Читать онлайн "Дело «Vиктория»: Сильный человек (том III)"

Даменсток, 30 августа, 1045 год

Время 19:33

– Шах и мат! – оживлённо воскликнул Уайт, поставив чёрную ладью на клетку.

Стюарт наигранно, как проигравший, вздохнул и качнул головой, однако в душе он был рад очередной победе брата. Теперь, в эти тяжёлые для них времена, его улыбка была ценнее золота...

Сидевший рядом с ним Лев Черисский почесал затылок.

– Стюарт, ты проигрываешь Уайту уже в пятый раз! А почему, когда мы с тобой играем, то я всегда остаюсь в дураках?..

– Потому что ты и есть дурак, – бросил скрипач, расставляя фигуры по местам и прислушиваясь к поющему на сцене его старому знакомому театральному солисту Петру Радову. Позади певца сидели за музыкальными инструментами бывший театральный актёр Альберт Брудко, троица друзей охотник на глаза Борис Феодов, Левин Фулер и судмедэксперт Пеппер Бак, а также извозчик Паркер Квик и композитор Сэмюель Лонеро.

Уайт прижал острые колени к подбородку и победоносно поправил тёмные очки, как вдруг улыбка сползла с его побледневшего лица. Лев, заметив резкую смену эмоций, обернулся и начал глазами искать то, на что тот обратил внимание, а, увидев, приоткрыл рот и легко похлопал скрипача по плечу.

– М? – Стюарт вопросительно посмотрел на них и тоже обернулся. Посеревшая кожа его тут же покрылась тонким слоем мурашек, а глаз округлился.

Так что или, вернее, кого они увидели? О, думаю, каждый на их месте опешил бы при виде эпатажного господина в изумрудном меховом пальто, что висело на его худощавых плечах, разодетого в молочную рюшчатую рубашку с пышным многослойным жабо, на котором сверкал круглый малахит, чёрный узорчатый корсет, тёмные карго и начищенные до блеска коричневые туфли с острым носком. Тёмные длинные волосы были распущены, и весьма длинная чёлка опадала ему на лицо. С мочек ушей свисали тяжёлые золотистые серьги с чёрно-белыми квадратами. Бледный, как у мертвеца, лик скрывала зелёная карнавальная маска с пышной оборкой и позолоченными узорами. Глаз его не было видно, а тонкие губы с родинкой расплывались в благостной улыбке. В руке загадочный господин держал длинный серебряный дымящийся мундштук.

Позади него хвостом шло двое менее примечательных и оробелых мужчин: один – высокий, в белом фраке с розовым галстуком, с светло-розовыми короткими волосами, густыми бакенбардами, пенсне и добрыми голубыми глазами, другой – низкий, в чёрном костюме с красной бабочкой, с длинными бордовыми вьющимися волосами, собранными в низкий хвост, бородкой, острыми зубами, прямоугольным моноклем, гетерохромией глаз и тьмой под ними.

Однако, на удивление, кроме нашей троицы и охранника, на них внимания не обратил.

Загадочный господин, остановившись около изумлённого охранника Арсения Везучева, отдал мундштук со скрюченным окурком светлому, как позже оказалось, слуге, а тёмному что-то шепнул на ухо и грациозно махнул ладонью в сторону барной стойки, за которой стоял протирающий бокалы Джо. Стюарт присмотрелся и узнал в слугах упомянутых в одном из писем Родионом Скотоса и Луку.

Скотос подкатил к стойке, заказал стакан дорогого виски и небрежно бросил деньги на стойку. Джо взял деньги, озадаченно посмотрел на вынаряженных гостей и молчаливо налил в гранёный стакан алкоголь.

– С-спасибо, – заикнувшись, сказал Скотос и принёс виски к квадратному столику неподалёку от сцены, за которым расположились господин с Лукой.

Пётр запел припев:

...И беспомощно бьются мысли в голове,

Воспоминания шепчут только о тебе,

О тех днях, что ушли, и о той весне,

Когда внезапно не стало тебя...

Господин с неизменной улыбкой отпил немного виски и сложил ногу на ногу, кивнув Скотосу. Лука тем временем тасовал карты.

Знаешь, с тех пор прошло немало лет,

Ты всё так же молод, я же стар и сед;

Ты дышишь всей грудью, я в кашле задохнусь;

Ты сейчас бы шёл вперёд, я же с тобой остаюсь.

Знаешь, мой друг, мир так сер без тебя!

Как же, мой друг, ты погиб без меня?

Помни, мой друг, я навеки с тобой!

Как же судьба жестока порой...

– Извините, – раздался голос со стороны. Господин поднял лицо на подошедшего к нему нахмуренного Стюарта с шахматной доской под мышкой. Бледный Уайт и недоумённый Лев стояли позади него.

– Да? – пролепетал господин.

– Позволите сыграть с вами?

– Хм... Неожиданно.

Лука и Скотос открыли рот, но их тут же жестом заткнул господин и уже другим жестом приказал что-то. Прислуга тут же вскочила на ноги и подтащила к столу три стула.

Бесконечно бьются мысли в голове!

Воспоминания мои лишь об одном тебе,

О времени, что не вернуть, и о той весне,

Когда ты решил покинуть этот страшный мир!

Господин кивнул на стулья.

– Присаживайтесь, господа.

Уайт и Лев молчаливо заняли боковые, зрительные места. Стюарт, поправив голос и галстук, сел напротив господина, позади которого расположились взволнованные Скотос и Лука.

– Ваше имя?

– Стюарт. А ваше?

– Я предпочту остаться инкогнито. Не люблю разбрасываться личной информацией, – он щёлкнул пальцами, и Скотос тут же преподнёс ему мундштук с новой сигаретой и по указу зажёг её.

О, как жестоко ты поступил со мной!

Как ужасно обошлась судьба с тобой!

Твоё тело гниёт где-то под землёй,

Пока я брожу по улице городской...

– Во что играем? – выдохнув дым, поинтересовался господин.

– Во что желаете? Шахматы? Карты?

– Давайте и в то, и в то. По две партии.

– То есть четыре игры?

– Именно. Победившим будет считаться тот, кто одержит больше всего побед.

– Хорошо. Начнём с карт?

– Да, в дурака, – он щёлкнул пальцами, и Лука тут же начал нервно тасовать карты. Господин затянулся и снова поинтересовался: – Кстати, а что будет победителю?

Стюарт легко наклонился к нему и строго отчеканил:

– Он сможет опросить проигравшего.

– Тогда я отказываюсь от игры.

Скрипач хмыкнул.

– А каков ваш вариант?

– Предлагаю кое-что интересней: проигравший расскажет кое-что... важное... то, что посчитает нужным сказать победителю.

– Я не до конца понял вас...

– Скоро до вас дойдёт смысл моих слов, Стюарт.

– ...а если я всё же не согласен с вашими условиями?

– Тогда вы немедленно оставите нас в покое.

– ...я согласен на ваши условия. Играем?

Господин кивнул, – Лука раздал им по шесть карт, перевернул последнюю – козырь шестёрку черви и поставил на её половину колоду. Вооружившись картами, оппоненты посмотрели друг на друга.

– У меня малый козырь – восьмёрка, – сказал господин.

– Вы ходите первым.

На стол легла семё рка бубен, которую тут же перекрыла дама той же масти. Бито. Сосредоточенный Стюарт уверенно положил две шестёрки: пики и треф, которые господин, на удивление, сразу взял, даже не попытавшись отбиться (или у него не было, чем). Игра продолжалась под пристальными взорами прислуги и Уайта со Львом; каждая пара переживала и душевно болела за своего игрока, чьи лица выражали лишь одну эмоцию: суровое хладнокровие и пугающую блажь.

Вскоре у душевно обрадовавшегося скрипача на руках оказался козырной туз, которым спустя несколько ходов он воспользовался вместе с тузом треф, не оставив противнику ни шанса отбиться.

Итак, первая игра была завершена стюартовской дамой треф.

– Поздравляю с победой, – медленно похлопал господин и, не поморщившись, будто пил обыкновенную воду, сделал глоток виски, пока Скотос держал его дымящийся мундштук.

Лука собрал карты со стола и принялся тщательно их перемешивать, а после снова раздал противникам по шесть карт. На сей раз козырем оказалась шестёрка треф, и первым ходил Стюарт.

Партия началась с десятки треф, побитой валетом той же масти. Их игра шла не медленно, но и не быстро: прислуга посматривала на веер карт господина и молчаливо переглядывалась, а Уайт и Лев следили за действиями Стюарта и пытались понять ход его мыслей. Из редеющей колоды тянулись карта за картой, карта за картой, но козырный туз никак ему не попадался, пока...

– Я выиграл, – положив на стол туз треф, улыбнулся господин с пустыми руками. – Один – один.

Стюарт поджал губы и отдал карты Луке, что сложил их в старую мятую коробочку и убрал на соседний столик. Скотос по щелчку пальца своего господина ловко развернул потрёпанную временем шахматную доску и в одночасье расставил детализированные резные фигуры.

– За кого будете? – спросил господин.

– Давайте по-честному. Уайт, – Уик, обратившись к брату, взял королей и отдал их мальчишке; тот, поняв, что нужно делать, за спиной перекинул фигуры из руки в руку и протянул им сжатые до белых костяшек трясущиеся кулаки.

Наспех сыграв в «камень, ножницы, бумага», противники снова посмотрели друг на друга. Победивший Стюарт указал на правый кулак – белый король.

– Вы первый, Стюарт, – господин затянулся.

Стюарт без раздумий (он никогда не задумывался, играя в шахматы, потому так чаще выигрывал партии) взял пешку и, не сводя глаз с лица мертвеца, переставил её на две клетки вперёд; господин плавно переставил свою пешку прямо напротив его. Вторым ходом скрипач решил осмелеть и переставил ферзя по диагонали вправо, когда его оппонент, немного поразмыслив, походил конём. И снова отбросив мысли прочь, мотнувший головой Уик дебютировал слоном с. Господин же на миг дрогнувшей рукой переставил пешку на шаг вперёд.

– Шах и мат, – уронив пешку белым ферзём, победоносно ухмыльнулся Стюарт. – Две победы за мной.

Господин промолчал, не прекращая улыбаться.

Скотос вернул фигуры на места, Уайт снова перемешал в руках королей и дал выбор выигравшему Стюарту. Которому попалась чёрная фигура. Лука круто перевернул поле, и теперь перед господином стояла белая армия.

– Начнём, – сказал господин и сделал ход пешкой. По совершенной случайности у них вышел такой же первый ход, как и в первой партии: монохромные пешки дышали друг на друга. Следующим ходом оба выпустили в бой коней: белый, чтобы со стороны поддержать пешку, чёрный за своей пешкой, чтобы контролировать поле. И друг за другом оппоненты выпустили слонов, что упёрлись друг в друга.

Уайт кусал ноготь большого пальца, пока настороженно наблюдал за битвой, Лев же пытался анализировать ситуацию и пытался подавить в себе желание подсказать приятелю. Лука и Скотос тяжело дышали, следя за вдумчивыми действиями невозмутимого господина.

– Шах, – шумно поставив слона, выдохнул скрипач. Противник тут же увёл короля, однако ему мгновенно был поставлен мат.

Стюарт перевёл взгляд с поля на бесстрастное лицо ожившего мертвеца и, душевно не веря своей победе, самодовольно ухмыльнулся:

– Три – один, господин.

– ...что ж, мои поздравления, – пролепетал господин, выкурив сигарету. Вернув мундштук Скотосу, он сложил на столе тонкопалые ладони в замок. – вы достойный противник, Стюарт.

– Пришла пора мне услышать свой приз, – проигнорировав похвалу, сказал скрипач, который до сих пор не понял, что именно получил в качестве награды.

Господин жестом попросил его наклониться, приблизил белые губы к его уху и, обдав его ароматом крепкого виски, прошептал:

– Дантесс Айа в опасности. Улица Раздумий, дом три. Лестница вниз.

Стюарт перестал улыбаться.

– Что?..

Замолчавший господин вместе с взволнованной прислугой поднялся и поспешил покинуть игорный клуб, пока скрипач находился в недоумении. Уайт и Лев почему-то не могли двинуться с места и остались на месте, когда пришедший в себя Стюарт, уронив стул, вскочил на ноги и сломя голову бросился вслед за троицей на улицу. Выбежав за порог «Игрока», он застыл на месте, увидев у дороги до боли знакомую чёрную машину, в салон которой на задние сиденья сели господин со слугами. Водительское окно медленно открылось, явив ухмыляющееся лицо извозчика Равиля, что прижал указательный палец к губам и, не дав Стюарту добежать до них, умчался прочь.

Споткнувшись и упав на колени, скрипач посмотрел вослед автомобилю и с досадой ударил кулаком по асфальту.

Из клуба доносилось пение Петра:

Отыщешь меня, и мы встретимся снова

С тобою в разных телах:

Я буду другим, ты тот же, родимый,

Но лик твой белее, в слезах...

Каждую ночь я молился о встрече,

Услышана просьба моя!

Но всё мимолётно; погаснут те свечи,

Что жёг я ради тебя!..

Всё ещё бледный Уайт подбежал к тяжело дышавшему брату на земле, что сгорбился над маленькой записной книжкой, и похлопал его по плечу:

– Брат, что он сказал тебе?

– Он? – скрипач захлопнул книжку и, поднявшись на ноги, убрал её во внутренний карман фрака. – Какой-то бред.

Туманный взгляд его устремился куда-то вдаль, брови свелись к переносице.

– Да, бред.