, в том числе и глубоко под водой. Единственное, что могло бы как-то указать на его присутствие, — это поведение животных.

Например, перелётные птицы должны были бы сбиваться с курса, пролетая над ним, потому что в этом районе их системы навигации давали бы им неверные сигналы.

С дельфинами дело обстоит немного сложнее. Они довольно разумны и обладают способностью передавать информацию друг другу. Им должно было быть непонятно, почему они теряют возможность ориентации именно в этом месте, и поэтому они должны были бы избегать района, где находится Хальдер.

— Теперь ты понимаешь всю сложность проблемы его обнаружения...

— Да...

— согласно кивнул я головой.

— И к какому же разряду относится наша колония? — полюбопытствовал я.

— Скажем так...

— К разряду не самых успешных... — уклончиво ответила Анна.