Читать онлайн "S-T-I-K-S (канон) Алладин и священная книга Нолдов"

Глава 1

Снова в путь

Алладин со Спецом несли палатку к центру лагеря, майор через раз матюгался, спотыкаясь о препятствия, которых не замечал из-за ноши на своём плече. Наконец они дошли, и, избавившись от груза, заметно повеселели. Ведь походный набор нолдов был внушительным, как по разнообразию, так и по весу. Не успели они размяться и осмотреться, как к ним подъехала странная машина, по виду напоминавшая армейский Хаммер, но без верха (его заменяла асимметрично развешенная масксеть наподобие тех, что использовались в Неизвестном) и абсолютно бесшумная. Не обнаружив после осмотра ни выхлопной трубы, ни бензобака, друзья стояли некоторое время, почесывая в затылке, ведь и места для аккумуляторов тоже не было. Наконец, заглянув внутрь, князь понял, о чём говорил Айлайл. Педальный автомобиль.

Девушка, известная Спецу, как Саркани, объяснила всё в подробностях:

– Это – переключатель скорости. Ноль – скорость пешехода, один – тридцать километров, два – шестьдесят километров, три – девяносто километров. Этот рычаг – тормоз. Всё! Понятно?

– В целом – да, но разве можно педалями развить такую скорость?

– Это вы ещё курьерских и спортивных моделей не видели! – добила их Саркани. – Там какая-то продвинутая модель усиления мускульной силы. Я не механик, плохо в этом разбираюсь. Если интересно, спросите у Маринги.

Тут Алладина окликнул Айлайл:

– Подойди на пару минут, есть разговор.

После того, как князь подошёл к нолду и узнал стоявшую рядом с ним девушку из палаты, тот их представил:

– Бронца, это Алладин. Алладин, это Бронца. Да, та самая, которую ты спас. Она привезла с собой не только машины, но и кое-что ещё.

Девушка подала князю какой-то документ, свёрнутый в трубочку, ознакомившись с которым, он на некоторое время потерял дар речи.

Там примерно значилось:

– Игнат Ковров, он же Алладин, он же Ратибор, за безвозмездное и оперативное спасение гражданки представлен к праву получения гражданства сообщества нолдов с испытательным сроком в десять лет и присвоением имени Ялласин. Ответ должен быть дан через трое суток по прибытии в Остовоград. Координатор совета старейшин Халаш.

Князь даже не заметил, как ушла Бронца. Сфокусировавшись, он увидел Айлайла, протягивающего белую жемчужину.

– Это что, серьёзно? Вы всем, кто ваших девушек спасает, предлагаете гражданство?

– Для начала: ты первый, кто спас. И потом, после обретения всех тех даров, что у тебя есть, у тебя не снесло крышу! Но можешь мне поверить, люди с меньшим количеством и качеством пускались во все тяжкие. Те же Дети Стикса! Ты адекватно отреагировал на мою стрельбу…

– А это было обязательно?!

– Я же сказал тогда, что по протоколу должен был пристрелить тебя, а в тех обстоятельствах то, что я сделал, было единственным оптимальным вариантом. Удерживая силовой щит, я мог вполне промахнуться, но не промахнулся, а лишь не задел жизненно важные органы.

– И почему же?

– Тут много причин. Ты спас жизнь моей непутёвой курсантке-практикантке. Ты сам мне симпатичен, из-за своей дотошности, которую многие ошибочно принимают за тормознутость. А ты не тупишь, а хочешь досконально разобраться в вопросе! Чтоб потом не сомневаться в своих действиях. А сомнения в действиях – прямой путь к ошибкам, некоторые из которых впоследствии невозможно исправить. Наконец, ты хочешь исследовать Улей. Не приткнуться в каком-нибудь стабе и всю жизнь посвятить охоте, а когда надоест – торговле, плюя на остальных. А потому, что хочешь узнать, зачем это, почему, для чего? Прям, как мы!

– А если я решу отказаться?

– Если за время испытательного срока ты не допустишь ошибок, то станешь свободным гражданином автоматически, как Чок.

– Так он что, отказался?!

– Ты бы видел, что он написал на обратной стороне документа! И, по сути, ты уже гражданин, условный, до момента принятия решения. За тебя же поручились двое полноправных граждан.

– И кто же, если не секрет?

– Бронца и Айлайл, знаешь таких?

Алладин стоял с глупой улыбкой, расплывшейся на пол-лица.

– И за что же мне такая честь?

– От Бронцы, как ты понимаешь – за спасение жизни. А учитывая человеческое отношение к белому жемчугу, это бесценно. А от меня – за спасение моей подопечной, плюс извинение за необходимость физической угрозы твоей жизни.

– Странные вы!

– А что, Чок не предупреждал тебя об этом? Между прочим, он мог бы тебе рассказать много интересного о том, как мы воспринимаем вас. Странные – это самое мягкое определение ваших слов и поступков. Безрассудные, безумные, и далее по снисходящей. Но нам пора! Спец, поди, уже извёлся, о чём это мы разговариваем?

И они вернулись к чудной машине, у которой майор осмотрел всё, разве что в выхлопную трубу не заглядывал, и то лишь потому, что её не было. К машине уже жёстко прицепили специальную платформу с пятью креслами с одной стороны и таким же количеством с другой, на которую по команде забрались биороботы и слились с камуфляжем прицепа, превратив его в неопределимое нечто. Нолд сел за руль, Спец сразу же занял переднее пассажирское сидение. Но Алладин не был против, три задних кресла компенсировали прыть майора, позволяя такому человеку, как князь, расположиться с максимальным удобством.

Айлайл, поколдовав со своим предплечьем, замер в ожидании, движение началось незаметно. Во-первых, ни педальный привод, ни его усилители не производили никакого шума. Во-вторых, специальная подвеска компенсировала большинство перепадов и кренов, а сами колёса живо напомнили Алладину «луноход» из генеральского дома в Кабаньем посёлке. Да и сама колёсная база была настолько грамотно продумана, что, когда его разбудил вопрос Спеца нолду, он ничуть не удивился этому. Не вопросу майора, а тому, что заснул.

– Айлайл! А какой у вас строй?

Нолд посмотрел на Спеца, вскинув брови. После несколько затянувшейся паузы он ответил:

– В космосе – общественный, а на планете был первые четыре миллиарда лет формально смешанный.

– Нет! Ты меня не понял. Какой у вас общественный строй?

– Это ты меня не понял! Потому что опираешься на вбитые стереотипы, которые говорят о том, что строй определяет правящий класс, подразумевая разделение общества на классы. Как у вас сговорят, разделяй и властвуй. У вас очень глупое понимание эволюции общества. Прочное убеждение, что общество вообще не эволюционирует. Это как в ведро налили разного цвета краски, и бьют по рукам любого, кто хочет их размешать. В результате краски, различаясь по плотности и массе, превращаются в слоеный пирог и засыхают. И это у вас называют стабильным обществом. Тогда как на самом деле это – абсолютно бесполезная формация. В реальной жизни краски смешивают с определённой целью, и, как правило, делают это до тех пор, пока не получат максимально однородную массу и цвет, используя для этого различные технические приспособления. Вот это – эволюция! Ещё в древнем Риме, две тысячи лет назад сказали: «Стоящий идёт назад!» В двухтысячных человеческая цивилизация остановилась.

– Ну, это, Айлайл, ты перегнул! У нас столько процессов происходит, столько движухи, столько всего…

– Не хочу показаться грубым, но в трупе тоже происходят процессы, достаточно много и долго, вот только стоит ли этому радоваться? Ваше общество стагнирует, потому что определённые силы не хотят эволюционировать. Их вполне устраивает сложившееся положение вещей, а то, что это ведёт к фиаско, им плевать.

– А ваше общество, значит, продвинутое и совершенное? – разозлился Спец.

– У нас восемь миллиардов лет назад всё было, как у вас. Но потом появился, на ваш язык перевести трудно, но я попробую: «Тот, кто видит то, что другие не замечают». Коротко – Халаялом.

– И что же этот ваш Охламон сделал? – попытался вызвать на обострение нолда майор.

– Написал книгу, определившую весь ход развития нашей цивилизации и выведшую её в космос.

– Аааа, очередная Библия! – просто истекал сарказмом майор.

– Библия написана две тысячи лет назад. Но почему-то вы до сих пор не в космосе. И это мы прилетели на Землю, а не Земляне к нам. И это вы просите помощи у нас, а не на оборот. Или твои десятилетние прогулки по северу были просто прогулками? Или ты искал скребберов?

Спецу пришлось проглотить аргумент нолда без возражений.

– И какие же откровения он изложил в своей книге, что все бросились в космос?

– Десять заповедей за две тысячи лет не сильно изменили человечество. У нас тоже не сразу поняли полезность этой книги. Но с появлением общественно-политической организации «ЗиС» дело сдвинулось с мертвой точки.

– А причём здесь автомобилисты? – серьёзным видом спросил Спец.

– Ты в самом деле думаешь, что в другой галактике, за несколько сотен световых лет от Земли, был «Завод имени Сталина»? Если хочешь так пошутить, заходи поглубже в воду.

Спец непонимающе уставился на Айлайла. А Алладина пробило на хохот, он похрюкивал, повизгивал и даже храпел. Только хотел остановиться, как видел удивленное лицо майора и невозмутимое нолда, и его опять одолевал безудержный смех. Наконец, через смех он выдавил из себя:

– Он хотел сказать, что если ты хочешь пукнуть в бассейне, то надо заходить поглубже, чтоб авторство этого перла не было обнаружено по горячим, так сказать, следам.

Только Спец хотел вспылить, как нолд обезоружил его всего одной фразой:

– Заметь, это он сказал, а не я.

Но тут Айлайл нажал что-то на своём предплечье, и у него на лице возникли знакомые по конференц-залу очки. Через минуту он просто сказал: «Квадрат девятнадцать», и колонна начала поворот, как выяснилось, на большую пустующую стоянку, выстроилась по периметру и замерла. Ещё через несколько минут вдалеке показалась колонна сюрреалистически выглядевших автомобилей. Когда они подъехали ближе, у Алладина сжались кулаки:

– Килдинги!

– Мы их не тронем. Они пустые. А обозначать себя в этом районе нам нельзя.

– А то, что они потом сотню – другую иммунных убьют, вам всё равно? – тоном прокурора произнёс Спец.

– Ты задай этот вопрос тем главам стабов, из которых будут пострадавшие. На тех территориях, которые контролируем мы, килдинги, как и Дети Стикса, вообще не показываются. Если здесь их до сих пор не выбили, значит, это кому-то нужно.

– Ты хочешь сказать, что их оставляют в живых специально? – взъярился майор.

– А ты что, слепой? – и нолд, показал рукой на дорогу, по которой мимо них проезжали машины, полностью забитые килдингами.

– Да видал я вас всех! Пойду и сам разберусь! – и Спец хотел выпрыгнуть из машины.

– Иди, разбирайся, только потом, будь добр, объясни Ревеню, как ты профукал его поручение. А ведь ты давал слово офицера!

– Не тебе мне рассказывать о слове офицера!

– Ну, если учесть, что в Улей я попал, когда мне было, по вашим меркам, четыре тысячи лет, а тебе – всего тридцать с хвостиком, а перед этим я успел около двух тысяч лет прослужить на разработке астероидных полей, то да! Я ничего не знаю о слове офицера!

Майор «завис» на долгие тридцать минут. И «отвис» только тогда, когда они уже давно покинули напряжённый кластер. При этом очень удивил князя, продолжив прерванный проездом килдингов разговор, как ни в чём не бывало.

– И чему же вас научил этот Халаялом, что вы стали такими?

– В первую очередь – обратному планированию, или планированию от обратного. Например, мы хотим построить идеальное общество. Что для этого необходимо в первую очередь, вот кровь износу? Он дал ответ. Воспитание и образование, многоступенчатое и многоуровневое. На начальном этапе – правильно готовить воспитателей яслей и детсадов и учителей школ. Не по остаточному принципу: сначала учёных, инженеров, рабочих, а потом – воспитателей и учителей. А по приоритетному: сначала воспитателей и учителей, а потом всех остальных. Во вторую – преемственность знаний. У нас нельзя поступить в высшее учебное заведение, минуя, как говорят у вас, ПТУ. Сначала человек должен научиться что-то делать своими руками. А уже потом – руководить или придумывать инструменты, механизмы или приборы, облегчающие такую работу. В третью – увеличить продолжительность активной жизни, чтобы осваивать такие массивы знаний и эффективно применять их на практике. И, наконец, перейти к осознанной эволюции общества. То, что противоречит здравому смыслу, логике и рационализму, должно уйти на покой. Не уничтожаться, а уйти на покой, с сохранением всей детальной истории. В вашем случае – капитализм на современном этапе своего существования, именно существования, а не развития, бессмысленен, алогичен и иррационален.

– Это с чего вы взяли?! – насторожился майор

– Вы задыхаетесь от мусора, а эффективные менеджеры снижают качество товаров и продуктов, чтобы увеличить продажи. Чем ещё больше увеличивают объёмы мусора. А что делают учёные?! Вместо того, чтобы развивать технологии переработки мусора, они развивают космические технологии. А ведь уже и там мусор стал проблемой номер один. Кто будет вступать в контакт с теми, кто гадит под себя, и даже не убирает этого? Самое парадоксальное, что переработка мусора – самая, что ни на есть, космическая технология.

– И как же с этим бороться?

– Не надо бороться, достаточно понимания того, что происходит. А вот для этого и нужны воспитательная и образовательная реформы.

– Ты так говоришь, будто это решается на раз, два.

– Это – проблема людей, их короткой продолжительности жизни. Они смотрят на богатых и хотят жить точно также. Хоть час, но королевой! Что и привело Гегеля и Ницше к печальному результату. Хотя они были всего в шаге от решения. Наиболее близко подошёл к нему Маркс. И Америка в конце двадцатых – начале тридцатых годов двадцатого века. Но опять повернули не туда. Нам понадобилось пятьдесят лет, чтобы поднять наследие Халаялома на государственный уровень. Переход к осознанной эволюции далеко не так прост, как звучит на словах. Когда вы достигаете понимания, у вас как будто действительно происходи революция сознания. И вы становитесь человеком космоса. Не космополитом, а действительно космической расой, со своими ценностями, своей наукой, искусством, культурой, весьма отличающимися от прежних.

– И чем же таким вы отличаетесь от нас?! – не унимался Спец.

– Ты бывал в космосе, майор?

– Нет! Улей упаси!

– А я первый раз побывал там в третьем классе.

– Что-то ты привираешь, Айлайл!

Алладин сквозь дрёму уточнил:

– В третьем классе нолдам тридцать лет, и вообще, в школе они учатся сто лет.

– Что, трудно даются предметы? – зло пошутил Спец.

– Не столько предметы, сколько их практическое применение. В наших школах любой ученик знает практическое применение математики, физики, химии, биологии, географии и истории.

– А история-то зачем?

– А затем, чтоб не делать святым человека, лишившего армию Российской империи касок. По его мнению, они нарушали лихой и бравый вид бойца. Все армии, участвовавшие в первой мировой войне, были в касках. Французы, немцы, англичане, и только российские солдаты и офицеры – без. Сколько погибло по этой причине народу? Сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч? Нам не ведомо, но оценивая потери, можно предположить, что минимум тридцать процентов погибших сложили свои головы потому, что один самодур отказал им в этом. Вот поэтому надо учить историю, и история должна быть подлинной. Несмотря на боль и стыд, которую она причиняет.

– Ну, это не нам решать, – заметил майор.

– Вот в этом и проблема! А кому? Правящему классу? А кто у вас правящий класс, не капиталисты ли?

Тут нолд вскочил и развёл руки в стороны. Сразу же вслед за этим раздались взрывы и свист шрапнели.

Как будто к чему-то прислушиваясь, Айлайл сказал:

– Артиллерийский обстрел, по наводке, но как?

– И на старуху нашлась проруха, – почему-то весело ответил Спец, и тут же, отхватив леща от Алладина, потерял сознание.

– Не слишком ли? – посмотрев на улыбающегося в беспамятстве Спеца, спросил нолд.

– Не рассчитал маленько. Да с него не убудет. Что там?

– Батарея, в десяти километрах отсюда. У них несколько наводчиков, наши отряды прижали отсекающим огнём. Похоже, нам понадобится твоя помощь, князь. Нас-то видят.

– Хорошо, что от меня требуется?

Грохнули ещё разрывы, Айлайл поморщился.

– Вычислить наводчиков и нейтрализовать. Аппаратуру не повреди, она – наш единственный след, по которому мы можем определить, кто виновен.

Алладин ушёл в усиленный скрыт и направился в сторону батареи или батарей. Пять километров он преодолел, как пятьсот метров, сразу обнаружив наводчиков. Они залегли длинной цепью на расстоянии километра друг от друга. Четыре человека, каждый под прикрытием трех бойцов.

– А у них всё серьёзно, – подумалось князю.

Он сообщил об этом Айлайлу, а сам, достав старые добрые Стечкины, решил вспомнить стрельбу по-македонски. Через десять минут наступила тишина.

– Алладин! Можешь возвращаться, – прозвучал голос нолда по рации.

И князь отправился в обратный путь. У машины он застал Спеца, который, пошатываясь, пожаловался ему, что его сильно задело ударной волной.

– Хорошо, хоть силовое поле осколки задержало, – внёс ясность нолд.

Спустя время стали возвращаться отряды биороботов, возглавляемые девушками. Маринга передала Айлайлу большой кофр с изъятым у наводчиков оборудованием.

Рассмотрев маркировку, нолд расстроился:

– Пошенцоф, старый ты барбос, – покачал головой.

– Кто такой, почему не знаю? – встрял Спец.

– Это командир базы самых продвинутых внешников. Вот результат. Разгадали технологии маскировки исследовательских групп. Ах, ты, травоядное рогатое! Эти группы наименее защищены, но по их технологиям можно угадать более продвинутые.

– Что будете делать? – поинтересовался князь.

– Ну, не переговоры же вести! Захватим базу, изучим, а потом пригрозим посылочкой в пятьсот пятьдесят килотонн. И дело с концом. И базу изымем навсегда. Так что, Пошенцофу конец.

– Похоже, он у вас кровушки попил? – полюбопытствовал майор.

– Не без этого, но чтобы массированный артудар, это впервые. А главное, заметь, Спец, килдингов пропустили, а по нам ударили. Что ты на то?!

Майор раскрыл рот, но тут же захлопнул, потому что ответить было нечего. Зато ответил Айлайл:

– И это были не внешники или муры, слишком далеко от их баз, а наемники из иммунных, такие же рейдеры, как и вы. А сказать, почему? Денежки, Спец, денежки. И вот с этим Ревень хочет бороться! Наивный человек.

– Что теперь? – прервал унижение Ревеня и Спеца князь.

– Уничтожим орудия, ещё раз тщательно всё просеем. И продолжим наше путешествие. Нам ведь всем было довольно интересно.

– А кому не интересно узнать, кто такие инопланетяне, чем живут, чем дышат, почему не вступают в контакт? Любому человеку интересно, – высказал общечеловеческое мнение майор.

– Ну, тогда вы посидите пока, а мы займёмся делом, – и нолд отошёл к ожидавшим его девушкам. Раздав команды, он внимательно следил за их исполнением на планшете, расположенном на своём предплечье, и изредка что-то говорил в микрофон. Минут через тридцать глухо прозвучали взрывы. Спец на автомате подобрался, но Алладин успокоил его, сообщив, что это подрывают орудия. Ещё через полчаса все платформы заняли биороботы, а за руль машин расселись девушки. Внимательно осмотрев колонну, Айлайл дал отмашку и заскочил в машину, в которой сидели майор с князем. Движение, начавшись неспешно, постепенно ускорилось.

– Мы куда-то спешим? – задал вопрос Спец.

– Да! По графику мы должны быть в нескольких сотнях километров отсюда, но из-за килдингов, а потом из-за обстрела и последующих действий мы потеряли два с лишним часа. Приходится нагонять.

– А кто у вас самый главный начальник? – всё никак не успокаивался майор.

– В вашем понимании у нас нет начальников. Есть координаторы, отвечающие за организацию выполнения поставленной сообществом задачи.

– То есть как? Вообще нет начальства?!

– Нет. Есть сообщество, выбирающее совет. При необходимости выполнения какой-то задачи совет назначает наиболее компетентного координатора, причём, он может быть и не из совета. Например, как я. Была задача встретиться с иммунными и в случае необходимости провести их в Остовоград, а также провести практические занятия с курсантами, биониками и биороботами. Так как я очень часто бываю в поле, то назначили меня.

– И что, вот так просто назначили, и всё?!

– По выполнении задачи я вернусь к своим повседневным делам. Вот так просто, а чего ты ожидал?

– Ну, у нас всё по-другому!

– Человек, который может выполнять кучу работы, сидит за столом и перекладывает бумажки с места на место? Это идиотизм! Ведь перекладывать бумажки может и секретарь. А следить за ситуацией – соответствующее подразделение статистиков.

– А как же – держать руку на пульсе?

– В обществе, где все понимают, что и как делать, и есть чётко поставленная задача, не приходится контролировать процесс. А вот если в коллективе есть кто-то равнее равных, а кто-то очень хитропопый, то здесь нужен не контролёр, а надсмотрщик с кнутом. А у вас вторые запрещены, а первые закрывают глаза на равных и хитропопых. Что в итоге? На Западе отзывают товар и компенсируют ущерб, или увольняют человека за некачественную услугу. В крайнем случае, ведут судебное разбирательство. А у вас? Вы куда-то обращаетесь, вас начинают гнобить, вы обращаетесь в вышестоящую инстанцию, и что она делает? Отсылает ваше обращение тем, кто вас гнобил. А вы спрашиваете, почему мне не нравится капитализм? Больше капитализма мне не нравится ваш недокапитализм! Знаете, как говорят: вы или крестик снимите, или трусы наденьте. На работу надо брать не родственников, друзей и лизоблюдов, а компетентных специалистов. Тогда и ракеты с твелами падать не будут. Вы социализм не достроили, теперь капитализм никак не достроите, может, надо уже определиться. Мудрый политик с тысяча девятьсот двадцать четвёртого года по тысяча девятьсот пятьдесят третий не только построил социализм, а и успел надавать люлей объединённой Гитлером Европе. Всего за двадцать девять лет. Вы же уже пятьдесят лет копаетесь, и всё никак. А вот весь мир перейдёт к социализму, и что вы тогда делать будете?!

– А почему ты так уверен, что перейдёт?

– Да потому что Китай уже как тридцать шесть лет – первая экономика мира. А вы как застряли с Западом в двухтысячном, так и торчите там. К нему уже присоединились большинство стран Юго-Восточной Азии.

– Да что он может, этот Китай?

– А посмотри, кто произвёл твою форму, обувь, оружие. Не стесняйся, майор, нам ещё долго ехать.

Спец слишком быстро разделся, причём догола, тщательно проверил все лейблы. И тут над Ульем раздались заливистые матюги, не прекращавшиеся до момента полного одевания майора.

– Вот погодите, как Индия присоединится к своему идеологическому противнику, тогда можно смело переворачивать страницу этой эпохи.

– Англия этого никогда не позволит!

– Не та ли Англия, в которой пятьдесят процентов парламента и правительства индийцы?

Алладин решил вмешаться в эту полемику:

– Айлайл, а как у вас всё происходило?

– Хороший вопрос! Я уже говорил об организации «ЗиС». Общественно-политическая организация «Закон и Справедливость», провозглашавшая, что закон обязан быть справедливым, а справедливость законной. В ней половина членов были из армии, силовых структур, юристы и адвокаты. Вот они-то, при поддержке остальной половины, и продавили, чтоб книга Халаялома стала философско-духовной основой нашего общества. Через три года была проведена реформа образования. Через десять лет после неё наши учёные совершили ряд принципиальных открытий, увеличив продолжительность жизни до ста лет, и активной жизни – до восьмидесяти. Проще говоря, восьмидесятилетний выглядел и чувствовал себя, как пятидесятилетний. Семидесятилетний – как сорокалетний. Шестидесятилетний – как тридцатилетний. Пятидесятилетний – как двадцатилетний. А это значит, что с двадцати до пятидесяти люди практически не старели. А после пятидесяти старели очень медленно. Только долгожительство предоставлялось убеждённым последователям Халаялома.

– А! Вот вы и попались, – загорелся Спец. – Значит, только своим?! А как же остальное человечество, или как там вы себя называете?!

– Ты ошибся ровно наоборот. Да, открытие было сделано, но о нём никто не узнал. Сначала были проведены эксперименты на добровольцах, вот этими добровольцами и были последователи Халаялома. И ждать пришлось целых сто лет! К счастью, эксперимент увенчался успехом, что позволило учёным на основе собранного материала шагнуть ещё дальше. Увеличив уверенную продолжительность жизни до двухсот лет. Но уже первые долгожители обеспечили нашему государству значительное превосходство над соседями и возможность начать реализацию плана Халаялома. Что продолжалось две тысячи лет.

– И какой же это план? – не на шутку разволновался Алладин.

– План простой: «Четыре шага»! Мы – космическая раса! Шаг первый - обустроить планету. Шаг второй – освоить ближний космос. Шаг третий – заселить и обустроить свою галактику. Шаг четвёртый – отправиться к звёздам.

– И что было труднее всего?! – майор даже притих.

– Как это ни парадоксально, обустроить свою планету, – с печалью в голосе сказал нолд. – Мы сами никуда не спешили, но нас несколько раз заставляли, ставя планету на грань уничтожения. Нашим предкам приходилось действовать очень жестко. Потому что отдельные личности были готовы пожертвовать всем, лишь бы сохранить свою власть и богатство. И наши руководители нашли компромисс. Один, самый крупный материк, оставили за капитализмом. Ещё один, огромной протяжённости островной архипелаг, соединяющий четыре материка, оставили за теми, кто «не хотел работать». Третий и четвёртый они оставили за собой. Одновременно заселили два спутника нашей планеты и построили на их орбите корабельные верфи.

– А что капиталисты?

– Ну, они, естественно, возражали, так что мы разделили спутники на четыре части и выделили им по одной на каждом спутнике, а когда они позарились на две оставшихся, надавали им по шапке и лишили всех спутников. Гонку технологий они, конечно же, проиграли. После чего пытались склонить «не работающих» на свою сторону, но те покрутили пальцем у их виска и отослали, сами знаете куда. Где это видано, чтобы капиталисты содержали тех, кто не работает? Они и работающим не много-то платят, а тут несколько десятков миллионов иждивенцев.

– А вам-то они зачем? – удивился князь.

– Вы знакомы с муравьями?

– Довелось пару раз общаться, очень злые ребята, – поделился личным опытом Алладин.

– А вы знаете, что они содержат определенное количество безработных?

– Это, наверное, муравьи на вашей планете, – отличился сарказмом Спец.

– Нет! Это самые настоящие, Земные муравьи.

– Но зачем это им? – задумался Алладин.

– В случаях, когда популяция муравейника резко сокращается, эти муравьи восполняют потери.

– Типа Госрезерв? – блеснул эрудицией майор.

– Так точно! – подтвердил Айлайл.

– Но человеческое общество – не муравейник! – заметил князь.

– И здесь вы правы! Но вспомните древний Египет и египтян, Древнюю Элладу и эллинов, Древний Рим и римлян.

– Если я тебя правильно понял, человек – не мышь! И «Вселенная -25» была всего лишь заказом капитализма. Тогда как у человека намного больше потребностей: искусство, физическое развитие, философия, наука. То, что он любит, не является для него работой!

– Именно о такой профориентации говорил один мудрый грузинский или осетинский государственный деятель. И именно это он имел в виду, когда говорил: «Кадры решают всё»! Человек, любящий свою работу, не требует надсмотра и принуждения, он работает не из-под палки, а от души! И именно такие кадры делают историю государства великой! И именно таких людей, в первую очередь, нещадно эксплуатирует капитализм. А потом удивляется, почему он в ж…е. Потому что таких людей заменить НЕКЕМ! Это не дом, не машина, не костюм, не часы и не собака. Такие люди – «штучный товар», с них надо пылинки сдувать, а не руки выкручивать. Только их надо правильно воспитывать и обучать. Иногда смотришь – мастер золотые руки! А как человек – г…о.

– Да, встречался я с такими, – вставил своё слово Спец. – И как вы решили эту проблему?

– А с помощью той же книги Халаялома. Помните, что он назвал самым главным на пути становления космической расы? Воспитание и образование. Глубокое и тонкое воспитание, с отличным знанием детской и подростковой психологии. Как он говорил: «Воспитание – это как работа скульптора, один неверный удар зубила по мрамору, и прекраснейшая статуя превращается в чудовище. Или написание картины, где порой один неверный мазок кистью уничтожает всю атмосферу. Воспитание – это квинтэссенция творчества! Живой человек – это не кусок мрамора, и не холст!» Вспомните! На Дальнем Востоке наставниками становились, минимум, в пятьдесят лет. А что у вас? Педучилище, и вот уже восемнадцатилетняя она – воспитательница. Или пединститут? И двадцатидвухлетние, дама или кавалер – учителя. А у самих-то детей нет! Их ещё самих воспитывать и воспитывать! Говоря понятными для вас определениями, у нас воспитателей и учителей учат примерно так: сто лет школы, тридцать лет училища. Училище они должны закончить не меньше, чем с первым разрядом по единоборствам. Шестьдесят лет института и сорок лет ординатуры, причём по десять лет в четырёх разных яслях, детсадах, школах. Институт они заканчивают не меньше, чем мастером спорта по боевым искусствам и прикладной стрельбе.

– А это-то зачем? – не понял майор.

– Воспитатель и учитель не только учат детей своему предмету, но и ведут уроки физкультуры. Ну, и это большая ответственность. Отвечать за здоровье и безопасность десяти, двадцати или тридцати детей. Плюс реакция, скорость, ловкость, хладнокровие и выдержка. Наконец, они проходят усиленные курсы медработников. А что у вас? Мизерная зарплата, бешеная нагрузка. Тогда как у нас на первых этапах воспитатели и учителя получали самые высокие зарплаты в государстве. И это – несмотря на жесточайший отбор, абы кого, по остаточному принципу, в них не брали, у вас даже в космонавты так не отбирают, как у нас в педагоги!

– Охренеть! – только и смог сказать Алладин.

– Поддерживаю! – не замедлил высказаться Спец. – А что ваши капиталисты?

– Первое время смеялись. «Это – бесполезная трата денег», говорили они во всех своих СМИ. «Мы можем быстрее, лучше и дешевле!»

– А вы что?! – от любопытства майор начал ёрзать на сидении.

– А что мы?! Молчали и совершенствовали свою работу. А когда пришло время, без малого за три тысячи лет колонизировали два спутника и три ближайшие планеты. И построили на их орбитах сверхмощные перерабатывающие заводы. И начали разработку астероидных поясов.

– Но как вам это удалось? – удивлялся князь.

– Все наши технологии, после двухсот лет развития, переориентировались на космические.

– Все? – недоумевал Спец.

– Именно! Человек, который привык работать с такими технологиями каждый день, не будет испытывать больших проблем с их использованием в космосе. Так и получилось!

– Но деньги… – начал было Алладин.

– К тому времени у нас уже не было денег, и вообще всего, что их напоминало. Учёные делали открытие, если оно определялось, как нерациональное, другие учённые адаптировали его к реалиям жизни, как вы бы сказали, максимально удешевляли его производство. И так – во всём.

– Постойте-ка! А как же перенаселение, вы же живёте шесть тысяч лет!

– Перенаселение – это миф капитализма. Если собрать всё человечество, все восемь миллиардов, хотя в реальности его намного меньше (двойное гражданство, хотелки лидеров и прочее), оно поместится на территории одной южной республики, между США и Гватемалой. И вы называете это перенаселением?! А возьмите Сахару, пустыню Гоби, сельву Амазонки, тайгу Сибири, и так далее, и тому подобное. Конечно, это не значит, что надо плодиться, как кролики в Австралии. И не действовать, как англичане в той же Австралии! Человечество любит так поступать: сначала обгадится, а потом выясняется, что оно в запаянной капсуле. А может, надо было сначала выяснить, где вы находитесь. К тому времени, как приспичило бы, возможно, и выход нашёлся.

– А как у вас с бытом? У тебя, например, автомобиль есть? – поинтересовался майор, видимо, о наболевшем.

Реакция нолда была неожиданной не только для Спеца, но и для Алладина. Он хохотал долго, с надрывом, и еле-еле успокоился.

– У нас нет личного автотранспорта, если ты об этом. Да и зачем, если общественный транспорт регулярно ходит с «железным» интервалом в десять минут? И охватывает весь населенный пункт, вдоль и поперек.

– А если срочно надо? – настаивал Спец.

– Ну, вызовешь такси! Только у нас весь транспорт, кроме экстренных служб, не может ездить со скоростью выше шестидесяти километров.

– Как так? – это уже пришла очередь удивляться Алладину.

– А сам посуди! Зачем в городе разгоняться до ста километров за одну секунду? И вообще, зачем городскому автомобилю скорости за двести километров? Не проще ли ограничить двигатели городских машин шестьюдесятью километрами?! Вот в этом – весь капитализм.

– А аварийность? Это что, не проблема?!

– Нет, это не проблема. Общественный транспорт обладает абсолютным приоритетом. Такси вторичным. Остальной транспорт приоритетом не обладает.

– А как же экстренные службы? – спохватился майор.

– А для них на всех наших дорогах выделено две дополнительных полосы, на которые никто никогда не заезжает!

– А как же первые лица города? – закинул удочку князь.

– У нас нет служебного личного автотранспорта. Или заказывай такси, или поезжай общественным. Или служебным микроавтобусом, но с полной загрузкой всех сидячих мест. И вообще, ребята, я говорил, что мне очень трудно с вами общаться?!

– Да, говорил! Но не объяснил, почему, – установил рамки майор.

– Потому что мне, представителю цивилизации, на восемь миллиардов лет старше вашей, приходится вам объяснять то, что для нас с детства – само собой разумеющееся. Как если бы я вам объяснял, что вода мокрая. У нас и дома от двух до пяти этажей. И квартиры для одного человека минимум – четырехкомнатные. И культура тела, как в Элладе. И много других деталей, которые вы просто не поймёте! Потому что у вас до сих пор, без обид, по ФАКТУ – общественно-племенной строй! Вас хлебом не корми сбиться в маленькую или не маленькую кучку, с харизматичным волевым лидером, какими-то внешними, отличительными элементами в одежде, причёске, символике, даже татуировках. Лишь бы быть отличными от других и сразу узнавать своих. И это вам навязывает капитализм не специально. Просто объясните, чем отличается «успешный» бизнесмен от Пети с района. У него дорогая стрижка и ухоженные ногти. Он носит дорогой деловой костюм, ездит на Ауди, БМВ или Мерседесе последней модели. Ходит в дорогие рестораны. Посещает элитные спортклубы. А что же Петя? Короткая стрижка «под бокс». Он ходит в дорогой, по его мнению, кожаной куртке, крутых джинсах, тоже ездит на таких же, но подержанных тачках. Посещает, по его же мнению, дорогие рестораны. И такую любимую качалку в подвале или в помещении бывшего ЖЭКа. И представители обеих этих групп одинаково опознают друг друга даже в сауне! В масштабах района – это немного, в зависимости от размеров города, от десяти человек до сорока – пятидесяти. А в масштабах страны, материка, планеты? Вы начинаете делиться ещё в школе. Сначала – на мальчиков и девочек. Затем в этих группах происходит деление на лидеров у мальчиков на троих, а у девочек – на четверых. Основное деление одинаково: «Сильный и борзый», «Богатый и наглый», «Умный и хитрый». У девочек ещё бывает «Самая красивая, умеющая себя подать». Потом вокруг этих лидеров образуется свита.

И глобальное разделение на отличников, хорошистов, троечников и двоечников со своими лидерами. С возрастом разделение лишь увеличивается. По предпочтениям: мультфильмов, фильмов, компьютерных игр, спортивных команд, спортсменов и так далее. Вы живёте в постоянном разделении, для вас это естественно. А для нас это – ДИКО! С такими людьми никто никогда не вступит в контакт. Халаялом нам объяснил полезность объединения! И что без этого не выйти в космос и не выжить там. Потому что от одного человека зависит, в буквальном смысле, жизнь всех и каждого.

Алладин сидел, будто оглушённый. Всё сказанное нолдом было правдой, от перовой до последней буквы. Для него это было естественно и в школе, и в училище, и на службе. Но ведь Айлайл был прав! Кто будет вступать в контакт с группой разнородных племён даже внутри общества, как он там сказал: «Налили разных красок и не дают размешивать»? А в результате – какое-то не пойми что! Вы договариваетесь с одними, а потом приходят другие и утверждают, что такого не было. Их спрашиваешь: «Вы же одна команда, партия, организация?» Они говорят: «Да! Но у нас своё, отличное мнение от тех, с кем вы договаривались!» Вот и всё человечество! И капитализм и пальцем не пошевелил, чтобы исправить это положение. А мы его ещё ругали за то, что он необоснованно наезжал на этот строй. Куда уж обоснованней! У нас не общество, а бродящий мутный котёл чего-то, в котором плавают такие хищники, что ни в одном фильме ужасов не снимешь. А нам на поверхности показывают милых, известных всем людей, которых уже окрестили ломами (лидерами общественного мнения), только вот, их не показывают ниже пояса, чтоб мы не увидели, куда всунуты руки хищников этим людям. Которые нам рассказывают, как жизнь хороша, и что такая жизнь является единственно возможной. И ведь они не врут! Весь наш предшествующий жизненный опыт это подтверждает!

– А можно почитать эту книгу? – непроизвольно спросили Алладин и Спец.

Айлайл долго, изучающе смотрел на них. Потом, улыбнувшись, ответил:

– Я спрошу! Я обязательно спрошу! Но придётся набраться терпения.

– А мы никуда и не спешим, – одновременно ответили друзья и посмотрели друг на друга заговорщическими взглядами.

– Тогда приготовьтесь, мы подъезжаем к Распольску, надо быть внимательными. Перезагрузка, а после неё начинается такая кутерьма, что диву даёшься, как вы там, на Земле, ещё друг друга не поубивали!

– Что за кутерьма? – проявил живой интерес майор.

– Местный генерал отстаивает свои права на эту базу. И надо сказать, очень успешно. А если переговоры с Армейскими у него увенчаются успехом, в Улье появится ещё одна сила, с которой надо будет считаться.

С того места, на котором они остановились, было хорошо видно, как в городе начинает подниматься туман, и наступает наводящее ужас безмолвие.

– Мы до сих пор не поняли, зачем он это делает, – тихо проговорил нолд.

– Улей? – уточнил Алладин.

– Да! Зачем он нагнетает такую жуть?

– Может, Стивена Кинга начитался или в Сайлент Хилл переиграл, – размышлял вслух Спец.

– Идея, конечно, рабочая! Тут бывает всё. Хотя, а почему бы и нет…

– Долго ещё? – майору не терпелось, а разговаривать о серьёзных вещах на фоне такого антуража было как-то не к месту, что ли.

– Достаточно, для того чтобы с толком поесть и спокойно поспать. База под городом даже для Улья великовата. Мы её немного изучали. Складывается такое впечатление, что огромную гору, в буквальном смысле, сравняли с землёй, а затем на её месте, в природных пещерах, значительно подправленных строителями, построили базу. А уже потом сверху надстроили город, жители которого понятия не имеют о том, что у них под ногами.

– И это вы тоже проверяли? – полюбопытствовал князь.

– Конечно! Но узнали пока не всё, даже генерал не знает всего. А ведь там, как говорится, есть секретные уровни. О которых даже он не знает.

– А вы откуда узнали? – с интересом посмотрел Алладин.

– А мы дотошные и любопытные. Генерал ведь военный, сказали – туда нельзя, и обеспечить охрану, он выполнил. А мы-то нет, вот и поискали. Вы очень удивитесь, там далеко не Земные технологии, мы уже пять лет бьёмся над раскодировкой, и у нас почти получилось.

– А не боитесь открывать, мало ли что там может оказаться? – поделился своим мнением Спец.

– Решение принимает сообщество и учитывает все замечания! Так что вашего сценария, когда из древних ледников достают доисторические бактерии и вирусы, у нас не будет!

– Где это у нас достают вирусы и бактерии? – озадачился майор

– На Эвересте, в Антарктиде, да по всему Земному шару. Я лишь сказал о том, что стало достоянием широкой общественности.

– Дааа, чтобы узнать так много нового о Земле матушке, надо было попасть в Улей, – качнул головой Алладин. – А здесь таким не страдают?!

– Были редкие попытки, но их пресекли, – наблюдая за клубящимся над городом туманом, ответил нолд. – Но пора ставить палатки, не будем же мы спать под открытым небом.

Друзья лишь улыбнулись. Они нашли небольшой пригорочек, и, наблюдая с него за творящейся мистикой, сытно поужинали довольно сносными консервами. А затем начали укладываться на ночлег. Но сон всё никак не шёл. Первым не выдержал Спец:

– Что думаешь обо всём этом?

– Что разрыв в развитии на целых восемь миллиардов лет – это жестяная жесть! Если бы Айлайл не общался до нас с иммунными, причём, как я понял, регулярно, то наше общение превратилось бы в диалог глухого с немым.

– Это ещё почему?! Нормально же разговаривали.

– А потому, что у нас разное видение и понимание ситуаций. Вспомни себя в Неизвестном. На всём готовом, только тренируйся и отдыхай. Вот и у них так, только на государственном уровне. И жизнью они рискуют не за зарплату, а хорошо понимая, что так надо. А я побыл четыре месяца обычным рейдером, и начали мысли различные нехорошие в голову лезть.

– Какие мысли? Обычная житуха. Главное – патроны не прополимерить. Один выстрел – одна тварь, – делился опытом десяти лет поля Спец.

– А я о чём? Для тебя это – обычная житуха, а для них – дикость дикая. И вся эта возня с доминированием и контролем территорий! Они даже на пустых килдингов не нападают.

– А вот это они зря! – майор почесал затылок, от чего князя начало пробирать на смех…

– Ничего не зря! Ты вот приехал в другую страну и начал охотиться на их оргпреступность. Что с тобой сделают местные силовики?

– Так это на Земле, а здесь – Улей, – выдвинул контраргумент Спец.

– Вот поэтому у нас и проблемы с пониманием. Нолды, в сущности, простые ребята. Вы заявляете свою власть на этой территории? Так будьте добры поддерживать на ней порядок. А у нас, как на Земле: в столице не гадят, значит, всё в порядке. А то, что в остальном везде конкретный звиздецевский, им плевать, в столице-то лепота.

– Так пусть оплатят, и будут поддерживать порядок!

– С хрена ли им оплачивать? Когда банки стабов ломятся от гороха и жемчуга!

– Так это чей-то горох и жемчуг.

– Я сморю, ты тупым капиталюгой заделался.

– Эй, поосторожнее! А то я не посмотрю, что ты мне вроде как друг. Могу и люлей навешать.

– А навешай! – на князя накатил азарт. Посмотрим, каков этот Игнат.

Спеца долго уговаривать не пришлось, тут же в голову Алладина полетела нога, и это – из положения лёжа. Правда, он тоже лежал. Князь откатился и вскочил на ноги, а майор уже нёсся на него. И провёл профессиональную тройку руками. Но ни разу не попал. Все-таки у Алладина была реакция элиты. Собственно, он только уклонялся, уходил, отводил удары в стороны, а когда Спец начал повторяться, нанёс всего один удар в грудь, в четверть силы, и майор припал на колено. Через минуту он весело посмотрел на князя и поблагодарил того за хороший бой.

– Пожалуйста, можешь обращаться в любое время!

– Ээээ, нет! – замахал руками Спец. – Мне и одного раза хватит на несколько лет. Где ты так драться научился?

– Да везде понемногу. Сначала дедушка с папой учли, потом отец в специальную группу отдал, для детей военнослужащих. Затем – в военном училище. После – на службе. Ну и тут – у Фоста с Кирком.

– Но зачем ты меня обозвал?!

– Затем, чтоб ты понял: нолды мыслят по-другому! Хотя они и похожи на нас, но только внешне. Мнение человека определяется, в первую очередь, воспитанием, заложенным с раннего детства, а ты, видимо, забыл, что говорил Айлайл об их воспитании. Они видят мир по-другому.

– Так уж, и по-другому!

– Вот поэтому они и игнорировали тебя все десять лет. Ты судишь о них, как об известных тебе людях, тогда как в реальности они и не люди вообще-то, а нолды.

– А это было больно. Зачем ты так?

– Чтоб ты, наконец, понял: они не считают нас братьям. Вот ты считаешь макаку своим братом?

– Ну, ты скажешь! Нет, конечно же. Погоди-ка, уж не хочешь ли ты сказать, что они считают нас макаками?

– Ну, не макаками, а шимпанзе! Но да, очень близко. Я бы тоже так считал, если бы был на восемь миллиардов лет старше.

– Твою, раствою ж. И что мне теперь делать?

– Не чесаться на людях и не радоваться первому попавшемуся дереву.

– Я серьёзно, Алладин! А тебе всё хиханьки да хохоньки!

– А ты думай тщательно и следи за словами, и может быть, тебя выпустят из клетки.

– В смысле – думать и следить? Я что? Что-то не то говорю?

– Как правило, да! Ты опираешься в своих суждениях на известное тебе и важное для тебя. Вместо того, чтоб интересоваться, что известно им и важно для них. Один человек, знакомый с нолдами с первого дня появления в Улье и плотно общающийся с ними до сих пор, посоветовал быть с этими ребятами предельно осторожным. Помнишь, чем закончилось моё умничание с Айлайлом?

– Да уж, не забуду! Таким беспомощным я не чувствовал себя ни разу. А тебя вообще прострелили, как жив-то остался?

–Теперь ты понимаешь, что они нас изучают, и от того, какими они нас увидят, будет зависеть, помогут ли они нам в решении наших проблем или пойдут мимо? И это – в лучшем случае, а ведь могут банально пристрелить.

– Да что тебя всё время на негатив тянет?

– А ты хочешь, чтоб я сказал: «Жизнь – дерьмо!» с радостными интонациями?

– Ну, хотя бы так. Ты смотри, что творится! – отвлёкся майор. И действительно, туман, поглотивший весь город, стал напоминать гигантскую гору из чистого мела. – Ты видел когда-нибудь такое?! Что ж там под городом, что Улей так беснуется?

– Да не беснуется он, просто жути нагоняет. А учитывая, что люди там обращаются в течение недели, а ждунов я не вижу, предстоит весёлая катка.

– Ты о чём?

– Ну, у нолдов график, из которого нельзя выбиваться, значит поедем через Распольск до обращения людей. А там – полиция, военные патрули, нарастающая паника. Сам должен понять. А тварей, ожидающих окончания перезагрузки, нет! Видимо, генерал выбивает.

– Да уж. И как будут выкручиваться?

– Вот и посмотрим, а сейчас пора на боковую. А то солнце встанет, а мы не спамши, – и они опять улеглись на свои места.

Утром Алладин проснулся потому, что сенс сигнализировал присутствие постороннего. Не открывая глаз, князь понаблюдал за нолдом. Судя по движениям, он занимался тем, что бросал на Алладина, скорее всего, травинки.

– Чем занимаемся? – поинтересовался князь.

– Да вот, твой кинетический щит пропускает травинки. А если они будут отравлены?

– А ты брось, и узнаешь!

Через минуту нолд восхищённо сообщил:

– Ты гляди, сгорела!

Тут уж было не до сна, и Алладин подхватился на ноги:

– Ты что, действительно кинул в меня отравленной травинкой?

– Ну, ты же разрешил.

Князю не оставалось ничего другого, как изобразить капитана Пикара с его знаменитым фейспалмом. Тут и Спец проснулся:

– О чём говорим?

– О бренности бытия, – ответил Алладин.

– Ну, я в гинекологии не особо разбираюсь, так что компанию не составлю, разбирайтесь сами.

– Молодец! Так как полки нет, пирожок я тебе сам дам, – и князь действительно дал майору пирожок. А вторым угостился сам. И с полным ртом задал вопрос Айлайлу:

– В шесь чехо опясаны вашему пошестению?

Нолд задумался над ответом, но тут подключился Спец, уже схомячивший своё угощение:

– Его светлейшество желают знать, чем обязаны вашему посещению?

– Раз вы уже поели, и первая часть программы завершена, предлагаю вам зрелища. Карета поддана. У вас – пять минут на сборы.

Когда они уже подходили к колонне, Алладин обратил внимание на то, что их машина была не первой. В первой за рулём сидел, судя по закрытому шлему, биоробот. Но платформа была полностью заполнена. На удивлённый взгляд князя нолд ответил:

– Это моя заместительница Юрика из биороботов. Они расчистят путь. В городе всего половина пятого утра, так что особых проблем возникнуть не должно.

Сев в авто, Алладин задал давно мучивший его вопрос:

– Айлайл! А как так получается, что у вас биороботы, а с ними ничего не происходит?!

– Ты имеешь в виду, что цивилизация Макса в Улье погибла, а мы живем и здравствуем?

– Да! Как так-то?

– Ты знаком со вселенной Звёздных войн?

– Не особо, так, посмотрел первые эпизоды, но без фанатизма.

– Но ты знаешь, кто такие клоны?

– Армия республики вроде, их какая-то раса специально разводила.

– Не разводила, а клонировала. И всего с одного человека. Но это – частности. У нас есть нечто подобное. Но мы не клонируем, а выращиваем людей специально под наши нужды. То есть, это люди, обладающие повышенной сопротивляемостью к различным вредным воздействиям. А некоторые даже могут дышать под водой или надолго задерживать дыхание, причем без каких-то последствий для себя. А в остальном они такие же люди, как и мы.

– А как же моторика кистей?

– За всё приходиться платить. Быстрое выращивание и быстрая обучаемость, я думаю, хороший размен за моторику.

– А что ты имел в виду под ремонтом?

– Их костюмы. Или ты считаешь, что это реально средневековые доспехи? Это МЦК «Исследователь» ВМ-019у (Многоцелевой комплекс, военная модификация, усовершенствованная).

– Ну, тогда всё понятно! За исключением одной детали. Они ведь недавно у вас?

– Здесь ты угадал. Но они все – добровольцы, хотя и выращивались под Улей.

– А почему Юрика в шлеме?

– Это командирский шлем, и она, по сути, командир полусотни.

– Даже так!

– Она сдала все экзамены и тесты и является полноценной гражданкой нашего сообщества.

– Понятно.

Тем временем колонна втянулась в город и, свернув на окраинную улицу, уже достигла моста, у которого произошла небольшая заминка. На полицейском посту заспанный младший лейтенант, таращившийся на машины, всё никак не мог освободить шлагбаум.

– Спец, пойди, помоги бедолаге, а то если Юрика встанет, то быть беде.

– А что может случиться?

– Одно резкое движение мальца – и комплекс развеет его над рекой.

Делать нечего, майор пошёл помогать. Через две минуты в рации послышалось:

– Скука! Он цепью привязан, и на замке. А куда ключ положил, младлейт не помнит. Что делать, товарищ полковник?

– Просто порви её майор, как тузик грелку!

– Есть – порвать! – радостно ответил Спец, и через мгновение уже запрыгивал в машину с каким-то подозрительным видом, как кот, который где-то нашкодил. Проезжая мимо младшего лейтенанта, князь увидел, чему улыбался майор. В руках молодого человека находился пучок обрывков цепи, на который он смотрел с неподдельным удивлением.

– Обязательно было его шокировать?