Читать онлайн "Дорога на Тирнию"

Новенькая появилась в их классе между осенью и зимой. Она вошла в класс очень тихо, почти незаметно, и растерянно остановилась у двери.

За окнами серые, низкие тучи чесали свои животы о голые, чёрные ветви давно облетевших деревьев и никак не могли разродиться снегом. Шла середина ноября, но зима не торопилась в их город. Гошка смотрел в окно и мечтал. Мечтал о снеге, о дальних странах, о неведомых планетах — в общем-то обо всем на свете. Появление новенькой он пропустил, как, впрочем, и многие другие события в классе. Одноклассники редко с ним говорили, да и о чём? Их разговоры крутились об айфонах, которые вечно обещают подарить родители. Об играх — кто сколько набрал очков или построил лучшую базу в Майнкрафте. А Гошка в свои десять лет был мечтателем. Дома запоем читал приключения и фантастику, ночами прятался под одеялом с фонариком и читал, читал, читал… А в остальное время, например на уроках, когда нельзя читать что хочешь, он любил представить себя персонажем из книг. Вот и сейчас, уставившись в окно, он видел за стеклом не скучный осенний пейзаж. Нет. Он стоял у штурвала парусника и вёл его через туман к загадочным берегам Эльдорадо. И верный индеец, которому он спас жизнь, указывал дорогу в серо-белой мгле только по одному ему известным приметам. И вот уж близится берег, и дно корабля угрожающе скрипит и потрескивает, касаясь камней, и…

— Дети, знакомьтесь. Это новая ученица. — Громкий голос учительницы безжалостно разметал видение, и Гошка со вздохом вернулся в реальный мир.

Около доски стояла Марина Сергеевна, а рядом с ней — новенькая. Девочка была какой-то странной, словно выцветшая фотография: очень светлые, длинные волосы, бледное лицо с огромными серыми глазами. Одежда не старая, но… словно в тон волосам и лицу — блеклая. Гошка хмыкнул и попытался снова вымечтать парусник в тумане.

— Её зовут Алина, — голос учительницы упорно возвращал его в класс. Гошка сердито засопел и уставился на новенькую.

Если бы не она, то он давно бы уже вёл команду лихих матросов через влажный, парной тропический лес в поисках легендарных сокровищ…

— Алина, представься сама. Как твоя фамилия… — учительница придерживала девочку за плечо. Новенькая стояла у доски, двумя руками, крепко, до белизны в пальцах, сжимая ручку ранца, и чуть отвернув в сторону двери голову.

— Меня зовут Алина. — Девочка замолчала. Марина Сергеевна с улыбкой обвела класс и чуть подождала. Класс замер, с любопытством наблюдая за ними.

— Хорошо, Алина. А фамилия твоя… — голос учительницы словно приглашал продолжить, но девочка молчала.

— А может, она безфамильная? — заржал с последней парты Костян. Гошка кинул на него взгляд: крупный для своих лет парень, любимчик физрука и головная боль для Марины Сергеевны.

Новенькая покачала головой.

— Я Алина… Рыжая… — совсем тихо произнесла она, и класс тут же грохнул от смеха.

— Ой, не могу… — катался по своей парте Костян и громче всех хохотал.

— Ребята! Ребята! — растерянно выкрикивала учительница, пытаясь навести порядок. — Хватит смеяться! Тут нет ничего смешного…

Пока весь класс валялся на партах, Гошка, чуть нахмурившись, рассматривал Алину. Она стояла спокойно, словно не первый раз видя такую реакцию. Только пальцы на ручке ранца сжались ещё крепче.

Смех постепенно стих.

— Ну хорошо, Алина. — Учительница обвела класс в поисках свободного места. — Садись рядом с Костей.

Костян скривился — он любил быть один, и перспектива оказаться за одной партой с этой странной девчонкой ему совсем не нравилась.

Гошка проводил глазами новенькую, спокойно прошедшую через весь класс. Парта Кости стояла на соседнем ряду, чуть сзади Гошкиной. Но между Гошкой и новенькой сидела Катя — заводила среди девчонок. Гошка не любил Катьку: она была шумной, любила целыми днями смотреть «видосики» и сама на переменах пыталась их снимать. И не любила книги, учёбу, тихих ребят. А особенно не любила Гошку — он как-то пытался подружиться с ней, помогал с учёбой, и Катька уверилась, что он втюрился в неё. Сначала ей это нравилось, а потом… А потом Гошка и сам не понял, как оказался чуть ли не врагом номер один, и Катька при каждом удобном случае очень громко и насмешливо рассказывала о нём всякие небылицы. И ладно только про него. Она позволяла себе врать о его семье. Этого Гошка вынести не мог и дрался. Дрался отчаянно, несмотря на то, что ему с детства внушали, что обижать девочек нельзя. Несмотря на то, что Катька к четвёртому классу вымахала раза в два выше него и легко швыряла Гошку на пол, под смех и издевки одноклассников.

Гошка елозил на своём месте, стараясь из-за Катьки рассмотреть новенькую.

Алина тихо и быстро выкладывала на парту тетрадки, пенал, учебники. Ребята в классе тихо гудели, изредка бросая на неё взгляды. Мальчик, которого учительница назвала Костей, демонстративно отвернулся от неё и деловито шпынял в спину сидевшую впереди девочку. Та крутилась, показывала Косте кулак, но молчала.

Слева, у окна, Алина заметила беспокойного мальчишку, старательно пытающегося рассмотреть её. Тёмные короткие волосы мальчика топорщились в разные стороны, а из-за линз очков на неё сверкали любопытные глаза.

Мальчик, увидев, что она заметила его внимание, покраснел и отвернулся было к окну, но тут же подскочил и вскрикнул:

— Смотрите! Снег пошёл!

Ребята на миг замерли, а потом толпой, не обращая внимания на учительницу, ломанулись к окнам.

— Да что ж это такое сегодня с вами творится! — расстроенно всплеснула руками Марина Сергеевна.

Но никто её не слушал. Притихшие ребята смотрели, как за окном крупными, лохматыми хлопьями падал первый снег. Прозвенел школьный звонок, возвещающий о начале перемены, но никто не выскочил за дверь.

— Снег с новенькой пришёл, — с насмешкой бросила какая-то из девочек. Алина чуть сжалась на своём месте — она единственная из ребят не побежала к окну.

— А ведь точно! — подхватила Катька и посмотрела на Алину. — Снежная Королева, прям!

— Снежная Королева! — подхватили разом несколько смеющихся голосов.

---

Монотонный голос Марины Сергеевны наводил сонную одурь. Шёл предпоследний урок. И если на первых партах ещё пытались сделать вид, что им интересно, то сидевший на последней парте Костик откровенно забил на учёбу. Он, позёвывая, медленно обводил класс взглядом, ища себе развлечение. Новенькая, сидевшая рядом, медленно водила карандашом по полям тетрадки, и из-под грифеля появлялись странные, необычные, забавные фигурки: не то человечки, не то зверьки.

Костя замер от удивления. Алина закончила прорисовывать человечка, окинула одобрительным взглядом результат, и на её щеках промелькнул лёгкий румянец. Рука сдвинулась ниже, и грифель стал выводить следующего персонажа.

— Эй, Рыжая, а кто это? — шёпотом спросил Костя, не сводя глаз с человечков.

Девочка вздрогнула от неожиданности и инстинктивно закрыла рукой рисунки. Но, увидев удивлённо-вопросительный взгляд мальчика, медленно убрала ладонь.

— Это мои чудики… — голос у неё был под стать внешности: тусклый, невыразительный, словно она боялась громко говорить.

— Классно рисуешь. А Человека-Паука можешь? — Костя пытливо посмотрел на Алину. Она отрицательно покачала головой. — А Халка или хотя бы из Майнкрафта кого?

Снова покачивание головой.

— Я только их и умею, — очень тихо произнесла девочка. — Они сами просятся на бумагу.

Костя снова заскучал и пихнул в спину сидевшего впереди мальчишку.

— Чего надо? — недовольно пробурчал тот, оборачиваясь к Косте.

— Тоха, глянь, чего новенькая рисует! — и Костик, выхватив из рук Алины тетрадку с рисунками, сунул её в руки Антону.

— Отдай! Это моё! — внезапно громко выкрикнула новенькая, забыв обо всём и вскочив с места.

— Ого-го! — загоготал Тоха, и тетрадка пошла по рукам.

— Дети! Я на вас директору пожалуюсь! Что вы себе позволяете! — сердилась Марина Сергеевна.

— Да жалуйтесь сколько хотите, — томно протянул Антон. — Мой папа прокурор, он быстро с вашей школой разберётся…

Тем временем Алина догнала путешествующую по классу тетрадку и силой вырвала её из рук ребят.

— Всё! Хватит шуметь! Алина, сядь на место! — бушевала учительница, избегая взглядом Антона.

Алина села за парту, держась неестественно ровно, и уставилась в пустоту перед собой. Тетрадку с чудиками она крепко прижала к парте ладонями.

— Видали, сидит-то как! Точно Снежная Королева! — театральным шёпотом возвестил на весь класс Костян. Алина слегка дёрнула щекой, но ни на йоту не изменила позы до самой перемены.

И только когда звонкий треск школьного звонка выгнал всех из-за парт и ребята толпой бросились на улицу, желая ухватить первый снег в ладони, потрогать его, сжать в тугой комок и запустить им в кого-нибудь, — только тогда Алина обмякла и, уронив голову на руки, заплакала.

— Ты чего? — внезапно услышала она робкий голос от окна. Девочка резко подняла голову, смахнула рукой слёзы и уставилась на очкастого, мелкого паренька. Он неумело улыбнулся ей и повторил: — Ты чего расплакалась?

— А что, должна смеяться? — она сердито посмотрела на Гошку.

«Странно, а сейчас она и не блеклая совсем, наоборот, живая, настоящая…» — промелькнуло у Гошки в голове.

— Ты тоже, как и они, посмеяться решил? Думал, все ушли, а ты спрячешься, посмотришь, как новенькая рыдает, и потом всем всё расскажешь?

— Да нет, — стушевался Гошка. — Я ничего такого и не думал. Просто на окне сидел, за шторой, а тут ты…

Алина шмыгнула носом и недоверчиво посмотрела на мальчишку. Гошка покраснел и, сев за парту, отвернулся от неё. Он достал большую книжку и углубился в чтение.

Минуту в классе раздавался лишь шелест страниц и лёгкое шмыганье носа.

— Тебя как зовут? — наконец спросила Алина.

— Гошка. — Мальчик с улыбкой повернулся к ней. — А твоя фамилия взаправду Рыжая?

— Да, только ударение на «А». Но никто так не говорит, я уже привыкла.

Гошка покатал на языке непривычное произношение и удовлетворённо кивнул своим мыслям.

В класс стали возвращаться ребята, и Алина снова замкнулась.

---

До конца недели ничего более не происходило. Класс, словно хищник, выжидал, принюхивался к новенькой, строил планы.

Первый снег стаял, превратился в жидкую грязь и теперь лип к обуви, пачкал чёрными разводами одежду. Гошка, старательно обходя лужи, топал в библиотеку, в свою землю обетованную. Настроение было отличным: учебная неделя закончилась, впереди выходные и новая книга. Какая? Этого мальчик ещё не знал, но был твёрдо уверен — она будет интересной и расскажет захватывающую историю. Впереди мелькнуло знакомое бледное лицо.

— Рыжая? — негромко удивившись, произнёс Гошка и тут же радостно заорал на всю улицу: — Новенькая! Стой! Алина!

Девочка резко обернулась на крик, прижимая к груди папку. На миг мелькнули её потемневшие от страха глаза, тело напряглось, готовое сорваться в бег, и расслабилось, когда девочка узнала Гошку.

Не обращая внимания на лужи, он бросился к ней, широко улыбаясь.

— Привет! — Гошка чуть поскользнулся на прихваченной ледяной корочкой лужице и едва не растянулся у её ног.

— Здравствуй.

— Ты куда идёшь? Я вот в библиотеку, сдам книги и возьму новые. А ты?

— Домой. — Она неопределённо мотнула головой, перехватив папку поудобнее. Гошка кинул любопытный взгляд: из папки торчал уголок листка с нарисованным «чудиком». Точнее, только половина забавной рожицы весело смотрела на улицу, чуть размытая мокрыми каплями, но всё же озорная и неунывающая.

— Это кто? — мальчик ткнул пальцем в белый уголок листка. Алина проследила взглядом, и вновь Гошка поразился, как она мгновенно оживает, становится настоящей, лишь только речь зашла о чём-то важном для неё. Алина аккуратно потянула маленький обрывок бумажки с забавным существом. Налетевший порыв ветра вцепился в рисунок, злобно затрепал, словно пёс тряпку. Алина испуганно вскрикнула и вцепилась второй рукой в листик. Папка с хлюпом упала в грязь. Гошка, резко наклонившись, подхватил папку.

Он достал платок и обтёр грязь с боков папки.

— Держи. — Гошка протянул спасённую папку, Алина быстро схватила её, заглянула внутрь, и еле заметная улыбка тронула губы девочки.

— Спасибо. — Она чуть помялась, не зная, как ещё отблагодарить, и вдруг сунула Гошке рисунок с озорным человечком.

Пока мальчик с удивлением рассматривал рисунок, ещё тёплый от её пальцев, Алина быстро убежала.

— Вот дела! — Гошка почесал затылок, аккуратно спрятал человечка в нагрудный карман и поспешил в библиотеку.

---

Всю неделю Алина сидела на уроках непроницаемо серьёзной. Она не реагировала ни на «Снежную Королеву», ни на «Рыжая», ни на прочие обидные прозвища. И всю неделю Гошка носил в кармашке чудика. Дома, конечно, он ещё в первый же день рассмотрел его: получеловек, полукот с длинными усами, озорными, хитрющими глазами и одетый во что-то напоминающее доспехи.

Всю неделю Гошка пытался привлечь внимание Алины, но она вела себя, словно стала ледяной.

На выходных мрачный Гошка достал рисунок чудика и уставился на него.

— И кто же ты такой? — негромко спросил мальчик у рисунка. Внезапно пришедшая в голову мысль кинула его к письменному столу. Гошка лихорадочно рылся в нём, пока не нашёл пачку почти засохших фломастеров, клей, картон и ножницы. После он плотно прикрыл дверь и принялся за работу.

В понедельник он примчался в школу задолго до начала занятий и с трудом дождался, когда ребята начнут приходить.

Завидя бледное лицо девочки в коридоре, он рванул к ней.

— Привет! — Гошка стоял перед ней, весь раскрасневшийся, запыхавшийся.

— Здравствуй. — Алина отстранённо смотрела на него. Кое-кто из ребят заинтересованно смотрел на них.

— Это тебе. — Гошка почти силой втиснул в её ладошку сложенный в несколько раз листок и умчался на своё место.

Алина удивлённо развернула записку, прочла раз, другой, осторожно сложила и спрятала в карман. Если бы Гошка в этот момент посмотрел на неё, то наверняка заметил бы слабый намёк на улыбку.

Чуть позже, на большой перемене, когда все ушли обедать в столовую, Алина незаметно, оторвавшись от ребят, вернулась в класс. Гошка, как обычно, сидел на окне, за шторой, и грыз яблоко. Голова его полнилась мечтами и грёзами. Рядом лежала старая книга.

Алина подошла к нему и достала записку.

— Что это? — она тянула к нему руку с зажатым обрывком бумаги, покрытым тёмно-синими, корявыми буквами.

— А ты прочла?

— Да, два раза. И всё равно не поняла.

— Прочти вслух. — Гошка с хрустом вгрызся в яблоко и хитро посмотрел на девочку.

Алина развернула записку и прочла ровным голосом: «Лорд Муркрисс. Победитель Мышастого Дракона. Рыцарь земель Саалямии».

Она подняла глаза на мальчишку.

Гошка торжественно достал нечто из нагрудного кармашка.

Он раскрыл руку прямо перед лицом девочки: на влажной ладошке лежал чудик — вырезанный и наклеенный на картон, раскрашенный старыми фломастерами, но всё такой же озорной, как и в первый день.

— Знакомься, это Муркрисс. Рыцарь земель Саалямии! — лучась от восторга, произнёс Гошка.

Алина осторожно взяла Лорда Муркрисса двумя пальцами и повертела на свету. Муркрисс подмигнул ей. Или… показалось.

— А где эти земли… Саалямии? — затаив дыхание, спросила девочка. Глубоко в душе она надеялась услышать, что это хоть и далеко, но существующие земли и туда можно добраться хоть пешком. И живут там родичи Муркрисса, озорные и весёлые. И никто никого не обижает. И мама…

Она даже зажмурилась, пытаясь поверить. Но Гошка, озадаченно почесав кончик носа, ответил:

— Не знаю. Я выдумал их. — И, увидев разочарование на лице Алины, быстро добавил: — Я думал, так будет интереснее. Рыцарь из загадочного королевства…

— Тирния… — тихо прошептала Алина, держа на ладони Муркрисса.

— А? Какая Тирния?

— Королевство. Королевство Тирния. — Алина подняла ладонь с чудиком над своей головой и, прикрыв глаза, нараспев проговорила: — Внемлите, горы! Слушайте, облака! К нам прибыл славный рыцарь из далёких земель, из земель королевства Тирния, дабы найти тех, кто захочет уехать туда и жить в радости, не зная печали…

Она опустила ладошку и горящими глазами посмотрела на Гошку. Он, словно заворожённый, смотрел на неё, а перед его глазами уже расстилались зелёные земли нового королевства. И в ушах гремели трубы, зовущие на подвиги. И руки почти чувствовали тяжесть меча и щита…

— Я… Я хочу в Королевство Тирнию! — прошептал Гоша и своей ладошкой поддержал снизу руку девочки.

---

А через два дня случилось то, что они оба потом назвали чудом: заболела Катька, и Гошка сидел за партой один.

Целый урок он наслаждался свободой, а потом его как обухом тюкнуло по глупой башке. Переменка была в самом разгаре, ребята шумели, носились по классу, а Гошка решительно шагнул к замороженно сидящей Алине и, наклонившись, спросил:

— Хочешь сесть со мной? — и, не мигая, уставился на девочку.

Сначала он увидел, как порозовели её щёки. Потом Алина, чуть повернув голову, посмотрела на него, и в её взгляде уже не было снежинок первого снега, а жарко светило солнце Тирнии…

Она едва заметно кивнула головой и, собрав вещи, пересела на свободное место рядом с Гошей. И только сейчас мальчишка заметил, как тихо стало в классе. И как все взгляды впились в них.

Прозвенел звонок, вошла учительница, и урок начался. Гоша тихонько поставил на парту Муркрисса — ровно посередине.

На следующей перемене все демонстративно делали вид, что не замечают Гошку и Алину, но голоса звучали громче нужного, так чтобы ребята точно услышали все прозвища, которые успели за урок придумать им остальные.

Но Гошка и Алина, даже если бы захотели, то и не услышали: они создавали новые земли. Подобно первооткрывателям, их взору открывались туманные дали нового королевства. Гошка, царапая ручкой бумагу, писал, как Лорд Муркрисс впервые ступил мохнатой лапкой на сырой песок побережья Северного Кота. А Алина… Алина выводила на клочке бумаги нового чудика: лохматого, маленького человечка в огромных очках и с рюкзаком за спиной. Рядом с очкариком уже стояла девочка с такой тонкой талией, что напоминала песочные часы. А платье её сверкало голубыми искрами ледников.

— Алька, послушай только, — торопливо проговорил Гошка, не смотря на рисунки. — Чего я придумал!

Тут он всё же повернул голову, и слова застыли на его губах: он чуть коснулся пальцем весёлого очкарика и поднял взгляд на Алину. От её бледности не осталось и следа — она вся просто лучилась цветом и жизнью.

— Это… я? — выдохнул мальчишка, когда в груди стало больно дольше держать дыхание.

Алина с лёгкой улыбкой кивнула и пододвинула нарисованных ребят к Гошке.

— Знакомься, это наследный принц Саалямии, — тут Алина чуть прыснула в кулак, — сэр…

Она выжидающе посмотрела на Гошку.

— О, гм… Сэр Гримуар де Сейл… — Гошка на секунду задумался, — Двадцать второй.

— А почему двадцать второй? — округлил глаза от удивления спросила Алина.

— Династия. — авторитетно заявил Гошка и указал пальцем на девочку-песочные часы. — А это, наверно…

— Принцесса Айси Дора Винтерсноу. — быстро ответила Алина, любуясь чудиками.

— Может, королева? — робко спросил Гошка.

Алина отрицательно покачала головой.

— Нет. Принцесса. Королевой быть скучно и одиноко.

Ребята помолчали.

— Это же мы, да? — тихо спросил Гошка и взял в руки чудиков.

Аля пожала плечами.

— Может быть…

Звонок к началу урока прервал их.

---

Когда уроки закончились и шумная орава учеников с радостными криками, грохотом задвигаемых стульев, выбивая крепкими молодыми ногами старую пыль из досок пола, умчалась в гардероб, а Гошка и Алина остались одни, тогда и было произнесено первое имя столицы Тирнии: Эмбер, Город Ста Десяти Шпилей. И в воздухе на миг повеяло мёдом и луговыми цветами.

— Кто возьмёт Муркрисса? — тихо произнёс Гошка, боясь спугнуть чудо.

— Он твой.

— Но он рыцарь и должен быть подле принцессы…

— Тогда давай так: я возьму Гримуара де Сейла, а ты принцессу и Муркрисса. — Алина быстро пододвинула чудиков к Гошке. — А завтра…

— Завтра я расскажу тебе, как храбрый Муркрисс защитил принцессу! — глаза Гошки загорелись, и он нетерпеливо зашевелил пальцами.

— Идёт. А я прослежу, чтобы наследный принц вовремя лёг спать и нашёл новых друзей.

Они схватили рюкзаки и быстро ссыпались по лестнице к опустевшему гардеробу.

---

Катька болела уже целую неделю. Целую неделю никто ребят не трогал и даже почти не дразнил. Тирния всё ещё была очень маленькой; Лорд Муркрисс верно следовал за принцессой, новые земли открывались неохотно. Зато стали появляться простые жители. Город Ста Десяти Шпилей постепенно оживал.

— А потом Муркрисс кааак вдарит своим мечом! — они шли из столовой. Гошка увлёкся рассказом и размахивал руками, словно сам рубил сейчас врагов. Аля шла рядом и чуть-чуть, самым краешком губ, улыбалась рассказу мальчика.

Гошка изобразил финальный удар Лорда Муркрисса и, весь раскрасневшийся от боя с невидимым противником, встал в гордую позу. Мимо проходили другие школьники, толкались, бегали, визжали первоклашки, а дежурные старшеклассники, редкие гости в их крыле, снисходительно поглядывая на мелочь, прокладывали себе путь, как ледоколы. Но Гошке было всё равно — сейчас он был далеко отсюда, в загадочной и мало исследованной (пока ещё) Тирнии.

— Благородный Лорд Муркрисс, Вы как всегда на высоте. — проговорила Алина, погладив пальцами нагрудный кармашек, где сидела Айси Дора Винтерсноу. — Королевство Тирния у Вас в долгу. Но поспешим же продолжить наш путь… В самом деле, Гоша, перемена вот-вот закончится.

Класс встретил их необычной тишиной. Десятки пар глаз вцепились в их пару. Ни прозвищ, ни дразнилок, лишь многозначительные гаденькие улыбочки и головы, поворачивающиеся вслед ребятам.

Уже с полдороги к своему месту Гошка увидел страшное — Лорд Муркрисс лежал на полу возле парты, весь измазанный красными пятнами гуаши.

А на самой парте лежала раскрытая тетрадь Али с чудиками, и всюду — на столешнице, на листах тетради, на стульях — стояли распечатанные и грубо вырезанные чудовища из компьютерных игр. Скелеты, зомби, бандиты и прочая нечисть — осадила Тирнию…

Гошка осторожно поднял Лорда Муркрисса с пола и оглянулся на Алину. Перед ним вновь стояла ледяная дева, Снежная Королева — бледная, без единой эмоции на лице.

Руки мальчика сами по себе сжались в кулаки, и он медленно оглядел класс. Все смотрели на них с плохо скрываемым злорадством, насмешкой. А больше всех был доволен сделанным Костя. Он сидел сильно откинувшись так, что передние ножки стула были высоко в воздухе, а сам мальчик балансировал на задних ножках, удерживая стул от опрокидывания. Лицо его казалось благодушным, словно он вовсе был ни при чём. Но чуть прищуренные глазки зло глядели на ребят.

— Это твоих рук дело? — Гошка подошёл к раскачивающемуся на стуле Костику.

— Ты о чём? — почти по-настоящему удивился Костя.

— Зачем вы так… Ладно я, привык. Но с ней? Она же вам ничего не сделала…

Костя со стуком опустил стул, встал во весь рост и, нависая над Гошкой, прошипел:

— Вы оба, чудилы, разговаривать не хотите, придумываете себе всякую фигню. Вы, наверно, считаете себя лучше остальных? Так вот нет. Не лучше. Вы просто придурки.

Гошка с силой толкнул Костика, но тот лишь слегка пошатнулся, и злая улыбка расползлась по его лицу. Класс зашумел, кто-то свистнул, крики, гам.

— После уроков. На школьном дворе. Понял? — негромко сказал Костя, глядя куда-то за спину Гошки. Шум резко стих — вошла учительница.

— Дети, садитесь на места. Звонок уже был. — строго сказала учительница.

Гошка смахнул армию захватчиков с парты и плюхнулся на стул, «задавив» с десяток монстров, лежавших на сидушке.

Пару минут в классе раздавался только голос учительницы.

— Нам нужна армия, — внезапно решительно прошептал Гошка, наклонившись к Алине. Она удивлённо моргнула, повернула голову и оттаяла.

— Хорошо. Тирния будет сражаться!

---

Домой Гошка пришёл весь помятый, грязный и с разбитым носом. Родители были ещё на работе, и этому Гошка был рад — ругать за испачканные вещи пока не будут.

Драки-то как таковой, особо и не случилось. Костя пару раз сильно толкнул Гошку, да так, что мальчик падал в грязь под радостные возгласы зевак. Но раз за разом вставал и шёл, сжав кулаки, на ухмыляющегося Костю. И не было в глазах у хулигана ничего, кроме пренебрежения и насмешки. И только когда уже разозлившийся от его упрямства Костя сильно врезал Гошке в нос и кровь брызнула в разные стороны, но Гошка прямо встал и вновь пошёл на Костю, — только тогда в глазах Костяна мелькнуло нечто похожее на уважение… и страх.

Он развернулся и ушёл, окружённый своими приспешниками. А Гошка остался один, пошатываясь от слабости и ужаса, загнанного до этого глубоко внутрь и вырвавшегося сейчас, когда контроль ослаб.

Гошка огляделся. Он надеялся, что Аля увидит всё, как он, словно Лорд Муркрисс выстоял против врага… Но её нигде не было. Гошка хлюпнул разбитым носом и поплёлся домой.

---

А утром, в последний учебный день перед зимними каникулами, а потом и новогодними праздниками, Аля тихонько положила перед ним нового чудика — это был Лорд Муркрисс, нарисованный заново. Теперь он обзавёлся большим мечом, настоящими доспехами. А его озорной взгляд сменился строгим, серьёзным выражением глаз, как и положено защитнику королевства.

— Лорд пережил коварное нападение и теперь готов мстить и защищать. — шепнула девочка, бросив короткий взгляд на Костю.

— А с этим что делать? — Гошка достал из кармана помятого испорченного чудика — первого Муркрисса.

— Оставь. Будет напоминать, каким он был сначала.

Гошка замолчал, собираясь с духом. Был отличный момент сказать то, что он давно носил в себе и никак не мог решиться.

— Аля… — уши Гошки запылали как два костра. — У меня день рождения через неделю. Я… приглашаю тебя. Придёшь?

Последнее слово застряло у него в горле, и он с силой, почти выкрикнул, но получилось хриплое карканье. Головы учеников повернулись к ним, послышались смешки. Марина Сергеевна удивлённо посмотрела на него.

— Ты что-то сказал, Гоша? — мальчик быстро помотал головой. — Хорошо. Продолжаем урок.

Аля молчала до конца занятий. И только когда прозвенел последний звонок и все с шумом засобирались домой, тихо произнесла:

— Хорошо. Я приду.

Её слова почти утонули в шуме, но Гошка услышал и расплылся в улыбке.

---

Снег выпал накануне Гошкиного дня рождения. Ещё вечером на улице было слякотно и грязно, в обуви после улицы было сыро, а на одежде оставались разводы и потёки. А на утро всё было уже укутано пушистым пледом свеженького снега. И лёгкий мороз добродушно покусывал щёки и нос. Даже тощие ветви заснувших до весны деревьев приоделись в белые шубки.

Гошка проснулся с ощущением, будто что-то очень хорошее вот-вот произойдёт. И сразу всем и во всём мире станет хорошо и легко. И от мысли, что он своим днём рождения может принести столько счастья всем вокруг, Гошка почти физически почувствовал, как за спиной хлопнули крылья и швырнули его в весёлую суету наступающего дня.

Время летело быстро: утро и первые поздравления и подарки от родителей — мелькнули солнечным зайчиком. Обед, звонки родственников, суета и помощь маме — пробежали быстрым смешливым ручейком.

И вот наступил самый главный момент — начали приходить гости. Точнее, пришла двоюродная тётка со своим сыном: высоким, тощим парнем, учеником восьмого класса, который, всунув в руки Гошки подарок и пробормотав скудные слова поздравления, сразу же уткнулся в смартфон и затих на диване. А потом пришла Аля. В её руках был большой свёрток красной с золотыми звёздочками упаковочной бумаги.

— Поздравляю с Днём Рождения. Это тебе. — лицо девочки разрумянилось от мороза, а глаза горели радостью.

Гошка с весёлым воплем содрал упаковку и замер: в его руках оказался толстый альбом в плотной кожаной обложке — настоящий гримуар!

Он раскрыл его на первой страничке, где красивыми буквами было выведено: «Тирния. История, география, жители». А на следующей… Гошка даже зажмурился: разноцветьем красок горела панорама Эмбера, Города Ста Десяти Шпилей. Каждое здание, каждая изящная башенка города, каждая узкая улочка — были прорисованы с потрясающей чёткостью и деталями. Гошка водил пальцем по городу: вот дворец принцессы, и стойте-ка! Не сама ли Айси Дора машет ему из окна? А на площади перед дворцовыми воротами — наследный принц земель Саалямии со своим потрёпанным временем рюкзаком и весело блестящими очками? А гавань? Тонкие линии морских волн ласково покачивают величавые, пузатые торговые корабли, несущие груз историй из далёких стран; юркие лодочки лоцманов ведут за собой изящные корабли послов соседних королевств, ещё не придуманных, но которые обязательно появятся на будущих картах. То, что такие карты будут нарисованы, Гошка теперь знал точно. Он с трудом оторвался от панорамы города и посмотрел на Алю.

— Это ты сама нарисовала? — спросил он и тут же испугался: глупо было даже подумать, что кто-то другой смог бы вложить столько мечтаний и надежд в очертания города.

Но Алина не обиделась. Казалось, что она даже не заметила, какую глупость сморозил Гошка. Её лицо зарделось от удовольствия, увидев, насколько потрясло её друга изображение Города Ста Десяти Шпилей. И не было никаких слов, чтобы передать её любовь к их маленькому королевству, и она только кивнула в ответ.

Это был лучший день рождения в Гошкиной жизни! После быстрого знакомства Али с родителями они долго рисовали и придумывали закутки своего королевства, появлялись новые обитатели столицы, земли Саалямии официально стали провинцией Тирнии, но титул Гримуара де Сейла Двадцать второго решили оставить. А потом все вместе пили чай с тортом, Гошка задувал свечи, смотрели мультики, и когда за Алей пришла бабушка, ребята ещё очень долго ждали, пока взрослые познакомятся и наговорятся всласть. Алина ушла поздно вечером. Гошкин папа провёл её и бабушку, получив приглашение для Гошки напоследок.

Потом был Новый год, январские праздники — длинные, яркие, словно гирлянда на ёлке. Гоша и Аля почти каждый день бегали друг к дружке в гости, и альманах (это красивое и умное слово нашёл, конечно же, Гошка) их королевства кочевал из дома в дом, постепенно покрываясь картами, рисунками и свидетельствуя о росте маленького государства. И если бы сейчас Гошку или Алю разбудили бы среди ночи и спросили: «А где форт Третьей Луны?» или «А какая улица в Городе Ста Десяти Шпилей точно приведёт вас из гавани ко дворцу?», то они ответили бы без малейшей запинки.

Стихли грохот салютов и хлопков пробок шампанского, был съеден последний праздничный салат, встречено Рождество, подарены все подарки, и наконец наступило время вернуться в школу.

Город неохотно выходил из череды праздников. Медленнее обычного ехали машины и автобусы, пешеходы еле тащились на работу, а школьники резко вспоминали, что у них что-то болело больше недели назад, и хныкали, чтобы не идти на занятия, а спокойно поваляться дома. Гошка и Аля первыми зашли в класс и, сев за парту, тотчас погрузились в увлекательное занятие: они решали, сколько лапок должно быть у пелиморской гигантской тысяченожки и чем будет питаться красногрудый звереверинак. Поэтому голос Кати, раздавшийся над ними, был словно удар грома посреди зимнего, ясного дня:

— А с фига ли эта блеклая сидит на моём месте? — глаза Катьки были как щёлочки, а губы сжались в тонкую нить.

Ребята вздрогнули и замерли, уставившись на Катю. Конечно, они понимали, что рано или поздно девочка поправится и вернётся, но это им казалось таким далёким будущим, о котором сейчас и не стоило думать.

— Марина Сергеевна! — Катька повернулась к учительнице, и её пронзительный голос разлетелся по классу. — Моё место заняли!

Когда Марина Сергеевна была ещё совсем молоденькой студенткой, она свято верила, что детишки будут слушаться её, внимать каждому её слову и вместе они пройдут путь от первых букв до того момента, когда она с лёгкой светлой слезой выпустит их из гнезда начальной школы. Непослушные, хулиганистые дети виделись ей только в старших классах. Но жизнь оказалась полна сюрпризов. И причём сюрпризов пренеприятных. Первое, в чём её «просветил» директор перед началом её самостоятельной работы, — это правило избегания конфликтов любой ценой. Другими словами — школе не нужны разборки с родителями. А второе — у многих детей совсем «не простые» родители. И от умения «договориться» с чадами таких родителей зависит и финансирование школы, и спокойный сон директора. А значит, и у Марины Сергеевны будет меньше проблем.

Родители Катьки были как раз «непростыми». А значит, надо было умаслить девочку, чтобы её мать не решила навестить директора. Учительница глубоко вздохнула, пытаясь найти нужные слова. Но сказать она ничего не успела. С задней парты поднялся Костик и произнёс:

— Кать, садись со мной. — и многозначительно подмигнул ей.

Катька пристально посмотрела на него. С одной стороны, сидеть с этим очкариком ей вовсе не хотелось. А с другой… С другой стороны, Костик был самым крутым в параллели, и… В общем, Катька, сделав вид, что крайне недовольна, согласилась.

---

Гошка неторопливо спускался с крыльца школы. Алина, как всегда, убежала первой, а предложить ей вместе идти домой Гошка стеснялся.

Ему всегда казалось, что те мальчишки, которые провожают девчонок, обязательно должны быть… влюблены (Гошка даже чуть скривился от этого слова — кисло-смущённо стало на языке от него) в своих спутниц. Нет, ничего против Али он не имел, она классная, с ней интересно дружить, но… Вот старшеклассники — другое дело! Они не только парочками гуляют, но и в тайных уголках школьного двора обнимаются, и даже целуются! Тьфу, какие телячьи нежности!

---

Тонкий писк из-за угла школы, словно мяуканье котёнка, заставил его замедлить шаги по хрусткому снегу.

Он замер, ожидая повторения и гадая, что же это может быть. А если и вправду котёнок? Родители, конечно, будут против, если он притащит его домой. Но вдруг… А ещё лучше, если это будет щенок — маленький, хорошенький! И тогда Гошка сможет сказать папе и маме, что будет сам с ним гулять, дрессировать. А когда щеночек вырастет в большого грозного пса, то они вместе будут ходить по городу и ловить бандитов. И медаль непременно получат за это!

Гошка даже зажмурился от удовольствия, представив в красках, как войдёт в класс со сверкающей золотом медалью на груди.

В этот миг писк повторился, мальчик рванул за угол школы и остолбенел…

Никакого котёнка или щенка не было. А была Катька, таскающая Алину за одежду, руки, волосы — в общем, за всё, до чего могла дотянуться. А тонкий писк… это была Аля, когда ей становилось совсем больно.

Гошка с разбегу сильно толкнул Катьку в бок, и пока она выбиралась из глубокого сугроба, схватил Алину за руку, поднял её рюкзачок и, потянув, крикнул:

— Бежим!

И полетели им навстречу снежинки, пешеходы, дворы, подъезды. Наконец, выдохнувшись, тяжело дыша клубами белого пара, они привалились к стене какого-то дома.

— Ты, как домой придёшь, сразу родителям скажи. А то от учительницы толку нет… — Гошка чуть расстегнул молнию на куртке и окутался лёгким паром.

Алина, опустив голову, молчала, тяжело переводя дыхание.

— Слышишь, чего говорю?

— Да…

— Хорошо. Маме скажи. Только сразу!

Аля помотала головой:

— Мамы… нет. И папы… Я с бабушкой живу.

Гошка присвистнул и уставился на девочку.

— Ты поэтому к нам почти в середине года пришла?

Девочка кивнула:

— Да. Они год назад разбились. Мы в другом городе жили… Потом приют, пока бабушка не забрала… Теперь здесь…

— Тогда… А знаешь что? Я теперь каждый день буду тебя домой провожать! — расхрабрился Гошка. — Катька точно не полезет, если вдвоём, я-то знаю. Согласна?

Аля подняла на него глаза с льдинками слезинок и согласно кивнула.

— Идём. — Гошка закинул рюкзак Алины на плечо и протянул ей руку.

---

Несколько дней Катька всё пыталась застать Алину одну, но Гошка неотлучно был при ней. И Катька отстала. Она только стала презрительно выпячивать губу, проходя мимо Гошки и Али, да отпускать колкие комментарии в их адрес. Но это всё было уже терпимо.

---

В середине февраля, когда ребята пришли на занятия, на их парте лежал большой конверт. Без подписей. Очень и очень загадочный. Гошка быстро оглядел класс, но никто в их сторону даже не посмотрел.

— Интересно, от кого это… — почему-то шёпотом произнёс мальчик.

— Давай откроем? — предложила Аля.

— А если там гадость какая, а мы обляпаемся в неё? — рассудительно заметил Гошка.

— Тоже верно. Тогда давай дома. У тебя.

— Хорошо. Родители как раз сегодня поздно будут.

Досидеть до конца уроков, особенно когда у тебя в рюкзаке лежит такая тайна, — задача не из простых. Гошка сгорал от нетерпения: крутился, вздыхал, то и дело глядел на часы, и когда наконец раздался звонок, чуть было не подпрыгнул на месте.

А дома, соблюдая все меры предосторожности (конверт вскрывали в ванной, натянув по самые локти слишком большие мамины хозяйственные перчатки), ребята достали пару тетрадных листков, исписанных с одной стороны корявыми буквами, и не очень удачным рисунком воина в чёрных шипастых доспехах, вооружённого огромным двуручным топором. Неровные буквы, с ошибками, конечно же, сообщали ребятам следующее: «Я Лорд Генерал Жестокус, непобедимый воин, вызываю вашего рыцаришку-кота на смертный бой. В случае моей победы вы признаете меня своим владыкой и будете ежедневно выказывать почести».

Дальше Лорд Жестокус перечислил, каких именно почестей желает, а также предлагал в ответном письме ответить, согласны или нет, и где состоится дуэль.

В самом конце ответ предлагалось оставить в дупле старого дерева на школьном дворе.

— Я думаю, надо соглашаться. Наш Лорд Муркрисс точно одолеет этого, как его… Жестокуса!

— Может, сначала узнаем, что за дуэль и как сражаться? — чуть охладила его пыл Аля.

— Ну да, может, ты и права. Ладно, тогда давай писать ответ — узнаем, чего этот Жестокус хочет.

«Принцесса королевства Тирния, Айси Дора Винтерсноу, и принц Гримуар де Сейл Двадцать Второй приветствуют Лорда Генерала Жестокуса и требуют дать ответ: кто он такой и по какому праву посягает на границы королевства.

Эмбер, Город Ста Десяти Шпилей». — гласил их ответ. Они вложили листик в большой конверт, добавили красочный рисунок столицы с многочисленными солдатами на стенах и украсили его личными гербами (их срочно пришлось сочинить в течение вечера).

---

Ответ, как и предлагал неизвестный им респондент, ребята оставили в дупле старого дерева. Они хотели проследить, кто же придёт за ним, но мороз и быстро наступающий вечер прогнали их по домам. На следующий день они, затаив дыхание, обшарили всё дупло, но там было пусто. Жестокус молчал почти два дня, и Гошка с Алей за это время активно готовили Тирнию к войне. Письменные столы у них дома были завалены отрядами бронированных всадников, когортами метких лучников, легионами храбрых пехотинцев. А ещё они придумали магию. Не просто говорящих животных или драконов, а настоящую магию: с могучими заклинаниями, загадочными артефактами и обомшелыми башнями старых волшебников.

---

Кто и когда положил ответ в дупло — Гошке и Алине так и не удалось увидеть. Новое послание от Лорда Генерала Жестокуса гласило: «Дуэль один на один. Без армий. P. S. Что ещё за Королевство Тирния?»

Гошка с Алей удивлённо переглянулись.

— Странный, объявляет войну и не знает кому… — Гошка растерянно почесал затылок. — Может, напишем ему про Тирнию? Вдруг понравится?

— Давай пока не будем спешить. Интересно, кто же этот Жестокус…

«Принц и принцесса Тирнии желают знать правила дуэли. А также кто будет представлять Лорда Генерала в предстоящей схватке». — полетел в дупло ответ ребят.

«Лорд Генерал Жестокус всегда сам сражается! Правила просты: бросок кубика определит успех или проигрыш удара. Бой идёт до десяти ранений. P. S. Я всё ещё не получил ответ, что за Тирния такая».

«Независимое Королевство Тирния — мирная и красивая страна. В ней нашли приют самые разные существа, и они все, как один, встанут на её защиту! Бросок кубика? А как мы сможем поверить, что вы не обманываете нас?»

К этому ответу Алина приложила несколько пейзажей Тирнии — Жемчужинная Роща, Коралловые Горы и Крабья Полянка на побережье Северного Кота.

---

Переписка шла почти до начала марта. А потом Лорд Генерал Жестокус замолчал.

Тем временем в школе события шли своим чередом: Катька всё время зорко следила за ребятами, пыталась подговорить других девчонок, но… Аля успела заработать репутацию умной и старательной девочки. Она помогала другим, если к ней подходили вежливо. И Катька начала проигрывать ей.

А второй главный противник ребят, Костик, умудрился сломать ногу и лежал дома, закованный в гипс, и страшно страдал от скуки. Сначала к нему ходила Катька с ребятами, но потом ручеёк гостей совсем усох.

— Ребята, кто сегодня отнесёт Косте домашнее задание? — учительница обвела взглядом класс. Желающих не было. Она со вздохом заглянула в свой листик. — Алина и Гоша.

— Да, Марина Сергеевна? — хором откликнулись Гоша и Алина, удивлённо глядя на учительницу.

— Вы единственные из класса ещё не навещали Костю. У меня будет к вам большая просьба: навестите его сегодня, передайте домашнее задание и расскажите, что мы проходили на уроках.

— Ну, Марина Сергеевна… — заныл Гошка. — Мы не хотим…

— Нет, Гоша. — вдруг твёрдо произнесла Алина, и мальчик тут же осекся. — Надо навестить.

— Вот, Гоша, бери пример с Алины. Она настоящий товарищ. — и довольная учительница продолжила урок.

---

Гошка с недовольным лицом месил снежно-грязевую слякоть. Тяжёлые брызги разлетались во все стороны. Алина благоразумно держалась чуть в стороне от него.

— Ну и зачем ты согласилась? — не выдержал Гошка. — Сидели бы сейчас уже дома. Ты мне обещала пару боевых кораблей нарисовать. А я ещё заклинание Гранд-Каньона не до конца придумал…

— Есть у меня одна догадка, хочу её проверить. — Аля с хитринкой взглянула на Гошку.

— Ты о чём?

— О Лорде Генерале Жестокусе.

— А как это связано с Костей? — недоумевал Гошка.

— Может, и связано, а может, и нет. Пока не знаю. — Аля остановилась и твёрдо посмотрела на Гошку. — Но одно я знаю точно: письмо от Жестокуса пришло после того, как Костя сломал ногу. А как только его перестали навещать, то и письма исчезли. И мы ни разу не видели, чтобы кто-то один и тот же крутился рядом с деревом.

Гошка задумался.

— Думаешь, он других просил подкидывать письма? А зачем это ему?

— А ты сам подумай: ты всё время лежишь дома один, телефон и телевизор надоели, ходить тебе не разрешают. Скучно. А в классе два твоих недруга, которым тебе очень хочется испортить настроение…

— Да, логично. — Гошка восхищённо посмотрел на девочку. — Ты прям Шерлок Холмс!

Алина зарумянилась.

— Ладно, пошли, узнаем, права ты или нет!

---

Костик лежал на кровати и старательно разрисовывал высокий (от стопы и выше колена) гипс фломастерами.

— Костя, к тебе ребята пришли. — в комнату заглянула мама, быстро окинула всё взглядом и, не найдя беспорядка, чуть кивнув сыну, пропустила гостей.

Мальчик удивлённо посмотрел на вошедших и обомлел: широко улыбающийся очкарик Гошка и «Снежная Королева» Алина. Их-то он вообще не ожидал увидеть!

— Привет, Костяной! — Гошка, ухмыляясь, остановился возле кровати. — Уловил юмор, а? Сломана кость, значит…

— Гоша, прекрати. Косте и так не весело. Здравствуй, Костя. — Алина тихо прошла в комнату.

— Ага. Привет, привет… Чего припёрлась? — мрачно буркнул мальчик, отворачивая голову от гостей.

— Да так, решили узнать, не ты ли… Ой! — локоть Али сильно ударил Гошку в бок.

— Мы принесли задание на дом. А ещё учительница просила рассказать про сегодняшние уроки.

— Принесли — будем считать, что рассказали, а теперь валите. Не до вас… — не оборачиваясь к гостям, бурчал Костя.

— Интересно, а что это у тебя? — зазвучал голос Гошки от самого письменного стола. Костя резко повернулся, насколько позволял гипс, и увидел ухмыляющегося Гошу с одним из их писем в руке. Костя застыл, не зная, что и сказать. А Гошка, подходя и помахивая листиком, весело продолжил: — Ну, здравствуй, Лорд Генерал Жестокус.

Костя то краснел, то бледнел. Он хватал воздух ртом, словно рыба, вытянутая ловким рыбаком на зелёный бережок.

— Гоша, нехорошо по чужим столам лазить, — укорила друга Аля. — А ты, Костя, зачем Муркрисса испортил?

— Это не я… — наконец смог что-то ответить Костя. — Это Антон, его идея была.

— Да, да… Прикидывайся теперь белым и пушистым! — Гошка сердито смотрел на мальчика.

— Не надо ссориться. Гошка, Костя ведь очень хорошо придумал про Лорда Жестокуса. И Тирния теперь защищена.

— Пожалуй, ты права. Эй, Лорд Жестокус. Всё ещё хочешь дуэль?

Костя покраснел, надулся и выпалил:

— Хочу! Лорд Генерал Жестокус победит вашего… вашего… псевдокота! — он потянулся и достал из тумбочки нарисованную фигурку устрашающего вида воина. — Вот! Дуэль! Как только смогу ходить!

— А чего ждать-то? — вкрадчиво произнёс Гошка. — А давай мы завтра придём и устроим дуэль? Ой! — локоть Али опять воткнулся в его бок.

— Костя. Нам пора. До встречи. — Алина потянула Гошку за рукав. Мальчишки сцепились взглядами и сердито сопели. — Гоша! — прикрикнула Аля, и её друг неохотно пошёл на выход.

И уже когда они одевались, из комнаты Кости они услышали крик:

— А вы точно завтра придёте?

---

На следующий день была суббота, и Гошка с Алиной пришли пораньше.

— Ну что, Костяной, готов к битве? — вместо приветствия бросил Гоша, доставая из рюкзака коробочку с шестигранными кубиками и фигурку Лорда Муркрисса, облачённую в доспехи из фольги (Гоша весь вечер мастерил их из обёртки от шоколадки, и теперь от рыцаря-кота вкусно пахло сладостями).

Прежде чем Костя успел что-либо ответить, Аля молча положила на кровать рядом с ним Альманах. Мальчишки удивлённо посмотрели на девочку.

— Ты же спрашивал, что такое Тирния. — пояснила Аля, раскрывая Альманах на самой первой страничке.

Костя впился глазами в красочные рисунки.

— Можно? — негромко спросил он, едва касаясь пальцами бумаги. Гоша с Алей переглянулись и одновременно кивнули ему.

Костя осторожно взял книгу и надолго замолчал, медленно листая странички. И в комнате вдруг словно стало светлей, едва уловимый аромат мёда и луговых трав разлился в воздухе, еле слышно, почти на грани сознания, зазвучала музыка пиров и балов столицы. И предвкушение чудес и приключений обняло и соединило троицу.

Когда Костя перевернул последнюю страничку, Аля протянула к нему руку: на её ладошке лежал чудик, очень похожий на мальчика.

— Это странствующий рыцарь Айрон Констанс. Он стоит у границ Тирнии и думает, присоединиться или пройти мимо. — очень тихо произнесла Алина. Второй рукой она взяла фигурку Жестокуса и продолжила: — А это Жестокус, враг Тирнии. Так кто же ты?

Костя почти минуту молча переводил взгляд с Гошки на Алю и обратно. А затем, чуть трясущимися пальцами, взял фигурку странствующего рыцаря.

Аля встала с кровати и изобразила лёгкий реверанс:

— Принцесса Тирнии Айси Дора Винтерсноу рада приветствовать рыцаря Айрон Констанса в столице!

Гошка хмыкнул и протянул руку Косте:

— Наследный принц земель Саалямии Гримуар де Сейл Двадцать Второй предлагает дружбу и свой клинок. Добро пожаловать в Тирнию!

Костя сглотнул, и улыбка осветила его лицо.

— Ваши Величества, я получил в бою раны, не позволяющие должным образом выказать своё почтение, но уверяю вас в своей верности королевству Тирния.

Он попытался приподняться на кровати, но Аля остановила его:

— Не стоит, храбрый рыцарь. Отныне вы среди друзей, а значит, равны нам.

Ребята помолчали, улыбаясь друг другу.

— А что дальше? — спросил Костя.

— А дальше… Вместе будем путешествовать по Тирнии. — ответил Гошка, хлопнул Костю по плечу. — Аля, доставай карандаши и бумагу.

---

Зима утекала из города мутными, быстрыми ручейками, пробивающими себе дорогу через серый грязный снег и почерневший лёд. Они весело тащили на себе зимний мусор, разливаясь в огромные лужи, которые, чертыхаясь, безуспешно пытались обойти взрослые и которые становились самым лакомым, но запретным для детей в резиновых сапожках. О, эти весенние лужи! Сколько мокрых штанов и ног вы отправили домой! Сколько сопливых носов с температурой на утро осталось в кроватях после весёлых игр с вами! А сколько пешеходов было облито вами, когда холодная вода шараханулась из-под колёс проезжающей машины?

А первые весенние дождики, которые робко, словно не веря, что уже можно пролиться на ещё покрытую снегом землю и не замёрзнуть по дороге, моросью истощают силы зимы. А весёлые холодные капли, прыгающие с крыш вам за шиворот, — неугомонные разведчики весны? Знакомо ли вам всё это? Если да, тогда вы точно знаете, что в эту весну точно не делали Гошка, Аля и Костя.

Костик — потому что не мог: гипс держал его дома почти до апреля. А вот Гошка с Алей… Им было не до пустяков и луж: Костя оказался любителем средневековой истории, и под его чутким руководством армия Тирнии стала приобретать поистине королевский вид. Плюмажи на шлемах, щиты с гербами, тяжёлая конница — грозная бронекавалерия средневековых войн, и, конечно же, корабли… Тут Гошка дал волю своей фантазии, и имена этих гордых покорителей вод внушали трепет и восторг.

Под белоснежными парусами облаков пролетали дни и недели. Учебный год подходил к концу, а с ним и окончание начальной школы.

И если Аля, хорошо учившаяся в течение года, не особо переживала, то Гошка, наставляемый то её речами, то родительским подзатыльником, худо-бедно взялся за учёбу. Но его запала хватило ненадолго, ибо весна властно входила в город, вкрадчиво разливалась по жилам, и мысли мальчика носились далеко-далеко, вслед беззаботным облакам.

А потом, когда на деревьях за одну ночь полыхнуло зелёным, когда первые ростки, уверенно раздвигая жухлую прошлогоднюю траву, пробились к свету и теплу, а угрюмые зимние взрослые, вдруг скинув тяжёлые деяния, оказались милыми и радостными, — в Тирнию пришла эра замкостроительства. Фантазия, более не умещающаяся в пределах Альманаха (который, к слову, закончился в конце марта, и Гошка еле уговорил родителей купить ему новый, неизрисованный), радостно выплескивалась на письменные столы.

Картон, клей, карандаши, палочки, ленты — как, впрочем, всё, что только фантазия подсказывала, шло в ход под гордым названием «стройматериалы». Гошкина же мама, как наиболее пострадавшая от этого увлечения, называла всё это более прозаически — «мусор всякий и дрянь гадостная». И безжалостно выгребала из комнаты сына килограммы бесценных, с трудом собранных «стройматериалов».

— Мама! Это же мне нужно! — вопил Гошка на каждым пакетом, медленно покидающим пределы его комнаты.

— А ты не весь мусор с улицы ещё перетаскал? Развёл свинарник! — горячилась мама, орудуя тряпкой и веником. И Гошка убегал к Але или Костику в поисках сочувствия.

Аля строила свой замок медленно, кропотливо, только из картона и цветной бумаги. Воздушные арки, витые башни, тонкостенные здания, украшенные флагами и фресками, медленно вырастали на подоконнике Алиной комнаты. Гошка боялся дышать рядом с её замком — таким хрупким он выглядел.

А вот Костик… Костя исхитрился и в последнее своё посещение поликлинического травматолога, когда ему сделали контрольный снимок и торжественно сняли гипс, тогда он умудрился выклянчить у медсестры две бесценных, для мальчишки его лет, упаковки гипсовых бинтов. Всамделишных, которыми фиксируют сломанные руки и ноги слишком шебутных и не слишком везучих мальчишек и девчонок. И теперь, весь измазавшийся в белый, быстро хрупкеющий гипсовый раствор, Костя пытался ваять башню. Ослепительно белую башню.

— Ничего у тебя не выйдет, — чуть злорадно заметил Гошка, глядя, как оседает и подламывается очередная башня. — Каркас нужен. И потом — башню из мела размоет дождями.

— А это и не мел вовсе. — мрачно ответил Костя, рассыпая вокруг себя крошки засохшего гипса. — Это… Белый гранит, вот!

Гошка, поражённый новизной идеи, завистливо промолчал. И когда усилия Кости всё же увенчались успехом и в центре его замка выросла белая башня, Гошка первый предложил развить эту идею. Так на карте Тирнии появились родовые земли странствующего рыцаря — провинция Белокамень.

---

Тихо, как и всё, что делала Аля, подкрался её день рождения. И она была очень удивлена (ведь ни Гошке, ни Косте Алина не говорила про этот маленький, её личный праздник), когда оба её друга, перед уроками торжественно, под удивлённые взгляды одноклассников, преподнесли ей две туго перевязанные лентами коробочки.

— Что это? — удивлённо спросила Аля, хотя, судя по красочной упаковке, ответ был и так ясен.

— Это тебе. Подарки. — почти хором ответили мальчики.

Лицо Али вспыхнуло радостью.

— Я после уроков их открою, ладно?

---

Хриплый, надтреснутый голос звонка опустошил классы, и только наша троица ещё оставалась в кабинете. Крыло младших классов затихало, словно вся энергия и радость утекали из него вместе с шумным потоком учеников. И в этой тишине шорох разворачиваемой бумаги был особенно громок.

— Это от меня, — чуть смущённо пробормотал Костя, глядя, как Алина разворачивает первую коробочку.

Под упаковкой оказалась плоская коробочка с набором тончайших кисточек для работы с миниатюрами. Аля по очереди вынимала кисти и рассматривала их. Любовалась их острыми, почти игольными кончиками, нежно трогала упругий ворс пальцем.

— Спасибо, Костя. Это очень хороший подарок!

Костя зарумянился от удовольствия.

— А теперь мой! — Гошка нетерпеливо пританцовывал рядом, ревниво поглядывая на Костика.

Аля аккуратно развернула второй подарок и ахнула: большущий набор акриловых маркеров, ярких и сочных, словно стёклышки в калейдоскопе, словно летний полдень, словно обещание чуда.

— Спасибо, Гоша. Это самый чудесный подарок! Я о таком только и мечтала! — Аля порывисто обняла Гошку. Мальчик немедленно залился пунцовым.

— Они ещё и двусторонние, — проговорил Гошка, чтобы скрыть смущение.

Вдруг Алина забеспокоилась:

— А мне даже угостить вас нечем!

Гошка с Костей хитро переглянулись.

— Так твоя бабушка ещё неделю назад пригласила нас в гости! — выпалил Гошка. — Пошли скорее!

---

На майские праздники родители Гоши позвали Алю и её бабушку погостить на даче. И пока взрослые отмывали и чистили уставший за зиму дом, ребята были предоставлены сами себе. Двумя сгустками энергии они проносились мимо соседских домов, где уже возносились в небо сизоватые дымки от мангалов, на которых томились над рубинами углей первые майские, обязательные, шашлыки.

Молниями они взбегали на вершину холма, стоявшего молчаливым стражем над небольшой речушкой. Двумя звонкими горошинами скатывались по склону к изумрудному берегу над стремительными водами. Носились меж белых стволов берёзовой рощицы, оглашая воздух смехом и гиканьем. И уже на закате двумя уставшими улитками тащились домой.

---

— Смотри, а это похоже на звереверинака! — Гошка ткнул вилкой в проплывающее над пылающим, закатным солнцем облако странной формы. После дня беготни на природе у ребят разыгрался зверский аппетит. И шипящие, брызгающие жирком на угли, исходящие ароматом жареного мяса шашлыки пришлись очень кстати.

Взрослые сидели рядом и неторопливо ужинали, под свои скучные, серьёзные разговоры. Гошка торопливо набивал рот едой, стараясь как можно быстрее покончить с этим делом. Алина ела не спеша, как и подобает истинной принцессе.

— Эх… Вот бы по-настоящему увидеть этого звереверинака… — вздохнул Гошка, когда облако скрылось за горизонтом. Он повернулся к Алине. — А ты? Хотела бы попасть в Тирнию? Вживую?

Девочка задумчиво посмотрела на первые загорающиеся звёздочки. Вечер был тих, запах угольков, негромко пощёлкивающих в мангале, щекотал нос, а над головой звенели крылья ранних комаров. Взрослые, наговорившись, молча сидели и поглядывали на притихших ребят.

— Да. Это, наверное, моё самое заветное желание. Тирния…

— Дети, вы всё ещё не наигрались в эту свою выдуманную страну? — спросил папа Гошки, и ребята замерли.

— Ой, да отстань ты от них! Пусть играют, хотя бы не в телефоне сидят сутками! — слегка пихнула папу мама Гоши.

— Мы пойдём на балконе посидим. Будем звёзды считать. — Гошка потянул Алю за руку из-за стола.

— Идите, идите. — бабушка Алины украдкой смахнула слезинку. — А мы тут ещё посидим. Я ж с собой наливочку привезла, — это было уже сказано родителям Гошки. Взрослые чуть оживились, и когда ребята выбрались на балкон второго этажа, внизу уже коротко звякали рюмочки, раздавался смех, разговоры, а потом и тихие, чуть грустные песни.

— А что… что если мы поверим настолько сильно, что сможем найти дорогу… в Тирнию… — тихо проговорила Аля после очень долгого молчания. Давно уже погасли последние краски заката, тихие сумерки почти превратились в майскую ночь, а ребята всё сидели на балконе, не отрывая глаз от мерцающих блёсток звёзд.

— Это было бы потрясающе. — грустно выдохнул Гошка. Но спустя минуту мальчик оживился. — А это будет как в Нарнии? Ну, там через шкаф или картину…

— Нет. — твёрдо ответила Аля. — Дорога на Тирнию начнётся с цветочного луга или полянки.

— А потом?

— Потом? Потом будет так:

«Путник, что ищет дорогу, прочти:

Дуб вековой встает на пути.

И ветвью корявой косит на восток,

Где в травах весенних

Берет начало лесок.»

С последними словами вдруг стих ветерок, замолкли комары, и в воздухе разлился запах мёда и трав. Аля замолчала.

— Вот это ты классно придумала! — восхищённо воскликнул Гошка. — А продолжение?

— Потом придумаем.

Гошка согласно кивнул.

— Дети! Ложитесь спать! — долетел до них голос мамы.

---

Майские праздники пролетели непростительно быстро, яркие, словно конфетки в разноцветной глазури. И придумать продолжение в этой веренице радостных событий было просто-напросто невозможно. А до окончания учебного года оставались считанные недели, и ни времени, ни сил, кроме как на учёбу, у ребят уже не оставалось.

Гошка и Аля возвращались в класс из буфета. Внезапно впереди раздался шум и насмешливые крики. Катька! Но на кого она кричит? Ребята протолкались вперёд, через мгновенно образовавшееся кольцо зевак. Катька и Костик…

— Я думала, ты крутой, а ты такой же, как и эти… чудилы и неудачник! — насмешливо кричала Катька, тыча пальцем в грудь понурому Костику. — С чего ты взял, что мне интересны эти ваши сказочки!

Насмешливый монолог Катьки прервала учительница, быстро разогнавшая всех по классам. Куда исчез Костик, ребята не увидели. Может, он успел проскользнуть в класс? Но нет, там его тоже не было. Теряясь в версиях (хотя чего там, версия была одна — он просто ушёл с уроков, и ему потом за это ещё попадёт, а остальные версии были так, для разнообразия), Гошка и Аля вышли из школы и почти сразу же, в небольшом сквере по пути домой, наткнулись на Костика, сидевшего на лавочке. Солнце кидало на мальчика, сквозь ещё не очень густую листву, яркие, светлые пятна, скользившие по нему в такт покачивающейся кроне дерева.

Гошка плюхнулся на лавочку справа от Кости, а Аля аккуратно присела слева.

Ребята молчали. Мимо катили коляски мамочки, степенно прохаживались бабушки, шариками лая проносились собаки с их хозяевами на буксирах поводков. А ребята всё так же молча сидели на лавочке.

— Ну и что это было? — не выдержал Гошка.

Костик мрачно покосился на него.

— Гоша, ты прёшь как танк, никакого сочувствия! Видишь, Костику плохо, а ты…

Костик тяжело вздохнул.

— Ладно. — Гошка внезапно стал очень покладист. — Подождём, пока сам созреет. До морковкиного заговения, видимо, ждать будем, но зато сам расскажет.

Ребята опять замолчали. Гошка откинулся на спинку скамейки, сцепил руки за головой и закрыл глаза, подставив лицо солнечным пятнам. От новенькой листвы тихо накатывало ароматом приближающегося лета, и долго сидеть мрачным было категорически невозможно.

— Я Катьке про Тирнию рассказал… Она увидела рисунки и заинтересовалась… — вдруг пробурчал Костя. — А она…

Он досадливо махнул рукой.

— Забей на неё, — не открывая глаз, ответил ему Гошка. — Она дура. И вредная притом.

— Гоша! — укорила друга Аля: — Нехорошо так про девочек говорить.

— Да-а!? — удивился Гошка. — А бить того, кто слабее тебя, значит, можно?

Щёки Алины чуть зарделись.

— Хорошо вам говорить, — протяжно вздохнул Костик. — Вы есть друг у друга…

Тут уж вспыхнули красным и Гошка, и Аля.

— В ка-ка-каком смысле… друг у друга? — заикаясь, спросил Гошка у Костика.

— Ну, вы лучшие друзья, что я не вижу, что ли… А я…

— А ты наш лучший друг! — твёрдо закончила Алина.

— О! Есть идея! — вскочил с лавочки Гошка и даже прошёлся колесом перед друзьями. — А давайте больше никому про Тирнию не говорить! Будем втроём Хранителями!

— Да! И путь в королевство будем знать только мы! — глаза Алины заблестели еле сдерживаемой радостью.

— Какой путь? — непонимающе спросил Костя.

— Алька! Мы же ему забыли рассказать! — поразился Гошка. — Надо это срочно исправить!

Алина стрельнула взглядом в Гошку и, повернувшись к Костику, сказала:

— Пойдём, по дороге расскажем.

И они втроём шли, держась за руки и неся в сердцах тайну, через тихий танец золотистых пылинок, кружившихся в лучах солнца, пробивавшихся через зелёные кудри деревьев.

---

Школьные звонки, тетрадки, учебники, майские грозы, тёплые деньки, как жаркое дыхание приближающегося лета, мел на доске, пятна чернил на руках, кутерьма уроков и свободного времени — и вот уж май подошёл к концу. Небольшой экзамен, учебный год закончился, и ребята, весёлыми камешками, разлетелись по лету.

---

Рано утром, в первый же день лета, когда Гошка ещё тихо вкушал самый сладкий сон, телефон под его подушкой тихо завибрировал. Мальчик раздражённо сбросил вызов, но телефон не унимался. Наконец Гошка не выдержал и зло бросил в трубку:

— Костян? Какого черта? Каникулы же… Спи давай!

— Гошка, жду у подъезда. Это важно. — и голос друга умолк.

— Важно… — ворчал Гошка, натягивая шорты и обувь. — У подъезда он ждёт, видите ли… Семь утра, блин! Что важного может быть в это время?

Костя, как и обещал, терпеливо ждал на скамейке у подъезда. Чуть прохладный воздух наградил сонного Гошку коллекцией мурашек всех мастей.

— Ну, чего хотел-то? — недовольно буркнул Гоша вместо приветствия.

— Пошли. — коротко бросил Костя.

— Куда? — Гошка обхватил сам себя руками и зло смотрел на друга. — Выкладывай, или я пошёл домой.

— Как куда… На тренировку, конечно же! — в голосе Кости чувствовалась железная решимость.

Гошка, всей душой ненавидевший физкультуру и спорт, выпучил на друга глаза и упавшим голосом пробормотал:

— Тренировку…

— Да. Ты же сам обещал! Хранитель должен быть сильным, а ты… — Костя смерил взглядом щупловатую фигурку Гошки и твёрдо закончил: — А ты дрыщ. Надо это изменить.

— Да ладно тебе… Я же не всерьёз… Ну не в такую же рань… — заныл Гошка, идя за другом.

— И Аля сказала, что тебе это пойдёт на пользу, — вскользь бросил Костик, разминаясь перед турником. Нытьё Гошки как ножом отрезало.

— Ладно. Но ты не подумай ничего лишнего! — сурово произнёс Гошка и со вздохом стал повторять движения за Костей.

Две недели Гошка страдал по утрам. Каждый вечер он давал себе слово, что утром ни за что не выйдет из дома, что выключит этот клятый телефон, что больше не даст никому командовать собой, но… Но каждое утро их с Костей можно было увидеть то на спортивной площадке подтягивающимися на турнике, то бегающими по парку.

А в один прекрасный дождливый день, когда Костя не позвонил, Гошка сам вышел на улицу, под холодные капли, и побежал в парк. А по дороге его догнал широко улыбающийся Костик.

Алина присоединялась к друзьям позже, после завтрака. Ребята облюбовали себе в парке скамеечку около небольшого пруда. А если погода стояла не очень, то троица кочевала из дома в дом. Мама Костика, к слову, была очень рада тому, что её сын наконец водится с «хорошими» ребятами. В эти первые летние дни в Тирнии появились новые расы. Корабль странствующего рыцаря Айрона Констанса, попав в свирепый шторм (Костик забыл вытащить из кармана штанов рисунок своего парусника, и мама постирала его в машинке), потерпел крушение у неизвестных скал.

И на выручку почти погибшему страннику пришли жители морских глубин: талласоферы. Гошка рвал и метал, что такая раса была открыта не им, и отправился в путешествие в самые опасные земли — Долину Вулканов. И пока Принцесса Айси Дора принимала послов подводных жителей, прибывших в столицу в огромных аквариумах, Гримуар де Сейл прыгал через ручейки лавы и сетовал, что не захватил запасных башмаков. Но удача улыбнулась и ему: в жерле самого большого вулкана он обнаружил посёлок Пирофагов и тут же пригласил их в Эмбер. Алина, честно пытавшаяся примирить мальчишек, рассердилась и услала их за красной и синей краской. И пока Айрон Констанс и Гримуар де Сейл громко спорили на весь подъезд, кто круче — Талласоферы или Пирофаги, в тронном зале Эмбера, Города Ста Десяти Шпилей, произошёл дипломатический казус — послы обменялись рукопожатиями и превратились в Стимогенов. Они откланялись принцессе и двумя облачками выпорхнули наружу…

---

— Ребята! Чего я вам скажу! — июнь уже почти истратил все свои деньки и был готов уступить место своему братцу, когда Гошка примчался в парк с новостью. — Только вы сначала угадайте!

— Гоша, гадать можно очень долго. — тактично произнесла Алина. Она взяла мальчика за руку и потянула к скамейке. — Сядь, а то от твоих прыжков в глазах рябит.

— Короче, — Гошка вертелся на скамейке, словно сидел не на крашеных досках, а на раскалённой сковородке. — Я нашёл начало пути в Тирнию!

Аля судорожно вздохнула и, вся подавшись к мальчику, вцепилась в его руку. Глаза её стали огромными, а на чуть подзагоревшем лице проступил лихорадочный румянец.

— Врёшь! — хрипло выдохнул Костик, не верящим взглядом буравя Гошку.

— Пошли покажу!

Ребята быстро шли за Гошкой. Он уверенно вёл их в заброшенную часть парка.

— Так, здесь ручеёк небольшой. Аля, дай руку, помогу. — Гоша помог перейти девочке по шаткому брёвнышку и, не отпуская её руку, потащил по узкой тропинке меж кустов.

Продравшись через заросли, они остановились на краю лужайки, усыпанной цветами.

— Вот! — гордо указал на луг Гошка и, улыбаясь, посмотрел на друзей.

— И что? Где начало дороги? — Костик скептически смотрел на цветы.

Алина стояла рядом с Гошкой и заворожённо, не выпуская его руку, смотрела на другую сторону лужайки. Костя проследил за её взглядом и потрясённо замолчал: тёмной колонной высился старый, узловатый дуб. И самая длинная ветка тянулась в сторону, откуда каждое утро поднимается солнце… А за дубом шумел листвой почти настоящий лес.

— Путник, что ищет дорогу, прочти:

Дуб вековой встает на пути.

И ветвью корявой косит на восток,

Где в травах весенних

Берет начало лесок.

И тёмный овраг,

Что лежит средь кустов,

И дома старинного

Чернеет остов.

Ступени наверх, ведут в темноту.

Осмелишься ль, путник, ступить на тропу? — тихо продекламировала Аля.

— А ты смотрел, что там дальше? — спросил Костик.

— Нет. К вам рванул. Может, вместе посмотрим?

---

Тень от дуба упала на их лица, и ребята замерли, не смея шагнуть дальше.

— А если… — Гошка почти прошептал, задрав голову вверх. — А если мы и вправду найдём…

— Тогда мы станем теми, в кого до этого просто играли. — тихо, но твёрдо ответила Алина и чуть сжала его руку. — Идём.

От дуба вглубь леска петляла едва заметная тропа.

Тёплый парной воздух заполнил их лёгкие, дышать стало тяжело, лбы мгновенно покрылись крупными каплями пота. Предчувствие чего-то скреблось и покусывало где-то в районе пупка. Тишина мягко давила на уши.

— Мне кажется, или за нами кто-то следит из-за деревьев? — хриплым шёпотом спросил Гошка.

— Да ну тебя! — вздрогнул Костик и тут же, чтобы скрыть испуг, нарочито громко спросил Алину: — А когда ты успела продолжение придумать? — спросил и тут же пожалел: громкий голос показался тусклым и неживым среди этих деревьев.

Но прежде чем Алина успела ответить, тропинка вильнула, и они замерли на краю глубокого оврага. Волосы на голове у Гошки встали дыбом, и он быстро провёл рукой пару раз по затылку.

— Глядите! — сдавленным голосом просипел Костик и ткнул рукой вперёд.

За оврагом, среди зарослей, чернел старый заброшенный трёхэтажный дом…

— Идёмте же скорее! — лихорадочно шептала Алина и тянула слабо упирающегося Гошку за руку.

---

Они нашли спуск в сумрак оврага и потом очень долго пытались выбраться наверх. И когда они почти отчаялись, Гошка углядел едва приметные выступы, словно ступеньки, и по ним они поднялись на другую сторону. Старый дом высился почти перед ними. Почерневший от времени и дождей, с провалившейся крышей, он всё же стоял гордо и твёрдо. Ребята остановились совсем рядом со входом и задрали головы вверх, а дом, нависая над ними, словно рассматривал пришельцев, рискнувших потревожить его покой, словно оценивал, достойны ли они войти под его крышу. И, видимо, решение было принято — покосившаяся входная дверь со стоном чуть приоткрылась, приглашая войти. От дома тянуло атмосферой тайны и чуда…

Ребята осторожно отворили тягуче скрипнувшие двери и, подсвечивая себе фонариками телефонов, ступили на лестницу, ведущую вверх, во мрак…

---

Старые доски противно скрипели под ногами и гнулись, угрожая сломаться от каждого шага. Низкий скат крыши почти цеплял макушки ребят. Они осторожно пробирались через пыль, завесы паутины, огибали висящие, полные ржавых гвоздей доски, и наконец стропила убежали вверх, стало свободнее. Впереди ярко светился пролом в крыше, и в солнечных лучах медленно танцевали яркие пылинки. Ребята вздохнули свободно.

— … и узкая тропа, сквозь тень и мрак, ведёт вас к границе меж миров. Прыжок из тьмы ко свету — последний шаг на пути в Тирнию… — чуть нараспев продекламировала Аля, и Гошка с Костей кивнули. — Вот она, граница между нашими мирами. — Девочка протянула руку и медленно зашагала к лучам света.

Доски противно взвыли, треснули, и вверх взвилась древесная труха. Гошка еле успел схватить Алю за руку. Ровно под большой дырой в крыше доски настила обрывались в пролом между этажами. Ребята застыли на краю пролома, на границе света и тьмы. Впереди, в играющих пылинках, они почти видели луга и замки Тирнии. Они звали и манили. Пение птиц, звон мечей, шум пиров… Всё это было в танце пылинок по ту сторону света.

— Прыжок… — Гошка заворожённо смотрел в мираж пылинок.

— Да. — тихо отозвалась Аля. — И мы будем там.

Доски под их весом негромко застонали и прогнулись. Ребята вздрогнули и шагнули назад, к безопасности.

— Ну и высота тут. — Костя осторожно заглянул в пролом. — Все три этажа и подвал. Грохнемся — костей не соберём.

— Пошли. — нехотя проговорил Гошка, отворачиваясь от миража Тирнии. — Другой раз…

---

Выйдя из дома, они словно вынырнули из очень тёмных океанических глубин. Свет и шум навалились, оглушили и радостно ослепили ребят. Секунды они стояли растерянные, не понимая толком, в каком мире находятся. Но вот в шуме появились знакомые нотки, Гошка удивлённо заглянул за угол дома и… обнаружил, что деревья за ним, поначалу казавшиеся им непроходимой чащей, оказались не такими уж и дремучими — за ними шумел проспект, катились машины, спешили по своим делам взъерошенные взрослые.

— Ой, а знаю, где мы! — радостно воскликнул Костик. — Можно теперь не карабкаться по оврагу!

Алина наградила мальчика таким презрительным взглядом, что все остальные слова просто застряли у него в горле. Она резко повернулась к Костику спиной и, протянув руку Гошке, бросила через плечо:

— Дорога на Тирнию лежит только через испытания. Иначе туда не попасть. Как Хранитель, это-то ты должен понимать. Пойдём, Гоша.

Костя секунду постоял, хлопая глазами и глядя, как они скрываются в кустах, бросил быстрый взгляд на проспект, а затем рванул за ребятами.

— Подождите меня! — он с треском ломанулся через густой кустарник. Гошка и Аля терпеливо ждали его с другой стороны.

Возвращались ребята в молчании, и как-то само получилось, что Гошка и Аля шли, держась за руки. Костя пару раз многозначительно хмыкнул, но, получив в ответ ледяной взгляд девочки, быстро замолчал.

---

А дома Гошу и Алину ждал сюрприз: мама Гошки получила небольшой отпуск, и родители, поговорив с бабушкой Али, решили отправить ребят на две недели на дачу.

В сборах пролетел остаток дня. Ночью Гошка спал плохо: ему снились земли Тирнии и многочисленные обитатели — все звали и звали его. А он всё никак не мог перейти границу меж мирами и только топтался на месте, глядя, как медленно уплывают вдаль шпили столицы.

Летняя дача разительно отличалась от майской. И если в мае воздух был ещё прохладный, вода холодной, а грядки только-только зеленели, то в середине лета картина была иной. Ребята с удовольствием жарились под солнцем на берегу речушки, с криками и воплями плескались в прозрачной, тёплой воде. А на маленьком огородике красными огоньками горели ягоды под зелёными зонтиками листьев. Все окрестные лески и луга были тщательно обследованы, изучены. Множество ярких впечатлений нёс каждый день. И всё же время от времени ребята возвращались к своему визиту к границе между мирами.

— Слушай, Аля, а кого бы ты хотела встретить в Тирнии? Ну, если бы мы туда всё же попали. — лениво спросил как-то раз Гошка, подставляя спину лучам солнца и щуря глаза от удовольствия. Наглая травинка щекотала ему нос, и это было и приятно, и чихательно одновременно. Зуд от носа бегал от головы к пяткам, и Гошка весь пошёл мурашками.

Алина долго молчала. Наконец она повернула к нему лицо и тихо ответила:

— Родителей. Я верю, что они там…

Гоша накрыл её ладонь своею.

— Да, они точно там. Король и Королева. Они… они просто отправились в большое путешествие, но вернутся.

Девочка благодарно кивнула, а меж её ресничек блеснули бриллиантики слезинок. До конца дня Алина ходила грустной.

---

Ребята возвращались в город в смешанных чувствах: лёгкая грусть от того, что дачное приключение закончилось, и радость, что скоро увидят Костю, расскажут ему про то, как они собирали грибы, про то, как ловили рыбу и про многое другое.

Город встретил их грозой и ливнем. До самого вечера непогода держала ребят дома. Алина весь вечер рисовала в альбоме добрых короля и королеву Тирнии, путешествующих на большом, красивом корабле с золотыми парусами. И странное, еле ощутимое чувство тревоги медленно захватывало её. И перед сном она долго смотрела в ночную тьму окна.

Гошка, уже по привычке, проснулся рано утром и выскочил на умытую вчерашней грозой улицу. Воздух, прохладный, чистый, радостно заполнял его грудь, щедро делясь с мальчиком счастьем и ожиданием чуда.

Ещё не жаркие, ласковые лучи утреннего солнца тёплыми пальцами щекотали и касались его лица. Гошка, улыбаясь, начал разминку, ожидая Костика. Не высохшие за ночь дождевые капельки на стебельках травы горели самоцветами, и мальчик тут же представил себе, как ночью, чертыхаясь и тихо переругиваясь, здесь тащили свои сундуки с сокровищами грозные пираты. И быть может, вон под тем деревом они зарыли свой клад в надежде вернуться за ним через много лет.

— Привет, Гошка! — голос Костика выдернул его из мечтаний. — Ну, что, побежали?

— Давай! Кто первый до парка!

Они двумя гибкими, живыми стрелами пронеслись по ещё сонным улицам города, сбивая на ходу капли с низких ветвей деревьев, перепрыгивая лужи, пугая собачников с их питомцами.

Наконец они добежали до «их» лавочки. Переведя дыхание, они принялись за зарядку. Вдруг краем глаза Гошка заметил белый всполох платья на тропинке, ведущей к дубу.

— Аля? — неуверенно проговорил он и тут же сам себя поправил: — Да не… Она в такую рань ещё спит, наверно…

Но всё же он повернулся и сделал пару шагов в ту сторону. Среди кустов снова мелькнуло светлое платьице.

— Ты чего? — Костик подошёл к другу.

— Показалось, что Алину увидел. Только что ей здесь сейчас делать?

— Ну, может, она решила на технику посмотреть?

— Какую технику? — Гошка резко повернулся к Косте.

— Около нашего заброшенного дома. Его сносить собираются. Я Алине вчера рассказал, а тебе не успел…

Гошка, не говоря ни слова, рванул вперёд, по тропинке, на бегу доставая телефон.

Долгие гудки, и Гоша уже совсем отчаялся услышать Алю, как наконец она ответила.

— Аля! Ты где? — не здороваясь, задыхаясь от бега, крикнул в трубку мальчик.

— Я иду в Тирнию. Дом хотят снести. Другого шанса у меня не будет. Родители ждут меня.

— Подожди нас! — завопил Гошка, но вызов был уже завершён… — Костя! Бежим скорее!

Он бежал, не чувствуя ног, оскальзывался на мокрой траве, падал, вскакивал и бежал, бежал дальше. Предчувствие беды разгоралось в его сердце с каждой секундой.

Он не помнил, как пересёк овраг с раскисшими склонами, как, раздирая футболку на острых ветвях кустов, выскочил к заброшенному дому, окружённому строительной техникой. Входная дверь медленно покачивалась, словно ещё только-только рука девочки касалась её.

---

Гошка нёсся по ветхим ступенькам, стонавшим под его ногами. Он перепрыгивал их через одну, две, оступился, почти падал, размазывал слёзы отчаяния, но бежал. Бежал так быстро, как никогда в жизни. И когда Гошка уже вбегал на чердак, то далеко сзади, в миллионах миль, тысячах парсеков, на первом этаже, пыхтел Костик.

Дорогу «тьмы», самое мрачное и тёмное место на пути в Тирнию, он знал наизусть — за лето они десятки раз приходили к границе меж мирами и, постояв на краю, медленно уходили обратно.

Алю он увидел сразу. Она стояла на самом-самом краю провала, словно пловец перед прыжком в воду, и доска под ней медленно гнулась.

Гошка очень ясно увидел, как чуть напряглись мышцы на загорелых ногах, как в её позе появилась решимость, и мир сузился, осталась только Аля, готовая к прыжку между мирами.

Звуки, краски — всё пропало. Тёмный силуэт девочки на фоне ослепительно яркого солнца, бьющего в пролом, окружённый радужным танцем весёлых пылинок, за которыми виднелись зелёные луга Тирнии, чуть подёрнутые лиловым маревом дали.

— Аля! — отчаянный крик Гошки заметался под стропилами. Девочка вздрогнула и с места, без разбега, прыгнула в хоровод пылинок границы меж миров. Ярко вспыхнуло её светлое платьице в солнечных лучах и растворилось в этом нестерпимо ярком свете. Глаза Гошки заболели, и он прикрыл их. На миг, не больше, и когда открыл их, девочка уже весело бежала по высокой траве Тирнии, всё больше и больше удаляясь от него.

— Аля! Подожди, я с тобой! — и Гошка изо всех сил рванул к провалу.

---

Усталый врач скорой помощи проводил взглядом каталку с Гошкой, которую бегом увозили в операционную.

«Успел… Довёз живым…» — он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в теле, и, тяжело бухая ботинками, вернулся к стойке регистратуры неотложки. Предстояло ещё заполнить карточку, дождаться и побеседовать с полицией…

Пожилая любопытная санитарка подошла к нему и, кивнув в сторону, куда увезли мальчика, тихо спросила:

— Выживет?

Врач оторвался от бумаг и, помолчав, ответил:

— Ему ещё повезло. Доски проломились раньше, чем он в пролом упал. Всего два этажа пролетел. Выживет. Он крепкий. А вот у девочки… — он устало отложил ручку, встал и уже в дверях приёмника закончил фразу: — Три этажа, подвал, битый кирпич, арматура… Я очень надеюсь, что она… сразу… не успела ничего почувствовать.

---

Дни, проведённые в больнице, Гошка помнил смутно. Операция, боль, перевязки, уколы… Снова операция, боль, перевязки… А за ними ещё операции, ещё больше боли…

Врачи по кусочкам собирали, сшивали, восстанавливали изломанное тело. А Гошка просто лежал, терпел боль, ждал, когда ватное оглушение обезболивающих накроет его и даст временное облегчение. Он не произнёс ни слова, ни один звук не сорвался с его губ за всё время, проведённое им в больнице.

К нему приходили одноклассники — он молчал. Около койки часами топтался и сопел Костя — Гошка молчал. Родители сутками дежурили в палате — он молчал.

Даже строгий следователь с психологом не смогли вытянуть из него ни одного слова.

Лето уже подходило к концу, и тёплый август наполнил город полосатыми арбузами и медовыми дынями, когда лечащий врач весело сообщил Гошке, что готов выписать мальчика из больницы и более не опасается за его здоровье. Но Гошка лишь слабо кивнул и отвернулся к окну. Все эти дни он ждал, надеялся, что откроется дверь и войдёт Аля. И он копил силы, подбирал слова, и молчал, чтобы ни одно слово не израсходовалось зря. Но…

А каждую ночь он видел один и тот же сон: светловолосая девочка, в лёгком платьице, танцуя и ни разу не обернувшись, уходит по цветущему лугу. А он тянет к ней руки, плачет, зовёт, но она всё дальше и дальше от него. И вот она уже скрывается вдали, и только её лёгкий смех, серебряным колокольчиком, долетает до его ушей.

Он просыпался и долго пытался вспомнить её лицо. И приходил в тихую ярость от того, что это ему не удавалось. Он помнил свой бег, треск досок под ногами, внезапное окружение мира вокруг и… удар, который с болью погасил сознание.

А когда психолог и следователь в первый раз рассказали ему, что произошло, он закрыл глаза и постоянно повторял про себя: «Это не правда. Она просто на лугу, среди цветов…»

Дома его ждали костыли, процедуры, таблетки, боль и… пустота. Альманах, всех чудиков, летопись и истории о Тирнии — всё это забрала полиция. «Вещественные доказательства» — буркнул неулыбчивый человек в форме родителям Гошки, когда он был ещё на своей первой операции.

---

В конце августа Гошка впервые вышел на улицу сам, без костылей. Он медленно хромал, не думая, куда он идёт. В каждом отражении он видел зелёный луг Тирнии и маленькую фигурку в венке из цветов.

Очнулся он лишь когда почти стукнулся головой об дверь квартиры Али. Рука сама потянулась и робко стукнула пару раз. Тишина. Гошка постучал ещё раз, сильнее ударяя костяшками пальцев. Тишина. Он заколотил в дверь изо всех сил, разбивая руки и глотая слёзы.

Щёлкнул замок, Гошка замер, и открылась соседская дверь. На мальчика подслеповато уставилась старушка:

— Ты чего, окаянный, ломишься?

— Я к Алине пришёл… — тихо ответил Гошка.

— Нету её, померла. — Бабка пристально разглядывала мальчика.

— А… Её бабушка дома? Я хотел забрать кое-что…

На лице соседки отразилась жалость, и она уже тише ответила Гошке:

— Неделю назад, в больнице… Не пережила она смерть внучки… — бабка смахнула слезинку и ворчливо добавила: — Давай, топай отсюдова.

---

Гошка медленно вышел на улицу. В ушах, сквозь громкий стук сердца, пробивался хрустальный звон, словно кто-то уронил целую гору бокалов.

В садике возле дома, в тени дерева, сидел Костик и что-то рисовал в небольшом блокнотике. Увидев Гошку, он вскочил на ноги и подошёл к нему со слегка виноватой улыбкой.

— Привет, Гоша. Ты как?

Гошка поднял на друга взгляд.

— А… Это ты…

— Мог бы и повежливее, всё-таки это я вызвал спасателей и скорую, — проворчал Костик.

— А зачем? Я был бы уже с ней… — что-то кольнуло Гошку через одежду в нагрудном кармашке. Он машинально сунул пальцы и, не глядя, достал кусочек картона.

Мальчики молча стояли друг напротив друга. В глазах Гошки медленно зрели прозрачные, горяче-кусачие жучки.

— Что теперь делать будем? — наконец спросил Костик, вертя меж пальцев карандаш.

— Делать? — тупо повторил Гошка. — С чем?

— С Тирнией. Всё забрали.

Жучки наконец выбрались на свободу и побежали по щекам Гошки.

— Её нет… — тихо пробормотал мальчик.

— А? — переспросил Костик.

— Ты слышишь? ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ! — изо всех сил заорал Гошка, и в его крике слышался и грохот рушащихся шпилей столицы, и отчаянный хор голосов жителей обречённой страны. И хрустальный звон, стоявший в его ушах, стал невыносимо громким — звук раскалывающегося королевства.

Гошка согнулся пополам перед непонимающим Костиком, и на миг ему показалось, что он сейчас упадёт, пробьёт земную твердь и полетит вниз, вниз, пока не выскочит с другой стороны планеты. И тогда, возможно, он не остановится и с разгону отправится в полёт меж звёзд и планет. Но… ничего не произошло. Гошка выпрямился, не глядя сунул в руку Костику кусочек картона и похромал по улице.

— Гошка! — окликнул друга мальчик, но Гошка не обернулся.

Костик раскрыл кулак: на его ладони лежал чуть потрёпанный, в пятнах красной гуаши, с озорным взглядом Лорд Муркрисс. Костик смотрел на чудика и не мог оторвать от него взгляд.

Он смотрел, пока глаза не начали слезиться. Мальчик плотно закрыл их и увидел… зелёный луг, тонкую, изящную фигуру девочки, танцующей средь цветов, и сверкающего латами Лорда Муркрисса.

Его рука потянулась за блокнотом.

Распахнув глаза, Костик быстро написал на белом листке: «После длительного отсутствия Алина, принцесса Айси Дора Винтерсноу, вернулась в своё возлюбленное Королевство Тирнию, дабы воссесть на престоле в столице — Эмбере, Городе Ста Десяти Шпилей». И пахнуло мёдом и луговыми травами, и зазвучали радостные крики, приветствующих свою королеву.