Читать онлайн "История Анчутки. Друзья 3"

– Знаешь, это парадоксально, но ты, вызывая у меня чувство страха, с тем же вызываешь гордость. Сказать, что я никак тебя не ожидал увидеть так скоро, значит ничего не сказать. Да и тем более, что ты придешь ко мне как раз после того, что предполагалось гораздо позже, как я молвю тебе то, чего ты так желал услышать в прошлый свой визит ко мне.

Анчутка замер. Кажется, даже дышать перестал. А после позволил сильнейшему желанию себя наполнить энергией, что придала ему стремительное ускорение. Расстояние между сыном и отцом в миг сократилось, и последний был заключен в объятия первого.

– Папа!!!

– Сынок!!!

Из пары золотых глаз покатились крупные слезы счастья. Их поддержала в этом пара синих глаз.

– Как же я рад!

– И я рад! И куда меньше испытываю радости от того, что теперь могу точно сказать. Ты готов!

Бесенок улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Неа, пап, вообще не готов. Вот совсем. Но вот кое к чему я теперь как раз немного подготовлен, и это - освободить тебя.

Отец также улыбался. Ну уже с явной грустью.

– Нет, сынок. Я не могу тебе позволить этого. И себе тоже.. Как я говорил в прошлый раз, мы с мамой озаботились тем, чтобы ты жил, даже если придется пожертвовать ради этого собой. И мой дар тебе лишь первый. А второй матери, придет время, ты будешь вынужден и его использовать, чтобы спасти себя и более того будущее тех, кто тебе дорог. И потому ты должен прекрасно понимать, что я не могу уйти. Обрести полноценное существование в настоящем за счет того, что любимая пожертвует собой ради нашего ребенка в будущем. Причем уже в довольно скором, если я как раз не исполню своего отцовского долга в ближайшее время.

– И это я тоже прекрасно понимаю, па. И да, я как раз и готов к тому, чтобы выдворить сначала прочь из своей души тебя, а потом и маму. Вы уж простите, но не вам решать, за счет кого продолжать мне свою жизнь. Как ее продолжать.

– Ух, до мурашек. Какой же ты жуткий. А ведь выглядишь… Мягко говоря, не так внушительно, как в прошлый раз. Но как раз в тебе столько их теперь проявлено истинных. Демоничности. Человечности.

Как и в прошлый раз, разговор происходил в небольшой комнате деревянного дома. Простая обстановка, без изысков.

Отец жестом предложил им присесть за стол на простые табуретки. Их внешний вид вызывал сильные сомнения в том, что они даже вместе способны не сломаться под могучим телом отца.

Когда ранее было сказано, что Анчутка заключил папу в объятия, то это скорее было неверное определение произошедшего. Обладая средней комплекцией подростка, бесенок был ростом отцу до груди, а в размахе плеч уступал раза в четыре. Стоило двум лапищам, по-иному сложно охарактеризовать огромные ручищи бати, обнять Анчутку, как они практически его скрыли.

Но прежде чем они сели, отец вдруг резко ударил себя по лбу ладонью, хохотнул и произнес:

– Вот жеж, старый глупец! Ты ведь, сынок, до сих пор моего имени ведь не ведаешь! Ну то есть в прошлый раз, конечно, ты уже его узнал, но сейчас про это еще точно не мог вспомнить, а иначе и разведать, как твоего батю зовут, тоже. Лучезар!

Маленькая ладошка потонула в огромной лапище. Но отец ощутил, что, несмотря на размеры, сила в небольшой ручке сына содержится уже невероятная. Рукопожатие вышло равным. А за ним последовали новые, еще более крепкие и продолжительные объятия.

– Арас и Айтри. Они чудесные.

– Да. Не беспокойся, я позабочусь о них. Да и они, не сомневаюсь, сами в состоянии это сделать. Постоять за себя и других.

– Это трудно бывает очень, не сомневаться в вас. Не переживать излишне. Одергивать себя, осознавая, что перегибаю с опекой. Доверять вам, как себе и вашей маме. Как своим лучшим друзьям. Как ты ни крути, но между вами и мною совсем иные связи, чем у меня с другими.

Они сели за стол, и тут же перед ними появились две деревянные большие кружки с золотистым напитком и простая огромная тарелка, на которой был румяный каравай хлеба, небольшая открытая полная солонка, несколько очищенных луковиц.

Анчутка положил сверху на ручищу отца свою небольшую ручку.

– Я понимаю, па. Не все могу сейчас объяснить словами, со многим мне еще придется разобраться. Все же, происходящее развивается слишком быстро. Иногда и правда кажется, что я не способен справиться с этим. И с тем, теперь у меня опять же больше интуитивного понимания, так и должно происходить.

– Ты так повзрослел. Это и радостно. И грустно. Я хотел бы больше в этом участвовать. Разделить это в полной мере, находясь рядом с тобой, как в переломные моменты, так и в простые, обыденные, ежедневные.

– А ты разве и так не был все это время со мной?

– Ее улыбка… Не думал, что она может стать еще более удивительно прекрасной.

– А я-то думаю, откуда у меня столь много скромности. Разве могло быть иначе, па, коли я унаследовал лучшее от ваших улыбок?

– А по поводу того, что был с тобой, как и мама, все это время. Ну да, слукавили. Не в первый и не в последний раз, насколько ты понимаешь.

– Не ждите взаимности. Я лукавить и юлить, даже во имя любви не буду. И тем более не думайте, что поверю вам теперь. Не дождетесь впредь.

Лучезар заливисто расхохотался, схватил кружку, совсем казавшуюся в его ручище крохотной, хотя она была по размерам раза в два больше головы Анчутки.

– Это домашний квас, сына, без всякой магии, сам сделал. Из ржаного хлеба, выращенного вот этими вот руками на простой земле. На воде из родника. Выпьем за нас! За Семью!

Отцовский квас по сравнению с бабушкиным был более терпким, вызывающим куда большее головокружение и следующую за ним легкость. И с тем же, по вкусу настолько же неоценимый. Хлеб, который отец разломил на две равные части, тоже оказался божественно вкусным.

Анчутка закусывал луковицей, не забыв ее слегка обмакнуть в соль. Внутри у него был благостный покой. Он в полной мере наслаждался предоставившейся возможностью встретиться и пообщаться с отцом.

– Смотрю на тебя, и все больше осознаю нашу глупость. Пойди все как мы предполагали, и да, сейчас ты, скорее всего, был бы тут в первый раз. Как раз такой, каким был после обучения внутри своей души. А вот второй раз должен был состояться гораздо позже. И ты бы должен был быть вот совсем другим. Изменившимся тем Анчуткой.

– Да, по поводу моей глупости, - хмыкнул бесенок, доедая остатки хлеба и допивая квас, плескавшийся на самом дне кружки, - теперь мне тоже куда яснее, откуда у меня ее столько.

– Ага. Вот в этом плане ты весь в отца! Ты ведь понимаешь, что сейчас планируешь сделать на самом деле?

– Бросаю тебе вызов. Планирую тебя хорошенько побить, а после выдворить прочь.

– Но ведь ты прекрасно себе отдаешь отчет, что, несмотря ни на что, ты все равно мне уступаешь в силе? Даже с тем, что уже приобрел, и учитывая, что я лишь часть большего на самом деле. Ключевая, но с тем же изрядно ослабленная.

– Ну да. Иллюзий не питаю.

– А то, что тебе придется сразиться не только со мной, насчет этого ты в курсе?

– Откуда? Про это я точно никак догадаться не мог. Ты вроде здесь один.

– Здесь. В этом все дело. Ты ведь еще не понимаешь, где мы сейчас находимся. Так скорее интуитивно можешь догадываться. А иначе бы прекрасно знал бы, что не только я буду твоим противником, коли ты бросишь мне тут вызов. Как я уже и говорил, я не могу допустить того, чтобы ты не воспользовался в итоге моей помощью. И несмотря на то, что и сам с легкостью смогу с тобой справиться, но с тем же, использую все возможное, в том числе призову себе на помощь тех, кого тебе будет не одолеть.

– Не попробуешь - не узнаешь.

– И в итоге в финале вмешается она. И вот против нее ты точно не сможешь пойти. К такому ты никогда не будешь готов. Потому твоей задумки принять и не могу. Даже если я соглашусь покинуть тебя, то ее ты освободить от взятого самолично обязательства не сможешь. Без ее Дара тебе и не превзойти ее в силе никогда на самом деле. Те ограничения, которые ты получил в наследство от меня, без этого не обойти. Но в любом случае, ты не сможешь поднять на нее руку. Это я точно знаю.

Анчутка согласно кивнул и еще шире улыбнулся отцу.

– И я немного и к этому уже готов. И не лукавлю тут. Попробую в любом случае и ее освободить. Жаль, что не в этот раз. Но ведь чем выше поднимешься, тем потом сильнее падешь. А значит, и это произойдет довольно скоро.

– Несомненно. И я бы меньше всего хотел бы, чтобы ты пережил этот опыт. Он сильно меняет. И не всегда к лучшему. А твоя новая уверенность в себе тут как раз сыграет свою роковую роль. Но если ты готов, то я больше не дарую тебе подсказок. Вода куда лукавее огня. Он сразу тебе предупреждает, что способен отнять все, коль будешь неосторожен. А вода сначала одарит тебя всячески, усыпит твое внимание ласковым обращением. Чтобы после жестоко покарать, если и вовсе не сгубить. Но все же, это не в какое сравнение не идет с тем, что последует дальше. И тут ты уже отчасти подготовлен. И все же копье обмана пронзит твое сердце и душу под аккомпанемент медных труб. Отравленный наконечник проникнет в самую твою суть. Не оставляя тебе выбора. И в этот раз ты сделаешь это сам… Таков путь…

А чего это мы с пустыми бокалами сидим?

Отец на мгновение показался куда старше. И будто стал в разы меньше.

– Все хорошо, пап, - тихо сказал Анчутка и положил свою ладонь на обширную спину отца, - Еще чуть-чуть осталось. И ты поймешь, что это не конец. А как раз самое, что не на есть начало. Если вовсе не пролог.

Отец мотнул гривой кудрявых золотых волос. Он снова порождал внутри бесенка ощущения непостижимых мощи и мудрости.

– Пойдем, но думаю и правда, квасу, а лучше сбитня, глотнем опосля, как бы все не повернулось, в любом случае по кружке время пропустить у нас будет. А сейчас, пожалуй, угощу тебя другим лакомством. Мороженым. Домашним. Но правда, немного магии в процессе использовал, чтобы упростить слегка процесс приготовления и сделать вкус куда лучше. Тебе с чем? Есть даже шоколад.

– А можно ассорти?

– Все смешать, или отдельными частями?

– Отдельными частями.

– Хорошо, тогда на свой вкус выберу семь начинок. И да, замечательный выбор, сынок.

В руке отца возник необычный на взгляд бесенка рожок, которое венчало разноцветное навершие. Семь цветов. Анчутка аккуратно лизнул первый. Дал себе время расчувствовать в полной мере. Повторил. Еще больше понял вкус. Некоторое время подождал, позволяя слюне отчистить рот, а после принялся за второй цвет.

Отец тоже ел семицветное мороженое. Пусть не так медленно, как бесенок, но смаковал один за другим цвета. Они просто сидели и ели мороженое, больше не произнося ни слова. Каждый и так понимал, что в тех обстоятельствах, в коих они встретились, и тем более, когда это происходило, они и так уже о многом успели поговорить. Один урок больше уже не требовал повторения. Закрепился намертво. Всякому знанию свое время. Так же, как и правильное понимание этого знания.

Рожок тоже оказался чудесен на вкус. Так приятно хрустел, а после будто таял во рту. Папа с сыном почти доели лакомство, когда старший поднялся со стула, и так же не без легкой грусти, и с тем же с едва заметной надеждой, произнес:

– Ну сын, нам пора. И пока у тебя еще сладко во рту, добавлю чуть горечи в душу. Я не буду сдерживаться. Не буду играть. Как бы мне не хотелось сейчас этого. Нет, чем быстрее ты поймешь неотвратимость единственного возможного исхода в данный момент, тем лучше.

Анчутка на это очень по-доброму рассмеялся, и, похлопав отца по спине, куда смог дотянуться, обогнал его и первым толкнул дверь. За ней взору бесенка предстало прекрасное поле.

– Дверь тут открывается куда я пожелаю.

Доброе солнце ярко сияло на нежной лазури неба. Под ногами мягкая, сочно зеленая, по-весеннему, трава.

– Безрогий, - треплет копну синих волос на голове сына Лучезар, - В маму. Хотя было время, что и я их не имел. Но ничего, думаю, ты довольно скоро уже вспомнишь истории моих друзей об моей жизни внутри своей души. В Мире Чернобога про меня практически ничего не знают. Только давние потомки демонов, что появились в мире Существ, но после переместились между мирами, могут знать мое имя. Но как раз когда окажешься в Мире Существ, то ты сможешь легко узнать обо мне практически все, что угодно. В том числе и такое, чего никогда не было. Но да, там тебе лучше никому не сообщать о том, кто твой папа. Хотя думаю, ты понимаешь, что об этом вообще лучше никому, кроме тебя, не знать и не от тебя точно не следует никому об этом узнавать.

– Мама тебе не говорила, что у тебя очень специфическое чувство юмора? Не сразу и поймешь, что ты шутишь.

– Есть такое, - отец позволил себе громогласно гыкнуть.

Они не спеша уходили все дальше от небольшой избушки по, казалось бы, бескрайнему полю. Анчутка чувствовал кожей легкий приятный теплый ветерок. Глаз радовался чудесному пейзажу. Вроде такой простой, и с тем же, удивительное волшебство. Бесенок часто присаживался, чтобы вблизи рассмотреть очередной заинтересовавший его полевой цветок.

Анчутка быстро заметил, что отец, как и он, старается двигаться так, чтобы по минимуму вредить растительности. И сигналом к тому, что все, прогулка окончена, стало то, что Лучезар в очередной раз наступил не аккуратно, почти беззвучно, а обрушив неразборчиво стопу вниз. Следом вторая жестко наступила на поверхность и замерла.

– Пора, - голос тихий и предельно холодный.

Лицо невозмутимо. Будто маска. Мгновение. Без всяких проволочек, как и обещал, первым же ударом отец решил разрешить их вопрос.

От удара земля под ними просела вниз на несколько метров, пойдя множеством трещин. Покров растительности сорвало ударной волной, разошедшейся в стороны на сотни метров. От родившегося от удара звука обычные человеческие, да и у многих существ, точно бы барабанные перепонки вмиг лопнули. Впрочем, возможно, как и глазные яблоки. Вероятны даже и более жуткие последствия, если совсем близко оказаться к эпицентру.

У Анчутки не было ни единой возможности не увернуться, не заблокировать удар. Только принять его своим лицом. Казалось. Потому что огромный кулачище отца он остановил своим мизинцем. Левой ноги.

«Один из главных уроков – нельзя недооценивать врага. Одна из отличных уловок — это позволить противнику думать, что он сильнее тебя. И чем больше он заблуждается, тем лучше. Видишь ли, пап, теперь не только у вас с мамой есть секретики.» - Анчутка не успел озвучить эти мысли, как и додумать до конца, только начать, остальное додумалось фоном за несколько следующих крайне насыщенных действием мгновений, ибо второй удар последовал сразу же за первым. Одновременно с этим отец атаковал и в ментальном плане.

Воронка, в которой находились противники, стала еще глубже и заметно увеличилась в радиусе, трещины в земле разрослись куда шире. Небо над головой изрядно потемнело.

Удар левой Лучезара пришелся в нос бесенка. Но он так и планировал заблокировать второй удар отца. Ментальную атаку же просто развернул в обратку, не забыв ее удвоить. Но Лучезару само собой это ничего не сделало.

В следующий момент отец, моргнуть не успеешь, отлетел прочь, так что потерялся из виду. И в тот же, казалось, миг ударил с обратной стороны. Точнее, Лучезар планировал обрушить град ударов, обладая при этом немыслимой скоростью. Сложно вообще определять степень немыслимого. Именно такой казалась скорость, которой отец планировал воспользоваться, чтобы высвободить в каждом из десятка ударов в десяток больше силы, чем в первые удары. Но вот скорость, которую придал Анчутка ему легким толчком кисточкой своего хвоста, прежде увернувшись, кстати, тоже совершенно непонятно каким образом, была как раз немыслимой по отношению к той немыслимой, что была прежде. Лучезар и сам не смог точно понять, сколько он оборотов успел совершить вокруг мира, прежде чем взял ситуацию под контроль и затормозил себя. Чтобы тут же ударить, но теперь совсем иначе, по сыну, в основном в магическом плане.

Щиты, защищавшие Анчутку преимущественно в ментальном плане, в мгновение ока были прошиты заклинаниями отца. Они являлись крайне непростыми. Лучезар прекрасно мог видеть защитные магические плетения вокруг бесенка, как и понимать их, видеть уязвимости и использовать их. Заклинания почти добрались до того, во что на данный момент превратилась душа бесенка. И тут же атакующие плетения Лучезара начали преобразовываться, в неком роде раскрываясь внутри защитных щитов сына, сразу их изничтожая. Но главная цель атаки была отсечь душу от потоков энергий, чтобы Анчутка не мог дальше продолжать бой.

Схватка для бесенка началась почти сразу же, как он переместился к отцу. В его памяти это произошло после того, как он должен был «пробить» Дно Ствола. Казалось, что ничего между этими события не было. Только вот Анчутка прекрасно понимал в этот раз, что он специально забыл о том, что произошло с ним перед тем, как он встретился с Лучезаром. Пока ему об этом помнить не надо было, в этом у него была твердая уверенность. Она же присутствовала и в том, что бесенок прекрасно осознавал, это его сильно изменило, и пока он не мог даже близко сказать, в каких именно планах.

Отец усилил натиск, все более искусно атакуя. Он применял ниболее сильные заклинания, которые готовил параллельно с тем, что уже использовал ранее, и бесенок не сомневался, что сейчас плетутся особо замысловатые плетения и одновременно с этим наполняются все большей силой.

Анчутка не мог победить. Никак. Лучезар, конечно, слукавил, когда говорил, что сразу ударит в полную силу. Даже эта, крайне ослабленная его форма, могла тогда уничтожить душу бесенка без остатка. И пусть Анчутка не совсем понимал, где они конкретно, и как такое еще вообще возможно сейчас, так как и раньше казалось чем-то немыслимым, но да, они должны были находиться с отцом сейчас как раз в его разрушающейся душе.

И с того, как отец перешел к более активной схватке их боя, Анчутка сделал выводы, что тот все же оценил его неверно, более слабо. Но теперь Лучезару оставалось все меньше времени, чтобы разобраться в том, что может на самом деле его сын и нанести завершающие удары. Дабы потом пожертвовать собой, как раз ради него. Перестать существовать навсегда, чтобы его любимый сын мог жить дальше. Как и еще некоторое время его возлюбленная.

У Лучезара не было сомнений, что в будущем и уже скорее всего не таком далеком, бесенок снова окажется на пороге гибели. Было, конечно, теперь все меньше уверенности, что после того, как они используют все, что у них имелось и в последний раз его спасут, этого будет достаточно, чтобы он дальше смог справиться со всем своими силами. Нет, судя по всему, в этот раз бесенок двигался слишком быстро. А это всегда заканчивается очень плохо. И тоже стремительно. Но уж чего Лучезар не мог себе позволить, так это сдаться, даже понимая, как низки шансы на успех.

Бесенок же понял про отца и то, что он не в курсе произошедшего с ним в Лабиринте. Вот про Арас с Айтри он уже знает, это точно стало понятно из разговора. Бесенок специально ничего не говорил про Это. Но если бы отец про него знал, то вот как раз он бы точно не промолчал. А значит, скорее всего, и про Жнеца, с подарком мамы ему тоже пока неведомо.

Пред Лучезаром бесенок предстал в своей наиболее человеческой форме. Кожа только разве что синяя, да уши излишне остры. Ну и глаза, два сияющих синим солнца, сразу выдавали в нем необычное существо. В простой одежде, в карманах которой и лежали несколько предметов. Бесенок нащупал их еще в избушке. И кроме одного, насчет всех остальных понял все сразу. А этот предмет, ясное дело, появился у него как раз в том месте, где он был прежде, чем встретился с отцом. Но его Анчутка точно применит только в последнюю очередь.

Бесенок проиграет в любом случае. Это не только отцу, да и любому другому, наблюдающему за их поединком, не только обычными глазами, было понятно, но и самому Анчутке. Просто огромная пропасть в силах и имеющемся опыте с навыками. Бесенок как раз не проиграл пока только потому, что отец его недооценил из-за неимения еще полной информации о нем и того, что не хотел случайно уничтожить душу сына прежде времени.

Единственное, что мог бы сделать Анчутка в сложившихся обстоятельствах, это все же попытаться отца убедить уступить ему. Только вот и это, если хорошенько подумать, было бесполезно. Лучезар точно ради себя не пожертвует душами сына и жены. Да, очень слабая, почти незаметная, но такая неискоренимая надежда, что вот как раз в случае с мамой Анчутка найдет способ, как и себя спасти, так и ее, присутствовала. Может, как раз жертва отца его к этому еще больше подтолкнет. Как и понимание того, насколько он еще слаб. А ведь ему предстоит сражаться с врагами, по отношению к которым его отец будет, как бесенок сейчас к нему. И у Анчутки не будет долгих тысячелетий, как у Лучезара, чтобы развить свои силы до его уровня. По крайней мере, теми способами, которыми тот это делал. А отец старался как раз развиваться максимально быстро.

Бежать? А толку-то, от души своей не убежать. Ну в Лабиринте Снов еще такие фокусы возможны, но у бесенка были сильные сомнения, что для него в реальной жизни это не обернется очень серьезными последствиями, вплоть до гибели без возможности воскреснуть в каком-либо ином виде.

Так и зачем Анчутка вообще сражается? Не проще ли сдаться и принять жертву отца? И да, как раз озаботиться тем, чтобы этого не произошло с мамой. Хватит уже, наломал изрядно дров, привлек к себе излишнее внимание. Но ничего, теперь будет действовать с умом. Исправит по возможности то, что уже сотворил, и как ему советовали, где-нибудь спрячется до поры до времени.

«А то, как же. Размечтались.»

Защита бесенка уже чисто условна, отец почти отсек все энергетические потоки от его души. Сил на самом деле тоже уже почти не осталось.

Вот теперь точно все. Оценка сына отцом сейчас наиболее верна. Он бьет, не ожидая увидеть перед этим слегка безумную улыбку Анчутки, а после тот не то чтобы убирает всю защиту, а последние силы использует, чтобы как-то смягчить удар Лучезара. Нет, он как раз остатками энергий напитывает дополнительно атаку отца. Тот слишком поздно это осознает, чтобы что-то этому противопоставить.

За долгие тысячелетия Анчутка первый, кто увидел выражение искреннего страха на лице невероятно могущественного демона с синей кожей и золотистыми кудрями. Что ж, в редкой семье все бывает ровно. Даже в самой простой. А тут обычные проблемы и внутренние разборки были бы в великую радость. И ведь это только начало этой непростой игры. Которая точно местами явит жестокость, коя кажется совсем не присуща такой сильной любви.

«Тебя с большей вероятностью недооценят, если ты даже сам в это будешь верить.»

Так просто. Манипулировать тем, что имеешь на самом деле. Главное, самому себе не мешать, не навешивая ни на себя, ни на это цепей. Не заключая в клетку самого себя. Уверенно бродить в собственноручно порожденном лабиринте. Контролировать внутреннее пламя.

– Пора мне покинуть уже эту золотую клетку, - голос Анчутки был спокоен. Он, несмотря на жуткую боль, улыбался.

Энергетические потоки разрывают грудь бесенка. Душа начинает быстро распухать, уничтожая то, в чем она содержалась. Лучезар спешно создавал одно за другим заклинания, пытаясь затормозить этот процесс, но прекрасно уже понимая, любые его усилия в данный момент ничего уже не дадут.

Сын был готов. Отец не готов. Но начал сразу же, как Анчутка появился у него. Некоторое время Лучезар не мог получать информации о том, что с сыном происходило. Более того, была утеряна и связь с Наночем, который мог хоть в общих чертах описать то, что случилось с бесенком в Лабиринте Снов. И все же для того, чтобы подготовить собственную душу для пожертвования, требовалось изрядно времени. И точно это нельзя сопрягать со схваткой. Вот после того, как Лучезар победил сына, и на некоторое время его нейтрализовал, то все подготовил бы, и спас его душу.

А теперь только и лицезреть, как собственными руками убил свое дитя. Не без его попустительства, но с тем же, он ведь еще совсем ребенок на самом деле. Как бы они бесенка не подбадривали, какие бы знания не имели на счет его сил, как и понимание того, что они ему дают, но все равно, было понимание, Анчутка еще дитя. Как бы здраво уже не начал рассуждать.

– Идиот! Глупец!

Лучезар терял над собой контроль. Но теперь-то какой в нем смысл? Какой вообще теперь есть смысл?

– Думаю, тут предельно безопасно. Потому вряд ли кто-то еще узнает, кроме нас, об этом самих, ведь так?

Каким-то невероятным образом голова сына, чуть ли не единственная сейчас уцелевшая от остального тела часть, увенчивающая огромную сферу разбушевавшихся разноцветных, но преимущественно темных тонов, энергий, души, могла еще что-то сказать.

Лучезар в отчаянии оглянулся. Будто бы она стала скрывать свое присутствие. Но тогда отчего сама не появилась до сих пор? Ведь не могла не наблюдать за тем, что тут вершится. И точно бы не осталась в стороне от того, что происходит – смерть ее любимого чада. Но ее не было. Неужели... Каким-то образом та часть души, в которой она пряталась, разрушилась прежде? Нет, это невозможно, они как раз все это предусмотрели.

Все предусмотрели? Невозможно? А что вот сейчас происходит?

Какая же непривычная растерянность. И все больший ужас. То, чего Лучезар боялся больше всего – происходило. Он лицезрел смерть своего отпрыска. Того, на кого возлагал главные надежды. Так не должно было случиться, они сделали все, чтобы подобный сценарий не мог произойти в принципе. И все же именно это и происходило.

И оставалось сделать единственно верный выбор. Скорее уйти. Пока не погиб вместе с ним. Уйти одному. Без нее. Самое разумное. Не пытаться в самый последний миг сделать безумное и ринуться на ее спасение, прекрасно отдавая себе отчет, что таким образом только себя и убьет.

У его сына не было ни одно разумного варианта победы. И он предпочел самый безумный способ проигрыша. И с тем же таким образом победил.

– Парадокс…- тихо шепчут отеческие губы, крупные слезы одна за другой покидают золотые глаза, - И я останусь с вами, мои любимые, до конца.

– Ты не можешь, - голова бесенка все выше, голос все слабее, - Айтри и Арас. Слава и Свет. И другие. Ты не можешь их оставить. Ты нужен им.

– Это бессмысленно! – орет отец, хотя этого мог и не делать, слышно было хорошо и его нормальный голос, но он уже не особо старался себя контролировать, - Без тебя… Без нее… Нас ждет только боль. И ее основным источником буду я. Им лучше будет без меня.

– Разорви связь с моей душой! Освободись! Отпусти меня!

– Не могу! Понимаешь! Не могу! Это моя слабость!

Лучезар опустил взгляд вниз, больше не в состоянии смотреть на то, как пусть и медленно, но энергии души разрушают уже подбородок сына.

Тень. Что-то не так. Солнечный зайчик будто. Или не было его? Да и откуда ему при отсутствии светила сейчас взяться? Все небо затянуто, казалось, одной черной тучей.

С ним, с Лучезаром что-то не так.

– Доверься мне! Пожалуйста, папа! Сделай это!

Нет. Не за что.

– Я люблю тебя!

Да будь оно все проклято. Хотя уже давно есть ощущение, что оно изначально такое. Неправильное. Все время идет вот совсем не так, как ты себе задумал. Толку думать тогда?

Взрыв. Где-то в ином месте. Здесь тишина. Лучезар подобен каменному изваянию. Такая пустота внутри. А может, он просто спит? Как было бы хорошо. Сколько тысяч лет у него уже не было подобной мысли и желания? Чтобы все произошедшее оказалось лишь жутким вымыслом.

«Всех не спасти».

Лучезар и забыл, казалось, уже, как звучал ее голос.

«За всякой светлой полосой следует темная. Твое время счастья было слишком долгим. Ты же понимал, что так не может продолжаться вечно. В итоге ты всегда проигрываешь. Делаешь неверный выбор. Вот и сейчас опять. Лучше бы уже перестал мучить себя и других и все завершил окончательно. Твой сын оказался в итоге умнее, чем ты. Понял сразу, в этой безумной игре ничего путного его не ждет. Только боль и страдания.»

Это все просто из-за чувства. Сильнейшего. Потери. Того, чего и не думал, что может лишиться. Тех, кого любил более всего на свете. Двоих сразу. Но это только начало. Понимание еще в полной мере им не завладело, разум еще сопротивлялся очевидному. Но ничего, сдастся. Тут противоречий быть никаких не могло. Они погибли. Навсегда. И с гибелью Анчутки еще и стало бессмысленно все то, что прежде они делали. Как и то, что сделает после. В одиночку. Просто потому что не может иначе. Сдаться. Отступить. Даже понимая уже всю бессмысленность движения, продолжит его. И да, пусть и постарается отстраниться от других, но не сможет не затронуть их в итоге. Точно еще станет причиной гибели не одного близкого.

Не остановится. Не сдастся. Разуму. А вот безумию, пожалуй, да. Попытается их вернуть с большой вероятностью. В любом виде. Последствия? Да нет дела до них. Ограничения? Более никаких. А учитывая его прошлое, всякое, то в итоге он при любых обстоятельствах станет монстром. Тем, кем ему пророчили. Еще одним Богом Демонов.

Какая разница-то в итоге, как действовать, если единственный итог – Боль.

«Это мы уже проходили.»

Мир вокруг дрогнул, а в следующий миг погрузился во тьму. Анчутка осознал себя собой и то, что его веки крепко сомкнуты. С трудом их разомкнул. Отец уже почти завершил то, что задумал. Еще пару мгновений и последний поток энергий будет отсоединен от души. А дальше Лучезару уже останется отрубить ему физические чувства, погрузив его в бессознательное состояние. Из которого бесенок пробудится с новой душой. Но уже без отца.

А этого он себе позволить не мог. И наваждение, которым отец его пленил, бесенка точно не переубедило своим содержанием. Да начало схватки выдалось для Анчутки очень трудным. Отец и правда сразу всерьез взялся за дело. Но да, осторожничая. Тем более он не позволит случиться тому, что было в мороке.

Так-то интересная идея. Ее Анчутка еще толком не обдумывал. Насчет того, чтобы самолично завершить процесс разрушения своей души. А еще у него были сильные сомнения, что мама действительно при таком исходе не вмешалась бы и отец позволил ему умереть. Нет, жизнь ему бы сохранил. Без души. Одну единственную. Опять же с тем же, чтобы после его одарить своей. Она, конечно, без той части, что имеется сейчас, будет неполноценной. И так-то бессмысленной, ибо только Анчуткина душа может остановить Это. Никак нельзя было допустить Лучезару того, чтобы она разрушилась полностью.

Так что на самом деле бесенку даже это не подходит. Как ни крути, а отец свершит задуманное.

– Буду сопротивляться до последнего. Просто чтобы больше побыть с тобой.

Отец никак не отреагировал, почти уже завершая задуманное. Еще пару мгновений…

Едва заметные. В самый последний момент Лучезар почувствовал их. Крайне странные. Попытался тут же понять, что это такое, но даже его возможности оказались внезапно бессильны перед этим. Так, стоило приглядеться к ним еще лучше. Пожалуй, заминка на несколько секунд тут не сыграет особой роли. А вот понять, что это такое необычное, отцу очень захотелось прямо сейчас.

Неучтенная переменная. Странные цепи. Как только Анчутка с ними столкнулся и об этом стало известно Лучезару, он тут же попытался исследовать все про них и с ними связанное. Но разузнать ничего не удалось толком, кроме того, что какое-то время назад, казалось, буквально из неоткуда, возник странный медоед Грун в цепях, который быстро снискал славу воина, обладающего невероятной силой. Точнее стало известно об необыкновенном существе и его артефакте одному из Игроков. И он тут же постарался скрыть это от других максимально, чтобы воспользоваться этой явно мало кем учитываемой случайностью, при этом обладающей крайне высоким потенциалом. Если бы не знать, что искать, то, несмотря на то, сколько шума порождал Грун, известно о нем было практически ничего. Также как и о его необычном артефакте.

Но куда более странным было то, как цепи провзаимодействовали с Анчуткой. Его особая энергия явно влияла на них не так, как на все остальное. Что как раз еще раз говорило об уникальности этого артефакта. И совсем непонятно откуда у цепей такая невероятная совместимость с бесенком. Одно дело специальные артефакты, которые создавались его родителями и другое - предмет, с которым он, казалось бы, столкнулся чисто случайно.

И вот теперь Лучезар видел то, о чем прежде догадывался только. Или оно произошло совсем недавно, как раз в тот период, о котором ему еще ничего не известно. Но если сын во время их разговора не особо об этом говорил, то скорее всего, думает использовать себе на пользу эту информацию. Нет, весь в отца, упертый - жуть. Несмотря на нулевые шансы, все равно не сдается. Борется до последнего за то, что кажется ему важным. За то, что любит. За того, кого любит.

Лучезар усмехнулся. Всего на мгновение ему показалось, что сын каким-то образом смог перехватить инициативу и теперь уже играет с его ментальным состоянием. Ну или пытается. Нет, это не так. Не может уже, даже если у него и имеется сейчас такая возможность. Тот слабый поток, который еще соединялся с душой, просто не мог ему этого позволить. Да и прежде пришлось бы пройти через защиту Лучезара. Что ему точно не под силу. Да в том состоянии, в котором он был перед началом схватки, не смог бы, а теперь и тем более, почти полностью истощенный.

Позже разберется с этими странными цепями. Если до сих пор не воспрепятствовали никак происходящему, то сомнительно, что повлияют на него как-то существенно позже. Но да, не лишним будет Лучезару еще больше перестраховаться и подготовиться куда сильнее ко всяким непредвиденным событиям. Все же, недооценивать сына он и не думал. Тот как раз мог выкинуть какую-нибудь немыслимую чудь в любой момент.

Еще миг. Готово. Последний поток отсечен, вокруг души развернуто самое мощное заклинание-барьер, который даже ему, Лучезару, создавшему его, будет крайне затруднительно разрушить. Осталось совсем малость. Попрощаться. Что очень тяжело. Понимать, что делаешь в полной мере и возможные последствия. В первую очередь для того, для кого это все и делается.

– Прости, сынок, - пожалуй, извиниться стоит в первую очередь, - мы рассмотрели разные варианты, и поверь, будь иной выбор, то сделали бы его. Чему я завидую в тебе и надеюсь, в отличие от меня, оно со временем не совсем погибнет в тебе. Вера в чудо. До последнего. И думаю, сколько бы разумных и правильных слов сейчас не сказал бы, это все равно не сыграет никакой роли. Придет время, а с ним и смирение. Принятие того, что так только и могло быть. Ты оставишь прошлое и продолжишь свой путь в будущее. И да, как раз от тебя в итоге и будет зависеть твое будущее. Мы лишь постарались вначале тебе помочь, как могли, но это так-то капля в море.

– Твоя жизнь и есть для меня все море. Все что есть.

Он не мог сказать иного. Лучезар как раз прекрасно знал, о чем сын думает. Какие чувства сейчас испытывает.

– Все будет хорошо, сынок. Ты примиришься, это неизбежно. Не все возможно.

Это именно те слова, которые следовало сказать Лучезару? После всего того, что они так или иначе передали от себя сыну? Как раз в момент, когда ему требуется самая большая поддержка в жизни, он, наоборот, получает только разочарование. Не слишком ли уже заврался Лучезар? Тем более в отношении своего сына.

– Пустоту, пап. Я чувствую пустоту. Благодарю. Это очень приятно. Вряд ли мне такое еще будет скоро доступно. И столько сил ты на это потратил. Невероятно.

Недооценил! Какой же восторг!

Лучезар посмотрел на свое заклинание. Цепи уже изнутри проникли в него и там что-то делали довольно быстро. Но даже если бы отец попытался сейчас что-то предпринять, используя знания о сотворённом заклинании, то не смог бы этого сделать. Он забыл о нем!

Громогласный хохот сотряс воздух, в том же миг развеивая морок.

Анчутка начал свой бой сразу же, использовав тот козырь, который был наименее известен отцу. Но не без подсказки. Информации о Лучезаре, особой, было вложено в Маску немало. Так-то большая часть плана ею и была разработана.

Они стояли в поле. Анчутка целый и невредимый внешне. Да с отсечённой от всего душой. И это было отлично. Так как и отца это касалось. С тем же силы все были при нем.

Теперь Лучезар то смог ее почувствовать.

Вторую душу бесенка.

И от даже того малого, что успел ощутить отец за краткий момент, пока душа, защищаясь не закрылась от него, пришло понимание, что у него, скорее всего, уйдет немало сил и времени, чтобы «взломать» ее защиту. А перед этой точно будут и другие. Сил же он действительно потратил много уже. Тем более, что на самом деле он все это время не бесенка барьеры уничтожал, а свои собственные. Что ж, ловко. Хорошая заготовка. Только вот все равно от нее толку так-то мало. Преимущество, причем очень существенное, по-прежнему у Лучезара. Но и порадоваться тому, на что уже был способен сын, тоже можно было. Тем более напоследок.

– Рановато ты начал создавать души. Своей изначальной то еще не познал толком. Но оттого эта и крайне слаба.

Но не обычна. Этого не отнять. Хотя и уязвимости у нее очень сильные, но в данном случае искать их только время тратить зря. Тем более после того, как позволил себе Лучезар даже еще пообщаться с сыном после уже, считай, прощальных слов. Ударит теперь вот и правда не особо церемонясь, защита, которую он создал вокруг основной души, это точно выдержит. И даже будет лучше так-то, учитывая, что ему теперь и в ней придется разобраться, дабы одарить бесенка своей душой.

– Знаешь, оно как-то само, без моего особого вмешательства.

Об этом Лучезар как-то толком и не подумал. Что вторая душа создана как раз странными цепями. И тем более зря не учел того, что еще нечто крайне могущественное в этом поучаствовало.

Отец с трудом смог поглотить обратно энергию, которой мгновением назад ударил в Анчутку. Но первый же барьер отразил магию в нападающего. Причем сделал это крайне искусно. Что говорило о высокой степени понимания, с чем имеет дело барьер. И одного изучения действий Лучезара тут было мало.

Маска значит. И уже каким-то образом Анчутка смог ее подчинить себе, а не как должно быть практически наоборот. Что ж, против своей жены Лучезар частенько сражался. Задача усложнилась, но немного. Шансов у бесенка победить по-прежнему никаких. О чем как раз говорило то, что только один родительский подарок у Анчутки сейчас имелся. А без как раз отцовского дара и тем более будучи не готовым к нему, бесенку Лучезара не одолеть ни при каких раскладах.

Следующая атака. В этот раз фокусы Маски не подействовали толком. Как и прочие магические щиты не смогли ничего сделать. Кроме самого последнего. Лучезар заметил его только тогда, когда этот барьер поглотил всю атакующую магию. Очень маленькие, толщиной куда меньше волоса, цепи создавали непроходимую сферу вокруг второй души бесенка. Судя по всему, с ними придется помучиться. Что ж, третий удар следует прям немного придержать, сделав его более универсальным,и главная его задачей станет выявление слабых мест в необычной защите. Только вот эту атаку бесенок встретил встречной. Мало того, что она с легкостью уничтожила заклинания, так и после половину восстановленной уже защиты Лучезара развеяла, прежде чем он понял, что тут лучший вариант увернуться.

Тьма Смерти. Изначальная. Холодок понимания струится по позвоночнику. Жнец. Лучезар был знаком как с ним, так с его владелицей куда больше, чем ему бы хотелось. Крайне редкое явление – шрам на душе. У отца бесенка их было несколько. И одним из них его наградил как раз Жнец.

Немыслимо! И снова такой сильный восторг. Насколько же сильнее станет Анчутка, когда отец одарит его своей душой? Лучезар точно никак не мог отступить. Да и зачем? Даже Жнец тут не менял особо ничего. Тем более, что Лучезар имел дело с ним в прошлом и знал, как лучше всего против него сражаться. Да и его прошлая владелица явно могла его использовать куда лучше, чем сын, совсем недавно его получивший и сомнительно, что имеет способности в полной мере воспользоваться истинным могуществом артефакта.

Лучезару становилось все интереснее. Есть ли еще у его сына сюрпризы? Очень так-то сомнительно, не так уж долго он пробыл в Лабиринте Снов. У всего есть свои границы. А временные тут накладывают самые сильные ограничения.

Мог ли себе представить Лучезар, что сын столь сильно порадует его перед смертью? Да что значит его жертва перед теми подарками, которыми его сейчас одарял сын? Гордости, понимания, как твой любимый отпрыск превосходит все твои ожидания и становится все больше самим собой, и все более самостоятельным и свободным. Независимым в том числе и от тебя. Не только как его отца, но и крайне могущественного существа.

– Морфрак, - вдруг довольно громко произносит бесенок, чем сбивает с толку отца, который уже готовит следующую комбинированную атаку на него.

– Племянничек? Интересно, учитывая нынешние обстоятельства, в коих он находится, каким образом он смог повлиять на то, что произошло с тобой в Лабиринте. Или ты вспомнил время обучения у него в своей душе? Так, он - пройдоха, что подготовился скрытно ко второму твоему визиту в Лабиринт Снов? Вот же мерзавец, весь в свою сумасбродную мамочку.

Всего одно имя, а сколько информации. Знаний о семейном древе у Анчутки становилось все больше. Отец, понимая, что в очередной раз попался на уловку сына, улыбается. Далеко пойдет. И с душой Лучезара еще дальше. Следующая атака. Жнец и Маска уже никак не мешают, но вот цепи не показывают пока никаких уязвимостей. Странно. Пробуем по-другому. И снова без результата. Хотя отсутствие тоже результат. Иных подходов к проблеме в арсенале предостаточно. Как и силы для их воплощения. А вот у бесенка этого точно нет. Все что он может на самом деле, это тянуть время и радовать этим еще и отца. Но итог будет один. Отпрыску, по меркам его родителей, только что покинувшему пеленки, никак как раз с ними не потягаться, и точно уж не пойти против их самой сильной воли. Против самого их сильного чувства к нему. Их родительской любви.

– Что ж, учитывая, как все складывается, - все же раз все творят глупости, то отчего бы и Лучезара тоже не внести немного хаоса напоследок, в конце концов страсть к баловству сыну досталась в большей части от него, - тебе будет совсем не лишним найти демонидов в коих течет кровь Морфрака. Их род как раз нашел себе пристанище в землях Изгоев. Что так-то и не удивительно. Изгои среди изгоев.

Кажется нашел. Цепи не сами по себе. Хоть и пытаются создать такое впечатление. Но их источник - небольшая овальная серьга в ухе сына. Но вот только связь этого предмета с Анчуткой и его новой душой разорвать обычными энергиями, да и практически всеми типами тьмы, было невозможно. Только как раз особая сила бесенка и способна на такое.

Что ж, Лучезар жертвовал своей жизнью и потому мог позволить себе применить для осуществления этого все что угодно. В том числе как раз тоже прибегнуть к помощи артефакта. Одного единственного у него имеющегося.

Между пальцев правой руки Лучезара возник небольшой предмет округлой формы. Он тут же его активизировал и тот испустил из себя яркую вспышку, которая обратилась в прекрасный сине-золотой инструмент. Анчутка с трудом, из-за его причудливой формы, узнал в нем гитару. Отец же провел по струнам первым явившимся предметом, извлекая чудесные звуки из второго. А потом резко заиграл и бесенок почувствовал, будто под ним исчезла твердь, и он начал быстро падать в темную пропасть. Но множество цепей, устремившихся к нему со всех сторон, тут же его оплели и затормозили падение. А после попытались его вернуть. Но не тут-то было. Разноцветная тонкая волна возникла поблизости и принялась распространяться во все стороны, разрезая с легкостью цепи, после чего те части, что оставались оплетенными вокруг бесенка, вместо помощи, начинали, наоборот, тянуть его вниз. Да и еще боль не слабую причиняя. Разноцветная волна отсекла все цепи, не давая новым извне помочь Анчутке.

Бесенок снова падал в бездну и теперь куда быстрее, чем прежде. Боль росла. Но долгое время ее источником были цепи вовне. И на этом более сильном фоне, слабая, внутренняя боль не сразу была осознана. Возрастала она не так, чтобы уж быстро, но вскоре стала преобладающей, а потом и вовсе вытеснила все остальное, став казалось единственным источником, но при том невыносимой боли.

Грудь взорвалась, выпуская вовне цепи. Волна устремилась к ним, но отсечь не смогла. Влилась в них и цепи вдруг, казалось, взбунтовались и принялись раскачиваться, как раз подобно волнам. А боль то у бесенка не только осталась и насколько это немыслимым не казалось сейчас, еще возросла после того, как артефакт разорвал грудь Анчутки.

Кончики цепей засветились яркими красками, а потом все сошли вниз, в том числе особое, невидимое свечение. Анчутка смог почувствовать и ее, свою особую магию. Только вот с отсеченной от всего основной душой, да еще и почти разрушенной, он как раз свои особенные силы использовать не мог. А вот отец с помощью своего артефакта способен также использовать и особую энергию. В ином случае это у него как раз бы не удалось, бесенок смог бы воспрепятствовать тому, что цепи будут из него извлечены с помощью его же силы.

Все виды энергий ударили в грудь бесенка. И начали нещадно вырывать из нее цепи. Это было куда больнее, нежели, когда они сращивались с Анчуткой. И сопровождалось совсем противоположными чувствами. Бесенка разлучали самым жестоким образом с тем, кого он стал считать другом и это было взаимно. А делал это куда более близкий ему. Его отец.

– В итоге без жертв не обойтись, ведь так? И грош цена всем высоким словам о любви.

Лучезар не считал нужным отвечать. Он держал на своей ладони странный артефакт в виде серьги и раздумывал, что с ним делать. Его сын, казалось, совсем обессиленный, лежал подле его ног. Мочка уха Анчутки была разодрана. Бесенок мог и сам ответить на свой вопрос. По-разному.

– Пожалуйста, последняя просьба.

Так Лучезар и поверил, что сын прям вот сейчас сдастся. Но не мешать же ему говорить, тем более что в любом случае время на подготовку удара для полного устранения второй души нужно так-то немало.

– Не уничтожай их. Если они мешают, просто спрячь. Они мои друзья.

Друзья? Артефакты? Да, дитя еще. Игрушки друзьями считает.

– И Жнеца с Маской извлеки, перед тем как уничтожишь мою вторую душу.

Что-то не так. Точно сын не будет просто так всем своим видом давать понять, что он смирился. И стоит ли делать то, что он просит? Тем более что Лучезар и так думал это сделать. С Маской так уже начал. Немного иначе. У него были коды доступа к ней и знание исходных данных, потому перезапустить ее, вернув к тем настройкам, что были в нее заложены изначально женой, у него труда существенного не составит. И действительно, артефакт сам покинул бесенка.

С Жнецом все было куда сложнее. Лучезар не мог его коснуться даже в ментальном плане, чтобы не получить «ожог». Взять его даже посредством магии, любой, не было никакой возможности, кроме тех, кто имел такую способность изначально – Смерть и ее дочь. Ну и теперь еще каким-то немыслимым образом Анчутка.

С тем же и уничтожить Лучезар не мог Жнеца. Скорее всего, когда вторая душа будет развоплощена, артефакт сам отделится. Правда, тогда нельзя было бы гарантировать, что процесс уничтожения души пойдет как надо и не будет каких-то совсем уж жутких последствий.

– Только если сам, - принял решение Лучезар, - Жнеца ты уже должен понимать, я взять не могу никаким образом. Потому если хочешь его извлечь прежде, чем я уничтожу твою первую, пусть и довольно нелепую, но все же собственноручно созданную душу, то тебе стоит поспешить.

– Нет, тут ты зря, это все они. Моей заслуги в создании этой души почти нет.

– Тем более и расстраиваться тогда особо нечего. Поспеши, я ждать не буду, как только завершу плетения, сразу же окончу и эти развлекушки. Мне они, конечно, по сердцу крайне, но с тем же и время терять мы себе позволить не можем.

Анчутка не знал, сможет ли сам разорвать свою связь с Жнецом. Совсем недавно так-то, ради этого он испытал и преодолел немыслимое. Опять же не без помощи цепей. Также совсем относительно недавно с ним пребывавшими. Но без них он бы точно не был там, где сейчас. Погиб бы куда раньше.

Если задуматься, теперь, когда вся память при нем, так постоянно происходит. Много кто его спас прежде, а он в итоге их потерял. Отец так-то тоже подобное сделать хочет. Одарит его душой, но сам при этом сгинет навсегда. И если в отношении других, с кем обстоятельства развели бесенка ранее, у него были надежды их еще встретить, то с папой он точно больше никогда не увидится. Только если в своих и его воспоминаниях,

Они оба готовы идти до последнего. Бороться за жизнь того, кого любят. Или даже не очень любят. Просто не могут иначе. Нет. Только один не может иначе на самом деле. Второй в этом плане лжет себе. А Анчутка вот сейчас понял, что он, пожалуй, не любит более всего на свете.

Ложь.

– Вы хотели, чтобы я стал тем, кто остановит Это!!!

Он орал, что было сил, впервые в жизни. Не просто терпел молча боль.

– Главный Враг! Великая Цель! Судьба Спасителя всего и вся от самой жуткой угрозы!

Сделать обратное тому, что казалось немыслимым, причем куда быстрее, можно только разрывая то, что было тобой, во всех планах причем. Как вырывая из души, так и из тела, свой позвоночник.

– Но вы Врали! Это все ваша Боль! Вы сдались ей! Но я еще нет! И точно не сдамся сейчас! Слышишь?!

Лучезар, смотря на терзания сына, все же не выдержал и позволил себе слезу. Первая была от сострадания. Вторая…

– Я знаю, слышишь! Ты все слышишь! Любую ложь! И тем более правду. Ее тихий едва заметный шепот подобен для тебя грому!

…счастья от тех слов, что изрекали уста сына. Он понял. Главное. Теперь то точно уж готов. Хотя вот то, что он сейчас делает, это просто несусветная глупость, которая порушит все. Абсолютно. Но, судя по всему, он уже сделал это. И не раз. И прям за очень краткий момент времени. Неужели…

Черная коса отбрасывается прочь. Голос сразу же очень тихий и спокойный:

– И да, вот еще что, - Анчутка роется слабо в кармане своей черной жилетки и извлекает простой черно-белый карандаш, - Вот, ему сомневаюсь, что вообще что-то будет. Но раз делаю такие заявления, надо им соответствовать. И честное слово, представления не имею, откуда оно у меня.

Анчутка протягивает отцу карандаш. Тот медлит. Лучезар не чувствует никакой силы в предмете. Это говорит либо о том, что это простая вещь, либо что ее силы за гранью его понимания и возможностей. Даже серьгу он ощущал. Можно легко проверить его, попробовав уничтожить. Но может, этого как раз на самом деле хочет сын? Все же интересно, какую игру он затеял с ним?

– Я бросаю тебе вызов. Обман. Ложь. Иллюзия.

Удар. Без артефактов вторую душу можно было уничтожить и куда меньшим количеством магии. Но Лучезар тут тоже перестраховаться решил изрядно. А еще ему просто уже захотелось хоть на чем-то сорвать довольно большое напряжение, порожденное негативными чувствами. Но ничего, осталось совсем немного. Сомнений вот никаких, Лучезар в любом случае завершит задуманное.

Странно, но сын не потерял сознание после того, как вторая душа была разрушена. Продолжил опираться на правую руку, чуть приподняв тело от земли. Хотя на мгновение могло показаться, что он как раз просто в таком состоянии и отрубился. Но веки его слегка разошлись, а губы еще шире растянулись. Улыбка полного умиротворения и благости.

– Так хорошо… так спокойно… Благодарю, па. Я рад, что ты решил довериться мне.

Тень рядом с сыном. Легкий, почти незаметный блик. Был он или нет? Точно был. В том или ином виде. Один раз случайность возможно, мороки бывают иногда в деталях довольно причудливы, полной достоверности никогда не добиться, внимательные и понимающие этим как раз и пользуются, чтобы выйти из наваждения. А сделать это можно только поняв, что в нем находишься. Пока ты думаешь, что иллюзия — это реальность, для тебя это самая крепкая клетка и самые прочные цепи, про которые ты еще и не ведаешь. И надо быть в достаточной мере безумным, чтобы просто так поставить под сомнение то, что кажется таким реальным и настоящим.

Теперь, при явном еще усугублении ситуации, сомнений точно никаких быть не может. Он не имеет никакого права проиграть.

– Мне очень нравится совместная деятельность. Творческая, игровая. Но так вышло, ты в курсе уже, что я не особо был радуем компанией других. И как-то даже в некотором роде привык пытаться делать все сам в первую очередь, не надеясь на помощь извне. Но да, что созданное чисто мной, что порождено другими для меня, никогда меня не устраивало в полной мере. Вместе. С друзьями. Всегда выходит куда лучше.

Так. Стоп. А это что? Глаза Лучезара в отличие от сына как раз сейчас были раскрыты предельно.

– А если еще и папа поможет…

Какая же добрая и чистая у него улыбка. Даже у нее не такая.

– Что делать, коли не можешь никак предотвратить того, что задумано более могущественным и знающим? Но не все то он в любом случае и знает. А могущество порой ослепляет ой как сильно. Того, что под носом, не видишь. Точнее, видишь, а его уже и нет.

Ее не было. Основной души.

– Это позволить сделать ему так, как он и задумал. Но не совсем. Немного чутка подкорректировать. Иначе ведь он все поймет и остановится.

Карандаш в руке. Присмотрелся тоже пристальнее к нему. На нем вдруг, как оказалось, имелась надпись: «Простое в сложном. Сложное в простом.»

– Пугает, да. Как справиться с тем, что явно тебе не под силу? Но ведь если обстоятельства помогают, тут главное разобраться еще каким образом, то почему бы не воспользоваться силой оппонента против него же самого? Но да, думать он должен иначе.

– Эх, старая, как же ты, оказывается, искусно, так незаметно удобрила почву, что такие плоды так скоро взошли.

– Не только заслуга садовника тут, но и тех родителей, от коих семя то.

Анчутка держал в руках необычный синий цветок. Его бутон налился силой и уже скоро будет готов распуститься.

– Красивая…

Они произнесли это одновременно, имея в виду, конечно же, новую душу Анчутки. Его собственную.

Итак, когда сын в очередной раз его смог обмануть? Тем, что Лучезар поверил, будто заклинание, которое он же и породил, все же в основном защитное. И тем более решил не придавать значения тем цепям, что остались внутри него, считая, что они, отсеченные от основы своей, ничего не могу сами по себе толком. В общем, такими становились те цепи, что были отсекаемы ранее от Анчутки с помощью разноцветной волны. Но, скорее всего, это тоже было сделано для того, чтобы внушить отцу нужные мысли на их счет.

А еще Лучезар даже и не подумал о том, что вторая душа не то, что обманка, хотя отчасти и такую функцию она выполняла, скрывая ту, настоящую вторую душу, которая сейчас, после завершения и была явлена. Но для этого ей как раз нужна была как изначальная, разрушающаяся, так и как раз лже-вторая душа, которая была еще и заготовкой также для будущего творения. И правда совместного. Так как нужно было еще очень много энергии для этого. Которую и дала атака отца.

Скорее всего, как раз во время магического удара все три части и были объединены в единое. В одну стабильную теперь версию.

Но, как бы то ни было, эта душа будет все равно не полноценна без объединения с даром отца. Потому опять же, мало что поменялось. Они снова как бы оказались в начале поединка. С одной уже разрешенной проблемой. Но как раз в процессе ее решения появилась другая, куда даже серьезнее. И теперь отец не мог позволить себе еще спокойно по существовать, дожидаясь нового критического момента. Он то настанет и теперь очень быстро. Но в новых условиях уже все может пойти совсем иначе. У Анчутки может появиться небольшой шанс все же избежать жертвы отца. А сейчас его точно не было. По-прежнему не единого.

Потому все, что требуется, как и раньше, отсечь уже новую душу от потоков энергий, погрузить сына в бессознательное состояние, а потом провести операцию по объединению.

Эх, все же, как бы это правильно ни было и не радовало сердце Лучезара, зря сын бросил вызов. Так рано.

– Ты мне нужен теперь куда больше живым. И не только мне.

Ожидаемо, что Анчутка попытается воспользоваться этим доводом. И с тем же, останься Лучезар и как раз только усугубит ситуацию теперь. Так пока прямая искривилась, конечно, изрядно пару мгновений назад, но все же природа вещей такова, что все стремится к равновесию. Последствий не избежать теперь Анчутке. Но вот они если его не погубят, то сделают еще сильнее. Дадут ему небольшой шанс в будущем все же одержать главную свою победу. Лучезар сам по себе же может сделать это искривление куда сильнее, в купе с остальным это скорее всего приведет к критическому состоянию всего. Никаких сомнений, все как прежде. Все произойдет как задумано. С этого пути им не сойти. По крайней мере не вместе.